?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: семья

[sticky post] ПОСЕТИТЕЛЯМ МОЕГО ЖЖ




Ставлю в известность посетителей моего ЖЖ о том, что вплоть до начала сентября буду появляться лишь время от времени: предполагаю передохнуть, почувствовать лето – погулять, почитать, послушать музыку, пообщаться с близкими и знакомыми…
Всё это коснется лишь ответов на комменты, реагировать на которые не обещаю. Поэтому пока лучше от них воздержаться или, в крайнем случае, не обижаться, что на них не отвечают.
По́сты при этом выходить будут: все они уже выставлены в «отложенных записях». Завершится публикация серии о Роберте Вильтоне; начнется новая – о некоторых из тех, кто окружал Семью последнего Императора.
Надеюсь, что осенью в журнал придут новые темы, о чем я писал уже не раз, но все как-то не доходили руки. Но и прежние, разумеется, также будут присутствовать…



Первое лондонское издание


Роберт Вильтон прибыл в Лондон, скорее всего в апреле либо в начале мая 1920 года, и уж вряд ли позднее, чем Н.А. Соколов кружным путем (через Японию и Италию) приехал в Париж. (Случилось же это, как мы помним, 16 июня).
Встреча с семьей, редакционным начальством и коллегами из «Таймса», приведение в порядок путевых записей, которые он вел на Урале, в Сибири, Маньчжурии и Китае, по дороге домой…
Далее, как нетрудно предположить, была работа над серией статей для газеты, что уже бывало и раньше, перед тем как в 1918-м вышла его «Русская Агония».
Новая книга «Последние дни Романовых» была, судя по «авторскому послесловию», завершена к 19 августа 1920 года.



Титульный лист первого лондонского издания 1920 г.

В сентябре, как это значилось на обороте титульного листа, она была напечатана в старом, существовавшем с 1653 г., лондонском издательстве Thornton Butterworth Limited и поступила в продажу.



Представляя далее это 320-страничное издание, заметим, что текст самого Роберта Вильтона занимает в нем первые 163 страницы; остальное – публикация документов (о чем мы подробно предполагаем поговорить отдельно) и разного рода указатели.
Сканы книги см.:
https://archive.org/details/lastdaysofromano00wilt



В этом по́сте мы воспроизводим все иллюстрации, сопровождающие лондонское издание вместе с оригинальными подписями под ними, напечатанными на специальной папиросной бумаге, которой переложено каждое изображение на восьми вклейках.




Вслед за содержанием (р. 5-6) и списком иллюстраций (р. 7-8) следовал текст (р. 9-10), представляющий из себя оценку газеты «Таймс».



Приведем его полностью, чтобы впоследствии каждый смог оценить внезапно возникшие вскоре споры, предшествовавшие кардинальному повороту в умонастроениях редакции, завершившихся разрывом со своим долголетним сотрудником.
Текст этот, наряду с остальными из той же книги, публикуемыми нами далее, имеет большое значение для понимания этих резких перемен в жизни Роберта Вильтона. Потому настоятельно рекомендуем читать их все внимательно.
Но вот и сам этот первый текст:

«ОЦЕНКА И ПРОГНОЗ
Что “The Times” говорит относительно ужасной истории мученичества Романовых, рассказанной господином Робертом Вильтоном:
Никакой комментарий не сможет переоценить значимости этого повествования. Оно высвечивает, как ни один иной эпизод в ужасных анналах истории большевизма, подлинную природу сил, разрушивших Россию и по-прежнему удерживающих ее своей кровавой и тиранической хваткой. Это повествование обнажает цели, ради которых Германия изначально направила Ленина и его еврейских сообщников в Россию, и показывает, как тщательно эта цель достигалась. Попутно автор в новом свете показывает покойных Императора Николая и Императрицу Александру и доказывает, что Они были верны союзникам до самой Своей смерти. Автор снимает с Них клеветнические обвинения – зачастую глупые, порой грязные, – показывая одновременно Их силу и слабость, Их причуды и добродетели, указывает на тех, кто повинен в Их смерти.
Какие бы испытания ни уготовила история пережить несчастному русскому народу, прежде чем он вновь обретет достойную упорядоченную государственность, мы верим, что трагические фигуры покойной Царской Четы будут пользоваться всё большим уважением в глазах людей и будут призывать Свой народ к восстановлению самоуважения и самообладания. Однако прежде чем будет достигнута эта цель, придется оплатить пугающий счет, ибо когда нация пробуждается и осознает деградацию, в которую она впала, пусть даже это произошло по ее собственной вине в той же мере, как и в результате чьих-то злых происков, ее раскаяние редко ограничивается признанием своих собственных недостатков. Вся Европа, более того весь мiр, заинтересован в возрождении России, поскольку до тех пор, пока вновь не будет России, не будет истинного мира ни в Европе, ни в Азии. Однако крайне важно, чтобы выздоровление России не сопровождалось дальнейшими разрушительными кризисами, если таковых можно будет избежать или всплесками народного гнева, при которых стремление отомстить невинным или относительно невинным за грехи виновных, может вновь отвратить от русского народа цивилизованный мiр.
Мы полагаем, что повествование нашего корреспондента поможет открыть глаза, которые до этого были слепы или были намеренно слепы, и увидеть нелицеприятную правду. Мы считаем также, что те шаги, которые пока еще не были предприняты в силу инертности или индифферентности, можно было бы сделать, чтобы предотвратить такие этапы в Российской драме, на фоне которых поблекнут даже ужасы публикуемого нами повествования»
(Перевод Шоты Чиковани).








Далее было помещено издательское предисловие (р. 11):



«СЛОВО ОТ ИЗДАТЕЛЯ
Мы должны предупредить наших читателей, что содержание первой части этой книги было составлено ещё до того, как стало известно о существовании переводов, содержащихся во второй её части.
Для “Последних дней Романовых” г-н Роберт Вильтон написал историю Bх мученической кончины – благодаря своей уникальной квалификации – на основе информации из первых уст и данных, содержащихся в досье на русском языке, полная копия которого находилась в его распоряжении.
Перевод протоколов (которые составляют вторую часть данного тома) был опубликован независимым образом в США г-ном Георгием Тельбергом, б. Министром юстиции Омского правительства (Колчака). В отношении этих показаний можно без преувеличения сказать, что ничто не сравнится с ними с точки зрения интереса их содержания и манеры изложения. Г-н Соколов, судебный следователь, допрашивавший свидетелей, является, безусловно, мастером своего дела.
Сравнивая обе части, становится ясным, в том, что касается публикуемых здесь показаний, что эти части несут на себе отпечаток организации материала и стиля изложения г-на Вильтона; у нас есть все основания утверждать, что, когда оставшаяся часть досье станет, наконец, достоянием широкой публики, подобное утверждение будет применимо и в отношении оставшейся части этой захватывающей истории, которая представляет собой ясный, ёмкий, полный и абсолютно подлинный отчёт о великой человеческой трагедии – быть может, величайшей трагедии всех времён»
(Этот и все последующие переводы в этом по́сте выполнены для нас Николя Д.).













И лишь после этого издательского предисловия начинался собственно авторский текст Роберта Вильтона: шестнадцать глав, включая пролог и эпилог (р. 13-162).



















Завершается первая часть лондонского издания книги Вильтона авторским послесловием (р. 163):



«АВТОРСКИЙ ПОСТСКРИПТУМ
Во вступительной главе я упомянул о наличии некоторых причин, не позволявших мне опубликовать текст досье, которое было передано мне на хранение. Другие лица не были столь щепетильны. Однако, поскольку неумение хранить секреты было проявлено в другой стране, я не имею причин возражать против того, чтобы публикация состоялась здесь, и, поскольку безответственные лица могли допустить появление неполных или искажённых версий документов, я думаю, что, после прочтения переводов, будет правильно заявить о том, что эти переводы были выполнены, как я полагаю, с точных копий оригинальных показаний.
Роберт ВИЛЬТОН.

Лондон, 19 августа 1920 г».







Вторую, документальную часть издания открывает издательское предуведомление (р. 165-166):
«ИСТОРИЯ ОПУБЛИКОВАННЫХ ДОКУМЕНТОВ
В конце июля 1918 г. город Екатеринбург было отвоёван у большевиков силами Сибирского правительства. Вскоре после занятия уезда, было отдано распоряжение о расследовании обстоятельств, связанных с убийством Императорской Семьи в Екатеринбурге, так как вести об этом преступлении преодолели препоны большевизма и стали известны и в России, и за рубежом.
Было проведено административное расследование преступления, за которым последовал судебный допрос свидетелей, имевших отношение к жизни Императорской Семьи в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге; они производились Н.А. Соколовым, судебным следователем по особо важным делам Омского суда.
Сведённые вместе показания, публикуемые здесь впервые, восстанавливают жизненный путь Императорской Семьи с момента отречения Императора и вплоть до убийства Его Самого, Его Супруги, Детей и Их верных слуг в Ипатьевском доме в Екатеринбурге.
Копии показаний были забраны из архивов г-ном Георгием Г. Тельбергом, профессором права Саратовского университета и Министром юстиции в Омске, когда он бежал вместе с другими министрами Правительства Колчака.
Переводчик постарался отразить изначальную простоту и, в некоторых случаях, грубость и недостаток образования свидетелей. Полковник Кобылинский, г-н Жильяр и г-н Гиббс, будучи людьми образованным, вероятно, давали показания, не проявляя при этом каких-либо внешних эмоций, однако, хотя они и не преувеличивали предсмертных страданий Императорской Семьи, они всё же не являлись очевидцами последних часов Их плена.
Показания солдат звучат более зловеще. Двое из них были свидетелями почти всего, ежедневно происходящего в Ипатьевском доме, но при этом они выказывают определённое сострадание, будучи доброжелательно расположены к Узникам, чьё убийство они осуждают. Они же настаивают на том, что преступление было совершено “латышами”. Третий солдат (Медведев) принимал активное участие в убийстве».











