Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

ТАЙНА РЕРИХА (5)


Святослав Рерих. Портрет профессора Николая Рериха в тибетском платье». 1928 г.


В сентябре 1926 г. Рерих прибыл в Улан-Батор. Началась подготовка к Тибетскому этапу экспедиции. Согласно официальному прикрытию, экспедиция была «художественно-археологической».
Близко наблюдавший деятельность Н.К. Рериха советский полпред П.М. Никифоров относился к ней весьма настороженно. «Я полагаю, – делился он своими мыслями с Г.В. Чичериным, – что Рерих на кого-то работает, что я пытаюсь сейчас выяснить…» (А.И. Андреев «Время Шамбалы. С. 315).



Н.К. и Ю.Н. Рерихи и участники Монголо-Тибетской экспедиции П.К. Козлова: минералог В.И. Крыжановский, почвовед Б.Б. Полынов, географ С.А. Глаголев и другие. Снимок сделан во дворе Учкома Монголии. Улан-Батор 1926 г.

Судя по архивным документам, узнать ничего не удалось; сомнения же остались… Да и как им было не быть, если к звездно-полосатому флагу США прибавилось развернутое Николаем Константиновичем в Улан-Баторе (есть фотографии) сшитое бурятскими ламами «знамя Шамбалы» с тангкой будущего Будды Майтрейи на древке, увенчанном издалека схожим с крестом знаком «акдордже».
Впоследствии знамя это неизменно развевалось рядом с флагом США над палаткой Рерихов во время экспедиции в Тибет.



«Знамя Шамбалы». Н.К. Рерих с танкой Майтрейи перед началом Тибетской экспедиции. Улан-Батор. Март-апрель 1927 г.

Акдордже – ритуальный предмет в буддизме махаяны – представляет из себя крест из двух ваджр. «Знак Акдордже есть знак Шамбалы» (Е.И. Рерих «Записи Учения Живой Этики». 29.4.1927).
Одновременно это было одним из эзотерических имен Н.К. Рериха. Оно фигурирует во втором письме махатм к советским правителям («Акдордже») и в подписи к нему «Д.М.» («Дордже Махатма»). Под именем «Дордже» Н.К. Рерих фигурировал также в секретных документах советской разведки (М.Л. Дубаев «Рерих». С. 265; Шишкин О. Путь в Шамбалу. Битва за Гималаи. М. 2003. С. 160-161, 270)
Все солдаты охраны экспедиции надели на шапки маленькие значки со знаком «акдордже» – древним мистическим символом Калачакры, превратившись, таким образом, в «ополчение Шамбалы». По такому же знаку на серебряных кольцах опознавали друг друга специальные эмиссары Рериха (О. Шишкин «Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж». С. 232, 253).
Первая продолжительная стоянка вышедшей в Лхасу экспедиции была использована для строительства субургана в честь Шамбалы (В.А. Росов «Николай Рерих. Вестник Звенигорода». Кн. I. С. 161).



Знак «акдордже» на обложке одного из выпусков выходившего под редакцией Юрия Рериха журнала Гималайского института научных исследований «Урусвати».

Как и в России, где он получил поддержку оккультного «Единого Трудового Братства», в Улан-Баторе Н.К. Рерих вступил в контакт с «Великим Братством Азии» (Центры этой организации, кроме Монголии, находились в Сиккиме, Непале, Ладакхе и Афганистане), возглавлял которое начальник Государственной Внутренней Охраны Монголии (аналог ОГПУ) Хаян Хирва – посвященный оккультист, член тибетского тайного общества «Братья и друзья тайного» (О. Шишкин «Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж». С. 229, 79).
Подробнее о начальнике ГВО Монголии и члене Оргбюро МНРП Намжилине Хаянхирве см.: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/506912.html


Н.К. Рерих. Грядущее. (Великий всадник. / Великий Красный Богатырь.) (Ригден-Джапо – Владыка Шамбалы). 1927 г. Подарок художника правительству МНР. Государственный музей изобразительных искусств Монголии. (Улан-Батор).

Участнику экспедиции Н.К. Рериха и его ученику полковнику Н.В. Кордашевскому было дано указание самостоятельно выехать из Риги в Китай; там в Тяньцзине сформировать свой вооруженный караван и выехать навстречу к основному экспедиционному отряду.
Еще в сентябре 1924 г. из Сиккима Кордашевскому от Н.К. Рериха было послано специальное «Слово к монголам»: «По вашей земле прошли великие вожди и посланные Благословенным. На вашей земле скрыты священные Бурханы и самая святая чаша ждет достойный срок. Молитвами святых Учителей сохранены места старых станов и не сравнены с землею основания священных монастырей. Молитвами заложены в земле металлы и соли. Кто подымет священную чашу и вложит в нее соль земли, тому дано сказать “Монголия, живи в богатстве!”. От заката огни горят, поспешайте прославить Благословенное Учение. Луч мощи осветил становища ваши. Хутухта великой Монголии придет и упрочит наследие народа. Сказанное верно так же, как говорю из-за самой высокой горы» (В.А. Росов «Николай Рерих. Вестник Звенигорода». Кн. I. С. 84).



