Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

«НЕ ДАЙ МНЕ БОГ СОЙТИ С УМА»!


Советский плакат 1935 года.


У «черного моря»,
или Если бы бабушка была дедушкой



Не садися не в свои сани!


Проходит другая неделя,
Вздурилась опять его старуха,
Отыскать мужика приказала –
Приводят старика к царице,
Говорит старику старуха:
«Не хочу я быть вольною царицей,
Я хочу быть римскою папой!»
Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Пошел он к синему морю,
Видит: бурно черное море,
Так и ходят сердитые волны,
Так и воют воем зловещим.
Стал он кликать золотую рыбку.

Добро, будет она римскою папой.

Воротился старик к старухе,
Перед ним монастырь латынский,
На стенах латынские монахи
Поют латынскую обедню.

Перед ним вавилонская башня.
На самой на верхней на макушке
Сидит его старая старуха.
На старухе сарачинская шапка,
На шапке венец латынский,
На венце тонкая спица,
На спице Строфилус птица.
Поклонился старик старухе,
Закричал он голосом громким:
«Здравствуй, ты, старая баба,
Я чай, твоя душенька довольна?»
Отвечает глупая старуха:
«Врешь ты, пустое городишь,
Совсем душенька моя не довольна,
Не хочу я быть римскою папой,
А хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была бы у меня на посылках».



А.С. Пушкин «Сказка о рыбаке и рыбке» (1833). Не включенный в основной текст фрагмент.

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (1)



В процессе работы над серией наших по́стов об одном из участников расследования цареубийства, английском журналисте Роберте Вильтоне, нами было обнаружено немало новых материалов о нем и его деятельности.
Благодаря упоминанию в майском номере 1921 г. выходившего в Берлине русского монархического журнала «Двуглавый Орел» была выявлена одна из практически не известных ранее публикаций, напечатанная в одном из английским изданий в тот короткий период, когда Роберт Вильтон перед последней его поездкой в Россию находился в Лондоне.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/358825.html
С помощью нашего парижского друга Шоты Чиковани, вскоре после обнаружения, нам удалось получить и сам номер с этой публикацией.
Материал, как каждый теперь в этом может убедиться, – ценнейший: в нем рассказывается о том, как автор впервые приехал в Россию, о семье, учебе, становлении его как журналиста, о Великой войне и пребывании его на Русском фронте в качестве военного корреспондента.
Повествование сопровождается многочисленными иллюстрациями: рисунками Тома Педди и фотографиями, многие из которых были сделаны самим Робертом Вильтоном (часть из них публиковалась в его «Русской Агонии»).
Эта работа Роберта Вильтона, озаглавленная «Behind the Scenes in Russia», начала печататься в сентябре 1918 г. в британском иллюстрированном ежемесячнике «The Wide World Magazine» – одном из долгожителей: журнал выходил, начиная с 1898 г., вплоть до 1965-го.
«Приключения, путешествия, спорт» – значилось на его обложке. Наряду с другими авторами в нем печатал свои произведения и Артур Конан Дойл.




Публикация в сентябрьском номере завершается обещанием продолжить ее в следующем номере. Сегодня, к сожалению, мы точно не знаем, была ли продолжена публикация и, если да, то в скольких номерах. Но начало, как говорится, положено…
































Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (14)




«Резчики Господа Бога»


Одним из традиционных занятий жителей Обераммергау, сохранившихся с давних пор, является резьба по дереву.
Наряду с Passionsspiele жителей этого поселения вдохновили появившиеся в то время в Европе вертепы, представлявшие Рождественские и Пасхальные сцены.




Вокруг был лес, а рядом – монастырь, в который и шли многие изделия мастеров: распятия, фигурки святых, переносные алтари.
Не зря их потом назовут «резчиками Господа Бога».




Начиная с церквей и братств вплоть до простых обывателей – многим были потребны их резные фигурки.



Труд их востребован и до сих пор. В витринах местных магазинов представлено всё разнообразие трудов талантливых мастеров.





Благодаря близости к Нойшванштайну, в который не иссякает поток туристов, у них есть свой, пусть и не столь великий, но стабильный заработок


Король Людвиг II.


Императрица Елизавета Австрийская.


Замок Нойшванштайн.

Король и до сих пор кормит Своих подданных.















Никто здесь не бросался лозунгами «Всё лучшее – детям!»; тут просто так было.
И во времена Фрица и Мари из гофмановского «Щелкунчика».
И – сегодня.














Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (11)




«Вдруг стало видимо далеко во все концы света…»


Кроме кухни, разрешено снимать и окрестности со смотровой площадки.







А вот и мост, куда нам идти…
Оттуда открываются еще более захватывающие виды на окрестности Нойшванштайна.




Подвесной мост Марии (Marienbrücke) переброшен через ущелье Пеллат, над 45-метровым водопадом, на высоте 92 метров.



