Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

ФАКЕЛЬЩИКИ МIРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ (11, окончание)




CARTHAGO DELENDA EST



«Карельская лихорадка» в Америке


Запад тонет в сиреневом мраке,
Но – вскипает востока колосс…
Ну зачем тебе, книжному, драка?
Чтоб в Швейцарию прибыл колхоз?

Алексей ШИРОПАЕВ.
«Плейшнер» (2019).


Весной 1930 года я присутствовала на заседании американской комиссии Коминтерна […] Компартия США постоянно подвергалась резкой критике за то, что распалась на множество группировок, не сумела привлечь коренное американское население в свои ряды. […]
… Еврейские коммунисты Нью-Йорка в большинстве своём – мелкие лавочники, бизнесмены, нанимающие рабочую силу. По московским понятиям, это были капиталисты, эксплуатирующие рабочий класс. Так было в теории. На практике же всё выглядело иначе: евреям простили все их капиталистические грехи, ведь их союз переводил в партийную кассу немалые суммы. Именно поэтому среди функционеров партии оказалось немало евреев. […]
В Коминтерне прекрасно понимали, что мiровая революция вряд ли начнётся с Америки, и внимания на американскую партию обращали мало. […]
…В конце января 1931 года я села в поезд Москва – Берлин. Еду в Америку! […]
Никаких душевных неудобств, уезжая из Москвы, я не испытывала, наоборот, была рада, что на какое-то время вырвусь из душной канцелярской атмосферы Коминтерна. Да и в городе обстановка становилась всё тягостнее. Недавно начавшаяся принудительная коллективизация бросала мрачный отсвет и на жизнь города. Ходили страшные слухи о жестокостях в деревне и о голоде, вызванном насильственным объединением крестьянских хозяйств. Крестьян арестовывали и расстреливали, если они отказывались сдавать свою землю и скот. В Москве правительство пыталось предотвратить голод, но всё напрасно – люди голодали, магазины были пусты. Неудивительно, что я обрадовалась поездке, хотя пока не знала, сколько пробуду в Америке.
У меня был шведский паспорт на имя госпожи Элизабет Петтерсон, мне его достала госпожа Сигне Силлен, агент Коминтерна в Стокгольме. Она же достала подложный паспорт для Маннера. […]
Я много слышала об Америке, но действительность превзошла все ожидания. Небоскрёбы Нью-Йорка меня потрясли, я восхищалась продуманной планировкой улиц: даже новичок легко ориентируется в безконечном море зданий. Но больше всего меня поразило, как легко снять номер в гостинице: надо лишь заполнить бланк, документов никто не спрашивает. […]
После неудачной предвыборной кампании Коммунисты США ещё больше упали в глазах руководства Коминтерна: за компартией не пошло даже негритянское население! Решено было прекратить заигрывания с американскими неграми и заняться Африкой. […]
Американские негры не проявляли к СССР ни малейшего интереса. Знаю лишь одно исключение. Однажды ко мне в кабинет пришла красивая негритянка, учительница из Гарлема Мэри Адамс. У неё было два сына, семи и восьми лет, и она хотела отправить их в СССР, в надежде, что они там получат хорошее образование и станут настоящими коммунистами. Спрашивала у меня совета, как это сделать. Я ей посоветовала написать письмо в Москву, советскому правительству – оттуда письмо обязательно передадут по назначению.
Прошло двадцать пять лет. Шёл 1956 год. Я освободилась из лагеря в Потьме годом раньше. О разговоре с Мэри Адамс я давным-давно забыла. И вдруг, садясь в московский автобус, я с удивлением увидела, что водитель – негр. За спиной его сидел второй негр. Между собой они говорили по-русски. Лишь тогда я вспомнила негритянку из Гарлема и спросила молодых людей: «Вы случайно не сыновья Мэри Адамс?» Это были они! Как тесен мiр! Мне, правда, стало за них обидно – мать надеялась, что они получат хорошее образование, а они в России стали всего-навсего шофёрами. Их мать всё же была в США учительницей. […]
Финны мне, естественно, чрезвычайно близки, я знаю о них гораздо больше, чем об американцах иного происхождения. Их было в Штатах больше полумиллиона. Честолюбивые, предприимчивые люди, почти все они жили неплохо. В Америке их знали как честных, порядочных людей. Но в 1929 году, когда в мiре царил экономический кризис и в США свирепствовала безработица, многие финны тоже лишились работы. Советское правительство не преминуло воспользоваться их бедственным положением: чтобы выполнить пятилетку, нужна была техника и хорошие рабочие руки. А главное – доллары. Финнов стали агитировать переехать в Советскую Карелию – «строить социализм».
К тому времени из Финляндии переселилось в Восточную Карелию около двенадцати тысяч финнов (я о них расскажу позднее). Карельские власти начали вести пропаганду и среди американских финнов, обещая им рай земной. По меньшей мере, пять тысяч человек поддались «карельской лихорадке». Эпидемия эта распространилась с молниеносной быстротой.
В США страсти очень ловко разжигал некто Горин, человек из госбезопасности. В Нью-Йорке он находился под видом работника Амторга, советского торгового представительства. У него было несколько помощников, наиболее эффективно вёл пропаганду американский финн Оскар Корган. Американцам обещали работу, хорошие заработки, добротные квартиры и, конечно, безплатный проезд морем от Нью-Йорка до Ленинграда, а оттуда – в землю обетованную – Карелию. Бедняков, правда, отвергали. Всё внимание сосредоточили на вербовке рабочих, имевших ценные инструменты, владельцев заводов или своих мастерских. Просили всё имущество брать с собой, обещая безплатную перевозку и по приезде в Карелию – денежную компенсацию.



«Рабочие Франции! Посмотрите как на самом деле выглядят коммунистические лидеры!» Французский плакат 1927 года.
http://tipolog.livejournal.com/60835.html

Проводились митинги, рассматривались и одобрялись сотни заявлений. И началась миграция. Амторг арендовал несколько пароходов, один за другим они отплывали из Нью-Йоркской гавани, увозя переселенцев. Многие финны приезжали в Нью-Йорк из отдалённых штатов, Оригоны или Калифорнии, на своих машинах. Часто они были куплены на деньги, вырученные от продажи дома и прочего имущества. Во время кризиса банки охотно скупали недвижимость за гроши. Не все автомобили помещались на судах, множество их скопилось на припортовых улицах, в суматохе отъезда их продавали по дешёвке.
Но я-то знала, что всё это переселение кончится страшной трагедией. Я бывала дома у многих из американских финнов, видела, как хорошо и ладно они живут. Что могла им предложить Восточная Карелия? Какая страшная судьба ждала эти семьи, сколько горя пришлось потом испытать их детям! Я знала, что в Карелии голод, что даже в Петрозаводске не найдётся для этих людей ни жилья, ни продуктов вдоволь.
Куусинен в письме просил и меня принять участие в агитации. Но в ответ я описала, каким хаосом была в Америке «карельская лихорадка», и твёрдо отказалась участвовать в этом деле. Как мне хотелось сказать во всеуслышание об опасности этого предприятия! Но в моём положении это было затруднительно. Раза два я всё же попыталась предостеречь моих друзей, старалась разъяснить им, какой нищий, убогий край – Карелия. Там они не получат ни квартир, ни тех удобств, к которым здесь так привыкли. Но предостережения мои наталкивались на глухую стену непонимания. Один из моих друзей холодно ответил: «Приспособимся к условиям не хуже карел. Мы едем строить социализм!» Одна женщина накупила всякой электротехники и сказала мне с гордостью: «В Карелии я полностью электрифицирую свою кухню». Я же подумала: «Вряд ли у тебя там будет своя кухня».
Горин услышал мои осторожные попытки предостеречь и сообщил о них в Москву. Я получила письмо от президента Карельской республики Эдварда Гюллинга, в котором он высказывал недовольство моими действиями и просил, чтобы я больше не пыталась отговаривать финнов. Он писал, что люди и их имущество нужны ему, чтобы превратить Карелию в цветущий край. В письме он подробно изложил свои планы.
Я ответила, что планы его, если и хороши, то только на бумаге и что я никоим образом не хочу участвовать в этом постыдном предприятии. Ещё я написала, что Горин рисует финнам неверную картину жизни в Карелии, каким же контрастом она будет в сравнении с их жизнью в Америке.
Итог этой кампании оказался гораздо страшнее и печальнее, чем я могла предположить. Что же сталось с дорогой техникой и ценными инструментами, которые переселенцы увезли с собой? Куда делись их доллары?
Технику конфисковали в Ленинграде, не выдав компенсации, деньги отобрали. Простодушных переселенцев уговорили сдать американские паспорта, и позже, в глухих карельских лесах, они оказались беззащитны перед произволом. Жили они в тяжелейших условиях, получали гроши, нищенские заработки совершенно не соответствовали их мастерству. Через какое-то время многие из американских финнов поняли, что их жестоко обманули, и попытались выехать обратно. Но уехать смогли лишь единицы – те, кто предусмотрительно не сдал американские паспорта. Наиболее упорные ушли пешком через леса в Финляндию, там обратились в посольство США за помощью, чтобы вернуться в Америку. Но вскоре и этот путь был закрыт: граница стала усиленно охраняться. Начался сталинский террор.
Многие из тех, кто выжил в ужасных условиях Карелии, сгинули в лагерях или были расстреляны.
Позже, в Москве, друзья, которым я полностью доверяю, рассказали мне, как погибла целая группа финнов из Америки, все профессиональные строители. Они строили здание финского посольства в Москве. Когда работа была окончена, все они были ликвидированы.
Единицы, которым удалось вернуться, в Америку, следуя совету Гюллинга, попытались получить обещанную компенсацию за имущество от американской компартии. Не знаю, верил ли сам Гюллинг в такую возможность, во всяком случае, ни один из этих обманутых людей не получил ни гроша. Спасибо, живы остались!
Подробности этой карельской трагедии я узнала, лишь вернувшись летом 1933 года в Москву. И ещё немало я узнала об этих несчастных за время своего пятнадцатилетнего заключения. […]
«Карельская лихорадка» сказалась не только на судьбе тех финнов, которые поддались соблазну и поехали на Восток, но это был ещё и смертельный удар по финскому рабочему союзу в Америке. Большая часть переселенцев были членами союза. Денежные средства, вплоть до сумм, пожертвованных союзу для покупки собственного здания, были переведены в СССР в качестве «технической помощи Карелии». Союз прекратил своё существование. […]
Сразу по возвращении, ещё в Ленинграде, меня постигла первая неудача. В Нью-Йорке я купила кое-какую обувь и одежду, зная, как с этим трудно в СССР. Везти всё это я имела право, но таможня отобрала все мои лучшие вещи. Мне, правда, выдали квитанцию и заверили, что в Москве я получу своё имущество обратно, но в таможенном управлении в Москве мне лишь с ехидством ответили: «Вы ведь, наверное, можете здесь купить всё, что вам надо». […]
На следующий день [по возвращении в Москву] я встретилась с Отто и у нас был долгий разговор. […]
– Объясни же, зачем американским рабочим революция? У них есть всё, что им надо!
Коминтерн в то время разослал во все компартии инструкции для нового пропагандистского демарша. Лозунгом компартии США стала борьба с безработицей. Я прямо сказала Отто, что считаю такую пропаганду смехотворной, она никакого влияния оказать на американских рабочих не может, они живут совсем не так, как рабочие в Европе.




С удивлением прочитала однажды в «Дейли Уоркер», что в Америке якобы двадцать миллионов безработных. На самом деле их было два миллиона. Я сказала об этом главному редактору газеты Вейнстоуну: как он мог опубликовать такую чушь? Левые европейские газеты перепечатают его данные и тоже окажутся в дурацком положении. Вейнстоун ответил с усмешкой: «Подумаешь, на один нолик больше…»
– А чем же ты тогда объясняешь первомайские демонстрации? – спросил Отто. – В них участвуют тысячи рабочих.
– Это верно. Но если ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к коммунизму, то ошибаешься. Демонстрации устраивают в основном профсоюзы, они не направлены ни против капиталистов, ни против американского правительства, – ответила я.
Отто заговорил о проблеме негров. Я согласилась, что это действительно серьёзная проблема, но Коминтерн её преувеличивает. Отто удивился, услышав, что у цветного населения в Гарлеме есть свои рестораны и клубы, свои машины и что негры хорошо одеваются. Он был явно разочарован, когда я сказала, что в Нью-Йорке и его окрестностях негры живут гораздо лучше, чем считают в Москве.
Под конец Отто хотел узнать ещё что-нибудь о здании, в котором я работала. Когда он услышал, что в доме девять этажей, то спросил, есть ли там лифт.
– Конечно, и не один, а целых три.
– Ну а если лифты неисправны, людям придётся подниматься пешком? Почему они не приобрели дом пониже?
– Но лифты никогда не ломаются. Не помню, чтобы хоть один из них был сломан.
– Послушай, неужели ты думаешь, что я попадусь на эту пропагандистскую удочку?
– Да, сейчас вспомнила: один раз лифт сломался. Полный лифт опустился как-то вечером в самый подвал, удивительно, что никто не пострадал. Но к следующему утру лифт починили.
– Вот так, – сказал Отто с насмешкой. – Наконец-то ты рассказала мне хоть один случай, когда американская партия хоть что-то переняла у большевиков. (В СССР лифты вечно ломаются!) […]
У меня была длинная беседа с Пятницким. Его прежде всего интересовало финансовое положение американской компартии. Он недоумевал, почему компартия такой богатой страны постоянно просит помощи у Коминтерна.



Айно Куусинен «Господь низвергает своих ангелов».

Георгий Ива́нов: НА КРАЮ… (4)


Георгий Владимiрович Ива́нов (1894–1958) – один из крупнейших поэтов русской эмиграции.



* * *
Ветер с Невы. Леденеющий март.
Площадь. Дворец. Часовые. Штандарт.

…Как я завидовал вам, обыватели,
Обыкновенные люди простые:
Богоискатели, бомбометатели,
В этом дворце, в Чухломе ль, в каземате ли
Снились вам, в сущности, сны золотые…

В черной шинели, с погонами синими,
Шел я, не видя ни улиц, ни лиц.
Видя, как звезды встают над пустынями
Ваших волнений и ваших столиц.

1953 г.

«НЕ ДАЙ МНЕ БОГ СОЙТИ С УМА»!


Советский плакат 1935 года.


У «черного моря»,
или Если бы бабушка была дедушкой



Не садися не в свои сани!


Проходит другая неделя,
Вздурилась опять его старуха,
Отыскать мужика приказала –
Приводят старика к царице,
Говорит старику старуха:
«Не хочу я быть вольною царицей,
Я хочу быть римскою папой!»
Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Пошел он к синему морю,
Видит: бурно черное море,
Так и ходят сердитые волны,
Так и воют воем зловещим.
Стал он кликать золотую рыбку.

Добро, будет она римскою папой.

Воротился старик к старухе,
Перед ним монастырь латынский,
На стенах латынские монахи
Поют латынскую обедню.

Перед ним вавилонская башня.
На самой на верхней на макушке
Сидит его старая старуха.
На старухе сарачинская шапка,
На шапке венец латынский,
На венце тонкая спица,
На спице Строфилус птица.
Поклонился старик старухе,
Закричал он голосом громким:
«Здравствуй, ты, старая баба,
Я чай, твоя душенька довольна?»
Отвечает глупая старуха:
«Врешь ты, пустое городишь,
Совсем душенька моя не довольна,
Не хочу я быть римскою папой,
А хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была бы у меня на посылках».



А.С. Пушкин «Сказка о рыбаке и рыбке» (1833). Не включенный в основной текст фрагмент.

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (1)



В процессе работы над серией наших по́стов об одном из участников расследования цареубийства, английском журналисте Роберте Вильтоне, нами было обнаружено немало новых материалов о нем и его деятельности.
Благодаря упоминанию в майском номере 1921 г. выходившего в Берлине русского монархического журнала «Двуглавый Орел» была выявлена одна из практически не известных ранее публикаций, напечатанная в одном из английским изданий в тот короткий период, когда Роберт Вильтон перед последней его поездкой в Россию находился в Лондоне.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/358825.html
С помощью нашего парижского друга Шоты Чиковани, вскоре после обнаружения, нам удалось получить и сам номер с этой публикацией.
Материал, как каждый теперь в этом может убедиться, – ценнейший: в нем рассказывается о том, как автор впервые приехал в Россию, о семье, учебе, становлении его как журналиста, о Великой войне и пребывании его на Русском фронте в качестве военного корреспондента.
Повествование сопровождается многочисленными иллюстрациями: рисунками Тома Педди и фотографиями, многие из которых были сделаны самим Робертом Вильтоном (часть из них публиковалась в его «Русской Агонии»).
Эта работа Роберта Вильтона, озаглавленная «Behind the Scenes in Russia», начала печататься в сентябре 1918 г. в британском иллюстрированном ежемесячнике «The Wide World Magazine» – одном из долгожителей: журнал выходил, начиная с 1898 г., вплоть до 1965-го.
«Приключения, путешествия, спорт» – значилось на его обложке. Наряду с другими авторами в нем печатал свои произведения и Артур Конан Дойл.




Публикация в сентябрьском номере завершается обещанием продолжить ее в следующем номере. Сегодня, к сожалению, мы точно не знаем, была ли продолжена публикация и, если да, то в скольких номерах. Но начало, как говорится, положено…
































Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (14)




«Резчики Господа Бога»


Одним из традиционных занятий жителей Обераммергау, сохранившихся с давних пор, является резьба по дереву.
Наряду с Passionsspiele жителей этого поселения вдохновили появившиеся в то время в Европе вертепы, представлявшие Рождественские и Пасхальные сцены.




Вокруг был лес, а рядом – монастырь, в который и шли многие изделия мастеров: распятия, фигурки святых, переносные алтари.
Не зря их потом назовут «резчиками Господа Бога».




Начиная с церквей и братств вплоть до простых обывателей – многим были потребны их резные фигурки.



Труд их востребован и до сих пор. В витринах местных магазинов представлено всё разнообразие трудов талантливых мастеров.





Благодаря близости к Нойшванштайну, в который не иссякает поток туристов, у них есть свой, пусть и не столь великий, но стабильный заработок


Король Людвиг II.


Императрица Елизавета Австрийская.


Замок Нойшванштайн.

Король и до сих пор кормит Своих подданных.















Никто здесь не бросался лозунгами «Всё лучшее – детям!»; тут просто так было.
И во времена Фрица и Мари из гофмановского «Щелкунчика».
И – сегодня.














Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (11)




«Вдруг стало видимо далеко во все концы света…»


Кроме кухни, разрешено снимать и окрестности со смотровой площадки.







А вот и мост, куда нам идти…
Оттуда открываются еще более захватывающие виды на окрестности Нойшванштайна.




Подвесной мост Марии (Marienbrücke) переброшен через ущелье Пеллат, над 45-метровым водопадом, на высоте 92 метров.



Это было одним из любимейших мест Короля Людвига II, откуда, обычно по вечерам, Он любовался Своим замком и окрестностями.





Назван мост был в честь Его матери – Королевы Марии Фридерики (1825–1889).
Приехав сюда из Пруссии и впервые увидев Альпы, Она была поражена красотой гор, став первой альпинисткой во времена, когда и для мужчин занятие это было еще в диковинку. Королева учредила даже специальную награду «Альпийская роза»: серебряный цветок вручали дамам, отважившимся покорить какую-либо из вершин в районе ее любимого замка Хоэншвангау. Во время войны с Италией в 1859 г. Она отправилась в лазареты помогать раненым: баварцам и итальянцам, провозгласив Свои принципы: «На поле сражения нет врагов, на поле сражения есть те, кто нуждаются в нашей помощи!»
Овдовев в 1874 г., она уединилась, попеременно живя то в загородном доме в долине Лехталь, то в замке Хоэншвангау. Погребли Ее рядом с супругом Королем Максимилианом II Баварским в Театинеркирхе в Мюнхене на Одеонсплац – той самой, о которой мы писали, когда вели речь о Мюнхенском восстании 1923 года.
Портрет Королевы Марии кисти Йозефа Штилера в Галерее красавиц в Нимфенбургском дворце мы также уже приводили, рассказывая о месте, где появился на свет Людвиг II.




…К мосту Марии от замка – через лес – идет тропа.
Место, на котором когда-то любил подолгу стоять Людвиг II, доступно сегодня миллионам туристов со всего света.


























Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (9)




Восхождение на замковую гору


И вот мы на подъезде к замку…
Первое явление Нойшваштайна…




… после которого он уже не исчезает из виду…







Наконец мы въезжаем в деревушку у подножия горы…







…оставляем там машину и начинаем подъем.













Всё, мы на горе, в замке!









Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (9)




Путь к Лебединому Утесу


Но вот и наступил долгожданный день поездки в Нойшванштайн – самый знаменитый замок, построенный Баварским Королем.
Выезд из Нимфенбурга в западном Мюнхене, где жили всё это время.
Символично, что совсем рядом замок, в котором 25 августа 1845 г. родился Король Людвиг II.






Нимфенбург – летняя резиденция Виттельсбахов – считается одним из самых больших Королевских дворцов Европы.
Одно из его крыльев (общий размах дворца – 632 метра – превосходит даже Версаль) является резиденцией Герцога Баварского Франца (род. 1933), нынешнего главы Виттельсбахов.



Комната, в которой родился Король Людвиг II.


Большой праздничный или каменный зал Нимфенбурга.


Вид из дворца.

В столовой в южном крыле дворца, в личных апартаментах Королев Баварских, находится Галерея красавиц.
Серия из 38 женских портретов была написана в 1827-1850 гг. художником Йозефом Карлом Штилером по заказу Короля Людвига I, ориентируясь на идеал красоты Монарха. Статус портретируемых поэтому был самый разный: от дам королевской крови до простолюдинок.



Королева Мария Фридерика – супруга Короля Максимилиана II Баварского, мать Людвига II (1843).


Корнелия Феттерлейн – дочь комиссара налоговой инспекции и внучка байройтского придворного садовника (1828).


Хелена Кресзенц Зедльмайр – дочь сапожника, доставляла товар из магазина игрушек; была выдана Королем Людвигом I за гофмаршала Его Двора. (1831).


Лола Монтес – танцовщица, фаворитка Короля Людвига I, приведшая к отречению Его от Престола (1847).

Итак, мы прощаемся с Нимфенбургом и отправляемся в путь…



Ехать до Нойшвантайна от Мюнхена 130 километров. Первая остановка за двадцать километров до цели: в Штайнгадене. Здесь находится знаменитая паломническая церковь Вискирхе, в 1983 г. включенная в список всемiрного наследия ЮНЕСКО.
Этот белоснежный храм стоит прямо в поле в пастушеской деревушке Вис в предгорьях Альп.






Возник он в результате почитания статуи Страждущего Христа. Изготовили ее в 1730 г. в баварском монастыре Штайнгаден и носили раз год в процессиях в Страстную пятницу, пока, за ветхостью, она не попала к крестьянину Лори в деревушку Вис.
14 июня 1738 г. Мария Лори, зайдя зачем-то на чердак, где хранилась статуя, заметила выступившие из глаз Спасителя слёзы, о чем она тут же рассказала священнику.




Вслед за этим к дому Лори потянулись люди: сначала местные крестьяне, потом жители соседних мест. Всё это привело к строительству небольшой часовни, в которой уже в 1744 г. было разрешено читать мессу.
Между тем число паломников, прибегавших к помощи Страждущего Христа и получавших, по молитвам, чудесное исцеление от недугов, всё возрастало, и в 1745-м в Висе было начато строительство большого храма, продолжавшееся девять лет.
Храм строился по проекту одного из лучших немецких архитекторов того времени Доминика Циммермана при участии его брата Иоганна Батиста, живописца и декоратора. (О значении, которое придавал архитектор своему творению, свидетельствует то, что он приобрел дом возле храма, в котором жил до самой своей кончины в 1766 г.)




Внешне скромный облик церкви резко контрастирует с внутренним великолепием, исполненным в стиле баварского рококо; подобно бренности внешнего и нетленности внутреннего, истинного, связанного со Христом и Верою.





В считанные годы Вис стал крупнейшим в XVIII в. паломническим центром Европы. Поклониться Страждущему Христу приезжали не только из немецких городов, но и из Швеции, Голландии, Дании, Норвегии, Франции, Испании и даже России.





В Баварском Королевстве было воздвигнуто более ста храмов, посвященных Страждущему Спасителю, создано около полутора тысяч копий этого Образа.


Хранящиеся в Вискирхе картины, написанные по обету исцеленными.


И снова в дорогу…
До Нойшванштайна остается всего двадцать километров. Как-то он нас встретит?..


Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (2)




Королевства стольный град (окончание)


Другая усыпальница Династии Виттельсбахов, но более раннего времени, находится в Соборе Пресвятой Девы Марии, в обиходе именуемом Marienkirche или Frauenkirche. Располагается он на центральной площади Мюнхена Мариенплац.
Строительство этого огромного храма началось в 1468 г., а освятили и начали богослужение там в 1494-м. Позднее соорудили купола и башни.
Кафедральный собор – символ баварской столицы. На референдуме 2004 г. мюнхенцы решили запретить строительство зданий выше Мариенкирхе, т.е. выше ста метров.




Само строительство храма связано с Династией Виттельсбахов, всегда бывших верными «защитниками и покровителями истинной веры». Сначала он стал их семейной церковью, а затем семейной усыпальницей.
В особо устроенной крипте находится фамильный склеп, в котором погребены останки Монархов Баварии. Доступ сюда туристам закрыт.




Собор вмещает до 20 тысяч прихожан, в то время как всё население Мюнхена в те время, когда его возводили, составляло всего 13 тысяч человек.
Внутри, однако, он выглядит гораздо менее вместительным. Такое визуальное впечатление возникает за счет 22 массивных колонн.




В отличие от большинства барочных баварских церквей, Мариенкирхе построена в готическом стиле. Потому и барочная музыка звучать здесь не может: не позволяет акустика. Однако грегорианские хоралы или моцартовские мессы – это дело иное. Архитектура выявляет всю красоту такой церковной службы.



У самого входа в собор Пресвятой Девы Марии на полу хорошо виден отпечаток ноги. Согласно старинной легенде ее оставил дьявол, с которым архитектор заключил сделку.
По одной из ее версий, он обещал помочь в строительстве в обмен на душу человека, который первый войдет в собор. Когда же дьявол пришел за обещанной платой, архитектор прогнал его, заявив, что в здании слишком много недочетов.
Разгневанный «строитель» топнул ногой, отпечаток которой с кончиком хвоста у пятки остался у церковных дверей.
Своего должника он не простил: архитектор скончался в течение года и был погребен под северной башней.




А вот какой в Мариенкирхе католический епископ, на кого-то неуловимо похожий, вполоборота:



...и в профиль:



Собор Пресвятой Девы Марии сильно пострадал в годы второй мiровой войны. Свод и оконные проемы, во время реставрационных работ в 1948-1953 гг., были заменены железобетонными и облицованы кирпичом.



Нынешние потомки Виттельсбахов, утверждают мюнхенские гиды, являются прихожанами другой, с виду неприметной, церкви. Здесь некоторые из них венчались.




Это так называемая Гражданская церковь (Bürgersaalkirche), располагающаяся в исторической части города возле Карловых ворот, на главной пешеходной улице Мюнхена – Нойхаузер штрассе, 14.





Построенное в 1709 г. швейцарским архитектором Викарди в стиле барокко, в 1778 г. здание было переделано в церковь.
Во время войны, в результате авианалетов, храм был полностью разрушен. Неповрежденным оставался лишь главный фасад. После войны его восстановили.






В церкви Виттельсбахи обычно занимают первую скамью справа, перед алтарем:




Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (1)




Пока я всё еще продолжаю свой отдых в Подмосковье, плоть моя и кровь – в Баварском Королевстве – в гостях у Короля Людвига II и его задушевного друга Рихарда Вагнера, в местах, освященных пребыванием Дамы Сердца Короля-Лебедя – Елизаветы Австрийской, супруги Императора Франца-Иосифа, Императора Александра II и Государыни Марии Александровны, подаривших Баварскому Монарху Казанскую икону Божией Матери и образ Святителя Николая Чудотворца, которыми он очень дорожил (они до сей поры находятся в моленной одного из его волшебных замков – Хоэншвангау). В краях, которые вдохновили Вагнера на творение «Лоэнгрина», а Чайковского – на создание «Лебединого озера», где великий немецкий композитор смог осуществить свою заветную мечту – увидеть поставленную в соответствии с его творческой волей полную тетралогию «Кольцо нибелунга», где он жил свои последние годы и упокоился.
Последнее – о Байройте. Но первый пункт путешествия – баварская столица Мюнхен.



Королевства стольный град (начало)


Первый визит, как и положено, – к Королю.
Людвиг II покоится в Королевской усыпальнице Виттельсбахов в церкви Святого Архангела Михаила, находящейся в самом центре города на улице Нойхаузерштрассе, 52.
Это первое в Германии культовое здание, построенное в стиле барокко Возведено оно в 1583-1997 г. Фасад его, напоминающий средневековую ратушу, венчает фигура Иисуса Христа, в нишах – 15 статуй покровителей из Династии Виттельсбахов.




У входа бронзовая статуя Архангела Михаила, поражающего диавола.



В ноябре 1944 г. собор был разрушен бомбардировкой англо-американской авиации, но затем в 1947-1948 гг. восстановлен. Внутренний лепной декор был воспроизведен по фотографиям лишь в 1980-х.







В храме прекрасная акустика, установлен орган, который используется не только во время мессы, но и на концертах классической музыки.





В крипте под алтарем храма – усыпальница Виттельсбахов.




Фотографировать там посетителям запрещено. Но по специальному разрешению это допускается.
Вот сама усыпальница.





А это – надгробие Короля Людвига II, у которого всегда много живых цветов.




В этой усыпальнице покоится тело Короля, погибшего 13 июня 1886 г. при загадочных обстоятельствах в водах Штарнбергского озера. Отпели Его 14 июня, а на следующих день карета с гробом прибыла в Мюнхенскую Королевскую резиденцию. Погребение произошло 19 июня.
Сердце же Монарха (как и еще 20 других Членов Династии Виттельсбахов) покоится в специальном серебряном сосуде в полукруглой нише из черного мрамора в часовне Благодати (Gnadenkapelle) в городе Альтёттинге – в ста километрах к западу от Мюнхена. Таков был обычай, установившийся с середины XVI века.
Город этот считается духовным центром Баварии. Это самое раннее христианское поселение на территории Германии, известное еще с начала VIII века.
«От каждой двери одна из дорог ведет в Альтёттинг», – так здесь говорят.
В течение пяти веков множество людей стекаются к небольшой восьмиугольной часовне, возведенной на месте явления Матери Божией, заключенной в более обширную внешнюю, расположенную на городской площади.



Часовня Благодати на городской площади Альтёттинга (справа).

Чудотворная «Черная Мадонна» («die Schwarze Madonna»), вырезанная из липы приблизительно в 1330 г., была привезена сюда то ли из Бургундии, то ли из верховьев Рейна, потемнела от времени (откуда и само название).


«Черная Мадонна» и серебряный сосуд с сердцем Короля Людвига II. Снимать внутри часовни запрещено. Представленный снимок сделан немецким фотографом S. Finner, когда во время реставрационных работ чудотворный образ находился вне часовни.

С 1489 г., когда – после молитв у алтаря Пресвятой Девы – произошло первое исцеление, случилось множество таких же чудотворений.
16 августа 1886 г., после торжественного богослужения, Королевское сердце Людвига II в серебряном сосуде начало свой последний путь из Мюнхена к месту упоения – у алтаря «Черной Мадонны» в часовне Благодати в Альтёттинге.



Продолжение следует.