Далее следует публикация самих протоколов допросов: начальника охраны Царской Семьи в Тобольске полковника Е.С. Кобылинского (р. 167-223), преподавателя французского языка Царских Детей П. Жильяра (р. 224-241), воспитателя Наследника Ч.С. Гиббса (р. 242-258), а также участников цареубийства: разводящего караула в Ипатьевском доме Анатолия Якимова (р. 259-284), начальника охраны Павла Медведева (р. 285-293) и охранника Филиппа Проскурякова (р. 294-308).





В приложении к книге были напечатаны: список Членов Императорской Семьи во время революции (р. 309), хронология событий от переворота до цареубийства (р. 309-310), объяснение упоминаемых в текстах российских политических институтов и местностей (р. 310-311), подписанный 30 апреля 1918 г. председателем Уралоблсовета Белобородовым документ о доставке Императора в Екатеринбург (р. 311-312), а также алфавитный указатель имен (р. 312-315).
Завершалось лондонское издание общим указателем (р. 317-320).



Продолжение следует.



Кто он, Виктор Александров? (продолжение)


Общение собкоров «Литературки» с Виктором Александровым в Париже удивительным образом отозвалось в том, чем эти журналисты (Лоллий Замойский и Александр Сабов) занимались впоследствии уже у себя на родине. Вряд ли это было простым совпадением…
По словам одного из них, Лоллия Замойского, особый интерес у него вызвала книга Виктора Александрова «Конец Романовых». Особо важным для него был вывод, к которому он пришел, читая эту книгу и разговаривая с ее авторам: «…Контроль над Царской Семьей не был герметичным, хотя Александров и не имел сведений о возможном спасении этой Семьи».

http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_povoroty.php
Работавший с 1980 г. в «Литературной газете» (в 1990-2008 гг. ее главред) Ю.П. Изюмов, хорошо знавший обоих журналистов, так пишет о них:
«Совершенно незаурядной личностью был наш собкор сначала во Франции, потом в Италии Лоллий Петрович Замойский. Сын известного революционера Петра Замойского, он вырос в среде высокоинтеллектуальной и высокоидейной, получил прекрасное образование, был вхож в дома известных людей как в СССР, так и в странах пребывания.
Его отличала глубина, стремление добраться до корней разрабатываемой темы. Он первым (может быть, одним из первых) рассказал читателям о могучей масонской организации, ее определяющей роли в мiровом развитии, выпустил книги на эту тему.
При очередной встрече с руководством КГБ А.Б. Чаковский попросил помочь с материалами по масонам в СССР. “А у нас масонов нет”, – был ответ. В КГБ, как выяснилось, никто этой темой не занимался. При Андропове, во всяком случае.



Обложка книги Л.П. Замойского «За фасадом масонского храма. Взгляд на проблему» («Политиздат». М. 1990 г.) и авторское послесловие.


Любимой стихией Замойского были литература и искусство. Крупнейшие писатели, кинематографисты принимали его по первому звонку, охотно давали интервью, писали статьи и эссе для “Литгазеты”. По натуре Лоллий Петрович был ученым.
В ХХI веке, много позже нашей совместной работы, он напечатал в газете “Досье” серьезные исследования. Одно – об обстоятельствах смерти Сергея Есенина, с которым был хорошо знаком его отец. Автор убедительно доказал, что никакого самоубийства не было и прямо назвал убийцу – небезызвестного чекиста Блюмкина, приревновавшего к поэту свою жену. [Очень, конечно, удобно перевести стрелки этого убийства с государственно-политической сферы на чисто бытовую. – С.Ф.] […]
После перевода Замойского в Италию его место во Франции занял Александр Дмитриевич Сабов, работавший там до того корреспондентом “Комсомольской правды”. Человек молодой и по возрасту, и по духу, он принес на международные страницы новые темы, которых газета прежде не касалась. […] Сабов водил знакомство с русской эмиграцией, которая в это время уже не чуралась советских журналистов, как прежде».

http://izyumov.ru/Vospominaniy_LG/Seven_day.htm
Виктор Александров, с которым водили дружбу оба собкора, умер в 1984 году в Париже. А несколько лет спустя, в уже начавшейся «перестраиваться» России, «тема», которой он был занят в последние годы, выстрелила. Пришло ее время.
Еще в 1993 г. впоследствии безследно пропавший рижский адвокат А.Н. Грянник открыл очередную «чудесно спасшуюся царевну Анастасию» – Наталью Петровну Билиходзе.
Инициированный от ее имени процесс по «признанию» вскоре был, однако, свернут по приказу президента Б.Н. Ельцина.



Анатолий Николаевич Грянник, неожиданно нагрянувший и исчезнувший с горизонта.

Однако с приходом В.В. Путина надежды ожили. Целью было получение якобы хранящегося в зарубежных банках Царского золота для нужд Российской федерации. Однако прежде предстояло официально признать Билиходзе «царевной», а для этого требовалось представить правдивую историю «спасения», а также предъявить доказательства идентичности.
В России, Латвии и Грузии были проведены 22 научные экспертизы, подтверждавшие это тождество. В 2000 г. был создан «Межрегиональный общественный благотворительный христианский фонд Великой княжны Анастасии Романовой», штаб-квартира которого размещалась в Государственной думе РФ, что доказывало серьезность намерений и поддержку сверху.
Одним из членов фонда был доктор исторических наук В.Г. Сироткин, вскоре о себе заявивший как специалист по «царскому золоту» в западных банках.



Владлен Георгиевич Сироткин (1933–2005) – с 1987 г. профессор Дипломатической академии МИД РФ. Эксперт Государственной думы и Федерального собрания РФ, председатель экспертного совета по материальным и культурным ценностям «Эритаж». Адъюнкт-профессор Парижского, Кембриджского и Принстонского университетов. Автор книг «Анастасия, или кому выгоден миф о гибели Романовых» (М. 2010) и «Анастасия: история спасения» (М. 2012), изданных посмертно.

Другим членом фонда был упомянутый нами знакомый Виктора Александрова – журналист Лоллий Петрович Замойский (1929–2004), скончавшийся примерно в одно время с В.Г. Сироткиным, которого близко знал.
Наряду с работой в фонде, в последние годы Замойский был литературным редактором шеститомника «Очерков истории российской внешней разведки», выходившей под редакцией директора СВР.
Кроме того, он был автором целого ряда публикаций о Царской Семье, в которых он упорно продвигал версию Ее спасения; в первую очередь, разумеется, Великой Княжны Анастасии:

http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky.php
http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_ostanki.php
http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_sudba.php
http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky_povoroty.php

Не был чужд фонду и журналист Александр Сабов (1941 г.р.), преемник Лоллия Замойского на посту собкора «Литературной газеты» во Франции и также близкий знакомый Виктора Александрова.
«Получит ли Россия царские деньги» – так называлась одна из его статей, опубликованная в те годы. Ныне она убрана из интернета. Да это и понятно: после крушения авантюры такая слава Александру Дмитриевичу была ни к чему, ведь он до сих пор остается политическим обозревателем «Российской газеты». А ведь это «издание Правительства РФ». Должность, как говорится, обязывает.



Александр Дмитриевич Сабов.

Любопытной публикацией, приоткрывающей суть дела, является вышедшая в 2007 г. книга «Утаенные страницы советской истории».
«Книга, – читаем в самом ее начале, – издана на средства Союза ветеранов госбезопасности по инициативе Президиума СВГБ». И далее: «Президиум Союза ветеранов госбезопасности выражает благодарность за финансовую поддержку данного издания: Бердичевскому Ефиму Моисеевичу, Минкину Марку Абрамовичу, Пильгуну Александру Ивановичу, Пушко Александру Семеновичу, Садовникову Николаю Григорьевичу».
Примечательны и сами авторы – главный редактор газеты «Красная звезда» Н.Н. Ефимов и один из ведущих ее сотрудников А.Ю. Бондаренко. Именно последний был наиболее тесно связан с Л.П. Замойским.



Полковник Николай Николаевич Ефимов (1954 г.р.) – выпускник Военного института иностранных языков (1976) и Военно-политической академии им. Ленина (1982). Доктор философских наук. Заместитель (1991-1992), а затем (с 1998) главный редактор газеты «Красная звезда». Лауреат премии Службы внешней разведки 2007 г. Автор книги «Политико-военные аспекты национальной безопасности России» (2006).

Далее мы приведем выдержку из книги, которая позволит понять, какими специалистами по русской истории являются военный журналист-лауреат и его собеседник и коллега из «Литературки».
Впрочем, вся эта безстыдная ложь с «трупами», якобы обнаруженными следователем Н.А. Соколовым в Ипатьевском доме (!), или с монахом-провидцем Авелем, советовавшим-де Императору Павлу Петровичу, в какой банк Ему следует положить деньги, – наглядно демонстрирует нам еще и градус пропагандистского напряжения, а заодно и презрение к читателям, способным воспринимать, по мнению фальсификаторов, весь этот бред.



Обложка первого издания книги Александра Бондаренко и Николая Ефимова «Утаенные страницы советской истории». «Кучково поле». М. 2007.

Но вот и сам текст: «Наш собеседник: Лоллий Петрович Замойский. Писатель, историк, журналист-международник […], член Межрегионального общественного благотворительного христианского фонда великой княжны Анастасии Романовой.
– Когда мне предложили работать в этом фонде, я отказался – решил, что это очередная, 35-я по счету Анастасия. Но мне дали материал, юридически совершенно безспорный – два года шел процесс об идентификации личности этой женщины в Грузии, она в Тбилиси жила… Была еще латвийская экспертиза – по фотографиям. Всего 22 экспертизы, проведены по всем параметрам.
– Почему обратились именно к вам?
– Я в какой-то мере занимался генеалогиями царских семей, масонством занимался – оно тоже связано с проблемой монархии… Я обратился к историческим материалам. В частности, книгам Соколова, который проводил расследование, когда Колчак взял Екатеринбург. Он писал, что среди трупов в Ипатьевском доме не были обнаружены Анастасия и Алексей…
– То есть вы постепенно поверили… И все же, почему вы решили заняться этим делом? Был какой-то побудительный толчок?
– Да. Меня спросили: вы что, не хотите помочь своей стране? Ведь за Анастасией, ее признанием, стоят огромные золотые запасы русских монархов, которые находятся на Западе – в семи разных странах. Еще Павел I перевел значительную часть своего капитала в английские банки. […] Золото в зарубежные храны Павел Петрович и его наследники стали помещать но рекомендации монаха Авеля. По его предсказанию именно Анастасия – ребенок, который родится в царской семье в 1901 году, – должна спасти Россию в момент ее больших несчастий, бедствий.
– А это примерно какие средства?
– Профессор Владлен Сироткин изучил спецхраны в Америке, где больше всего хранится нашего золота, и подсчитал: примерно $400 миллиардов с процентами наросло… Анастасию с детства приучали, что она – наследница всей семьи. Ее обучали запоминать номера спецхранов, и это знание также подтверждает в ней наследницу. В Государственном историческом музее была выставка игрушек царских детей. Присмотревшись, можно было увидеть, например, на спине солдатиков отдельные буквы и цифры – “запоминалки”. […]
– Если вдруг ничего не получится с признанием – куда эти средства пойдут?
– Если вся династия скончалась – это хозяйство должно быть передано ближайшим родственникам. А это для Романовых – английская корона…
– Тогда почему же захоронили в соборе Петропавловской крепости “предположительные” останки?
– Правительственная комиссия во главе с Немцовым созвала генетиков, они установили, что по ДНК это – почти Романовы, и тогда комиссия спешно выдала справку о смерти Николая II… Но президент Центра по расследованию обстоятельств гибели членов семьи Дома Романовых профессор Вадим Винер выступил против этого заключения […]
– Ну а генетическая экспертиза?
– Анализы ДНК похороненных под Екатеринбургом лиц близко совпадают с ДНК родственников Николая II из английской королевской династии. Почему? На это ответили немцы. Они произвели экспертизу, которая касалась Юрия Филатова, наследника семьи Филатовых, выступавшей в роли двойников. После покушения на царей Романовы заводили себе двойников, в том числе находящихся с ними в каком-то родстве, потому и похожих. Одной из таких семей были Филатовы – четыре дочери и сын. Всего было семь семей двойников… […]
Обратите внимание: в “расстрельную команду” входили люди, которые не знали лично императорскую семью, – венгры, латыши и другие интернационалисты. По-моему, даже два русских было – но тоже не знавшие лично. Так знали ли они, кого расстреливают? […]



Полковник Александр Юльевич Бондаренко (1955 г.р.) окончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Член Союза ветеранов госбезопасности. Лауреат премии Службы внешней разведки (2007, 2013). Член редколлегии газеты «Красная звезда». Основным направлением его творческой работы, говорится в официальной биографической справке, является история, политология, деятельность спецслужб, поисковая работа. Бондаренко работал в зоне боевых действий в Приднестровье (1992), Таджикистане (1993), Чечне (январь 1995).

– Что произошло дальше?
– В своей книжке Анастасия – она надиктовала воспоминания – страничек 250, пишет, как ночью перед расстрелом ее вывел за руку друг семьи, который работал, кстати, и на большевиков. […] В 1919 году немцы ушли, а она осталась, и дальнейшая судьба ее затерялась: Анастасия пережила всех своих опекунов. Люди, которые знали секрет, умерли, видимо, не успев передать его другим… […]
– Что же мы имеем сейчас: в какой степени установлена личность Анастасии Николаевны Романовой и чего она хочет?
– В такой, что ей выдан [sic!] российский паспорт на это имя. Она приезжает в Москву, где надеется встретиться с президентом, выступить в Государственной Думе и отдать все романовские средства, хранящиеся в зарубежных банках, легитимному правительству России».

https://litlife.club/br/?b=188893&p=2
Это, как сообщают авторы книги, Лоллий Петрович наговорил в 2002 году.


Лоллий Петрович Замойский.

Все эти идеи не оставались неизменными; учиненные умельцы продолжали их развивать и продвигать дальше по всем правилам психологической войны: серая пропаганда сменялась черной: авторы имярек сменялись непроницаемыми криптонимами.
Так некий «А.К.» забросил в интернет статью, пришедшуюся весьма по душе известному сорту патриотов:
«…В двадцатые годы прошлого столетия в Советской России был объявлен курс на индустриализацию страны. […]
Но только сегодня стало известно (по словам профессора А. Катасонова), что на строительство каждого предприятия пришлось потратить почти тонну золота, а на все 9000 заводов, фабрик, комбинатов было потрачено 9000 тонн золота. […] Где взяла эти гигантские деньги страна, только что пережившая первую мiровую войну, революции, гражданскую войну? […] ВЕРСИЯ появления этой фантастически огромной суммы: деньги (если не все, то большую часть) дал своей Родине бывший самодержец Российской Империи Николай Второй. […]
Почти каждый советский школьник знал: царя Николая Второго Романова вместе с его семьей расстреляли большевики. […] На всю жизнь запомнилась без устали повторяемая гнусавыми голоса из Мюнхена или еще откуда-то формула: большевики – бесовская сила, захватившая власть в России, и в силу своих качеств уничтожила царя и его невинных детей. Формула задевала: со школьной скамьи внушались иные истины и, как любят говорить либералы, ценности, а тут совершенно противоположное… словно грязью облили. Так поступали гитлеровцы, детишек убивали фашисты, в своих освенцимах, треблинках… Но чтобы большевики, Ленин!?.. […]
Страшные, рождающие сомнения в правильности пути, в достоверности советской истории… Те, что распространяли ложь и мифы, били умело, в известные точки сознания. Кстати, и сами большевицкие вожди почему-то поддерживали мифы об убийстве царской семьи. Только добавляли, – Ленин был против, а Свердлов настоял, отдал приказ своей телеграммой».
Такие же байки пытаются вдувать сегодня в уши посетителей на «Русской Народной линии» под руководством А.Д. Степанова, называя «абсолютно бездоказательными фантазиями» даже не то, что Ленин отдавал приказ о расстреле Государя (об убийстве Царской Семьи редакция РНЛ в этом комменте даже речь не ведет!), а и вообще, что тот знал об этом: «Напротив, есть масса косвенных доказательств, что решение об убийстве принял Свердлов, а Ленин был поставлен перед фактом, и что убийство Царской Семьи – результат внутренней борьбы в руководстве большевиков».

http://ruskline.ru/news_rl/2018/08/20/opravdanie_umyslov_nepravdoj/
Вот так и выстраивается единая «линия», только не «народная», а если и «народная», то уж во всяком случае не «Русская».


Анатолий Дмитриевич Степанов.

Но продолжим чтение текста А.К.: «О Николае Втором мне напомнили много лет спустя. Прогуливался с заехавшим на пару деньков замечательным человеком, коллегой Лоллием Петровичем Замойским, и тот неожиданно начал рассказывать о последнем императоре России, его семье. Так я узнал ошеломившую новость: не расстреляли царя с семьей, а спасли. Люди, посланные Лениным в Екатеринбург, вывезли царствующих особ из столицы Урала, а вместо них в подвале расстреляли двойников.
Останки несчастных впоследствии перезахоронили в Ленинграде. Демократические власти России, либеральная общественность требовали у Русской Православной Церкви согласится с утверждениями, что найденные в уральских лесах останки являются именно царскими. Однако РПЦ отказалась. Семью канонизировала в качестве святых великомучеников, а останки признать – ни в какую. Видимо, сомневалась. Либо знала что-то такое, что не давало право признать останки, перевезенные в С.-Петербург, принадлежащие императору с семьей.
Лолллий Замойский рассказал мне и о младшей дочери Николая Второго, Анастасии, которая, оказывается, жива и здорова, живет неподалеку от меня, за Главным Кавказским хребтом, в Грузии. […]
Грузинская Анастасия – настоящая дочь Николая Второго, уверенно заявлял мне Лоллий Петрович. И приводил оглушительные доводы в пользу сказанного. Главный довод, звучал просто ошеломляюще: не только Анастасия, но вся царская семья, оказывается, была жива, в разных местах Советского Союза проживали императрица, сын и дочери, а отец, царь Николай, жил в Абхазии, в городе Сухуми. […]
Понятно, что история с убийством была запущена врагами Советского Союза специально, для дискредитации коммунистических идей. […] …Миф о зверски убитой царской семьи просто необходим родственникам Николая Романова, царствующим дворам Европы, и прежде всего королевствующим особам Великобритании. Родственнички не только отказали в помощи Николаю Второму и его семье, палец о палец не ударили, чтобы спасти их жизни, вывезя семью за пределы России, но поступали так совершенно осмысленно. Потому что надеялись после смерти Романова получить в качестве наследства вклады царской семьи в банках Европы. […]
Они и сегодня, почти через сто лет после случившегося, между прочим, продолжают поддерживать миф о зверском убийстве царской семьи. Потому что продолжают надеяться, что вклады Николая Второго, увеличившиеся за столетие в сотни раз (а это триллионы у.е.), попадут-таки в их руки.
Кстати, в Советском Союзе при поддержке Горбачева [sic!] была создана организация, которая скрупулезно и на полном серьезе занималась подбором документов, фотографий, другого подтверждающего материал, которые доказали бы правдивость спасения царской семьи и самого императора.
Перечитав статью, начинаешь понимать, что о деньгах следует забыть раз и навсегда. Потому что, живой император наверняка передал все шифры и ключи Советской власти. И вопрос, где брал Сталин деньги, огромные деньги для строительства в разрушенной гражданской войной стране тысяч заводов, фабрик, ГЭС, институтов, школ отпадает сам по себе, когда узнаешь, что царская семья не была уничтожена, а доживала свои дни в мире и спокойствии. А сам Император принял Советскую власть. А значит, сам отдал ей, своему народу все богатства Романовых.
Лоллий Петрович обещал завершить поиски, и ознакомить с результатами читателей. Однако не успел... Но то, что у него были новые документы, подтверждающие эту фантастическую историю, сомнению не подлежит».

http://www.sknews.ru/rubriki/main/69121-gde-stalin-vzal-dengi-na-velikuju-industrializaciju.html
Следы краснозвездного пера тут очевидны, как, между прочим, и отработанные приемы «школы Беседовского», рассчитанной, как уже давно установлено, на «идиотов».