Это было одним из любимейших мест Короля Людвига II, откуда, обычно по вечерам, Он любовался Своим замком и окрестностями.





Назван мост был в честь Его матери – Королевы Марии Фридерики (1825–1889).
Приехав сюда из Пруссии и впервые увидев Альпы, Она была поражена красотой гор, став первой альпинисткой во времена, когда и для мужчин занятие это было еще в диковинку. Королева учредила даже специальную награду «Альпийская роза»: серебряный цветок вручали дамам, отважившимся покорить какую-либо из вершин в районе ее любимого замка Хоэншвангау. Во время войны с Италией в 1859 г. Она отправилась в лазареты помогать раненым: баварцам и итальянцам, провозгласив Свои принципы: «На поле сражения нет врагов, на поле сражения есть те, кто нуждаются в нашей помощи!»
Овдовев в 1874 г., она уединилась, попеременно живя то в загородном доме в долине Лехталь, то в замке Хоэншвангау. Погребли Ее рядом с супругом Королем Максимилианом II Баварским в Театинеркирхе в Мюнхене на Одеонсплац – той самой, о которой мы писали, когда вели речь о Мюнхенском восстании 1923 года.
Портрет Королевы Марии кисти Йозефа Штилера в Галерее красавиц в Нимфенбургском дворце мы также уже приводили, рассказывая о месте, где появился на свет Людвиг II.




…К мосту Марии от замка – через лес – идет тропа.
Место, на котором когда-то любил подолгу стоять Людвиг II, доступно сегодня миллионам туристов со всего света.


























Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (9)




Восхождение на замковую гору


И вот мы на подъезде к замку…
Первое явление Нойшваштайна…




… после которого он уже не исчезает из виду…







Наконец мы въезжаем в деревушку у подножия горы…







…оставляем там машину и начинаем подъем.













Всё, мы на горе, в замке!









Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (2)




Королевства стольный град (окончание)


Другая усыпальница Династии Виттельсбахов, но более раннего времени, находится в Соборе Пресвятой Девы Марии, в обиходе именуемом Marienkirche или Frauenkirche. Располагается он на центральной площади Мюнхена Мариенплац.
Строительство этого огромного храма началось в 1468 г., а освятили и начали богослужение там в 1494-м. Позднее соорудили купола и башни.
Кафедральный собор – символ баварской столицы. На референдуме 2004 г. мюнхенцы решили запретить строительство зданий выше Мариенкирхе, т.е. выше ста метров.




Само строительство храма связано с Династией Виттельсбахов, всегда бывших верными «защитниками и покровителями истинной веры». Сначала он стал их семейной церковью, а затем семейной усыпальницей.
В особо устроенной крипте находится фамильный склеп, в котором погребены останки Монархов Баварии. Доступ сюда туристам закрыт.




Собор вмещает до 20 тысяч прихожан, в то время как всё население Мюнхена в те время, когда его возводили, составляло всего 13 тысяч человек.
Внутри, однако, он выглядит гораздо менее вместительным. Такое визуальное впечатление возникает за счет 22 массивных колонн.




В отличие от большинства барочных баварских церквей, Мариенкирхе построена в готическом стиле. Потому и барочная музыка звучать здесь не может: не позволяет акустика. Однако грегорианские хоралы или моцартовские мессы – это дело иное. Архитектура выявляет всю красоту такой церковной службы.



У самого входа в собор Пресвятой Девы Марии на полу хорошо виден отпечаток ноги. Согласно старинной легенде ее оставил дьявол, с которым архитектор заключил сделку.
По одной из ее версий, он обещал помочь в строительстве в обмен на душу человека, который первый войдет в собор. Когда же дьявол пришел за обещанной платой, архитектор прогнал его, заявив, что в здании слишком много недочетов.
Разгневанный «строитель» топнул ногой, отпечаток которой с кончиком хвоста у пятки остался у церковных дверей.
Своего должника он не простил: архитектор скончался в течение года и был погребен под северной башней.




А вот какой в Мариенкирхе католический епископ, на кого-то неуловимо похожий, вполоборота:



...и в профиль:



Собор Пресвятой Девы Марии сильно пострадал в годы второй мiровой войны. Свод и оконные проемы, во время реставрационных работ в 1948-1953 гг., были заменены железобетонными и облицованы кирпичом.



Нынешние потомки Виттельсбахов, утверждают мюнхенские гиды, являются прихожанами другой, с виду неприметной, церкви. Здесь некоторые из них венчались.




Это так называемая Гражданская церковь (Bürgersaalkirche), располагающаяся в исторической части города возле Карловых ворот, на главной пешеходной улице Мюнхена – Нойхаузер штрассе, 14.





Построенное в 1709 г. швейцарским архитектором Викарди в стиле барокко, в 1778 г. здание было переделано в церковь.
Во время войны, в результате авианалетов, храм был полностью разрушен. Неповрежденным оставался лишь главный фасад. После войны его восстановили.