Н.В. Кордашевский. 1925 г.
Николай Викторович Кордашевский (1877–1945) – сын генерал-майора, офицер Л.-Гв. Кирасирского Ее Величества Императрицы Марии Феодоровны полка. Участвовал в Великой войне. Полковник (1915). Состоя в штате официального русского представителя при Британской армии, с английским экспедиционным корпусом прошел Месопотамию, Персию, Индию. Находился при миссии ген. Нокса в Омске. Участник Сибирского ледяного похода. Служил у Атамана Семенова В эмиграции на Дальнем Востоке. Жил в Монголии и Китае. В начале 1922 г. жил при Русской Духовной миссии в Пекине. Получив от Богдо-гэгэна охранную грамоту и танку с изображением Зеленой Тары, вернулся в свое имение в Литве (замок Раудонес под Ковно). В 1923 г. учился в Париже в Институте гармонического развития человека у Гурджиева. Там познакомился с Н.К. Рерихом. Получив от последнего указание, к месту сбора экспедиции добирался через Геную, Египет, Индию и Китай. Ученическое эзотерическое имя «Чахембула» (так звали темника Тамерлана, считавшегося воплощении Ю.Н. Рериха). Начальник конвоя Тибетской экспедиции.
В 1928 г.в Риме принял монашеские обеты в образованном там «Новом Ордене», став священником восточного обряда. Нес послушание в Тунисе и Египте. С 1934 г. жил в Святой Земле. Скончался в нищете, исполняя обязанности церковного сторожа в Иерусалиме.


Одновременно «в Урге для Юрия Рериха готовилась легенда – под именем монгольского полковника Нурухана ему предстояло собрать под свое начало боевые силы. При этом Кордашевский должен был войти в состав командного органа – “Совета пяти” – как военный эксперт»; позднее он был назначен главнокомандующим Тибетской армией (Там же. С. 84, 173).
Но план рухнул…



Н.К. Рерих и М.М. Лихтман у дома Рерихов в Улан-Баторе. 1927 г.

В литературе последнего времени эта Транс-Гималайская часть экспедиции, начавшаяся 13 апреля 1927 г., справедливо получила название «Миссии Западных буддистов в Лхасу» или «Посольства Западных буддистов в Тибет». Дело в том, что Н.К. Рерих намеревался официально объявить себя «западным далай-ламой» – главой буддистов Запада. Полученный им в Улан-Баторе тибетский паспорт был выписан на имя Рета Ригден, что, как пишут исследователи, означало буквально «царь Шамбалы» (Там же. С. 112).
Со слов переводчика советского полпредства в Китае Б.И. Панкратова (впоследствии крупного ученого-синолога), Рерих «хотел въехать в Тибет как 25-й князь Шамбалы, о котором говорили, что он придет с Севера, принесет спасение всему мiру и станет царем света. Носил он по этому случаю парадное ламское одеяние», сшитое специально призванными тибетскими портными (Ю.Л. Кроль «Борис Иванович Панкратов. Зарисовка к портрету учителя» // «Страны и народы Востока». Вып. XXVI. М. 1989. С. 70; О. Шишкин «Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж». С. 112-113).



Н.К. Рерих с сыном Юрием в ламских облачениях. 1925-1926 гг.

За полгода до выхода экспедиции в США были заказаны три массивных знака ордена «Будды Всепобеждающего». Стоимость каждого составила сумму весьма внушительную: 700 американских долларов – три месячных экспедиционных жалования Н.К. Рериха.
Интересна символика знаков: в Давидову звезду («маген-давид») вписана фигура Манджушри – воинственного бодхисатвы с огненным мечом, у ног которого была еще одна звезда – пятиконечная. На оборотной стороне эскиза рукой Е.И. Рерих значилось, что первый из орденов предназначался далай-ламе, второй – таши-ламе, третий награжденный не был обозначен. Вероятно, им был сам Н.К. Рерих (В.А. Росов «Николай Рерих. Вестник Звенигорода». Кн. I. С. 161-162).



Н.К. Рерих. Эскиз ордена «Будды Всепобеждающего». Акварель. 1926 г.

Позиция, как полагал Николай Константинович, у него была безпроигрышная.
«…Рерих, – считают современные исследователи вопроса, – направился в Тибет как представитель Всемiрного союза буддистов (с центром в Нью-Йорке) на встречу с Далай-ламой. Его миссия должна была завершиться переговорами о реформировании буддийского учения и официальным признанием параллельной ветви Западных буддистов. Причем не важно, каким будет решение Его святейшества.
Если даже отрицательным, то неизбежным исходом переговоров станет самопровозглашение. Рерих тогда сам мог бы “определить отношение к Ламе Тибета – или временно признать его, или начать самостоятельное очищение религии”. Дело в том, что некий “Союз Западных буддистов” – он нигде не был заявлен как религиозное или социальное движение – поручил Рериху осуществить связь буддистов Запада с буддистами Востока.
На повестке дня действительно стояла реформа буддизма в Тибете и в других странах распространения Махаяны. Часть западных буддистов якобы поддерживала Далай-ламу. “Тогда как другая часть буддистов Запада, – писал участник экспедиции Портнягин, – считала положение буддийского Учения на Востоке безнадежным в силу его вырождения в пустую обрядность и невежественный шаманизм”.



Два других эскиза ордена. 1926 г.

Грандиозный План Рериха был нацелен на то, чтобы образовать новый мощный центр буддизма в Сибири со своей независимой столицей на Алтае. Фактически речь шла об избрании русского Далай-ламы.
И такой Далай-лама был утвержден… Кем и на каких полномочиях – об этом сообщает в своем дневнике полковник Кордашевский. Если Буддийский центр в Нью-Йорке не получит к 24-му ноября из Лхасы уведомления о завершении миссии Рериха, то день в день в Америке состоятся выборы главы Западных буддистов.



У крыльца улан-баторского дома Рерихов. Слева направо: Ю.Н. и Б.К. Рерихи, З.Г. Лихтман, Е.К. Рерих, П.В. Всесвятский (?), М.М. Лихтман и Н.К. Рерих. 1927 г.

И в случае избрания Западом “другого Далай-ламы” необходимость в переговорах с Его святейшеством отпадает. Неизвестно, проводились ли официальные выборы – по некоторым сведениям, Собор буддистов состоялся 27 ноября, – но Буддийский центр действительно состоял при Рериховском музее. Много лет спустя тот же Портнягин свидетельствовал на допросе в НКВД, что Рерих “организовал буддийское общество, в которое вошли ряд богатых американцев”» (Там же. С. 165).
Однако расчеты Николая Константиновича не оправдались. Встреча не состоялась Как известно, экспедиции не удалось дойти до Лхасы.
В 1928 г. Рерих был вынужден вернуться в Индию.



Погребения в Монголии. Сняты во время экспедиции Рериха.

Провал предприятия и его подкладка не остались незамеченными в среде русской эмиграции в Европе. Печатавшийся в Париже монархический журнал «Двуглавый Орел» в одном из декабрьских номеров 1928 г. поместил в связи с этим на своих страницах особую статью, судя по всему, хорошо информированного автора:



Стр. 1119:





В лагере Тибетской экспедиции.

Стр. 1120:




Стр. 1121:



После окончания Тибетской экспедиции. Сидят (слева направо): госпожа Ирма Бейли, Н.К. и Е.И. Рерихи. Стоят: Н.В. Кордашевский, Ю.Н. Рерих, неизвестный, К.Е. Рябинин и Ф.М. Бейли. Гангток. 1928 г.
Подполковник Фредерик Маршман Бейли (1882–1967) – английский разведчик, резидент британской разведки в Туркестане (1918-1920), действовавший под личиной чекиста; в 1920-е годы резидент в Сиккиме и Кашмире. Именно благодаря его донесениям экспедиция Рериха удерживалась тибетскими властями в течение пяти зимних месяцев 1927-1928 гг.



Продолжение следует.

«ЭТОТ ОБРАЗ – ОН В ДУШУ ПРОНИК...»




ФЭНТЕЗИ

Этот образ – он в душу проник,
Словно масло в волокна бумаги.
Сочетанье великих планид –
Петербурга и русской рубахи.

Обещающе лёг на паркет
Свет полуденный – плат золотистый.
Мерил светлый царёв кабинет
Шаг распутинский – шаг каратиста.

Молвил Старец, могуч и смирен:
«Распогодься очами, Державный!
Краснобаи газетные – тлен.
Строй соборы, мосты, дирижабли!

Не пристало стесняться тебе
Удалых дерзновений привольных.
Дарданеллы, Аляска, Тибет –
Вот размахов твоих треугольник!

А ещё – ослепительный пик! –
Твой штандарт, твоё солнце – на полюс…»
И смотрели Монарх и Мужик
В переливчатый, сказочный глобус.

И до первых потом петухов,
По аллеям, в беседах свободных
Плыл магический скрип сапогов,
Августейших и просто – народных.

Вспыхнул гребень небесной гряды,
И сверкнули росы бриллианты…
Голубели полярные льды
И тибетские спали гиганты.


Алексей ШИРОПАЕВ.
Июль 2021.

ОДНАЖДЫ В АМЕРИКЕ




Ровно 27 лет назад, 19 июня / 2 июля 1994 г. в Сан-Франциско состоялось Торжественное прославление Святителя Иоанна (Максимовича, 1896–1966), Шанхайского и Сан-Францисского Чудотворца.


Внутренний вид кафедрального собора Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радости» Западно-Американской епархии Русской Православной Церкви Заграницей в Сан-Франциско. Храм был заложен в 1961 г.

Принимавший участие в Торжествах протоиерей Олег Орешкин писал, что к этому времени в город съехалось множество православных буквально со всех концов света: из Австралии, Южной и Северной Америки, Европы, Азии.
«В пятницу первого июля в два часа после полудня началось перенесение Святителя крестным ходом из усыпальницы в собор. Крестный ход совершали не вокруг храма, а вокруг квартала внутри, которого находился храм. При этом движение по улицам было закрыто, дежурила полиция на автомобилях и пешая. В США движение транспорта по улице закрывают очень редко и только в исключительных случаях. Принимая во внимание, что на торжества приехало очень много людей, власти пошли на уступку и разрешили перекрыть улицы и разрешить пройти по кварталу крестным ходом. К тому же, народу приехало намного больше, чем ожидалось. На улице был установлен огромный монитор, на котором показывали всё, что происходило внутри собора.
Начался крестный ход. Это выглядело так, словно прорвало плотину и огромный людской поток хлынул по улице. Раку с мощами несли духовенство. Время от времени сменяли друг друга. […] Крестный ход привлек внимание местных жителей: они стояли у окон в своих домах, на улице и с интересом наблюдали. Было видно, что крестный ход у многих пробуждал религиозное чувство, и они совершали крестное знамение по католическому обычаю.
После перенесения мощей началось богослужение. Последний раз отслужили панихиду и пропели Владыке Иоанну вечную память. На Утрени в конце полиелея наступил самый торжественный момент, когда сто певчих кафедрального собора, шестьдесят певчих Кирилло-Мефодиевского хора и весь сонм богомольцев впервые пропели величание – краткое песнопение, прославляющее святого. Было такое ощущение, будто душа покидала тело и витала под сводами собора, сливаясь со звуками пения: https://foma.ru/vyi-russkie-ochen-strannyie-kak-v-san-frantsisko-proslavlyali-svyatogo-ioanna-shanhayskogo.html











Сень над ракой с мощами Святителя Иоанна в кафедральном соборе Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость» в Сан-Франциско.


Усыпальница в нижнем храме кафедрального собора, в котором до 18 июня / 1 июля 1994 г. почивал Святитель.

Снимки из личного архива публикатора. Сделаны в 1994 г. в дни Сан-Францисских торжеств Мариной Александровной Аксаковой (1927–2015), урожденной Гершельман из Буэнос:Айреса:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/246359.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/246612.html


Своими впечатлениями от тех дней М.А. Аксакова поделилась со мной, записав их на обороте одной из открыток, посланных мне:






Иверская Мvроточивая Монреальская и Курская Коренная иконы Божией Матери в соборе Сан-Франциско в дни прославления Святителя Иоанна.

ФАКЕЛЬЩИКИ МIРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ (11, окончание)




CARTHAGO DELENDA EST



«Карельская лихорадка» в Америке


Запад тонет в сиреневом мраке,
Но – вскипает востока колосс…
Ну зачем тебе, книжному, драка?
Чтоб в Швейцарию прибыл колхоз?

Алексей ШИРОПАЕВ.
«Плейшнер» (2019).


Весной 1930 года я присутствовала на заседании американской комиссии Коминтерна […] Компартия США постоянно подвергалась резкой критике за то, что распалась на множество группировок, не сумела привлечь коренное американское население в свои ряды. […]
… Еврейские коммунисты Нью-Йорка в большинстве своём – мелкие лавочники, бизнесмены, нанимающие рабочую силу. По московским понятиям, это были капиталисты, эксплуатирующие рабочий класс. Так было в теории. На практике же всё выглядело иначе: евреям простили все их капиталистические грехи, ведь их союз переводил в партийную кассу немалые суммы. Именно поэтому среди функционеров партии оказалось немало евреев. […]
В Коминтерне прекрасно понимали, что мiровая революция вряд ли начнётся с Америки, и внимания на американскую партию обращали мало. […]
…В конце января 1931 года я села в поезд Москва – Берлин. Еду в Америку! […]
Никаких душевных неудобств, уезжая из Москвы, я не испытывала, наоборот, была рада, что на какое-то время вырвусь из душной канцелярской атмосферы Коминтерна. Да и в городе обстановка становилась всё тягостнее. Недавно начавшаяся принудительная коллективизация бросала мрачный отсвет и на жизнь города. Ходили страшные слухи о жестокостях в деревне и о голоде, вызванном насильственным объединением крестьянских хозяйств. Крестьян арестовывали и расстреливали, если они отказывались сдавать свою землю и скот. В Москве правительство пыталось предотвратить голод, но всё напрасно – люди голодали, магазины были пусты. Неудивительно, что я обрадовалась поездке, хотя пока не знала, сколько пробуду в Америке.
У меня был шведский паспорт на имя госпожи Элизабет Петтерсон, мне его достала госпожа Сигне Силлен, агент Коминтерна в Стокгольме. Она же достала подложный паспорт для Маннера. […]
Я много слышала об Америке, но действительность превзошла все ожидания. Небоскрёбы Нью-Йорка меня потрясли, я восхищалась продуманной планировкой улиц: даже новичок легко ориентируется в безконечном море зданий. Но больше всего меня поразило, как легко снять номер в гостинице: надо лишь заполнить бланк, документов никто не спрашивает. […]
После неудачной предвыборной кампании Коммунисты США ещё больше упали в глазах руководства Коминтерна: за компартией не пошло даже негритянское население! Решено было прекратить заигрывания с американскими неграми и заняться Африкой. […]
Американские негры не проявляли к СССР ни малейшего интереса. Знаю лишь одно исключение. Однажды ко мне в кабинет пришла красивая негритянка, учительница из Гарлема Мэри Адамс. У неё было два сына, семи и восьми лет, и она хотела отправить их в СССР, в надежде, что они там получат хорошее образование и станут настоящими коммунистами. Спрашивала у меня совета, как это сделать. Я ей посоветовала написать письмо в Москву, советскому правительству – оттуда письмо обязательно передадут по назначению.
Прошло двадцать пять лет. Шёл 1956 год. Я освободилась из лагеря в Потьме годом раньше. О разговоре с Мэри Адамс я давным-давно забыла. И вдруг, садясь в московский автобус, я с удивлением увидела, что водитель – негр. За спиной его сидел второй негр. Между собой они говорили по-русски. Лишь тогда я вспомнила негритянку из Гарлема и спросила молодых людей: «Вы случайно не сыновья Мэри Адамс?» Это были они! Как тесен мiр! Мне, правда, стало за них обидно – мать надеялась, что они получат хорошее образование, а они в России стали всего-навсего шофёрами. Их мать всё же была в США учительницей. […]
Финны мне, естественно, чрезвычайно близки, я знаю о них гораздо больше, чем об американцах иного происхождения. Их было в Штатах больше полумиллиона. Честолюбивые, предприимчивые люди, почти все они жили неплохо. В Америке их знали как честных, порядочных людей. Но в 1929 году, когда в мiре царил экономический кризис и в США свирепствовала безработица, многие финны тоже лишились работы. Советское правительство не преминуло воспользоваться их бедственным положением: чтобы выполнить пятилетку, нужна была техника и хорошие рабочие руки. А главное – доллары. Финнов стали агитировать переехать в Советскую Карелию – «строить социализм».
К тому времени из Финляндии переселилось в Восточную Карелию около двенадцати тысяч финнов (я о них расскажу позднее). Карельские власти начали вести пропаганду и среди американских финнов, обещая им рай земной. По меньшей мере, пять тысяч человек поддались «карельской лихорадке». Эпидемия эта распространилась с молниеносной быстротой.
В США страсти очень ловко разжигал некто Горин, человек из госбезопасности. В Нью-Йорке он находился под видом работника Амторга, советского торгового представительства. У него было несколько помощников, наиболее эффективно вёл пропаганду американский финн Оскар Корган. Американцам обещали работу, хорошие заработки, добротные квартиры и, конечно, безплатный проезд морем от Нью-Йорка до Ленинграда, а оттуда – в землю обетованную – Карелию. Бедняков, правда, отвергали. Всё внимание сосредоточили на вербовке рабочих, имевших ценные инструменты, владельцев заводов или своих мастерских. Просили всё имущество брать с собой, обещая безплатную перевозку и по приезде в Карелию – денежную компенсацию.



«Рабочие Франции! Посмотрите как на самом деле выглядят коммунистические лидеры!» Французский плакат 1927 года.
http://tipolog.livejournal.com/60835.html

Проводились митинги, рассматривались и одобрялись сотни заявлений. И началась миграция. Амторг арендовал несколько пароходов, один за другим они отплывали из Нью-Йоркской гавани, увозя переселенцев. Многие финны приезжали в Нью-Йорк из отдалённых штатов, Оригоны или Калифорнии, на своих машинах. Часто они были куплены на деньги, вырученные от продажи дома и прочего имущества. Во время кризиса банки охотно скупали недвижимость за гроши. Не все автомобили помещались на судах, множество их скопилось на припортовых улицах, в суматохе отъезда их продавали по дешёвке.
Но я-то знала, что всё это переселение кончится страшной трагедией. Я бывала дома у многих из американских финнов, видела, как хорошо и ладно они живут. Что могла им предложить Восточная Карелия? Какая страшная судьба ждала эти семьи, сколько горя пришлось потом испытать их детям! Я знала, что в Карелии голод, что даже в Петрозаводске не найдётся для этих людей ни жилья, ни продуктов вдоволь.
Куусинен в письме просил и меня принять участие в агитации. Но в ответ я описала, каким хаосом была в Америке «карельская лихорадка», и твёрдо отказалась участвовать в этом деле. Как мне хотелось сказать во всеуслышание об опасности этого предприятия! Но в моём положении это было затруднительно. Раза два я всё же попыталась предостеречь моих друзей, старалась разъяснить им, какой нищий, убогий край – Карелия. Там они не получат ни квартир, ни тех удобств, к которым здесь так привыкли. Но предостережения мои наталкивались на глухую стену непонимания. Один из моих друзей холодно ответил: «Приспособимся к условиям не хуже карел. Мы едем строить социализм!» Одна женщина накупила всякой электротехники и сказала мне с гордостью: «В Карелии я полностью электрифицирую свою кухню». Я же подумала: «Вряд ли у тебя там будет своя кухня».
Горин услышал мои осторожные попытки предостеречь и сообщил о них в Москву. Я получила письмо от президента Карельской республики Эдварда Гюллинга, в котором он высказывал недовольство моими действиями и просил, чтобы я больше не пыталась отговаривать финнов. Он писал, что люди и их имущество нужны ему, чтобы превратить Карелию в цветущий край. В письме он подробно изложил свои планы.
Я ответила, что планы его, если и хороши, то только на бумаге и что я никоим образом не хочу участвовать в этом постыдном предприятии. Ещё я написала, что Горин рисует финнам неверную картину жизни в Карелии, каким же контрастом она будет в сравнении с их жизнью в Америке.
Итог этой кампании оказался гораздо страшнее и печальнее, чем я могла предположить. Что же сталось с дорогой техникой и ценными инструментами, которые переселенцы увезли с собой? Куда делись их доллары?
Технику конфисковали в Ленинграде, не выдав компенсации, деньги отобрали. Простодушных переселенцев уговорили сдать американские паспорта, и позже, в глухих карельских лесах, они оказались беззащитны перед произволом. Жили они в тяжелейших условиях, получали гроши, нищенские заработки совершенно не соответствовали их мастерству. Через какое-то время многие из американских финнов поняли, что их жестоко обманули, и попытались выехать обратно. Но уехать смогли лишь единицы – те, кто предусмотрительно не сдал американские паспорта. Наиболее упорные ушли пешком через леса в Финляндию, там обратились в посольство США за помощью, чтобы вернуться в Америку. Но вскоре и этот путь был закрыт: граница стала усиленно охраняться. Начался сталинский террор.
Многие из тех, кто выжил в ужасных условиях Карелии, сгинули в лагерях или были расстреляны.
Позже, в Москве, друзья, которым я полностью доверяю, рассказали мне, как погибла целая группа финнов из Америки, все профессиональные строители. Они строили здание финского посольства в Москве. Когда работа была окончена, все они были ликвидированы.
Единицы, которым удалось вернуться, в Америку, следуя совету Гюллинга, попытались получить обещанную компенсацию за имущество от американской компартии. Не знаю, верил ли сам Гюллинг в такую возможность, во всяком случае, ни один из этих обманутых людей не получил ни гроша. Спасибо, живы остались!
Подробности этой карельской трагедии я узнала, лишь вернувшись летом 1933 года в Москву. И ещё немало я узнала об этих несчастных за время своего пятнадцатилетнего заключения. […]
«Карельская лихорадка» сказалась не только на судьбе тех финнов, которые поддались соблазну и поехали на Восток, но это был ещё и смертельный удар по финскому рабочему союзу в Америке. Большая часть переселенцев были членами союза. Денежные средства, вплоть до сумм, пожертвованных союзу для покупки собственного здания, были переведены в СССР в качестве «технической помощи Карелии». Союз прекратил своё существование. […]
Сразу по возвращении, ещё в Ленинграде, меня постигла первая неудача. В Нью-Йорке я купила кое-какую обувь и одежду, зная, как с этим трудно в СССР. Везти всё это я имела право, но таможня отобрала все мои лучшие вещи. Мне, правда, выдали квитанцию и заверили, что в Москве я получу своё имущество обратно, но в таможенном управлении в Москве мне лишь с ехидством ответили: «Вы ведь, наверное, можете здесь купить всё, что вам надо». […]
На следующий день [по возвращении в Москву] я встретилась с Отто и у нас был долгий разговор. […]
– Объясни же, зачем американским рабочим революция? У них есть всё, что им надо!
Коминтерн в то время разослал во все компартии инструкции для нового пропагандистского демарша. Лозунгом компартии США стала борьба с безработицей. Я прямо сказала Отто, что считаю такую пропаганду смехотворной, она никакого влияния оказать на американских рабочих не может, они живут совсем не так, как рабочие в Европе.