Обложка книги Владлена Сироткина «Анастасия, или кому выгоден миф о гибели Романовых». М. ЭКСМО. 2010).

Примечательно, что и сам некролог Л.П. Замойского в «Красной звезде» был написан А.Ю. Бондаренко в полном соответствии с жанром:
«Наш друг писатель и историк Лоллий Петрович Замойский был причастен ко многим тайнам – недаром же в числе написанных им книг были “Масонство и глобализм. Невидимая империя” и “Тайные пружины международного терроризма”. […]
В последние годы Лоллий Замойский дружил с “Красной звездой”. Он не писал для нас материалов, но дарил нам темы, помогал познать тайные пружины истории и политики, скрытую связь явлений, знакомил с людьми необычных судеб, рассказывал о событиях, по разным причинам оставшихся “за кадром”...
Некоторое время назад один из общих наших друзей передал мне просьбу Замойского ему позвонить. “У него есть интересные фотографии, касающиеся дома Романовых”, – уточнил собеседник. Просьба удивила: Лоллий Петрович всегда звонил мне сам. Но вечером его телефон молчал...
Лоллий Замойский умер скоропостижно, занятый многими интересными делами, полный творческих замыслов».

http://old.redstar.ru/2004/08/11_08/4_03.html
Читая приведенные тексты, трудно отделаться от мысли, что помогавший в познании «тайных пружин истории» журналистам «Красной звезды» Лоллий Замойский взял на себя роль Беседовского, с деятельностью которого был знаком через своего парижского знакомого Виктора Александрова (память о котором слышится даже в помянутых в некрологе «интересных фотографиях, касающиеся дома Романовых»), воссоздав его школу фальшивок на русской постперестроечной почве.
Это была та точка, в которой много сходится и разрешается: цареубийство, которого не было (что означает не только сразу бросающееся в глаза обеление большевиков, но и – по сути – отрицание мученичества Царской Семьи: не было убийства – не было и подвига; во имя этого даже готовы пожертвовать «подлинностью екатеринбургских останков»), а еще претензии на Царское золото в западных банках и вопрос (одна из главных целей) о Престолонаследии.
Словом, Деньги и Власть. При одновременном ослаблении тех, кто может помешать: консервативной части Церкви и монархистов.
Но, в общем-то, всё просто и логично: сначала убили и ограбили, а теперь потомки тех поняли, что обобрали жертв не до конца. Управляющим обнищавшей в результате безумного эксперимента страной потребовались еще деньжата. Ничего не скажешь: грязная история. И, конечно, сыны, достойные отцов.
Правда, развитие истории в этом направлении продолжалось не долго. В 2002 г. ее свернули. Вот только надолго ли, учитывая нынешние попытки перезапуска «красного проекта», пусть и в ослабленном варианте, но все-таки и в обстановке, когда есть потребность хотя бы частичной реабилитации идейных вдохновителей цареубийства…
Что же касается 2002-го, то тогда было решено отдать победу другой «группе товарищей», разрабатывавшей «тему» параллельно с несколько иными заданными свойствами.
Сохранилось описание, как это внешне обставлялось, сделанное потрясенным до глубины души Лоллием Замойским:
«Вслед за “Моментом истины” А. Караулова в июне с.г. о судьбе Анастасии Николаевны рассказал и фильм О. Уралова “Встреча предначертанная”, который был передан телестанцией Рен-ТВ.
Но не всех эта новость обрадовала. Прежде всего, она расстроила тех, кто поторопился захоронить в Санкт-Петербурге останки, которые якобы принадлежали царской семье. Речь идет о членах Правительственной комиссии, которые, во главе с Б. Немцовым, поспешили подписать сомнительное заключение о смерти всех членов царской семьи, содержавшихся в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. […]
Более того, комиссия завершала свои работы в момент, когда уже были известны результаты судебно-медицинских экспертиз, их было 22, произведенных в 1994-5 гг. в Тбилиси по ходатайству Анастасии Николаевны Романовой по ее идентификации. Эти результаты подтверждали подлинность ее личности. В их свете вызвали сомнения последующие выводы комиссии Б. Немцова, а также мотивы, которыми руководствовалась комиссия и ее эксперты.
Передав в эфир фильм О. Уралова, руководство Рен-Тв решило организовать встречу участников фильма с теми, кто играл ведущую роль в комиссии. Мне довелось участвовать в этой “очной ставке”, и она была очень показательной. В. Соловьев, старший прокурор-криминалист генпрокуратуры РФ, начал с того, что обозвал всю нашу группу жуликами, оскорбил профессора Сироткина, специалиста по зарубежному золоту России, и не давал никому рта раскрыть. Похоже, он пришел в сильно “подогретом” состоянии.
Он постоянно повторял свои инвективы и вызвал возмущение даже среди членов собственной группы, а г-жа Лесневская на время даже удалила молодого ведущего и призвала к порядку наших оппонентов. Потом она обещала удалить при монтаже ругательства, но сохранить существо дискуссии.
Те, кто видел запись встречи, несомненно? ощутил, что ругательства остались. А вот многие аргументы как раз исчезли. Монтаж – великая вещь. Я, например, не узнал собственного выступления».

http://artrevue.org/memory/romanovy_zamojsky.php
Решающим моментом в этой истории стала тогда, скорее всего, смерть Билиходзе.
Члены фонда не зря не спешили показывать публике Наталью Петровну, которая умерла еще в декабре 2000 года. Пока они, надувая щеки, утверждали, что вот-вот должна-де произойти историческая встреча уцелевшей «великой княжны» с президентом В.В. Путиным, чтобы обсудить вопрос о передаче Царского богатства в российскую казну, противники тоже не дремали.
Они выяснили не только тщательно скрываемый факт смерти «царевны», но и не менее скандальные обстоятельства ее сопровождавшие.
Выяснилось, например, что кураторы не очень-то заботились о самой претендентке. В последнее время Билиходзе проживала в Подольске. Как это ни удивительно, здоровье совершенно одинокой (в том числе и этим определялся павший на нее выбор) женщины никого особенно не интересовало. В конце концов, страдавшую левосторонним воспалением легких и сердечной аритмией, ее положили в больницу, где она и скончалась. Тело ее – пока в фонде решали, что делать – почти два месяца пролежало в морге. Лишь в феврале 2001 г. московский Кунцевский загс выписал свидетельство о смерти.



Обложка ныне почти что забытой книги, написанной от имени Н.П. Билиходзе: «Я, Анастасия Романова…» М. «Евразия». 2002.

Вышло, как в поговорке: Вор у вора дубинку украл.
Но обратите-ка, кстати говоря, внимание на то, как всё это современно звучит: и там экспертизы, и здесь экспертизы! И сейчас опять – в который раз! – экспертизы.
Правда, бумажками с заключениями (но на этот раз, конечно же, «самыми надежными, самыми авторитетными»!) потрясают уже не покойные В.Г. Сироткин и Л.П. Замойский или отстраненный от дел оскандалившийся следователь В.А. Соловьев, а руководитель Русской Народной Линии А.Д. Степанов, вызвавшийся принять палочку в этой «эстафете века».
И, представьте себе, находится еще немало таких, которые снова – вопреки здравому смыслу – всем этим «научно»-пропагандистским камланиям простодушно внимают.
А если есть массовка, то почему бы шоу на Крови Царственных Мучеников и не продолжаться?..



Продолжение следует.



«Солонь и Сальбри занимают в моем сердце особое место»


Этот пост посвящен одной книге: альбому Марселя Бодрильона «Сальбри: с течением времени, на протяжении многих лет».
Подавляющее большинство иллюстраций именно из него.



Титульный лист и обложка альбома: Marcel Baudrillon «Salbris: au fil du temps, au fil des ans». Ville de Salbris. 1993.


Год назад мне его подарил Шота Чиковани, использовавший сведения из него в послесловии к вышедшей в 2005 г. в Париже книге Роберта Вильтона «Злодеяние над Царской Семьей, совершенное большевиками и немцами».
Сам альбом был напечатан в сентябре 1993 г. в Сальбри двухтысячным тиражом. Моя книга – одна из 150 нумерованных экземпляров.




Откроем книгу и полистаем – страница за страницей…


Центр города. Вид сверху. Справа церковь Святого Георгия. Часть нахзаца альбома.


Церковь Святого Георгия.


Часовня Божией Матери Милосердной (Семистрельной).

Большой интерес представляют до сих пор сохранившиеся в городе старые постройки.








Старый хутор.

Много в альбоме и репродукций старинных открыток...




Железнодорожный вокзал.


Вокзальный проспект.


Жандармерия.


Улица Берри.


Улица Сен-Жену.


Городской отель.

Особая страница альбома посвящена Николаю Алексеевичу Соколову и его семье.




Эли Дюрель в своей книге (с. 411) неоправданно завышает статус этого текста, именуя его «документом из муниципалитета Сальбри с выдержкой из письма Наталии Соколовой», дочери следователя.

Вот перевод этой 140-й страницы альбома:

РУССКАЯ СЕМЬЯ В САЛЬБРИ
Ухоженная могила на кладбище в Сальбри с двойной надписью на русском и французском языке интригует посетителей. Можно прочитать:
Николай Соколов
Родился в Мокшане в 1882 г.
Скончался в Сальбри 23 ноября 1924 г.
Судебный следователь Омского суда
который вел дело
по убийству
Русской Императорской Семьи.
Благодаря его дочери Наташе и участию нашего мэра Roger Corréze, хорошо знавшего семью, стало возможным восстановить некоторые события, прикоснувшись как к Большой, так и местной малой истории.



