?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: семья


Сэр Джозеф Редьярд Киплинг (1865–1936).


Раб, который стал царем


«От трех трясется земля, четырех она не может носить: раба, когда он делается царем; глупого, когда он досыта ест хлеб; позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей».
Книга притчей Соломоновых, 30, 21-23.



Три вещи в дрожь приводят нас,
Четвертой – не снести.
В великой Kниге сам Агур
Их список поместил.

Все четверо – проклятье нам,
Но все же в списке том
Агур поставил раньше всех
Раба, что стал царем.

Коль шлюха выйдет замуж, то
Родит, и грех забыт.
Дурак нажрется и заснет,
Пока он спит – молчит.

Служанка стала госпожей,
Так не ходи к ней в дом!
Но нет спасенья от раба,
Который стал царем!

Он в созиданьи безтолков,
А в разрушеньи скор,
Он глух к рассудку – криком он
Выигрывает спор.

Для власти власть ему нужна,
И силой дух поправ,
Он славит мудрецом того,
Кто лжет ему: «Ты прав!»

Он был рабом и он привык,
Что коль беда пришла,
Всегда хозяин отвечал
За все его дела.

Когда ж он глупостью теперь
В прах превратил страну,
Он снова ищет на кого
Свалить свою вину.

Он обещает так легко,
Но все забыть готов.
Он всех боится – и друзей,
И близких, и врагов.

Когда не надо – он упрям,
Когда не надо – слаб,
О раб, который стал царем,
Всё раб, всё тот же раб.

1922 г.


Перевод Л. Блуменфельда.


Продолжаем публикацию серии материалов о тех, кто окружал Царскую Семью, серией новых по́стов. На сей раз – о ближайшей подруге Государыни Анне Александровне Вырубовой, духовной дочери Царского Друга Григория Ефимовича Распутина.
Вкратце рассказывая об истории взаимоотношений, этот материал впервые подробно исследует историю кризиса, предшествовавшего известной железнодорожной катастрофы 2 января 1915 г., в которой тяжко пострадала Анна Александровна, а также преодолению недоразумений, которому способствовал Распутин.
Впервые об этом мы написали книге «Милые, дорогие, не отчаивайтесь» (2013). О важности этой сложной темы мы рассказали в интервью в связи с выходом этого седьмого тома нашего «расследования»:
«…В результате возникших незадолго до войны недоразумений произошла размолвка Государыни с Ее ближайшей подругой, порадовавшая определенный круг людей. Особые отношения Императрицы к А.А. Вырубовой с самого начала вызывали к последней сильную неприязнь придворных. Зависть переросла у некоторых в дикую ненависть.
Исследователи определенного направления придают ныне этим прискорбным событиям, причем без всяких на то оснований, скабрезный характер. При этом “правомерность” такому взгляду нередко придают авторы, придерживающиеся часто совершенно противоположных взглядов. Обычная позиция их сводится либо к замалчиванию известных фактов, либо к полному, но совершенно бездоказательному отрицанию размолвки. По нашему мнению, не правы ни те, ни другие. Если мы ищем Истину (которая в высшем смысле есть Господь наш Иисус Христос), то чего же нам бояться? Нужно только во всем хорошенько разобраться и понимать, что мы имеем дело, хотя и со святыми, но, всё же, с людьми небезгрешными. […]
…Эта история с поездом всегда мне не давала покоя. Возможность такого на хорошо устроенной и должным образом охраняемой старейшей железнодорожной ветке, ведшей из столицы Империи к Царской резиденции, поездами которой пользовалось немало сановников, отправлявшихся на Высочайшие аудиенции, да к тому же во время войны… Согласитесь, тут есть над чем задуматься. К активным поискам в этом направлении подвиг меня разговор с петербургским знакомым Д.Ю. Игнатовским. Исследование публикаций в газетах самого разного направления породило еще больше вопросов и сомнений в “случайности” этого трагического происшествия. Только один факт: к отходу злополучного поезда на Царскосельский вокзал пришли товарищ министра внутренних дел генерал В.Ф. Джунковский и княгиня О.К. Орлова, метившая, как известно, на место А.А. Вырубовой. Но в вагон они почему-то не сели и стали дожидаться следующего поезда. В своих воспоминаниях впоследствии генерал-масон утверждал, что ему о катастрофе сообщили по службе. Но в действительности и он, и княгиня находились на Царскосельском вокзале и потому оказались на месте крушения через считанные минуты после случившегося, наблюдая в том числе и за агонизирующей Царской подругой.
Другой факт из этого ряда – наезд в Петрограде 7 января (ровно через пять дней после случившегося у Царского Села) автомобиля на направлявшегося на извозчике на службу во Владимiрский собор Г.Е. Распутина, лишь по счастливой случайности не пострадавшего в этом опять-таки «случайном» происшествии. Не слишком ли много “случайностей” и “совпадений”?
Возвращаясь к восстановлению былых отношений Государыни с А.А. Вырубовой, заметим, что это произошло далеко не сразу после случившегося. Императрицу “отпустило” лишь после Пасхи, выпавшей в 1915 г. на 22 марта. Безоговорочное сочувствие и сострадание к подруге (до этого перемежавшиеся с неприятными воспоминаниями) появляются в письмах Царицы только к середине апреля.
Решающую роль в возвращении прежних чувств, безусловно, сыграли молитвы Григория Ефимовича, его наставительные беседы, чему мы нашли неоспоримые подтверждения. Это полное примирение произошло в преддверии тяжелых испытаний, подтвердивших, насколько необходимым был этот союз безкорыстной любви, как для всех них, так и для России, которую, в том числе и благодаря этому, удалось удержать тогда от падения, пусть и на малое время».
Новую публикацию исправленных и дополненных глав из книги 2013 г. мы сопровождаем фотографиями, многие из которых почерпнуты из альбомов А.А.Вырубовой, хранящихся ныне в Йельском университете в США.





«…Вот, началась ее Голгофа» (начало)


Об Анне Александровне Вырубовой, урожденной Танеевой, в монашеском постриге Марии, духовной дочери Г.Е. Распутина, ставшей по существу членом Царской Семьи, сохранилось, к сожалению, немного правдивых свидетельств.
«Госпожа Вырубова, – вспоминала одна из ее знакомых, – была привлекательной цветущей женщиной с мелкими чертами и прекрасными, искренними глазами» (Баронесса С.К. Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах». М. 2012. С. 184).
«Анна Александровна Вырубова, – писал издавна знавший ее Дворцовый комендант В.Н. Воейков, – была полная красивая шатэнка с большими голубыми глазами и прекрасным цветом лица. Характер ее был веселый, с виду беззаботный. Молодых офицеров, которых она встречала у нас в доме, забавляла ее простая непринужденная манера держать себя; флирты ее с молодежью были ничем иным, как невинным развлечением; а умение рассказать про себя всевозможные смешные вещи с самым наивным видом сильно оживляло всякое общество, в котором она появлялась…» (В.Н. Воейков «С Царем и без Царя». Гельсингфорс. 1936. С. 60).



Генерал-майор Владимiр Николаевич Воейков в бытность командования им Лейб-Гвардии гусарским полком и ротмистр Николай Адрианович Соллогуб (справа). Царское Село. 1910 г.

«А.А. Танеева, – подтверждал часто наблюдавший ее на отдыхе вместе с Царской Семьей один из офицеров “Штандарта”, – была предметом общих шуток и внимания» ( Н.В. Саблин Н.В. «Десять лет на Императорской яхте “Штандарт”». СПб. 2008. С. 73).
«Она была одной из многочисленных фрейлин Двора, – писала баронесса С.К. Буксгевден, – но никогда не занимала пост личной фрейлины Императрицы. […] Мало-помалу между Императрицей и Аней установилась большая дружба. У них было много общего во вкусах; барышня Танеева тоже была глубоко религиозна, а у Императрицы по отношению к молодой девушке, чье нескрываемое восхищение глубоко Ее трогало, появилось материнское чувство. […]
…У мадам Вырубовой было мало друзей при Дворе, за исключением семьи графа Фредерикса, министра Двора, и ее положение было сложным. Умом Александра Феодоровна намного превосходила Аню, к которой относилась как к ребенку, чей ум Она должна подготовить к жизненной борьбе. Аня изливала Императрице всё свое сердце. Сначала это были девичьи печали, но вскоре у нее появились настоящие скорби: ее неудачное замужество с лейтенантом Вырубовым скоро распалось» (Баронесса С.К. Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, Императрицы России». С. 182-183).
Прежде, чем продолжить воспоминания фрейлины Государыни, несколько слов следует сказать о супруге Анны Александровны и его семье.
Мужем ее, как известно, стал лейтенант Флота (6.5.1904) Александр Васильевич Вырубов – сын Василия Николаевича Вырубова (1844–1905) и Евдокии Александровны (1845–1904), урожденной княжны Львовой.



Александр Васильевич Вырубов (18.3.1880–19.2/4.3.1919).

Участник Русско-японской войны, он чудом спасся во время трагической гибели броненосца «Петропавловск», подорвавшегося 31 марта 1904 г. на японской мине. Среди 80 спасшихся был начальник Военно-морского отдела штаба Командующего флотом контр-адмирал Великий Князь Кирилл Владимiрович. А среди погибших был вице-адмирал С.О. Макаров с 10 штабными и 18 корабельными офицерами, художник-баталист В.В. Верещагин и свыше 600 матросов.
Близким родственником А.В. Вырубова был будущий Дворцовый комендант генерал В.Н. Воейков, приходившийся ему двоюродным братом (В.Н. Воейков «С Царем и без Царя». С. 59). Скорее всего, именно в его доме состоялось и само знакомство будущих супругов. Известно, что, по крайне мере, в бытность еще командиром Лейб-Гвардии Гусарского полка (с 1907 г.), Владимiр Николаевич принимал у себя Анну Александровну.



Командир Лейб-Гвардии Гусарского полка генерал-майор В.Н. Воейков с офицерами полка Николаем Адриановичем Соллогубом, Александром Илларионовичем Воронцовым-Дашковым и Павлом Павловичем Гротеном. 1910 г.
На нижнем снимке (слева направо): А.И. Воронцов-Дашков, С.А. Танеев, его сестра А.А. Вырубова, А.А. фон Дрентельн и П.П. Гротен.



Позднее, после женитьбы в 1913 г. В.Н. Воейкова на дочери Министра Двора графа В.Б. Фредерикса Евгении Владимiровне, эти связи еще более укрепились. «Нини» была ближайшей и при этом одной из немногих подруг А.А. Вырубовой.


Супруга Дворцового коменданта Евгения Владимiровна Воейкова («Нини»), урожденная баронесса Фредерикс.

Гораздо больший интерес представляют для нас другие кузены лейтенанта А.В. Вырубова – сыновья штабс-ротмистра Алексея Гавриловича Вырубова, в 1850-е гг. в качестве земского исправника возглавлявшего Ковровскую уездную полицию Владимiрской губернии.
Согласно разысканиям современного краеведа, «средний из сыновей полицейского служаки, Николай Алексеевич Вырубов, пошел по стопам отца. После окончания Тверского юнкерского училища он служил в Курляндском уланском полку, а потом перешел в корпус жандармов. Там Николай Вырубов занимал высокие должности, возглавляя губернские жандармские управления в Екатеринбурге и Одессе. Вершиной карьеры стал чин генерал-майора корпуса жандармов […]



Дворянский герб рода Вырубовых.

Его старший брат Алексей Алексеевич Вырубов сторонился политики, как чумы. Он избрал стезю медика, закончив медицинский факультет университета и получив степень доктора медицины. Служил железнодорожным врачом […] После скоропостижной кончины доктора Вырубова в 1900 году в возрасте 59 лет Правительствующим Сенатом была утверждена премия имени А.А. Вырубова “за лучшее сочинение по железнодорожной медицине”. Нечего и говорить, что фанатично преданный науке доктор Вырубов на брата-жандарма смотрел довольно косо. […]


Памятник на могиле доктора медицины, почетного члена Орловского медицинского общества Алексея Алексеевича Вырубова (1841–1900) на старом городском кладбище в Алупке, где он скончался 1 августа.

…Еще дальше пошел третий, самый младший из братьев Вырубовых, Сергей Алексеевич, едва не получивший известность в качестве предтечи лейтенанта Шмидта, став одним из первых революционеров на российском военном флоте. Его детство прошло в усадьбе Горьково на берегу речки Уводи в Ковровском уезде. С юных лет Сережа бредил морем, поэтому отец определил его на учебу в Морской корпус в Петербурге, куда принимали исключительно детей потомственных дворян из именитых родов. В 1878 году 20-летний Сергей Вырубов получил офицерский чин мичмана и распределение вахтенным начальником на первый русский броненосец, который так и назывался – “Первенец”. Затем молодого офицера перевели на лучший корабль Балтийского флота – броненосец “Петр Великий”, который даже англичане признавали сильнейшим броненосным кораблем в мiре. Следующим местом службы мичмана Вырубова стал монитор “Ураган”, предназначенный для обороны побережья мелководной Балтики.
Перед сыном начальника ковровской полиции открывались перспективы блестящей карьеры, но к тому времени мичман Вырубов увлекся модными среди молодежи революционными идеями. Он вел пропаганду в Кронштадте среди матросов и заводских рабочих, на его квартире собирался революционный кружок нижних чинов. В 1880-м. Вырубов вошел в состав “Черного передела” – одной из народовольческих революционных организаций. Для терактов народовольцев Вырубов, используя возможности офицера военного флота, добывал динамит. Дома он хранил запрещенную литературу и даже завел ручной печатный станок, на котором печатал листовки. Подобная деятельность закончилась увольнением с флота, арестом и заключением в Петропавловскую крепость. И хотя Вырубов был уличен еще и “в дерзких отзывах о Государе”, с учетом заслуг отца и офицерского прошлого самого революционера, Сергея Алексеевича, в конце концов, отправили не на эшафот и даже не в Сибирь, а всего лишь в ссылку в родовое имение во Владимiрской губернии под надзор полиции.
Там бывший моряк поступил на службу по земству. В либеральных земских кругах, находившихся в оппозиции к Правительству, Вырубова демонстративно избрали членом Владимiрской губернской земской управы […] В данном качестве бывший народоволец вновь оказался под прицелом властей. И если заключение в крепости не сломило Вырубова, то теперь Петербург действовал изощреннее. Сергею Алексеевичу предложили видный пост в Министерстве внутренних дел – в том самом, которое прежде вело на него охоту! И революционер с 20-летним стажем не устоял перед соблазном […]
…Из мичманов (младших лейтенантов) он вскоре “вырос” до коллежского советника, гражданского чина, равного полковнику. Возможно, он стал бы и генералом, но в 1904 году неожиданно умер, находясь в командировке в Варшаве, всего лишь в 46-летнем возрасте.



Сергей Алексеевич Вырубов (1858–1905).

К 1917 году из трех братьев Вырубовых в живых остался только Николай Алексеевич, к тому времени уже вышедший в отставку. Бывший высокопоставленный жандарм не смог пережить потрясений февральской революции. У него случился инфаркт, и 11 марта 1917-го он скончался в Одессе».
https://www.liveinternet.ru/users/5114887/post252822824/
Родство для дочери потомственного главноупраляющего ЕИВ канцелярией, как видим, было не очень-то завидное.


Александр Сергеевич Танеев (5.1.1850–25.1.1918) – окончил юридический факуль-тет С.-Петербургского университета (1873). Дядя композитора С.И. Танеева, он и сам обучался музыке заграницей у Н.А. Римского-Корсакова и А.А. Петрова. Были изданы многие его музыкальные произведения. Статс-секретарь (28.3.1904), обер-гофмейстер Высочайшего Двора (6.12.1906), член Государственного Совета по назначению (2.4.1906). Главноуправляющий Собственной Его Величества канцелярией (1896-1917), член Верховного совета по призрению семей лиц, призванных на войну, председатель и попечитель различных обществ и комитетов.
Надежда Илларионовна Танеева (1859–13.3.1937), урожденная графиня Толстая – дочь генерал-лейтенанта И.Н. Толстого, правнучка генерал-фельдмаршала М.И. Голенищева-Кутузова.
Внизу дворянский герб Танеевых.



Как бы то ни было, свадьба была решена. 4 февраля 1907 г. А.В. Вырубов был представлен Государю как жених А.А. Танеевой («Аня Танеева представила своего жениха – Вырубова»).
Венчание проходило 30 апреля в церкви Большого Царскосельского Дворца. «Ночью шел дождь, – записал в дневнике Государь, – целый день дул шторм. Имел три доклада. Раньше 3-х час. поехали во Дворец. Аня одевалась наверху под венец. Благословили ее и затем пошли в церковь». «Их Величества, – вспоминал очевидец, – смотрели с хор, которые известны тем, что, как говорят, еще Екатерина II, женя Своих фаворитов, любила смотреть оттуда на эти развязки. Венчал духовник Их Величеств, престарелый протоиерей Благовещенский, который после свадьбы спутал жениха и поздравил Н.П. Саблина как такового, хотя он был только шафером» (Н.В. Саблин «Десять лет на Императорской яхте “Штандарт”». С. 84).



Анна Александровна в свадебном платье.

«После бракосочетания, – продолжает Царь Свою дневниковую запись, – все поздравляли молодых в церковной зале. Вернулись домой в 4 ½. Побежал в сад. Аня с мужем пили с Нами чай. Затем простились с ними».
«Я познакомилась с ней, – вспоминала этот недолгий период безмятежного счастья одна из знакомых Анны Александровны, – на музыкальном вечере у барона О.С. Она тогда только вышла замуж и была счастлива. Муж ее круглолицый брюнет, моряк, не отходил от нее и смотрел ей в глаза. Она без конца смеялась и, казалось, радовалась жизни. Музыку она слушала с пониманием и серьезно» («Из недавнего прошлого». Пг. 1917. С. 13).




Произведенный вскоре после женитьбы в следующий чин старшего лейтенанта, А.В. Вырубов был назначен делопроизводителем и помощником начальника Морской походной канцелярии ЕИВ. Совместная жизнь, однако, не задалась. Весной 1908 г. брак был расторгнут. (Официально развод был оформлен лишь в 1917 г.) В том же 1908 году А.В. Вырубова отправили на лечение в Швейцарию. В 1910 г. он завел новую семью, был избран Полоцким уездным предводителем дворянства (оставаясь им вплоть до 1917 г.).
С 1910 г. Александр Васильевич проживал в Кисловодске с Марией Александровной Киреевой, по второму мужу Бемберг (ум. 5.2.1936 в Лозанне). С ней были прижиты две дочери: Мария (9.4.1912–8.12.2000 в Париже), замужем за Светлейшим князем Константином Александровичем Горчаковым (1906–1994), и Ольга (1.12.1916–сент. 1969 в Веве, Швейцария), в замужестве за графом Сергеем Михайловичем Толстым (1911–1996), внуком писателя. Что касается А.В. Вырубова, то он, как дворянин и офицер, был расстрелян большевиками в 1919-м в том же Кисловодске.
Весьма значимы в связи со сказанным свидетельства брата Анны Александровны – Сергея Танеева: «Замужество сестры не было счастливым. Александр Вырубов был милым человеком, обладал чувством юмора. Возможно, унаследовал нервность и неустойчивость, которыми многие страдали в его семье. Эта нервность усугубилась после того, когда во время Японской войны он как морской офицер участвовал в Цусимском бою. Когда судно его было потоплено, он много часов боролся за жизнь в воде, хватаясь за разные обломки корабля. Они прожили года два вместе и развелись. Он много времени был в санатории и впоследствии женился, был счастлив и создал семью. Интересно, что задолго до своей смерти он написал моей сестре, прося простить ему то, что он ей причинил. Я очень ценю и уважаю его за этот жест, не многие обладают мужеством признать себя виновным вслух. Сестра же стала одинокой, и это одиночество всё усиливалось, и дружба с Императрицей поэтому стала еще большей ценностью» («Из воспоминаний С.А. Танеева» // «Новый Журнал». Кн. 127. Нью-Йорк. 1977. С. 172).



Сергей Александрович Танеев (19.2.1887–1.2.1975) – церемониймейстер Высочайшего Двора. Окончил два курса Института путей сообщения и математический факультет С.-Петербургского университета. Кандидат математических наук. В ранней молодости играл на виолончели, перейдя затем на скрипку. Во время Великой войны призван на военную службу. После революции эмигрировал в США. Скончался в Нью-Йорке. Автор мемуаров.

Тем не менее, развод этот в среде известных своей крепкой корпоративной солидарностью флотских офицеров, имел для Анны Александровны негативные последствия. «…Весной, – вспоминал один из офицеров “Штандарта”, – Вырубовы развелись, и это совершенно, в общем, никого не касавшееся событие имело своими последствиями какое-то неуловимое и неясное действие. Что-то произошло, и общая любимица, предмет общих ухаживаний, всегда веселая и жизнерадостная, А.А. Вырубова перестала быть тем, кем была до сих пор. […] …Положение ее стало двусмысленным, однако сильное влияние, которое она оказывала на придворную и штандартскую жизнь, сохранилось» (Н.В. Саблин «Десять лет на Императорской яхте “Штандарт”». С. 108).


Николай Павлович Саблин (16.4.1880–21.8.1937) – окончил Морской корпус (1898). В 1912-1915 гг. старший офицер «Штандарта», а с 1916 г. последний его командир. Капитан I ранга. Флигель-адъютант. Во время гражданской войны эвакуировался из Одессы. В эмиграции в Константинополе, Германии, Франции. Председатель Объединения Гвардейского Экипажа. Скончался в Париже.

Более того, по словам баронессы С.К. Буксгевден, «после этого Императрица стала уделять еще больше времени Своей бездетной и одинокой юной подруге и пыталась внести новые интересы в ее жизнь. К этому времени Аня познакомилась с Распутиным. […] …Она стала искренне верующей, что стало еще одним связующим звеном с Императрицей. Теперь Аня сосредоточила всю свою жизнь на Александре Феодоровне. Она могла проявлять заботу и делать Ей маленькие подарки; при неофициальном их характере это было допустимо для подруги, но не для члена придворной Свиты. Императрица считала ее непритязательной и безхитростной и была счастлива снова найти преданного друга […] Императору и Детям она нравилась, и все обходились с ней как с членом Семьи. Если Аня случайно один день не виделась с Императрицей, она по-детски была в отчаянии. Ее Величество подсмеивалась над ней, но была тронута» (Баронесса С.К. Буксгевден «Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, Императрицы России. С. 183-184).
«Я была как дочь совершенно», – заявила сама Анна Александровна следователям ЧСК в 1917 г. («Дорогой наш Отец. Г.Е. Распутин-Новый глазами его дочери и духовных чад». Автор-составитель С.В. Фомин. М. 2012. С. 170).
Мнение фрейлины Государыни С.К. Буксгевден вполне подтверждали и другие очевидцы, причем придерживавшиеся противоположных позиций. Точно то же писал, например, воспитатель Наследника швейцарец Пьер Жильяр, протестантизм и республиканские убеждения которого не давали ему возможности оценить глубину христианских чувств Императрицы, о которых он пишет как о некой патологии.
«Несчастие, – писал Жильяр, имея в виду развод А.А. Вырубовой, – сблизило ее с Императрицей, Которая Сама испытала страдания и Которую всегда притягивало чужое горе; Она любила утешать других, Ею овладела жалость к молодой женщине, на долю которой выпало такое тяжелое испытание; Она приблизила ее к Себе на всю жизнь той добротой, которую Она ей выказала» («Император Николай II и Его Семья». По личным воспоминаниям П. Жильяра. Вена. 1921. С. 53).



П. Жильяр с Цесаревичем Алексеем Николаевичем на Императорской яхте «Штандарт».
«Жильяр был настоящим швейцарцем, – вспоминал один из офицеров “Штандарта”, – как бы пропитанным законностью и порядком, что, однако, совершенно не соответствует русской душе и русской натуре. […] Все с симпатией и уважением относились к господину Жильяру, но многие, и, в частности, [Флаг-капитан адмирал] Нилов, говорили, что не следует к будущему Монарху назначать республиканца» (Н.В. Саблин «Десять лет на Императорской яхте “Штандарт”». СПб. 2008. С. 325-326).


А вот слова брата Анны Александровны: «Отношение сестры к Императрице была искренняя и дружеская привязанность, какая бывает между двумя женщинами, тем более, что в лице Императрицы Александры Анна Вырубова видела женщину старше себя, вооруженную развитым интеллектом, опытом и сильной волей. Возможно, что искренность и простота, которой обладала Анна, помогли создать такую дружбу. Среди приближенных Императрицы с их преувеличенным и официальным отношением к Ней в соответствии с этикетом Двора, сестра Аня была неуклюжа и слишком искренна. Как раз эти качества заинтересовали Императрицу. […]
Рядом с чувством безграничной преданности Царствующей Семье объединял ее с Императрицей интерес к музыке. Анна, выросшая в музыкальной атмосфере в доме своего отца, посещавшая концерты и впитавшая в себя преданность и любовь отца к музыке, любила и понимала это высокое искусство. Анна, не будучи хорошей пианисткой или певицей, обладала приятным сопрано и пониманием серьезной музыки. Эти ее качества привлекали Императрицу, у Которой был альт. Их обоюдным удовольствием было петь дуэтом. […] При Дворах всегда процветают ревность, интриги и сплетни. Возможно, что критическое отношение к моей сестре началось потому, что ничем не блещущая, простая по всему девушка с каждым днем становилась ближе к Царской Семье.
Императрица Александра была лютеранкой. По закону, став Женой Наследника Русского Престола, Она должна была стать православной. И, как часто случается, стала более православной, чем рожденные таковыми. Для Нее и аскетизм Православной Церкви, и всякая литература на эти темы стали интересны и привлекательны. Анна Вырубова, воспитанная в религиозной семье во время нашего пребывания в имении Рождествено, была свидетельницей простой веры и преданности церковным службам, веры в благословенность полей и т.д.» («Из воспоминаний С.А. Танеева» // «Новый Журнал». Кн. 127. Нью-Йорк. 1977. С. 172-173).



Императрица Александра Феодоровна с А.А. Вырубовой на борту яхты «Штандарт».

По свидетельству начальника канцелярии Министерства Двора и Уделов генерала А.А. Мосолова, А.А. Вырубова «занимала при Дворе Александры Феодоровны исключительное положение, хотя не имела никакого официального звания и не искала его. Каждый день Государыня приглашала Анну Александровну во Дворец. Они вместе играли в четыре руки, вышивали и рукодельничали, беседуя долгими часами. Царица называла Вырубову Своим “личным другом”. […] Сближение Государыни с Танеевой всех очень удивило. Анна Александровна при заурядной внешности не выделялась особым умом; это была просто светская барышня весьма веселого нрава» (А.А. Мосолов «При Дворе последнего Российского Императора». М. 1993. С. 41-42).
«Я никогда не дам Анне официального места при Дворе, – заявляла Государыня Ю.А. Ден. – Она Моя подруга, Я хочу, чтобы она ею и осталась. Неужели Императрицу можно лишить права, какое имеет любая женщина, – права выбирать себе друзей? Уверяю Вас, Лили, Своих немногочисленных подлинных друзей Я ценю гораздо больше, чем многих лиц Моего окружения» (Ю. Ден «Подлинная Царица. Воспоминания близкой подруги Императрицы Александры Феодоровны». СПб. 1999. С. 45).
«Помню, как Она возразила Своему брату, – писала А.А. Вырубова, – когда последний просил Её дать мне специально место при Дворе. “Тогда уже Я не смогу иметь ее всегда при Себе”» («Дорогой наш Отец». С. 212).



Продолжение следует.



Две свадьбы в Мюнхене


Мариенплац (Marienplatz) – центральная площадь Мюнхена. Здесь находятся Собор Пресвятой Девы Марии (Marienkirche), Старая и Новая ратуши, другие исторические достопримечательности.




Посреди нее высится колонна с позолоченной фигурой Пресвятой Девы Марии, установленной благодарными мюнхенцами в 1638 г. в память спасения города от разрушения шведами-протестантами во время Тридцатилетней войны.
Эта колонна является истинным сердцем баварской столицы: от нее ведутся все топографические расчеты, расходятся восемью лучами восемь улиц – напоминание о восьмилучевой Богородичной звезде и полноту Божественного Совершенства.






Огромная площадь (пять тысяч квадратных метров) всегда полна народом. Особенно много людей, после 11 часов, когда начинают бить знаменитые часы Новой ратуши (43 колокола), установленные в 1908 г. бельгийским мастером.



Попеременно в двух уровнях там появляются 32 искусно исполненные куклы в рост человека.
Сначала (вверху) начинается свадьба Герцога Вильгельма V и Ренаты Лотарингской, случившаяся в 1568 году. Августейшие жених и невеста из специальной ложи наблюдают за рыцарским турниром: бело-голубым баварцем и красно-белым лотарингцем.
Баварец, ясное дело, всякий раз побеждает.






После этого представление переносится во второй ярус. И оно связано уже не со свадьбой Герцога, а с другим важным событием в жизни города: избавлением в 1517 году от чумы.
В те трудные времена цех бондарей устроил на городских улицах танцы и черная смерть отступила.




Завершается танец, бьют часы ратуши и зрители начинают расходиться…
Герцогскую свадьбу 1568 года празднуют раз в день, а летом – два, а, бывает, что даже и три.




Память о другом подобном событии отмечают раз в год, зато празднуют по две с лишним недели и с участием гостей буквально со всего мiра. Это знаменитый Октоберфест, признанный самым большим народным гулянием на Планете.
Установлен же он в честь другой свадьбы: Кронпринца Людвига, будущего Короля Людвига I (1786–1868) и Терезы Шарлотты Луизы Фредерики Амалии Саксен-Гильдбурггаузенской (1792–1854) – дедушки и бабушки Короля Людвига II.
Венчание состоялось 12 октября 1810 года, а пышные свадебные торжества продолжались вплоть до 17-го.



Продолжение следует.



Первое лондонское издание


Роберт Вильтон прибыл в Лондон, скорее всего в апреле либо в начале мая 1920 года, и уж вряд ли позднее, чем Н.А. Соколов кружным путем (через Японию и Италию) приехал в Париж. (Случилось же это, как мы помним, 16 июня).
Встреча с семьей, редакционным начальством и коллегами из «Таймса», приведение в порядок путевых записей, которые он вел на Урале, в Сибири, Маньчжурии и Китае, по дороге домой…
Далее, как нетрудно предположить, была работа над серией статей для газеты, что уже бывало и раньше, перед тем как в 1918-м вышла его «Русская Агония».
Новая книга «Последние дни Романовых» была, судя по «авторскому послесловию», завершена к 19 августа 1920 года.



Титульный лист первого лондонского издания 1920 г.

В сентябре, как это значилось на обороте титульного листа, она была напечатана в старом, существовавшем с 1653 г., лондонском издательстве Thornton Butterworth Limited и поступила в продажу.



Представляя далее это 320-страничное издание, заметим, что текст самого Роберта Вильтона занимает в нем первые 163 страницы; остальное – публикация документов (о чем мы подробно предполагаем поговорить отдельно) и разного рода указатели.
Сканы книги см.:
https://archive.org/details/lastdaysofromano00wilt



В этом по́сте мы воспроизводим все иллюстрации, сопровождающие лондонское издание вместе с оригинальными подписями под ними, напечатанными на специальной папиросной бумаге, которой переложено каждое изображение на восьми вклейках.




Вслед за содержанием (р. 5-6) и списком иллюстраций (р. 7-8) следовал текст (р. 9-10), представляющий из себя оценку газеты «Таймс».



Приведем его полностью, чтобы впоследствии каждый смог оценить внезапно возникшие вскоре споры, предшествовавшие кардинальному повороту в умонастроениях редакции, завершившихся разрывом со своим долголетним сотрудником.
Текст этот, наряду с остальными из той же книги, публикуемыми нами далее, имеет большое значение для понимания этих резких перемен в жизни Роберта Вильтона. Потому настоятельно рекомендуем читать их все внимательно.
Но вот и сам этот первый текст:

«ОЦЕНКА И ПРОГНОЗ
Что “The Times” говорит относительно ужасной истории мученичества Романовых, рассказанной господином Робертом Вильтоном:
Никакой комментарий не сможет переоценить значимости этого повествования. Оно высвечивает, как ни один иной эпизод в ужасных анналах истории большевизма, подлинную природу сил, разрушивших Россию и по-прежнему удерживающих ее своей кровавой и тиранической хваткой. Это повествование обнажает цели, ради которых Германия изначально направила Ленина и его еврейских сообщников в Россию, и показывает, как тщательно эта цель достигалась. Попутно автор в новом свете показывает покойных Императора Николая и Императрицу Александру и доказывает, что Они были верны союзникам до самой Своей смерти. Автор снимает с Них клеветнические обвинения – зачастую глупые, порой грязные, – показывая одновременно Их силу и слабость, Их причуды и добродетели, указывает на тех, кто повинен в Их смерти.
Какие бы испытания ни уготовила история пережить несчастному русскому народу, прежде чем он вновь обретет достойную упорядоченную государственность, мы верим, что трагические фигуры покойной Царской Четы будут пользоваться всё большим уважением в глазах людей и будут призывать Свой народ к восстановлению самоуважения и самообладания. Однако прежде чем будет достигнута эта цель, придется оплатить пугающий счет, ибо когда нация пробуждается и осознает деградацию, в которую она впала, пусть даже это произошло по ее собственной вине в той же мере, как и в результате чьих-то злых происков, ее раскаяние редко ограничивается признанием своих собственных недостатков. Вся Европа, более того весь мiр, заинтересован в возрождении России, поскольку до тех пор, пока вновь не будет России, не будет истинного мира ни в Европе, ни в Азии. Однако крайне важно, чтобы выздоровление России не сопровождалось дальнейшими разрушительными кризисами, если таковых можно будет избежать или всплесками народного гнева, при которых стремление отомстить невинным или относительно невинным за грехи виновных, может вновь отвратить от русского народа цивилизованный мiр.
Мы полагаем, что повествование нашего корреспондента поможет открыть глаза, которые до этого были слепы или были намеренно слепы, и увидеть нелицеприятную правду. Мы считаем также, что те шаги, которые пока еще не были предприняты в силу инертности или индифферентности, можно было бы сделать, чтобы предотвратить такие этапы в Российской драме, на фоне которых поблекнут даже ужасы публикуемого нами повествования»
(Перевод Шоты Чиковани).








Далее было помещено издательское предисловие (р. 11):



«СЛОВО ОТ ИЗДАТЕЛЯ
Мы должны предупредить наших читателей, что содержание первой части этой книги было составлено ещё до того, как стало известно о существовании переводов, содержащихся во второй её части.
Для “Последних дней Романовых” г-н Роберт Вильтон написал историю Bх мученической кончины – благодаря своей уникальной квалификации – на основе информации из первых уст и данных, содержащихся в досье на русском языке, полная копия которого находилась в его распоряжении.
Перевод протоколов (которые составляют вторую часть данного тома) был опубликован независимым образом в США г-ном Георгием Тельбергом, б. Министром юстиции Омского правительства (Колчака). В отношении этих показаний можно без преувеличения сказать, что ничто не сравнится с ними с точки зрения интереса их содержания и манеры изложения. Г-н Соколов, судебный следователь, допрашивавший свидетелей, является, безусловно, мастером своего дела.
Сравнивая обе части, становится ясным, в том, что касается публикуемых здесь показаний, что эти части несут на себе отпечаток организации материала и стиля изложения г-на Вильтона; у нас есть все основания утверждать, что, когда оставшаяся часть досье станет, наконец, достоянием широкой публики, подобное утверждение будет применимо и в отношении оставшейся части этой захватывающей истории, которая представляет собой ясный, ёмкий, полный и абсолютно подлинный отчёт о великой человеческой трагедии – быть может, величайшей трагедии всех времён»
(Этот и все последующие переводы в этом по́сте выполнены для нас Николя Д.).













И лишь после этого издательского предисловия начинался собственно авторский текст Роберта Вильтона: шестнадцать глав, включая пролог и эпилог (р. 13-162).



















Завершается первая часть лондонского издания книги Вильтона авторским послесловием (р. 163):



«АВТОРСКИЙ ПОСТСКРИПТУМ
Во вступительной главе я упомянул о наличии некоторых причин, не позволявших мне опубликовать текст досье, которое было передано мне на хранение. Другие лица не были столь щепетильны. Однако, поскольку неумение хранить секреты было проявлено в другой стране, я не имею причин возражать против того, чтобы публикация состоялась здесь, и, поскольку безответственные лица могли допустить появление неполных или искажённых версий документов, я думаю, что, после прочтения переводов, будет правильно заявить о том, что эти переводы были выполнены, как я полагаю, с точных копий оригинальных показаний.
Роберт ВИЛЬТОН.

Лондон, 19 августа 1920 г».







Вторую, документальную часть издания открывает издательское предуведомление (р. 165-166):
«ИСТОРИЯ ОПУБЛИКОВАННЫХ ДОКУМЕНТОВ
В конце июля 1918 г. город Екатеринбург было отвоёван у большевиков силами Сибирского правительства. Вскоре после занятия уезда, было отдано распоряжение о расследовании обстоятельств, связанных с убийством Императорской Семьи в Екатеринбурге, так как вести об этом преступлении преодолели препоны большевизма и стали известны и в России, и за рубежом.
Было проведено административное расследование преступления, за которым последовал судебный допрос свидетелей, имевших отношение к жизни Императорской Семьи в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге; они производились Н.А. Соколовым, судебным следователем по особо важным делам Омского суда.
Сведённые вместе показания, публикуемые здесь впервые, восстанавливают жизненный путь Императорской Семьи с момента отречения Императора и вплоть до убийства Его Самого, Его Супруги, Детей и Их верных слуг в Ипатьевском доме в Екатеринбурге.
Копии показаний были забраны из архивов г-ном Георгием Г. Тельбергом, профессором права Саратовского университета и Министром юстиции в Омске, когда он бежал вместе с другими министрами Правительства Колчака.
Переводчик постарался отразить изначальную простоту и, в некоторых случаях, грубость и недостаток образования свидетелей. Полковник Кобылинский, г-н Жильяр и г-н Гиббс, будучи людьми образованным, вероятно, давали показания, не проявляя при этом каких-либо внешних эмоций, однако, хотя они и не преувеличивали предсмертных страданий Императорской Семьи, они всё же не являлись очевидцами последних часов Их плена.
Показания солдат звучат более зловеще. Двое из них были свидетелями почти всего, ежедневно происходящего в Ипатьевском доме, но при этом они выказывают определённое сострадание, будучи доброжелательно расположены к Узникам, чьё убийство они осуждают. Они же настаивают на том, что преступление было совершено “латышами”. Третий солдат (Медведев) принимал активное участие в убийстве».











Далее следует публикация самих протоколов допросов: начальника охраны Царской Семьи в Тобольске полковника Е.С. Кобылинского (р. 167-223), преподавателя французского языка Царских Детей П. Жильяра (р. 224-241), воспитателя Наследника Ч.С. Гиббса (р. 242-258), а также участников цареубийства: разводящего караула в Ипатьевском доме Анатолия Якимова (р. 259-284), начальника охраны Павла Медведева (р. 285-293) и охранника Филиппа Проскурякова (р. 294-308).





В приложении к книге были напечатаны: список Членов Императорской Семьи во время революции (р. 309), хронология событий от переворота до цареубийства (р. 309-310), объяснение упоминаемых в текстах российских политических институтов и местностей (р. 310-311), подписанный 30 апреля 1918 г. председателем Уралоблсовета Белобородовым документ о доставке Императора в Екатеринбург (р. 311-312), а также алфавитный указатель имен (р. 312-315).
Завершалось лондонское издание общим указателем (р. 317-320).



Продолжение следует.



Кто он, Виктор Александров? (продолжение)


Общение собкоров «Литературки» с Виктором Александровым в Париже удивительным образом отозвалось в том, чем эти журналисты (Лоллий Замойский и Александр Сабов) занимались впоследствии уже у себя на родине. Вряд ли это было простым совпадением…
По словам одного из них, Лоллия Замойского, особый интерес у него вызвала книга Виктора Александрова «Конец Романовых». Особо важным для него был вывод, к которому он пришел, читая эту книгу и разговаривая с ее авторам: «…Контроль над Царской Семьей не был герметичным, хотя Александров и не имел сведений о возможном спасении этой Семьи».

http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_povoroty.php
Работавший с 1980 г. в «Литературной газете» (в 1990-2008 гг. ее главред) Ю.П. Изюмов, хорошо знавший обоих журналистов, так пишет о них:
«Совершенно незаурядной личностью был наш собкор сначала во Франции, потом в Италии Лоллий Петрович Замойский. Сын известного революционера Петра Замойского, он вырос в среде высокоинтеллектуальной и высокоидейной, получил прекрасное образование, был вхож в дома известных людей как в СССР, так и в странах пребывания.
Его отличала глубина, стремление добраться до корней разрабатываемой темы. Он первым (может быть, одним из первых) рассказал читателям о могучей масонской организации, ее определяющей роли в мiровом развитии, выпустил книги на эту тему.
При очередной встрече с руководством КГБ А.Б. Чаковский попросил помочь с материалами по масонам в СССР. “А у нас масонов нет”, – был ответ. В КГБ, как выяснилось, никто этой темой не занимался. При Андропове, во всяком случае.



Обложка книги Л.П. Замойского «За фасадом масонского храма. Взгляд на проблему» («Политиздат». М. 1990 г.) и авторское послесловие.


Любимой стихией Замойского были литература и искусство. Крупнейшие писатели, кинематографисты принимали его по первому звонку, охотно давали интервью, писали статьи и эссе для “Литгазеты”. По натуре Лоллий Петрович был ученым.
В ХХI веке, много позже нашей совместной работы, он напечатал в газете “Досье” серьезные исследования. Одно – об обстоятельствах смерти Сергея Есенина, с которым был хорошо знаком его отец. Автор убедительно доказал, что никакого самоубийства не было и прямо назвал убийцу – небезызвестного чекиста Блюмкина, приревновавшего к поэту свою жену. [Очень, конечно, удобно перевести стрелки этого убийства с государственно-политической сферы на чисто бытовую. – С.Ф.] […]
После перевода Замойского в Италию его место во Франции занял Александр Дмитриевич Сабов, работавший там до того корреспондентом “Комсомольской правды”. Человек молодой и по возрасту, и по духу, он принес на международные страницы новые темы, которых газета прежде не касалась. […] Сабов водил знакомство с русской эмиграцией, которая в это время уже не чуралась советских журналистов, как прежде».

http://izyumov.ru/Vospominaniy_LG/Seven_day.htm
Виктор Александров, с которым водили дружбу оба собкора, умер в 1984 году в Париже. А несколько лет спустя, в уже начавшейся «перестраиваться» России, «тема», которой он был занят в последние годы, выстрелила. Пришло ее время.
Еще в 1993 г. впоследствии безследно пропавший рижский адвокат А.Н. Грянник открыл очередную «чудесно спасшуюся царевну Анастасию» – Наталью Петровну Билиходзе.
Инициированный от ее имени процесс по «признанию» вскоре был, однако, свернут по приказу президента Б.Н. Ельцина.



Анатолий Николаевич Грянник, неожиданно нагрянувший и исчезнувший с горизонта.

Однако с приходом В.В. Путина надежды ожили. Целью было получение якобы хранящегося в зарубежных банках Царского золота для нужд Российской федерации. Однако прежде предстояло официально признать Билиходзе «царевной», а для этого требовалось представить правдивую историю «спасения», а также предъявить доказательства идентичности.
В России, Латвии и Грузии были проведены 22 научные экспертизы, подтверждавшие это тождество. В 2000 г. был создан «Межрегиональный общественный благотворительный христианский фонд Великой княжны Анастасии Романовой», штаб-квартира которого размещалась в Государственной думе РФ, что доказывало серьезность намерений и поддержку сверху.
Одним из членов фонда был доктор исторических наук В.Г. Сироткин, вскоре о себе заявивший как специалист по «царскому золоту» в западных банках.



Владлен Георгиевич Сироткин (1933–2005) – с 1987 г. профессор Дипломатической академии МИД РФ. Эксперт Государственной думы и Федерального собрания РФ, председатель экспертного совета по материальным и культурным ценностям «Эритаж». Адъюнкт-профессор Парижского, Кембриджского и Принстонского университетов. Автор книг «Анастасия, или кому выгоден миф о гибели Романовых» (М. 2010) и «Анастасия: история спасения» (М. 2012), изданных посмертно.

Другим членом фонда был упомянутый нами знакомый Виктора Александрова – журналист Лоллий Петрович Замойский (1929–2004), скончавшийся примерно в одно время с В.Г. Сироткиным, которого близко знал.
Наряду с работой в фонде, в последние годы Замойский был литературным редактором шеститомника «Очерков истории российской внешней разведки», выходившей под редакцией директора СВР.
Кроме того, он был автором целого ряда публикаций о Царской Семье, в которых он упорно продвигал версию Ее спасения; в первую очередь, разумеется, Великой Княжны Анастасии:

http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky.php
http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_ostanki.php
http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_sudba.php
http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_povoroty.php

Не был чужд фонду и журналист Александр Сабов (1941 г.р.), преемник Лоллия Замойского на посту собкора «Литературной газеты» во Франции и также близкий знакомый Виктора Александрова.
«Получит ли Россия царские деньги» – так называлась одна из его статей, опубликованная в те годы. Ныне она убрана из интернета. Да это и понятно: после крушения авантюры такая слава Александру Дмитриевичу была ни к чему, ведь он до сих пор остается политическим обозревателем «Российской газеты». А ведь это «издание Правительства РФ». Должность, как говорится, обязывает.



Александр Дмитриевич Сабов.

Любопытной публикацией, приоткрывающей суть дела, является вышедшая в 2007 г. книга «Утаенные страницы советской истории».
«Книга, – читаем в самом ее начале, – издана на средства Союза ветеранов госбезопасности по инициативе Президиума СВГБ». И далее: «Президиум Союза ветеранов госбезопасности выражает благодарность за финансовую поддержку данного издания: Бердичевскому Ефиму Моисеевичу, Минкину Марку Абрамовичу, Пильгуну Александру Ивановичу, Пушко Александру Семеновичу, Садовникову Николаю Григорьевичу».
Примечательны и сами авторы – главный редактор газеты «Красная звезда» Н.Н. Ефимов и один из ведущих ее сотрудников А.Ю. Бондаренко. Именно последний был наиболее тесно связан с Л.П. Замойским.



Полковник Николай Николаевич Ефимов (1954 г.р.) – выпускник Военного института иностранных языков (1976) и Военно-политической академии им. Ленина (1982). Доктор философских наук. Заместитель (1991-1992), а затем (с 1998) главный редактор газеты «Красная звезда». Лауреат премии Службы внешней разведки 2007 г. Автор книги «Политико-военные аспекты национальной безопасности России» (2006).

Далее мы приведем выдержку из книги, которая позволит понять, какими специалистами по русской истории являются военный журналист-лауреат и его собеседник и коллега из «Литературки».
Впрочем, вся эта безстыдная ложь с «трупами», якобы обнаруженными следователем Н.А. Соколовым в Ипатьевском доме (!), или с монахом-провидцем Авелем, советовавшим-де Императору Павлу Петровичу, в какой банк Ему следует положить деньги, – наглядно демонстрирует нам еще и градус пропагандистского напряжения, а заодно и презрение к читателям, способным воспринимать, по мнению фальсификаторов, весь этот бред.



Обложка первого издания книги Александра Бондаренко и Николая Ефимова «Утаенные страницы советской истории». «Кучково поле». М. 2007.

Но вот и сам текст: «Наш собеседник: Лоллий Петрович Замойский. Писатель, историк, журналист-международник […], член Межрегионального общественного благотворительного христианского фонда великой княжны Анастасии Романовой.
– Когда мне предложили работать в этом фонде, я отказался – решил, что это очередная, 35-я по счету Анастасия. Но мне дали материал, юридически совершенно безспорный – два года шел процесс об идентификации личности этой женщины в Грузии, она в Тбилиси жила… Была еще латвийская экспертиза – по фотографиям. Всего 22 экспертизы, проведены по всем параметрам.
– Почему обратились именно к вам?
– Я в какой-то мере занимался генеалогиями царских семей, масонством занимался – оно тоже связано с проблемой монархии… Я обратился к историческим материалам. В частности, книгам Соколова, который проводил расследование, когда Колчак взял Екатеринбург. Он писал, что среди трупов в Ипатьевском доме не были обнаружены Анастасия и Алексей…
– То есть вы постепенно поверили… И все же, почему вы решили заняться этим делом? Был какой-то побудительный толчок?
– Да. Меня спросили: вы что, не хотите помочь своей стране? Ведь за Анастасией, ее признанием, стоят огромные золотые запасы русских монархов, которые находятся на Западе – в семи разных странах. Еще Павел I перевел значительную часть своего капитала в английские банки. […] Золото в зарубежные храны Павел Петрович и его наследники стали помещать но рекомендации монаха Авеля. По его предсказанию именно Анастасия – ребенок, который родится в царской семье в 1901 году, – должна спасти Россию в момент ее больших несчастий, бедствий.
– А это примерно какие средства?
– Профессор Владлен Сироткин изучил спецхраны в Америке, где больше всего хранится нашего золота, и подсчитал: примерно $400 миллиардов с процентами наросло… Анастасию с детства приучали, что она – наследница всей семьи. Ее обучали запоминать номера спецхранов, и это знание также подтверждает в ней наследницу. В Государственном историческом музее была выставка игрушек царских детей. Присмотревшись, можно было увидеть, например, на спине солдатиков отдельные буквы и цифры – “запоминалки”. […]
– Если вдруг ничего не получится с признанием – куда эти средства пойдут?
– Если вся династия скончалась – это хозяйство должно быть передано ближайшим родственникам. А это для Романовых – английская корона…
– Тогда почему же захоронили в соборе Петропавловской крепости “предположительные” останки?
– Правительственная комиссия во главе с Немцовым созвала генетиков, они установили, что по ДНК это – почти Романовы, и тогда комиссия спешно выдала справку о смерти Николая II… Но президент Центра по расследованию обстоятельств гибели членов семьи Дома Романовых профессор Вадим Винер выступил против этого заключения […]
– Ну а генетическая экспертиза?
– Анализы ДНК похороненных под Екатеринбургом лиц близко совпадают с ДНК родственников Николая II из английской королевской династии. Почему? На это ответили немцы. Они произвели экспертизу, которая касалась Юрия Филатова, наследника семьи Филатовых, выступавшей в роли двойников. После покушения на царей Романовы заводили себе двойников, в том числе находящихся с ними в каком-то родстве, потому и похожих. Одной из таких семей были Филатовы – четыре дочери и сын. Всего было семь семей двойников… […]
Обратите внимание: в “расстрельную команду” входили люди, которые не знали лично императорскую семью, – венгры, латыши и другие интернационалисты. По-моему, даже два русских было – но тоже не знавшие лично. Так знали ли они, кого расстреливают? […]



Полковник Александр Юльевич Бондаренко (1955 г.р.) окончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Член Союза ветеранов госбезопасности. Лауреат премии Службы внешней разведки (2007, 2013). Член редколлегии газеты «Красная звезда». Основным направлением его творческой работы, говорится в официальной биографической справке, является история, политология, деятельность спецслужб, поисковая работа. Бондаренко работал в зоне боевых действий в Приднестровье (1992), Таджикистане (1993), Чечне (январь 1995).

– Что произошло дальше?
– В своей книжке Анастасия – она надиктовала воспоминания – страничек 250, пишет, как ночью перед расстрелом ее вывел за руку друг семьи, который работал, кстати, и на большевиков. […] В 1919 году немцы ушли, а она осталась, и дальнейшая судьба ее затерялась: Анастасия пережила всех своих опекунов. Люди, которые знали секрет, умерли, видимо, не успев передать его другим… […]
– Что же мы имеем сейчас: в какой степени установлена личность Анастасии Николаевны Романовой и чего она хочет?
– В такой, что ей выдан [sic!] российский паспорт на это имя. Она приезжает в Москву, где надеется встретиться с президентом, выступить в Государственной Думе и отдать все романовские средства, хранящиеся в зарубежных банках, легитимному правительству России».

https://litlife.club/br/?b=188893&p=2
Это, как сообщают авторы книги, Лоллий Петрович наговорил в 2002 году.


Лоллий Петрович Замойский.

Все эти идеи не оставались неизменными; учиненные умельцы продолжали их развивать и продвигать дальше по всем правилам психологической войны: серая пропаганда сменялась черной: авторы имярек сменялись непроницаемыми криптонимами.
Так некий «А.К.» забросил в интернет статью, пришедшуюся весьма по душе известному сорту патриотов:
«…В двадцатые годы прошлого столетия в Советской России был объявлен курс на индустриализацию страны. […]
Но только сегодня стало известно (по словам профессора А. Катасонова), что на строительство каждого предприятия пришлось потратить почти тонну золота, а на все 9000 заводов, фабрик, комбинатов было потрачено 9000 тонн золота. […] Где взяла эти гигантские деньги страна, только что пережившая первую мiровую войну, революции, гражданскую войну? […] ВЕРСИЯ появления этой фантастически огромной суммы: деньги (если не все, то большую часть) дал своей Родине бывший самодержец Российской Империи Николай Второй. […]
Почти каждый советский школьник знал: царя Николая Второго Романова вместе с его семьей расстреляли большевики. […] На всю жизнь запомнилась без устали повторяемая гнусавыми голоса из Мюнхена или еще откуда-то формула: большевики – бесовская сила, захватившая власть в России, и в силу своих качеств уничтожила царя и его невинных детей. Формула задевала: со школьной скамьи внушались иные истины и, как любят говорить либералы, ценности, а тут совершенно противоположное… словно грязью облили. Так поступали гитлеровцы, детишек убивали фашисты, в своих освенцимах, треблинках… Но чтобы большевики, Ленин!?.. […]
Страшные, рождающие сомнения в правильности пути, в достоверности советской истории… Те, что распространяли ложь и мифы, били умело, в известные точки сознания. Кстати, и сами большевицкие вожди почему-то поддерживали мифы об убийстве царской семьи. Только добавляли, – Ленин был против, а Свердлов настоял, отдал приказ своей телеграммой».
Такие же байки пытаются вдувать сегодня в уши посетителей на «Русской Народной линии» под руководством А.Д. Степанова, называя «абсолютно бездоказательными фантазиями» даже не то, что Ленин отдавал приказ о расстреле Государя (об убийстве Царской Семьи редакция РНЛ в этом комменте даже речь не ведет!), а и вообще, что тот знал об этом: «Напротив, есть масса косвенных доказательств, что решение об убийстве принял Свердлов, а Ленин был поставлен перед фактом, и что убийство Царской Семьи – результат внутренней борьбы в руководстве большевиков».

http://ruskline.ru/news_rl/2018/08/20/opravdanie_umyslov_nepravdoj/
Вот так и выстраивается единая «линия», только не «народная», а если и «народная», то уж во всяком случае не «Русская».


Анатолий Дмитриевич Степанов.

Но продолжим чтение текста А.К.: «О Николае Втором мне напомнили много лет спустя. Прогуливался с заехавшим на пару деньков замечательным человеком, коллегой Лоллием Петровичем Замойским, и тот неожиданно начал рассказывать о последнем императоре России, его семье. Так я узнал ошеломившую новость: не расстреляли царя с семьей, а спасли. Люди, посланные Лениным в Екатеринбург, вывезли царствующих особ из столицы Урала, а вместо них в подвале расстреляли двойников.
Останки несчастных впоследствии перезахоронили в Ленинграде. Демократические власти России, либеральная общественность требовали у Русской Православной Церкви согласится с утверждениями, что найденные в уральских лесах останки являются именно царскими. Однако РПЦ отказалась. Семью канонизировала в качестве святых великомучеников, а останки признать – ни в какую. Видимо, сомневалась. Либо знала что-то такое, что не давало право признать останки, перевезенные в С.-Петербург, принадлежащие императору с семьей.
Лолллий Замойский рассказал мне и о младшей дочери Николая Второго, Анастасии, которая, оказывается, жива и здорова, живет неподалеку от меня, за Главным Кавказским хребтом, в Грузии. […]
Грузинская Анастасия – настоящая дочь Николая Второго, уверенно заявлял мне Лоллий Петрович. И приводил оглушительные доводы в пользу сказанного. Главный довод, звучал просто ошеломляюще: не только Анастасия, но вся царская семья, оказывается, была жива, в разных местах Советского Союза проживали императрица, сын и дочери, а отец, царь Николай, жил в Абхазии, в городе Сухуми. […]
Понятно, что история с убийством была запущена врагами Советского Союза специально, для дискредитации коммунистических идей. […] …Миф о зверски убитой царской семьи просто необходим родственникам Николая Романова, царствующим дворам Европы, и прежде всего королевствующим особам Великобритании. Родственнички не только отказали в помощи Николаю Второму и его семье, палец о палец не ударили, чтобы спасти их жизни, вывезя семью за пределы России, но поступали так совершенно осмысленно. Потому что надеялись после смерти Романова получить в качестве наследства вклады царской семьи в банках Европы. […]
Они и сегодня, почти через сто лет после случившегося, между прочим, продолжают поддерживать миф о зверском убийстве царской семьи. Потому что продолжают надеяться, что вклады Николая Второго, увеличившиеся за столетие в сотни раз (а это триллионы у.е.), попадут-таки в их руки.
Кстати, в Советском Союзе при поддержке Горбачева [sic!] была создана организация, которая скрупулезно и на полном серьезе занималась подбором документов, фотографий, другого подтверждающего материал, которые доказали бы правдивость спасения царской семьи и самого императора.
Перечитав статью, начинаешь понимать, что о деньгах следует забыть раз и навсегда. Потому что, живой император наверняка передал все шифры и ключи Советской власти. И вопрос, где брал Сталин деньги, огромные деньги для строительства в разрушенной гражданской войной стране тысяч заводов, фабрик, ГЭС, институтов, школ отпадает сам по себе, когда узнаешь, что царская семья не была уничтожена, а доживала свои дни в мире и спокойствии. А сам Император принял Советскую власть. А значит, сам отдал ей, своему народу все богатства Романовых.
Лоллий Петрович обещал завершить поиски, и ознакомить с результатами читателей. Однако не успел... Но то, что у него были новые документы, подтверждающие эту фантастическую историю, сомнению не подлежит».

http://www.sknews.ru/rubriki/main/69121-gde-stalin-vzal-dengi-na-velikuju-industrializaciju.html
Следы краснозвездного пера тут очевидны, как, между прочим, и отработанные приемы «школы Беседовского», рассчитанной, как уже давно установлено, на «идиотов».


Обложка книги Владлена Сироткина «Анастасия, или кому выгоден миф о гибели Романовых». М. ЭКСМО. 2010).

Примечательно, что и сам некролог Л.П. Замойского в «Красной звезде» был написан А.Ю. Бондаренко в полном соответствии с жанром:
«Наш друг писатель и историк Лоллий Петрович Замойский был причастен ко многим тайнам – недаром же в числе написанных им книг были “Масонство и глобализм. Невидимая империя” и “Тайные пружины международного терроризма”. […]
В последние годы Лоллий Замойский дружил с “Красной звездой”. Он не писал для нас материалов, но дарил нам темы, помогал познать тайные пружины истории и политики, скрытую связь явлений, знакомил с людьми необычных судеб, рассказывал о событиях, по разным причинам оставшихся “за кадром”...
Некоторое время назад один из общих наших друзей передал мне просьбу Замойского ему позвонить. “У него есть интересные фотографии, касающиеся дома Романовых”, – уточнил собеседник. Просьба удивила: Лоллий Петрович всегда звонил мне сам. Но вечером его телефон молчал...
Лоллий Замойский умер скоропостижно, занятый многими интересными делами, полный творческих замыслов».

http://old.redstar.ru/2004/08/11_08/4_03.html
Читая приведенные тексты, трудно отделаться от мысли, что помогавший в познании «тайных пружин истории» журналистам «Красной звезды» Лоллий Замойский взял на себя роль Беседовского, с деятельностью которого был знаком через своего парижского знакомого Виктора Александрова (память о котором слышится даже в помянутых в некрологе «интересных фотографиях, касающиеся дома Романовых»), воссоздав его школу фальшивок на русской постперестроечной почве.
Это была та точка, в которой много сходится и разрешается: цареубийство, которого не было (что означает не только сразу бросающееся в глаза обеление большевиков, но и – по сути – отрицание мученичества Царской Семьи: не было убийства – не было и подвига; во имя этого даже готовы пожертвовать «подлинностью екатеринбургских останков»), а еще претензии на Царское золото в западных банках и вопрос (одна из главных целей) о Престолонаследии.
Словом, Деньги и Власть. При одновременном ослаблении тех, кто может помешать: консервативной части Церкви и монархистов.
Но, в общем-то, всё просто и логично: сначала убили и ограбили, а теперь потомки тех поняли, что обобрали жертв не до конца. Управляющим обнищавшей в результате безумного эксперимента страной потребовались еще деньжата. Ничего не скажешь: грязная история. И, конечно, сыны, достойные отцов.
Правда, развитие истории в этом направлении продолжалось не долго. В 2002 г. ее свернули. Вот только надолго ли, учитывая нынешние попытки перезапуска «красного проекта», пусть и в ослабленном варианте, но все-таки и в обстановке, когда есть потребность хотя бы частичной реабилитации идейных вдохновителей цареубийства…
Что же касается 2002-го, то тогда было решено отдать победу другой «группе товарищей», разрабатывавшей «тему» параллельно с несколько иными заданными свойствами.
Сохранилось описание, как это внешне обставлялось, сделанное потрясенным до глубины души Лоллием Замойским:
«Вслед за “Моментом истины” А. Караулова в июне с.г. о судьбе Анастасии Николаевны рассказал и фильм О. Уралова “Встреча предначертанная”, который был передан телестанцией Рен-ТВ.
Но не всех эта новость обрадовала. Прежде всего, она расстроила тех, кто поторопился захоронить в Санкт-Петербурге останки, которые якобы принадлежали царской семье. Речь идет о членах Правительственной комиссии, которые, во главе с Б. Немцовым, поспешили подписать сомнительное заключение о смерти всех членов царской семьи, содержавшихся в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. […]
Более того, комиссия завершала свои работы в момент, когда уже были известны результаты судебно-медицинских экспертиз, их было 22, произведенных в 1994-5 гг. в Тбилиси по ходатайству Анастасии Николаевны Романовой по ее идентификации. Эти результаты подтверждали подлинность ее личности. В их свете вызвали сомнения последующие выводы комиссии Б. Немцова, а также мотивы, которыми руководствовалась комиссия и ее эксперты.
Передав в эфир фильм О. Уралова, руководство Рен-Тв решило организовать встречу участников фильма с теми, кто играл ведущую роль в комиссии. Мне довелось участвовать в этой “очной ставке”, и она была очень показательной. В. Соловьев, старший прокурор-криминалист генпрокуратуры РФ, начал с того, что обозвал всю нашу группу жуликами, оскорбил профессора Сироткина, специалиста по зарубежному золоту России, и не давал никому рта раскрыть. Похоже, он пришел в сильно “подогретом” состоянии.
Он постоянно повторял свои инвективы и вызвал возмущение даже среди членов собственной группы, а г-жа Лесневская на время даже удалила молодого ведущего и призвала к порядку наших оппонентов. Потом она обещала удалить при монтаже ругательства, но сохранить существо дискуссии.
Те, кто видел запись встречи, несомненно? ощутил, что ругательства остались. А вот многие аргументы как раз исчезли. Монтаж – великая вещь. Я, например, не узнал собственного выступления».

http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky.php
Решающим моментом в этой истории стала тогда, скорее всего, смерть Билиходзе.
Члены фонда не зря не спешили показывать публике Наталью Петровну, которая умерла еще в декабре 2000 года. Пока они, надувая щеки, утверждали, что вот-вот должна-де произойти историческая встреча уцелевшей «великой княжны» с президентом В.В. Путиным, чтобы обсудить вопрос о передаче Царского богатства в российскую казну, противники тоже не дремали.
Они выяснили не только тщательно скрываемый факт смерти «царевны», но и не менее скандальные обстоятельства ее сопровождавшие.
Выяснилось, например, что кураторы не очень-то заботились о самой претендентке. В последнее время Билиходзе проживала в Подольске. Как это ни удивительно, здоровье совершенно одинокой (в том числе и этим определялся павший на нее выбор) женщины никого особенно не интересовало. В конце концов, страдавшую левосторонним воспалением легких и сердечной аритмией, ее положили в больницу, где она и скончалась. Тело ее – пока в фонде решали, что делать – почти два месяца пролежало в морге. Лишь в феврале 2001 г. московский Кунцевский загс выписал свидетельство о смерти.



Обложка ныне почти что забытой книги, написанной от имени Н.П. Билиходзе: «Я, Анастасия Романова…» М. «Евразия». 2002.

Вышло, как в поговорке: Вор у вора дубинку украл.
Но обратите-ка, кстати говоря, внимание на то, как всё это современно звучит: и там экспертизы, и здесь экспертизы! И сейчас опять – в который раз! – экспертизы.
Правда, бумажками с заключениями (но на этот раз, конечно же, «самыми надежными, самыми авторитетными»!) потрясают уже не покойные В.Г. Сироткин и Л.П. Замойский или отстраненный от дел оскандалившийся следователь В.А. Соловьев, а руководитель Русской Народной Линии А.Д. Степанов, вызвавшийся принять палочку в этой «эстафете века».
И, представьте себе, находится еще немало таких, которые снова – вопреки здравому смыслу – всем этим «научно»-пропагандистским камланиям простодушно внимают.
А если есть массовка, то почему бы шоу на Крови Царственных Мучеников и не продолжаться?..



Продолжение следует.



«Солонь и Сальбри занимают в моем сердце особое место»


Этот пост посвящен одной книге: альбому Марселя Бодрильона «Сальбри: с течением времени, на протяжении многих лет».
Подавляющее большинство иллюстраций именно из него.



Титульный лист и обложка альбома: Marcel Baudrillon «Salbris: au fil du temps, au fil des ans». Ville de Salbris. 1993.


Год назад мне его подарил Шота Чиковани, использовавший сведения из него в послесловии к вышедшей в 2005 г. в Париже книге Роберта Вильтона «Злодеяние над Царской Семьей, совершенное большевиками и немцами».
Сам альбом был напечатан в сентябре 1993 г. в Сальбри двухтысячным тиражом. Моя книга – одна из 150 нумерованных экземпляров.




Откроем книгу и полистаем – страница за страницей…


Центр города. Вид сверху. Справа церковь Святого Георгия. Часть нахзаца альбома.


Церковь Святого Георгия.


Часовня Божией Матери Милосердной (Семистрельной).

Большой интерес представляют до сих пор сохранившиеся в городе старые постройки.








Старый хутор.

Много в альбоме и репродукций старинных открыток...




Железнодорожный вокзал.


Вокзальный проспект.


Жандармерия.


Улица Берри.


Улица Сен-Жену.


Городской отель.

Особая страница альбома посвящена Николаю Алексеевичу Соколову и его семье.




Эли Дюрель в своей книге (с. 411) неоправданно завышает статус этого текста, именуя его «документом из муниципалитета Сальбри с выдержкой из письма Наталии Соколовой», дочери следователя.

Вот перевод этой 140-й страницы альбома:

РУССКАЯ СЕМЬЯ В САЛЬБРИ
Ухоженная могила на кладбище в Сальбри с двойной надписью на русском и французском языке интригует посетителей. Можно прочитать:
Николай Соколов
Родился в Мокшане в 1882 г.
Скончался в Сальбри 23 ноября 1924 г.
Судебный следователь Омского суда
который вел дело
по убийству
Русской Императорской Семьи.
Благодаря его дочери Наташе и участию нашего мэра Roger Corréze, хорошо знавшего семью, стало возможным восстановить некоторые события, прикоснувшись как к Большой, так и местной малой истории.



Roger Corréze (1.7.1920–13.4.2000) – французский политический деятель, депутат от департамента Луар-и-Шер, был мэром Сальбри, начиная с 1965 г. и почти до самой смерти. Фото 1985 г.

Вследствие русской революции и большевицкого нашествия Николай Соколов и его супруга вынуждены были покинуть Россию, прибыв в Париж в 1920 году. Он приехал вместе с князем Орловым и княгиней, урожденной Романовой, племянницей Царя и двумя их дочерьми.
Год спустя князь Орлов приобрел себе в собственность Buisson-Luzas, а семья Соколовых маленький домик на окраине.



Замок Buisson-Luzas.

Наташа рассказывает:
Хочу вам рассказать, что значит Сальбри для моей семьи и для всех русских, приехавших сюда.
После смерти моего отца православный священник приехал из Парижа на похороны. Господин кюре предоставил нам свою церковь и сам присутствовал на отпевании и сопроводил семью на кладбище; он не жил в эпоху экуменизма.
Мама рассказывала, что присутствовало всё селение, владельцы закрыли все свои магазины. Я нашла подтверждающие это свидетельства русской прессы.




Мама, молодая вдова 23 лет с двумя детьми (15 месяцев и 4 лет), осталась во Франции одна без семьи. В течение года после поминок она не выходила одна, пока не уехала работать в Париж.
Каждый день к нам приходил кто-то из соседей, приносил воду, колол дрова, разводил огонь в доме, стряпал; другие стирали белье…



Мост через реку Сольдр, за которым на шоссе Пьерфит находился дом Н.А. Соколова.

Когда мы приезжали во время больших каникул, мы находили наш дом чистым, на столе были цветы, фрукты и овощи, всё с большим вкусом.
Я благодарна семьям Beaulande, Laleul, Monan, Marcos… и я их никогда не забывала и всегда была благодарна.
Одни русские жили в hôtel du Midi, другие снимали комнаты; мы же не унывали, всё время пели и радовали всех, кто нас видел.



Hôtel du Midi на Большой улице.

Вот почему Солонь и Салбри занимают в моем сердце особое место.
Моя мать, всегда уклонявшаяся от общения с русской общиной в Париже, отказалась перенести прах моего отца на русское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, оставившего в Солони память о своей стране.


Natacha RULLON-SOKOLOFF.


На этом снимке, сделанном с воздуха, слева видны стены старинной церкви Святого Георгия; в центре – мост через Сольдр. Часть нахзаца альбома.

Агафья Лыкова в наши дни.


«Жестокое житие»


«Господь сказал ей, спящей: “Ты живешь в клетке и умрешь в ней, дабы один ведомый человек заприметил тебя, навсегда запомнил и запечатлел твой облик и свое представление о тебе в поэме, место которой в сцеплении времен закреплено навечно. Тебя гнетет неволя, но слово о тебе прозвучит в поэме”. […]
Спустя годы Данте умирал в Равенне, столь же оболганный и одинокий, как и любой другой человек. Господь явился ему во сне и посвятил его в тайное предназначение его жизни и его труда. Данте, пораженный, узнал наконец, кем и чем он был на самом деле, и благословил свои невзгоды. Молва гласит, что, проснувшись, он почувствовал, что приобрел и утратил нечто безмерное, чего уже не вернуть и что даже от понимания ускользает, ибо законы бытия непостижимы для безхитростных людей».

Хорхе Луис БОРХЕС.


Все детские мои воспоминания начала 1960-х совершенно неожиданно вновь ожили в 1982-м, когда в «Комсомольской правде» началась публикация «Таежного тупика» журналиста и путешественника, ведущего популярной телепередачи «В мiре животных» В.М. Пескова (1930–2013), прогремевшая буквально на всю страну.
Те, кто не был подписан на «Комсомолку», вынуждены были ловить ее в киосках «Союзпечати». Если не удавалось купить, просили номер у более удачливых своих друзей почитать на вечерок. Свою папку с вырезками, когда на будущий год мне удалось приобрести документальную повесть, вышедшую отдельной книгой, я отдал одному своему знакомому. С тех пор книга выходила пятью изданиями.




История вкратце была такова. Семья отшельников-староверов Лыковых была обнаружена геологами в верховьях реки Абакан в Хакассии 15 июня 1978 г.
Глава семейства Карп Осипович был родом из села Тиши, находившегося неподалеку от Абакана. Вскоре после революции, уходя от преследований Частей особого назначения (т.н. «чоновцев») или «военно-партийных отрядов», братья Лыковы оставили родные места, найдя себе более уединенное место.
После того, как в начале 1930-х на глазах Карпа чекисты убили его брата Евдокима, он, к тому времени уже женатый и обзаведшийся детьми, ушел в глухую тайгу. С тех пор Лыковы и жили там в полной изоляции от внешнего мiра, пока геологи не обнаружили их случайно в горах Абаканского хребта Западного Саяна у реки Еринат – притока Абакана.
Написать об этом событии было доверено В.М. Пескову – проверенному журналисту, с 1956 г. работавшему в «Комсомольской правде». Очерки Василия Михайловича открыли мiру историю старообрядцев Лыковых. Она имела огромный резонанс не только в Советском Союзе, но и на Западе.



Агафья Карповна Лыкова и Василий Михайлович Песков, на протяжении семи лет посещавший лыковскую заимку.

Однако и слова «было доверено» не случайны. Через два-три года после песковской публикации (работал я тогда в подмосковной одинцовской городской газете «Новые рубежи») судьба свела меня с писателем Львом Степановичем Черепановым – моим иркутским земляком. (Родился он в 1929 г. в деревне Картухай, между Качугом и Верхоленском.)
За свою жизнь он успел немало. Служа в частях ВВС, участвовал в Корейской войне. Вернувшись из армии, окончил Иркутский госуниверситет.
Сотрудничество в газетах (иркутских «Советской молодежи» и «Восточно-Сибирской правде», хабаровской «Тихоокеанской звезде», общесоюзной «Лесной промышленности») перемежалось у него с работой помощником капитана на тихоокеанском рыболовецком траулере и заместителем директора леспромхоза на севере Красноярского края. В результате появились его книги: роман «Горбатые мили» и художественно-публицистическая книга «Леснина», удостоившаяся предисловия знаменитого русского лингвиста академика О.В. Трубачева.



Лев Степанович Черепанов.

Семью Лыковых Лев Степанович посетил одним из первых, примерно через месяц после того, как их обнаружили геологи. Однако напечатать об этом в газете ему в то время не разрешили. Табу было снято, как мы писали, в 1982-м.
Песковская публикация была идеологически выверенной. По мнению Василия Михайловича, именно чрезмерная религиозность привела Лыковых в «таежный тупик». «В его публикациях, – пишут сегодня, – легко было заметить иронические интонации по поводу “темноты”, “обрядоверия” и “фанатизма” Лыковых». (При этом сам журналист, в течение нескольких лет безпрепятственно посещавший заимку, так и не смог верно определить религиозную принадлежность семьи, утверждая, что те принадлежат к странническому толку.)




Не согласный с подобного рода идеологизированной оценкой, Л.С. Черепанов недоумевал: «Как может личность быть в тупике, если она живёт и всё делает по совести? Никогда человек не встретит тупик, если живёт в мире, в согласии с природой, без оглядки на кого бы то ни было».
Уже в первую свою поездку на Еринат Лев Степанович отправился не один, а вместе с авторитетными специалистами-медиками, которые уже в то время предупредили власти о том, что во имя безопасности семьи Лыковых, длительное время находившихся в полной изоляции от людей, а потому не обладавших иммунитетом, необходимо ввести полный запрет на посещение их посторонними людьми.
Ко времени обнаружения, семья Лыковых состояла из пяти человек. Супруга Карпа Осиповича, Акулина Карповна, скончалась еще в 1961 г. от последствий голода, возникшего в результате неурожая. Помимо отца было четверо детей: Савин (ок. 1926), Наталия (ок. 1936), Димитрий (ок. 1940) и Агафья (1945).



Савин и Димитрий Лыковы.

Смерть пришла к Лыковым через три года после встречи с цивилизацией.
В октябре 1981 г. скончался Димитрий, в декабре Савин, а еще десять дней спустя – Наталия. Последующие семь лет Агафья жила с отцом Карпом Осиповичем, пока и тот не преставился 16 февраля 1988 г.



Наталия и Агафья Лыковы.

Ученые утверждали, что причиной этого мора «могли стать болезнетворные микроорганизмы, занесенные посещавшими их городскими жителями».
Верующие причину видели в другом: в «замiрщении» – контактах с мiрскими людьми.
«Два раза (всего!) выезжал я на природу – на водохранилище на катере и на мало-большой Абакан, – писал Виктор Астафьев в августе 1983 г. Валентину Курбатову. – […] Проехали и повидали многое. Проехали даже стоянку старообрядцев Лыковых. Песков Василий Михайлович сделал очень плохую и тяжкую им услугу, “засветив” этих чистых и святых людей, он вызвал на них стаи стервятников, да и сам, как ни горько это говорить, оказался в роли стервятника – три могилы возле дома Лыковых образовалось, остались дочь и дед, но ребята, мои сопутники, меня утешили – Лыковы собираются, судя по всему, сменить стоянку в четвертый (!!!) раз и уйти дальше в горы, что могилы эти пусты и сыновья рубят новый стан где-нибудь в новом, еще более глухом и укромном месте».
Последнее, увы, оказалось обычной – скрывающей боль и безсилие – «русской сказкой».
«Вон Лыковы, старообрядцы, бежавшие от коллективизации, – писал в другом письме, уже 1988 г., Астафьев, – только общнулись с людьми, “с погаными”, как совершенно правильно рекут они, и тут же вымерли. Осталась одна Агафья возле могил братцев и тятеньки, хотя ей предлагали выйти из тайги в “мiр”».



Агафья Лыкова с отцом.

Правда и Л.С. Черепанову, в начале 1991 г. обратившемуся к Виктору Петровичу за помощью, тот отказал:
«Дорогой Лев Степанович!
Получил Ваше письмо и копию статьи и хотел бы поговорить с кем-то из власть имущих, но тут заболел и не дошел до них.
Тем временем пришел “Красноярский рабочий”, где снова статья о бедствиях Агафьи. Что говорить, судьба этой женщины трудная и, может быть, исключительная, но сколько я знаю людей и семей таких несчастных, таких заброшенных и властями забытых, что оторопь берет, безсилие охватывает, и никто-никто о них не печется, даже не пытается им помочь, а тут шумиха, хлопоты, газетные дискуссии и перепалки.
Ах, как мы, русские, любим шумиху там, где должно быть тихо. Даже милосердие превратили в телешоу и рвут друг у друга микрофон, чтобы похвалить себя за десятку, внесенную и помощь, даже не зная кому.
Извините меня, Лев Степанович, помогать людям надо, тем более женщине, мыкающейся в тайге, но гам и шум вокруг этого поднимать не следует, помня о том, что в родном Отечестве миллионы несчастных, заброшенных сограждан, и все они ждут помощи, сердечного отношения, надеясь, что слово “милосердие” – не рекламная агитка и не предмет для спекуляции и газетного бума.
Желаю Вам доброго здоровья. Кланяюсь. Виктор Астафьев».



Виктор Петрович Астафьев.

Тем временем Л.С. Черепанов продолжал опекать оставшуюся одинокой после смерти отца Агафью Лыкову, даже после того, как сам переехал в Подмосковье, поселившись в Одинцове. Он часто приходил к нам в редакцию газеты «Новые рубежи», делился новостями, рассказывал о том, чего он сумел добиться.
К изучению феномена Лыковых Лев Степанович сумел привлечь ученых самых разных отраслей знаний: врачей, лингвистов, религиоведов, зерноводов-генетиков, специалистов по питанию, что принесло реальную пользу даже в космической отрасли.



Член-корреспондент РАЕН Игорь Павлович Назаров с Карпом Осиповичем и Агафьей Лыковыми.

Рассказывал Лев Степанович и о планах своих новых экспедиций. Летом 1989 г. на Еринат должна была отправиться очередная группа специалистов, в состав которой впервые был включен личный представитель старообрядческого митрополита Алимпия (Гусева) – А.С. Лебедев, инженер-строитель из Нижнего Новгорода.
Именно ему удалось впервые установить принадлежность Лыковых к староверам, приемлющим священство. Дело в том, что, согласно рассказам Агафьи Лыковой, ее семья, убегая в начале 1930-х в тайгу, захватила с собой небольшую кадушечку со Святыми Дарами, Которых к 1989 г. сохранилось совсем чуть-чуть, на донышке.



Продолжение следует.

Издательская обложка воспоминаний дочери Царского Друга.


Подлинный Распутин. Каким он был? (продолжение)


Воспоминания Матрены Григорьевны Соловьевой (Распутиной) были изданы впервые в Париже в 1925 г. на французском языке. Русский их оригинал, если он вообще и существовал, никогда не печатался. Таким образом, русский перевод их впервые появился в 2012 г. в нашем сборнике «Дорогой наш Отец».
О некоторых особенностях текста мемуаров и соответствии описанного в них действительности рассказано в послесловии переводчика Н.А. Ганиной и наших комментариях.
Книга также, напомним, вышла в одном из старейших парижских издательств (существовавшего с 1910 г.), принадлежавшего Я.И. Поволоцкому -- одесскому еврею и масону, по последним обстоятельством весьма близким В.А. Маклакову – одному из кураторов убийства Царского Друга. За два года перед выходом в свет воспоминаний М.Г. Соловьевой-Распутиной в том же издательстве вышли в свет «Дневники» В.М. Пуришкевича.

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/23988.html


Издательская марка Я.И. Поволоцкого.

В любом случае в связи с изданием этих мемуаров 1925 г. следует учитывать, что это был перевод с русского на французский с неизбежными в таких случаях потерями и адаптациями.
Еще дальше от подлинных воспоминаний отстоят английские версии: «The Real Rasputin» (London. 1929); «My Father» (New York. 1970).



Титульный лист американского издания английской версии мемуаров М.Г. Распутиной «Мой Отец» 1970 г.
Оборот титула.



А ведь был еще и позднейший американский извод мемуаров «The Man Behind the Myth» (1977), написанный американской журналисткой Пэт Бэрхэм. Имя М.Г. Распутиной на обложке этого издания указывалось для привлечения публики.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/97277.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/97315.html


Издательская обложка второго американского издания 1981 г. «мемуаров», написанных Пэт Бэрхэм.

Существует, наконец, и современная российская фальсификация: созданные, как полагают многие, Эдвардом Радзинским фальшивые мемуары дочери Григория Ефимовича, которые вот уже двумя тиражами (в 2001 и 2015 гг.) выпустило московское издательство «Захаров».


Матрена Распутина «Распутин. Почему? Воспоминания дочери» (М. Издательство «Захаров». 2001).

Еще до выхода в 2012 г. русского перевода воспоминаний М.Г. Распутиной уже упоминавшийся нами в прошлых по́стах исследователь П.В. Мультатули в одной из своих книг старательно воспроизводит известную модель А.Н. Варламова, автора биографии Г.Е. Распутина, изданной в ЖЗЛ, о том, что правду о Царском Друге мы, мол, никогда не узнаем. (Но мы знаем иное. Слова Григория Ефимовича: Ищущие найдут. И напутствие праведного о. Николая Псковоезерского: Неправда поможет открыть правду. И самое главное, Евангельское: …Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получит, и ищущий находит, и стучащему отворят Лк. 11, 9-10.)
«Осветить же подлинную роль, какую играл Распутин в жизни русского общества начала ХХ века, – пишет Петр Валентинович, – представляется очень трудным. Это объясняется прежде всего той стеной лжи и фальсификаций, которой личность Г.Е. Распутина отгорожена об безпристрастного изучения историков. Этими ложью и фальсификациями наполнена большая часть воспоминаний о Распутине. Причем не только врагов Распутина, но и людей, которые вроде бы его и не знали или были к нему безпристрастны, и даже людей, которые были близки к нему. К их свидетельствам следует относиться с большой осторожностью, как и к воспоминаниям дочери Распутина Матрены (Марии) Григорьевны Распутиной. (Поясним здесь, что мы, конечно, имеем в виду прижизненное издание воспоминаний М.Г. Распутиной на французском языке (Solovieff-Raspoutine M. Mon pere Grigory Raspoutine. Memoires et notes. J. Povolozky & Cie Editeurs. Paris. 1925), а не фальшивку: Распутина Матрена. Распутин. Воспоминания дочери. М. Захаров. 2002).
К сожалению, даже такой серьезный исследователь Распутина, как С.В. Фомин, ссылается на эти воспоминания безо всякого критического к ним отношения. Между тем, по непонятным причинам, М.Г. Распутина и в своих показаниях следователю Н.А. Соколову, и в своих (или якобы своих) воспоминаниях сообщала откровенно ложные сведения. Здесь у нас нет возможности останавливаться на природе и анализе этой лжи. Частично такой анализ был проведен в нашем труде об убийстве Царской Семьи» (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 250-251).



Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009.
Кстати, и Царский Друг для Мультатули – не друг, а так:
«…Волю Императора Всероссийского Николая II, Божьего Помазанника, выполнял Распутин, а не Николай II выполнял волю Распутина. Конечно, никаким “другом” Царской Семьи и общепринятом смысле этого слова, как любят именовать крестьянина из села Покровского авторы апокрифических его биографий, Распутин – не был. У Самодержавного Монарха друзей не может быть по определению. […] У Николая II был один Друг – Его Жена Императрица Александра Феодоровна. Определения Распутина как “Нашего друга”, встречающиеся чуть ли не в каждом письме Царицы Своему Супругу, взяты большинством авторов безо всякого критического анализа из сомнительной переписки “Николай и Александры Романовых”» (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 246).
Рассуждения с точки зрения любого воцерковленного человека совершенно дикие.


И вот, между прочим, образчик одной такой, по словам Петра Валентиновича, лжи.
Во время следствия по цареубийству Матрена Григорьевна Соловьева (Распутина) в 1919 г., в частности, показала: «В скором времени после нашего возвращения в Петроград была освобождена Вырубова. Она через какую-то сестру милосердия, служившую ей, получила от ГОСУДАРЫНИ письма. ГОСУДАРЫНЯ писала Вырубовой, что жизнь ИХ в Тобольске – ужасна: что ОНИ ходят в тряпье, так как ИХ дорогой, когда ОНИ ехали в Тобольск, обокрали. Я эти письма читала сама. Таких писем было много».
По поводу этого фрагмента показаний П.В. Мультатули не без пафоса пишет:
«Всё, что приведено выше, является ложью. Ничего подобного в Своих письмах Государыня не писала. Ее письма были совершенно противоположного содержания. […] …Императрица Александра Феодоровна не только никого ни о чем не просила, не только не жаловалась, но, наоборот, старалась приободрить Своих друзей, в меру возможностей заботилась о них, заверяя, что Она и вся Семья ни в чем не нуждается. Не мыслями о суетном, преходящем наполнены письма Государыни, но тревогой о любимой России, смирением перед волей Божьей, заботой о ближнем и любовью» (Мультатули П.В. Свидетельствуя о Христе до смерти… Екатеринбургское злодеяние 1918 г.: новое расследование. СПб. 2006. С. 207).
Так ловко подведено, что спорить с этим не только невозможно, но даже как будто и кощунственно. Для всех корреспондентов Царской Семьи так всё и было.
Исключение составляла А.А. Вырубова. Ей-то Государыня и писала (15.12.1917): «Вяжу Маленькому [Цесаревичу] теперь чулки, Он попросил пару, Его в дырах, а Мои толстые и теплые. Как зимой прежде вязала, помнишь? Я Своим людям тоже делаю, всё теперь нужно. У Папы брюки страшно заштопаны тоже, рубашки у Дочек в дырах…».
Это-то письмо и читала Матрена Распутина.
Зачем П.В. Мультатули понадобилось вводить читателей своей книги в заблуждение (ибо предположить, что Петр Валентинович не читал письма Царственных Мучеников, написанных Ими в заточении, невозможно) не беремся судить.



Петр Валентинович Мультатули.

Отметим, однако, что научный аппарат его книг содержит неимоверное количество ошибок. О.А. Шишкина, исследователя убийства Г.Е. Распутина и журналиста, он называет «Олегом Шишковым». Цитируя книгу автора этих строк, только в одном названии он допускает пять (!) ошибок (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 243-244, 248). Упоминаемый в книге «петроградский купец А.С. Семанович», как это видно из его рассуждений, никак не ассоциируется у автора с хорошо известным авантюристом Ароном Симановичем (Там же. С. 265).
При этом Мультатули сам пытается поймать фальсификаторов, так сказать, с поличным. Анализируя одно из писем Государыни и стремясь при этом доказать его подложность, Мультатули пишет: «…Именование любого священника по фамилии было совершенно не характерно для Царской Семьи» (Мультатули П.В. Свидетельствуя о Христе до смерти… С. 213).
Но как же тогда быть с известным Царским письмом из Ставки (6.4.1916): «Не чувствую Себя в настроении исповедоваться у Шав[ельского], потому что боюсь, чтоб оно не принесло вместо мира и спокойствия душе обратного!»?.. Также, между прочим, писали и другие Члены Царской Семьи. См.: Августейшие сестры милосердия. Сост. Н.К. Зверева. М. 2006. С. 196, 198, 202. Такой же, заметим, вообще была старомосковская традиция.



М.Г. Соловьева.

При этом в книге П.В. Мультатули, на которую он ссылается при разоблачении «лжи и фальсификации», содержащихся якобы во французских мемуарах 1925 г. («Свидетельствуя о Христе до смерти...». С. 206-207), речь идет исключительно о показаниях М.Г. Соловьевой следователю Н.А. Соколову (причем всего лишь о двух-трех фрагментах), а отнюдь не о ее указанных воспоминаниях.
Обратив внимание на эти две-три неточности, П.В. Мультатули без малейшей попытки проанализировать их причины (а они были: см. наши комментарии к показаниям М.Г. Соловьевой в сборнике 2012 г.), автор, сколь скоропателительно, столь и поверхностно, приходит к выводу: «…Доверять показаниям жены Соловьева в полной мере нельзя: если она солгала единожды, она могла это сделать второй и третий раз».
Ну, а раз показания таковы, значит, и мемуары тоже. Последней абсурдной связки вслух Мультатули не произносит, но она логически вытекает из приведенного нами его пассажа, касающегося воспоминаний Матрены.
Что можно сказать на это?
Несколько лет назад, по благословению старца Николая Псковоезерского, автор этих строк взялся за написание биографии Г.Е. Распутина, исследование его подлинной роли в русской истории. При этом Батюшка сказал: «Неправда поможет открыть Правду» (собственно говоря, это универсальный источниковедческий принцип). С тех пор, с Божией помощью, написано и издано уже семь книг, содержащих в себе публикацию ценных документов и их анализ. Так вот, с точки зрения этого опыта, могу ответственно заявить: все приведенные мною рассуждения Петра Валентиновича не имеют никакого касательства к Истине.



Солидарными с «православным монархистом» неожиданно оказались и французские издатели. Вопреки совершенно очевидной логике выгоды, они предпочитали выпускать впоследствии мемуары Матрены Соловьевой/Распутиной, еще с 1925 г. известные во французской версии, в переводе с …английского (Raspoutine Maria. Raspoutine mon pere. Traduit de l`anglais par Claudine Balta-Rulleau. Paris. 1966). Правда о Царском Друге западным «книжникам и фарисеям» была ни к чему.

О цели извращения исследователем П.В. Мультатули фактов судить пока что не могу, но по сути это так.
После выхода в 2012 г. сборника «Дорогой наш Отец», в который впервые включен полный комментированный перевод книги дочери Царского Друга, в справедливости наших слов может убедиться каждый непредвзятый читатель.



Фронтиспис американского издания мемуаров М.Г. Распутиной «My Father» (New York. 1970).

Ну, а сейчас несколько слов следует сказать и о самих воспоминаниях М.Г. Соловьевой (Распутиной).
Прежде всего, Матрона была малолетней (ей едва исполнилось 18 лет, когда убили ее отца), многое она не могла видеть, а тем более адекватно воспринимать (большое, как известно, видится на расстоянии и лицом к лицу лица не увидать); не была она и духовной дочерью Григория Ефимовича.
Тем не менее, многое она видела, запомнила и поняла, что хорошо видно из самих ее мемуаров:
«На самом деле мой отец не нуждается в защитниках. Ему не в чем оправдываться. Но нужно, чтобы его образ, его нравственный портрет был нарисован правдивой и любящей рукой. […] Я не собираюсь писать апологию. Я просто хочу нарисовать эскиз, правдивый и простой набросок; я хочу изложить факты, свидетельницей которых была я сама. […] У моего отца было много врагов в разных классах общества. Злоба, зависть, желание его унизить – таковы были причины, побуждавшие людей клеветать на человека без доказательств, без действительных фактов. Всё, что может изобрести человеческая фантазия, было отнесено на счет моего отца. […] По мере своих сил я попытаюсь, восстанавливая факты, воскрешая в памяти прошедшие события, поколебать некоторые легенды, созданные вокруг имени моего отца. Такова цель, которую я ставлю перед собой, приступая к этому труду».



М.Г. Соловьева-Распутина.

Другим камнем преткновения для некоторых авторов (О.А. Платонова, П.В. Мультатули и ряда других) является супруг Матрены – Б.Н. Соловьев.
Однако еще в начале 1930-х гг. эту историю тщательно разобрал в своей книге И.П. Якобий:
«Был ли действительно Соловьев агентом большевиков? Следователь Соколов приходит к этому заключению, главным образом, на основании показаний Н.Е. Маркова и офицера N (штаб-ротмистра Н.Я. Седова); но так как сам Н.Е. Марков основывал свое мнение на утверждениях Седова – то все доказательства провокаторства Соловьева сосредоточиваются, в конечном итоге, в показании Н.Я. Седова.
Что же рассказывает этот офицер? Заметим, что во время своего пребывания в Сибири Седов находился все время в весьма близких отношениях с Соловьевым; Н.Е. Марков утверждает даже, что “он явно был креатурой Соловьева, а не нашей”. С этим Седов и возвращается в апреле 1918 г. в Петроград и потому можно признать, что в это время он Соловьева советским агентом отнюдь не считал.
Но в ноябре того же года Седов является к судебному следователю Сергееву, которому в то время было поручено следствие об убийстве Царской Семьи, и рассказывает ему, что, по словам Соловьева, он, Соловьев, состоял во главе организации, заботящейся об участи Августейших Пленников, что он никому не позволял действовать помимо него, под страхом быть выданным большевикам, и что он, Соловьев, уже выдал таким образом двух гвардейских офицеров и одну даму, имена которых свидетелю неизвестны.
Неправдоподобие этого заявления бросается в глаза. Не мог бы Седов после столь откровенного и циничного заявления Соловьева оставаться всю зиму в непосредственной близости с Соловьевым и под его исключительным влиянием; не скрыл бы Седов также этого обстоятельства, давая, в апреле месяце, отчет о своей поездке Н.Е. Маркову; не мог бы он забыть или не спросить имен выданных, будто бы, Соловьевым офицеров и дамы; наконец, арест этих лиц, посланных какой-то организацией, стал бы известным.
Неправдоподобным является и то, чтобы Соловьев мог фактически помешать кому-либо пробраться в Тобольск; ни корнет С. Марков, ни штаб-ротмистр Соколов, […] ни посланцы группы сенатора Д.Б. Нейдгарта и Толстых, никто из всех этих лиц, которые приезжали с разными поручениями к Царской Семье в Тобольск и в Екатеринбург, не обращались к Соловьеву за помощью или разрешением, никому из них он не чинил препятствий и никого не выдал большевикам.
Можно думать, что и сам Н.Е. Марков не особенно верил в “провокаторскую” деятельность Соловьева, ибо три года спустя после всех этих событий письмом от 21 апреля 1921 г. он обращается к Соловьеву с конфиденциальной просьбой “выяснить, какого политического направления придерживается Русский комитет в Праге”, а 29 того же месяца – “покорнейше просит его пожаловать на съезд хозяйственного восстановления России”.
Если мы к этому прибавим, что Соловьев умер в эмиграции от чахотки в совершенной бедности, то едва ли может остаться сомнение в том, что его “провокаторская” деятельность является легендой.



Борис Николаевич Соловьев (1893–1926).

Зачем эта легенда выдумана? Ответ на этот вопрос очень простой. Она выдумана для оправдания бездействия тех, кто взялись за дело спасения Царской Семьи. “Мы все сделали, что могли, но нам помешали”. Кто помешал? И тут на сцену появляется имя Соловьева. Мы можем даже определить с точностью, когда и как появилось это обвинение.
В апреле 1918 г. штаб-ротмистр Седов возвращается в Петроград из своей поездки в Сибирь, не достигнув никаких результатов, и подвергается за это упрекам Н.Е. Маркова. “Когда мы ему заметили, что он не выполнил нашего поручения, он проявил крайнее замешательство” (показание Н.Е. Маркова).
В это время Седов о “провокаторской деятельности” Соловьева не помышляет. Но вот происходит Екатеринбургское злодеяние; обнаруживается вся несостоятельность “спасителей”, и в ту же осень Седов пускает в оборот рассказ о препятствиях, чинимых будто бы Соловьевым, о выдачах большевикам и т.д.
И Н.Е. Марков, в котором Соловьев “не вызывал никаких подозрений”, и который ведет с ним потом уже за границей конфиденциальную переписку, вдруг вспоминает, что он считал его большевицким агентом.
Почему же выбор такого козла отпущения пал именно на Соловьева? Потому только, что он был женат на дочери Распутина и что вокруг этого имени создалась какая-то мрачная легенда предательства.
Следователь Соколов, страдавший германофобией в острой форме, и не скрывает, в своей книге, что он женитьбе Соловьева придает решающее значение.
“Некогда немцы воспользовались Распутиным, чтобы вырыть ров между Царем и Его народом”, – заявляет Соколов; очевидно, поэтому, что, женившись на Матрене Распутиной, Соловьев становится немецким агентом, а так как немцы поддерживали большевиков, то он обращался также в агента последних. Такова схема наивного рассуждения следователя Соколова. Одного только он не учитывает: Соловьев женился на дочери Распутина не при Царском режиме, когда мог бы надеяться, что брак этот окажется для него прибыльным, а после революции, 18 октября 1917 года, то есть в ту именно эпоху, когда имя Распутина предавалось поношению и проклятию и когда требовалось некоторое гражданское мужество, чтобы ввести дочь “старца” в свою семью.
Н.Е. Марков, как было сказано выше, также видит в женитьбе Соловьева какую-то тяжкую улику: “Провокатор Соловьев, – пишет он, – женился на дочери Распутина, по-видимому, только для того, чтобы, войдя в доверие к Государыне, взять дело спасения в свою монополию и помешать всем действительным попыткам спасти Царскую Семью”. И здесь все рассуждение основывается не на фактах, а на слове “по-видимому”.
Нисколько не вдаваясь в разбор разнородных оценок, данных Н.Е. Марковым зятю Распутина, приходится, однако, признать, что какова бы ни была роль Соловьева, она не могла помешать попыткам спасения Государя и Его Семьи, ибо эти попытки до переезда Царской Семьи в Екатеринбург серьезно никем и не делались, что, впрочем, и подтверждается всеми лицами, допрошенными следователем Соколовым.



М.Г. Соловьева – укротительница лошадей и пони во французском цирке Медрано.

Другая причина неудач, указанная Н.Е. Марковым – отсутствие средств. Н.Е. Марков говорит о том, что “требовались миллионы, а мы с трудом находили десятки тысяч”, а также, что “будь хотя бы один миллион”, возможно было бы “сосредоточить в Екатеринбурге отряд в 300 человек”. Стоимость рублей в то время была весьма изменчива; в полемике с корнетом [С.В.] Марковым Н.Е. Марков утверждает, что выданные ему 830 рублей составляли “не менее 8000 нынешних франков”, т.е. приблизительно, по 10 франков за рубль. По этому расчету выходит, что для спасения Царской Семьи необходимы были суммы, определяемые в десятки миллионов франков, а на посылку отряда в 300 человек – не менее десяти миллионов франков. Из этого видно, сколь преувеличены эти финансовые соображения. Мы укажем дальше, что суммы в несколько сот тысяч рублей собирались частными лицами и посылались в Тобольск для расходов Царской Семьи; такие преданные лица, как А.А. Вырубова, отдавали все, что имели, для помощи Монархам; секретарь Императрицы граф Ростовцев также посылал Им деньги; не может быть сомнения, что если находились жертвователи, которые давали деньги на расходы Царской Семьи, то на спасение Ее средства тем более полились бы, но при условии доверия в реальность этого дела. Между тем, как видно из утверждений Н.Е. Маркова, самый план спасения Царственных Узников не только не был “разработан”, но до последней минуты оставался весьма туманным; так, в одной своей статье, уже нами цитированной, автор говорит о подготовке увоза Семьи к устью Оби для посадки на шхуну, в другой же, появившейся пять лет спустя, речь уже идет о “решительной попытке для соединения Царской Семьи с чехо-словаками”.
Наконец, поражает во всем этом деле полное отсутствие руководства на месте, куда должны “стягиваться” члены отряда; за всю зиму, в самое, быть может единственно благоприятное время для действия, глава организации ограничивается посылкой двух офицеров, из которых один юный корнет; не получая же, по его словам, от них донесения, он не предпринимает никаких мер для новой разведки. Всё это отзывается казенщиной, отписками, видимостью работы, а не самой работой.
В этом и нужно видеть причины неудачи спасения Царской Семьи марковской организацией и приходится согласиться с ее руководителем, когда он признает, что “в этом мы, монархисты, конечно, виноваты и, в первую голову, виноват в этом я, Марков 2-й”» (Якобий И.П. Император Николай II и революция. Фомин С.В. «Боролись за власть генералы… и лишь Император молился». СПб. 2005. C. 293-295).



Окончание следует.

Арсений и Мария Тарковские.


Семья


Я голос твой далекий слышу,
Друг другу нам нельзя помочь.

Арсений ТАРКОВСКИЙ. 1943 г.


В 1924 г., после окончания Единой трудовой школы-восьмилетки в Елисаветграде, Арсений Тарковский приехал в Москву, поступив на работу в газету «Гудок».
1925-1929 годы он отдает учебе на Литературных курсах при Всероссийском союзе поэтов.



Арсений Александрович Тарковский. Середина 1920-х годов.

В 1926 г. Арсений Александрович женился на сокурснице Марии Ивановне Вишняковой.


Мария Ивановна Вишнякова. Хутор Горчакова. Тучково. 1935 г.

4 апреля 1932 г. у них родился сын, а 3 октября 1934 г. дочь.
Андрей появился на свет в селе Завражье Юрьевецкого района Ивановской области
Марина – в Москве в Гороховском переулке.



Арсений и Мария Тарковские с детьми. 1930-е годы.

«По маминой линии, – вспоминает Мария Арсеньевна, – все наши предки коренные москвичи. Бабушка была урожденная Дубасова. Это древний род, упоминающийся впервые при Царе Алексее Михайловиче.
Был такой адмирал Дубасов, он-то сам петербургский, но стал генерал-губернатором Москвы и подавил демонстрацию в 1905 году. Поэтому при советской власти его называли “кровавый палач первой русской революции”. И бабушка с фотографий пыталась фамилию соскоблить бритвой.



Вера Николаевна Вишнякова, урожденная Дубасова. Архив семьи Тарковских.

Когда-то у Дубасовых на Пименовской улице (теперь это Краснопролетарская) был большой участок земли с домом и флигелем, где бабушкины родители сдавали зал на первом этаже для свадеб, балов. Сам дом давно снесен. Так вот моя бабушка в нем росла.
Но в 1905 году вышла замуж за калужанина Ивана Ивановича Вишнякова, который, окончив юридический факультет Московского университета, вернулся с женой в свою губернию, где стал судьей.



Иван Иванович Вишняков. Архив семьи Тарковских.
«Он был родом из Калуги, – вспоминает М.А. Тарковская, – дед его был протоиерей, отец – казначей. Дворянами они не были. Этот мезальянс оправдывался тем, что дедушка был судья, “универсант”. Он окончил Московский университет и был очень образованным человеком. Знакомые называли его “ходячая энциклопедия”».



А в дубасовском доме осталась жить бабушкина сестра, врач. Она работала в холерных бараках, дай Бог теперешним врачам такими быть. Но и ее с тремя детьми потом выгнали красноармейцы с ружьями.
Вот так окончилась история нашего дома на Пименовской улице, названной так по расположенному рядом храму Святого Пимена. В нем маму крестили, потому что бабушка приехала рожать ее в Москву».
В связи с этим родством у знакомого Арсения Тарковского, поэта Михаила Синельникова, однажды «возникала мысль», а не родственники ли они адмирала, «который привел в Москву Семеновский полк и раздавил баррикады Красной Пресни в 1905 году. […]
И когда Тарковский рассказал о крамольном родстве первой жены с пресловутым Дубасовым, я поведал Арсению Александровичу содержание статьи Ленина “Уроки Московского восстания”, где Владимiр Ильич, оговариваясь, что в принципе большевики против индивидуального террора, предлагал все-таки Дубасова, столь вредного для дела революции, убить в порядке исключения.
И услышав это от меня, Тарковский очень огорчился и вообразил себе, вероятно, возможные последствия. Если бы тогдашние боевики послушались своего вождя…
Но ведь именно после действий Дубасова первая наша революция пошла на спад. Красная Пресня была высшей точкой событий. И поздно было убивать этого энергичного адмирала».



Мария Ивановна Вишнякова. Флигель больницы в Завражье. 1932 г. Фото Л.В. Горнунга.

Что касается Веры Ивановны и Ивана Ивановича Вишняковых, то жили они в Козельске. Муж служил судьей, жена занималась домашним хозяйством. Родившуюся в 1907 г. дочь назвали Марией. (В семье ее звали Маруся.)
В 1909 г. И.И. Вишнякова перевели служить в Малоярославец. И тут Вера Николаевна познакомилась с врачом Николаем Матвеевичем Петровым. Они влюбились в друг друга. Но соединили свои судьбы много лет спустя. Каждый вынужден был оставить свою семью, что в то время было не просто, тем более, что Иван Иванович ни за что не хотел оставлять Марусю с матерью.
Своего дома у Н.М. Петрова долгое время не было. Жили на казенных квартирах или снимали частные дома.
Николай Матвеевич работал в Кинешме. Жили же они неподалеку: в селе Завражье, а потом и в самом Юрьевце.
Дочь Мария, окончив Кинешемскую среднюю школу отправилась в Москву, поступив там на Высшие литературные курсы, где и познакомилась со своим однокурсником Арсением Тарковским, за которого вышла замуж.



Арсений и Мария Тарковские.

КОЛЫБЕЛЬ

Андрею Т.

ОНА:
Что всю ночь не спишь, прохожий,
Что бредешь – не добредешь,
Говоришь одно и то же,
Спать ребенку не даешь?
Кто тебя еще услышит?
Что тебе делить со мной?
Он как белый голубь, дышит
В колыбели лубяной.



Арсений Тарковский с сыном Андреем.

ОН:
Вечер приходит, поля голубеют, земля сиротеет.
Кто мне поможет воды зачерпнуть из криницы глубокой?
Нет у меня ничего, я все растерял по дороге;
День провожаю, звезду встречаю. Дай мне напиться.



Мария Ивановна. Мать Андрея и Марины. 1935 г.

ОНА:
Где криница – там водица,
А криница на пути.
Не могу я дать напиться,
От ребенка отойти.
Вот он веки опускает,
И вечерний млечный хмель
Обвивает, омывает
И качает колыбель.



Арсений Тарковский с дочерью Мариной.

ОН:
Дверь отвори мне, выйди, возьми у меня что хочешь –
Свет вечерний, ковш кленовый, траву подорожник...



Арсений Тарковский с сыном Андреем. 1930-е годы.

В 1937 г. Арсений Тарковский ушел из семьи.
Андрею было 5 лет, Марине 3 годика.



Мать и сын.

Это было незаживающей раной и для Марии Ивановны и для детей.

Хоть бы разок на пеленки
Утром пришел посмотреть.

Арсений ТАРКОВСКИЙ. 1938 г.

Окончательного разрыва, однако, не произошло. У отношений, возникших впоследствии у его детей и первой жены со второй семьей Арсения Тарковского, были свои особенности.
Елена Тренина, падчерица Арсения Александровича (по второй его жене Антонине Александровне) вспоминала: «Я часто встречала Марию Ивановну, гуляющую с детьми в “Ленинском” скверике. Жили они недалеко от нас в Первом Щипковском переулке, в пяти минутах ходьбы, и я бегала к ним, носила Андрею и Марине свои игрушки и книжки.
Арсений приводил детей к нам домой. Мама искренне любила их, они тоже полюбили ее, звали тетей Тоней. […]
Как только Арсений получал деньги, мама звонила Марии Ивановне, чтобы она пришла за деньгами для детей, зная, что Арсений довольно быстро найдет им применение. Меня это удивляло. Мне казалось, что не мама, а Арсений должен звонить и заботиться о детях».
По словам той же Елены Трениной, «Мария Ивановна говорила: “Я простила Арсения и Тоню, – это была любовь”. Впоследствии мама и Мария Ивановна стали большими друзьями».
И всё же разлом, конечно, существовал и был весьма болезненным…



Андрей и Марина Тарковские в разные годы.









Из всех детей наиболее доверительные отношения с отцом удалось впоследствии установить одной лишь Марине.


Марина Арсеньевна с отцом.

Однако это, несомненно, верное, замечание требует, всё же, одного существенного уточнения.
В свое время его сделал в своих воспоминаниях Александр Лаврин:
«Если попытаться определить бытие “клана” Тарковских во второй половине XX века, на наш взгляд, уместно предложить такую формулу: “Все против всех”.
За одним исключением – отец и сын.
Вот кто всегда чувствовал между собой кровную связь и великую привязанность, несмотря на происходивший иногда разлад в отношениях».



Продолжение следует.

Матрена Григорьевна Соловьева. 1927 г.

Старшая дочь (начало)

С кончиной Д.Г. Распутина прямых потомков Григория Ефимовича в России не осталось. Но род его не пресекся.
В 1920 г. из Владивостока с частями эвакуировавшегося Чехо-Словацкого корпуса отплыла на пароходе вместе с супругом, участвовавшим в попытке спасения Царской Семьи, его дочь Матрена с новорожденным первенцем – дочерью Татьяной (1920†2009).



М.Г. Соловьева.

Прежде чем осесть в Париже, изгнанникам довелось побывать в Бухаресте, Праге, Берлине.



В столице Франции Б.Н. Соловьев не без труда устроился на автомобильный завод. Жили трудно. Вскоре в семье родилась вторая дочь – Мария (1922†1975).


Б.Н. Соловьев. Фото из русского эмигрантского издания.

Оба имени были не случайными. Дочери Матрены были названы в память Царских Дочерей – Великих Княжон Татьяны Николаевны и Марии Николаевны.
Внучка Матрены Лоранс вспоминала: «Когда бабушка говорила о Царской Семье, то всегда называла Их только “Его Величество” и “Ее Величество”».



М.Г. Соловьева в Париже. Первая половина 1920-х гг.

Не отличавшийся крепким здоровьем Борис Николаевич Соловьев скончался в июле 1926 г. в лечебнице Кошен от скоротечной чахотки.


Борис Николаевич Соловьев. Фото подарено музею «Наша эпоха» (Москва) правнучкой Г.Е. Распутина Лоранс Ио-Соловьевой (Париж).

Семья оказалась в крайней нищете. Открытый мужем ресторан, в котором часто обедали в долг такие же бедные, как и Соловьевы, эмигранты, обанкротился.


М.Г. Соловьева. Париж. Февраль 1929 г.

Памятные вещи были проданы. Гонорары от изданных в 1925 и 1926 гг. на немецком и французском языках воспоминаний Матрены об отце также не смогли исправить положение.


Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner