Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (1)




Очередная наша публикация, как это видно из названия, – о российско-германских взаимоотношениях.
Из огромного исторического массива этой поистине необъятной и многогранной темы мы сосредоточимся лишь на небольшом временном отрезке, ограниченном периодом предшествовавшем и сопутствовавшем Великой войне и ее окончанию, оказавшемуся трагическим для обеих ее главных участников.
В ее огне сгорели три европейские Империи: Российская, Германская и Австро-Венгерская.
Германия и Австро-Венгрия потерпели поражение от объединенных сил Европы.
Россию победил внутренний враг, находившийся в ее собственном теле. (Тот давний погром во многом определяет и ее нынешнее лицо).
Впоследствии униженная сверх меры Германия пыталась подняться и взять реванш, но, сознательно отказавшись от монархического начала, вывела себя тем самым за пределы европейской цивилизации, облегчив объявить себя вне закона. Смирившись после очередного поражения, она стала как все, обезпечив всё же немцам достаток.
Россия же так и не сумела вырваться из власти одолевшей ее черной немочи. Находясь в чуждом теле и омываясь отторгаемой кровью, подлинная сущность ее деградирует. Подданные Императора Всероссийского, превратившись в население, утрачивают волю к жизни и, как следствие, всё более нищают, потихоньку вымирая.
Впрочем, речь пойдет не о самих этих последних трагических процессах, разве что об их предпосылках и самом начале. Да и сколько-нибудь систематического изложения самой войны и подготовки к ней там тоже не будет.
Это скорее очерки, посвященные малоисследованным, часто считавшимся «неудобными», а потому неприкасаемым, недостаточно осмысленным современниками и исследователями эпизодам, извлеченным из опубликованных ранее наших книг: «Золотой клинок Империи» (2007) «Страсть как больно, а выживу…» (2011), «Милые, дорогие, не отчаивайтесь» (2013). Большинство из них, если вспомнить замечание к одной из своих книг австрийского философа Людвига Витгенштейна, гораздо лучше будет понятно тем, кто уже думал в этом направлении.
Как всегда, мы републикуем эти наши старые тексты с исправлениями и дополнениями, сопровождая иллюстративным материалом, позволяющим острее почувствовать эпоху.


Разбитая на несколько серий, наша обширная публикация продлится не один месяц. Не исключено, что время от времени она будет перемежаться с материалами на другие темы.



На стыке Империй. Немецкая почтовая открытка начала XX века.


Тогда еще не воевали с Германией,
Тринадцатый год был еще в середине,
Неведеньем в доме болели, как манией,
Как жаждой три пальмы в песчаной пустыне.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Казалось, что этого дома хозяева
Навечно в своей довоенной Европе,
Что не было, нет и не будет Сараева,
И где они, эти мазурские топи?..

Арсений ТАРКОВСКИЙ
(1966)



Начнем с отрывков из двух документов, адресованных Императору Николаю II, – от двух государственных деятелей, составленных еще до начала Великой войны.


В ЧУЖОМ ПИРУ ПОХМЕЛЬЕ
Из докладных записок Императору Николаю II
(Начало)



Барон Роман Романович Розен (1847–1921) – русский дипломат, тайный советник, гофмейстер.

Если присмотреться к современному состоянию Европы, то нельзя не признать, что Великие Державы разделены на два лагеря, принципиально друг другу враждебные, сколько бы официально ни утверждалось противное.
В числе мотивов такой враждебности на первом плане стоит непримиримый франко-германский антагонизм на почве французской идеи реванша за Седан и отторжение Эльзаса и Лотарингии.
К этому мотиву присоединился в последние годы еще другой, в виде англо-германского антагонизма на почве колониального и торгово-промышленного соперничества и соревнования и увеличения морских вооружений.
Оба эти мотива, очевидно, совершенно чужды жизненным интересам России.
То же можно сказать и про третий мотив, русско-австрийский антагонизм, на почве наших чисто идейных славянских интересов, ни в чем не затрагивающих реальных интересов России. Устранение этого антагонизма в нашей власти. Если же он устранен не будет, то нам следует ожидать, что именно на этой почве в ближайшем, вероятно, будущем завяжутся осложнения, которые поведут к кровавой развязке европейской драмы, в каковой развязке нам, по неумолимой логике событий, придется принять участие несмотря на самое искреннейшее наше миролюбие. […] Между тем, если отречься от поклонения фетишу великой славянской идеи, вопрос об отношениях наших с Австриею сразу представится под совершенно иным углом зрения.
Принимая за аксиому, что мы не только не стремимся к отторжению Галиции или даже только части ее с преобладающим населением малороссийского племени, которую еще Наполеон I предлагал нам после разгрома Австрии, но и вообще не питаем каких бы то ни было агрессивных намерений, направленных против соседней Монархии, вся цель нашей политики может заключаться только в том, чтобы поддерживать и укреплять возможно более дружественные с нею отношения, не менее важные, чем такие же отношения с Германиею, для обезпечения безопасности нашей западной границы. В этих видах, однако, нам необходимо считаться с естественными стремлениями нашей соседки к расширению своей сферы влияния. Невозможно ведь основывать рациональную политику на столь любезной нашим газетным политикам теории, что у нас одних имеются законные интересы, а у соседей наших одни «аппетиты» и «козни».
Австрия, как и Германия, находится в периоде роста и полного расцвета сил, для избытка которых ей нужен какой-нибудь выход. Единственно для нее возможный выход этот указан ей самим географическим положением. Вытесненная Пруссиею из Германского Союза, она поэтому весьма естественно обратила свои взоры на славянский юг. Это для нее тем более естественно, что она ведь сама славянская Держава – и нам пора бы свыкнуться с этой мыслью – теперь уже почти на две трети славянская и будет становиться тем более таковой, чем больше славянских элементов ей удастся включить в свои пределы или в свою сферу влияния. Поэтому такое направление австрийской политики несомненно соответствует интересам австрийского славянства.
Наиболее прозорливые вожди австрославизма это, очевидно, прекрасно понимают, чем и объясняется их вполне сочувственное отношение к совершившейся аннексии Боснии и Герцеговины. Стремление Австрии на славянский юг реальных, не призрачных, интересов России нисколько не затрагивает. Напротив того, если мы подозреваем Австрию в агрессивных против нас замыслах, в наших интересах было бы не препятствовать ее движению именно в этом направлении. На пути к Эгейскому морю она встретит достаточно забот и осложнений, чтобы побудить ее особенно ценить и культивировать дружественные отношения с Россиею, для нас чрезвычайно важные в связи с другим еще вопросом, не касающимся вовсе области балканской политики.
Это вопрос польский. Пусть раздел Польши был преступлением, как о нем отзывался Император Павел, но это исторический факт, установивший между Державами, соучастницами этого «преступления» связь, нерушимость которой только может обезпечить их общий интерес в этом деле.. Австрия, правда, сумела или скорее имела возможность благодаря некоторым особенностям ее государственной организации вести в доставшейся на ее долю Галиции такую политику, которая из австрийских поляков сделала самых преданных слуг Габсбургской Монархии и, таким образом, приготовила себе оружие, которым она могла бы воспользоваться против своих сообщниц, особенно же против России, в случае разрыва с нею. Нам не мешало бы помнить, что совладеть с Польским восстанием, материально и нравственно поддержанным Франциею и Англиею, нам удалось сравнительно так легко лишь благодаря более чем дружественному нейтралитету, отчасти даже косвенному содействию, Пруссии и формальному, по крайней мере, нейтралитету Австрии. Следовательно, и с этой точки зрения должно бы быть очень желательно, чтобы Австрия была отвлечена заботами о своих балканских интересах от возможных интриг на почве польского вопроса. Нельзя при этом не обратить внимания и на то обстоятельство, что с признаками обострения наших отношений с Австриею обыкновенно совпадает возрождение польского шовинизма. […]
Сторонники нынешней системы союзов уверяют, что она необходима потому, что установившееся благодаря существованию этих союзов равновесие сил служит лучшим обезпечением мира.
Оставляя в стороне вопрос о том, насколько подобные уверения могут быть искренними, нельзя, однако, не признать, что им противоречит факт постоянного возрастания вооружений, которое не имело бы смысла, если не должно было служить приготовлением ко всем ожидаемой войне.
Самая идея о необходимости равновесия сил для обезпечения мира, очевидно, предполагает присутствие среди Держав такого элемента, который составляет постоянную угрозу европейскому миру.
Друзья Франции видят этот элемент в приписываемом Германии стремлении к «гегемонии» в Европе, что бы ни подразумевалось под этим достаточно неопределенным термином; Германия же считает таким элементом французскую идею реванша за Седан и отторжение Эльзаса и Лотарингии.
Если теперь мы обратимся к истории последних сорока лет, то мы увидим, что в течение первого двадцатилетия после франко-прусской войны европейскому миру ни со стороны Германии, ни со стороны Франции ничего не угрожало. […] То была эпоха, когда, при обезсиленном и изолированном положении Франции, Германия, сначала одна, а затем в союзе с Австриею и, наконец, с Италиею, располагала безспорным превосходством сил и когда идея французского реванша по необходимости оставалась в области мечтаний, о которых, по выражению Гамбетты [в 1881-1882 гг. премьер-министра и министра иностранных дел Франции. – С.Ф.] , «надобно всегда думать, но говорить никогда не следует».
Оживление этой идеи реванша явилось со вступлением Франции в союз с Россиею главным мотивом, к заключению которого, очевидно с ее стороны, и служила эта идея.
Вместе с тем естественно обострился и франко-германский конфликт интересов. Германия считает своим главным жизненным интересом сохранение целости новосозданной Германской Империи в нынешнем составе со включением Эльзаса и Лотарингии, Людовиком XIV отторженных от Германии и возвращенных ей как результат победоносной войны 1870-71 гг.; Франция же отказывается признать Франкфуртский мир окончательно и безповоротно установившим границу между обеими Державами и считает идею реванша и возврата отторженных от нее областей таким национальным идеалом, от преследования которого французский народ без потери самоуважения отказаться не может. Такой коренной конфликт разрешим только двумя путями: либо отказом той или другой стороны от своих притязаний, на что, очевидно, рассчитывать совершенно невозможно, либо новою войною за обладание Эльзаса и Лотарингии.
Но конфликт этот – истинный источник тревожного состояния Европы – мог оставаться хроническим, не угрожавшим непосредственною опасностью кровавой развязки, пока, при явном превосходстве сил одной стороны, для сильнейшей стороны война была ненужною, а для слабейшей была невозможною. Установление же равновесия сил вместе с тем восстановило и потенциальную возможность войны между обеими Державами. Из этого логически возможен один лишь вывод, а именно, что это равновесие сил, создавшееся вследствие заключения франко-русского союза, является действительною угрозою миру, а отнюдь не предохранением от опасности его нарушения.
Впрочем, и для сторонников идеи равновесия сил не может не быть ясным, что равновесие, основанное на двух союзах, из которых один с двух сторон охватывает другой и, следовательно, для него составляет постоянную угрозу, может обезпечивать мир лишь до той поры, пока для непосредственно угрожаемой с двух сторон Державы необходимость все более усиливающихся вооружений не станет нестерпимою. И тогда Держава эта, убедясь в тщетности искания иной группировки Держав, волею-неволею вынуждена будет искать единственного остающегося ей открытым выхода из такого положения в войне, в крайнем случае хотя бы на два фронта. Таково положение Германии, и весьма естественно, что ее политика будет направлена к тому, чтобы одна из держав двойственного союза явилась атакующею стороною, дабы другой предоставлена была возможность, в силу условий союзного договора, уклониться, буде она того пожелает, от участия в войне. В этом и следует искать разгадки многого, что в маневрах германской политики представляется загадочным.
Многие полагают, что участие России в политической системе, создавшей такое несомненно тревожное положение вещей – помимо заботы о наших будто бы исторических задачах на Ближнем Востоке, впрочем интересам наших союзников и друзей не только совершенно чуждых, но отчасти и прямо противоположных, – вызывается необходимостью для России всеми силами противодействовать приписываемым Германии стремлениям к гегемонии в Европе. […]
Подозревать Германию в стремлениях к осуществлению гегемонии по образцу наполеоновской – в наш век совершенно немыслимой – не представляется, очевидно, никакого разумного основания. Но, конечно, помимо главной заботы о сохранении целости и неприкосновенности новосозданной Империи, у Германии имеется стремление занять и обезпечить за собою на арене всемiрной политики место, соответствующее ее культурности, богатству и военно-морскому могуществу. Стесненная в своих географических пределах при быстром росте населения и колоссальном развитии торговли и промышленности, Германия столь же несомненно стремится к расширению ее колониальных владений, к открытию новых рынков для ее торговли и новых поприщ для приложения избытка сил и предприимчивости ее сынов, словом, ко всему тому, что Император Вильгельм имел в виду, провозглашая идею о том, что «будущность Германии на морях». Она также, очевидно, стремится к подчинению своему влиянию или включению в сферу своих интересов небольших государств, закрывающих ей доступ к Немецкому морю.
Если все это можно назвать стремление к гегемонии, то к такой гегемонии Германия несомненно стремится. Ее западным политическим и торгово-промышленным соперникам эти стремления Германии, конечно, могут представляться весьма нежелательными и угрожающими их интересам. Но почему и чем подобная гегемония в Западной Европе могла бы угрожать жизненным интересам России, остается совершенно непонятным.
Спрашивается теперь, призвана ли Россия, для борьбы с подобными стремлениями Германии и в защиту совершенно чуждых России интересов, держаться политической системы, которая рано или поздно логически должна привести нас к вооруженному столкновению с нашими западными соседями – столкновению, которое в случае победоносного для нас исхода не может дать России ничего, в случае же поражения грозит ей потерею ее западных окраин, иначе сказать – расчленением Империи.
Ответ на этот вопрос сам собою напрашивается.
Россия, занимающая большую половину Европейского материка, есть не только величайшая европейская Держава, сколько сама по себе целая часть света, поставленная между Европою и Азиею, и с точки зрения такого ее положения и должны быть рассматриваемы истинные ее интересы в мiровой политике. Предоставлением Германии преобладания в западной половине Европы и устранением себя от всякого участия в соперничествах Европейских Держав на почве чисто европейских интересов Россия обезпечила бы себе безопасность ее западной границы и полную свободу рук для преследования ее миссии в Азии, повелительно указанной ей ее географическим положением, от выполнения которой ей тем труднее будет отворачиваться, чем яснее будет обрисовываться начавшееся пробуждение азиатских народов.
Автору этой записки припоминается виденный им на крейсере «Россия» подаренный кают-компании этого крейсера лично Императором Вильгельмом в 1900 году рисунок, изображавший Россию и Германию в виде двух женских фигур, дружно стоящих с обнаженными мечами спина к спине и обращенных одна на восток, а другая на запад.
В этом аллегорическом изображении, очевидно, рисовался поэтическому изображению Императора идеал желательных отношений обеих Монархий друг к другу. Такое отношение обеих могущественнейших Держав старого света обезпечивало бы за ними сообща «гегемонию» на обоих материках и должно бы было, казалось, быть одинаково желательным и для России. […]
…Чуждым интересам России является мотив, побудивший Англию сделаться соучастницею так называемого Тройственного согласия. Держава эта справедливо видит в безспорном владычестве над морями первое условие безопасности ее островной территории и ее разбросанных по всему свету колоний, и поэтому всегдашняя готовность к борьбе с возможными соперниками для нее является обязательною. Для предвидимой же ею борьбы с возрастающим столь быстро морским могуществом Германии, являющейся уже теперь опаснейшею ее соперницею, Англия естественно должна была искать опоры континентальных Держав. Такую опору она нашла в непримиримо враждебной Германии Франции, и такой же опоры она, очевидно, ищет и у нас. Но Россия не имеет заморских колоний, ее морская торговля сравнительно весьма незначительна, и английское владычество над морями ее существенных интересов не затрагивает при сохранении с нею дружественных отношений. В возможной же борьбе между Англиею и Германиею из-за такого владычества для России не предвидится повода стать на сторону той или другой из этих Держав. Этим и определяется отношение наше к Англии, как соучастнице Тройственного согласия, поскольку это согласие направлено против Германии. […]
Привычка видеть во всяких действиях России на Ближнем и Среднем Востоке скрытую угрозу английскому владычеству в Индии слишком глубоко укоренилась в Англии, чтобы легко уступить новосоздавшимся более сочувственным России веяниям, вызванным главным образом надеждами на возможность использовать сухопутное могущество России и ее союз с Франциею для сведения счетов Англии с Германиею. […]
…Неизмеримо более важным для нас представляется вопрос о доверии к нам Германии. Степень этого доверия диктует ей направление ее политики по отношению к России, а окончательное его исчезновение будет сигналом того вооруженного столкновения между обеими Державами, избегать которого требуют самые существенные интересы наши и которого у нас могут желать одни лишь внутренние враги России, в надежде на погром нашего военного могущества, мечтающие о низвержении существующего строя и расчленения Империи.
Первое двадцатилетие Царствования Императора Александра II было эпохой полного взаимного доверия между Россиею и Пруссиею и затем и возродившеюся под ее главенством Германскою Империею. Тогдашние наши отношения с соседнею Монархиею дали нам возможность спокойно оправляться от последствий нанесенного нам Крымского погрома, подавить польское восстание и дать победоносный отпор организованной Англиею и Франциею против нас коалиции всех почти европейских Держав с целью вмешательства в польский вопрос; Пруссии же эти отношения дали возможность разбить и вытеснить Австрию из Германского Союза и осуществить давнишний идеал германских племен объединением их под сенью Германской Империи.
Первый серьезный удар взаимно доверчивым отношениям был нанесен нами, когда в 1875 году наша дипломатия, соблазнившись ролью спасительницы Франции и укротительницы ничем не доказанных поползновений Германии, будто бы направленных к нанесению Франции нового погрома, дала себя сделать орудием интриги, имевшей целью расстроить, в интересах Франции и Англии, интимные отношения между Россиею и Германиею. Это выступление наше было не только политическою ошибкою, грозившею лишить нас и, как показали последствия, действительно лишившею нас плодов двадцатилетней мудрой и вполне соответствовавшей истинным интересам России политики Императора Александра II, но было и действием вполне нелогичным. Или объединение Германии и создание могущественной Германской Империи нарушало наши интересы – как Император Наполеон III считал это нарушением интересов Франции – тогда нам следовало в союзе с ним попытаться предупредить осуществление планов Пруссии и вместе с тем разгром Франции, или же объединение Германии и разгром Франции интересов России нисколько не нарушали, как справедливо думал Император Александр II, тогда мы не имели ни малейшего повода вмешиваться даже в самой дружественной форме в дальнейшее развитие франко-германских отношений, хотя бы эти отношения и привели к новой войне между этими двумя Державами, о чем, позволительно думать, Германия вовсе не мечтала, как о том и заявлял в самой категорической форме князь Бисмарк.
Между тем этим нашим выступлением мы посеяли первое семя того взаимного недоверия, которое Германию привело к направленному против нас союзу с Австриею, а нас к союзу с Франциею, столь же явно направленному против Германии.
Таким образом в конце концов и создалось то положение вооруженного мира, которое ныне разделяет Европу на два враждебных друг другу лагеря под громким названием равновесия сил.

Барон Р.Р. РОЗЕН
1/14 октября 1912 г.
Париж.


(«Источник». М. 1997. № 6. С. 38-39, 42-45, 47-49. В нашей публикации изменено место двух абзацев, касающихся Австро-Венгрии).


Продолжение следует.

УПРАВЛЕНИЕ ПРОШЛЫМ


Джордж Оруэлл (1903–1950).


НАШ МIР И ЕГО СКРЕПЫ


«Свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует».

«В философии, в религии, в этике, в политике дважды два может равняться пяти, но если вы конструируете пушку или самолет, дважды два должно быть четыре. Недееспособное государство раньше или позже будет побеждено, а дееспособность не может опираться на иллюзии. Кроме того, чтобы быть дееспособным, необходимо умение учиться на уроках прошлого, а для этого надо более или менее точно знать, что происходило в прошлом».

Дж. ОРУЭЛЛ.


«На листках были указаны газетные статьи и сообщения, которые по той или иной причине требовалось изменить или, выражаясь официальным языком, уточнить. […]
Когда все поправки к данному номеру газеты будут собраны и сверены, номер напечатают заново, старый экземпляр уничтожат и вместо него подошьют исправленный. В этот процесс непрерывного изменения вовлечены не только газеты, но и книги, журналы, брошюры, плакаты, листовки, фильмы, фонограммы, карикатуры, фотографии – все виды литературы и документов, которые могли бы иметь политическое или идеологическое значение.
Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее. Поэтому документами можно было подтвердить верность любого предсказания партии; ни единого известия, ни единого мнения, противоречащего нуждам дня, не существовало в записях.
Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново — столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку. […]
…Признания покойных переписывались и переписывались, так что первоначальные факты и даты совсем уже ничего не значат. Прошлое не просто меняется, оно меняется непрерывно. […]
Документы все до одного уничтожены или подделаны, все книги исправлены, картины переписаны, статуи, улицы и здания переименованы, все даты изменены. И этот процесс не прерывается ни на один день, ни на минуту. История остановилась. Нет ничего, кроме нескончаемого настоящего, где партия всегда права. […]
Переделка прошлого нужна по двум причинам. Одна из них, второстепенная и, так сказать, профилактическая, заключается в следующем. Партиец, как и пролетарий, терпит нынешние условия отчасти потому, что ему не с чем сравнивать. Он должен быть отрезан от прошлого так же, как от зарубежных стран, ибо ему надо верить, что он живет лучше предков и что уровень материальной обезпеченности неуклонно повышается.
Но несравненно более важная причина для исправления прошлого – в том, что надо охранять непогрешимость партии. […]
Если, например, сегодня враг – Евразия (или Остазия, неважно, кто), значит, она всегда была врагом. А если факты говорят обратное, тогда факты надо изменить. Говорить заведомую ложь и одновременно в нее верить, забыть любой факт, ставший неудобным, и извлечь его из забвения, едва он опять понадобился, отрицать существование объективной действительности и учитывать действительность, которую отрицаешь, – всё это абсолютно необходимо.
Даже пользуясь словом “двоемыслие”, необходимо прибегать к двоемыслию. Ибо, пользуясь этим словом, ты признаешь, что мошенничаешь с действительностью; еще один акт двоемыслия – и ты стер это в памяти; и так до безконечности, причем ложь все время на шаг впереди истины. […]
Тому, кто правит и намерен править дальше, необходимо умение искажать чувство реальности. Ибо секрет владычества в том, чтобы вера в свою непогрешимость сочеталась с умением учиться на прошлых ошибках.
Излишне говорить, что тоньше всех владеют двоемыслием те, кто изобрел двоемыслие и понимает его как грандиозную систему умственного надувательства. В нашем обществе те, кто лучше всех осведомлен о происходящем, меньше всех способны увидеть мiр таким, каков он есть. В общем, чем больше понимания, тем сильнее иллюзии: чем умнее, тем безумнее.
Наглядный пример – военная истерия, нарастающая по мере того, как мы поднимаемся по социальной лестнице. Наиболее разумное отношение к войне – у покоренных народов на спорных территориях. Для этих народов война – просто нескончаемое бедствие, снова и снова прокатывающееся по их телам, подобно цунами. Какая сторона побеждает, им безразлично. Они знают, что при новых властителях будут делать прежнюю работу и обращаться с ними будут так же, как прежде.
Находящиеся в чуть лучшем положении рабочие, которых мы называем “пролами”, замечают войну лишь время от времени. Когда надо, их можно возбудить до исступленного гнева или страха, но, предоставленные самим себе, они забывают о ведущейся войне надолго.
Подлинный военный энтузиазм мы наблюдаем в рядах партии, особенно внутренней партии. В завоевание мiра больше всех верят те, кто знает, что оно невозможно.
Это причудливое сцепление противоположностей – знания с невежеством, циничности с фанатизмом — одна из отличительных особенностей нашего общества. […]
Даже в названиях четырех министерств, которые нами управляют, – беззастенчивое опрокидывание фактов. Министерство мира занимается войной, министерство правды – ложью, министерство любви – пытками, министерство изобилия морит голодом.
Такие противоречия не случайны и происходят не просто от лицемерия: это двоемыслие в действии. Ибо лишь примирение противоречий позволяет удерживать власть неограниченно долго. […]
Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым».


Джордж Оруэлл «1984» (1949).

«ВОЙНА – ЭТО МИР. СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО…»


Джордж Оруэлл (1903–1950).


НАШ МIР И ЕГО СКРЕПЫ


«…Противозаконного вообще ничего не существовало, поскольку не существовало больше самих законов».
Дж. ОРУЭЛЛ «1984» (1949).


«Упомянув о тоталитаризме, сразу вспоминают Германию, Россию, Италию, но, думаю, надо быть готовым к тому, что это явление сделается всемiрным. […]
Тоталитаризм посягнул на свободу мысли так, как никогда прежде не могли и вообразить. Важно отдавать себе отчет в том, что его контроль над мыслью преследует цели не только запретительные, но и конструктивные. Не просто возбраняется выражать – даже допускать – определенные мысли, но диктуется, что именно надлежит думать; создается идеология, которая должна быть принята личностью, норовят управлять ее эмоциями и навязывать ей образ поведения. Она изолируется, насколько возможно, от внешнего мiра, чтобы замкнуть ее в искусственной среде, лишив возможности сопоставлений.
Тоталитарное государство обязательно старается контролировать мысли и чувства своих подданных по меньшей мере столь же действенно, как контролирует их поступки. […]
Есть несколько коренных различий между тоталитаризмом и всеми ортодоксальными системами прошлого, европейскими, равно как восточными. Главное из них то, что эти системы не менялись, а если менялись, то медленно.
В средневековой Европе церковь указывала, во что веровать, но хотя бы позволяла держаться одних и тех же верований от рождения до смерти. Она не требовала, чтобы сегодня верили в одно, завтра в другое. И сегодня дело обстоит так же для приверженца любой ортодоксальной церкви: христианской, индуистской, буддистской, магометанской.
В каком-то отношении круг его мыслей заведомо ограничен, но этого круга он держится всю свою жизнь. А на его чувства никто не посягает.
Тоталитаризм означает прямо противоположное. Особенность тоталитарного государства та, что, контролируя мысль, оно не фиксирует ее на чем-то одном. Выдвигаются догмы, не подлежащие обсуждению, однако изменяемые со дня на день. Догмы нужны, поскольку нужно абсолютное повиновение подданных, однако невозможно обойтись без коррективов, диктуемых потребностями политики власть предержащих.
Объявив себя непогрешимым, тоталитарное государство вместе с тем отбрасывает само понятие объективной истины.
Вот очевидный, самый простой пример: до сентября 1939 года каждому немцу вменялось в обязанность испытывать к русскому большевизму отвращение и ужас, после сентября 1939 года – восторг и страстное сочувствие.
Если между Россией и Германией начнется война, а это весьма вероятно в ближайшие несколько лет, с неизбежностью вновь произойдет крутая перемена. Чувства немца, его любовь, его ненависть при необходимости должны моментально обращаться в свою противоположность. […]
Весь накопленный опыт свидетельствует, что резкие эмоциональные переоценки, каких тоталитаризм требует от своих приверженцев, психологически невозможны…»


Джордж Оруэлл «Литература и тоталитаризм» (19 июня 1941).

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (10)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



По разным данным, на Столыпина было совершено от 8 до 18 покушений. Однако убить его суждено было 24-летнему Мордке Богрову.
«Его смерть, – говорил депутат Думы А.И. Шингарев, – была случайным концом. В сущности, политическая его карьера была уже закончена до этого» («Падение Царского режима». Т. VII. М.Л. 1927. С. 7).
«Счастье не оставляло Столыпина до самого конца, – вспоминал государственный секретарь С.Е. Крыжановский. – Смерть подкралась к нему во время и в обстановке исключительно для него благоприятной. Он был сражен в дни наивысшей, казалось, власти в Киеве – колыбели Земли Русской, только что возвращенной им к сознательной общественной жизни. Он был убит перед лицом Царя, пал от руки еврея в торжественном собрании и, смертельно раненый, был вынесен под звуки народного гимна. Его предсмертные страдания приковали к себе сердца всей русской России. Вся Россия провожала его до могилы, и похоронен он был в ограде Киевской Лавры рядом с Кочубеем и Искрой, сложившими свои головы за целость и нераздельность Государства Русского. Такой кончины и таких похорон никто в России еще не удостаивался. А между тем, не срази его убийца, и судьба и конец Столыпина, притом конец самый близкий, вышли бы иные.



П.А. Столыпин с Киевским генерал-губернатором Ф.Ф. Треповым на ипподроме перед началом смотра потешных войск за шесть часов до покушения. 1 сентября 1911 г.

Его служебная звезда была уже на закате. Все высокие слова были уже сказаны, мысли исчерпаны, а провести их в жизнь было трудно. Столкновение с дворянством из-за покушения на власть предводителей […] нажило ему влиятельных и непримиримых врагов у самого подножия Трона; неумение поладить с Государственным Советом […] поставило его в положение, при котором ни одно из дальнейших начинаний не могло бы пройти через Совет и увидеть жизнь. […]
Много вредила Столыпину в глазах Государя и несдержанность Гучкова, громко похвалявшегося своим влиянием на военные дела. Настойчивость, с которой Столыпин стремился исторгнуть у Верховной власти согласия на небывалые начинания, и притом личные меры и приемы, к которым он прибегал (обращение к Императрице Марии Феодоровне), не могли не оставить осадка горечи в душе Государя. […]
Предстояло стать живым покойником, предстояло пережить разочарование сторонников, злорадство и торжество врагов. Предстояло видеть, как новая рука одним презрительным движением сотрет всё то, что силою обстоятельств, удачи и личных способностей росло и толпилось вокруг него.
С другой стороны, здоровье Столыпина и сила жизни были уже исчерпаны. Он зажег сердца, но и сам сгорел в этом огне. Тяжелый труд и волнения последних лет разрушали его природу, и Столыпин, цветущий на вид, представлял, как удостоверило вскрытие, развалину […]
Он утратил живую силу речи – главное оружие парламентского деятеля, которым был по природе своей наделен, и его последние выступления в Государственном Совете были лишь бледной тенью прежних боевых речей. Предстояли долгие годы страдания и медленного угасания. Предстояло нечто худшее, чем потеря власти и жизни, предстояла потеря сил, расслабление и отмирание деятельности, предстояло безсилие власти. И в это самое время рука убийцы возложила на него венец подвижника и запечатлела память его безсмертием» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы Истории». 1997. № 4. С. 108-109).



Убийца Богров (1887–1911) во время учебы в гимназии и в 1910 г.

«С каждым выступлением, – отмечал один из думцев в марте 1910 г., – Столыпин все слабеет. Речь без подъема и без веры в то, о чем он говорил» (Я.В. Глинка «Одиннадцать лет в Государственной думе». М. 2001. С. 65)
Сломался П.А. Столыпин после введения закона о введении земства в шести западных губерниях Империи при помощи особого Положения (прервав на три дня заседания сопротивлявшихся этому акту Государственного Совета и Государственной думы). А.И. Гучков называл этот акт «политическим харакири» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 112). А Л.А. Тихомиров – «государственным озорством» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 187).
Проведению этого закона в жизнь Петр Аркадьевич, по справедливому замечанию ближайших его сотрудников, придал «чисто личный характер» (В.Н. Коковцов «Из моего прошлого». Кн. 1. С. 386).
После принятия закона о западном земстве, по мнению В.Н. Коковцова, «престиж Столыпина как-то сразу померк. […] Столыпин был неузнаваем. Что-то в нем оборвалось, былая уверенность в себе куда-то ушла, и сам он, видимо, чувствовал, что все кругом него, молчаливо или открыто, но настроено враждебно. […] …Происшедшее с начала марта его совершенно расстроило; он потерял сон, нервы его натянуты, и всякая мелочь его раздражает и волнует. Он чувствует, что ему нужен продолжительный и абсолютный отдых…» (Там же. С. 396-397, 399).



Киевский городской оперный театр, в котором произошло покушение.

По словам приверженцев Петра Аркадьевича в Думе, это была «пиррова победа. […] Раздражение этой мерой было велико и в Государственной думе, и в Государственном Совете, особенно в последнем. Вокруг Столыпина образовалась пустота. Против него, против его меры были и правые, и левые, хотя и по разным соображениям. […] Дни премьера были сочтены, отныне стали искать, как и куда его сплавить, кем его заменить» (Н.В. Савич «Воспоминания». СПб. 1993. С. 74, 76).
В те дни, по свидетельству генерала П.Г. Курлова, в Петербурге «в эстампных были выставлены портреты В.Н. Коковцова, как вероятного премьера» (П.Г. Курлов «Гибель Императорской России». С. 175).
Даже А.И. Гучков, лидер думской фракции октябристов (выпестованной П.А. Столыпиным и, кроме того, как раз и выступавшей инициатором законопроекта), в знак протеста против методов премьера, демонстративно подал в отставку с поста председателя Государственной думы, затем вышел из состава бюро фракции и даже сложил с себя звание председателя партии и уехал на Дальний Восток (Н.В. Савич «Воспоминания». С. 75-76).
Впрочем, некоторые хорошо осведомленные современники небезосновательно видят в этом ловкий ход, неудачно завершившийся для думского политика: «Гучков, ставший временно председателем Государственной думы, сделался близким к нему [Столыпину] человеком и имел на премьера даже некоторое влияние. Но обойти П.А. Столыпина было не легко, и он скоро понял, что опасный для Правительства критик его начинаний ни к какой плодотворной – я уже не говорю творческой – работе совершенно неспособен. Его поняли и в Государственной думе, и пошатнувшийся авторитет заставил Гучкова отказаться от поста председателя Думы, под благовидным предлогом поездки по делам Красного Креста на Дальний Восток. Выборщики ему этого малодушного бегства не забыли, и в 4-ю Государственную думу он совсем избран не был» (П.Г. Курлов «Гибель Императорской России». С. 186).
Как бы то ни было, по словам П.Н. Милюкова, «борьба с ассигновкой на броненосцы и отказ Гучкова от председательствования в Думе, – этими двумя датами определяется начало и конец борьбы между союзниками» – П.А. Столыпиным и А.И. Гучковым («Падение Царского режима». Т. VI. М.-Л. 1926. С. 301).
По поводу кризиса, наступающего в отношениях Государя с Председателем Совета Министров, высказалась и вдовствующая Императрица. Предугадав ход дела, Она и тут нашла повод для сравнения личности Александра III и Николая II (разумеется, не в пользу последнего), не замечая существенных различий во времени и, значит, в обстановке этих двух Царствований, не желая понимать некоторых существенных особенностей личности П.А. Столыпина (прежде всего, его политических устремлений).



Фотографии Богрова, сделанные во время следствия, изображающие в его в том виде, в котором он был задержан. 1911 г.

Все приводимые нами высказывания вдовствующая Императрица нашла удобным высказать министру финансов, специально пригласив его к Себе:
«Она начала с того, что в самых резких выражениях отозвалась о шагах, предпринятых Дурново и Треповым. Эпитеты “недостойный”, “отвратительный”, “недопустимый” чередовались в Ее словах, и Она даже сказала: “Могу Я Себе представить, что произошло бы, если бы они посмели обратиться с такими их взглядами к Императору Александру III. Что произошло бы с ними, Я хорошо знаю, как и то, что Столыпину не пришлось бы просить о наложении на них взысканий: Император Сам показал бы им дверь, в которую они не вошли бы во второй раз.
К сожалению, – продолжала Она, – Мой Сын слишком добр, мягок и не умеет поставить людей на место […]
Не думайте, что Он с кем-нибудь советуется. Он слишком самолюбив и переживает создавшийся кризис вдвоем с Императрицей, не показывая и вида окружающим, что Он волнуется и ищет выхода. И все-таки, принявши решение, которого требует Столыпин, Государь будет глубоко и долго чувствовать всю тяжесть того решения, которое Он примет под давлением обстоятельств.
Я не вижу ничего хорошего впереди. Найдутся люди, которые будут напоминать Сыну о том, что Его заставили принять такое решение. […] …Чем дальше, тем больше у Государя и все глубже будет расти недовольство Столыпиным, и Я почти уверена, что теперь бедный Столыпин выиграет дело, но очень ненадолго, и мы скоро увидим его не у дел…”» (В.Н. Коковцов «Из моего прошлого». Кн. 1. С. 394-395).
Физически П.А. Столыпин также был изношен. По словам В.В. Шульгина, «он ложился в четыре часа утра, начинал работу в девять» (В.В. Шульгин «Последний очевидец. Мемуары. Очерки. Сны». М. 2002. С. 175).
«Счастье не покинуло Столыпина до самого конца его жизни, – писал В.И. Гурко, – он умер на своем посту, накануне увольнения от должности и, что больше, незадолго до поджидавшей его уже смерти: при вскрытии его тела выяснилось, что наиболее жизненные его органы были настолько истрепаны, что, по свидетельству врачей, жить ему оставалось очень недолго» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 588).
А ведь когда он погиб, ему не было и пятидесяти…



П.А. Столыпин на второй день после кончины, последовавшей 5 сентября в 22 часа 12 минут.

По словам А.И. Гучкова, уже и «не знали, как отделаться от Столыпина. […] Была мысль создать высокий пост на окраинах, думали о восстановлении наместничества Восточно-Сибирского».
После убийства премьера Александр Иванович говорил с А.В. Кривошеиным «на тему о роли Столыпина и о возможной для него будущности, если бы он не был убит, он мне сказал, что Столыпин был политически конченый человек; искали только формы, как его ликвидировать. Думали о наместничестве на Кавказе, в Восточной Сибири, искали формы для почетного устранения; еще не дошли до мысли уволить в Государственный Совет, но решение в душе состоялось – расстаться с ним» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 113, 83).
Понимал это и сам премьер. «По здешней обстановке, – говорил Петр Аркадьевич генералу П.Г. Курлову в Киеве, – вы не можете не видеть, что мое положение пошатнулось, и я после отпуска, который я испросил у Государя до 1 октября, едва ли вернусь в Петербург Председателем Совета Министров и министром внутренних дел» (П.Г. Курлов «Гибель Императорской России». С. 141).



Некролог П.А. Столыпина в газете «Киевлянин» от 13 сентября 1911 г.

«Действительно, – замечал генерал, – признаки, о которых говорил П.А. Столыпин, существовали. Лучшим барометром, определяющим прочность положения того или иного сановника, являются на первый взгляд неуловимое, но для опытного человека совершенно ясное отношение к нему придворной толпы. Я помню, как раболепно склонялась эта толпа перед всесильным премьер-министром при Высочайших путешествиях в Полтаву и Ригу. Как почтительно она склонялась перед ним в Петербурге. В Киеве было иначе. Для Столыпина не нашлось места в придворных экипажах, следовавших в Императорском кортеже, и он ездил в наемной коляске…»
В течение последних роковых дней в Киеве, подтверждал В.Н. Коковцов, П.А. Столыпина «почти игнорировали при Дворе, ему не нашлось даже места на Царском пароходе в намеченной поездке в Чернигов, для него не было приготовлено и экипажа от Двора» (В.Н. Коковцов «Из моего прошлого». Кн. 1. С. 406).
«Мне здесь очень тяжело ничего не делать, – говорил он сам, – и чувствовать себя целый день каким-то издерганным, разбитым» (Там же. С. 407).



Окончание следует.

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (3)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Скажи мне, кто твои друзья, и я тебе скажу, кто ты.
Витте, говоря о Столыпине, писал, что тот управлял «при помощи III Государственной думы и верных ему молодцов, которыми командовал и командует господин Гучков» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 674).
Хорошо изучивший взаимоотношения этих двух людей А.И. Солженицын называл А.И. Гучкова «единомышленником» Петра Аркадьевича «по думской борьбе, чьим резким речам Столыпин больше сочувствовал, чем мог выразить внешне» (А.И. Солженицын «Царь. Столыпин. Ленин. Главы из книги “Красное колесо”». Екатеринбург. – М. 2008. С. 111).
А.И. Гучкова Сергей Юльевич называл «агентом Столыпина в Государственной думе», «сателлитом» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 883, 899). Председатель II Думы Ф.А. Головин именовал Гучкова «прислужником Столыпина», утверждал, что тот «пляшет под Столыпинскую дудку» («Разгон II Государственной думы» // «Красный Архив». Т. 43. М. 1930. С. 67; «Записки Ф.А. Головина» // «Красный архив». Т. 19. М. 1926. С. 127).
Действительно, мало кем дорожил Петр Аркадьевич так долго, как дорожил он А.И. Гучковым; его политической думской помощью.
«…Был он человек самонадеянный, – писал о П.А. Столыпине человек, хорошо его знавший по совместной работе, – скажу больше, высокомерный, не любивший быть кому-либо обязанным. Но мало кем дорожил Петр Аркадьевич так открыто, так безбоязненно, как дорожил он А.И. Гучковым, его политической думской помощью» (И.И. Тхоржевский. «Люди, делавшие историю» // «Возрождение». Париж. 1936. 17 июня).
Столыпин, по словам графа С.Ю. Витте, «соглашался или мирволил Гучкову во всех его аппетитах и выступлениях […], но зато Гучков был его человеком, а потому, состоя главою самой влиятельной партии Государственной думы, мирволил Столыпину во всех его произвольных действиях…» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 864).
А.И. Гучков, по свидетельству И.И. Тхоржевского, в Думе был «неизменным союзником и “суфлером” Столыпина, советчиком его по части разной “хитрой механики”, в которой покойный А.И. был так силен» (И.И. Тхоржевский «А.И. Гучков и его портреты» // «Возрождение». Париж. 1936. 22 марта. С. 2).
Постоянно общавшийся с А.И. Гучковым глава думской канцелярии Я.В. Глинка замечал: «…В разговорах со мной ежедневных употребляется имя Столыпина: Столыпин по этому поводу сказал то-то, Столыпин желает так-то, я говорил со Столыпиным, Столыпин говорил со мною. Не могу совершенно понять, кто же, наконец, кого поддерживает – Гучков Столыпина или Столыпин Гучкова?» (Я.В. Глинка «Одиннадцать лет в Государственной думе». М. 2001. С. 72).
Выгода, подчеркнем, была обоюдной.



Александр Иванович Гучков (1862–1936).

В высшей степени интересную характеристику Петра Аркадьевича находим мы в мемуарном очерке И.И. Тхоржевского, одного из близких его сотрудников: «Столыпин был диктатором. “Временщиком” звали его враги. Он властно вел русскую политику, круто направлял ее в определенное русло и одно время добивался в Царском Селе всего. А вместе с тем умел оставаться внешне [sic!] служилым рыцарем своего Государя» (И.И. Тхоржевский «П.А. Столыпин» // «Возрождение». Париж. 1936. 5 сентября).
Ту же мысль мы находим и у близкого премьеру А.И. Гучкова, пытавшегося после переворота 1917 г., насколько это было возможным, очистить и причесать в глазах пришедших к власти либералов образ своего друга: «…Видимой власти Столыпина приходилось вести тяжкую борьбу и сдавать одну позицию за другой. […] …Но ответственность за реакционную политику, ознаменовавшую эти годы, приходится перекинуть все-таки на сторону безответственных влияний и главным образом, сказал бы я, влияний придворных. […] Как ни странно, но человек, которого в общественных кругах привыкли считать врагом общественности и реакционером, представлялся, в глазах тогдашних реакционных кругов, самым опасным революционером» («Падение Царского режима». Т. VI. М.-Л. 1926. С. 252-253).



П.А. Столыпин со своим семейством на террасе Елагинского дворца 1907 г.
В первом ряду (слева направо): дочери Ольга (1895–1920) и Александра (1897–1987).
Во втором ряду (слева направо): неизвестная, дочь Наталья (1891–1949), сын Аркадий (1903–1990).
В третьем ряду (слева направо): неизвестная, дочь Елена (1893–1985), жена Ольга Борисовна (1859–1944), дочь Мария (1885–1985) и сам Петр Аркадьевич.


«По мере успокоения страны, по мере упрочения и своего личного положения, – читаем в мемуарах В.И. Гурко, – менялся и Столыпин. Власть ударила ему в голову, а окружавшие его льстецы сделали остальное. Он, столь скромный по приезде из Саратова, столь ясно отдававший себе отчет, что он не подготовлен ко многим вопросам широкого государственного управления, столь охотно выслушивавший возражения, возомнил о себе как о выдающейся исторической личности. Какие-то подхалимы из Министерства внутренних дел принялись ему говорить, что он, Петр Столыпин, второй Великий Петр-преобразователь, и он если не присоединялся сам к этой оценке его личности, то и не возмущался этим. К возражениям своим словам, своим решениям он стал относиться с нетерпимостью и высокомерием. Разошелся он наконец и с октябристской партией, найдя ее недостаточно послушной». (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 603).
«…Ровно год – с осени 1910 г., – отмечал служивший в МИДе В.Б. Лопухин, – когда ушел Извольский и министром иностранных дел был назначен свояк Столыпина Сазонов, и до осени 1911 г., когда был убит Столыпин, – именно он фактически руководил нашею внешнею политикою, руководя действиями номинального главы дипломатического ведомства Сазонова» (В.Б. Лопухин «Люди и политика (конец XIX – начало ХХ в.)» // «Вопросы Истории». 1966. № 10. С. 111).
Современники отмечали эту амбициозность премьера, подогреваемую, видимо, в том числе и его домашними. «…Однажды жена Столыпина, урожденная Нейдгарт, устроила у себя званый обед. Приглашены были разные сановники, статские и военные. Был обычай, что в таких случаях снимали оружие, то есть оставляли шашки в передней. При оружии обедали только у Царя. Но на этот раз у Ольги Борисовны Столыпиной военные не сняли оружия, а обедали при шашках и кортиках. Это нарушение этикета дошло до сведения Царицы. И Она будто бы уронила:
– Ну что ж, было две Императрицы, а теперь будет три: Мария Феодоровна, Александра Феодоровна и Ольга Борисовна» (В.В. Шульгин «Последний очевидец». М. 2002. С. 141).



П.А. Столыпин с супругой Ольгой Борисовной. Петербург. Аптекарский остров. 1906 г.
Один мой знакомый, увидев это фото, только и сказал: «Лучше один раз увидеть…»

Мы уже обращали внимание на некоторые неясности в связи с присущими Петру Аркадьевичу особенностями в борьбе с политическим террором в России.
В связи с этим, прежде всего, стоит вспомнить о взрыве на Аптекарском острове 12/25 августа 1906 г., в котором пострадал не только сам П.А. Столыпин, но и его близкие.
Теракт осуществила петербургская организация «Союза социалистов-революционеров максималистов», образовавшаяся в начале 1906 года.



Дача П.А. Столыпина на Аптекарском острове после взрыва.
Эта и следующие фотографии взяты нами из публикации:
https://humus.livejournal.com/3982950.html


Циркуляр Департамента полиции 1912 г. называл среди «социалистов-революционеров, стоящих во главе организаторской части боевой деятельности партии»: Бориса Савинкова, Волфа Фабриканта, Бориса Бартольда, Евгению Сомову, Наталью Климову и Марию Прокофьеву («Политическая полиция и политический терроризм в России (вторая половина XIX – начало ХХ вв.). Сб. документов». М. 2001. С. 452).
Как впоследствии выяснилось, в нее входили:
«Москвичи» Василий Виноградов (Розенберг), Северин Орлов, Александр Поддубовский, Людмила Емельянова, Даниил Маврин, Надежда Теретьева, Наталья Климова.
«Белостокцы» Давид Закгейм, Хаим Кац, Александр Кишкель, Давид Фарбер, Дора Казак.
Была и третья группа: Николай Пумпянский, Адель Каган, Илья (Элия) Забельшанский, Клара Бродская, Николай Иудин, Мария Лятц.




Взрывчаткой эсеров снабдили большевики. Ее изготовил Владимiр Лихтенштадт в динамитной мастерской большевицкой «Боевой технической группы» Леонида Красина, размещавшейся в московской квартире писателя Максима Горького. Охранял мастерскую небезызвестный большевицкий террорист Тер-Петросян (Камо).
Непосредственными исполнителями преступления были трое боевиков, переодетых в жандармскую форму: брянский рабочий Иван Типунков, уроженец Минска Илья Зильберштейн и грабитель Никита Иванов, по кличке «Федя» из Смоленска (словно вышедший из «Бесов» Достоевского «Федька каторжный»).

https://tolstiyyoj.livejournal.com/25226.html
https://tolstiyyoj.livejournal.com/27614.html



Искореженный взрывом экипаж, на котором приехали террористы.

Взрыв дачи на Аптекарском был одним из самых кровавых терактов в истории Российской Империи: в результате него пострадало более ста человек.
Мощным зарядом были разорваны швейцар и заведовавший охраной премьера генерал-майор А.Н. Замятин (1857–1906), няня детей Столыпиных. Всего на месте погибло 27 человек а из 33 тяжело раненых многие впоследствии скончались.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Взрыв_на_Аптекарском_острове


Жертвы взрыва на даче премьер-министра, сложенные во дворе Петропавловской больницы.
https://tolstiyyoj.livejournal.com/25226.html

Чудом спаслась Вировская игумения Сусанна, приехавшая из Холмской епархии. Князь Накамидзе, сидевший рядом с ней, был смертельно ранен («С великою тревогою взираем на грядущие события». Письма епископа Люблинского Евлогия (Георгиевского) митрополиту Киевскому и Галицкому Флавиану (Городецкому). 1905-1910 гг. // «Исторический Архив». 2002. № 4. С. 108).
Как раз в тот день на приём к П.А. Столыпину отправились «союзники» В.М. Пуришкевич и А.И. Дубровин с жалобой на действия какого-то пристава. По дороге они зашли на соседнюю дачу к товарищу министра внутренних дел С.Е. Крыжановскому. Тот их отговаривал. Однако, по словам Сергея Ефимовича, «они были непреклонны. Когда они встали, чтобы идти к Столыпину, раздался глухой удар: это взорвало бомбу. Бросившись к даче, мы застали её окутанной тучами дыма и пыли, кругом всё было усеяно осколками стекол, обломками; среди них вертелся волчком городовой с израненной головой. Когда пыль рассеялась, мы начали с прибежавшими сюда вытаскивать убитых и раненых.



Разрушения внутри дачи.

В провале на месте прихожей, откуда только что вынесли детей Столыпина, упавших туда из разрушенного верхнего этажа, торчали из обломков две ноги в жандармской форме. Когда к ним прикоснулись, оказалось, что это разорванный пополам труп. Думали – жандарм, но кто-то случайно заметил, что покойник был обрезан, оказалось – это один из жидов, приехавших с бомбой. Столыпина я застал в саду, прилегающему к даче; он был спокоен и, поддаваясь уговорам, уехал в дом Министерства на Фонтанку. Первую помощь его раненым детям подал Дубровин. Я остался убирать бумаги» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы Истории». 1997. № 3. С. 126).
Столыпин остался невредим и даже не получил ни единой царапины. Лишь бронзовая чернильница, перелетев через голову председателя Совета министров, забрызгала его чернилами.



Продолжение следует.

И ВОТ ОПЯТЬ НЕТ ПУТИ…




CARTHAGO DELENDA EST


Со Смертию в союз вступила ваша Власть,
Чтоб стать безсмертною.

Вячеслав ИВАНОВ «Стены Каиновы».

О Чуде память слезная вседневна:
И Русь моя, и Русь – четверодневна!

Вячеслав ИВАНОВ «Лазарь».


«Самоопределение народное доселе не обнаружилось. Ибо то, что мы называем революцией, не было народным действием, но только – состоянием. Оттого и бездейственным оказалось дело действующих. Отношения сил остались те же, что при старом строе: внизу народ, не находящий в себе сил не только самоопределиться действенно, но и выйти из состояния политической безчувственности, почти – безсознательности; вверху – воздействующие на него групповые энергии, правительствующие силы, ему внеположные, как при старом строе, и при всей деловитости пораженные творческим безсилием, смущенные невозможностью, найти единящую идею, претворимую в плоть и кровь народной жизни, и не могущие свести концов с концами».


Вячеслав Иванов «Революция и народное самоопределение».

ПОСЕТИТЕЛЯМ МОЕГО ЖУРНАЛА

И предположить не мог, какую реакцию вызовет вчерашняя публикация последней порции моих мемуарных «Случайных заметок».
Первым на моей страничке в Фейсбуке на них отозвался Александр Савельев. Знакомство с этим другом В.И. Карпеца было, хотя и давнее, но исключительно по телефону и переписке. С его слов, он, как и Владимiр, окончил МГИМО, служит в МИДе. Еще при жизни Карпеца он зазывал меня составлять бумаги для одного «нарождающегося» политического движения, от чего я сразу отказался, поскольку политикой никогда не интересовался и в каких-либо партиях не состоял.
В свое время забаненный мною в ЖЖ за оскорбительные комменты (не знаю как в МИДе, а в моем Журнале это не принято), теперь он писал ко мне в Фейсбук: «Приписываю Ваши гнусные измышления активности бесов…», ну и т.д. (как видите, привычки сего господина всё те же).
Тут же этот коммент «лайкнула» Tatiana Laeta, фейсбучная страничка которой (срочно переформатированная ею с открытой на доступную только подписчикам) с некоторого времени посвящена почти исключительно републикациям статей В.И. Карпеца, причем именно последнего социал-монархического его периода.
Сразу же вслед за этим, в адрес уже непосредственно моего ЖЖ, пришло письмо от ivan_dikobrazzz
Сей муж духовный, сообщающий на страничке о своих «интересах»: «Троицу Единосущную – ИСПОВЕДУЮ», – без каких-либо околичностей угрожал мне, если представится случай, физической расправой, в т.ч., как он сообщал, и за мой сборник «Россия перед Вторым пришествием».
При этом в разделе личной информации в своем ЖЖ, обращаясь к «правоохранителям», ivan_dikobrazzz сообщает: «Данный дневник является личным и частным дневником и содержит личные и частные мнения автора этого дневника. Дневник не имеет лицензии Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций и никоим образом не является средством массовой информации, а потому автор этого дневника не обязуется предоставлять кому бы то ни было правдивую, непредвзятую и даже осмысленную информацию, равно как не обязуется публиковать в нём тексты высокой художественной и нравственной ценности, равно как не публиковать в нём тексты, призывающие к насилию, межнациональной розни и оскорбляющие личное достоинство отдельных граждан». (Забавно, конечно.)
Дальше – больше: пришло сообщение от integra_asitis (акаунт, созданный 9 августа 2018 г., записи отсутствуют): «Если Вы, негодяй, не прекратите клеветать на покойного Володю и оскорблять его семью, я могу тоже не сдержаться и так попиарить Ваше сотрудничество с органами, что мало не будет, подонок».
Авторство анонимного коммента прозрачно, особенно если принять в расчет письмо, написанное мне в личку вчера вечером тем же Alexander Saveliev: «Понимаю, что Вы в болезненном состоянии, возможно, покидаете бренный мир. […] …Не сомневайтесь в моей корректности в случае, если вы остановитесь. Равно как и в том, что я вплоть до церковного суда дойду и юридически законно далее, чтобы оградить Володю от Вашего безстыдства. Захлебнетесь, буквально по Слову».
Таковы нравы некоторых «православных активистов» (раньше от этого названия меня коробило, а теперь понимаю: очень точно), а еще и современного российского интернета.
Какую же, однако, все эти авторы должны чувствовать поддержку, если без какой-либо опаски раскидываются такими угрозами, в то время как у нас судят только за лайки?
Но и еще: такая истерическая реакция может означать лишь одно – публикация попала в точку и вышла ко времени (ведь даже открытое письмо главного редактора «Волшебной Горы» Артура Медведева, которое мы частично цитируем в нашем последнем по́сте, ничего, кроме недовольства, в свое время не вызвало). У нас же не «открытое письмо», а всего лишь запись в ЖЖ, то есть, по сути, в личном дневнике.
Значит, задет какой-то нерв; какой именно, полагаю, читатели разберутся самостоятельно. Сегодня мы им предоставляем такую возможность, публикуя оставшиеся части все сразу, на что нас подвигли угрозы самих ревнителей не по разуму.
Надеюсь, что читателям будут ясны и мотивы, по которым мы отключаем возможности комментировать: не следует раскручивать спираль непримиримости. Истина рождается не в спорах, а в спокойных размышлениях наедине с текстом. Для этого, кстати, совсем не обязательно соглашаться с его автором. Следует иметь свою голову на плечах.
И последнее: изменившиеся в связи с описанными событиями планы скомкают отчасти предновогоднюю сетку наших записей. Тем не менее будут напечатаны сканы статей эмигрантской прессы о цареубийстве, а также завершены публикации, связанные со столетием со дня рождения А.И. Солженицына.
Встретимся, если Бог благословит, после Нового Года или даже Святок…

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (13)


Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (начало)


До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Сергей ЕСЕНИН.


Сразу же предупрежу: сказанное далее – исключительно мои субъективные впечатление, возникшие в результате личного общения со многими упомянутыми в прошлых по́стах людьми, и полученных впечатлений от некоторых жизненных обстоятельств, сопоставленных со ставшими известными впоследствии фактами.
Единственным обоснованием предания всего этого огласке является уверенность, что всё это не должно уйти со мной, канув в Лету.
Люди то были разные, да и степень моего знакомства с каждым была различна.
Под началом А.А. Проханова я почти два года проработал в журнале «Советская Литература» и в газете «День». Год с лишним наблюдал за деятельностью В.В. Кожинова – «серого кардинала» при главреде «Нашего Современника».
В течение примерно трех лет я периодически встречался с А.Г. Дугиным.
С некоторыми (Игорем Дудинским, Гейдаром Джемалем, Эдуардом Лимоновым, Вадимой Штепой) знакомство было мимолетным.
Какие-то, даже совсем краткие, встречи оставили всё же по себе глубокий след в памяти.
Отлично помню щуплую фигурку будущего «архиепископа Амвросия (фон Сиверса)», суетливо сновавшую в коридорах Издательского отдела Московской Патриархии на Погодинской. Одет он был в рубашку-реверентку европейского пастора и черные брюки, туго облегавшие ягодицы (на последнюю деталь, как «не случайную», обратил внимание мой знакомый из отдела: уже тогда разгорался связанный с этим персонажем скандал, носивший вовсе не вероисповедный или политический характер).
Прошло совсем немного времени (гораздо меньше года, я полагаю) и мне снова пришлось увидеть того же самого человека, но уже на одном монархическом собрании. Зная, что я приступил к редактированию одного частного православного издания (так, впрочем, и не состоявшегося) и собираю для него материалы, он подошел ко мне и протянул машинопись. Помню, как меня поразил тогда его какой-то нарочито подчеркнутый нерусский акцент; это при том, что совсем недавно я слышал его правильную русскую речь. (А какой она должна еще быть у москвича Алексея Смирнова?) Такой же коверканной с многочисленными германизмами была и его статья…
С упоминавшимся Сергеем Жариковым познакомил меня Игорь Дьяков, бывший в ту пору в журнале «Молодая Гвардия», также как и я в «Нашем Современнике», заведующим отделом публицистики. (Жариков тогда там печатался.) Умный, веселый, даже искрометный человек, часто превращавший всё, к чему не прикоснется, в спектакль. До сих пор не могу забыть одного из таких перфомансов в Госдуме.



Сергей Жариков в то самое время.

Однажды Сергей пришел туда (в Москве, помню, стояла жара) облаченным в полярную меховую куртку, собачьи унты и летный шлемофон. Объявив себя ходоком, он вызвал депутатов (времена были простые, пропускной режим был элементарным), вытащил из кармана «петицию избирателей-полярников» и зачитал ее перед очумевшими «народными избранниками». За всем этим наблюдали (какой же перфоманс без зрителей!) друзья Жарикова. Главной задачей было не рассмеяться. В тот момент, разумеется, поскольку потом уж над «слугами народа» хохотали от всей души…
Другие запомнившиеся мне встречи происходили уже в Петербурге. С Татьяной Горичевой, христианским философом, меня свел случай. Знакомство случилось в том году, когда Патриарх Алексий II, воспользовавшись однодневным отсутствием митрополита Петербургского Иоанна, сопротивлявшегося эксгумации брата Царя-Мученика, Великого Князя Георгий Александровича, благословил ждавших «в засаде» экспертов, подбиравших доказательства подлинности т.н. «екатеринбургских останков».
На встречу с Владыкой Иоанном приехала О.Н. Куликовская, к подысканию жилья для которой я оказался причастен. «Свободной» же оказалась как раз квартира Т.М. Горичевой, неожиданно вернувшейся – вот случай! – в этот момент из заграницы. Вышло недоразумение, улаживание которого и привело к нашему знакомству. Лёд оказался растоплен, когда она узнала, что ее собеседник – составитель «России перед Вторым пришествием», благодаря которой, оказывается, крестилась ее мама…
Завязался разговор, из которого я, в частности, узнал о том, что совсем недавно (14 мая 1992 г.) она встречалась в Фатиме с монахиней Лусией, которой в детстве, вместе с другими португальскими пастушатами, явилась Божия Матерь. Узнав, что Татьяна Горичева из России, эта последняя из оставшихся в живых свидетельниц, взяв ее за руки, сказала: «Божия Матерь так любит Россию, так любит. Нужно много работать. Добывать свой хлеб в поте лица своего».
Только что вышедшую книжку, в которую вошло описание этой необычной встречи, Горичева мне и подарила…



Татьяна Михайловна Горичева.

...Не все контакты, конечно, были такими духоподъемными. Встречи с «другим», пусть даже с заведомо враждебным, в небольших дозах, быть может, и безопасны и даже, допускаю, как-то по-своему бодрят. Но у каждого, как мне кажется, должна быть грань, переходить которую лично ему небезопасно.
Устойчивое чувство отторжения всячески, например, отвращало меня от продолжения общения с Гейдаром Джемалем или от знакомства с Евгением Головиным, которым меня соблазняли. Чувство подсказывало, что всё это не только чуждое и враждебное, но еще вдобавок и опасное. Словом, Бог уберег...
Ближе и дольше, чем с другими, общался я с Владимiром Карпецом.



Владимiр Карпец в 1988 году.

Во избежание неправильного понимания и возможных спекуляций, обрисую вкратце историю наших взаимоотношений.
Знакомство наше произошло на рубеже 1980-1990-х годов. Еще в 1990 г., во время работы в «Советской Литературе» мне довелось способствовать там публикации его наиболее значительного текста того времени «Погибельные тропы и последние пути».





Там же чуть ранее (в июньском номере) на обложке была опубликована икона «Собор Святых Новомучеников Российских, от безбожников убиенных» зарубежной Церкви, которую предоставил мне Володя.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/220752.html
Имя Карпеца значилось на первых номерах «Земщины», издававшейся Союзом «Христианское Возрождение», к которому тогда принадлежал и я.
Так мы постепенно сошлись. Он меня приглашал на премьеры своих фильмов, в которых он выступал как сценарист и режиссер: «Имя» (1989), «Третий Рим» (1991) и «Ангел жатвы» (1992). Видеокассеты с ними долго хранились у меня, пока я их не передал в музей.
Мы встречались, обменивались мыслями и публикациями. Еще в то время, ценя их, я складывал их в отдельные папки. Среди них оказалась старая вырезка из газеты «Московский Литератор» еще 1988 г. (то есть еще тогда, до нашего знакомства, чем-то он, видимо, меня зацепил…)

В 1993 г. я попытался издать большинство Володиных статей и стихов в альманахе «К Свету», который я тогда составлял и редактировал. Наряду со стихами и статьями Наталии Ганиной и Григория Николаева они должны были составить специальный выпуск, называвшийся «Судьбы Русского Царства». Однако, по не зависящим от меня причинам, сделать этого не удалось. От всего этого проекта в моем архиве сохранились только правленые гранки.
Помимо публикаций, предназначавшихся для этого сборника, были у меня также интервью, беседы и ответы на вопросы, а также киносценарии Володи: «Третий Рим» (1990), «Псевдоморфозы» (1990) и «Морок» (1992). Эти сценарии, насколько я знаю, никогда им не публиковались, а последние два замысла вообще не были осуществлены.
Кое-что из этого собранного мною потом, когда Карпец стал собирать свой сборник «Русь Меровингов и корень Рюрика», вышедший в 2006 г., пригодилось. То, что он хотел, я передал ему тогда. К сожалению, издал он их небрежно, подвергнув – в соответствии с уже изменившимися взглядами – редактуре.
Отстраняясь от своего прошлого, отрекался он по существу и от того, что когда-то писал и думал: «Вышедшее тогда вовне – в числе прочих – монархическое движение было мной воспринято как шанс. Единственный и последний. Я ошибался». Всё это он даже называл «соблазном, искушением, “прелестью”»: «манило то, чего нет. Невидимая звезда, “черная звезда”, за которой история по ту сторону истории». «Многие из таких ошибок, поспешных оценок, иллюзий, ложных надежд, – пишет он далее в предисловии, – нашли свое отражение в первой части книги, где собраны в основном статьи 1987-1991 годов».



Обложка книги В. Карпеца, выпущенная в серии «Оклеветанная Русь» (М. «Алгоритм». «Эксмо») в 2006 г. и дарственная надпись автора.

Начало 1990-х для Карпеца было переломным временем, которое позднее он определял как «своего рода экзистенциальный кризис и пересмотр большинства прежних подходов».
Решая попутно также и вопросы совместимости Веры и Творчества, он стал как бы «инакомыслящим» наоборот. С началом перестройки, когда ушедшие в дворники и сторожа диссиденты, вышли из подполья, – он туда отправился. Подметал дворы, пытался жить на дворницкую зарплату и деньги, вырученные от продажи у метро собранных в подмосковных и владимiрских лесах грибов; мечтал, подобно шукшинскому «чудику», «выбиравшему деревню на жительство», уехать жить в сельскую местность, заведя грибоварню.
Верил ли он сам в возможность этого до конца или всё это был род успокоительного и врачующего самообмана – не знаю.
Вывела его из этого ступора поездка, по моему совету, к старцу Николаю Псковоезерскому. Произошла она опять-таки не так как задумывалась им (пожить день-два на острове), а фантастически моментально: только он подошел к келлии, как старец вышел, тут же ответил на вопрос, благословил и отправил на проезжавших весьма кстати мимо санях обратно.
Так Володя снова стал писать.
В середине 1990-х наши контакты были весьма интенсивными. В то время я готовил третье издание «России перед Вторым пришествием», которое должно было стать двухтомным. Однажды во время нашего разговора о «Расе Царей», о «Едином Царском Роде», во время которого Карпец рассказывал о прочитанных им западных источниках и исследованиях, я предложил ему написать об этом, пообещав предоставить страницы готовящегося сборника.
Созданный им текст, который у меня вызывал некоторые вопросы, я решил отдать на суд старца Николая. После получения благословения он дважды (вместе с его стихами) печатался в составе сборника в 1998 и 2002-2003 г. общим тиражом в 17 тысяч экземпляров. Именно эта публикация стала впоследствии ядром вышедшей в 2005 г. его книги «Русь, которая правила мiром, или Русь Мiровеева».



Обложка книги В.И. Карпеца, вышедшей в 2005 г. в московском издательстве «Олма-Пресс».

Проблемы в наших взаимоотношениях появились после перехода Владимiра Карпеца в единоверие, произошедшее одновременно со сближением его с Александром Дугиным.
Правду сказать, никак не думал, что почти через два года после его кончины мне придется вновь писать о нем и даже в очередной раз не соглашаться с ним. Однако преступить старый принцип «о мертвых либо хорошо, либо ничего» вынуждает меня неожиданно, как по мановению чьей-то руки, появившиеся в самое последнее время обильные републикации его статей (Tatiana Laeta), причем как раз последних лет, то есть самых спорных, когда, как мне кажется, он был творчески (да и лично) гораздо менее свободен.

https://www.facebook.com/tlestva
Но, как сказал когда-то поэт, «если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно». Вот и приходится ворошить то, что, казалось бы, давно быльем уже поросло.
То, что всё это не плод моих домыслов, подтверждает вот это ответное письмо Владимiру Карпецу главного редактора альманаха «Волшебная Гора» Артура Медведева (1968–2009), человека (сужу по опыту своего с ним общения) в высшей степени воспитанного и выдержанного, датированное апрелем 2002 года. (Стоит самым внимательным образом вчитаться в него, чтобы многое понять: и ухватки самого Владимiра Игоревича и особенности только еще зарождавшихся его взаимоотношений с Дугиным, которые «дружбой» и «партнерством» едва ли можно назвать.)
«Лично для меня, – писал Артур Медведев, – факты Вашей личной биографии (генезис, становление и пр.) не имеют значения. Вы оригинальный и талантливый автор и переводчик, и этого вполне достаточно. То, что касается “моих прихлебателей”, то я ведь не претендую на роль гуру как тот, кому Вы решили присягнуть на верность и в угоду которому назвали “магической кучей” и “полным отсутствием чувства вкуса и меры” авторский коллектив “Волшебной Горы”. […]
Стоит напомнить, что Вы мне позвонили сказали, что по причине того, что Вам удалось познакомиться с А. Дугиным и Вы собираетесь сотрудничать с ним, и ввиду известного отношения Дугина к “ВГ”… просите снять Ваш материал из готовящегося выпуска журнала. Вам было сказано, что журнал уже находится в печати и это сделать невозможно. Тогда Вы просто напросто решили “использовать” сию ситуацию в качестве “основной и публичной версии” Вашего “ухода”.
Т.е. Ваше решение о смене “крыши” предшествовало тому, что Вы позднее объявили в качестве “официальной причины”. Таким же образом, накануне, Вы "расстались" с С. Ключниковым [главным редактором издательства “Беловодье”. – С.Ф.] (поддерживавшим Вас в трудные минуты жизни) и по той же причине.
На Вашем месте было бы куда как более мудро “уйти” не “прощаясь” (не оставляя чадящий шлейф “открытых писем” выполненных в совершенно интеллигентско-либеральном стиле) и тогда бы никто, кроме Вас и нас не узнал бы о подлинной мотивировке/подоплёке (чисто фрейдистского свойства) Ваших некоторых поступков.
У меня не было совершенно никакого желания засвечивать мотивировку Ваших “тело-и-слово-движений” (только из уважительного отношения к Вам), так как теперь Ваш авторитет самостоятельного исследователя и мыслителя сильно померк для многих авторов “ВГ”, которые относились всегда к Вам с неизменным уважением и всегда пытались отстаивать Ваше доброе имя перед критикой “Арктогеи” [издательства А.Г. Дугина. – С.Ф.].
Теперь же эти люди (в том числе и я) оказались в довольно забавном положении людей, в течении нескольких лет пытавшихся при каждой возможности защищать Ваши труды от необоснованных нападок, а теперь оказавшимися людьми “без вкуса и меры”. […]
Ваша же манера общения в кибер-пространстве выдаёт озлобленного и уставшего от страха человека. Ваши доводы уже мертвы, осталась слепая ярость. Но ежели перешли Вы на иной путь, пребывайте на нём молча, без экивоков и камней в нашу сторону. Достоинство проявляется и в отсутствии излишних объяснений».

http://www.pravaya.ru/dispute/2155


Владимiр Карпец и Артур Медведев.

К сожалению, там, где ему очень было нужно, в особенности же если он понимал, что может этим действительно чего-нибудь добиться, Карпец не стеснялся «давить», часто переходя границы дозволенного. Так, чтобы заставить ту же редакцию «Волшебной Горы», принявшую к публикации новые весьма объемные главы «Руси Мiровеевой», опубликовать и все прежние, ранее печатавшиеся, он легко применил удар ниже пояса.
Напрасно редколлегия альманаха пыталась взывать к разуму автора: «Есть и другая причина, по которой редакция не публикует статью Карпеца в полном виде. “Русь Мiровеева” (без двух последних глав) вышла в составе […] сборника “Россия перед Вторым пришествием” (М., 1998, т. 1). Тираж “России...” 11 000 экз. Тираж отдельных выпусков “ВГ” – 500-2000. Поэтому редакция сочла вполне разумным напечатать лишь эксклюзивную часть, а интересующихся отослать к сборнику, чьи выходные данные точно указала. Более того, редакция предпослала статье Карпеца объёмную врезку, в которой добросовестно пересказала основные положения предыдущих частей. Требование большего, свидетельствует, как нам представляется, о завышенной оценке г-ном Карпецом собственных сочинений».




О том, к какому приему Владимiр Игоревич решил прибегнуть, рассказывает тот же Артур Медведев в двух опубликованных впоследствии письмах: апрельском 2002 г. и январском 2005-го.
Речь шла об «антипутинском тексте», который, по словам Медведева, «был написан моим близким знакомым и поддержанном мной (в том числе и эпистолярно). Я кстати подписался под этим текстом своим православным именем Арсений, которое вовсе не является тайной для очень многих людей. Я всегда отвечал за свои слова и никогда не скрывал негативного отношения к Системе, тем и тому, кто сейчас стоят у власти. Вы, упоминая о данном факте, проявляете интеллигентскую подлость: дескать, кое-что мне известно, но из благородных побуждений, сжимая кулаки и зубы, ничего я не расскажу. Нет уж, Вы лучше расскажите. Правда, тогда Вам доведётся присесть в лужу, ибо нет у Вас ни одного “компромата” на меня, который мог бы таковым являться. За каждое своё слово я отвечаю и сейчас, и тогда».
Во втором письме, говоря о Владимiре Игоревиче, как о «первоклассном русском поэте» и при этом «большом любителе “открытых писем” и пр. публичного эпистолярного жанра», Артур Медведев приводят продолжение этой уже изрядно затянувшейся истории: «…Несколько раз В.И. Карпец заявил, что “Волшебная Гора” распространяет “бред” относительно […] президента России Владимiра Путина […] Хотелось бы попросить самого исследователя тайной мiровой истории, конспиролога и православного монархиста В.И. Карпеца указать издателям упоминаемого им всуе издания, в каком выпуске и в каком конкретно материале (желательно с указанием страницы) содержится сия информация. […]
…Наш горе-сексот имеет в виду историю, которой уже более 5-ти лет. Когда один наш общий с ним знакомый написал на форуме “Арктогеи” постинг […], данный постинг был размещён под псевдонимом. […]

https://nevohudonecar.livejournal.com/1380.html
Затем проходит несколько лет, и вдруг обнаруживается, что “Волшебная Гора” распространяет вышеуказанную информацию. При этом “благодаря” устам и перу В.И. Карпеца всё выглядит так, как будто “Волшебная Гора” занимается какой-то систематической публикацией материалов на выше обозначенную тему, в то время как ни одного материала и даже упоминания имени Путина на страницах нашего издания не было».
http://www.pravaya.ru/dispute/2155


В.И. Карпец.

Была у Владимiра и еще одна черта характера, которая постепенно отвращала от него многих: доброе отношение, участие и поддержку ему – всё это он воспринимал как должное (врожденная ли то была черта или таково было воспитание – не берусь судить).
Мне лично в этом отношении, можно сказать, еще повезло.
В сентябре 2014 г. я опубликовал рецензию на его повесть «Забыть-река»:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/13765.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/13999.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14185.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14580.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14690.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14867.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/15185.html

Писал я ее безотносительно к автору, отношения с которым давно уже остывали: просто в повести он написал о том времени, в котором я жил, и тех людях и обстоятельствах, которые мне также были небезразличны; при этом написал он довольно правдиво. Всё это вызвало у меня интерес и заставило потратить на обширные заметки немало времени, о чем, впрочем, я ни разу после не пожалел.
Так вот, зная, как я уже сказал, Володю, я был поражен его реакцией: 20 сентября (т.е. на следующий же день после публикации на моем ЖЖ последней седьмой части) он поместил у себя вот такой необычный (учитывая его характер и обстоятельства) отзыв (в оригинале всё прописными буквами!): «От всей души и совершенно искренне благодарю Сергея Владимiровича Фомина не только за теплые, но и за весьма проницательные слова о моей повести “Забыть-река”.
Кстати, подобранный Сергеем Владимiровичем ряд иллюстраций вполне соответствует моему видению».

https://karpets.livejournal.com/1494435.html
Это было последним «прогрессом» в наших отношениях.
Конец им (за полтора года до ухода Карпеца в мiр иной) положила его повесть «Гиммлер», которую я также отрецензировал:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/87582.html
Впрочем, история эта отдельная, заслуживающая специального разговора. Да и не в одном этом отзыве было дело. Просто с течением времени наши дороги всё более и более расходились. И когда старое выветрилось и почти ничего общего не осталось, наши отношения окончательно сошли на нет.
Исторические же и мiровоззренческие несогласия уходили во многом в те самые корни, которые держат каждого из нас, питая их своими совершенно определенными (а вовсе не одинаковыми/общими) соками.



Продолжение следует.

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (11)


Владимiр Пятницкий. «Всемiрный потоп». 1960-1970-е гг. Фрагмент.
Из книги Юрия Мамлеева «Московский гамбит» (М. «Традиция». 2016).



Отечество нам Южинский кружок (продолжение)


«Власть – когда она подчиняет или стремится подчинить чужую волю и умы (кроме как с их осознанного согласия) – есть зло […] … Опасность главным образом облекалась в форму нетерпения, что вело к желанию принудить других поступать во благо им же самим, и так, неизбежно, под конец – к просто-напросто желанию утверждать свою волю любыми средствами. […] До чего грустно и странно, что в наши недобрые времена, когда ежедневно люди доброй воли подвергаются пыткам, “промыванию мозгов” и оказываются сломлены, кто-то может быть столь воинствующе ограничен и самоуверен».
Джон Р.Р. ТОЛКИЕН.


После ухода из НБП Александр Дугин, в соответствии с новыми обстоятельствами и задачами, меняет инструментарий, переодевается, принимая новое обличье. Из «горлапана и главаря» он преобразуется в ученого-геополитика, евразийца, старовера, не чуждого участия в большой официальной политике.
В конце 1997 г. А.Г. Дугин объявил себя единоверцам (приверженцем старой веры в составе Московской Патриархии).


Александр Дугин (четвертый слева) среди приверженцев старой веры.

Несомненным успехом было назначение А.Г. Дугина советником Председателя Государственной думы Г.Н. Селезнева (1947–2015), которым он состоял в 1998-2003 гг.
Геннадий Николаевич был председателем Госдумы второго и третьего созывов в 1996-2003 гг., а до этого (1980-1993) главным редактором газет «Правда» и «Комсомольская правда», членом ЦК КПСС (1990-1991). В послеперестроечной России Селезнев был наиболее высокопоставленным коммунистом, в течение почти что восьми лет занимая четвертый по значимости пост, будучи при этом членом Президиума ЦК КПРФ в 1996-2002 гг.


Геннадий Селезнев с Президентом Владимiром Путиным.

Состоя при спикере, А.Г. Дугин был автором манифеста «Россия», а в 2000 г. выступил с инициативой переноса столицы в Казань. С 1999 г. он занимал должность председателя секции «Центр геополитических экспертиз» Экспертно-консультативного совета по проблемам национальной безопасности при председателе Думы.
Еще в 1997 г. в издательстве «Арктогея» вышла его ставшая широко известной книга «Основы геополитики. Геополитическое будущее России».




Предисловие к ней написал профессор кафедры стратегии Военной академии Генерального Штаба Вооруженных Сил РФ генерал-лейтенант Николай Павлович Клокотов.
Дугин никогда не скрывал своих тесных связей с высокопоставленными военными чинами. С 1997 г. он сотрудничал с журналом Министерства обороны «Ориентиры». После выхода «Основ геополитики» в течение трех лет он преподавал в Академии Генштаба.




За работой в Думе и преподавательской деятельностью Дугин никогда не забывал о необходимости иметь в своем распоряжении общественно-политическую структуру, на которую он мог бы в дальнейшем опираться, развивая успех.
В 1998 г. он завел важное знакомство – с полковником Службы внешней разведки Петром Евгеньевичем Сусловым.
После окончания Рязанского училища ВДВ тот поступил на службу в военную разведку, проходил спецподготовку в спезназе СВР (в составе групп «Каскад» и «Вымпел»). В кратких его биографиях пишут, что Суслов был участником особо секретных операций в Афганистане, Мозамбике, Анголе, Чечне, обладает обширными связями в МВД, ФСБ, ГРУ и СВР, а также среди региональных политиков – выходцев из спецслужб.




С конца 1990-х П.Н. Суслов появляется в аппарате Госдумы РФ в качестве советника по безопасности, занимая пост вице-президента некоммерческого международного фонда «Центра геополитических экспертиз», в котором А.Г. Дугин возглавлял одну из секций. Кроме того, экс-полковник был главой регионального общественного фонда содействия миру и сотрудничеству на Кавказе «Единение».
Обе эти структуры и учредили
в 2001 г. Общероссийское общественно-политическое движение «Евразия», замысливавшееся администрацией Президента РФ как площадка для переговоров с чеченскими бандформированиями. Возглавлять движение было поручено А.Г. Дугину, который, используя свои естественные связи, в том числе и с Гейдаром Джемалем, мог оказаться весьма полезным.
«Настоящей победой евразийских идей, – заявил на учредительном съезде 21 апреля 2001 г. Дугин, – стало правление Путина… Мы поддерживаем президента тотально, радикально».
«…Хочу сказать слова благодарности, – завершил он этот свой доклад, – моим сподвижникам, приложившим немалые усилия для того, чтобы наш учредительный съезд состоялся… Федерации еврейских организаций России и лично верховному раввину Берлу Лазару за всемерную помощь и поддержку, оказанную всеми ими в создании “Евразии”».
В Политсовет «Евразии», кроме А.Г. Дугина вошли П.Е. Суслов, генерал Н.П. Клокотов, верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтий из Татарстана Фарид Хазрат Салман, руководитель израильского Международного гиперсионистского движения «Беад Арцейну» («За родину!») Авром Шмулевич и другие…
Наиболее экзотической фигурой среди всех этих знакомых и сотрудников Александра Дугина является, несомненно, раввин Авром Шмулевич, а в действительности уроженец Мурманска Никита Сергеевич Дёмин, сменивший фамилию только после своего переезда в Израиль.

С детства проявляя живейший интерес к мистике, он обнаружил «экстрасенсорные способности», а потому, поступив на биофак Ленинградского университета, «принимал участие в исследованиях специальной засекреченной лаборатории, изучавшей паранормальные явления» («Версия». № 21. 2002). В дальнейшем, по представлению КГБ, он был исключен «за сионистскую деятельность».
http://www.chayka.org/oarticle.php?id=298
В 1984 г. специальным решением Кнессета Дёмину было присвоено почетное гражданство государства Израиль, куда он выезжать, однако, не спешил. С началом перестройки он создал одну из первых в СССР легальных еврейских организаций – «Еврейский национальный центр Кадима» (1988) и первое сионистское формирование «Иргун Циони» (1989).
В 1991 г. Никита Дёмин репатриировался в Израиль, где получил новое имя «Авром Шмулевич» и раввинское образование, а через некоторое время и кличку – «раввин-партизан». Будучи хасидом, учился в главной ешиве ашкеназийских каббалистов-мистиков «Шаарей шамаим» («Врата небес»). Строительство Третьего Храма Шмулевич считал задачей реальной политики, выпустив на эту тему множество публикаций.
И вот именно этот человек входил в 1999-2002 гг. в состав руководящих органов движения «Евразия», был включен в 2001-м в ее политсовет, а в 2003-м и в Научно-Консультативный Совет уже партии под тем же названием. Тесно (видимо, не без участия А.Г. Дугина) сотрудничал с политиками Приднестровья.
С 2000 г. Шмулевич становится постоянным автором газеты «Завтра». Не исключено, что сближению главреда с израильским раввином способствовало долголетнее изучение последним истории российских субботников («жидовствующих»), к которым имели отношения предки Александра Проханова:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/78708.html
Давая добро на создание «Евразии», в верхах надеялись на получение Администрацией Президента аналитических справок для формирования внешней политики, а также на озвучивание и обкатку новых идей.
Не знаю как для создателей «Евразии», а для государства польза от некоторых ее деятелей оказалась весьма сомнительной.
На парламентских слушаниях 25 октября 2006 г. в Госдуме под председательством главы Совета федерации Сергея Миронова первый заместитель министра внутренних дел Александр Чекалин сообщил, что «движение “Беад Арцейну” (“За Родину”) израильского раввина (выходца из СССР) Авраама Шмулевича входит в число самых опасных организаций, действующих на территории Российской Федерации». Выступивший на слушаниях представитель ФСБ Михаил Белоусов объявил, что «Беад Арцейну» «совместно с буддистскими, протестантскими группами на деньги иностранных спонсоров сколачивают некий опасный блок» («Известия». 26.10.2006).

https://traditio.wiki/Авром_Шмулевич


Раввин Авром Шмулевич.

Сам Дугин продержался в «Евразии» недолго. Вскоре после преобразования движения в одноименную политическую партию, вошедшую в «блок Глазьева», попытки Александра Гельевича утвердиться в качестве ее идеолога были решительно пресечены: ни он и ни один из его единомышленников не попали в сентябре 2003 г. в предвыборные списки «Родины» (такое имя получил блок, возглавлявшийся теперь Дмитрием Рогозиным). Уходя, он назвал ее «унылым правоконсервативным сбродом».
Но Дугин уже вошел в азарт. Оседлав идею, он не мог просто так упустить выгоды, которые она сулила.

20 ноября 2003 г. в Москве было объявлено об учреждении «Международного евразийского движения». Председателем «Евразийского комитета стал А.Г. Дугин. В Высший совет вошли весьма примечательные личности, о каждом из которых можно было бы сказать немало): А.П. Торшин, А.А. Аслаханов, М.В. Маргелов, Т. Таджуддин, Э.М. Сагалаев, Н.М. Витренко, Жан Парвулеско, М.Л. Хазин, Д.А. Корчинский.
26 февраля 2005 г. прошел учредительный съезд Общероссийского молодежного общественного движения «Евразийский союз молодежи» (ЕСМ). Прошел он в знаковом месте – городе Александрове Владимiрской области, связанной с Опричниной Царя Ивана Васильевича Грозного.



В том же году А.Г. Дугин появился в качестве ведущего еженедельной аналитической программы «Вехи» на открытом летом первом общественном православном телеканале «Спас», основным собственником которого является Московская Патриархия.
Появление там Александра Гельевича вызвало протесты. По словам о. Максима Козлова, «ассоциирование фигуры Александра Дугина с православным телеканалом является соблазном для многих потенциальных зрителей последнего».
Однако в нем уже нуждались. Руководитель и основатель телеканала Иван Демидов, впоследствии начальник идеологического управления политического департамента «Единой России», заместитель начальника Управления по внутренней политике администрации Президента по вопросам общественных и религиозных организаций заявил: «Безусловно, решающим фактором, некоей переломной точкой стало появление в моей жизни Александра Гельевича Дугина в том смысле, что это было очень странное появление, потому что я понимал, что мне и моему кругу друзей не хватает своего идеолога… Массовое сознание уже созрело для восприятия идей, как их обозначает Александр Дугин – радикального центра».
И действительно, в 2007 г. по заказу администрации Президента РФ Александр Гельевич написал учебник «Обществоведение для граждан Новой России».




Стояла за Александром Дугиным и материальная сила. Еще в апреле 2005 г. он заявил журналистам из газеты «Ведомости» о том, что под его началом находится «порядка 25 тысяч “опричников”».
Эти молодые евразийцы неоднократно совершали насильственные действия против своих оппонентов (самая известная – захват офиса либеральной коалиции «Оборона»); срывали митинги «Другой России», вступали в рукопашные схватки с лимоновцами и каспаровцами. Причём ЕСМ не только не скрывал, но всячески афишировал эти акции.
Однако во время «Правого Марша» 4 ноября 2005 г., одним из главных организаторов которого выступал ЕСМ, произошла осечка. В тот день две тысячи человек прошли от Чистых прудов до Славянской площади, где состоялся митинг под лозунгами «Это наша земля!», «Россия принадлежит нам!», «Русские идут!».



«Русский Марш». Москва. 4 ноября 2005 г.

Массовость и агрессивность «Правого Марша», судя по всему, напугала всех – и власть, и либеральных оппозиционеров. ЕСМ поспешил откреститься от своих «соучастников». «Это банда провокаторов, работающая на оранжевые силы. Поняв, что ситуацию в России не удаётся раскачать либеральными методами, “оранжевые” задействовали запрещённый “коричневый” фактор», – заявил Александр Дугин, сам же еще недавно и насаждавший этот самый «фактор».
Вскоре властям был дан ясный сигнал, как евразийцы собираются использовать свой потенциал: 21 сентября 2005 г. на базе ЕСМ был создан «Молодежный антиоранжевый фронт».
Координатором коалиции стал один из дугинских учеников – Валерий Коровин, в 1995-1998 гг. бывший членом НБП, один из основателей ЕСМ, комиссар Федеральной Сетевой ставки союза, в 2012 г. вошедший в прохановский «Изборский клуб». Он директор «Центра геополитических экспертиз», замруководителя Центра консервативных исследований социологического факультета МГУ, член Евразийского комитета, главред портала «Евразия», входил даже в состав пятого состава Общественной палаты РФ (2014). А еще он – неформальный референт и спичрайтер предстоятеля Русской православной старообрядческой церкви митрополита Корнилия (Константина Титова 1947 г.р.), с молодости состоявшего в КПСС и по неизвестной причине не призывавшегося на службу в Советскую армию. Именно через Коровина, как полагают, на РПСЦ транслируются дугинские идеи.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Корнилий_(Титов)
https://ru.wikipedia.org/wiki/Коровин,_Валерий_Михайлович
https://novayagazeta.ru/articles/2019/10/21/82443-posle-nas-hot-protopop



Александр Дугин и Валерий Коровин.

26 апреля 2006 г. на съезде-фестивале ЕСМ была объявлена «повстанческая» война Украине, а Эдуарда Лимонова заклеймили за «нынешний оранжевый курс».
http://anticompromat.org/esm/esm02.html
В следующем 2007 г. на Пасху, пришедшуюся на 8 апреля, Евразийский союз молодежи провел т.н. «Имперский Марш». В оргкомитет вошли писатели Александр Проханов и Максим Калашников, телеведущий Михаил Леонтьев, часть «Национал-большевицкого фронта», украинская партия «Русский блок» и Конфедерации труда Украины.
Журналисты из «Литературной России» Михаил Бойко и Роман Сенчин написали о нем так: «Шествие и митинг были официально разрешены, правда, в последний момент московская мэрия отказала организаторам в проведении шествия. Митинг состоялся на Триумфальной площади под лозунгами “Мёртвый, вставай!”, “Наш сапог свят!”, “Русские идут!” и “Слава опричнине!”.
Выступили Дугин, известный телеведущий и наставник ЕСМ Михаил Леонтьев, представители региональных отделений ЕСМ. Всего участие в акции приняли около 700 человек. Количество сотрудников правоохранительных органов значительно превышало количество участников “Имперского марша”. Мероприятие охраняли около трёх тысяч человек – 27 грузовиков с солдатами внутренних войск, усиленные наряды милиции, а также несколько автобусов с ОМОНом».



«Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


17 сентября 2007 г. на пресс-конференции газеты «Известия» А.Г. Дугин сделал заявление, после которого положение его существенным образом укрепилось: «Противников путинского курса больше нет, а если и есть, то это психически больные и их нужно отправить на диспансеризацию. Путин – везде, Путин – всё, Путин абсолютен, Путин незаменим».
Он предложил «на гражданском соборе российской нации» объявить Президента «вождем народа и царем России».
С марта 2008 г., утверждает официальный сайт «Международного евразийского движения», Дугин является неофициальным идеологом партии «Единая Россия».
Так это или нет проверить, разумеется, не представляется возможным. Однако точно известно, что в 2007 г. Дугин начинает читать курс «Пост-философия» на философском факультете МГУ. В следующем году он уже профессор социологического факультета университета, дослужившись в сентябре 2009 г. до и.о. заведующего кафедрой «социологии международных отношений» на том же факультете. Даже после своего скандального увольнения 27 июня 2017 г. он продолжает там работать на внебюджетной профессорской ставке.
Всё это удивительно, потому, что, как пишут те, кто пытался разобраться в научном статусе этого новоиспеченного профессора, неожиданно обнаружилось, что тот, оказывается, «не закончил ни одного вуза, но в 2000 г. предъявил диплом об окончании заочного отделения Новочеркасского инженерно-мелиоративного института (?!) и защищал диссертацию в Ростовском государственном университете».

http://www.katehon.ru/html/top/analitika/kritich_analyz_vinuzhd_poiyasneniy_dugina.htm



Это не помешало А.Г. Дугину в сентябре 2008 г. учредить под своим председательством Центр консервативных исследований при социологическом факультете МГУ, в работе которого принимали такие фигуры, как Гейдар Джемаль, Максим Шевченко, Владимiр Карпец, Авигдор Эскин, Ален де Бенуа, Исраэль Шамир, Сергей Кургинян, Михаил Тюренков, Александр Ципко.
В 2011 г. было объявлено о создании в Москве философского клуба «Флориан Гейер». Президентом его стал Гейдар Джемаль, а соучредителями Александр Дугин и Максим Шевченко. Все хорошо известные нам лица.


Ректор созданного в 1998 г. «Нового университета» Александр Дугин с читавшими там курсы лекций Юрием Мамлеевым, Евгением Головиным и Гейдаром Джемалем.

Не оставлял своим вниманием А.Г. Дугин и Государственную думу. С марта 2012 г. он был членом Экспертно-консультационного совета при тогдашнем председателе С.Е. Нарышкине.
Судя по отрывочной информации, Александру Гельевичу поручено, используя свои знакомства, курировать Румынию и Молдавию. Время от времени появляются новости о его встречах с представителями истеблишмента этих стран.



Виктор Понта, Александр Дугин, Мирча Джеоанэ и экс-премьер Адриан Нэстасе (крайний справа). Бухарест. 2014 г. В 2012-2015 гг. председатель Социал-демократической партии Виктор Понта был премьер-министром Румынии, а в 2014 г. кандидатом на пост Президента и едва не был избран.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/166555.html
На нижнем снимке – встреча Президента Молдавии Игоря Додона с Александром Дугиным и с организаторами международной конференции «От Атлантики до Тихого океана: за общую судьбу евразийских народов». Среди участников мероприятия представитель комитета «Жан Парвулеско» Эммануэль Леруа и дугинский оруженосец из Молдовы Юрий Рошка (рядом с Додоном). Кишинев 27 мая 2017 г.


На этом мы прервемся, поскольку поставленную задачу, считаем, выполнили: выяснили положение и образ мыслей А.Г. Дугина ко времени начала его тесного сотрудничества с В.И. Карпецом. Нам лишь остается понять, почему произошел сам этот контакт, на чем зиждилось сотрудничество и в чьих все же интересах работал Владимiр Игоревич в последние годы.
Но прежде необходимо завершить разговор о личности Александра Гельевича и выяснить еще кое-что о том, чем, кроме общих взглядов и интересов, скреплялись связи участников Южинского кружка.
«Александр Дугин, – заявил в 2007 г. А.А. Проханов, – выдающийся русский человек. Это звезда, встающая на нашем небосклоне. Во многом ему нет равных. Он проходит огромные исторические пласты, воскрешает прежние архетипы. Дугин совмещает русские традиции и модернистский авангард. Думаю, что его евразийский пафос обладает такой притягательностью, что будет собирать толпы поклонников и последователей. Дугин – один из ярчайших идеологов наших дней».
Есть, правда, и иные мнения…
По словам журналистов Михаила Бойко и Романа Сенчина, «самой отталкивающей чертой Дугина как всякого человека, воплощающего стереотип неадекватных притязаний, является нетерпимость к любой интеллектуальной конкуренции.
“Он (Дугин) оказался злопамятен, разрушителен, тотально ревнив, – вспоминает Эдуард Лимонов, – он время от времени обнаруживал, что такой-то и такой-то украл у него идею. Так было в случае проекта Евразийского Содружества, выдвинутого Назарбаевым. ‘Это я, я!’ – утверждал Дугин, хотя он всего лишь читал Трубецкого, Савицкого раньше других”.
С годами Дугин стал большим прагматиком и сравнительно недавно воспел казахского президента в книге “Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева”, с которой всякий желающий может ознакомиться на сайте Международного евразийского движения (www.evrazia.org).
Александр Дугин из тех людей, которые не способны существовать, не видя восхищённого отражения в глазах последователей.
Первое поколение “адептов” не выдержало претензий на безусловный авторитет со стороны Дугина и отошло от него. Всё это были интеллектуалы, пусть не слишком оригинальные, но способные к независимому мышлению и прекрасные публицисты: Видим Штепа, Аркадий Малер, Олег Фомин (продолжает сотрудничать). В ту пору Дугин ещё не застыл в позе непогрешимого мыслителя и не деформировал сознания своих последователей.
Второе поколение “адептов” Дугина уже никто не упрекнёт в независимом мышлении. Все они – невыразительные личности, как будто пребывающие под непрерывным суггестивным воздействием. Неофиты из Евразийского союза молодёжи всё больше напоминают персонажей Салтыкова-Щедрина со щелью на затылке для особо скорого усвоения идей своего “гуру”.
Постепенно последователи Дугина образовали компактную секту, в последнее время не сильно увеличившуюся в численности, но много наверставшую в нетерпимости. Можно только догадываться о деформациях неокрепшей психики подростков, подвергающихся непрерывному “интеллектуальному изнасилованию” на лекциях “Нового университета”. Но в молодёжной среде зомбированные последователи Дугина заслужили прозвище “дугенератов”…»



«Учитель» и «Наставник».

«На отношениях Дугина с учениками, – подтверждает историк М.Ю. Диунов, – сказались и его безкомпромиссность, нетерпимость к иному мнению, неспособность к самокритике. В итоге от Дугина постепенно отошли все его бывшие сторонники, имеющие хоть какой-то интеллектуальный вес. А ведь еще недавно, в 1990-е годы в “интеллектуальный круг” Дугина входили такие разнополярные люди, как православный философ, лидер “Византийского клуба” Аркадий Малер, петрозаводский мыслитель Вадим Штепа, ставший адептом регионализации России, интернет-публицист, главный редактор оппозиционного сайта “На злобу” Владимiр Голышев и многие другие. Сегодня их отношения с прежним лидером разнятся от полного неприятия до мягкого несогласия. […]
Из правых и отчасти левых интеллектуалов, кому сейчас около тридцати, нет, пожалуй, ни одного, кто не пребывал бы под воздействием идей Дугина хотя бы непродолжительное время. Пусть заслуга Дугина в значительной мере была заслугой первооткрывателя, который дал русскому читателю все богатства правой и консервативной мысли Запада, недооценивать его роль в формировании интеллектуальной среды невозможно».
Не остается в долгу по отношению к отошедшим от него ученикам и сам А.Г. Дугин. «Серьезно воспринимать его, – высказался он, например, о Вадиме Штёпе, – странно, а вокруг него совсем второсортная провинциальная урла».



Вадим Штёпа в годы общения с Александром Дугиным.

Не лишенную остроумия характеристику нашему герою дает его старый соратник Сергей Жариков: «Дугин, конечно, талантливый человек, только ему чув¬ства стиля не хватает. Он не ловит стилистических переворотов, инверсий. У Дугина, как у всякого евразийца, немножко тюркские мозги. Это как квадратные колеса. Он не чувствует инверсий. Не может перевернуться и поехать дальше.
Странно: человек пишет про ордена, а закон маятника – библию любого масона – не знает. Маятник – он же качается, и если ты не попал в фазу, то что получается? Маятник туда, а ты – сюда. То же происходит и с Дугиным – поступает сигнал: “Все быстро побежали за большевиками!” Он думает: да нет, я лучше за царя. Потом вдруг – бах! – большевики решили за царя, а Дугин уже вообще неведомо куда бежит».



Сергей Жариков объясняет…

«В психоанализе есть один на него похожий персонаж, – рассуждает один из его учеников, руководивший ЕСМ Павел Зарифуллин. – Антрополог и психоаналитик Кларисса Пинкола Эстес, ученица Юнга, писала об архетипе “Синей Бороды”, о “хищнике души”. Синяя Борода – это “неудавшийся чародей” (архетип Икара или Люцифера), бросающий вызов Свету, но падающий вниз и здесь превращающийся в хищника, жаждущего превосходства и власти над другими.
Синяя Борода занимается чем-¬то вроде “психологической инфляции” (состояние, в котором человек испытывает нереальное – либо слишком высокое (мания величия), либо слишком низкое (депрессия) – чувство своей идентичности). В результате жизненной неудачи этот чародей воспринимает свое положение в обществе подсознательно, как изгнание из Высшего Света, где он потерял, как он считает, генетически ему присущую благодать, высокий уровень социальной стратификации, чувство внутреннего света. Он томится в вечной ссылке без надежды на искупление. Он безжалостно уничтожает проявление внутреннего света в других, пытается насытиться идеями (тоже несущими свет).
Можно вообразить, что он пытается собрать себе достаточное количество душ, разных Идей, и это даст ему то сияние, которое наконец-¬то рассеет тьму и исцелит его одиночество. Синяя Борода всячески скрывает состояние своей внутренней ущербности, тотального внутреннего кошмара. Он огородился от мiра и живет в лесу в мрачном замке, но один там находиться не может, поэтому периодически выдвигается оттуда на поиски любопытных молодых душ. Он очаровывает их “манерами” и “тайными знаниями”, сулит возвысить их перед родными и сверстниками. Он предлагает невинной душе свой замок и любые его комнаты. Говорит: “Делай, что пожелаешь, входи в любую дверь”, – соблазняя ложным чувством свободы. Ложным, потому что в одну главную дверь входить нельзя.
Души, с которыми “работает” Синяя Борода, не свободны, потому что вынуждены не замечать зловещие знаки хищника, мающегося от реального отсутствия внутреннего света. В потайной комнате Синей Бороды лежат трупы его жертв, высушенные опустошенные души, нереализованные идеи, трупы убитых и изнасилованных им грез…
Мы знаем финал сказки о Синей Бороде, чародее¬-неудачнике: его расчленяют и отдают на съедение священным птицам в искупление за грехи».



Александр Дугин и Павел Зарифуллин.

Совершенно отдельно стоит вопрос духовный.
«Это враг опаснее любой Блаватской (потому что умнее и образованнее), – пишет о Дугине в книге “Церковь в мiре людей” (2007) о. Андрей Кураев (и в этом конкретном случае мы не можем не согласиться с “дьяконом всея Руси”). – Как и у Блаватской, это попытка переварить Православие в каббалистику. Достаточно вспомнить его статью “Мессианство каббалы”. Неприкрытая апология террора, жажда превратить Православие в революционно-террористическую идеологию также не вызывает желания сближаться с этим человеком. […] В общем – обычная “эзотерика”: сплошные “тактические уловки” для осуществления своей работы по мутированию христианства в нечто соответствующее каббалистико-масонским стандартам».



Аркадий Маркович Малер (1979 г.р.) – ближайший ученик и сотрудник А.Г. Дугина. Сблизился с ним в 17 лет, вступив, под его влиянием, в Национал-большевицкую партию (до этого сочувствовал Демократическому союзу Валерии Новодворской). Первоначально говорил о себе: «Я – красно-коричневый сионист» («Лимонка». № 59. 1997); потом крестился (по отцу он еврей). В 1998 г. вместе с Дугиным покинул НБП, а в 1999 г. создал «Византийский клуб», собиравшийся при Институте философии РАН. После того, как он позволил себе критиковать Дугина с православных позиций, тот обвинил Малера в плагиате. В 2006 г. кооптирован в Центральный совет Союза православных граждан (Валентин Лебедев). Член Синодальной библейско-богословской комиссии (2009), а также двух комиссий Межсоборного присутствия (2010): по вопросам богословия и по вопросам противодействия церковным расколам и их преодоления. Главный редактор альманаха «Катехон» и одноименного интернет-портала.

Учение Дугина подробно разбирается в справочнике Миссионерского отдела Московского Патриархата «Новые религиозные объединения России деструктивного и оккультного характера» (2002) и определяется там как «неоязыческое».
В декабре 2009 г. прихожане московского единоверческого храма Святителя Николая в Студенцах направили в Синодальную библейско-богословскую комиссию заявление, в котором просят подробно разобрать смущающее их лжеучение Александра Дугина, которое распространяется в этом храме некоторыми прихожанами: «По мнению большинства прихожан нашего храма, книги, статьи и выступления А.Г. Дугина содержат множество идей, несовместимых с буквой и духом Православного вероучения, прямо противоречащих Св. Писанию и Св. Преданию Православной Церкви».

http://www.katehon.ru/html/top/analitika/kritich_analyz_vinuzhd_poiyasneniy_dugina.htm


Продолжение следует.