Roger Corréze (1.7.1920–13.4.2000) – французский политический деятель, депутат от департамента Луар-и-Шер, был мэром Сальбри, начиная с 1965 г. и почти до самой смерти. Фото 1985 г.

Вследствие русской революции и большевицкого нашествия Николай Соколов и его супруга вынуждены были покинуть Россию, прибыв в Париж в 1920 году. Он приехал вместе с князем Орловым и княгиней, урожденной Романовой, племянницей Царя и двумя их дочерьми.
Год спустя князь Орлов приобрел себе в собственность Buisson-Luzas, а семья Соколовых маленький домик на окраине.



Замок Buisson-Luzas.

Наташа рассказывает:
Хочу вам рассказать, что значит Сальбри для моей семьи и для всех русских, приехавших сюда.
После смерти моего отца православный священник приехал из Парижа на похороны. Господин кюре предоставил нам свою церковь и сам присутствовал на отпевании и сопроводил семью на кладбище; он не жил в эпоху экуменизма.
Мама рассказывала, что присутствовало всё селение, владельцы закрыли все свои магазины. Я нашла подтверждающие это свидетельства русской прессы.




Мама, молодая вдова 23 лет с двумя детьми (15 месяцев и 4 лет), осталась во Франции одна без семьи. В течение года после поминок она не выходила одна, пока не уехала работать в Париж.
Каждый день к нам приходил кто-то из соседей, приносил воду, колол дрова, разводил огонь в доме, стряпал; другие стирали белье…



Мост через реку Сольдр, за которым на шоссе Пьерфит находился дом Н.А. Соколова.

Когда мы приезжали во время больших каникул, мы находили наш дом чистым, на столе были цветы, фрукты и овощи, всё с большим вкусом.
Я благодарна семьям Beaulande, Laleul, Monan, Marcos… и я их никогда не забывала и всегда была благодарна.
Одни русские жили в hôtel du Midi, другие снимали комнаты; мы же не унывали, всё время пели и радовали всех, кто нас видел.



Hôtel du Midi на Большой улице.

Вот почему Солонь и Салбри занимают в моем сердце особое место.
Моя мать, всегда уклонявшаяся от общения с русской общиной в Париже, отказалась перенести прах моего отца на русское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, оставившего в Солони память о своей стране.


Natacha RULLON-SOKOLOFF.


На этом снимке, сделанном с воздуха, слева видны стены старинной церкви Святого Георгия; в центре – мост через Сольдр. Часть нахзаца альбома.

Издательская обложка воспоминаний дочери Царского Друга.


Подлинный Распутин. Каким он был? (продолжение)


Воспоминания Матрены Григорьевны Соловьевой (Распутиной) были изданы впервые в Париже в 1925 г. на французском языке. Русский их оригинал, если он вообще и существовал, никогда не печатался. Таким образом, русский перевод их впервые появился в 2012 г. в нашем сборнике «Дорогой наш Отец».
О некоторых особенностях текста мемуаров и соответствии описанного в них действительности рассказано в послесловии переводчика Н.А. Ганиной и наших комментариях.
Книга также, напомним, вышла в одном из старейших парижских издательств (существовавшего с 1910 г.), принадлежавшего Я.И. Поволоцкому -- одесскому еврею и масону, по последним обстоятельством весьма близким В.А. Маклакову – одному из кураторов убийства Царского Друга. За два года перед выходом в свет воспоминаний М.Г. Соловьевой-Распутиной в том же издательстве вышли в свет «Дневники» В.М. Пуришкевича.

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/23988.html


Издательская марка Я.И. Поволоцкого.

В любом случае в связи с изданием этих мемуаров 1925 г. следует учитывать, что это был перевод с русского на французский с неизбежными в таких случаях потерями и адаптациями.
Еще дальше от подлинных воспоминаний отстоят английские версии: «The Real Rasputin» (London. 1929); «My Father» (New York. 1970).



Титульный лист американского издания английской версии мемуаров М.Г. Распутиной «Мой Отец» 1970 г.
Оборот титула.



А ведь был еще и позднейший американский извод мемуаров «The Man Behind the Myth» (1977), написанный американской журналисткой Пэт Бэрхэм. Имя М.Г. Распутиной на обложке этого издания указывалось для привлечения публики.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/97277.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/97315.html


Издательская обложка второго американского издания 1981 г. «мемуаров», написанных Пэт Бэрхэм.

Существует, наконец, и современная российская фальсификация: созданные, как полагают многие, Эдвардом Радзинским фальшивые мемуары дочери Григория Ефимовича, которые вот уже двумя тиражами (в 2001 и 2015 гг.) выпустило московское издательство «Захаров».


Матрена Распутина «Распутин. Почему? Воспоминания дочери» (М. Издательство «Захаров». 2001).

Еще до выхода в 2012 г. русского перевода воспоминаний М.Г. Распутиной уже упоминавшийся нами в прошлых по́стах исследователь П.В. Мультатули в одной из своих книг старательно воспроизводит известную модель А.Н. Варламова, автора биографии Г.Е. Распутина, изданной в ЖЗЛ, о том, что правду о Царском Друге мы, мол, никогда не узнаем. (Но мы знаем иное. Слова Григория Ефимовича: Ищущие найдут. И напутствие праведного о. Николая Псковоезерского: Неправда поможет открыть правду. И самое главное, Евангельское: …Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получит, и ищущий находит, и стучащему отворят Лк. 11, 9-10.)
«Осветить же подлинную роль, какую играл Распутин в жизни русского общества начала ХХ века, – пишет Петр Валентинович, – представляется очень трудным. Это объясняется прежде всего той стеной лжи и фальсификаций, которой личность Г.Е. Распутина отгорожена об безпристрастного изучения историков. Этими ложью и фальсификациями наполнена большая часть воспоминаний о Распутине. Причем не только врагов Распутина, но и людей, которые вроде бы его и не знали или были к нему безпристрастны, и даже людей, которые были близки к нему. К их свидетельствам следует относиться с большой осторожностью, как и к воспоминаниям дочери Распутина Матрены (Марии) Григорьевны Распутиной. (Поясним здесь, что мы, конечно, имеем в виду прижизненное издание воспоминаний М.Г. Распутиной на французском языке (Solovieff-Raspoutine M. Mon pere Grigory Raspoutine. Memoires et notes. J. Povolozky & Cie Editeurs. Paris. 1925), а не фальшивку: Распутина Матрена. Распутин. Воспоминания дочери. М. Захаров. 2002).
К сожалению, даже такой серьезный исследователь Распутина, как С.В. Фомин, ссылается на эти воспоминания безо всякого критического к ним отношения. Между тем, по непонятным причинам, М.Г. Распутина и в своих показаниях следователю Н.А. Соколову, и в своих (или якобы своих) воспоминаниях сообщала откровенно ложные сведения. Здесь у нас нет возможности останавливаться на природе и анализе этой лжи. Частично такой анализ был проведен в нашем труде об убийстве Царской Семьи» (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 250-251).



Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009.
Кстати, и Царский Друг для Мультатули – не друг, а так:
«…Волю Императора Всероссийского Николая II, Божьего Помазанника, выполнял Распутин, а не Николай II выполнял волю Распутина. Конечно, никаким “другом” Царской Семьи и общепринятом смысле этого слова, как любят именовать крестьянина из села Покровского авторы апокрифических его биографий, Распутин – не был. У Самодержавного Монарха друзей не может быть по определению. […] У Николая II был один Друг – Его Жена Императрица Александра Феодоровна. Определения Распутина как “Нашего друга”, встречающиеся чуть ли не в каждом письме Царицы Своему Супругу, взяты большинством авторов безо всякого критического анализа из сомнительной переписки “Николай и Александры Романовых”» (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 246).
Рассуждения с точки зрения любого воцерковленного человека совершенно дикие.


И вот, между прочим, образчик одной такой, по словам Петра Валентиновича, лжи.
Во время следствия по цареубийству Матрена Григорьевна Соловьева (Распутина) в 1919 г., в частности, показала: «В скором времени после нашего возвращения в Петроград была освобождена Вырубова. Она через какую-то сестру милосердия, служившую ей, получила от ГОСУДАРЫНИ письма. ГОСУДАРЫНЯ писала Вырубовой, что жизнь ИХ в Тобольске – ужасна: что ОНИ ходят в тряпье, так как ИХ дорогой, когда ОНИ ехали в Тобольск, обокрали. Я эти письма читала сама. Таких писем было много».
По поводу этого фрагмента показаний П.В. Мультатули не без пафоса пишет:
«Всё, что приведено выше, является ложью. Ничего подобного в Своих письмах Государыня не писала. Ее письма были совершенно противоположного содержания. […] …Императрица Александра Феодоровна не только никого ни о чем не просила, не только не жаловалась, но, наоборот, старалась приободрить Своих друзей, в меру возможностей заботилась о них, заверяя, что Она и вся Семья ни в чем не нуждается. Не мыслями о суетном, преходящем наполнены письма Государыни, но тревогой о любимой России, смирением перед волей Божьей, заботой о ближнем и любовью» (Мультатули П.В. Свидетельствуя о Христе до смерти… Екатеринбургское злодеяние 1918 г.: новое расследование. СПб. 2006. С. 207).
Так ловко подведено, что спорить с этим не только невозможно, но даже как будто и кощунственно. Для всех корреспондентов Царской Семьи так всё и было.
Исключение составляла А.А. Вырубова. Ей-то Государыня и писала (15.12.1917): «Вяжу Маленькому [Цесаревичу] теперь чулки, Он попросил пару, Его в дырах, а Мои толстые и теплые. Как зимой прежде вязала, помнишь? Я Своим людям тоже делаю, всё теперь нужно. У Папы брюки страшно заштопаны тоже, рубашки у Дочек в дырах…».
Это-то письмо и читала Матрена Распутина.
Зачем П.В. Мультатули понадобилось вводить читателей своей книги в заблуждение (ибо предположить, что Петр Валентинович не читал письма Царственных Мучеников, написанных Ими в заточении, невозможно) не беремся судить.