В церкви Виттельсбахи обычно занимают первую скамью справа, перед алтарем:




Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (1)




Пока я всё еще продолжаю свой отдых в Подмосковье, плоть моя и кровь – в Баварском Королевстве – в гостях у Короля Людвига II и его задушевного друга Рихарда Вагнера, в местах, освященных пребыванием Дамы Сердца Короля-Лебедя – Елизаветы Австрийской, супруги Императора Франца-Иосифа, Императора Александра II и Государыни Марии Александровны, подаривших Баварскому Монарху Казанскую икону Божией Матери и образ Святителя Николая Чудотворца, которыми он очень дорожил (они до сей поры находятся в моленной одного из его волшебных замков – Хоэншвангау). В краях, которые вдохновили Вагнера на творение «Лоэнгрина», а Чайковского – на создание «Лебединого озера», где великий немецкий композитор смог осуществить свою заветную мечту – увидеть поставленную в соответствии с его творческой волей полную тетралогию «Кольцо нибелунга», где он жил свои последние годы и упокоился.
Последнее – о Байройте. Но первый пункт путешествия – баварская столица Мюнхен.



Королевства стольный град (начало)


Первый визит, как и положено, – к Королю.
Людвиг II покоится в Королевской усыпальнице Виттельсбахов в церкви Святого Архангела Михаила, находящейся в самом центре города на улице Нойхаузерштрассе, 52.
Это первое в Германии культовое здание, построенное в стиле барокко Возведено оно в 1583-1997 г. Фасад его, напоминающий средневековую ратушу, венчает фигура Иисуса Христа, в нишах – 15 статуй покровителей из Династии Виттельсбахов.




У входа бронзовая статуя Архангела Михаила, поражающего диавола.



В ноябре 1944 г. собор был разрушен бомбардировкой англо-американской авиации, но затем в 1947-1948 гг. восстановлен. Внутренний лепной декор был воспроизведен по фотографиям лишь в 1980-х.







В храме прекрасная акустика, установлен орган, который используется не только во время мессы, но и на концертах классической музыки.





В крипте под алтарем храма – усыпальница Виттельсбахов.




Фотографировать там посетителям запрещено. Но по специальному разрешению это допускается.
Вот сама усыпальница.





А это – надгробие Короля Людвига II, у которого всегда много живых цветов.




В этой усыпальнице покоится тело Короля, погибшего 13 июня 1886 г. при загадочных обстоятельствах в водах Штарнбергского озера. Отпели Его 14 июня, а на следующих день карета с гробом прибыла в Мюнхенскую Королевскую резиденцию. Погребение произошло 19 июня.
Сердце же Монарха (как и еще 20 других Членов Династии Виттельсбахов) покоится в специальном серебряном сосуде в полукруглой нише из черного мрамора в часовне Благодати (Gnadenkapelle) в городе Альтёттинге – в ста километрах к западу от Мюнхена. Таков был обычай, установившийся с середины XVI века.
Город этот считается духовным центром Баварии. Это самое раннее христианское поселение на территории Германии, известное еще с начала VIII века.
«От каждой двери одна из дорог ведет в Альтёттинг», – так здесь говорят.
В течение пяти веков множество людей стекаются к небольшой восьмиугольной часовне, возведенной на месте явления Матери Божией, заключенной в более обширную внешнюю, расположенную на городской площади.



Часовня Благодати на городской площади Альтёттинга (справа).

Чудотворная «Черная Мадонна» («die Schwarze Madonna»), вырезанная из липы приблизительно в 1330 г., была привезена сюда то ли из Бургундии, то ли из верховьев Рейна, потемнела от времени (откуда и само название).


«Черная Мадонна» и серебряный сосуд с сердцем Короля Людвига II. Снимать внутри часовни запрещено. Представленный снимок сделан немецким фотографом S. Finner, когда во время реставрационных работ чудотворный образ находился вне часовни.

С 1489 г., когда – после молитв у алтаря Пресвятой Девы – произошло первое исцеление, случилось множество таких же чудотворений.
16 августа 1886 г., после торжественного богослужения, Королевское сердце Людвига II в серебряном сосуде начало свой последний путь из Мюнхена к месту упоения – у алтаря «Черной Мадонны» в часовне Благодати в Альтёттинге.



Продолжение следует.

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (37)




Парижское издание 2005 года


«Есть вещи, которые приходится делать, даже если знаешь, к чему это приведет».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Восемьдесят два года спустя после последнего прижизненного издания книги Роберта Вильтона, вышедшей в 1923 г. в Берлине, появилось новое – и тоже на русском языке. Но на сей раз в Париже.



Причем, это был не новый русский перевод, а первое издание обнаруженной русской машинописи с правкой от руки на ней самого автора, как мы помним, окончившего русскую гимназию в Петербурге и потому в совершенстве владевшего языком.
Название этого последнего извода книги по воле автора претерпело изменение. Теперь она называлась «Злодеяние над Царской Семьей, совершенное большевиками и немцами».
Опубликовал ее наш соотечественник Шота Чиковани.






Об истории рукописи и ее публикаторе подробнее мы расскажем в наших следующих по́стах. А пока, как мы это делали ранее, обозревая предыдущие книги Роберта Вильтона, сосредоточимся на самом издании.
Открывается книга посвящением:




Затем помещено обширное предисловие составителя (с. 13-23). Вот некоторые его фрагменты:



«В последнее время, – весьма точно определяет наши болевые точки Шота Чиковани, – всё чаще призывают к “реабилитации” Николая II». Не говоря о том, что «реабилитируют после несправедливого или же ошибочного суда» (тут же убили «тайно, под покровом ночи», без какого-либо судебного разбирательства), – в результате на самом деле пытаются оправдывать …преступников. «Не так давно на страницах российской печати уже реабилитировали одного из цареубийц – Войкова… Автор статьи сокрушается, что какой-то неуравновешенный эмигрант убил такого просвещенного российского деятеля! Как надо не уважать себя и свой народ! Гимназиста Бориса Коверду справедливо назвали народным мстителем. Во Франции выпустили почтовую открытку с его портретом, а мы скорбим о самом “просвещенном” из цареубийц. […]
В погоне за сенсацией “расследованием” убийства Царской Семьи занимаются журналисты и милиционеры, писатели и домохозяйки. “Индустрия Романофф”, процветавшая некогда на Западе, нашла для себя благодатную почву в России. […] …В этом безпрецедентном по своему цинизму грандиозном шоу заняты весьма образованные седовласые историки и литераторы.
Некоторых из них еще на заре перестройки мы видели в залах университетских и публичных библиотек Западной Европы и Америки, которые так богаты архивами русской эмиграции и редкими книжными изданиями. Эти господа хорошо знакомы с результатами работы Комиссии по расследованию цареубийства Царской Семьи, которую возглавлял следователь Н.А. Соколов. Но они полагают, что правда об убийстве Императорской Семьи предназначена лишь для них, привилегированных, а народу можно и даже нужно рассказывать сказки».









Шота Чиковани.

Далее шла публикация самой книги Роберта Вильтона, к которому составитель прибавил несколько текстов из других ее изданий, отсутствовавших в оригинале публикуемой им машинописи: комментарий газеты «Таймс» из лондонского издания 1920 г.; предисловие Мари де Во Фалипо из парижского французского издания 1921 г., а также вступительное слово переводчика князя А.М. Волконского к русскому берлинскому изданию 1923 года. Кроме того, к тексту машинописи было присовокуплено послесловие Вильтона, взятое из той же последней русской книги.
Обращают на себя внимание измененные по сравнению с прошлыми изводами названия некоторых глав и полное отсутствие таковых с 8-й по 16-ю главы.




Издание иллюстрировано снимками, в основном уже известными.
В приложение включены: список красных комиссаров из берлинского издания 1923 г. и документ «из архива Р. Вильтона»: записка В.М. Руднева 1917 г. «Правда о Русской Царской Семье и темных силах», а также разнообразные (многие довольно редкие) документы русской эмиграции из личного архива составителя.






Книга также включает в себя послесловие Шоты Чиковани, посвященное разбору нашумевшей в свое время книги Эдварда Радзинского (с. 126-148):



Критическому разбору в нем подверглись прежде всего те места из писаний драматурга, которые касались разных аспектов следствия Н.А. Соколова.





Был случай у Шоты Чиковани лично задать некоторые свои вопросы Эдварду Радзинскому:




Эдвард Радзинский.

Не осталась без внимания автора послесловия и общественно-политическая позиция Радзинского, несомненно, сильно сказавшаяся и на его книге.







Дарственная надпись поэта Вадима Делоне (1947–1983) супруге Шоты Чиковани Любови Витальевне, вместе с которой он учился на филфаке МГПИ им. Ленина.

Попытался Чиковани раскрыть и природу некоторых труднопреодолимых противоречий Радзинского с теми, кто сначала вел расследование цареубийства, а затем изложил его ход и итоги в своих книгах.








Начало очерка о К.И. Лякишеве из сборника «Революционеры Прикамья» (Пермь. 1966).





Титульный лист сборника и дарственная надпись автора очерка о К.И. Лякишеве его дочерям – матери и тетке Шоты Чиковани.








Продолжение следует.

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (32)




Парижское издание 1921 года


«Не думай, заслуг у тебя особых нет, ни силы, ни мудрости. Но ты избран, значит, не о чем говорить, придется обходиться теми силой, сердцем и разумом, которыми располагаешь».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Рассказ о французском издании книги Роберта Вильтона следует предварить краткой хронологией местопребывания автора в предшествующее его появлению время, почерпнутой из его собственных текстов и немногих доступных документов.
19 августа 1920 г., Лондон – «Авторский постскриптум» к первому английскому изданию «Последних дней Романовых».
Сентябрь 1920 г. – выход в Лондоне книги Роберта Вильтона.
11/24 сентября 1920 г., Париж – предисловие к русскому изданию книги.
11 октября 1920 г., Лондон – письмо И.А. Бунину.
21 октября 1920 г., Лондон – официальное уведомление редакции «Таймса» Р. Вильтону об увольнении через три месяца.
Ноябрь 1920 г., Лондон – французский вариант книги и предисловие к нему.
21 января 1921 г. – увольнение из «Таймса».
4 августа 1921 г., Париж – «Postscriptum» к французскому изданию.
Октябрь 1922 г., Париж – «Postscriptum» к русскому изданию.
Уволенный из газеты «Таймс», Роберт Вильтон переехал во Францию, где возобновил свое сотрудничество с парижским изданием американской газеты «New York Herald», с которой сотрудничал в 1889-1905 гг. Затем, в 1924 г., он вошел в состав только что образованной англоязычной газеты «The Paris Times».




С Францией он никогда связи не прерывал (его супруга, напомним, была француженкой), да и французский язык он знал прилично; настолько, что даже, вопреки распространенному мнению, парижское издание 1921 г. перевел и дописал сам, без посторонней помощи.
Готовя к изданию французский и русский варианты книги (работу над ними автор вел одновременно), Роберт Вильтон, несомненно, встречался с Н.А. Соколовым, обсуждал с ним разные проблемы, которые он собирался поднять или уточнить, получал свежую информацию, прося разрешения на обнародование тех или иных данных из имевшейся в его распоряжении резервной копии дела. И такое разрешение и помощь он получал, что хорошо видно по вошедшим во французский вариант книги некоторым дополнительным данным и не публиковавшимся ранее фотографиям.
После выхода в 1920 г. лондонского и нью-йоркского изданий автор книги сразу же попал под плотную опеку заинтересованных лиц, для которых, в силу их специфики, не существовало государственных границ и политических рамок. Потому не имело никакого значения, что журналист сменил работу и страну пребывания. За ним внимательно наблюдали.
Еще в Сибири, по словам его друга, историка и адвоката, редактора газеты «Славянская Заря» в Праге Е.Е. Ефимовского, Вильтон «собрал материалы об убийстве Императора Николая II со всей Семьей и после долгих и упорных стараний напечатал о Нем книгу на французском языке. Не так-то легко оказалось напечатать такую книгу! Исчезали подлинники, исчезали набранные страницы. Наконец, исчезла вся набранная книга. Потребовалось много усилий, чтобы выбраться из этих тенет. Не скажет ли кто, кто мешал появлению этой книги на Божий свет? Кому было важно не допустить ее?» («Новое Время». Белград. 1925. 1 февраля).




Поскольку у меня есть редкая возможность обращаться одновременно ко всем пяти изданиям «Последних дней Романовых» (английским лондонскому и нью-йоркскому 1920 г., французскому парижскому 1921 г., русским берлинскому 1923 г. и парижскому 2005 г., по авторизованной машинописи), скажу одно: автор не только был причастен к их выходу (за исключением, разумеется, последнего; но о нем разговор особый); все изменения и дополнения, истолковывающиеся некоторыми исследователями как постороннее вмешательство, были следствием авторской воли. Разве что к нью-йоркскому он имел слабое касательство, но и оно, что касается самого вильтоновского текста, полностью соответствовало лондонскому.
При этом понятно, что лондонская книга – это в какой-то степени результат компромиссов с издателями, а парижская – в известной степени отражает результат последовавших вслед за английским изданием нападок, в некоторых своих частях являясь как бы ответом на них.
На обложку нового издания была вынесена прорись каббалистической надписи из подвала Ипатьевского дома, а на титульном листе стоял подзаголовок, отсутствовавший в прошлых английских и будущем русском: «Германо-большевицкий заговор».
Оба эти элемента задавали тон всей книге в целом, полностью соответствуя ее содержанию.



Обложка и титульный лист французского издания книги Роберта Вильтона. Париж. 1921 г.
Сканы книги см.:
https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k1413817c.r=Robert%20Wilton?rk=21459;2


Мы не заостряем здесь внимания на целом ряде весьма спорных моментов, касающихся Царской Семьи, содержащихся в книге английского журналиста (причем – подчеркнем это – во всех ее изводах, пусть и с незначительными различиями). Такие же перекосы присущи были также и книге Н.А. Соколова, а отчасти даже и двухтомнику генерала М.К. Дитерихса. Об этом мы не раз писали и в этой нашей публикации и в других:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223008.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223356.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223492.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224451.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224882.html

Открывается книга факсимиле двух надписей: со стихами из Гейне в подвале Ипатьевского дома и венгра-охранника Андраша Верхаша. Обе прориси в книге 1921 г. воспроизводились впервые.



Далее следовала первая из одиннадцати вклеек с иллюстрациями (как ранее в обзорах лондонского и нью-йоркского изданий 1920 г., здесь мы тоже приведем их все), непосредственно предшествовавшая титульному листу, находящаяся на одном с ним развороте:



Первым публикуемым текстом было двухстраничное (р. 5-6) предисловие, посвященное главным образом биографии Вильтона в годы Великой войны на русском фронте, в основной своей части уже воспроизводившееся нами:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/330691.html



Контакт его автора – французской писательницы-аристократки, этнографа и переводчицы Мари де Во Фалипо – с Робертом Вильтоном был, скорее всего, установлен через жившего в Англии русского журналиста Г.С. Веселитского-Божидаровича. О нем мы поговорим позже, а пока о самой де Во Фалипо, сведения о которой весьма скудны. Даже точные даты ее рождения и смерти неизвестны, хотя в свое время она пользовалась некоторой известностью, будучи членом Международного института антропологии (l’Institut International d’Anthropologie) и Парижского этнографического общества (Societe d'ethnographie de Paris), автором научных книг и статей.
Интерес к России зародился у нее, скорее всего, под влиянием брата – Жоржа Барбе де Во (1852–1914), в 1887-1912 гг. работавшего в Петербурге в Министерстве финансов.
Прекрасно владея английским языком, в 1916-1919 гг. Мари де Во Фалипо перевела три книги ранее упоминавшегося нами Г.С. Веселитского-Божидаровича (1841–1930).
Происходивший из обрусевшей сербской семьи Гавриил Сергеевич многое успел испытать: служил в Русской Гвардии, Министерстве иностранных дел; в 1860 г. участвовал в сражениях в Южной Италии под началом Гарибальди, в 1878 г. в восстании в Боснии и Герцеговине, а затем в начальном этапе Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Он был знаком со многими выдающимися людьми своего времени: Императорами Наполеоном III и Вильгельмом II, Бисмарком, римским папой Львом XIII, Ф.М. Достоевским.
С 1882 г. Веселитский-Божидарович проживал в Лондоне, будучи постоянным корреспондентом петербургской газеты «Новое Время». В 1888 г. он создал и в течение сорока лет возглавлял первую в мiре журналистскую организацию иностранных корреспондентов – Ассоциацию иностранной прессы (Foreign Press Association). Во время Русско-японской войны Гавриил Сергеевич побывал на Дальнем Востоке. Все эти последние обстоятельства свидетельствуют о том, что почти наверняка они с Вильтоном были знакомы.



Гавриил Сергеевич Веселитский-Божидарович.

Благодаря посредничеству этого русского журналиста, скорее всего, и состоялось знакомство его английского коллеги с французским ученым. Кстати, контакты с Веселитским-Божидаровичем маркируют интерес Мари де Во Фалипо к славянству, выразившийся, в частности, в ее сотрудничестве с издательством «Les amis de la Pologne», а также в создании ею в 1924 г. в Париже общества «Друзья лужичан» («Association des Amis de la Lusace»). Вскоре, благодаря вступлению в последнее Н.К. и С.Н. Рерихов, эти новые члены попытались вовлечь ее в ряд разраставшихся словно грибы своих проектов: в 1929-1935 гг. она возглавляла Французское общество Рериха при Европейском Центре, в 1931-м принимала активное участие в подготовке и проведении Первой конференции Пакта Рериха в Брюгге. Однако, будучи ревностной католичкой, она, сумев распознать духовную суть этого движения, дистанцировалась от участия в нем.
Свое предисловие к парижскому изданию «Последних дней Романовых» Мари де Во Фалипо завершает так: «Описывая трагедию Романовых, Роберт Вильтон заставляет нас час за часом, минуту за минутой пережить одну из самых страшных драм современности. Его рассказ отличается таким безпристрастием, что все подробности трагедии проникают в наши умы; мы не читаем – мы видим, Царская Семья живет, страдает, на наших глазах безропотно подчиняется судьбе, и, каким бы ни было наше мнение, мы с большим почтением преклоняемся перед Мучениками, оказавшимися жертвами Своей верности Антанте» (Paris. 2005. С. 28. Перевод Ш. Чиковани).



Мари де Во Фалипо (около 1870 – не ранее 1936). С группового снимка 1931 г.

Сразу же вслед за этим введением следовало авторское предисловие (р. 7):



«ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот рассказ вызвал живейшую реакцию вскоре после его публикации в Лондоне. Интерес к нему за границей проявился в не меньшей степени, чем в Англии: из целого ряда стран поступали просьбы о переводах. Для меня было особенно важно написать французскую версию самому, чтобы мои многочисленные читатели смогли убедиться в полноте и точности перевода моего труда. Я выполнил перевод протоколов, подтверждающих мой рассказ, с оригиналов на русском языке. Точность этой работы, вероятно, не способствовала улучшению её литературной формы, поэтому я прошу французского читателя о снисхождении.
Этот рассказ и документы, несомненно, представляют собой одну из самых волнующих глав истории революции. Большевицкие методы и их менталитет красноречиво говорят в них сами за себя.
Я постарался, насколько смог, оставаться в роли безпристрастного хроникёра. Истина слишком печальна – и слишком, я бы сказал, невероятна – чтобы к ней было, что добавить.
Роберт ВИЛЬТОН.
Лондон, ноябрь 1920 г.»
(Перевод Николя Д.).
После предисловия начиналась собственно сама книга, первая ее часть.




По сравнению с предыдущими английскими, парижское издание было расширено и исправлено автором. Так, в первом было 16 глав (включая пролог и эпилог), а во французской книге 1921 г. – 17 глав и «Постскриптум».









Из дополнений упомянем включенную в 15-ю главу французского издания «Шакалы» (в английской – 13-я) историю с публикацией в омской газете «Заря» конфиденциальной информации следствия по Царскому делу, разглашенной, как выяснилось, министром юстиции С.С. Старынкевичем и сенатором В.Н. Новиковым (р. 130). На саму эту историю мы не раз уже обращали внимание.







Одно и самых заметных дополнений вошло в 16-ю главу «Красное самодержавие» (в английской версии это 15-я глава красноречиво называлась «Красный Кайзер»).



На нескольких страницах (р. 135-138) Роберт Вильтон опубликовал состав советского правительства, включая карательные органы, с указанием национальной принадлежности его членов. Многие впоследствии критиковали автора за неточности, которые, конечно, были – ведь это был один из первых такого рода опытов. Заметим при этом, что неточности были разнонаправленные: Ленин, например, там значится русским (есть и другие подобные примеры). На наш взгляд, это как раз свидетельствует в пользу отсутствия тотальной предвзятости у автора.













Свое решение приподнять завесу, скрывающую (пусть для кого-то и неудобную) правду, Вильтон впоследствии объяснял так: «Условия настоящего времени таковы, что автор чувствует себя обязанным раскрыть перед союзниками и Россией всю правду и опровергнуть ложь и обманы, распространяемые враждебными влияниями в интересах большевизма.
Автор полагает, что настало время, и он считает своим долгом осветить полным светом правды всю трагическую и ужасную историю возмутительного для совести человека убийства Царя Николая II, Его Жены и Его несчастных, ни в чем не повинных Детей» (Paris. 2005. С. 40).




Эта обновленная глава французского издания фактически противостояла печатавшимся как раз в это время массовыми тиражами брошюрам корреспондента «Таймса» Филиппа Грейвса, а также британского журналиста Люсьена Вольфа и американского – Германа Бернштейна, о которых мы писали в прошлом нашем по́сте.



Существенной переработке подвергся и «Эпилог» (в парижском издании это 17-я, а в лондонском – 16-я глава).



Там подробно рассказывалось о каббалистической надписи и цифровой т.н. «шифровке на подоконнике» в «комнате смерти», а также о надписи, оставленной одним из караульных – мадьяром Андрашем Верхашем.



Этот новый вариант эпилога помечен в парижском издании: «Лондон, ноябрь, 1920» (р. 143).



Был полностью переработан и заключительный текст: «Авторский постскриптум» лондонского издания (р. 163), подписанный: «Лондон, 19 августа 1920 г.», в парижском был заменен гораздо более обширным (р. 144-152) с отметкой: «Париж, 4 августа 1921 г.»
Вторую часть издания 1921 г. (р. 152-296) составляли пресловутые «Тельберговские документы», заново переведенные с русских оригиналов (с исправлением ошибок переводчика английского издания) самим Робертом Вильтоном.






В конце книги был вклеен сложенный гармошкой лист с картами перевозки Царской Семьи в ссылку в Сибирь и окрестностей Екатеринбурга, а также планами Ипатьевского дома.











И, наконец, еще один сюжет в связи с французским изданием. Сколько их было?



В предисловии к русскому изданию переводчик князь А.М. Волконский, в одном из примечаний, после ссылки на парижскую книгу, отмечает: «В 1923 г. вышла 5-ым изданием» (Берлин. 1923. С. 6).
Однако на сегодняшний день, даже по объявлениям о продаже книжного антиквариата, нам удалось установить: было, по крайней мере, семь (!) изданий, а, возможно, и больше.



Издательская обложка второго издания.

Номер переиздания проставлялся в нижней правой части обложки, под обозначением издательства. При этом дата выхода книги везде одна: 1921 год.


Обложка седьмого издания.

Это свидетельствует об огромном интересе французов, да, видимо, и русских эмигрантов, многие из которых владели языком, к книге Роберта Вильтона.


Продолжение следует.

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (23)




Нью-Йоркское издание 1920 года


Вскоре после первого лондонского издания появилось второе, также на английском, в Нью-Йорке, напечатанное в George H. Doran Company.
Сканы книги см.:
https://archive.org/details/lastdaysofromano00telb


Издательская обложка и титульный лист нью-йоркского издания Роберта Вильтона 1920 г.

Состав нью-йоркского издания был абсолютно тот же; отсутствовали лишь открывавший лондонскую книгу текст «Оценка и прогноз» от газеты «Таймс» и «Авторское послесловие» Роберта Вильтона.
Однако неожиданно книга обрела второго автора, причем имя его занимало первую верхнюю строчку.




Столь резкие перемены «обосновывались» в том числе и тем, что документы, печатавшиеся в лондонском издании книги во второй части, переносились в самое начало.
Публиковать их бывший министр юстиции Омского правительства Георгий Густавович Тельберг, строго говоря, не имел права. Однако беззаконие, установившееся с приходом большевиков в России вкупе с отсутствием в США в то время какого бы то ни было понятия об авторском праве, позволяло одинаково игнорировать как закон, так и совесть.






Вильтон же в результате такой рокировки отодвигался как бы на второй план, уходя в тень, превращаясь по существу в автора комментариев к печатающимся документам, а предоставивший их бывший правительственный чиновник, не потрудившийся сопроводить эти бумаги ни единым словом, превращался, словно по волшебству, в соавтора книги, имя которого к тому же стояло на первом месте.
О причинах этой коллизии мы еще поговорим, а пока представим саму нью-йоркскую книгу.




Фронтиспис.

Открывалась она «Словом от издателя» (р. V-VIII), расширенным по сравнению с первым английским изданием.
Вот дополнительный текст (р. VI-VII):

«Повествование г-на Роберта Вильтона, дополняющее переводы официальных документов, является, как мы полагаем, документом неоценимой важности. Будучи написанным человеком, который в течение шестнадцати лет было корреспондентом лондонском Таймс в России (и который не только владел русским языком, но и находился при расследовании преступления на месте его совершения, а также во время поиска останков), его рассказ несёт себе что-то щемящее, а его глубинную суть невозможно переоценить.
Здесь надлежит объяснить читателю, что содержание этого тома, заключающееся в официальных показаниях в части I и повествовании г-на Роберта Вильтона в части II появилось независимо друг от друга и, изначально, без какого-либо намерения их совместной публикации. Г-н Вильтон, скрывшийся из Сибири после падения правительства Колчака, захватил с собой одну из трех копий дела официального расследования. Он основывал свой рассказ на этом оригинальном источнике, к которому он добавил некоторые факты, собранные им лично. По счастливому стечению обстоятельств, компания Джорджа Г[енри] Дорана, готовившая для прессы показания, сохранённые г-ном Георгием Густавовичем Тельбергом, узнала о повествовании г-на Вильтона и тотчас договорилась о включении этих записей в [готовящийся] том.
Поскольку две части книги имеют разные источники, не было предпринято никаких действий для достижения однородности в отношении некоторых малозначительных видоизменений в написании имён собственных. Указатель в части III использует правописание, используемое г-ном Вильтоном, однако читатель легко узнает имена и места в переводе г-на Тельберга в части I»
(Перевод Николя Д.).











Вслед за издательским предисловием были помещены содержание (р. IX-X) и список иллюстраций (р. XI-XII).
В этом по́сте, также как и в прошлом, мы воспроизводим все изображения с подписями под ними. Большинство их было взято из лондонского издания (но не все).





























В отличие от лондонской, состоявшей из двух частей («Последних дней Романовых» Вильтона и документов, предоставленных Г.Г. Тельбергом), нью-йоркская книга была разделена на три неравные части.
Первая, как мы уже отмечали, содержала теперь протоколы допросов (р. 13-207).




Публиковались показания, правда, в несколько ином порядке: П. Жильяра (р. 15-37), Ч.С. Гиббса (р. 38-60), полковника Е.С. Кобылинского (р. 61-138), Филиппа Проскурякова (р. 139-159), Анатолия Якимова (р. 160-194) и Павла Медведева (р. 195-205). Заключал первую часть документ о доставке Императора в Екатеринбург, подписанный 30 апреля 1918 г. председателем Уралоблсовета Белобородовым (р. 206-207).































Во второй части печаталась книга Роберта Вильтона (р. 209-411), основанная, как это подчеркивалось, на подлинном расследовании, проведенном следователем Николаем Алексеевичем Соколовым.



























Наконец, в третью заключительную часть (р. 413-428) вошли материалы из приложения к лондонской книге: список Членов Императорской Семьи во время революции, хронология событий от переворота до цареубийства, объяснение упоминаемых в текстах российских политических институтов и местностей и алфавитный указатель имен.











Продолжение следует.