Category: путешествия

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (1)



В процессе работы над серией наших по́стов об одном из участников расследования цареубийства, английском журналисте Роберте Вильтоне, нами было обнаружено немало новых материалов о нем и его деятельности.
Благодаря упоминанию в майском номере 1921 г. выходившего в Берлине русского монархического журнала «Двуглавый Орел» была выявлена одна из практически не известных ранее публикаций, напечатанная в одном из английским изданий в тот короткий период, когда Роберт Вильтон перед последней его поездкой в Россию находился в Лондоне.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/358825.html
С помощью нашего парижского друга Шоты Чиковани, вскоре после обнаружения, нам удалось получить и сам номер с этой публикацией.
Материал, как каждый теперь в этом может убедиться, – ценнейший: в нем рассказывается о том, как автор впервые приехал в Россию, о семье, учебе, становлении его как журналиста, о Великой войне и пребывании его на Русском фронте в качестве военного корреспондента.
Повествование сопровождается многочисленными иллюстрациями: рисунками Тома Педди и фотографиями, многие из которых были сделаны самим Робертом Вильтоном (часть из них публиковалась в его «Русской Агонии»).
Эта работа Роберта Вильтона, озаглавленная «Behind the Scenes in Russia», начала печататься в сентябре 1918 г. в британском иллюстрированном ежемесячнике «The Wide World Magazine» – одном из долгожителей: журнал выходил, начиная с 1898 г., вплоть до 1965-го.
«Приключения, путешествия, спорт» – значилось на его обложке. Наряду с другими авторами в нем печатал свои произведения и Артур Конан Дойл.




Публикация в сентябрьском номере завершается обещанием продолжить ее в следующем номере. Сегодня, к сожалению, мы точно не знаем, была ли продолжена публикация и, если да, то в скольких номерах. Но начало, как говорится, положено…
































Продолжение следует.

АННА ВЫРУБОВА И ЦАРСКАЯ СЕМЬЯ (7)




Размолвка (окончание)


С дальнейшими (после отъезда из Крыма в конце мая) перемещениями Анны Александровны тоже не всё вполне ясно. Упоминая об этом в последнем изводе своих мемуаров, с одной стороны, она пыталась затушевать ряд обстоятельств своей размолвки с Государыней, а, с другой, роль в уврачевании этой тяжелой душевной травмы Григория Ефимовича.
При этом, поскольку в этой редакции воспоминаний (по условиям издателей или, возможно, даже после соответствующей редактуры) присутствие Г.Е. Распутина было вообще сведено к минимуму, А.А. Вырубова вообще не упоминала свой заезд в Покровское. «Из Крыма, – утверждала она, – я поехала в Орел навестить моего брата, а дальше – в Верхотурский монастырь в Уральских горах. Мне нужны были спокойствие и отдых» («Дорогой наш Отец». С. 222-223).
Между тем, маршрут этой поездки вытекает из письма Анны Александровны, отправленного ею управляющему Пермской казенной палатой Н.А. Ордовскому-Танаевскому, сохранившегося в мемуарах этого будущего Тобольского губернатора: «Я и несколько близких к Ее Величеству дам и девиц едем через Пермь в село Покровское, потом в Верхотурье на поклонение Св. Чудотворцу Симеону Праведному, над ракой и мощами которого сооружена сень на личные средства Ее Величества. От Петербурга до Перми дан особый вагон 1-го класса. Надо, чтобы его пропустили от Перми по новой короткой дороге через Екатеринбург до Тюмени, а там, чтобы он ожидал нас. Затем, чтобы обратно пропустили по горнозаводской линии и по ветке до Верхотурья, с ожиданием там, чтобы в нем и прожить 2-3 дня говенья, а затем до Перми, и обратно в Царское Село» (Н.А. Ордовский-Танаевский «Воспоминания. Жизнеописание мое». Каракас-М.-СПб. 1994. С. 319).
Выехали: А.А. Вырубова с горничной, Л.В. Головина с дочерью М.Е. Головиной, мать покойного генерала А.А. Орлова, баронесса В.И. Икскюль фон Гильденбандт и трое мужчин, два из которых, по мнению одних, были генералами, а по представлениям других, «сыщиками крупного полета».



И.Е. Репин «Дама в красном платье» (портрет баронессы В.И. Икскуль фон Гильденбандт). 1889 г. Фрагмент.
Баронесса Варвара Ивановна Икскуль фон Гильденбандт (Гилленбанд) (1850–1928) – дочь генерала от артиллерии Ивана Сергеевича Лутковского и Марии Алексеевны Штерич, происходившей из знатного сербского рода. В первом браке за камергером, действительным статским советником Н.Д. Глинкой-Мавриным (1838–1884), бывшим генеральным консулом России во Франкфурте-на-Майне; во втором браке (с 1874) – за бароном К.П. Икскуль фон Гильденбандтом(1818–1894), в 1876-1891 гг. российского посла в Риме.
Активная феминистка, она основала в Петербурге Высшие женские (Бестужевские) курсы и Женский медицинский институт, участвовала в работе Российского общества Красного Креста и борьбе с голодом. Была членом масонской ложи. В ее петербургском салоне, сначала на набережной Екатерининского канала, а затем на Кирочной, наряду с сановниками, бывали Л.Н. Толстой, В.Г. Короленко, А.П. Чехов, В.С. Соловьев, Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус, А.М. Горький. «Принимала она у себя, – вспоминал о баронессе В.И. Икскуль митрополит Евлогий (Георгиевский), – самых разнообразных лиц. У неё бывали и Великие Князья, и министры, и партийные социалисты, Распутин и толстовцы, декаденты и сотрудники “Русского богатства”…» Современные исследователи особо подчеркивают связи баронессы с революционным подпольем. При Дворе (вероятно не без влияния репинского портрета) ее называли «Красной баронессой».
В 1905 г. ее квартира использовалась для заседаний подпольной организации «Офицерский союз». Бывал у баронессы и Г.Е. Распутин. Изучение Распутина вблизи необходимо было «каменщикам» для того, чтобы принять решение: как с ним поступить. Гучков же, судя по его воспоминаниям, распоряжался в салоне баронессы Икскуль, как у себя дома Именно через посредство баронессы Икскуль познакомился с Распутиным и В.Д. Бонч-Бруевич, Известны также мемуары Варвары Ивановны о Г.Е. Распутине, написанные для т.н. коллекции Л.М. Клячко (1873–1934) и хранящейся в настоящее время в Российском Государственном архиве литературы и искусства.
После прихода к власти большевиков баронессу Икскуль, выселенную из своего дома, приютил в Доме искусств на Невском Горький, откуда в 1921-1922 гг. она уехала сначала в Финляндию, а затем в Париж, где она скончалась 20 февраля 1928 г. и была похоронена на кладбище Батиньоль.


Карандашный портрет баронессы (этюд), сделанный И.Е. Репиным в 1889 г. Хранится ныне в Оксфорде в музее Эшмолиан.