Петр Валентинович Мультатули.

Отметим, однако, что научный аппарат его книг содержит неимоверное количество ошибок. О.А. Шишкина, исследователя убийства Г.Е. Распутина и журналиста, он называет «Олегом Шишковым». Цитируя книгу автора этих строк, только в одном названии он допускает пять (!) ошибок (Мультатули П.В. Николай II. Отречение, которого не было. М. 2009. С. 243-244, 248). Упоминаемый в книге «петроградский купец А.С. Семанович», как это видно из его рассуждений, никак не ассоциируется у автора с хорошо известным авантюристом Ароном Симановичем (Там же. С. 265).
При этом Мультатули сам пытается поймать фальсификаторов, так сказать, с поличным. Анализируя одно из писем Государыни и стремясь при этом доказать его подложность, Мультатули пишет: «…Именование любого священника по фамилии было совершенно не характерно для Царской Семьи» (Мультатули П.В. Свидетельствуя о Христе до смерти… С. 213).
Но как же тогда быть с известным Царским письмом из Ставки (6.4.1916): «Не чувствую Себя в настроении исповедоваться у Шав[ельского], потому что боюсь, чтоб оно не принесло вместо мира и спокойствия душе обратного!»?.. Также, между прочим, писали и другие Члены Царской Семьи. См.: Августейшие сестры милосердия. Сост. Н.К. Зверева. М. 2006. С. 196, 198, 202. Такой же, заметим, вообще была старомосковская традиция.



М.Г. Соловьева.

При этом в книге П.В. Мультатули, на которую он ссылается при разоблачении «лжи и фальсификации», содержащихся якобы во французских мемуарах 1925 г. («Свидетельствуя о Христе до смерти...». С. 206-207), речь идет исключительно о показаниях М.Г. Соловьевой следователю Н.А. Соколову (причем всего лишь о двух-трех фрагментах), а отнюдь не о ее указанных воспоминаниях.
Обратив внимание на эти две-три неточности, П.В. Мультатули без малейшей попытки проанализировать их причины (а они были: см. наши комментарии к показаниям М.Г. Соловьевой в сборнике 2012 г.), автор, сколь скоропателительно, столь и поверхностно, приходит к выводу: «…Доверять показаниям жены Соловьева в полной мере нельзя: если она солгала единожды, она могла это сделать второй и третий раз».
Ну, а раз показания таковы, значит, и мемуары тоже. Последней абсурдной связки вслух Мультатули не произносит, но она логически вытекает из приведенного нами его пассажа, касающегося воспоминаний Матрены.
Что можно сказать на это?
Несколько лет назад, по благословению старца Николая Псковоезерского, автор этих строк взялся за написание биографии Г.Е. Распутина, исследование его подлинной роли в русской истории. При этом Батюшка сказал: «Неправда поможет открыть Правду» (собственно говоря, это универсальный источниковедческий принцип). С тех пор, с Божией помощью, написано и издано уже семь книг, содержащих в себе публикацию ценных документов и их анализ. Так вот, с точки зрения этого опыта, могу ответственно заявить: все приведенные мною рассуждения Петра Валентиновича не имеют никакого касательства к Истине.



Солидарными с «православным монархистом» неожиданно оказались и французские издатели. Вопреки совершенно очевидной логике выгоды, они предпочитали выпускать впоследствии мемуары Матрены Соловьевой/Распутиной, еще с 1925 г. известные во французской версии, в переводе с …английского (Raspoutine Maria. Raspoutine mon pere. Traduit de l`anglais par Claudine Balta-Rulleau. Paris. 1966). Правда о Царском Друге западным «книжникам и фарисеям» была ни к чему.

О цели извращения исследователем П.В. Мультатули фактов судить пока что не могу, но по сути это так.
После выхода в 2012 г. сборника «Дорогой наш Отец», в который впервые включен полный комментированный перевод книги дочери Царского Друга, в справедливости наших слов может убедиться каждый непредвзятый читатель.



Фронтиспис американского издания мемуаров М.Г. Распутиной «My Father» (New York. 1970).

Ну, а сейчас несколько слов следует сказать и о самих воспоминаниях М.Г. Соловьевой (Распутиной).
Прежде всего, Матрона была малолетней (ей едва исполнилось 18 лет, когда убили ее отца), многое она не могла видеть, а тем более адекватно воспринимать (большое, как известно, видится на расстоянии и лицом к лицу лица не увидать); не была она и духовной дочерью Григория Ефимовича.
Тем не менее, многое она видела, запомнила и поняла, что хорошо видно из самих ее мемуаров:
«На самом деле мой отец не нуждается в защитниках. Ему не в чем оправдываться. Но нужно, чтобы его образ, его нравственный портрет был нарисован правдивой и любящей рукой. […] Я не собираюсь писать апологию. Я просто хочу нарисовать эскиз, правдивый и простой набросок; я хочу изложить факты, свидетельницей которых была я сама. […] У моего отца было много врагов в разных классах общества. Злоба, зависть, желание его унизить – таковы были причины, побуждавшие людей клеветать на человека без доказательств, без действительных фактов. Всё, что может изобрести человеческая фантазия, было отнесено на счет моего отца. […] По мере своих сил я попытаюсь, восстанавливая факты, воскрешая в памяти прошедшие события, поколебать некоторые легенды, созданные вокруг имени моего отца. Такова цель, которую я ставлю перед собой, приступая к этому труду».



М.Г. Соловьева-Распутина.

Другим камнем преткновения для некоторых авторов (О.А. Платонова, П.В. Мультатули и ряда других) является супруг Матрены – Б.Н. Соловьев.
Однако еще в начале 1930-х гг. эту историю тщательно разобрал в своей книге И.П. Якобий:
«Был ли действительно Соловьев агентом большевиков? Следователь Соколов приходит к этому заключению, главным образом, на основании показаний Н.Е. Маркова и офицера N (штаб-ротмистра Н.Я. Седова); но так как сам Н.Е. Марков основывал свое мнение на утверждениях Седова – то все доказательства провокаторства Соловьева сосредоточиваются, в конечном итоге, в показании Н.Я. Седова.
Что же рассказывает этот офицер? Заметим, что во время своего пребывания в Сибири Седов находился все время в весьма близких отношениях с Соловьевым; Н.Е. Марков утверждает даже, что “он явно был креатурой Соловьева, а не нашей”. С этим Седов и возвращается в апреле 1918 г. в Петроград и потому можно признать, что в это время он Соловьева советским агентом отнюдь не считал.
Но в ноябре того же года Седов является к судебному следователю Сергееву, которому в то время было поручено следствие об убийстве Царской Семьи, и рассказывает ему, что, по словам Соловьева, он, Соловьев, состоял во главе организации, заботящейся об участи Августейших Пленников, что он никому не позволял действовать помимо него, под страхом быть выданным большевикам, и что он, Соловьев, уже выдал таким образом двух гвардейских офицеров и одну даму, имена которых свидетелю неизвестны.
Неправдоподобие этого заявления бросается в глаза. Не мог бы Седов после столь откровенного и циничного заявления Соловьева оставаться всю зиму в непосредственной близости с Соловьевым и под его исключительным влиянием; не скрыл бы Седов также этого обстоятельства, давая, в апреле месяце, отчет о своей поездке Н.Е. Маркову; не мог бы он забыть или не спросить имен выданных, будто бы, Соловьевым офицеров и дамы; наконец, арест этих лиц, посланных какой-то организацией, стал бы известным.
Неправдоподобным является и то, чтобы Соловьев мог фактически помешать кому-либо пробраться в Тобольск; ни корнет С. Марков, ни штаб-ротмистр Соколов, […] ни посланцы группы сенатора Д.Б. Нейдгарта и Толстых, никто из всех этих лиц, которые приезжали с разными поручениями к Царской Семье в Тобольск и в Екатеринбург, не обращались к Соловьеву за помощью или разрешением, никому из них он не чинил препятствий и никого не выдал большевикам.
Можно думать, что и сам Н.Е. Марков не особенно верил в “провокаторскую” деятельность Соловьева, ибо три года спустя после всех этих событий письмом от 21 апреля 1921 г. он обращается к Соловьеву с конфиденциальной просьбой “выяснить, какого политического направления придерживается Русский комитет в Праге”, а 29 того же месяца – “покорнейше просит его пожаловать на съезд хозяйственного восстановления России”.
Если мы к этому прибавим, что Соловьев умер в эмиграции от чахотки в совершенной бедности, то едва ли может остаться сомнение в том, что его “провокаторская” деятельность является легендой.



Борис Николаевич Соловьев (1893–1926).