С удивлением прочитала однажды в «Дейли Уоркер», что в Америке якобы двадцать миллионов безработных. На самом деле их было два миллиона. Я сказала об этом главному редактору газеты Вейнстоуну: как он мог опубликовать такую чушь? Левые европейские газеты перепечатают его данные и тоже окажутся в дурацком положении. Вейнстоун ответил с усмешкой: «Подумаешь, на один нолик больше…»
– А чем же ты тогда объясняешь первомайские демонстрации? – спросил Отто. – В них участвуют тысячи рабочих.
– Это верно. Но если ты думаешь, что это имеет какое-то отношение к коммунизму, то ошибаешься. Демонстрации устраивают в основном профсоюзы, они не направлены ни против капиталистов, ни против американского правительства, – ответила я.
Отто заговорил о проблеме негров. Я согласилась, что это действительно серьёзная проблема, но Коминтерн её преувеличивает. Отто удивился, услышав, что у цветного населения в Гарлеме есть свои рестораны и клубы, свои машины и что негры хорошо одеваются. Он был явно разочарован, когда я сказала, что в Нью-Йорке и его окрестностях негры живут гораздо лучше, чем считают в Москве.
Под конец Отто хотел узнать ещё что-нибудь о здании, в котором я работала. Когда он услышал, что в доме девять этажей, то спросил, есть ли там лифт.
– Конечно, и не один, а целых три.
– Ну а если лифты неисправны, людям придётся подниматься пешком? Почему они не приобрели дом пониже?
– Но лифты никогда не ломаются. Не помню, чтобы хоть один из них был сломан.
– Послушай, неужели ты думаешь, что я попадусь на эту пропагандистскую удочку?
– Да, сейчас вспомнила: один раз лифт сломался. Полный лифт опустился как-то вечером в самый подвал, удивительно, что никто не пострадал. Но к следующему утру лифт починили.
– Вот так, – сказал Отто с насмешкой. – Наконец-то ты рассказала мне хоть один случай, когда американская партия хоть что-то переняла у большевиков. (В СССР лифты вечно ломаются!) […]
У меня была длинная беседа с Пятницким. Его прежде всего интересовало финансовое положение американской компартии. Он недоумевал, почему компартия такой богатой страны постоянно просит помощи у Коминтерна.



Айно Куусинен «Господь низвергает своих ангелов».

Георгий Ива́нов: НА КРАЮ… (4)


Георгий Владимiрович Ива́нов (1894–1958) – один из крупнейших поэтов русской эмиграции.



* * *
Ветер с Невы. Леденеющий март.
Площадь. Дворец. Часовые. Штандарт.

…Как я завидовал вам, обыватели,
Обыкновенные люди простые:
Богоискатели, бомбометатели,
В этом дворце, в Чухломе ль, в каземате ли
Снились вам, в сущности, сны золотые…

В черной шинели, с погонами синими,
Шел я, не видя ни улиц, ни лиц.
Видя, как звезды встают над пустынями
Ваших волнений и ваших столиц.

1953 г.

«НЕ ДАЙ МНЕ БОГ СОЙТИ С УМА»!


Советский плакат 1935 года.


У «черного моря»,
или Если бы бабушка была дедушкой



Не садися не в свои сани!


Проходит другая неделя,
Вздурилась опять его старуха,
Отыскать мужика приказала –
Приводят старика к царице,
Говорит старику старуха:
«Не хочу я быть вольною царицей,
Я хочу быть римскою папой!»
Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Пошел он к синему морю,
Видит: бурно черное море,
Так и ходят сердитые волны,
Так и воют воем зловещим.
Стал он кликать золотую рыбку.

Добро, будет она римскою папой.

Воротился старик к старухе,
Перед ним монастырь латынский,
На стенах латынские монахи
Поют латынскую обедню.

Перед ним вавилонская башня.
На самой на верхней на макушке
Сидит его старая старуха.
На старухе сарачинская шапка,
На шапке венец латынский,
На венце тонкая спица,
На спице Строфилус птица.
Поклонился старик старухе,
Закричал он голосом громким:
«Здравствуй, ты, старая баба,
Я чай, твоя душенька довольна?»
Отвечает глупая старуха:
«Врешь ты, пустое городишь,
Совсем душенька моя не довольна,
Не хочу я быть римскою папой,
А хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была бы у меня на посылках».



А.С. Пушкин «Сказка о рыбаке и рыбке» (1833). Не включенный в основной текст фрагмент.

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (1)



В процессе работы над серией наших по́стов об одном из участников расследования цареубийства, английском журналисте Роберте Вильтоне, нами было обнаружено немало новых материалов о нем и его деятельности.
Благодаря упоминанию в майском номере 1921 г. выходившего в Берлине русского монархического журнала «Двуглавый Орел» была выявлена одна из практически не известных ранее публикаций, напечатанная в одном из английским изданий в тот короткий период, когда Роберт Вильтон перед последней его поездкой в Россию находился в Лондоне.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/358825.html
С помощью нашего парижского друга Шоты Чиковани, вскоре после обнаружения, нам удалось получить и сам номер с этой публикацией.
Материал, как каждый теперь в этом может убедиться, – ценнейший: в нем рассказывается о том, как автор впервые приехал в Россию, о семье, учебе, становлении его как журналиста, о Великой войне и пребывании его на Русском фронте в качестве военного корреспондента.
Повествование сопровождается многочисленными иллюстрациями: рисунками Тома Педди и фотографиями, многие из которых были сделаны самим Робертом Вильтоном (часть из них публиковалась в его «Русской Агонии»).
Эта работа Роберта Вильтона, озаглавленная «Behind the Scenes in Russia», начала печататься в сентябре 1918 г. в британском иллюстрированном ежемесячнике «The Wide World Magazine» – одном из долгожителей: журнал выходил, начиная с 1898 г., вплоть до 1965-го.
«Приключения, путешествия, спорт» – значилось на его обложке. Наряду с другими авторами в нем печатал свои произведения и Артур Конан Дойл.




Публикация в сентябрьском номере завершается обещанием продолжить ее в следующем номере. Сегодня, к сожалению, мы точно не знаем, была ли продолжена публикация и, если да, то в скольких номерах. Но начало, как говорится, положено…
































Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (14)




«Резчики Господа Бога»


Одним из традиционных занятий жителей Обераммергау, сохранившихся с давних пор, является резьба по дереву.
Наряду с Passionsspiele жителей этого поселения вдохновили появившиеся в то время в Европе вертепы, представлявшие Рождественские и Пасхальные сцены.




Вокруг был лес, а рядом – монастырь, в который и шли многие изделия мастеров: распятия, фигурки святых, переносные алтари.
Не зря их потом назовут «резчиками Господа Бога».




Начиная с церквей и братств вплоть до простых обывателей – многим были потребны их резные фигурки.



Труд их востребован и до сих пор. В витринах местных магазинов представлено всё разнообразие трудов талантливых мастеров.





Благодаря близости к Нойшванштайну, в который не иссякает поток туристов, у них есть свой, пусть и не столь великий, но стабильный заработок


Король Людвиг II.


Императрица Елизавета Австрийская.


Замок Нойшванштайн.

Король и до сих пор кормит Своих подданных.















Никто здесь не бросался лозунгами «Всё лучшее – детям!»; тут просто так было.
И во времена Фрица и Мари из гофмановского «Щелкунчика».
И – сегодня.














Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (11)




«Вдруг стало видимо далеко во все концы света…»


Кроме кухни, разрешено снимать и окрестности со смотровой площадки.







А вот и мост, куда нам идти…
Оттуда открываются еще более захватывающие виды на окрестности Нойшванштайна.




Подвесной мост Марии (Marienbrücke) переброшен через ущелье Пеллат, над 45-метровым водопадом, на высоте 92 метров.



Это было одним из любимейших мест Короля Людвига II, откуда, обычно по вечерам, Он любовался Своим замком и окрестностями.





Назван мост был в честь Его матери – Королевы Марии Фридерики (1825–1889).
Приехав сюда из Пруссии и впервые увидев Альпы, Она была поражена красотой гор, став первой альпинисткой во времена, когда и для мужчин занятие это было еще в диковинку. Королева учредила даже специальную награду «Альпийская роза»: серебряный цветок вручали дамам, отважившимся покорить какую-либо из вершин в районе ее любимого замка Хоэншвангау. Во время войны с Италией в 1859 г. Она отправилась в лазареты помогать раненым: баварцам и итальянцам, провозгласив Свои принципы: «На поле сражения нет врагов, на поле сражения есть те, кто нуждаются в нашей помощи!»
Овдовев в 1874 г., она уединилась, попеременно живя то в загородном доме в долине Лехталь, то в замке Хоэншвангау. Погребли Ее рядом с супругом Королем Максимилианом II Баварским в Театинеркирхе в Мюнхене на Одеонсплац – той самой, о которой мы писали, когда вели речь о Мюнхенском восстании 1923 года.
Портрет Королевы Марии кисти Йозефа Штилера в Галерее красавиц в Нимфенбургском дворце мы также уже приводили, рассказывая о месте, где появился на свет Людвиг II.




…К мосту Марии от замка – через лес – идет тропа.
Место, на котором когда-то любил подолгу стоять Людвиг II, доступно сегодня миллионам туристов со всего света.


























Продолжение следует.

В ГОСТЯХ У КОРОЛЯ ЛЮДВИГА II (9)




Восхождение на замковую гору


И вот мы на подъезде к замку…
Первое явление Нойшваштайна…




… после которого он уже не исчезает из виду…







Наконец мы въезжаем в деревушку у подножия горы…







…оставляем там машину и начинаем подъем.













Всё, мы на горе, в замке!









Продолжение следует.