Есть дата прибытия А.А. Вырубовой со своими спутниками в Тюмень (8 июня), однако, если учесть ошибочность подкупающего своей обстоятельностью сделанного по горячим следам поездки графика дальнейших передвижений, то вероятность ошибки и с датой приезда в Тюмень, разумеется, также не исключена.
Тут кстати вспомнить, что один из давних знакомых Г.Е. Распутина, москвич Н.Г. Соловей, утверждал: «…Отправились в с. Покровское, где гостили у Распутина шесть дней. 14 июня все, оставив с. Покровское, выехали в Верхотурский монастырь (в Пермской губернии), на поклонение мощам св. Симеона Верхотурского. Из монастыря все затем направились в Петербург» («В гостях у Гр. Распутина. (Из беседы с другом Гр. Распутина, свидетелем покушения)» // «Раннее Утро». 1914. № 154. 5 июля. С. 2).
Всё бы ничего, да только известна точная неоспоримая дата прибытия Г.Е. Распутина в столицу: 15 июня.
С обстоятельствами приезда в Покровское также есть разночтения. В своих воспоминаниях А.А. Вырубова, в памяти которой, видимо, смешались разные ее поездки на родину Григория Ефимовича, пишет, что до Покровского «ехали 80 верст в тарантасе. Григорий Ефимович встретил нас и сам правил сильными лошадками, которые катили нас по пыльной дороге через необъятную ширь сибирских полей» («Дорогой наш Отец». С. 196).



М.Е. Головина с А.А. Пистолькорс, урожденной Танеевой.

Лишь после недавней публикации мемуаров М.Е. Головиной стало ясно, что до родины Г.Е. Распутина из Тюмени в тот раз плыли на пароходе. Мария Евгеньевна единственный раз была у Григория Ефимовича и это навсегда врезалось в ее память.
…Вот и Покровское. Распутину, пишет М.Е. Головина, «не сиделось на месте, так он торопился оказаться дома – вот он бежит по пароходу, и когда показывается село, чуть не плачет от радости, видя церковь и колокольню, причал и группу мужчин и женщин, протягивающих нам руки, чтобы помочь сойти, и тут же с жаром нас целующих!
– Слава Богу, – сказала жена Григория Ефимовича, – приехали, мои дорогие. Я так рада, так рада» (Там же. С. 258-259).
Не догадывавшаяся о душевном состоянии А.А. Вырубовой, М.Е. Головина оставила об этом ценное свидетельство: «Анна слишком устала, чтобы есть, и хотела сразу лечь, несмотря на уговоры Прасковьи Федоровны и ее дочерей, желавших позаботиться о ней» (Там же. С. 259).
Григорий Ефимович, наверняка к тому времени уже знавший о произошедшем, по словам той же М.Е. Головиной, старался ободрить свою духовную дочь.
«Вот подруга нашей дорогой Государыни, – говорил он, представляя Анну родственникам или старым друзьям. – Она Ей расскажет, как мы тут живем, в чем нам самая большая нужда и что нам потребно... Думаю устроить завтра рыбалку, она тоже пойдет, правда, Аннушка? Пойдешь с нами, расскажешь “Маме”, как всё было, Она сибирской рыбалки никогда не видала, доброй ухи не едала, там, на бережку, как мы завтра!» (Там же. С. 260).
И действительно, Анна Александровна на рыбалку пошла, зафиксировав всё на пластинках своего фотоаппарата. Недавно нам удалось собрать все известные на сегодняшний день снимки этой необычной фотосессии А.А. Вырубовой и опубликовать в сборнике воспоминаний «Дорогой наш Отец» (М. 2012).

См. ее здесь: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/106851.html
«И на небесах нельзя быть счастливей, – сказал Григорий Ефимович, обращаясь к Анне Александровне после рыбалки, – повтори это “Маме”, и тебе самой пусть так будет, как Муне: смотри на нее, она сияет радостью счастья и простоты, которую ей Бог дал здесь ощутить, и она всех нас любит, как братьев и сестер» (Там же).


В первом ряду у костра сидят: супруга Г.Е. Распутина Параскева Федоровна и М.Е. Головина. Фото А.А. Вырубовой. Покровское. Июнь 1914 г.

В этой реконструированной нами серии снимков А.А. Вырубовой есть один, на котором запечатлены три односельчанина Г.Е. Распутина. После нашей публикации занимающийся исследованием истории Свято Николаевского Верхотурского монастыря архимандрит Тихон (Затекин), сопоставив эту фотографию с другой, запечатлевшей вскрытие мощей Святого Симеона в 1920 г., опознал на снимке Анны Александровны 1914 г. братьев Печеркиных – родственников Царского Друга.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/108976.html
Один из них Дмитрий Иванович Печеркин, вместе с которым Григорий Ефимович начал свой путь странника, а потом, после того, как тот был пострижен на Афоне с именем Даниил в монахи, приезжал к нему на Святую Гору.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/110621.html
Пребывание в Покровском оказалось недолгим. Вскоре Григорий Ефимович и его гости отправились в Верхотурье. По дороге к ним присоединился Н.А. Ордовский-Танаевский с А.И. Берггрюн.


Николай Александрович Ордовский-Танаевский.

В позднейших своих воспоминаниях А.А. Вырубова не только не упоминает о своем пребывании в Покровском, она сохраняет полное молчание и о своих спутниках по паломничеству, в том числе и о Григории Ефимовиче:
«Прелесть Урала описать трудно. Железнодорожное полотно проходит по чудесным местам, то здесь, то там видны из окон вагона кедровые рощи.
Приехав в монастырь, я пошла к игумену Ксенофонту, бывшему монаху Валаамского монастыря в Финляндии. Он определил для моего пребывания маленький домик, выстроенный для Царской Семьи в надежде, что когда-нибудь Они почтят монастырь Своим приездом. Дом, окруженный кедрами, находился на склоне холма. С балкона открывался прекрасный вид на монастырь и Уральские горы. Дом был очень комфортабельный и хорошо обставлен» (Там же. С. 223).
Память о той поездке запечатлена в еще одной фотосессии А.А. Вырубовой, которая была опубликована нами в упоминавшемся нами сборнике «Дорогой наш Отец».



У Крестовоздвиженского собора в Верхотурье.


Сень над ракой св. праведного Симеона Верхотурского в Крестовоздвиженском соборе.


А.А. Вырубова со спутницами на балконе «Дома для почетных гостей» или, как говорили в народе, «Дома Распутина», построенного в 1913 г. специально для ожидавшегося приезда Наследника Цесаревича в Верхотурье. В нем во время приездов в монастырь всегда останавливался Г.Е. Распутин.


Вид на Верхотурье с балкона гостевого дома.



Далее поехали в Октайский скит к старцу Макарию. «Я чувствовала себя крайне несчастной и просила старца молиться за меня. К дверям келлии я приблизилась одновременно с другими паломниками. Я помню, как я бежала впереди других, заливаясь слезами, как он положил руку на мою голову, посмотрел на меня и мягко сказал: “Ничего, ничего, всё пройдет, всё будет хорошо”. За время моего пребывания в монастыре я не раз приезжала к отшельнику. […] Помню, как старец Макарий стоял в лесу и крестным знамением благословлял меня, когда поезд дребезжал по узкой колее Уральской железной дороги, унося меня к непредвиденной судьбе» (Там же. С. 223-224).


Скит «Октай». Старец Макарий.


Отец Макарий выходит из своей келлии.


Старец в скитском лесу.


Отец Макарий спешит.


Скитской лес.


Монашеские келлии. Вдали виден храм иконы Божией Матери «Живоносный Источник».


Старец Макарий в окружении паломников.

О старце Макарии Анна Александровна никогда не забывала. В архиве сохранилась телеграмма, поданная уже после убийства ее духовного отца 19 января 1917 г., в день памяти преподобного Макария Великого: «Верхотурье. Скит, отцу Макарию. Приветствую днем Ангела. Просим святых молитв. Анна» («Верная Богу, Царю и Отечеству. Анна Александровна (Вырубова) – монахиня Мария». Автор-составитель Ю. Рассулин. СПб. 2005. С. 531).
«Из монастыря, – пишет А.А. Вырубова в мемуарах, – я направилась в Тобольск, где остановилась у губернатора. Позднее здесь содержалась под арестом Царская Семья» («Дорогой наш Отец». С. 223).
В альбоме А.А. Вырубовой вклеены и фотографии, сделанные ею на обратном пути из Верхотурья:
















О том, как началось примирение с Государыней, мемуары Анны Александровны содержат противоречивые сведения, причем иногда даже в пределах одного и того же извода, правда, позднейшего.
В первом отрывке читаем: «На одной из первых остановок поезда мне вручили телеграмму от Императрицы. Ее Величество желала моего возвращения в ближайшее время» (Там же). Речь идет о времени следования поезда в Тюмень.
Во втором имеется в виду уже время пребывания в Верхотурье (т.е. уже после Покровского): «Мне не довелось долго пробыть на Урале. Императрица узнала, как меня оклеветали, и в дружеском письме просила меня вернуться. Мои горести улеглись, и я поспешила домой» (Там же. С. 223-224).
Нетрудно заметить, что в первом случае речь идет о телеграмме, во втором – о письме. Но, главное: эти утверждения вступают в явное противоречие с описанными в тех же воспоминаниях переживаниями А.А. Вырубовой во время посещения ею старца Макария. О каких переживаниях могла идти речь, если бы Анна Александровна получила телеграмму от Царицы еще на пути в Покровское?
Участие в примирении Государыни с Вырубовой Григория Ефимовича несомненно. Единственный неясный пока для нас вопрос – когда. Такое деликатное дело требовало, безусловно, личной встречи. И не одной.
Выехав из Крыма после посещения румынской Констанцы и бессарабского Кишинева, Царская Семья прибыла в Царское Село поездом утром 5 июня.
Григорий Ефимович приехал в Петербург 15 июня, в самый день Сараевского убийства. На второй день, 17 июня, его принимали в Александровском Дворце. «Вечером у Нас посидел Григорий», – занес Царь в Свой дневник. О последствиях убийства сербом Наследника Австро-Венгерского Престола не могли не говорить. Но и о размолвке Григорий Ефимович вряд ли молчал в тот вечер. По словам Матрены Распутиной, ее отец «не раз защищал» Анну Александровну «перед Императрицей» (Там же. С. 76).
Результатом этого разговора, как нам кажется, является приглашение Государыней А.А. Вырубовой совершить совместное с Царской Семьей плавание на Императорской яхте «Штандарт».
«В начале 1914 года, – пишет А.А. Вырубова, – мы еще не предвидели войны. Как всегда, весну Царская Семья проводила в Крыму, а на лето Они вернулись в Петергоф, где я опять встретилась с Государыней. Мы, плача, обнялись, и прошлое было прощено и забыто. Первым знаком надвигающейся грозы был приезд Пуанкаре. Это был своего рода поворотный момент; невозможно стало не замечать собиравшихся на горизонте туч. Но я была еще убеждена, что гроза минует, и это убеждение укрепилось, когда Их Величества решили отправиться на Финляндский архипелаг. Мне сообщили об этом вечером накануне отъезда, и перспектива поездки радостно взволновала меня – в памяти так свежи были воспоминания о замечательных днях, проведенных в Финляндии в прошлые годы» (Там же. С. 224).
Отплытие состоялось 1 июля. «Накануне» – значит, 30 июня. А 29 июня Г.Е. Распутин, явно в расчете на взгляд Государыни, послал Анне Александровне в Новый Петергоф телеграмму: «Радуйтесь покою величайте тишину крепко обнимаю и приветствую всех, скажите, когда выезжаете» («Верная Богу, Царю и Отечеству». С. 545. Со ссылкой на: ГАРФ. Ф. 623. Оп. 1. Е.х. 41. Л. 4).Телеграмма эта была отправлена Григорием Ефимовичем за считанные минуты до покушения.



Г.Е. Распутин с А.А. Вырубовой. Покровское. Июнь 1914 г.

Страдая от последствий ранения, Г.Е. Распутин помнил не только дату отплытия яхты, но и хрупкость возобновляющихся отношений. 1 июля, находясь после операции еще в Покровском, он отправил, адресованную на «рейд Штандарта», телеграмму, в которой в следующих словах выражал свои упования: «Благословляю и умножаю вам благо отъезда. Я поправляюсь, чувствуйте» (Г.Е. Распутин-Новый «Духовное наследие. (Избранные статьи, беседы, мысли и изречения)». Б.м. 1994. С. 74).
«…Ваша радость мой покой», – телеграфировал Г.Е. Распутин 3 июля из Тюмени, куда его перевезли накануне в местную больницу (Там же).
Наслышанные о размолвке между Государыней и А.А. Вырубовой, офицеры «Штандарта» были удивлены появлением последней на борту Императорской яхты: «С нами в плавании была еще А.А. Вырубова, которая сильно изменилась в своем моральном облике; я даже скажу, что многие стали ее побаиваться и сторониться, в частности, мой адмирал [К.Д. Нилов] не мог уже о ней слышать, но, как джентльмен, перестал о ней говорить вообще, чтобы не говорить плохо. Всё это было крайне тяжело. Не стоит и вспоминать, что думала и как относилась Свита в это время к Вырубовой. А среди офицеров яхты, наверное, один только инженер-механик С.Р. Невяровский сохранил с ней неизменно слегка насмешливые, но добродушные и благожелательные отношения. […] Ему удавалось всё же держать линию прежней дружбы и приятельских отношений с бедной Анной Александровной, которая, в конце концов, оставалась хорошим человеком с добрым сердцем…» ( Саблин Н.В. «Десять лет на Императорской яхте “Штандарт”». С. 348-349).



Станислав Романович Невяровский (1879–1934) – капитан II ранга (1913). Происходил из католической семьи. Окончил механическое отделение Морского инженерного Императора Николая I училища со званием младшего инженера-механика (1901). В мае 1905 г. на борту крейсера «Светлана» принимал участие в Цусимском сражении; попал в плен. Служил на Императорской яхте «Штандарт» (1907-1914). В годы Великой войны находился в командировке в Англии. В Россию не вернулся. Жил во Франции. Скончался в Париже.

«Императрица, – вспоминала об этом последнем совместном плавании с Царской Семьей А.А. Вырубова, – говорила, что буря приближается, что будущее грозит опасностями и потому Они с Государем решили сейчас же выехать в Финляндию – отдохнуть и набраться сил для предстоящей борьбы. Никогда еще залив и острова не казались такими чудесными, как в эту последнюю нашу поездку. Мы жадно вбирали в себя это последнее финляндское лето, но оно не было долгим: Государя просили вернуться. Все мы знали, что это значит, и со слезами на глазах смотрели, как “Штандарт” взял курс на Кронштадт. Государыня буквально заливалась слезами. Тогда Она произнесла вещие слова, которые сохранятся в моей памяти так долго, как я проживу: “Я знаю, что наши чудесные дни на Финляндских островах отходят в прошлое, и мы больше никогда не вернемся сюда все вместе на нашей яхте”» («Дорогой наш Отец». С. 224-226).
Конец плавания зафиксирован в Царском дневнике (6 июля): «В 3 ½ часа съехали со “Штандарта”».




«…Слава Богу, – писала А.А. Вырубова, – наша дружба, моя безграничная любовь и преданность Их Величествам победоносно выдержали пробу и, как всякий может усмотреть из позднейших писем Императрицы […], “недоразумение” продолжалось и потом безследно исчезло и в дальнейшем глубоко дружественные отношения между мною и Государыней возросли до степени полной несокрушимости, так что уже никакие последующие испытания, ни даже самая смерть – не в силах разлучить нас друг от друга» («Верная Богу, Царю и Отечеству». С. 72).
В целом это верно, но произошло это далеко не сразу.
«Хотя личная доброта Государыни и восторжествовала над влиянием людей, добивавшихся удаления Анны Александровны от Двора, – замечал генерал В.Н. Воейков, – всё же последнее пребывание Царицы в Крыму весною 1914 года надолго оставило горький осадок в душе Императрицы» (В.Н. Воейков «С Царем и без Царя». С. 60).
Свидетельство тому дошедшие до нас письма Царицы.
(17.11.1914): «Я теперь переношу всё с гораздо большим хладнокровием и не так терзаюсь по поводу ее грубых выходок и капризов, как бывало раньше, произошел перелом, вследствие ее поведения и после сказанного ею в Крыму – мы друзья, Я ее очень люблю, всегда буду Ее другом, но что-то ушло, какое-то звено выпало, благодаря ее поведению относительно Нас обоих, – она уж больше никогда не будет Мне так близка, как раньше».
Уврачевание этого разлома произошло по молитвам Царского Друга, но далось ему это не так-то легко.
Вечер 25 декабря 1914 г. в Александровском Дворце. «…На Рождество, – вспоминала А.А. Вырубова, – приехал из Сибири Распутин, – Их Величества решили позвать его пока еще елка стояла в гостиной (ее убирали в начале января). “Зажгем елку, – говорила Ее Величество, – и под елкой Григорий Нам расскажет что-нибудь хорошее”. Вошел он, как всегда, скорой походкой, поцеловал каждого по 3 раза. Поговорил, но когда Дети ушли, он стал довольно резко упрекать Их Величества насчет меня, сказав, что “ей предстоит тяжелое переживание” (через два дня была железнодорожная катастрофа). Я очень испугалась, что он упрекает Их Величества (т.к. никто об моих страданьях не знал). Государь же стал, с ним простился, обратив всё в шутку. Императрица же покраснела от гнева» («Дорогой наш Отец». С. 215).
В написанной на следующий день записке, адресованной Государыне, Григорий Ефимович писал: «Милая, глубокая в духе истины Мама! Мудрость Божья не тогда когда ожидаешь – Бог не дает. Мы были в рассуждении. Похвала вам в разуме – пережить нужно. Бог послал любовь, мы соединимся, теперь особенно надо, а то плохо там. Надо видеться почаще. Для чего Проскомидия? О здоровье и мы совершаем поминовение ко Господу. И подумайте, их там Бог умудряет. Ведь крики ура, честь Богу» (Г.Е. Распутин-Новый «Духовное наследие». С. 93).



Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (14)




«Резчики Господа Бога»


Одним из традиционных занятий жителей Обераммергау, сохранившихся с давних пор, является резьба по дереву.
Наряду с Passionsspiele жителей этого поселения вдохновили появившиеся в то время в Европе вертепы, представлявшие Рождественские и Пасхальные сцены.




Вокруг был лес, а рядом – монастырь, в который и шли многие изделия мастеров: распятия, фигурки святых, переносные алтари.
Не зря их потом назовут «резчиками Господа Бога».




Начиная с церквей и братств вплоть до простых обывателей – многим были потребны их резные фигурки.



Труд их востребован и до сих пор. В витринах местных магазинов представлено всё разнообразие трудов талантливых мастеров.





Благодаря близости к Нойшванштайну, в который не иссякает поток туристов, у них есть свой, пусть и не столь великий, но стабильный заработок


Король Людвиг II.


Императрица Елизавета Австрийская.


Замок Нойшванштайн.

Король и до сих пор кормит Своих подданных.















Никто здесь не бросался лозунгами «Всё лучшее – детям!»; тут просто так было.
И во времена Фрица и Мари из гофмановского «Щелкунчика».
И – сегодня.














Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (11)




«Вдруг стало видимо далеко во все концы света…»


Кроме кухни, разрешено снимать и окрестности со смотровой площадки.







А вот и мост, куда нам идти…
Оттуда открываются еще более захватывающие виды на окрестности Нойшванштайна.




Подвесной мост Марии (Marienbrücke) переброшен через ущелье Пеллат, над 45-метровым водопадом, на высоте 92 метров.



Это было одним из любимейших мест Короля Людвига II, откуда, обычно по вечерам, Он любовался Своим замком и окрестностями.





Назван мост был в честь Его матери – Королевы Марии Фридерики (1825–1889).
Приехав сюда из Пруссии и впервые увидев Альпы, Она была поражена красотой гор, став первой альпинисткой во времена, когда и для мужчин занятие это было еще в диковинку. Королева учредила даже специальную награду «Альпийская роза»: серебряный цветок вручали дамам, отважившимся покорить какую-либо из вершин в районе ее любимого замка Хоэншвангау. Во время войны с Италией в 1859 г. Она отправилась в лазареты помогать раненым: баварцам и итальянцам, провозгласив Свои принципы: «На поле сражения нет врагов, на поле сражения есть те, кто нуждаются в нашей помощи!»
Овдовев в 1874 г., она уединилась, попеременно живя то в загородном доме в долине Лехталь, то в замке Хоэншвангау. Погребли Ее рядом с супругом Королем Максимилианом II Баварским в Театинеркирхе в Мюнхене на Одеонсплац – той самой, о которой мы писали, когда вели речь о Мюнхенском восстании 1923 года.
Портрет Королевы Марии кисти Йозефа Штилера в Галерее красавиц в Нимфенбургском дворце мы также уже приводили, рассказывая о месте, где появился на свет Людвиг II.




…К мосту Марии от замка – через лес – идет тропа.
Место, на котором когда-то любил подолгу стоять Людвиг II, доступно сегодня миллионам туристов со всего света.


























Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (9)




Восхождение на замковую гору


И вот мы на подъезде к замку…
Первое явление Нойшваштайна…




… после которого он уже не исчезает из виду…







Наконец мы въезжаем в деревушку у подножия горы…







…оставляем там машину и начинаем подъем.













Всё, мы на горе, в замке!









Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (2)




Королевства стольный град (окончание)


Другая усыпальница Династии Виттельсбахов, но более раннего времени, находится в Соборе Пресвятой Девы Марии, в обиходе именуемом Marienkirche или Frauenkirche. Располагается он на центральной площади Мюнхена Мариенплац.
Строительство этого огромного храма началось в 1468 г., а освятили и начали богослужение там в 1494-м. Позднее соорудили купола и башни.
Кафедральный собор – символ баварской столицы. На референдуме 2004 г. мюнхенцы решили запретить строительство зданий выше Мариенкирхе, т.е. выше ста метров.




Само строительство храма связано с Династией Виттельсбахов, всегда бывших верными «защитниками и покровителями истинной веры». Сначала он стал их семейной церковью, а затем семейной усыпальницей.
В особо устроенной крипте находится фамильный склеп, в котором погребены останки Монархов Баварии. Доступ сюда туристам закрыт.




Собор вмещает до 20 тысяч прихожан, в то время как всё население Мюнхена в те время, когда его возводили, составляло всего 13 тысяч человек.
Внутри, однако, он выглядит гораздо менее вместительным. Такое визуальное впечатление возникает за счет 22 массивных колонн.




В отличие от большинства барочных баварских церквей, Мариенкирхе построена в готическом стиле. Потому и барочная музыка звучать здесь не может: не позволяет акустика. Однако грегорианские хоралы или моцартовские мессы – это дело иное. Архитектура выявляет всю красоту такой церковной службы.



У самого входа в собор Пресвятой Девы Марии на полу хорошо виден отпечаток ноги. Согласно старинной легенде ее оставил дьявол, с которым архитектор заключил сделку.
По одной из ее версий, он обещал помочь в строительстве в обмен на душу человека, который первый войдет в собор. Когда же дьявол пришел за обещанной платой, архитектор прогнал его, заявив, что в здании слишком много недочетов.
Разгневанный «строитель» топнул ногой, отпечаток которой с кончиком хвоста у пятки остался у церковных дверей.
Своего должника он не простил: архитектор скончался в течение года и был погребен под северной башней.




А вот какой в Мариенкирхе католический епископ, на кого-то неуловимо похожий, вполоборота:



...и в профиль:



Собор Пресвятой Девы Марии сильно пострадал в годы второй мiровой войны. Свод и оконные проемы, во время реставрационных работ в 1948-1953 гг., были заменены железобетонными и облицованы кирпичом.



Нынешние потомки Виттельсбахов, утверждают мюнхенские гиды, являются прихожанами другой, с виду неприметной, церкви. Здесь некоторые из них венчались.




Это так называемая Гражданская церковь (Bürgersaalkirche), располагающаяся в исторической части города возле Карловых ворот, на главной пешеходной улице Мюнхена – Нойхаузер штрассе, 14.





Построенное в 1709 г. швейцарским архитектором Викарди в стиле барокко, в 1778 г. здание было переделано в церковь.
Во время войны, в результате авианалетов, храм был полностью разрушен. Неповрежденным оставался лишь главный фасад. После войны его восстановили.






В церкви Виттельсбахи обычно занимают первую скамью справа, перед алтарем:




Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (1)




Пока я всё еще продолжаю свой отдых в Подмосковье, плоть моя и кровь – в Баварском Королевстве – в гостях у Короля Людвига II и его задушевного друга Рихарда Вагнера, в местах, освященных пребыванием Дамы Сердца Короля-Лебедя – Елизаветы Австрийской, супруги Императора Франца-Иосифа, Императора Александра II и Государыни Марии Александровны, подаривших Баварскому Монарху Казанскую икону Божией Матери и образ Святителя Николая Чудотворца, которыми он очень дорожил (они до сей поры находятся в моленной одного из его волшебных замков – Хоэншвангау). В краях, которые вдохновили Вагнера на творение «Лоэнгрина», а Чайковского – на создание «Лебединого озера», где великий немецкий композитор смог осуществить свою заветную мечту – увидеть поставленную в соответствии с его творческой волей полную тетралогию «Кольцо нибелунга», где он жил свои последние годы и упокоился.
Последнее – о Байройте. Но первый пункт путешествия – баварская столица Мюнхен.



Королевства стольный град (начало)


Первый визит, как и положено, – к Королю.
Людвиг II покоится в Королевской усыпальнице Виттельсбахов в церкви Святого Архангела Михаила, находящейся в самом центре города на улице Нойхаузерштрассе, 52.
Это первое в Германии культовое здание, построенное в стиле барокко Возведено оно в 1583-1997 г. Фасад его, напоминающий средневековую ратушу, венчает фигура Иисуса Христа, в нишах – 15 статуй покровителей из Династии Виттельсбахов.




У входа бронзовая статуя Архангела Михаила, поражающего диавола.



В ноябре 1944 г. собор был разрушен бомбардировкой англо-американской авиации, но затем в 1947-1948 гг. восстановлен. Внутренний лепной декор был воспроизведен по фотографиям лишь в 1980-х.







В храме прекрасная акустика, установлен орган, который используется не только во время мессы, но и на концертах классической музыки.





В крипте под алтарем храма – усыпальница Виттельсбахов.




Фотографировать там посетителям запрещено. Но по специальному разрешению это допускается.
Вот сама усыпальница.





А это – надгробие Короля Людвига II, у которого всегда много живых цветов.




В этой усыпальнице покоится тело Короля, погибшего 13 июня 1886 г. при загадочных обстоятельствах в водах Штарнбергского озера. Отпели Его 14 июня, а на следующих день карета с гробом прибыла в Мюнхенскую Королевскую резиденцию. Погребение произошло 19 июня.
Сердце же Монарха (как и еще 20 других Членов Династии Виттельсбахов) покоится в специальном серебряном сосуде в полукруглой нише из черного мрамора в часовне Благодати (Gnadenkapelle) в городе Альтёттинге – в ста километрах к западу от Мюнхена. Таков был обычай, установившийся с середины XVI века.
Город этот считается духовным центром Баварии. Это самое раннее христианское поселение на территории Германии, известное еще с начала VIII века.
«От каждой двери одна из дорог ведет в Альтёттинг», – так здесь говорят.
В течение пяти веков множество людей стекаются к небольшой восьмиугольной часовне, возведенной на месте явления Матери Божией, заключенной в более обширную внешнюю, расположенную на городской площади.



Часовня Благодати на городской площади Альтёттинга (справа).

Чудотворная «Черная Мадонна» («die Schwarze Madonna»), вырезанная из липы приблизительно в 1330 г., была привезена сюда то ли из Бургундии, то ли из верховьев Рейна, потемнела от времени (откуда и само название).


«Черная Мадонна» и серебряный сосуд с сердцем Короля Людвига II. Снимать внутри часовни запрещено. Представленный снимок сделан немецким фотографом S. Finner, когда во время реставрационных работ чудотворный образ находился вне часовни.

С 1489 г., когда – после молитв у алтаря Пресвятой Девы – произошло первое исцеление, случилось множество таких же чудотворений.
16 августа 1886 г., после торжественного богослужения, Королевское сердце Людвига II в серебряном сосуде начало свой последний путь из Мюнхена к месту упоения – у алтаря «Черной Мадонны» в часовне Благодати в Альтёттинге.



Продолжение следует.

В ПЮХТИЦЫ НА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ…




Было время, когда мне приходилось бывать здесь довольно часто. В последний раз – летом 1993-го, когда, по благословению настоятельницы Пюхтицкого монастыря матушки Варвары, состоялось прощание с русскими паломниками.
Тогда как раз вводились визы, устанавливалась граница, вновь пролегал рубеж, который – сегодня мы об этом часто забываем – когда-то спас Пюхтицы, как и Печоры, также оказавшиеся в Эстонии, от закрытия и разграбления большевиками. (Собственно, это, да еще Рижский, и были те три единственные православные обители в нашей стране, так никогда и не прерывавшие свою монашескую жизнь.)



В Пюхтицах в Успеньев день.

С собой я вёз несколько пачек только напечатанного составленного мною сборника «Россия перед Вторым пришествием». (Их весьма неохотно пропустили новые эстонские пограничники.) В книгу вошло и пророчество отца Иоанна Кронштадтского о Пюхтицах. Порезав при освящении храма палец, он предрек: «Обитель эта будет стоять до скончания века, и на этой горе кровь прольется за Христа, мученики будут».
…Матушка Варвара была книгочеей. Очень любила она Сергея Александровича Нилуса. На этой почве мы сошлись и вели долгие незабываемые разговоры. Я как раз тогда собирал материалы для выпущенного два года спустя вместе с Р.В. Багдасаровым двухтомника «Неизвестный Нилус», который потом и подарил матушке во время одной из наших встреч в Москве.



Матушка Варвара в гостиной игуменского корпуса у портретов Батюшки Иоанна Кронштадтского и пюхтицких настоятельниц.

Помню, что в тот последний свой приезд я встретился с матушкой не сразу. В монастыре ее не было. Она плавала на лодке к своему духовному отцу старцу Николаю (не в последний ли раз таким образом?). Сестры волновались: брать или нет эстонские паспорта. Позиция тогдашнего духовника обители успокоению не способствовала. И вот матушка решила плыть за благословением к отцу Николаю… Старец его и дал: паспорта брать!



Несколько несогласных вместе с духовником оставили потом обитель. Ну, а мы оказались последними, кто приехал, как раньше, без визы. И с нами – прощались…
В трапезном храме, который освещал когда-то Кронштадтский Праведник, были накрыты столы: ослепительно белые скатерти, постная, но обильная снедь. Во главе матушка, олицетворявшая любовь, справедливость и надежность – качества, необходимые всегда, но особенно сейчас…



Матушки Варвара (справа) и Георгия (настоятельница Горненской обители на Святой Земле) в молодости в Пюхтицах.

Вскоре после трапезы начался разъезд. Отъезжали автобусы. И нас осталось всего несколько человек, а день-два спустя, вообще только трое: мы с женой и дочка…
Последняя всенощная в полупустом огромном соборе с большими иконами Пресвятой Богородицы, многие из которых афонских писем, хором сестер, поющих как бы собственным дыханием. Дорога через кладбище обители на источник. Последнее погружение в его воды…



Фотография с матушкой на память у Никольской часовни.

Перед отъездом матушка подарила нам машинопись слова епископа Серафима (Звездинского) на постриг Татьяны Фоминой (так же звали и нашу дочь) в Аносиной пустыни, что привело нас некоторое время спустя в этот только что тогда возобновлявшийся подмосковный монастырь и к созданию нашей книги «Женская Оптина» – об истории этого монастыря, рассказанной самими сестрами этой обители, подвизавшимися там в разное время.
И вот более чем четверть века спустя – новая встреча. Дочка, ездившая с нами тогда, с мужем и уже ее тремя дочерьми вновь оказалась в той самой Пюхтице.
И новые фотографии на память…



























Место упокоения матушки Варвары.


На монастырском кладбище.


Встреча через 26 лет... Вечная память!



Один из знаменитых пюхтицких стогов-поленниц.


Монастырское поле.

И еще один взгляд на монастырь…

БОГОМОЛЬЕ ЦАРСКОГО ДРУГА




Наш читатель Сергей Хмелин снова в паломничестве. На сей раз он побывал в Верхотурье, куда на богомолье сто с лишним лет назад не раз ходил Григорий Ефимович Распутин:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/108976.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/109291.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/109320.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/109765.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/109901.html



...Только что с супругой побывали в Свято-Николаевском Верхотурском монастыре на Урале. Посылаем фото.


Надвратная церковь Симеона и Анны.


Крестовоздвиженский собор.


Спасо-Преображенская церковь.




В восьми километрах к западу от монастыря находится Актайский скит, одним из насельников которого был старец Макарий (Поликарпов) – духовник Г.Е. Распутина, дважды, по приглашению Императора Николая II приезжавший в Петербург.


Храм во имя иконы Божией Матери «Живоносный Источник».


Святой источник.


Скитские келлии.



Верхотурье с кремлевского берега…






Отъезжали мы с чудом сохранившегося старинного вокзала, отреставрированного четыре года назад.







Кажется, где-то тут должны быть и поджидающие седоков извозчики…

УРАЛЬСКАЯ ГОЛГОФА И ЕЕ ФОН (8)


Фрагмент издательской обложки книги П.М. Быкова «Последние дни Романовых», выпущенной в 1926 г. в Свердловске Акционерным обществом «Уралкнига» в типографии «Гранит».


«На Урале есть шахты забытые...»
ИЗГОЙ.


В уже упоминавшемся нами путеводителе по Уралу 1899 г. читаем: «В расстоянии одной версты к югу от Шарташского озера и верстах в четырех от Екатеринбурга находятся гранитные скалы, известные под названием Шарташских каменных палаток.


Шарташские каменные палатки, находящиеся ныне в черте города Екатеринбурга (в Кировском районе).

Эти палатки состоят из разнообразных и грандиозных нагромождений колоссальных гранитных глыб, производящих, на первый взгляд, впечатление развалин башен или каких-либо искусственных сооружений.
Такие нагромождения горных пород встречаются и в других местах Урала и называются “чертовыми городищами” и представляют большой интерес в геологическом отношении.



Чертово городище в Елабуге с башней. Гравюра академика живописи профессора И.И. Шишкина.

Доисторические находки на каменных палатках в виде черепков глиняной посуды и некоторых каменных и костяных орудий указывают, что этими палатками пользовались люди доисторической эпохи, так как окруженные, даже в недалеком прошлом, непроходимыми торфяными болотами и гигантскими лесами, они представляли надежное убежище...
Эти каменные палатки настолько интересны в геологическом отношении, что осмотр их входил в программу международного геологического конгресса и члены его в числе до 150 чел. посетили их в июле 1897 года» («Путеводитель по Уралу». Изд. В.Г. Чекан. Екатеринбург. Изд. Газеты «Урал». 1899. С. 184).
Эти палатки вновь возвращают нас к таинственному созвучию MR. «...Мар. Так испокон веков (см. Словарь Даля) зовется на Руси безрастворная кладка из камней (высотой примерно 2 метра: чаще ниже, реже – выше). Особенно распространены мары (по-другому – гурии) на Русском Севере. На высоких берегах они выполняют функции “темных маяков”, в иных местах (и в частности на горах) – путевых ориентиров)» (В.Н. Демин «Загадки Русского Севера». М. 1999. С. 48-49).
Прибавьте к этому рукотворные северные пирамиды – сейды. Культ этих рукотворных каменных кладок хорошо известен во всем мiре (Там же. С. 109-111).



Статья из «Записок Уральского общества любителей естествознания» (Т. VI . Вып. 1. Екатеринбург. 1880).

Что касается Шарташских палаток, то редкий путешественник, посещавший Урал, не осматривал это место. Пользовалось оно известностью и в советское время. Эту популярность подкрепляли связанные с местом революционные события.


Среди надписей на шарташских камнях встречается дата «победы»: 1917 год.
«Если приглядеться, можно увидеть цифры 1917. Вот когда зародился вандализм. Причем на совесть ведь делали, не то, что наши сорванцы, краской».
http://ptah-blog.com/?p=2180

Известно, что среди этих камней в 1905-1917 гг. проводились нелегальные сборища большевиков, в т.ч. и маевки. В располагавшемся неподалеку селе Шарташ, существовавшем уже ко времени основания Екатеринбурга, жили сплошь староверы-кержаки – выходцы из России. К началу ХХ в. они составляли добрую половину населения («Путеводитель по Уралу». С. 183-184. О численности старообрядцев на территории Пермской губернии на протяжении XIX в. см. в ст.: О.Л. Шахназаров «Старообрядчество и большевизм» // «Вопросы истории». 2002. № 4. С. 74).
У часто выступавшего здесь Я.М. Свердлова вторая жена Клавдия Тимофеевна Новгородцева (1876–1960) была дочерью екатеринбургского купца-старовера.



Я.М. Свердлов с женой-староверкой К.Т. Новгородцевой и дочерью Верой. Конец 1918 – начало 1919 гг.

В память об этих нелегальных сходках в советское время здесь была установлена мемориальная доска. Ныне ее уже нет. Об этих событиях сейчас напоминает разве что памятник Свердлову, одному из организаторов цареубийства, установленный в 1927 г. Екатеринбурге перед театром оперы и балета, изготовленный из шарташского гранита, призванного «символизировать дикую природу Урала».
Среди публикаций последних лет встречаются утверждения, что Шарташские каменные палатки осматривала будто бы Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Остались будто бы даже фотографии…
Действительно в начале июля 1914 г., накануне Великой войны, пределы Пермской губернии, куда входили Екатеринбург и Алапаевск, посетила с паломнической поездкой Елизавета Феодоровна. Как раз накануне прибытия Августейшей паломницы здесь произошло трагическое событие «из числа тех, что случались крайне редко. На шахте “Лесли” рабочий И.Н. Стрижев упал с 48-метровой высоты и разбился насмерть» (В.В. Вяткин «Христовой Церкви цвет благоуханный. Жизнеописание преподобномученицы Великой Княгини Елизаветы Феодоровны». М. 2001. С. 152). Этот случай был трагическим предзнаменованием гибели Великой Княгини ровно четыре года спустя, также на дне одной из пермских шахт.
Недавно перед лестницей ведущей к гранитным палаткам установлен входной портал, состоящий из двух полусфер. Перед восхождением каждый читает сделанную там надпись: «Уникальному древнейшему природному памятнику “Каменные палатки”, во имя его сохранения, с пожеланием каждому входящему благополучия и процветания. В этом знаке содержатся символы: возникновения мiра из хаоса, духовной энергии и основы совершенства жизни – любовь, знание и справедливость…»

https://uraloved.ru/mesta/sverdlovskaya-obl/shartashskie-kamennie-palatki


Памятником советскому времени в Шарташе является заброшенный гранитный амфитеатр, сооруженный для пионерских сборов у подножия каменных палаток.

Другим часто посещаемым жителями и гостями города местом в Екатеринбурге является Чертово Городище, расположенное в шести километрах к югу от поселка Исеть.


Чертово Городище под Екатеринбургом.
Дореволюционная открытка и современная фотография.



«Одним из наиболее популярных туристских маршрутов у свердловчан, – сообщал изданный в 1959 г. в серии “По окрестностям Свердловска” буклет, – является путь к Чертову городищу – естественному нагромождению гранитных плит в виде каменных башен, окруженных со всех сторон лесом. Именно с посещения Чертова городища начинаются пути многих сотен свердловских туристов – любителей замечательных окрестностей нашего города. [...] По данным археологов, на Чертовом городище в древности находилось жертвенное место, на южном склоне были найдены предметы быта, жертвенная глиняная посуда».


«Чертово городище». Свердловск. Уральское туристско-экскурсионное управление ВЦСПС. 1959.

К десятилетию Октябрьской революции в Москве вышла любопытная книга «Урал и Библия». Автор, горный инженер, называл ее «опытом историко-геологического исследования». Предисловие к ней написали известные в то время ученые, причем не только геологи, но и филологи.
Автор пытался доказать, что исторические события, описанные в Библии, до и во время потопа, происходили именно на Урале. Интересная концепция, особенно учитывая «уральские мотивы» в комментарии ориенталиста и филолога Г.Г. Генкеля к изданию 1910 г. перевода «Иудейских древностей» Иосифа Флавия.



Обложка книги Ф.М. Коняева.
Об авторе см.:
https://catofoldmemory.livejournal.com/47391.html


Книга вышла под девизом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Издание уникальное: как удалось установить, его нет (или, во всяком случае, оно не выдается) ни в одной из библиотек России. Один из экземпляров книжки имелся в собрании священника Василия Фонченкова (1932–2006).

http://www.nashaepoha.ru/?page=history&lang=1
В настоящее время сканы этого редчайшего издания выложены на сайте московского музея «Наша Эпоха»:
http://www.nashaepoha.ru/?page=obj62153&lang=1&id=439
В первые революционные годы, «при копании ямы близ берега» реки, по словам автора, «вырыли маленький камень, на который обращено было затем мое внимание. Он оказался каменным ножом. Более близкое знакомство с ним вело к заключению, что нож не утилитарного значения. (О ритуальном значении в древности каменных ножей см. Исх. 4, 25; Нав. 5, 2).
Я определил его, как символический каменный жертвенный нож и самое место, с которого он поднят, как жертвенное. Уральский жертвенник весьма примитивен. В общем случае он представляет простой четырехгранный столбик того же грунта, на котором в углублении и расположен. Жертвенник, откопанный на Урале археологом В.Я. Толмачевым, имел в основании приставленные керамические уголки, и это было единственное, что его отличало от грунта» (Ф.М. Коняев «Урал и Библия. Опыт историко-геологического исследования». М. Государственное техническое издательство. 1927. С. 7).



Верхняя часть титульного листа книги Ф.М. Коняева.

Шарташские каменные палатки с ее чашей были одновременно местом жертвоприношения и выплавки металла. Эта спайка жертвоприношения и металлургии неслучайна: жертвенникплавильная печь, подразумевающая шахту для добычи руды (что в русском языке соответствует слову кровь).


Бронзовая фигурка чудского рудокопа, вылитая в первых веках по Р.Х. на Урале, найденная два века назад в Сибири и поступившая в Императорский Эрмитаж в С.-Петербурге. Нынешнее местонахождение ее неизвестно.

Автор первой публикации о каменных палатках, екатеринбургский краевед Онисим Клер писал (1896):
«….На верхней плите западной «башни» выдолблена прекрасно сохранившаяся круглая чаша. Так как о существовании на Урале чашечных камней (pierres a ecuelles) мне до сих пор не приходилось ни читать, ни слышать от других, то считаю долгом обратить внимание на эту находку. […]
В настоящее время наибольший слой воды, какой иногда накопляется в этой чаше после дождя, не превышает 5 сантиметров толщины, а затем, испаряясь, оставляет концентрические линии, дозволившие измерить несколько внутренних диаметров в трех горизонтальных плоскостях.
Ясных следов, указывающих на способ работы, не заметно, почему некоторые лица, осматривавшие эту чашу, высказали сомнение, не образовалось ли это углубление путем выветривания более слабого места в граните…»

https://uraloved.ru/starosti/kler-shartash-kamen-palatki


Шарташская жертвенная чаша.
https://uraloved.ru/mesta/sverdlovskaya-obl/shartashskie-kamennie-palatki

«Изучение Урала, – читаем далее в книге Ф.М. Коняева, – на основе моей находки каменного ножа привело меня вплотную к разрешению вопроса, что представляют из себя в археологическом отношении Шарташские “Каменные палатки” близ Свердловска.
С твердой уверенностью я могу сказать теперь, что в историческом смысле они являются прототипом мегалитических построек Запада [...]
...Коснусь пока так называемой “жертвенной чаши вогул”, отмеченной углублением на поверхности этих “Палаток”. Мнения о ней разноречивы и в общем сводятся к глубокому заблуждению, повторять которое не хочется. [Вогулы (вогуличи, гогуличи) – так прежде называли народ манси. – С.Ф.]
Несомненно, что это прежде всего, – знак и дело рук человеческих. [...]
Что эта чаша не единственная на Урале, а образование ее не игра природы, я могу подтвердить указанием на существование такого же знака – чаши на вершине старшего из “Семи братьев” в области Верх-Нейвинского завода. Таким же знаком – чашей отмечен один из утесов горы Аракульской; такая же чаша усмотрена на правом берегу реки Богарянка в полутора верстах ниже деревни Боевки, и тоже имеется на группе камней у Московского шоссе неподалеку от Верх-Исетского завода.
Чаши на поверхности камней мегалитических могил давно известны на севере и западе Европы. Так, в Швеции их называют в народе “мельницами эльфов”, считают священными и в некоторых местах еще и сейчас в них даже тайно приносятся жертвы. Камни меньших размеров с чашеобразными углублениями, встреченные внутри гробниц, так и отмечены, как “жертвенные камни”. [...] В Средней Германии, близ Нюрнберга и Мюнхена найдены были совершенно аналогичные чашевидные камни в могильных холмах Гальштаттского периода» (Ф.М. Коняев «Урал и Библия. С. 28-29).



Фотография шарташской жертвенной чаши из книги Ф.М. Коняева.

«Глубокое заблуждение», повторять которое горному инженеру по его словам «не хочется», – это использование «чаши» для человеческих жертвоприношений.
Между тем, о самой этой чаше и о табуированном ее предназначении недавно вспомнили. В уральских средствах массовой информации в августе 2004 г. появилось сообщение с характерным названием «В Екатеринбурге установят жертвенную чашу» («Новый Регион». 19.8.2004).
Судя по этой заметке, именно в Шарташском лесопарке (на территории Татищевской каменоломни) открывается музей под открытым небом. Среди его экспонатов – так называемая «Жертвенная чаша».
Камень, по словам журналистов, «по форме напоминает гигантский кубок. Согласно легенде, в “Жертвенную чашу” стекала кровь всех животных, которые умерли в лесопарке». И, вероятно, как мы уже писали, не только животных.



Один из «чашечных камней», обнаруженный в Южной Швеции.

Заметьте, что, согласно приведенным нами свидетельствам, на точно таких же камнях в Европе, по крайней мере, еще в ХХ в. тайно приносились жертвы. А еще было созданное в XV в. «Тиуновское святилище» в Вологодской области; в Карелии в начале ХХ в. на подобных жертвенниках ритуально забивался скот; в 1988 г. на горе Маура подле жертвенного камня происходил обряд развеивания праха кремированного человека.
Екатеринбург, в котором произошло ритуальное убиение Царской Семьи и верных Их слуг, весь окружен каменными жертвенниками. Причем один из них, оказывается, находился вообще рядом с местом ритуального расчленения Тел Царственных Мучеников.
Правда, в последнем случае действовали уже другие силы. Впрочем, кто стоял и стоит за другими подобными акциями, тоже ведь до конца не ясно.
Как бы то ни было, для нас не может быть безраличен фон Уральской Голгофы, на котором и смогло произойти столь великое злодеяние.



Окончание следует.