Зачем эта легенда выдумана? Ответ на этот вопрос очень простой. Она выдумана для оправдания бездействия тех, кто взялись за дело спасения Царской Семьи. “Мы все сделали, что могли, но нам помешали”. Кто помешал? И тут на сцену появляется имя Соловьева. Мы можем даже определить с точностью, когда и как появилось это обвинение.
В апреле 1918 г. штаб-ротмистр Седов возвращается в Петроград из своей поездки в Сибирь, не достигнув никаких результатов, и подвергается за это упрекам Н.Е. Маркова. “Когда мы ему заметили, что он не выполнил нашего поручения, он проявил крайнее замешательство” (показание Н.Е. Маркова).
В это время Седов о “провокаторской деятельности” Соловьева не помышляет. Но вот происходит Екатеринбургское злодеяние; обнаруживается вся несостоятельность “спасителей”, и в ту же осень Седов пускает в оборот рассказ о препятствиях, чинимых будто бы Соловьевым, о выдачах большевикам и т.д.
И Н.Е. Марков, в котором Соловьев “не вызывал никаких подозрений”, и который ведет с ним потом уже за границей конфиденциальную переписку, вдруг вспоминает, что он считал его большевицким агентом.
Почему же выбор такого козла отпущения пал именно на Соловьева? Потому только, что он был женат на дочери Распутина и что вокруг этого имени создалась какая-то мрачная легенда предательства.
Следователь Соколов, страдавший германофобией в острой форме, и не скрывает, в своей книге, что он женитьбе Соловьева придает решающее значение.
“Некогда немцы воспользовались Распутиным, чтобы вырыть ров между Царем и Его народом”, – заявляет Соколов; очевидно, поэтому, что, женившись на Матрене Распутиной, Соловьев становится немецким агентом, а так как немцы поддерживали большевиков, то он обращался также в агента последних. Такова схема наивного рассуждения следователя Соколова. Одного только он не учитывает: Соловьев женился на дочери Распутина не при Царском режиме, когда мог бы надеяться, что брак этот окажется для него прибыльным, а после революции, 18 октября 1917 года, то есть в ту именно эпоху, когда имя Распутина предавалось поношению и проклятию и когда требовалось некоторое гражданское мужество, чтобы ввести дочь “старца” в свою семью.
Н.Е. Марков, как было сказано выше, также видит в женитьбе Соловьева какую-то тяжкую улику: “Провокатор Соловьев, – пишет он, – женился на дочери Распутина, по-видимому, только для того, чтобы, войдя в доверие к Государыне, взять дело спасения в свою монополию и помешать всем действительным попыткам спасти Царскую Семью”. И здесь все рассуждение основывается не на фактах, а на слове “по-видимому”.
Нисколько не вдаваясь в разбор разнородных оценок, данных Н.Е. Марковым зятю Распутина, приходится, однако, признать, что какова бы ни была роль Соловьева, она не могла помешать попыткам спасения Государя и Его Семьи, ибо эти попытки до переезда Царской Семьи в Екатеринбург серьезно никем и не делались, что, впрочем, и подтверждается всеми лицами, допрошенными следователем Соколовым.



М.Г. Соловьева – укротительница лошадей и пони во французском цирке Медрано.

Другая причина неудач, указанная Н.Е. Марковым – отсутствие средств. Н.Е. Марков говорит о том, что “требовались миллионы, а мы с трудом находили десятки тысяч”, а также, что “будь хотя бы один миллион”, возможно было бы “сосредоточить в Екатеринбурге отряд в 300 человек”. Стоимость рублей в то время была весьма изменчива; в полемике с корнетом [С.В.] Марковым Н.Е. Марков утверждает, что выданные ему 830 рублей составляли “не менее 8000 нынешних франков”, т.е. приблизительно, по 10 франков за рубль. По этому расчету выходит, что для спасения Царской Семьи необходимы были суммы, определяемые в десятки миллионов франков, а на посылку отряда в 300 человек – не менее десяти миллионов франков. Из этого видно, сколь преувеличены эти финансовые соображения. Мы укажем дальше, что суммы в несколько сот тысяч рублей собирались частными лицами и посылались в Тобольск для расходов Царской Семьи; такие преданные лица, как А.А. Вырубова, отдавали все, что имели, для помощи Монархам; секретарь Императрицы граф Ростовцев также посылал Им деньги; не может быть сомнения, что если находились жертвователи, которые давали деньги на расходы Царской Семьи, то на спасение Ее средства тем более полились бы, но при условии доверия в реальность этого дела. Между тем, как видно из утверждений Н.Е. Маркова, самый план спасения Царственных Узников не только не был “разработан”, но до последней минуты оставался весьма туманным; так, в одной своей статье, уже нами цитированной, автор говорит о подготовке увоза Семьи к устью Оби для посадки на шхуну, в другой же, появившейся пять лет спустя, речь уже идет о “решительной попытке для соединения Царской Семьи с чехо-словаками”.
Наконец, поражает во всем этом деле полное отсутствие руководства на месте, куда должны “стягиваться” члены отряда; за всю зиму, в самое, быть может единственно благоприятное время для действия, глава организации ограничивается посылкой двух офицеров, из которых один юный корнет; не получая же, по его словам, от них донесения, он не предпринимает никаких мер для новой разведки. Всё это отзывается казенщиной, отписками, видимостью работы, а не самой работой.
В этом и нужно видеть причины неудачи спасения Царской Семьи марковской организацией и приходится согласиться с ее руководителем, когда он признает, что “в этом мы, монархисты, конечно, виноваты и, в первую голову, виноват в этом я, Марков 2-й”» (Якобий И.П. Император Николай II и революция. Фомин С.В. «Боролись за власть генералы… и лишь Император молился». СПб. 2005. C. 293-295).



Окончание следует.

Арсений и Мария Тарковские.


Семья


Я голос твой далекий слышу,
Друг другу нам нельзя помочь.

Арсений ТАРКОВСКИЙ. 1943 г.


В 1924 г., после окончания Единой трудовой школы-восьмилетки в Елисаветграде, Арсений Тарковский приехал в Москву, поступив на работу в газету «Гудок».
1925-1929 годы он отдает учебе на Литературных курсах при Всероссийском союзе поэтов.



Арсений Александрович Тарковский. Середина 1920-х годов.

В 1926 г. Арсений Александрович женился на сокурснице Марии Ивановне Вишняковой.


Мария Ивановна Вишнякова. Хутор Горчакова. Тучково. 1935 г.

4 апреля 1932 г. у них родился сын, а 3 октября 1934 г. дочь.
Андрей появился на свет в селе Завражье Юрьевецкого района Ивановской области
Марина – в Москве в Гороховском переулке.



Арсений и Мария Тарковские с детьми. 1930-е годы.

«По маминой линии, – вспоминает Мария Арсеньевна, – все наши предки коренные москвичи. Бабушка была урожденная Дубасова. Это древний род, упоминающийся впервые при Царе Алексее Михайловиче.
Был такой адмирал Дубасов, он-то сам петербургский, но стал генерал-губернатором Москвы и подавил демонстрацию в 1905 году. Поэтому при советской власти его называли “кровавый палач первой русской революции”. И бабушка с фотографий пыталась фамилию соскоблить бритвой.



Вера Николаевна Вишнякова, урожденная Дубасова. Архив семьи Тарковских.

Когда-то у Дубасовых на Пименовской улице (теперь это Краснопролетарская) был большой участок земли с домом и флигелем, где бабушкины родители сдавали зал на первом этаже для свадеб, балов. Сам дом давно снесен. Так вот моя бабушка в нем росла.
Но в 1905 году вышла замуж за калужанина Ивана Ивановича Вишнякова, который, окончив юридический факультет Московского университета, вернулся с женой в свою губернию, где стал судьей.



Иван Иванович Вишняков. Архив семьи Тарковских.
«Он был родом из Калуги, – вспоминает М.А. Тарковская, – дед его был протоиерей, отец – казначей. Дворянами они не были. Этот мезальянс оправдывался тем, что дедушка был судья, “универсант”. Он окончил Московский университет и был очень образованным человеком. Знакомые называли его “ходячая энциклопедия”».



А в дубасовском доме осталась жить бабушкина сестра, врач. Она работала в холерных бараках, дай Бог теперешним врачам такими быть. Но и ее с тремя детьми потом выгнали красноармейцы с ружьями.
Вот так окончилась история нашего дома на Пименовской улице, названной так по расположенному рядом храму Святого Пимена. В нем маму крестили, потому что бабушка приехала рожать ее в Москву».
В связи с этим родством у знакомого Арсения Тарковского, поэта Михаила Синельникова, однажды «возникала мысль», а не родственники ли они адмирала, «который привел в Москву Семеновский полк и раздавил баррикады Красной Пресни в 1905 году. […]
И когда Тарковский рассказал о крамольном родстве первой жены с пресловутым Дубасовым, я поведал Арсению Александровичу содержание статьи Ленина “Уроки Московского восстания”, где Владимiр Ильич, оговариваясь, что в принципе большевики против индивидуального террора, предлагал все-таки Дубасова, столь вредного для дела революции, убить в порядке исключения.
И услышав это от меня, Тарковский очень огорчился и вообразил себе, вероятно, возможные последствия. Если бы тогдашние боевики послушались своего вождя…
Но ведь именно после действий Дубасова первая наша революция пошла на спад. Красная Пресня была высшей точкой событий. И поздно было убивать этого энергичного адмирала».



Мария Ивановна Вишнякова. Флигель больницы в Завражье. 1932 г. Фото Л.В. Горнунга.

Что касается Веры Ивановны и Ивана Ивановича Вишняковых, то жили они в Козельске. Муж служил судьей, жена занималась домашним хозяйством. Родившуюся в 1907 г. дочь назвали Марией. (В семье ее звали Маруся.)
В 1909 г. И.И. Вишнякова перевели служить в Малоярославец. И тут Вера Николаевна познакомилась с врачом Николаем Матвеевичем Петровым. Они влюбились в друг друга. Но соединили свои судьбы много лет спустя. Каждый вынужден был оставить свою семью, что в то время было не просто, тем более, что Иван Иванович ни за что не хотел оставлять Марусю с матерью.
Своего дома у Н.М. Петрова долгое время не было. Жили на казенных квартирах или снимали частные дома.
Николай Матвеевич работал в Кинешме. Жили же они неподалеку: в селе Завражье, а потом и в самом Юрьевце.
Дочь Мария, окончив Кинешемскую среднюю школу отправилась в Москву, поступив там на Высшие литературные курсы, где и познакомилась со своим однокурсником Арсением Тарковским, за которого вышла замуж.



Арсений и Мария Тарковские.

КОЛЫБЕЛЬ

Андрею Т.

ОНА:
Что всю ночь не спишь, прохожий,
Что бредешь – не добредешь,
Говоришь одно и то же,
Спать ребенку не даешь?
Кто тебя еще услышит?
Что тебе делить со мной?
Он как белый голубь, дышит
В колыбели лубяной.



Арсений Тарковский с сыном Андреем.

ОН:
Вечер приходит, поля голубеют, земля сиротеет.
Кто мне поможет воды зачерпнуть из криницы глубокой?
Нет у меня ничего, я все растерял по дороге;
День провожаю, звезду встречаю. Дай мне напиться.



Мария Ивановна. Мать Андрея и Марины. 1935 г.

ОНА:
Где криница – там водица,
А криница на пути.
Не могу я дать напиться,
От ребенка отойти.
Вот он веки опускает,
И вечерний млечный хмель
Обвивает, омывает
И качает колыбель.



Арсений Тарковский с дочерью Мариной.

ОН:
Дверь отвори мне, выйди, возьми у меня что хочешь –
Свет вечерний, ковш кленовый, траву подорожник...



Арсений Тарковский с сыном Андреем. 1930-е годы.

В 1937 г. Арсений Тарковский ушел из семьи.
Андрею было 5 лет, Марине 3 годика.



Мать и сын.

Это было незаживающей раной и для Марии Ивановны и для детей.

Хоть бы разок на пеленки
Утром пришел посмотреть.

Арсений ТАРКОВСКИЙ. 1938 г.

Окончательного разрыва, однако, не произошло. У отношений, возникших впоследствии у его детей и первой жены со второй семьей Арсения Тарковского, были свои особенности.
Елена Тренина, падчерица Арсения Александровича (по второй его жене Антонине Александровне) вспоминала: «Я часто встречала Марию Ивановну, гуляющую с детьми в “Ленинском” скверике. Жили они недалеко от нас в Первом Щипковском переулке, в пяти минутах ходьбы, и я бегала к ним, носила Андрею и Марине свои игрушки и книжки.
Арсений приводил детей к нам домой. Мама искренне любила их, они тоже полюбили ее, звали тетей Тоней. […]
Как только Арсений получал деньги, мама звонила Марии Ивановне, чтобы она пришла за деньгами для детей, зная, что Арсений довольно быстро найдет им применение. Меня это удивляло. Мне казалось, что не мама, а Арсений должен звонить и заботиться о детях».
По словам той же Елены Трениной, «Мария Ивановна говорила: “Я простила Арсения и Тоню, – это была любовь”. Впоследствии мама и Мария Ивановна стали большими друзьями».
И всё же разлом, конечно, существовал и был весьма болезненным…



Андрей и Марина Тарковские в разные годы.









Из всех детей наиболее доверительные отношения с отцом удалось впоследствии установить одной лишь Марине.


Марина Арсеньевна с отцом.

Однако это, несомненно, верное, замечание требует, всё же, одного существенного уточнения.
В свое время его сделал в своих воспоминаниях Александр Лаврин:
«Если попытаться определить бытие “клана” Тарковских во второй половине XX века, на наш взгляд, уместно предложить такую формулу: “Все против всех”.
За одним исключением – отец и сын.
Вот кто всегда чувствовал между собой кровную связь и великую привязанность, несмотря на происходивший иногда разлад в отношениях».



Продолжение следует.

Дом на углу улиц Сергиевской/Чайковского (№ 83) и Потемкинской, в котором в 1917 г. в Петрограде жили Соловьевы.

«Матрёша вышла замуж…»

В Тобольске Царской Семье многое напоминало об Их Друге.
Именно здесь Они узнали о кончине духовника Григория Ефимовича – старца Макария (Поликарпова). «Отец Макарий, – писала Императрица А.А. Вырубовой, – значит тоже ушел в лучший мiр? Но там он ближе к Нам, чем на земле».
Тут же Они часто вспоминали оставшихся в живых членов семьи Г.Е. Распутина, не вернувшихся тогда еще на родину, в Покровское.
«Поцелуй от Меня Прасковью и детей», – писала Государыня 24 ноября А.А. Вырубовой.
«Матреша, – сообщала Она 29 ноября Ю.А. Ден, – вышла замуж, они сейчас все в Петрограде, а брат на фронте».



Матрена Григорьевна Соловьева, урожденная Распутина. Снимок из газет.

Великая Княжна Татьяна Николаевна просила А.А. Вырубову (9.12.1917): «Передай, душка, привет Маре…»
Действительно, дочь Григория Ефимовича, Матрена 22 сентября в Петрограде обвенчалась с офицером Борисом Николаевичем Соловьевым (1893†1926), сыном давнего приятеля ее отца синодального казначея.



Борис Николаевич Соловьев. Октябрь 1917 г.

По свидетельству М.Г. Распутиной, брак был заключен «по совету мамы, а главным образом помня желание отца и Государыни».
По ее словам, «свадьба была справлена на средства мужа. Посаженным отцом у нас был […] [А.Э. фон] Пистолькорс. Из приглашенных были генеральша Гущина и Мария Георгиевна Сазонова…»
Всё это были близкие Г.Е. Распутину люди.
«После свадьбы, – рассказывал Б.Н. Соловьев, – мы отправились в свадебное путешествие, были в Покровском, Симбирске и возвратились в Петроград уже после большевицкого переворота».
Поселились Соловьевы на Сергиевской в доме В.П. Лихачева. Хотя возведен он был еще в 1870 г., перестроили его в 1900 г., а интерьеры поменяли и вовсе в 1916-м.



Деталь фасада дома на Сергиевской.








Интерьеры лестничной клетки.

Дом на Сергиевской, заметим, был весьма примечательным. В нем проживали Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус и «загадочный доктор» И.И. Манухин (1882–1958), о котором мы не раз уже писали в книгах нашего «расследования».
Иван Иванович был однокашником по Царскосельской гимназии уже известных нам А.В. Руманова и М.А. Оцупа/Снарского, участвовавших в интриге против Г.Е. Распутина. О них мы уже писали:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/84152.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/84366.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/84516.html



И.И. Манухин – выпускник 1910 г. Николаевской мужской гимназии в Царском Селе. Фотоателье «К.Е. фон Ган и Ко».

Будучи известным иммунологом, И.И. Манухин был личным врачом М. Горького, вместе с которым, после февральского переворота 1917 г., пытался втереться в доверие к А.А. Вырубовой для того, чтобы установить контроль над Царской Семьей.


И.И. Манухин и А.М. Горький. Мустамяки. Август-сентябрь 1914 г.

Выполнение этой задачи облегчала занимаемая им в то время должность: с 21 апреля 1917 г. он состоял врачом Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства.
В предпереворотные дни 1917 г. квартира Манухина служила постоянным местом ночлега для революционных деятелей. (Иван Иванович входил в комитет уполномоченных дома на Сергиевской.)



И.И. Манухин, Ф.И Шаляпин и А.М. Горький.

В немалой степени способствовало этому его расположение – в двух шагах от Таврического дворца, где в то время заваривалась вся эта каша.
Кого здесь только не было: Церетели, Чернов, Керенский, Луначарский, Гучков, Князь Императорской Крови Гавриил Константинович, Гиппиус, Горький...
В июльские дни 1917 г. в этой квартире скрывался Ленин.



Слева направо: Е.Ф. Крит, Л.И. Крундишева, М.Ф. Андреева и Т.И. Манухина (супруга И.И. Манухина и сестра Л.И. Крундишевой) наблюдают за игрой в городки. Мустамяки. Весна 1914 г.

Из свидетельств современников известно, что в 1917 г. И.И. Манухин познакомился с жившими в его доме супругами Б.Н. и М.Г. Соловьевыми и вдовой Царского Друга – Прасковьей Федоровной, снимавшими квартиру у Елены Семеновны Орановской, жены генерал-лейтенанта Свиты ЕИВ Н.А. Орановского. До этого в квартире жил князь М.М. Андроников.


Генерал Николай Алоизович Орановский (1869†1935).

После прихода к власти большевиков Елена Семеновна Орановская, урожденная Урсатти вместе с супругом эмигрировала во Францию, закончив свои дни 5 мая 1970 г. в Русском доме в Ментоне (департамент Приморские Альпы).


В 1916 г. генерал-лейтенант Н.А. Орановский был инспектором артиллерии 13-го армейского корпуса. Скончался он в 1935 г. в Монте-Карло (Монако).

Свидетельство о знакомстве И.И. Манухина с Соловьевыми содержится в дневниковых записях Д.В. Философова 1917 года.
Под 16 ноября сделана, например, такая запись:
«12 ноября мы с Иваном Ивановичем обходили жильцов. От имени домового комитета призывали их к исполнению “гражданского долга”.
В одной из “богатых” квартир к нам вышел “гулящий” молодой человек в штатском и просил пройти к нему в кабинет. Это был офицер Соловьев, женатый на дочери Распутина. Вдова Распутина живет у него на квартире. Квартиру он переснимает у “генеральши” Орановской. Эта генеральша в прошлом году сдавала ее кн. Андроникову. Его арестовали у нас в доме.
Соловьев обратился к нам с жалобой. По его словам, управляющий потребовал, чтоб он покинул квартиру. Иначе грозит погром. Кроме того, швейцар в самой резкой форме запретил знаменитой Вырубовой посещать квартиру Соловьева. Соловьев просит у домового комитета “защиты”.



Могила И.И. Манухина и его жены Татьяны Ивановны (1885–1962), урожденной Крундишевой на парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Мы оба были возмущены поведением управляющего и обещали расследовать дело. Вчера происходило это “расследование” в присутствии домового уполномоченного и Манухина. Оказалось, что Соловьев в общих чертах прав. Управляющий извивался, как угорь, и говорил, что он действовал в интересах дома и его жильцов. “В такие тревожные дни” квартиранты, подобные Соловьеву, по его мнению, опасны.
Я ему сказал, что надвигаются еврейские погромы, а поскольку еврейские жильцы тоже будут опасны […] нам очень неприятно и т. п. Управляющий (еврей) извивался как угорь. Мы единодушно выразили ему “порицание”».


Продолжение следует.
ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).


23.
УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ. (Рассказ Войкова)































Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).



14.
ОСТАНКИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ



15.
ОСТАНКИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ



16.
ОСТАНКИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ. Книга генерала Жанена



17.
Евгений Т. ОСТАНКИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ



18.
ГДЕ ОСТАНКИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ?













Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner