?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: политика

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (5)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Весьма интересны в связи со сказанным нами ранее некоторые протежировавшиеся П.А. Столыпиным проекты, которые рассматривались Советом Министров осенью 1906 года.
Один из них касался свободы исповеданий, в основу которого была положена чисто американская система.
Во время Высочайшей аудиенции в январе 1909 г. Л.А. Тихомиров, по его словам, «с некоторой горячностью выражал досаду, что из его желания укрепить свойственную Православию веротерпимость сделали какое-то управление всех вер в ущерб Православию» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 163).
Существенную роль в продвижении этих новшеств играл обер-прокурор Св. Синода П.П. Извольский, по желанию Столыпина сменивший на этом посту князя А.А. Ширинского-Шихматова (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 578).



Петр Петрович Извольский (1863–1928) – окончил историко-филологический факультет С.-Петербургского университета (1886). Гофмейстер Двора Его Императорского Величества (1907). Обер-прокурор Св. Синода (27.7.1906-5.2.1909). Член Государственного Совета (6.2.1909). Выехал с семьей из Ялты в Константинополь (окт. 1920). Проживал в Мюнхене (1922) и Париже (1923). Рукоположен в священника (1922). Был настоятелем православного храма в Брюсселе. Скончался под Парижем. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Петр Петрович попал в Кабинет Столыпина, как полагали, не без стараний брата – министра иностранных дел А.П. Извольского. Познания его в области церковных вопросов были весьма скромны, зато известна была его принадлежность к кружку князя Е.Н. Трубецкого, славившегося своими радикальными взглядами (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 592).
«Куда этим П.П. советовать, – оценивал этого обер-прокурора владыка Серафим (Чичагов), – пожалуй, вместо канона прочтут тропарь, вместо панихиды посоветуют отслужить молебен» («…И даны будут Жене два крыла». Сб. к 50-летию С.В. Фомина. М. «Паломникъ». 2002. С. 515).
Проект свободы исповеданий был провален во многом благодаря позиции, занятой товарищем министра внутренних дел В.И. Гурко. Она не касалась сути закона, а лишь политических последствий его принятия.
«Вы стремитесь привлечь к Правительству симпатии общественности и ослабить оппозицию, – заявил Владимiр Иосифович, – но имейте в виду, что настоящую оппозицию, ту, которая сеет смуту, вы никакими уступками не ублажите. Ей если нужны различные свободы, то лишь для того, чтобы использовать их для свержения существующей власти. А та часть общественности, которую вы действительно можете привлечь на сторону Правительства, умеренно-либеральные и умеренно-консервативные круги, неужели вы думаете, что они будут приветствовать изобретенные правила и расшатывание значения Православной Церкви. Не знаю, как на это смотрит обер-прокурор Св. Синода, но знаю, что если вы и добьетесь предположенной мерой некоторого благоволения радикальных кругов, то зато восстановите против себя не только крайних правых, с которыми вы и ныне с трудом боретесь, но и умеренно правых, а пренебрегать их опорой Правительство не может» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593).
Неучастие Государя непосредственно в прославлениях святых (после преп. Серафима Саровского), хотя, судя по Высочайшим резолюциям, Он и относился к ним всегда положительно, ряд православных иерархов относило, по словам современных исследователей, к «результатам влияния светских сановников, в первую очередь весьма нелюбимого ими П.А. Столыпина. Напряженность в отношениях между Столыпиным и духовным ведомством рельефно отразилась в официальных документах (см., например, переписку Столыпина с обер-прокурором С.А. Лукьяновым в 1909-1910 гг.)» (Г.Л. Фриз «Церковь, религия и политическая культура на закате старой России» // «История СССР». 1991. № 2. С. 112, 118).



П.А. Столыпин на ступенях портика Казанского собора в Санкт-Петербурге перед богослужением в День 50-летия освобождения крестьян. 19 февраля 1911 г.

Резкое недовольство епископата церковной политикой П.А. Столыпина и особенно его влиянием на Царя нашло отражение в письмах Владыки Серафима (Чичагова):
(2.1.1909): «Не знаю как еще молиться за Ц[аря]. Ничего не меняется, пребывает под гипнозом Ст[олыпина]. Трагедия ужасная!»
(26.4.1909): «Получил сегодня Ваше письмо от 23-го числа со сведениями о неподписании бумаги Ц[арем] и отставкою Ст[олыпина]. Но сердце не успокаивается еще, страх не проходит, за волю Ц[аря] и возможность резкой перемены. Газеты сегодня утверждают, что возможно еще соглашение и Ст[олыпин] останется, надеются опять на подпись бумаги. Готовятся овации Ст[олыпину]. Разве – Бог – совершит волю Свою и освободит Церковь – от гонителя!?»
(11.5.1909): «Поразил меня рассказ Марии Михайловны [Булгак] о разговоре на семейном обеде у Ст[олыпина]. Где же тут ум и государственность? Вот испытание для России! Недурно Ст[олыпин] понимает, что значит поддерживать Церковь? Как же он подвел Ц[аря], спутал Его и довел до края пропасти! Хорошо бы кому-нибудь еще эту картину нарисовать Ц[арю]».
(22.5.1909): «Неужели Ст[олыпин] останется и с осени опять пойдут такие речи в Думе о церковных делах, при прежней политике? Лукьянов опять будет молча всё слушать, иерархи опять ничего не делать, Россия по-прежнему гибнуть…»
(16.5.1910): «Пока Ст[олыпин] и Лукьянов – в силе, можно ли помышлять о восстановлении Синода? Государство совсем придавило Церковь и катастрофа неизбежна» («…И даны будут Жене два крыла». С. 511, 516, 517, 519).



Сергей Михайлович Лукьянов (1855–1935) – обер-прокурор Святейшего Синода (5.2.1909-2.5.1911), тайный советник (1905), сенатор. Родился в Москве. Окончил Военно-медицинскую академию. Работал при клинике профессора С.П. Боткина в лабораториях профессоров Гольтца и Гоппе-Зейлера (Страсбург), в Лейпциге и Геттингене. Доктор медицины (1883). Приват-доцент по кафедре общей патологии. Экстраординарный профессор Варшавского университета (1886). Директор Института экспериментальной медицины в Санкт-Петербурге (1894). Совещательный член Медицинского совета Министерства внутренних дел (1897). Преподаватель кафедры судебной медицины Императорского Училища правоведения (1898). Член Комиссии по вопросу о реформе средней общеобразовательной школы (1900). Товарищ министра народного просвещения (1902-1905). Член Государственного Совета (1904). Скончался в Ленинграде.

Первостепенное значение для характеристики П.А. Столыпина имеет и его позиция в еврейском вопросе.
В беседе с Д.Н. Шиповым и князем Г.Е. Львовым, состоявшейся 15 июля 1906 г., Петр Аркадьевич развернул программу своей ближайшей деятельности, среди прочего заявив о своем желании расширить права евреев (Д.Н. Шипов «Воспоминания и думы о пережитом». М. 1918. С. 461).
И действительно, в начале октября он внес в Совет министров предложение по ликвидации целого ряда ограничений прав евреев. Согласно этому документу, евреям в черте оседлости разрешалось жить в селах, вести там торговлю, свободно участвовать в акционерных компаниях, скупать в городских поселениях и поселках недвижимое имущество. Большинство министров высказались за проект П.А. Столыпина. Не согласился лишь Царь, на чье согласие премьер явно рассчитывал. Выкрутить руки Государю у Столыпина не получилось, что хорошо видно из опубликованной переписки между ними («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина» // «Красный Архив». Т. 5. М. 1924. С. 105-107).
Что касается обсуждения этого вопроса на заседании Совета министров, то недавно были опубликованы мемуары товарища министра внутренних дел В.И. Гурко, в которых оно нашло подробное отражение:
«В день рассмотрения этого проекта, составленного Департаментом общих дел Министерства внутренних дел, я встретился, приехав на заседание Совета, в передней Зимнего Дворца […] с П.Х. Шванебахом.
– Вы читали еврейский проект? – сказал он мне. – Это нечто совершенно недопустимое. Я надеюсь, что вы будете возражать.
– Да, я тоже нахожу его несвоевременным и не достигающим цели, но возражать мне не совсем удобно. Все-таки он подписан моим шефом – Столыпиным. Начните возражать, а я вас поддержу.
Однако… статьи проекта, одна за другой, проходят как по маслу. Никто не возражает, в том числе и Шванебах, невзирая на мои обращенные к нему знаки: “Что же, мол, вы!” […]
В защиту проекта выступил Коковцов, обсуждавший многие проекты с точки зрения того влияния, которое произведет их принятие на биржу.
Начал он с заявления, что евреев не любит и признает тот разнообразный вред, который они приносят, “но, – продолжал он, – я убедился, что всякие меры относительно евреев совершенно безполезны. Евреи настолько ловки, что никакими законами им путь не преградишь. Совершенно безполезно запирать им куда-либо двери – они тотчас находят те отмычки, при помощи которых двери эти можно отворить. В результате получается безполезное раздражение еврейства, с одной стороны, и создание, с другой, почвы для всевозможных злоупотреблений и вмешательства со стороны администрации и полиции. Законы, стесняющие евреев, дали не что иное, как доходные статьи для разнообразных агентов власти”.
Оставить без возражений такое странное рассуждение я был не в силах.
– Первый раз слышу, – заметил я, – что если где замки не действуют, ибо их отмыкают отмычками, то их надо просто снять. Одно из двух: или присутствие евреев безвредно, и следует в таком случае упразднить все установленные по отношению к ним правоограничения, и в первую очередь упразднить черту еврейской оседлости, или, наоборот, они являются разлагающим элементом, и в таком случае, если навешенные против них замки недействительны, то нужно заменить их засовами или чем-либо иным, отвечающим цели.
Первое, быть может, самое лучшее. Население страны, в том числе и наша интеллигенция, лишенная механической защиты от засилья еврейства, поневоле выработает в себе самом силу сопротивления, как это уже произошло в значительной степени в пределах черты оседлости. Перестанет умиляться их участию и наша интеллигенция, испытав сама силу еврейского засилья, хотя бы, например, в школе. Принятие частных мер в смысле уравнения прав евреев с правами остальных граждан может иметь только отрицательные результаты. Оно не удовлетворит евреев, не ослабит их революционности, но зато придаст им лишнее орудие, даст большую возможность бороться с Правительством. Всем известна та роль, которую играло еврейство в продолжение смуты. Что же, в награду за это им предоставляются льготы?
Вслед за этим в прения вступили и другие из присутствующих, причем сразу обозначились два резко противоположных лагеря. Столыпин поначалу как будто защищал проект, но затем видимо смутился и сказал, что переносит решение вопроса на другое заседание. […]



«На штурм «черты оседлости». Рисунок из журнала «Стрелы» 1905 г.

На следующем же заседании, на котором я не был, произошло следующее. Ранее чем приступить к обсуждению проекта, члены Совета по предложению Столыпина решили, что в этом вопросе меньшинство Совета подчинится большинству, на чем бы оно ни остановилось, иначе говоря, что журнал Совета по этому делу будет представлен Государю с единогласным мнением. Обыкновенно при разногласии в Совете министров Государю представлялись оба мнения – большинства и меньшинства, и от Николая II зависело утвердить любое.
Пришли к упомянутому решению из следующего весьма правильного соображения, а именно нежелания перенести на Царя ответственность за то или иное решение этого вопроса. Действительно, если бы Государь согласился на признание за евреями некоторых новых прав, то это неминуемо вызвало бы неудовольствие всех правых кругов общественности; наоборот, если бы Он их отклонил, вопреки мнению хотя бы части правительствующего синклита, то это усилило бы злобу против Него еврейства, чем пренебрегать не следовало. Правда, дела, проходившие в Совете, содержались в тайне, но тайна эта была весьма относительная, и заинтересованные круги всегда умудрялись тем или иным путем быть в курсе того, что там происходило.
Результат получился, однако, совсем неожиданный. Большинство Совета проект одобрило, причем самое любопытное, что в числе меньшинства был Столыпин, сам внесший проект на обсуждение господ министров, а Государь, невзирая на единогласное мнение Совета, не утвердил его, отступив, таким образом, как бы вопреки всему составу Правительства и приняв, следовательно, всецело на Себя всю ответственность за его неосуществление» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593-595).
«Еврейский вопрос поднят был мною, – писал П.А. Столыпин Царю, – потому, что, исходя из начал гражданского равноправия, дарованного Манифестом 17 октября, евреи имеют законные основания домогаться полного равноправия». В ходе обсуждения в Совете министров произошла утечка информации, которая попала в прессу и общество, став предметом обсуждения и давления на… Правительство. «Теперь для общества и еврейства, – говорится в том же столыпинском письме, – вопрос будет стоять так: Совет единогласно высказался за отмену некоторых ограничений, но Государь пожелал сохранить их» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 106).
Царь, однако, не поддался на внешнее давление. «Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным, – писал 10 декабря 1906 г. Император П.А. Столыпину. – Задолго до представления его Мне, могу сказать, и денно и нощно, Я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, – внутренний голос всё настойчивее твердит мне, чтобы Я не брал этого решения на Себя. До сих пор совесть Моя никогда Меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям.
Я знаю, вы тоже верите, что “сердце Царево в руцех Божиих”.
Да будет так.
Я несу за все власти, Мною поставленные, перед Богом страшную ответственность и во всякое время готов отдать Ему в том ответ» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 105).
Эти же настроения явственны и в словах Государя, сказанных Им во время одной из аудиенций А.И. Гучкову: «А не думаете ли вы, что такие меры расширения прав евреев могут вызвать сильное противодействие, могут повести к громадному всероссийскому погрому. Ведь была такая аргументация, якобы Правительство ослабело…» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 49).
Между прочим, сам А.И. Гучков (ближайший сотрудник П.А. Столыпина в Думе) также был небезразличен к еврейскому вопросу. Причем характерно, что увязывал он его не только с проблемой насильственного уничтожения существующего государственного строя, но и со… старообрядческой проблемой. «В течение двух с половиной веков, – утверждал он с думской трибуны в мае 1909 г. – старообрядчество, вместе с еврейством, составило самый богатый источник доходов, предмет эксплуатации для низшей, средней, даже высшей администрации….» («А.И. Гучков в третьей Государственной думе. 1907-1912 гг.» СПб. 1912. С. 119).
Проходивший в июле 1915 г. съезд представителей Военно-промышленного комитета, которым руководил А.И. Гучков, принял специальное решение, имевшее пропагандистский антиправительственный характер: «Признавая несправедливым существующее отношение к еврейскому народу, съезд постановил ходатайствовать об отмене всех ограничительных по отношению к евреям законов. В частности, в видах облегчения пользования во внутренних губерниях трудом беженцев и эвакуируемых еврейских рабочих и ремесленников, а также в целях более успешной эвакуации промышленных заведений, принадлежащих евреям, из угрожаемых пунктов, съезд признал настоятельно необходимым ходатайствовать о предоставлении евреям – владельцам эвакуируемых предприятий, лицам технического персонала, рабочим, ремесленникам и их семьям права повсеместного жительства в Империи…» (А.И. Гучков-Френкин «Московская сага». СПб. 2005. С. 487).



«Гучков плюется». Шарж Е. Косвинцева. Московский журнал «Искры».

Но были не только слова, но и конкретные дела.
«Еще в 1909 году, – вспоминал директор Департамента полиции А.Т. Васильев, – мне по службе пришлось встретиться с Гучковым, и представился случай преподать ему урок. Охрана в это время арестовала двух сестер по фамилии Иоффе, одна из которых была библиотекарем в социалистической группе. В ходе обыска, проведенного полицией, в помещении библиотеки были обнаружены революционные брошюры и их рукописный каталог. В ходе тщательного расследования я удостоверился, что одна из двух девиц Иоффе собственноручно внесла заглавия всех этих брошюр в каталог. Когда ее стали допрашивать, женщина почти сразу же призналась, что получала пакеты с революционными книгами от человека, чье имя она не может назвать, и отказывалась давать дальнейшие показания. На основании вещественных доказательств и ее признания я передал дело прокурору и освободил другую девицу Иоффе.
После этого Гучков неожиданно явился ко мне и властным и повелительным тоном заявил, что выступает от лица семьи Иоффе и протестует против ареста двух дам, не имеющих никакого отношения к политике. По его мнению, это намеренная провокация со стороны Охраны, и он находит образ действий полиции, по меньшей мере, странным. “Что же в этом странного? – холодно спросил я. – А вы знаете, что мадемуазель Иоффе здесь, в этом кабинете, призналась, что запрещенные книги, найденные у нее, приняты ею и собственноручно внесены в каталог?”
Гучков не мог не видеть, что на этот раз его попытка играть роль влиятельного покровителя и защитника не удалась, как он рассчитывал. С извинениями он удалился, как побитая собака. Месяцем позже суд вынес приговор Иоффе: она была приговорена к одному году тюремного заключения в крепости» (А.Т. Васильев «Охрана. Русская секретная полиция» // «Охранка». Воспоминания руководителей политического сыска. Т. 2. М. 2004. С. 454-455).
Мечта Гучкова исполнилась после февральского переворота. На заседании Временного правительства 4 марта 1917 г. он высказался за отмену национальных, религиозных, сословных и политических ограничений при производстве в офицеры. Предложение было принято (А.С. Сенин «Александр Иванович Гучков». М. 1996. С. 116).
Означало же оно лишь одно: евреи-талмудисты были допущены командовать русскими православными солдатами. Это было своего рода подготовкой того, что произошло семь месяцев спустя: засилие евреев в правительстве большевиков, среди комиссаров и чекистов.



Продолжение следует.

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (2)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ


Ну, а вот как П.А. Столыпин, будучи премьером, управлял: «В действиях Правительства единства не было. В то время как Министерство внутренних дел в сознании безвыходности положения не знало, какими мерами воспрепятствовать революционному движению, – Министерство финансов, о безопасности государства совершенно не заботясь, продолжало капиталистическую политику привлечения иностранного капитала, стеснения внутреннего рынка и сокращения меновых знаков. Обрабатывающую промышленность, фабрики и заводы, вместо того, чтобы распределять их равномерно по лицу Империи, сосредоточивало оно в отдельных центрах, скучивало рабочий пролетариат и, таким образом, облегчало его распропагандирование» (Ю.С. Карцов «Хроника распада. П.А. Столыпин и его система». С. 113).
Кстати говоря, подтверждение этому мы находим в дневниковых записях весьма близкого премьеру Л.А. Тихомирова:
(2.12.1910): «Положение Правительства в СПб самое скверное. Столыпин не умеет объединять министров, и они с ним на ножах, как и между собой. Эта анархия министров отражается и на чиновниках. Все ждут чего-то скверного, а Столыпин утверждает, будто всё обстоит превосходно».
(12.12.1910): «А студенческие-то волнения! В Одессе уже дошли до пальбы, кровь городовых уже пролита. Шибко идут. Теперь будут, вероятно, раскачивать рабочих. Ах, Петруша, Петруша, как бы ему не дожить до второй революции» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 183, 184).



П.А. Столыпин принимает рапорт волостного старшины в селе Пристанном Саратовской губернии. 1904 г.

Вообще образ этого известного государственного деятеля сильно мифологизирован.
«Оратором он был пылким, – писал В.И. Гурко, – но речи его составлялись другими лицами» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 543).
В свое время В.В. Шульгин давал совершенно фантастический портрет этого, по его словам, «русского Дуче»: «…Предтеча Муссолини… По взглядам… либерал-постепеновец; по чувствам – националист благородной “пушкинской” складки; по дарованиям и темпераменту – природный “верховный главнокомандующий”, хотя он и не носил генеральских погон» (В.В. Шульгин «Что нам в них не нравится…» СПб. 1992. С. 48).



П.А. Столыпин – гофмейстер Высочайшего Двора. 1907 г.

По словам близкого премьеру чиновника, «взрыв на даче 12 августа 1906 г., косвенным виновником которого был сам Столыпин, получивший накануне два предостережения […], которым он по неопытности не придал значения, облек его обаянием героя и мученика и вызвал подъем общественного сочувствия. Долгая болезнь пострадавшей при взрыве дочери подогревала это сочувствие» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы истории». 1997. № 4. С. 108).
«П.А. Столыпин, – замечал В.В. Розанов, – получает своё историческое значение не от каких-нибудь умственных преимуществ, а исключительно от преимуществ своего характера. В нем нет того, о чем вздыхают русские патриотической складки вот уже 25 лет: “Боже, дай нам ¼ Бисмарка! Дай мужа железного, жестокого, который всех бы надул, и надул в нашу пользу”. […] В Столыпине нет не только “¼ Бисмарка”, но и никакой его дроби: скорее эта дробь, и большая, была в С.Ю. Витте» (В.В. Розанов «В нашей смуте». М. 2004. С. 139).
Ныне дело осложняется тем, что, несмотря на издание множества связанных с ним архивных материалов, в обстановке отсутствия должного критического их анализа, Петр Аркадьевич на глазах «бронзовеет», превращаясь в своего рода символ России.
На это явление обратил недавно внимание современный политолог С.Г. Кара-Мурза: «В преддверии новой попытки приватизации и продажи земли, уже в конце ХХ в. была предпринята крупная идеологическая кампания по созданию “мифа Столыпина”. Тот, чье имя сочеталось со словом “реакция”, стал кумиром демократической публики! В среде интеллигенции Столыпин стал самым уважаемым деятелем во всей истории России – в начале 90-х годов 41% опрошенных интеллигентов ставили его на первое место» (С.Г. Кара-Мурза «Второе предупреждение». М. 2005. С. 22).



П.А. Столыпин среди хуторян. 1907 г.

Между тем внутреннюю политику П.А. Столыпина критиковали с самых разных позиций, причем далеко не последние люди.
«Пишу вам об очень жалком человеке, – обращался 30 августа 1909 г. к Петру Аркадьевичу граф Л.Н. Толстой, – самом жалком из всех, кого я знаю теперь в России. Человека этого вы знаете и, странно сказать, любите его, но не понимаете всей степени его несчастья и не жалеете его, как того заслуживает его положение. Человек этот – вы сами.
Давно я уже хотел писать вам и начал даже письмо писать вам не только как к брату по человечеству, но как исключительно близкому мне человеку, как к сыну любимого мною друга. (Отец премьера, А.Д. Столыпин, во время Крымской войны служил офицером в Севастополе, где близко сошелся с графом Л.Н. Толстым. Дружба эта продолжалась до самой кончины Столыпина в 1899 г. – С.Ф.) Но я не успел окончить письма, как деятельность ваша, всё более и более дурная, преступная, всё более и более мешала мне окончить с непритворной любовью начатое к вам письмо.
Не могу понять того ослепления, при котором вы можете продолжать вашу ужасную деятельность – деятельность, угрожающую вашему материальному благу (потому что вас каждую минуту хотят и могут убить), губящую ваше доброе имя, потому что уже по теперешней вашей деятельности вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи. Губит же, главное, ваша деятельность, что важнее всего, вашу душу. […] Да, подумайте, подумайте о своей деятельности, о своей судьбе, главное, о своей душе, и или измените все направление вашей деятельности, или, если вы не можете этого сделать, уйдите от нее, признав ее ложной и несправедливой» (Л.Н Толстой. Собр. соч. в 22 томах. Т. 19-20. М. 1984. С. 673-675).



Председатель Совета министров П.А. Столыпин среди членов своей семьи и друзей в Елагином парке.
http://humus.livejournal.com/4398950.html

«Столыпин был баловень судьбы, – писал еще его современник. – Всё, чего другие достигали безконечным трудом, ценою разбитого здоровья и надорванной жизни, досталось ему само собою, падало с неба. Обстоятельства всегда складывались для него благоприятно. Достигнув власти без труда и борьбы, по силе одних лишь дружественных связей, он в течение недолгой, но яркой государственной деятельности на всем ее пути видел над собою руку благодетельного Провидения.
Достигнув власти в тяжелую годину смуты и всеобщего замешательства умов, он пришел в то, однако, время, когда смута эта была уже раздавлена, когда многие протрезвели, когда состоятельная часть населения бросилась под защиту Правительства и из самых недр России подымалась волна отпора против дерзкого хозяйничанья обнаглевшей кружковщины. Волна взмыла и вынесла на гребне своем Столыпина, который сразу очутился на высоте, поднятый, как многим казалось и во что он сам вскоре уверовал, как бы собственными его силами» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 107-108).
Несмотря на его широко известную ныне правую риторику, Петр Аркадьевич был фактически весьма близок либеральным кругам.
В нашем конкретном случае очень важно понять мотивацию действий этого, несомненно, крупного государственного деятеля. К счастью, до нас дошли аналитические заметки о нем С.Е. Крыжановского (1861–1935). Последний Государственный секретарь Российской Империи, член Государственного Совета, при П.А. Столыпине он занимал пост товарища министра внутренних дел, т.е. хорошо всё знал изнутри.



Сергей Ефимович Крыжановский.

«Для всех, служивших по ведомству внутренних дел еще за пятнадцать лет до крушения Империи, – вспоминал сенатор Д.Н. Любимов, – имя Крыжановского хорошо было известно и окружено всеобщим к нему уважением. Помню, – и по личному опыту знаю, – как губернаторы, приезжавшие по делам службы в Петербург, ранее чем приступить к хождениям по министерствам, всегда спешили повидаться с С.Е. Крыжановским, посоветоваться по своим делам и выслушать его авторитетное мнение. Познания его по самым различным вопросам прямо поражали…» (Д.Н. Любимов «Памяти С.Е. Крыжановского» // «Возрождение». Париж. 1935. 17 января. С. 2). Будучи в эмиграции (сначала в Берлине, а затем в Париже, где и скончался), Сергей Ефимович редактировал пользовавшуюся заслуженной известностью «Русскую летопись».
В своих мемуарных заметках С.Е. Крыжановский описал историю политической карьеры П.А. Столыпина перед тем, как он появился на подмостках Большой истории, особенности его действительных, а не приписываемых ему, взглядов; довольно убедительно отметил особенности восприятия его личности и деятельности русским обществом:
«Будучи губернатором, он был склонен, по-видимому, к так называемым передовым течениям, дружил с Н.Н. Львовым, а из петербуржцев с А.А. Лопухиным и князем А.Д. Оболенским, который и вывел его в люди через посредство графа Витте. Оболенский говорил впоследствии, что в расценке губернаторов он считал П.А. вторым после князя Урусова. […]



Князь Сергей Дмитриевич Урусов (1862–1937) – Бессарабский (1903-1904) и Тверской (1904-1905) губернатор, товарищ министра внутренних дел (1905-1906) при С.Ю. Витте. Особенно известен он был своим юдофильством. Кишиневские евреи поднесли ему тору, провозгласив его почетным членом ряда обществ и даже учредив стипендию его имени. В 1906 г. он был избран в Государственную думу I созыва от кадетской партии. В том же году вступил в масонскую ложу. Привлекался к уголовной ответственности и подвергался наказанию за распространение преступного Выборгского воззвания и издание клеветнической книги «Записки губернатора» (1907). По свидетельству его дочери С.С. Урусовой, большинство семей московских аристократов отвернулось от него, не пожелав «иметь с моим отцом и его семьей ничего общего». При Временном правительстве князь Урусов был товарищем министра внутренних дел. Остался в советской России, служа в военно-морских силах, работая в различных советских учреждениях Москвы. Жил в крайней нужде, лишившись семьи и имущества.

В Петербург П.А. приехал с несомненными склонностями к левому октябризму, пытался опереться на соответствующие круги […], а когда убедился в их несостоятельности и неспособности принять на себя труд и ответственность, перестроился правее, а затем склонился к национальному течению и умер в облике национального борца и вождя.
Истинно национального чувства у него, однако, не было, и окружал он себя людьми нередко совершенно другого направления. Из числа лиц, привлеченных им в Министерство внутренних дел по собственному выбору, один Макаров был человек русский (но тоже, заметим, из Саратова. – С.Ф.), прочие были инородцы. Кноль – его правитель канцелярии – осторожный, но несомненный поляк. Немировский, бывший Саратовский городской голова, взятый им на должность управляющего отделом городского хозяйства, – крещеный еврей; им же назначен на должность помощника ветеринарного управления поляк Кучинский.
Обстоятельства эти тем более резали глаз, что являлись в Министерстве внутренних дел невиданным дотоле новшеством и что общее число назначений по высшим учреждениям ведомства было при П.А. вообще крайне незначительным. Правой рукой его по политической литературе был крещеный еврей Гурлянд, человек весьма способный, одаренный искусным, злобным и ядовитым пером, но готовый ради повышения и выгод поддерживать этим пером кого и что угодно. […]



Саратовский губернатор П.А. Столыпин среди своих сотрудников. Август 1903 г.

Никогда, как мне кажется, перлюстрация не была поставлена так широко, как при Столыпине. Она обнимала не только всех политических деятелей, даже тех, с которыми Столыпин дружил в данную минуту, не только всех сотоварищей по Правительству, даже и самых близких к нему […], но распространялась и на членов его семьи, особенно на брата Александра и на брата жены Алексея Нейдгардта.
Когда после смерти П.А. мне пришлось при участии этих двух его родственников и директора Департамента общих дел А.Д. Арбузова разбирать бумаги, хранившиеся в служебных кабинетах покойного, то в одном из ящиков письменного стола оказались кипы списков с писем Алексея Нейдгардта. […] В тесной связи с этой способностью стояла страсть к сплетням и наушничеству и падкость на лесть» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 109-110).
По верному замечанию директора Департамента полиции С.П. Белецкого, «в предпринятых Столыпиным начинаниях налаживания отношений Правительства с Государственной думой кроется весь секрет сознанной необходимости пребывания его на посту Председателя Совета Министров и министра внутренних дел и успех его борьбы с покойным П.Н. Дурново, окончившийся выездом последнего за границу незадолго до смерти Столыпина» («Падение Царского режима». Т. IV. М.-Л. 1925. С. 274).



П.А. Столыпин в своем кабинете в Зимнем Дворце. 1907 г.

То же писал и С.Е. Крыжановский: «Важным качеством Петра Аркадьевича было умение обращаться с народным представительством. Проведя много лет на местной службе и присмотревшись к дворянской и земской среде, Столыпин принес с собою опыт и знание психологии общественных собраний, которого не было в то время у других министров. Он любил бурные прения и любил Думу как ристалище для красноречия, в котором он чувствовал себя сильным, и как подмостки для впечатления на общество. В этом была его главная сила, и в этом смысле он был несомненным и верным другом обновленного строя. […]
…Но это же обстоятельство было источником его слабости. Любя рукоплескания, он постоянно жаждал их и выдвигал нередко на первый государственный план такие вопросы, которые, обезпечивая сочувствие большинства Думы, заслоняли более существенные и важные потребности. […] Как хороший актер, Столыпин, пока был на подмостках и слышал рукоплескания, способен был к самым высоким порывам самоотвержения и благородства; но в тиши кабинета это был во многом другой человек» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 107, 110).



Продолжение следует.

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (13)


Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (начало)


До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Сергей ЕСЕНИН.


Сразу же предупрежу: сказанное далее – исключительно мои субъективные впечатление, возникшие в результате личного общения со многими упомянутыми в прошлых по́стах людьми, и полученных впечатлений от некоторых жизненных обстоятельств, сопоставленных со ставшими известными впоследствии фактами.
Единственным обоснованием предания всего этого огласке является уверенность, что всё это не должно уйти со мной, канув в Лету.
Люди то были разные, да и степень моего знакомства с каждым была различна.
Под началом А.А. Проханова я почти два года проработал в журнале «Советская Литература» и в газете «День». Год с лишним наблюдал за деятельностью В.В. Кожинова – «серого кардинала» при главреде «Нашего Современника».
В течение примерно трех лет я периодически встречался с А.Г. Дугиным.
С некоторыми (Игорем Дудинским, Гейдаром Джемалем, Эдуардом Лимоновым, Вадимой Штепой) знакомство было мимолетным.
Какие-то, даже совсем краткие, встречи оставили всё же по себе глубокий след в памяти.
Отлично помню щуплую фигурку будущего «архиепископа Амвросия (фон Сиверса)», суетливо сновавшую в коридорах Издательского отдела Московской Патриархии на Погодинской. Одет он был в рубашку-реверентку европейского пастора и черные брюки, туго облегавшие ягодицы (на последнюю деталь, как «не случайную», обратил внимание мой знакомый из отдела: уже тогда разгорался связанный с этим персонажем скандал, носивший вовсе не вероисповедный или политический характер).
Прошло совсем немного времени (гораздо меньше года, я полагаю) и мне снова пришлось увидеть того же самого человека, но уже на одном монархическом собрании. Зная, что я приступил к редактированию одного частного православного издания (так, впрочем, и не состоявшегося) и собираю для него материалы, он подошел ко мне и протянул машинопись. Помню, как меня поразил тогда его какой-то нарочито подчеркнутый нерусский акцент; это при том, что совсем недавно я слышал его правильную русскую речь. (А какой она должна еще быть у москвича Алексея Смирнова?) Такой же коверканной с многочисленными германизмами была и его статья…
С упоминавшимся Сергеем Жариковым познакомил меня Игорь Дьяков, бывший в ту пору в журнале «Молодая Гвардия», также как и я в «Нашем Современнике», заведующим отделом публицистики. (Жариков тогда там печатался.) Умный, веселый, даже искрометный человек, часто превращавший всё, к чему не прикоснется, в спектакль. До сих пор не могу забыть одного из таких перфомансов в Госдуме.



Сергей Жариков в то самое время.

Однажды Сергей пришел туда (в Москве, помню, стояла жара) облаченным в полярную меховую куртку, собачьи унты и летный шлемофон. Объявив себя ходоком, он вызвал депутатов (времена были простые, пропускной режим был элементарным), вытащил из кармана «петицию избирателей-полярников» и зачитал ее перед очумевшими «народными избранниками». За всем этим наблюдали (какой же перфоманс без зрителей!) друзья Жарикова. Главной задачей было не рассмеяться. В тот момент, разумеется, поскольку потом уж над «слугами народа» хохотали от всей души…
Другие запомнившиеся мне встречи происходили уже в Петербурге. С Татьяной Горичевой, христианским философом, меня свел случай. Знакомство случилось в том году, когда Патриарх Алексий II, воспользовавшись однодневным отсутствием митрополита Петербургского Иоанна, сопротивлявшегося эксгумации брата Царя-Мученика, Великого Князя Георгий Александровича, благословил ждавших «в засаде» экспертов, подбиравших доказательства подлинности т.н. «екатеринбургских останков».
На встречу с Владыкой Иоанном приехала О.Н. Куликовская, к подысканию жилья для которой я оказался причастен. «Свободной» же оказалась как раз квартира Т.М. Горичевой, неожиданно вернувшейся – вот случай! – в этот момент из заграницы. Вышло недоразумение, улаживание которого и привело к нашему знакомству. Лёд оказался растоплен, когда она узнала, что ее собеседник – составитель «России перед Вторым пришествием», благодаря которой, оказывается, крестилась ее мама…
Завязался разговор, из которого я, в частности, узнал о том, что совсем недавно (14 мая 1992 г.) она встречалась в Фатиме с монахиней Лусией, которой в детстве, вместе с другими португальскими пастушатами, явилась Божия Матерь. Узнав, что Татьяна Горичева из России, эта последняя из оставшихся в живых свидетельниц, взяв ее за руки, сказала: «Божия Матерь так любит Россию, так любит. Нужно много работать. Добывать свой хлеб в поте лица своего».
Только что вышедшую книжку, в которую вошло описание этой необычной встречи, Горичева мне и подарила…



Татьяна Михайловна Горичева.

...Не все контакты, конечно, были такими духоподъемными. Встречи с «другим», пусть даже с заведомо враждебным, в небольших дозах, быть может, и безопасны и даже, допускаю, как-то по-своему бодрят. Но у каждого, как мне кажется, должна быть грань, переходить которую лично ему небезопасно.
Устойчивое чувство отторжения всячески, например, отвращало меня от продолжения общения с Гейдаром Джемалем или от знакомства с Евгением Головиным, которым меня соблазняли. Чувство подсказывало, что всё это не только чуждое и враждебное, но еще вдобавок и опасное. Словом, Бог уберег...
Ближе и дольше, чем с другими, общался я с Владимiром Карпецом.



Владимiр Карпец в 1988 году.

Во избежание неправильного понимания и возможных спекуляций, обрисую вкратце историю наших взаимоотношений.
Знакомство наше произошло на рубеже 1980-1990-х годов. Еще в 1990 г., во время работы в «Советской Литературе» мне довелось способствовать там публикации его наиболее значительного текста того времени «Погибельные тропы и последние пути».





Там же чуть ранее (в июньском номере) на обложке была опубликована икона «Собор Святых Новомучеников Российских, от безбожников убиенных» зарубежной Церкви, которую предоставил мне Володя.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/220752.html
Имя Карпеца значилось на первых номерах «Земщины», издававшейся Союзом «Христианское Возрождение», к которому тогда принадлежал и я.
Так мы постепенно сошлись. Он меня приглашал на премьеры своих фильмов, в которых он выступал как сценарист и режиссер: «Имя» (1989), «Третий Рим» (1991) и «Ангел жатвы» (1992). Видеокассеты с ними долго хранились у меня, пока я их не передал в музей.
Мы встречались, обменивались мыслями и публикациями. Еще в то время, ценя их, я складывал их в отдельные папки. Среди них оказалась старая вырезка из газеты «Московский Литератор» еще 1988 г. (то есть еще тогда, до нашего знакомства, чем-то он, видимо, меня зацепил…)

В 1993 г. я попытался издать большинство Володиных статей и стихов в альманахе «К Свету», который я тогда составлял и редактировал. Наряду со стихами и статьями Наталии Ганиной и Григория Николаева они должны были составить специальный выпуск, называвшийся «Судьбы Русского Царства». Однако, по не зависящим от меня причинам, сделать этого не удалось. От всего этого проекта в моем архиве сохранились только правленые гранки.
Помимо публикаций, предназначавшихся для этого сборника, были у меня также интервью, беседы и ответы на вопросы, а также киносценарии Володи: «Третий Рим» (1990), «Псевдоморфозы» (1990) и «Морок» (1992). Эти сценарии, насколько я знаю, никогда им не публиковались, а последние два замысла вообще не были осуществлены.
Кое-что из этого собранного мною потом, когда Карпец стал собирать свой сборник «Русь Меровингов и корень Рюрика», вышедший в 2006 г., пригодилось. То, что он хотел, я передал ему тогда. К сожалению, издал он их небрежно, подвергнув – в соответствии с уже изменившимися взглядами – редактуре.
Отстраняясь от своего прошлого, отрекался он по существу и от того, что когда-то писал и думал: «Вышедшее тогда вовне – в числе прочих – монархическое движение было мной воспринято как шанс. Единственный и последний. Я ошибался». Всё это он даже называл «соблазном, искушением, “прелестью”»: «манило то, чего нет. Невидимая звезда, “черная звезда”, за которой история по ту сторону истории». «Многие из таких ошибок, поспешных оценок, иллюзий, ложных надежд, – пишет он далее в предисловии, – нашли свое отражение в первой части книги, где собраны в основном статьи 1987-1991 годов».



Обложка книги В. Карпеца, выпущенная в серии «Оклеветанная Русь» (М. «Алгоритм». «Эксмо») в 2006 г. и дарственная надпись автора.

Начало 1990-х для Карпеца было переломным временем, которое позднее он определял как «своего рода экзистенциальный кризис и пересмотр большинства прежних подходов».
Решая попутно также и вопросы совместимости Веры и Творчества, он стал как бы «инакомыслящим» наоборот. С началом перестройки, когда ушедшие в дворники и сторожа диссиденты, вышли из подполья, – он туда отправился. Подметал дворы, пытался жить на дворницкую зарплату и деньги, вырученные от продажи у метро собранных в подмосковных и владимiрских лесах грибов; мечтал, подобно шукшинскому «чудику», «выбиравшему деревню на жительство», уехать жить в сельскую местность, заведя грибоварню.
Верил ли он сам в возможность этого до конца или всё это был род успокоительного и врачующего самообмана – не знаю.
Вывела его из этого ступора поездка, по моему совету, к старцу Николаю Псковоезерскому. Произошла она опять-таки не так как задумывалась им (пожить день-два на острове), а фантастически моментально: только он подошел к келлии, как старец вышел, тут же ответил на вопрос, благословил и отправил на проезжавших весьма кстати мимо санях обратно.
Так Володя снова стал писать.
В середине 1990-х наши контакты были весьма интенсивными. В то время я готовил третье издание «России перед Вторым пришествием», которое должно было стать двухтомным. Однажды во время нашего разговора о «Расе Царей», о «Едином Царском Роде», во время которого Карпец рассказывал о прочитанных им западных источниках и исследованиях, я предложил ему написать об этом, пообещав предоставить страницы готовящегося сборника.
Созданный им текст, который у меня вызывал некоторые вопросы, я решил отдать на суд старца Николая. После получения благословения он дважды (вместе с его стихами) печатался в составе сборника в 1998 и 2002-2003 г. общим тиражом в 17 тысяч экземпляров. Именно эта публикация стала впоследствии ядром вышедшей в 2005 г. его книги «Русь, которая правила мiром, или Русь Мiровеева».



Обложка книги В.И. Карпеца, вышедшей в 2005 г. в московском издательстве «Олма-Пресс».

Проблемы в наших взаимоотношениях появились после перехода Владимiра Карпеца в единоверие, произошедшее одновременно со сближением его с Александром Дугиным.
Правду сказать, никак не думал, что почти через два года после его кончины мне придется вновь писать о нем и даже в очередной раз не соглашаться с ним. Однако преступить старый принцип «о мертвых либо хорошо, либо ничего» вынуждает меня неожиданно, как по мановению чьей-то руки, появившиеся в самое последнее время обильные републикации его статей (Tatiana Laeta), причем как раз последних лет, то есть самых спорных, когда, как мне кажется, он был творчески (да и лично) гораздо менее свободен.

https://www.facebook.com/tlestva
Но, как сказал когда-то поэт, «если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно». Вот и приходится ворошить то, что, казалось бы, давно быльем уже поросло.
То, что всё это не плод моих домыслов, подтверждает вот это ответное письмо Владимiру Карпецу главного редактора альманаха «Волшебная Гора» Артура Медведева (1968–2009), человека (сужу по опыту своего с ним общения) в высшей степени воспитанного и выдержанного, датированное апрелем 2002 года. (Стоит самым внимательным образом вчитаться в него, чтобы многое понять: и ухватки самого Владимiра Игоревича и особенности только еще зарождавшихся его взаимоотношений с Дугиным, которые «дружбой» и «партнерством» едва ли можно назвать.)
«Лично для меня, – писал Артур Медведев, – факты Вашей личной биографии (генезис, становление и пр.) не имеют значения. Вы оригинальный и талантливый автор и переводчик, и этого вполне достаточно. То, что касается “моих прихлебателей”, то я ведь не претендую на роль гуру как тот, кому Вы решили присягнуть на верность и в угоду которому назвали “магической кучей” и “полным отсутствием чувства вкуса и меры” авторский коллектив “Волшебной Горы”. […]
Стоит напомнить, что Вы мне позвонили сказали, что по причине того, что Вам удалось познакомиться с А. Дугиным и Вы собираетесь сотрудничать с ним, и ввиду известного отношения Дугина к “ВГ”… просите снять Ваш материал из готовящегося выпуска журнала. Вам было сказано, что журнал уже находится в печати и это сделать невозможно. Тогда Вы просто напросто решили “использовать” сию ситуацию в качестве “основной и публичной версии” Вашего “ухода”.
Т.е. Ваше решение о смене “крыши” предшествовало тому, что Вы позднее объявили в качестве “официальной причины”. Таким же образом, накануне, Вы "расстались" с С. Ключниковым [главным редактором издательства “Беловодье”. – С.Ф.] (поддерживавшим Вас в трудные минуты жизни) и по той же причине.
На Вашем месте было бы куда как более мудро “уйти” не “прощаясь” (не оставляя чадящий шлейф “открытых писем” выполненных в совершенно интеллигентско-либеральном стиле) и тогда бы никто, кроме Вас и нас не узнал бы о подлинной мотивировке/подоплёке (чисто фрейдистского свойства) Ваших некоторых поступков.
У меня не было совершенно никакого желания засвечивать мотивировку Ваших “тело-и-слово-движений” (только из уважительного отношения к Вам), так как теперь Ваш авторитет самостоятельного исследователя и мыслителя сильно померк для многих авторов “ВГ”, которые относились всегда к Вам с неизменным уважением и всегда пытались отстаивать Ваше доброе имя перед критикой “Арктогеи” [издательства А.Г. Дугина. – С.Ф.].
Теперь же эти люди (в том числе и я) оказались в довольно забавном положении людей, в течении нескольких лет пытавшихся при каждой возможности защищать Ваши труды от необоснованных нападок, а теперь оказавшимися людьми “без вкуса и меры”. […]
Ваша же манера общения в кибер-пространстве выдаёт озлобленного и уставшего от страха человека. Ваши доводы уже мертвы, осталась слепая ярость. Но ежели перешли Вы на иной путь, пребывайте на нём молча, без экивоков и камней в нашу сторону. Достоинство проявляется и в отсутствии излишних объяснений».

http://www.pravaya.ru/dispute/2155


Владимiр Карпец и Артур Медведев.

К сожалению, там, где ему очень было нужно, в особенности же если он понимал, что может этим действительно чего-нибудь добиться, Карпец не стеснялся «давить», часто переходя границы дозволенного. Так, чтобы заставить ту же редакцию «Волшебной Горы», принявшую к публикации новые весьма объемные главы «Руси Мiровеевой», опубликовать и все прежние, ранее печатавшиеся, он легко применил удар ниже пояса.
Напрасно редколлегия альманаха пыталась взывать к разуму автора: «Есть и другая причина, по которой редакция не публикует статью Карпеца в полном виде. “Русь Мiровеева” (без двух последних глав) вышла в составе […] сборника “Россия перед Вторым пришествием” (М., 1998, т. 1). Тираж “России...” 11 000 экз. Тираж отдельных выпусков “ВГ” – 500-2000. Поэтому редакция сочла вполне разумным напечатать лишь эксклюзивную часть, а интересующихся отослать к сборнику, чьи выходные данные точно указала. Более того, редакция предпослала статье Карпеца объёмную врезку, в которой добросовестно пересказала основные положения предыдущих частей. Требование большего, свидетельствует, как нам представляется, о завышенной оценке г-ном Карпецом собственных сочинений».




О том, к какому приему Владимiр Игоревич решил прибегнуть, рассказывает тот же Артур Медведев в двух опубликованных впоследствии письмах: апрельском 2002 г. и январском 2005-го.
Речь шла об «антипутинском тексте», который, по словам Медведева, «был написан моим близким знакомым и поддержанном мной (в том числе и эпистолярно). Я кстати подписался под этим текстом своим православным именем Арсений, которое вовсе не является тайной для очень многих людей. Я всегда отвечал за свои слова и никогда не скрывал негативного отношения к Системе, тем и тому, кто сейчас стоят у власти. Вы, упоминая о данном факте, проявляете интеллигентскую подлость: дескать, кое-что мне известно, но из благородных побуждений, сжимая кулаки и зубы, ничего я не расскажу. Нет уж, Вы лучше расскажите. Правда, тогда Вам доведётся присесть в лужу, ибо нет у Вас ни одного “компромата” на меня, который мог бы таковым являться. За каждое своё слово я отвечаю и сейчас, и тогда».
Во втором письме, говоря о Владимiре Игоревиче, как о «первоклассном русском поэте» и при этом «большом любителе “открытых писем” и пр. публичного эпистолярного жанра», Артур Медведев приводят продолжение этой уже изрядно затянувшейся истории: «…Несколько раз В.И. Карпец заявил, что “Волшебная Гора” распространяет “бред” относительно […] президента России Владимiра Путина […] Хотелось бы попросить самого исследователя тайной мiровой истории, конспиролога и православного монархиста В.И. Карпеца указать издателям упоминаемого им всуе издания, в каком выпуске и в каком конкретно материале (желательно с указанием страницы) содержится сия информация. […]
…Наш горе-сексот имеет в виду историю, которой уже более 5-ти лет. Когда один наш общий с ним знакомый написал на форуме “Арктогеи” постинг […], данный постинг был размещён под псевдонимом. […]

https://nevohudonecar.livejournal.com/1380.html
Затем проходит несколько лет, и вдруг обнаруживается, что “Волшебная Гора” распространяет вышеуказанную информацию. При этом “благодаря” устам и перу В.И. Карпеца всё выглядит так, как будто “Волшебная Гора” занимается какой-то систематической публикацией материалов на выше обозначенную тему, в то время как ни одного материала и даже упоминания имени Путина на страницах нашего издания не было».
http://www.pravaya.ru/dispute/2155


В.И. Карпец.

Была у Владимiра и еще одна черта характера, которая постепенно отвращала от него многих: доброе отношение, участие и поддержку ему – всё это он воспринимал как должное (врожденная ли то была черта или таково было воспитание – не берусь судить).
Мне лично в этом отношении, можно сказать, еще повезло.
В сентябре 2014 г. я опубликовал рецензию на его повесть «Забыть-река»:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/13765.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/13999.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14185.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14580.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14690.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14867.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/15185.html

Писал я ее безотносительно к автору, отношения с которым давно уже остывали: просто в повести он написал о том времени, в котором я жил, и тех людях и обстоятельствах, которые мне также были небезразличны; при этом написал он довольно правдиво. Всё это вызвало у меня интерес и заставило потратить на обширные заметки немало времени, о чем, впрочем, я ни разу после не пожалел.
Так вот, зная, как я уже сказал, Володю, я был поражен его реакцией: 20 сентября (т.е. на следующий же день после публикации на моем ЖЖ последней седьмой части) он поместил у себя вот такой необычный (учитывая его характер и обстоятельства) отзыв (в оригинале всё прописными буквами!): «От всей души и совершенно искренне благодарю Сергея Владимiровича Фомина не только за теплые, но и за весьма проницательные слова о моей повести “Забыть-река”.
Кстати, подобранный Сергеем Владимiровичем ряд иллюстраций вполне соответствует моему видению».

https://karpets.livejournal.com/1494435.html
Это было последним «прогрессом» в наших отношениях.
Конец им (за полтора года до ухода Карпеца в мiр иной) положила его повесть «Гиммлер», которую я также отрецензировал:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/87582.html
Впрочем, история эта отдельная, заслуживающая специального разговора. Да и не в одном этом отзыве было дело. Просто с течением времени наши дороги всё более и более расходились. И когда старое выветрилось и почти ничего общего не осталось, наши отношения окончательно сошли на нет.
Исторические же и мiровоззренческие несогласия уходили во многом в те самые корни, которые держат каждого из нас, питая их своими совершенно определенными (а вовсе не одинаковыми/общими) соками.



Продолжение следует.

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (9)


Владимiр Пятницкий. «Всемiрный потоп». 1960-1970-е гг. Фрагмент.
Из книги Юрия Мамлеева «Московский гамбит» (М. «Традиция». 2016).



Отечество нам Южинский кружок (продолжение)


После изгнания из «Памяти» дороги Гейдара Джемаля и Александра Дугина разошлись: у каждого из них была теперь своя делянка. При этом связи с мэтром (Евгением Головиным) они никогда не прерывали, что ясно продемонстрировали и похороны учителя, и установка некоторое время спустя намогильного менгира.
Как написал автор одного из откликов на смерть Евгения Головина: «В политике, вернее в политической философии действуют, хотя и достаточно подспудно, явно головинские креатуры, “ученики чародея”, по старшинству, Гейдар Джемаль и Александр Дугин. Первый алхимическим путем синтезирует мистическую субстанцию исламо-троцкизма. Второй, путем мучительных инициаций и сложных инсталляций получил “евразийство”».

https://mylove.ru/aleksandrvladimirovich3/diary/sekta-dugina-pogrebenie-alhimika/


Гейдар Джемаль на открытии менгира на могиле Евгения Головина. Волково кладбище в Москве. 2 декабря 2012 г.

Автор другого отзыва указывает на важные последствия деятельности Головина, не завершившиеся, увы, с его смертью: «…Cамый последовательный у нас
язычник и антихристианин, последний русский Дионисиец, Евгений Головин стал, как это ни удивительно, и Отцом “русского духовного возрождения”. Кого из нынешних “идеологов” Православия ни поскреби – Андрей Кураича, Александра Дугина, околоцерковных Бобчинского и Добчинского – Малера и Фролова, Гаслов-Шарикова –Тук-Тук или деспоту Григория Лурье, – везде под личиной гламурной Ортодоксии обнаруживается всё тот же, Головиным столь успешно востиражируемый, постмодерновый микс из барочного византизма, “неоплатонического синтезу”, аттическаго Дионисийства, Нитшеанской “белокурой бестии”, святоотечьего “обожения” и сребряновекного розлива “эзотерики” – “Дионис-христианство”. Иначе говоря, “бочка меду” с дохлой крысою на самом донышке, один аграменной Хлыстовский корабль, почему-то искусно ряженой, под самое что ни на есть “истинутое православие”...»

https://kalakazo.livejournal.com/694951.html


Евгений Головин и Юрий Мамлеев после возвращения последнего в Москву. 1994 г.

Эта вторая генерация Южинского кружка представляется наиболее эффективной и значимой: она до сих пор оказывает ощутимое влияние на политические процессы в стране, порождая множество новых адептов, каждый из которых, в свою очередь, выкидывает в разные стороны множество новых побегов.
Как тут уследишь, от кого тянется ниточка и куда идет дальше. Тем более, что, отпочковываясь, они нередко воюют со своими «отцами», отрицают их (иногда, не исключаем, даже искренно), спорят друг с другом, но всё равно несут на себе невыводимые родимые пятна.
Один из подобного рода примеров – деятельность «архиепископа Готфского и всех Северных Земель» Амвросия («фон Сиверса») – лидера «церкви истинно-православных христиан России», разоблачавшего в свое время того же Александра Дугина, но – по известной поговорке «Милые бранятся – только тешатся» – повторявшего вслед за ним и его учителем Евгением Головиным весь «южинский символ веры».
На самом деле у этого «архиерея», конечно, всё заемное: имя, фамилия, сан, церковь.
В действительности зовут его Алексей Борисович Смирнов. Кличку «Граф» он получил в начале 1980-х, когда тусовался в среде московских хиппи. Обратившись в православие в середине 1980-х, недолгое время был послушником в Троице-Сергиевой Лавре. Был даже, как говорят, диаконом, но из-за неприличного скандала оказался в сложном положении, из которого вышел после того, как Русская Православная Церковь Заграницей стала открывать свои приходы на постсоветском пространстве.
В 1990 г. епископ Берлинский и Германский Марк (Арндт), которого псевдо-Сиверс убедил не только в своем монашестве, но и в существовании на территории СССР неких будто бы немецких приходов, назначил его главной «немецкого благочиния». После того, как обман раскрылся, Владыка избавился от авантюриста, а Амвросий, «разочаровавшись», в свою очередь, в Зарубежной Церкви, становится ее яростным обличителем.
Вскоре авантюрист объявил себя архиереем. По его словам, в 1994 г. на «Освященном соборе Русской катакомбной церкви истинно–православных христиан старого и нового обрядов» было якобы объявлено о восстановлении упраздненной в 1798 г. «Готфской епархии». В следующем году Освященный собор Русской Православной Старообрядческой Церкви во главе с Митрополитом Алимпием (Гусевым) отверг просьбу о присоединении к ней «в сущем сане» именующего себя «Амвросием Сиверсом, катакомбным архиепископом Готфским».
В 2012 г., продолжая искать, к кому бы присосаться, «архиепископ Амвросий» предложил «Киевскому патриарху» Филарету (Денисенко) титул «патриция» с последующим установлением общения, которое, по его словам, обезпечит «признание Украины международным сообществом», а заодно и «легитимизацию действующей (украинской) государственной власти». В письме он использовал титул «Наследственный Император Ромеев, Архиепископ Готфов, Митрополит Шведов, Амвросий I Палеолог, граф фон Сиверс-Галицкий».

http://aslesarev.livejournal.com/160419.html


«Архиепископ Готфский» в облачении и на светской тусовке.
https://idise1231111.livejournal.com/22668.html

Внес «псевдо-архиерей» свою лепту и в фальсификацию церковной истории, распространяя находящиеся якобы в его распоряжении документы «Новоселовского архива» о т.н. «Кочующем соборе» Катакомбной Церкви, за которые сразу же ухватились как неразборчивые исследователи, так и криптостарообрядцы для продвижения версии принадлежности Преподобного Серафима Саровского к староверам (Б.П. Кутузов «Так был ли Кочующий Собор?» // «НГ-религии». 1999. № 23. 8 декабря).
Прельщался всеми этими байками (во многом по природной склонности) и В.И. Карпец:

https://karpets.livejournal.com/1193383.html
В свое время нам приходилось разбирать этот бред, показывая невозможность тех или иных действий для указанных в «документах Кочующего собора» архиереев, исходя из фактов их биографий (См. наши к комментарии к книгам: «Свете Тихий». Жизнеописание и труды епископа Серпуховского Арсения (Жадановского). Т. 3. М. «Паломник». 2002. С. 23-24; Митрополит Вениамин (Федченков) «Записки Архиерея». М. «Правило Веры». 2002. С. 834-836).
Обращался к этой теме позднее и церковный историк священник Александр Мазырин. «Можно было бы, – пишет он, – и не придавать значения подобным публикациям, если бы создаваемые в них мифы не оказались весьма привлекательными для некоторых светских исследователей, принявших грубые фальшивки за ценный исторический источник и активно использовавших их при написании своих работ. Так, например, в книге И.И. Осиповой “Сквозь огнь мучений и воды слез…” материалы, предоставленные “архиепископом Готфским”, занимают едва ли не самое видное место. Хуже того, сектантская версия церковной истории тех лет принимается уже и некоторыми священнослужителями Русской Православной Церкви, причем, как это ни парадоксально, в полемике с теми же сектантами. Обличая так называемых “катакомбников” наших дней, пытаются в как можно более мрачном свете выставить тех, кого эти лжекатакомбники изображают основателями своего течения. В результате многие подвижники Русской Церкви 1920-30-х годов, в том числе и уже канонизированные, обвиняются в том, чего они никогда не делали, например, в участии в том же мифическом “кочующем соборе”. Между святыми новомучениками и исповедниками, состоявшими в оппозиции митрополиту Сергию, и современными сектантами фактически ставится знак равенства, что, собственно, самим сектантам и нужно».

http://download.pstgu.ru/DATACENTER/DIR_FILES/DIR_ZIP/Docum/NIRPC/Book_5-442.pdf
Такой фальшью, несмотря на внешнее благообразие, отдают и другие тексты, вышедшие из-под пера как самого «архиепископа Амвросия», так и созданных им структур. «Всё равно, – вспомним тут Джона Р.Р. Толкиена, – как если бы какой-нибудь нехристианин ссылался на христианскую догму, которая на самом деле нимало его не трогает».
В чем же, однако, тут связь с Южинским кружком? – Для лучшего понимания приведем образчики творчества как самого «архиепископа», так и «окормляемого» им «Братства во имя святого преподобного Иосифа Волоцкого»: содержание одного из номеров альманаха «Ultima Thule» (№ 6. 2010):




















Всё тут своё, южинское, родовое…


«Священник» Роман Бычков (слева) и некий Эдди Эриксон, по кличке «Антихрист» – совершают обряд.

Что же, однако, сами посланцы Евгения Головина? – «…Буйные ветры Перестройки, дующие уже во всю мощь, – пишет журналист Владимiр Можегов, – направляют каждого по своему пути: Гейдар Джемаль создает Исламский комитет, приступая к подготовке мiровой исламской революции; делом жизни Дугина становится иллюминация профанного совкового сознания истинным светом современных эзотерических знаний».
http://magazines.russ.ru/continent/2010/144/mo7.html
В 1990 г. в Астрахани проходил учредительный съезд Всесоюзной Исламской партии возрождения. Гейдар Джемаль был избран на нем в Координационный совет. Он должен был курировать идеологические и организационные вопросы.
Ища контакты с исламскими лидерами, он активно ездит по Ближнему и Среднему Востоку, а летом 1992-го совершает хадж к мусульманским святыням в Саудовской Аравии.
Итогом этих поездок стало объявление Джемалем в начале 1995 г. о создании «Исламского комитета», задачи которого он сформулировал в интервью азербайджанской газете «Айна-Зеркало»:
«В 1993 году я был участником Хартумской конференции. Там, пользуясь поддержкой группы интеллектуалов, я предложил создать исламский координационный центр, который бы занялся разработкой серьезных политических проектов и их реализацией. Сверхзадачей этой структуры было бы сохранение ислама как единого цивилизационного целого. В качестве кандидатуры страны, где подобный центр развернул бы свою работу, я предложил Россию, которая перестала выполнять роль противовеса Западу и превратилась в источник исламофобских настроений. Духовный лидер суданских мусульман Тураби и другие поддержали эту идею...
– Кто даст России идеологию, которая возродит страну?
– Ее носителем являются мусульмане. Так было в 1917 году, когда антисемитская мужицкая Россия увидела выход из тупика в евреях-комиссарах. Теперь пришла очередь мусульман.
– Что конкретно вы собираетесь делать?
– В наших ближайших планах провести в Думу до 40 мусульман и добиться образования мусульманской фракции».
«Философские взгляды» Джемаля, по словам церковного журналиста Владимiр Можегова, «можно охарактеризовать как исламский марксизм (где мессианскую роль пролетариата играет умма)».
Была, однако, при этом одна существенная деталь: Джемаль «не раз выражал положительное отношение к деятельности исламистских террористов. В ваххабизме видит движение, ведущее к модернизации кавказского общества, а в перспективе и всей России. Считает джихад вершиной Ислама, а Кавказ – колыбелью исламской революции в России».
Чтобы подсластить пилюлю для легковерных, всё это он прикрывал привлекательной оберткой»: называл «Израиль “фашистским государством”, превратившим “тему Холокоста евреев в религиозный постулат”».

http://magazines.russ.ru/continent/2010/144/mo7.html


Басаев, Хаттаб и Джемаль.

В интервью газете «Коммерсант-Дейли» Джемаль высказался еще откровеннее: «Мы объединяемся не по принципу “враг моего врага – мой друг”, а исходя из соображений, что у мусульман и православных есть единые цели и задачи: Россия должна быть готова к мiровой войне на стороне исламского мiра».
Впрыскивание этих ядов в сознание русских патриотов обезпечивал ученик Юрия Мамлеева – Александр Проханов, почти сразу же в учрежденной им в декабре 1990 г. газете «День» заведя страничку «Славяно-исламская академия».
Проработав в ней с самого ее основания и вплоть до февраля 1991 г., не имея никакого понятия о южинской подоплеке, я искренне недоумевал по поводу политики главреда:
«Сам он не чувствовал всей нелепости этого скрещивания ужа и ежа: крови одних народов с верой совершенно иных этносов.
Совершенно напрасными были доводы о том, что безсмысленно смешивать масло с водой. Он упрямо стоял на своем. А моя вера препятствовала принять весь этот вавилон. Ибо – еще раз повторяю – речь шла не о политике, не о сосуществовании на едином географическом и политическом пространстве, а о вопросах Веры (об “идеологии”, в понимание А.А. Проханова, контуры которой – для пользы дела – были у него крайне нечеткими и размытыми. Иди – схвати.)
В связи с этим хотелось напомнить и о другом подобном завиральном проекте Александра Андреевича – примирение красных и белых.
Здесь опять-таки бросается в глаза шулерская подмена понятий».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/66544.html
Интересно привести также мнение одного из ведущих российских специалистов по проблемам ислама, доктора исторических наук профессора Алексея Всеволодовича Малашенко, высказанное им в специальном исследовании «Русский национализм и ислам», в которой он также отмечал особую роль в этом процессе газеты Проханова:
«…В 1990-1991 годах, на исходе “перестройки”, когда большинство мусульманских республик СССР выглядели на фоне России “оазисами стабильности”, их сравнительное благополучие неоднократно отмечалось будущими “патриотами”. Тогда они подчеркивали, что благополучие Центральной Азии (в действительности оказавшееся скоротечным) в значительной степени обусловлено приверженностью местных правящих элит традиционным социокультурным ценностям. В дальнейшем проявление такого рода специфических симпатий к исламу (и тут для нас неважно, было ли оно вызвано искренними чувствами или политическим расчетом) облегчило известное сближение части русских националистов, группирующихся вокруг газеты “День”/“Завтра”, с представителями политического ислама в России, активность которых особенно была заметна в 1991-1993 годах. Именно в этот период на страницах “Дня” существовала постоянная рубрика “Славяно-исламская академия”, публиковались тексты Хомейни, сравнительно часто выступали исламские радикалы, в том числе Гейдар Джемаль, открыто объявивший себя фундаменталистом.
Взаимопониманию помогало (и помогает) и то, что часть мусульманских деятелей до известных пределов разделяет идеи евразийства и, подобно русским националистам, делает упор на общность интересов России и мусульманского мира в их противостоянии Западу. Такую позицию занимает тот же Г. Джемаль; по его мнению, “интересы России лежат именно в союзе с фундаменталистами, которые мыслят в категориях и терминах халифата”, а “мощный антизападный ислам... находится в едином силовом блоке с российским государством против атлантического Запада... ” (См.: Круглый стол "Геополитика и ислам". 1993. Сентябрь. Стенограмма. С. 9-10)».

https://cyberleninka.ru/article/n/russkiy-natsionalizm-i-islam
Влияние Гейдара Джемаля не завершилось ни в 1990-х с чеченскими войнами, ни даже после акций исламских террористов, ни с самой его физической смертью. Оно проросло в наши дни, живет и здравствует.
«Сложно сказать, – пишет автор одной из статей, посвященных памяти Гейдара Джемаля, – сколько людей приняли ислам благодаря Гейдару Джемалю, как это сделал тот же Шевченко».

http://pustoshit.com/21/gelich_jemal.html
Речь идет о Максиме Леонардовиче Шевченко – известном российском журналисте и общественном деятеле, активно занимающемся политикой, отзывавшийся о Гейдаре Джемале как о «друге, брате и учителе».


Гейдар Джемаль и Максим Шевченко.

Примечателен отзыв Максима Леонардовича на смерть Джемаля, случившуюся 5 декабря 2016 г. в Алма-Ате, из которого виден не только взгляд автора на современные исламские проблемы, но и хорошая осведомленность ученика о духовных корнях покойного наставника:
«…Он выступал за права всех людей, особенно за права мусульман как наиболее униженной части современного человечества, подвергающейся войнам, репрессиям, расправам и террору.
И при этом Гейдар был московский интеллектуал высочайшего уровня, принадлежал в юности к кругу рафинированных интеллектуалов: Евгения Головина, Юрия Мамлеева, Александра Дугина – последний был его учеником. […] Его могучий интеллект создавал движение в этом мiре, который давно уже напоминает стоячее болото, – Гейдар до последнего момента двигался и шел через эту стоячую воду. […] Я думаю, что после его смерти мы – его друзья и ученики – всё издадим. Всё, что он наработал, очень важно для интеллектуальной мысли на русском языке».

https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/12/05/70785-intellektual-kotoryy-ne-boyalsya-nikogo-krome-boga


Максим Шевченко с сыном Гейдара Джемаля – Орханом, журналистом, одним из создателей «Мусульманского союза журналистов России», погибшим в июле 2018 г. в Центрально-Африканской республике.

Рекомендуя книгу одного из ближайших сотрудников А.Г. Дугина – члена Евразийского комитета и Изборского клуба, лидера Евразийского союза молодежи и сооснователя «Нового университета» Валерия Коровина – Максим Шевченко пишет:
«Я считаю, что книга Валерия Коровина “Геополитика и предчувствие войны” является прекрасным результатом некоего почти алхимического сочетания политической воли, интеллекта, направленного на понимание мiра, и понимания тех задач, к которым эта воля может быть приложена для изменения мiра в лучшую сторону. […] И эта интерпретация приводит его и к серьёзным масштабным геополитическим концепциям, к пониманию связи человека со временем, пространством, и в какой-то мере с вечностью».
Тут, как видите, и «алхимия» (Головин), и «геополитика» (Дугин), и, пусть и непроговоренный, но самим Максимом Шевченко ставящийся во главе угла исламский фактор (Джемаль), – как видим, всё стянуто крепким южинским узлом.
Всё это важно, учитывая политические амбиции самого М.Л. Шевченко.
С октября 2017 г. он член правления «Левого фронта»; в начале 2018 г. – доверенное лицо кандидата в Президента РФ от коммунистов Павла Грудинина; в июне 2018 г. – один из руководителей избирательного штаба кандидата от КПРФ Вадима Кумина на выборах мэра Москвы; 16 июня 2018 г. был выдвинут коммунистами кандидатом в губернаторы Владимiрской области.



Похороны Гейдара Джемаля на кладбище Баганашыл в Алма-Ате.

Не менее плодовитым на поприще уловления учеников был Александр Гельевич Дугин. В хвосте дугинской кометы можно обнаружить многое: и крупные астероиды и звездную пыль…
«…Головин, – читаем в досье историка Владимiра Прибыловского, – породил в 80-е годы эпигона и популяризатора-профанатора Александра Дугина, а уже тот ввел моду на европейско-аристократический мистический и эстетический фашизм среди молодежи в 90-е годы на постсоветских просторах».

https://v-strane-i-mire.livejournal.com/17444.html
Небезызвестный лидер Национал-большевицкой партии писатель Эдуард Лимонов в своих тюремных воспоминаниях называл Дугина «Кириллом и Мефодием» русского фашизма.
Примечательно при этом, что Лимонов не сосредоточивается на одном лишь имени: «Бродский, Венедикт Ерофеев, Юрий Мамлеев, Евгений Головин, Гейдар Джемаль, Дугин и я, наконец, все мы вышли из этого безкомпромиссного, сверхсвободного, странного мiра тоски по абсолюту идеала», – весьма показательный ряд имен, демонстрирующий духовное родство.



«Все свои». Алексей Венедиктов, Сергей Шаргунов, Александр Проханов и Эдуард Лимонов. День рождения писателя Сергея Шаргунова. Москва. 12 мая 2014 г.

В своей книге «Анатомия Героя» Эдуард Лимонов описывает, как произошло его знакомство с Александром Дугиным, переросшее затем, с его точки зрения, в дружбу, завершившееся политическим сотрудничеством:
«…Мы с ним познакомились […] в забавном вакхическом контексте […] Как сам Дугин как-то, стесняясь, заметил: “Когда слишком много времени живешь в духовном, то плоть затем требует своего, мстит тебе в гротескной форме”.
Знакомство произошло поздней осенью 1992 года или даже в начале зимы 93-го в […] коллективной вакханалии оппозиции. После супероппозиционной тусовки для генералов оппозиции состоялся “пир”. Был накрыт стол в закрытом зале Центрального Дома Литераторов.
За Т-образным столом оказались такие зубры, как академик Шафаревич, генерал Титов, Проханов, Зюганов, Бабурин, Куняев, Макашов, и еще множество лидеров, среди прочих – я. Помню, что слева от меня сидел Зюганов, аккуратно чокавшийся со мной и выпивавший каждый раз по полрюмки, наискосок сидел хмурый Шафаревич. […]
– Это наш Саша Дугин, очень талантливый философ, – объяснил Зюганов, по-отечески поглядывая на юношу. […]



Александр Дугин и Эдуард Лимонов. 1994 г.

Вечер закончился тем, что я увязался за Прохановым, дабы он вывел меня к метро. За нами же увязался Дугин в расстегнутом пальто, с длинным шарфом и в мохнатой шапке, съехавшей па затылок. […] Проханов, сославшись на какое-то свидание с женщиной, сбежал от нас […]
Мы […] переходили дорогу, когда мимо нас повернула, закрыв нам дорогу, иномарка. Дугин пнул ее ногой, да так, что разбил задний огонь. Иномарка резко затормозила, из нее метнулась крупная фигура и неприятно клацнул затвор: “Стой, гад!” Я обернулся. Человек из иномарки знал свое дело: он стоял, растопырив ноги, вытянув перед собой пистолет, и держал Дугина в прицеле. “А я Эдуард Лимонов!” – вдруг сказал, ничуть не испугавшись, Дугин. И так шаркнул даже ногой и улыбнулся вызывающе.
Я был возмущен. “Это я Эдуард Лимонов, – сказал я. – Мой товарищ не хотел, извините нас”. (Ну а что еще можно было сказать в этой идиотской ситуации, под дулом?).
Человек из иномарки опустил пистолет, воскликнул: “** твою мать!”, в досаде махнул рукой, сел в машину и уехал. […]
С такой вот истории […] началась наша дружба с Александром Дугиным, философом, политиком, идеологом.
Своим существованием он делает честь России. Возвышает ее в ранг мiровой державы».



Продолжение следует.

Константин Васильев. Портрет Ф.М. Достоевского.


«Себя как в зеркале я вижу…»
А.С. Пушкин.


РУССКИЙ БОГ И «ЖЕНЕВСКИЕ ИДЕИ»


«Власть “в законе”, равно как и самозванцы, рвущиеся к власти, создает идеологические мифы, которые должны обосновать, обезпечить и обставить все властные притязания туманом неопровержимой законности.
Социальная утопия с репутацией догмы – таким представлен в “Бесах” идейный первоисточник, провоцирующий смуту. Идеологическое своеволие объявляет себя единственным носителем истины; политическая программа переделки мiра “по новому штату” без всяких гарантий своей состоятельности, аморальность деятелей, присвоивших себе право решать за других, в чем их счастье, образуют изначальный дефект того теоретического фундамента, который положен в основу социального проектирования.
Главный идеолог смуты, бес-мономан Шигалев, свое право на монополию в деле переустройства мiра утверждает с фанатичным упорством, полагая, что его доктрине нет и не может быть никакой альтернативы: “Я предлагаю... земной рай, и другого на земле быть не может”. Шигалев рассчитывает утвердить доктрину о неизбежности безграничного деспотизма при построении мiровой гармонии: “странное животное, которое называется человеком”, не приспособлено ни к чему другому.
“Бесы” провидчески называли цену, которую требовала смута для построения нового общества, – 100 миллионов голов, и тут же на сцену выходили политики, перехватывая инициативу у идеологов.
Сомнительная репутация Петра Верховенского, шлейф предательства, подозрения в связях с охранкой не мешали адептам признавать его “двигателем”: слишком лестно было иметь шефом уполномоченного из заграничного Центрального комитета.
Чтобы внутри организации не возникало инакомыслия, все ее члены должны были следить друг за другом и писать отчеты наверх. Являясь уставной обязанностью члена организации, донос и слежка становились способом выживания.
Борьба за цель, не боящаяся никаких средств, отрицание нравственных соображений, если они не увязываются с интересами организации или тем более противоречат ей, провозглашались как новое революционное слово. Старый тезис Раскольникова “кровь по совести” в практике смуты выходил из подполья и внедрялся в жизнь. Фарс политического спектакля “У наших” стал первой пробой пятерки, когда вождь публично выявлял врага организации и предателя; члены пятерки восприняли “уроки бдительности” с энтузиазмом. Совместная преступная акция, общий грех разделенного злодейства, как точно угадал Ставрогин, стали залогом партийно-группового единства.
Никто из группы не смог и не захотел реально помешать убийству, не сделал попытки предотвратить гибель вчерашнего товарища. Политический клейстер был сварен; отныне “наши”, загнанные в угол, обязывались выполнять “свободный долг” по первому требованию.
Убийство, совершенное пятеркой во главе с ее лидером, высветило генетический код будущего – если оно пойдет вслед за предначертаниями Петра Верховенского. “Мне нет дела, что потом выйдет: главное, чтоб существующее было потрясено, расшатано и лопнуло” – именно этот нечаевский принцип пытается осуществить Петр Верховенский.
Образ смуты представляется ему в подробностях поистине апокалипсических. Русский Бог, который спасовал перед “женевскими идеями”; Россия, на которую обращен некий таинственный index, как на страну, наиболее способную к исполнению “великой задачи”; народ русский, которому предстоит хлебнуть “свеженькой кровушки”, – не устоят. И когда начнется смута, “раскачка такая пойдет, какой еще мiр не видал... Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам...”.
Страна, которую маньяк и мистификатор Петруша избрал опытным полем для эксперимента, обрекалась им на режим, где народ, объединенный вокруг ложной идеологии, превращался в толпу, где правители, насаждая идолопоклонство и культ человекобога, манипулируют сознанием миллионов, где всё и вся подчиняется “одной великолепной, кумирной, деспотической воле”.
Логика смуты вела к диктатуре, власти идеологического бреда, к кошмару привычного насилия.
Бесовская одержимость силами зла и разрушения, гордыня идеологического своеволия, претензии на господство, “свехчеловеческое” мiрочувствование – эти глубинные, неискоренимые духовные пороки политического честолюбца и руководителя смуты обнажали некие сущностные законы противостояния добра и зла.
Россия, раздираемая бесами, стояла перед выбором своей судьбы; угроза ее духовному существованию, опасность превращения страны в арену для “диаволова водевиля”, а ее народа – в человеческое стадо, понукаемое и ведомое к “земному раю” с “земными богами”, были явственно различимы в демоническом хоре персонажей смуты.
Нравственный и политический диагноз болезни, коренившейся в русской революции, художественный анализ симптомов и неизбежных осложнений – были равны ясновидению и пророчеству».


Людмила Сараскина «Достоевский». М. 2013. С. 583-585.


Окончание следует.

Алексей Степанович Суханов – друг и информатор А.Ф. Керенского, депутат IV Думы.


Тобольский депутат Суханов


Еще одно немаловажное обстоятельство сообщает нам сам Керенский: «Копия его [Распутина] ответа царю попала в руки моего друга Суханова, члена Думы от Тобольского избирательного округа. Точных слов не помню, но смысл был таков: “Не объявляй войны. Народ закричит, долой того, долой этого! Тебе и наследнику не поздоровится”». (Собственно, это в нескольких словах изложение всей сути знаменитой аналитической записки бывшего министра внутренних дел Империи П.Н. Дурново, представленной им Государю еще в феврале 1914 г.)
Отсюда многое следует. Во-первых, пророчества «грязного мужика» все же, выходит, интересовали «ночных братьев» (пример других попыток узнать будущее России и, прежде всего, Царской Семьи масонами при помощи оккультных сил приводит сам Керенский).
Во-вторых, оказывается, тайны переписки Царственных Мучеников с Их Другом не существовало. В-третьих, наконец, ясно, кто был информатором столичных братьев в Тобольске.
Этот соглядатай попал в поле нашего внимания еще несколько лет тому назад, в пору работы над книгой о прославлении святителя Иоанна Тобольского «Последний Царский Святой» (СПб. 2003).
Алексей Степанович Суханов – «сургутский мещанин», родился в 1866 году. Окончил 5 классов гимназии. Летом 1886 г. открыл в Тобольске книжный магазин, где торговал «учебными и вообще русскими книгами», а осенью того же года – городскую публичную библиотеку с общественной читальней.



Реклама книжной торговли А.С. Суханова в одной из местных тобольских газет.

Вскоре выявились и общественно-политические воззрения Суханова. Так, известно, что он был одним из руководителей и участник демонстрации в Тобольске в связи с прибытием туда 1 мая 1907 г. парохода с политическими ссыльными. Суханова заметили и помогли обрести надежное прикрытие.
Он был гласным Тобольской городской думы. Наконец, вместе с братом Павлом его избрали в Государственную Думу, где он вошел во фракцию трудовиков, возглавлял которую, как известно, Керенский.




С тех пор его использовали не только как активного, наделенного полномочиями, соглядатая, но и как тобольского депутата для антираспутинских акций в столице. «Нападает Суханов, бывший ссыльный, теперь левой партии в Думе», – жаловался Г.Е. Распутин в телеграмме А.А. Вырубовой от 4 сентября 1915 г.
Какое-то время Григорий Ефимович полагал, что все это недоразумение исправится, как только будет возможность встретиться с суровым гонителем глазами, переговорить.
«Не так давно, – писал в конце 1916 г. А.С. Суханов, – Распутин обратился к одной из своих знакомых, которую я знаю, с просьбой устроить со мной свидание.
– Я переговорю, но он вряд ли согласится! – последовал ответ.
– Отчего? Я ничего худого не делаю… – ответил Распутин».



А.С. Суханов выступает с думской трибуны. 1914 г.

Он еще не знал установки этого человека: «При иных условиях я, быть может, поступил бы иначе, но в качестве человека, облеченного высоким званием члена Г. Думы я не считал себя вправе получить из первоисточника те впечатления и фактические данные, которые меня интересовали».
Уж не боялся ли он этой встречи с человеком, на которого так беззастенчиво клеветал?.. Да, трудно идти против рожна…
Судя по сохранившимся документам и публикациям в прессе, А.С. Суханов выступал не только против Г.Е. Распутина, но и поддерживавшего его епископа Варнавы. При этом сам возмутитель спокойствия оставался неуязвимым, ссылаясь на то, что «к этому его обязывают письменные и словесные просьбы его избирателей».
Между прочим, этот депутат, постоянно преследовавший епископа Варнаву и Г.Е. Распутина, известен своей трогательной долговременной (вплоть до освобождения после переворота) заботой о покушавшейся на жизнь Григория Ефимовича уже упоминавшейся нами Хионии Гусевой.
Подробнее об этом мы рассказали в шестой книге нашего «расследования» – «Страсть как больно, а выживу…» (М. 2011).



А.С. Суханов.

О пореволюционной судьбе А.С. Суханова сведений почти не сохранилось.
«По распоряжению нового правительства, – сообщала в первых числах февраля 1917 г. столичная пресса, – утвержден комиссариат по управлению Сибирью». Комиссаром Тобольской губернии был назначен А.С. Суханов.
Известно то, что он был избран в Учредительное собрание и то, что уже во время гражданской войны, в июне 1918 г. этот убежденный демократ вместе с братом требовали «расправы вплоть до расстрела» над арестованными правительством адмирала А.В. Колчака меньшевиками-интернационалистами.
Последние известия о нем датируются осенью 1919 г. Дальнейших сведений о судьбе А.С. Суханова пока что не обнаружено…



Продолжение следует.



Вступление в ложу


Будучи адвокатом-политиком, в корпорации присяжных поверенных он занимал особое положение. Со знанием дела о подобных лицах писал в свое время коллега и один из ближайших сотрудников А.Ф. Керенского А.А. Демьянов:
«…Еще во времена Плеве адвокаты под сурдинку не побоялись и сумели организовать съезд русских адвокатов со всей России и на этих съездах выработали основные положения необходимейших в России политических реформ. Политики-адвокаты были в большинстве своем политическими защитниками, не имевшими не только крупных заработков, но иногда и сколько-нибудь достаточных. Им приходилось ездить по всей России и Сибири по политическим защитам на средства, жертвуемые частными лицами, а чаще на средства, собираемые по раскладу между собою».
«Керенский по профессии был адвокатом, – писал начальник Петроградского охранного отделения ген. К.И. Глобачев, – но самым заурядным, ничем не выделявшимся из среды русской адвокатуры, можно сказать, был даже плохеньким, как его называли, “трехрублевый адвокат”. По политическим убеждениям он принадлежал к партии социалистов-революционеров и как таковой пользовался в партии известным весом, благодаря его агитаторским талантам, способности выступать на митингах в качестве хорошего оратора, резкости суждений и вообще силе воздействия на малосознательные умы.
Вот почему при выборах в Государственную думу партия социалистов-революционеров провела его от Саратовской губернии по группе трудовиков, где он и занял место лидера. Для того, чтобы дать ему необходимый ценз, даже фиктивно был куплен для него за 100 рублей какой-то домишко в его собственность. […] Собственно говоря, в открытых заседаниях Государственной думы ему и даже нечего было делать, ибо работа таковой в нападках на правительство шла далеко впереди его».



Молебен в Колонном зале Таврического дворца перед открытием Четвертой Государственной думы. 15 ноября 1912 г.

Невысокого мнения были о нем даже люди, знавшие его по работе в Думе. Долголетний заведующий думской канцелярией Я. В. Глинка так характеризовал его: «Неврастеник, адвокат по профессии, он горячо произносил свои речи, производил впечатление на женский пол и доставлял большое неудовольствие сидящим под кафедрой оратора стенографам, обрызгивая их пенящейся у рта слюною. Многие считали его кретином. Он находился под негласным надзором полиции».
«Керенский, сыгравший столь видную роль в составе Временного правительства – характеризовал его октябрист думец С.И. Шидловский, – был впервые выбран в Думу четвертого состава. До этого он в широких кругах был совершенно неизвестен, выступая от времени до времени в качестве присяжного поверенного во всяких политических процессах и в делах, в которых можно было собрать материал для антиправительственной пропаганды. […]
В Государственной думе его первые дебюты показали в нем молодого, не всегда достаточно уравновешенного, но очень горячего оратора, начинавшего свои речи сравнительно спокойно, но затем, с появлением на его губах пены, способного доходить до высших степеней неистовства. […]
Авантюристом, преследующим какие бы то ни было личные цели, он никогда не был, но зато и не обладал ни одним из свойств, необходимых крупному деятелю в какой бы то ни было отрасли».



Заседание Четвертой Государственной думы в Таврическом дворце.

Близко знавший его Н.Н. Суханов справедливо писал о принадлежности Керенского к «радикальной интеллигенции», о том, что он был лидером думской «безответственной оппозиции», что у него «и не было никакого строго выработанного направления, никакой сколько-нибудь законченной системы воззрений».
Все это так. Но не свидетельствует ли сама эта социально-политическая неуловимость, внешняя неподходящесть его к каким-либо принятым классификациям, а, вместе с тем, необычная «плавучесть», о принадлежности его к квазисообществу и сверхпартии, иначе говоря, масонству.
Даже в эмиграции Керенский, по его собственным словам, будучи «связан торжественной клятвой при вступлении в масоны», долго наотрез отказывался сообщать что-либо о своих собратиях. Лишь перед смертью он печатно признал сам факт своего членства, не раскрыв при этом никаких существенных подробностей.
«Теперь пришло время сделать это, – писал Керенский, объясняя свой поступок, – поскольку в секретных письмах двум своим друзьям видная политическая деятельница, масонка с большим стажем Е.Д. Кускова упоминает мое имя и сообщает другому политическому деятелю о моем членстве в ложе».



Билет члена IV Думы А.Ф. Керенского.

Итак, вот что счел нужным объявить публично незадолго до смерти Керенский:
«Предложение о вступлении в масоны я получил в 1912 году, сразу же после избрания в IV Думу. После серьезных размышлений я пришел к выводу, что мои собственные цели совпадают с целями общества, и принял предложение. Следует подчеркнуть, что общество, в которое я вступил, было не совсем обычной масонской организацией. […]
Не велись никакие письменные отчеты, не составлялись списки членов ложи. Такое поддержание секретности не приводило к утечке информации о целях и структуре общества. Изучая в Гуверовском институте циркуляры Департамента полиции, я не обнаружил в них никаких данных о существовании нашего общества, даже в тех двух циркулярах, которые касаются меня лично».
(Это очередное хвастовство политического Хлестакова не имеет ничего общего с действительностью. Просто «ночные братья», не без активного участия самого Керенского, хорошо потрудились в марте 1917 г. по чистке полицейских и жандармских архивов, о чем мы расскажем в свое время.)
Известно, что Керенский был главой масонского послушания «Великий Восток России», входил в думскую масонскую ложу, в Верховный совет масонов России. Фанатическая преданность Александра Федоровича масонской клятве вплоть даже до последних дней жизни ныне хорошо известна благодаря воспоминаниям Н. Н. Берберовой «Курсив мой».
Подлинное место А.Ф. Керенского в политическом раскладе было известно немногим. Один из них, также масон, и не из рядовых, – С.Д. Масловский.



К.С. Петров-Водкин. Портрет С.Д. Мстиславского. 1929 г. Государственная Третьяковская галерея.

Сергей Дмитриевич Масловский (псевдоним Мстиславский) (1878–1943) – полковник, заведовал библиотекой Военной Академии Генерального штаба. Кроме членства в ЦК партии левых эсеров, он состоял членом Военной масонской ложи (с 1907 г.) и «Великого Востока народов России» (автор устава).
Участвовал в революции 1905-1907 гг. Осенью 1915 г. на одном из масонских сборищ предложил организовать покушение на жизнь Императора Николая II, которое должны были осуществить молодые офицеры. Однако в ту пору подобная инициатива вызвала у вольных каменщиков подозрение в полицейской провокации.



Обложка книги С.Д. Масловского «Арест Николая II». Москва. 1926 г.

Характерно, что и в дальнейшем Масловский не отказался от своей идеи. В феврале 1917 г. он был назначен чрезвычайным комиссаром Петросовета. В первый же день прибытия Государя в Царское Село из Ставки, 9.3.1917, в седьмом часу вечера им была предпринята попытка увоза Государя в Петропавловскую крепость или убийства на месте.
Отправился он в Царское Село во главе специальной военной экспедиции, состоявшей из отряда семеновцев (запасных) и пулеметной роты (три пулемета). На руках у него было требование исполнительного комитета с надлежащей печатью и подписью члена Государственной думы Чхеидзе. По словам самого Масловского, он должен был выполнить «особо важный государственный акт», определив на месте конкретный образ действия, руководствуясь лишь «духом» постановления исполкома.




Цель была — любой ценой обезпечить «революцию от возможной реставрации», т. е. или вывезти арестованного Царя в Петроград в Петропавловскую крепость, или ликвидировать вопрос здесь же в Царском Селе. Столкнувшийся с ним в тот день обер-гофмаршал Императорского Двора П.К. Бенкендорф возмущался: «И как вы, именно вы, с прошлым вашего рода, могли пойти на такое оскорбление Величества... и в таком виде».
Таким образом, происхождение Масловского было отнюдь не столь простым. Позже он участвовал в октябрьском перевороте 1917 г., был членом ВЦИК, комиссаром большевицких партизанских формирований (1918), членом советских правительств Украины (1918), советским писателем.



Обложка воспоминаний С.Д. Масловского «Пять дней» 1922 г.

Вот этот-то С.Д. Масловский позднее, уже при большевиках, писал, понятно, со знанием дела: «Что же касается Керенского, то, несмотря на социалистические громы его истерических речей, несмотря на красный платочек, дразнивший думских охранников из карманчика его пиджачка, он был для буржуазных политиков “своим” и при том вполне уютным человеком. Более того, он уже заранее был привлечен к участию в общем плане буржуазной кампании.
Как раскрыли впоследствии воспоминания теперешних зарубежных “бывших людей”, взаимообличениями услаждающих себе и другим горечь эмигрантских голоданий, Керенский входил в “интимный” (пользуясь застенчивым выражением Станкевича) кружок людей, “имеющих принять власть”; “коалиционный” по составу кружок, где за дружеской, чтобы не сказать братской (более чем прозрачный намек на масонство. – С.Ф.), трапезой “делились чувствами и умом” – Коновалов и Керенский, Терещенко и Некрасов, Львов и Ефремов и еще иные, имена которых числятся ныне в том же синодике “бывших”.



Принятый в 1907 г. в масонскую ложу, С.Д. Мстиславский был автором устава «Великого Востока народов России», легально изданного в 1913 г. в Петербурге под видом монографии «Итальянские угольщики» выдуманного автора Евграфа Сидоренко.

Что касается «кружка людей, “имеющих принять власть”», о которых говорит в цитируемом нами отрывки С.Д. Маловский, то напомним имена этих людей. На первом после восстановления работы русских масонских лож «Великого Востока Франции» конвенте генеральным секретарем Верховного Совета масонской провинции «Великий Восток народов России» в 1910 г. был избран Н.В. Некрасов, который руководил русскими ложами и до этого. Летом 1913 г. на II конвенте ВВНР новым генеральным секретарем, по рекомендации Некрасова, был избран А.М. Колюбакин, в декабре 1914 г. убитый случайной пулей в прифронтовой полосе. Исполнение должности генерального секретаря было поручено Н.В. Некрасову. Летом 1916 г. на III конвенте ВВНР генеральным секретарем был избран А.Ф. Керенский. После февральского переворота 1917 г. ввиду занятости А.Ф. Керенского обязанности генерального секретаря Верховного Совета ВВНР были возложены на А.Я. Гальперна, вскоре назначенного управляющим делами Временного правительства.



Керенский был в те дни, несомненно, наиболее популярным оратором Думы.
При такой заручке буржуазные политики могли рассчитывать в определенной мере и на трудовые массы – в тот день, когда они сменят салфетки общего ужина на портфели общего министерского кабинета.
Буржуазия, по всем данным, чувствовала себя вправе бодро смотреть в будущее. Чувство это укреплялось в лидерах буржуазии впечатлениями каждого дня.
Правительственные чиновники все искательнее заговаривали с ними, словно провидя в них будущее начальство; министры из более сообразительных начинали явственно заигрывать с Думой».



Продолжение следует.



«Сочувствующий арьергард»


Арестовывали, однако, далеко не всех деятелей старого режима.
«Наступило 28 февраля, – вспоминал товарищ Обер-прокурора Св. Синода князь Н.Д. Жевахов. – Кабинет почти в полном составе был уже арестован.
Председатель Совета министров, министры, их товарищи, начальники отдельных частей, командующий Петроградским военным округом, градоначальник и многие другие после ареста были увезены в Министерский павильон Государственной думы, где содержались под стражей…
Не значились в списке, опубликованном в “Известиях солдатских и рабочих депутатов”, лишь министр земледелия А.А. Риттих, Государственный секретарь С.Е. Крыжановский и обер-прокурор Св. Синода Н.П. Раев».
Арест министра путей сообщения Э.Б. Кригера-Войновского носил, по его собственным словам, «чисто формальный характер».
Когда 2 марта его все же доставили в Думу, то через полчаса ему за всеми надлежащими подписями и печатями вручили «две бумажки, из которых одна давала мне право входа и выхода из Государственной думы, а другая предписывала всем местам и учреждениям оказывать мне содействие и защиту».



Эдуард Брониславович Кригер-Войновский (1864–1933) – последний министр путей сообщения Российской Империи (с 28 декабря 1916 г.). Арестован в своем рабочем кабинетом один из видных думских заговорщиков А.А. Бубликовым 28 февраля. Был освобожден уже 2 марта, а с мая занимал должность председателя Владикавказской железной дороги, правление которой находилось в Петрограде. В июне 1918 г. выехал на юг, откуда в марте 1920 г. – за границу, ненадолго возвратившись в Крым (при П.Н. Врангеле). Жил в Югославии, Франции и Германии. Похоронен в Берлине.

Не арестовывали и министра иностранных дел Н.Н. Покровского.
Он не только продолжал жить на своей казенной квартире, но и вести текущие дела министерства! Более того, именно он, как сообщает М.В. Алексеева-Борель (дочь генерала) еще 28 февраля «сообщил английскому, французскому и итальянскому послам, что революция – свершившийся факт, и что у правительства нет войска для ее подавления».



Николай Николаевич Покровский (1865–1930) – министр иностранных дел Российской Империи (с 30 ноября 1916 г.). Сменил на этом посту Б.В. Штюрмера, что воспринималось обществом как «поражение распутинцев». Сторонник сотрудничества с либеральной общественностью. В среде думцев его называли «кристаллически честным». Один из т.н. «борцов с дворцовой камарильей, пытавшейся заключить сепаратный мир». После переворота (в апреле 1917 г.) возглавлял Русско-Американский комитет содействия экономическому сближению России и США. Эмигрировал в Литву. Умер в Ковно.

В результате, согласно информации прессы уже 1 марта (т.е. еще до акта отречения), официальными дипломатическими представителями «союзников» М.В. Родзянко было объявлено, что «правительства Франции и Англии вступают в деловые отношения с Временным исполнительным комитетом Государственной думы, выразителем истинной воли народа и единственным законным временным правительством России».


«Бр-р… не хочется…» Русская карикатура на американского президента Вильсона. Февраль 1917 г.

Несомненно, со стороны Покровского это был акт прямой измены. И он был не случаен.
Н.Н. Берберова в своей знаменитой книге «Люди и ложи» относит его к т.н. «второму слою», особенно разросшемуся во времена «Прогрессивного блока»:
«Возможно, что кто-нибудь из этого “второго слоя”, в эти последние месяцы перед Февралем, был уже кандидатом в ложи, об этом в архивах следов нет».
Это были люди, «не посвященные в тайны, но знавшие о тайнах, молчавшие о них, создававшие некую невидимую, но ощутимую защиту доверия и дружбы. Некий сочувствующий “арьергард”. Эти люди были “правее центра”, какая-то сила удерживала их от вхождения в тайное общество. […]
… Для истории психология этих людей не столь важна, важны их имена и места, на которых многих из них застал долгожданный и все-таки неожиданный Февраль».
Одним из таких людей был Н.Н. Покровский, последний министр иностранных дел Российской Империи, изменивший своему Государю, достойный презрения потомков



Чужие «свои» (окончание)


«…Муки мысли самая страшная земная пытка».
Фридрих ГОРЕНШТЕЙН.


Вся эта разношерстная компания, которую мы представили в прошлом посте, превозносит нашего Президента, прославляет Российскую Империю, а заодно «государство Израиль» и свою талмудическую веру; с пониманием относится к Сталину, сочувствует нынешнему курсу Московской Патриархии; как только может костерит русских революционеров, большевиков, немецких фашистов и бандеровцев, а вместе с тем (вот где ушки торчат!) и Императора Николая II, не сумевшего противостоять давлению дедушек и прадедушек нынешних Своих ниспровергателей.
Вот тут-то невольно и призадумаешься: какие возникают вдруг «странные сближения»!
Тут-то и вспомнишь предупреждение Василия Шукшина, назвавшего последнее свое произведение: «Ванька, смотри!»
Или придет на память совсем уже старая (но не устаревшая) римская мудрость: «Бойтесь данайцев, дары приносящих».
А то и знаменитая резолюция Императрицы Елизаветы Петровны на донесении Сената: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли».




Кое что еще в 1976 г. было заметно Владимiру Алексеевичу Солоухину, писавшему в своем романе-завещании «Последняя ступень»:
«Ну-ка, начни ты говорить про наши дичайшие безобразия с Грибачевым, с Кочетовым, с Прокофьевым, тотчас будешь оборван или в лучшем случае будешь говорить словно в вату. А то и получишь окрик:
– Ты советскую власть не тронь! Ты что, против советской власти?
А с Лиходеевым, Козловским (Яковом, конечно), Кривицким, Гинзбургом, Аксеновым, Поженяном, Шатровым, да с любым евреем, тотчас находишь и общий язык, и самое полное взаимопонимание. То есть неполное, конечно. В разговоре они все же предполагают в тебе дурачка, не понимающего всё до конца, не знающего тайны времени. Если же они догадаются, что ты знаешь все, тогда уж собеседования с ними у тебя не получится. Ты сразу же сделаешься для них просто антисемитом.
Опять же, если появятся в твоих произведениях явственные критические нотки, подпиливающие и расшатывающие тенденции, ты сразу же будешь активно поддержан, сразу же будешь приглашен и на телевидение, и на радио, и на киностудии. Композиторы тотчас будут писать песни на твои стихи, певцы и певицы начнут их петь, чтецы понесут твои стихи на эстрады, и вообще ты почувствуешь, что оперся на какую-то могучую, организованную, поддерживающую тебя силу, во всяком случае, соприкасаешься с ней. […]
Значит, факт установлен. Каждый русский интеллигент, у которою появляется хотя бы слабенький пульс, невольно смыкается с наиболее активно ратующей за демократию, подпиливающей, расшатывающей частью советской интеллигенции, то есть с евреями. На стадии подпиливания и расшатывания такому интеллигенту с ними по пути.
Но только ведь на самом раннем этапе. Как нам с тобой но дороге до стоянки такси. Пока выходим из дома, идем по лестнице, поворачиваем, все еще нам по пути. Но потом мы должны сесть в разные машины […]
Ты хотел бы что-нибудь изменить в государственном устройстве или даже взорвать его к чертовой матери ради любимого тобой народа, поскольку его надо спасать от полного разложения и вырождения, они же хотят изменить существующее положение вещей только ради себя. […]
Коренное население любой страны их интересует только как биологическая среда питания.
Главная же закавыка вот в чем. Когда ты, допустим, поломаешь или взорвешь существующее положение, они воспользуются ситуацией и используют ее в своих целях. Ты же воспользоваться результатами своей деятельности не сумеешь.
– Почему?
– Потому что они заранее, уже сейчас, блестяще организованы. Они готовы к изменению ситуации в государстве, готовы этим изменением воспользоваться. А мы? Две-три разрозненных единицы. Получается, что, смыкаясь с ними в фазе подпиливания и расшатывания, мы работаем только на них же, а не на благо коренного населения страны, ибо не сможем потом воспользоваться плодами своей подпиливающей работы, ибо мы сами не организованы, а примыкаем лишь к их организованности. Повторяю пример с такси. Мы идем с ними до стоянки и даже помогаем тащить чемоданы. На стоянке же они садятся в свою машину, а мы остаемся на безнадежном, промозглом зимнем ветру, наблюдаем, как исчезают вдали красные задние огоньки. […]
Значит, что же произошло?
Ненавидящий евреев русский писатель Михаил Бубеннов грудью встал на защиту еврейской идеи, евреями спровоцированной и руководимой гражданской войны. Другого русского писателя, ополчившегося на еврейскую идею, он назвал подлецом. Получил за это пощечину к восторгу евреев, несмотря на то, что он защищал их идею.
Строго говоря, разыгралась маленькая гражданская война к вящей радости и потиранию рук наблюдателей за соседним столом. То-то сладостно, когда один русачок бьет другого русачка. Но странным образом симпатии наблюдателей оказались не на стороне революционера Бубеннова, потому что он был “правее” меня, то есть ближе к формальной власти, которая ушла у них из рук».




Некоторое представление о том, что у них там, за сверкающим фасадом, дают высказывания Фридриха Горенштейна.
В отличие, однако, от тех, с которых мы начали предыдущий наш пост, в этих выдержках, которые мы процитируем далее, некоторые верные, вроде бы, наблюдения даны уже вперемежку с ложью.
(1991): «Не хотят расставаться со старым. Хотят просто переодеться. Вчера Чапаев, сегодня поручик Голицын, а основа мышления все та же, тот же шовинизм, который Россию завел в болото и замучил. Это легче и проще. Переодеться – не значит измениться. К сожалению, большой вклад в это вносит Солженицын с его толкованием истории. В конце концов, надо читать документы.
Мне запал в голову рассказ одного солдата, который добрался в Крым, к Врангелю, из голодной России. И вот он говорит: сыто, хорошо живут, но хамское отношение офицерья к солдатам, крестьянам, унижающее их, все перечеркивало. Большевикам многое прощали за человеческое отношение.
Я бы повесил на “Белом доме” высказывание Бердяева: для того чтобы понять ложь большевизма, нужно понять его правду. Это должно стать основой переосмысления истории. Это ключ к пониманию. И я бы печатал свидетельства очевидцев. Они дадут больше пищи уму, нежели толкования современных пророков.
В частности, конечно же, достижение революции – отделение церкви от государства. Это должно быть сохранено. Во имя не только государства, но и церкви. Большая беда для церкви ее вовлеченность в политику. Она во многом создала ту империю, от которой мы стремимся избавиться. И сейчас – не заменять одну идеологию другой...».
А вот иллюстрация от того же Горенштейна к тому, что происходит ныне на Украине с поражающим сознание многих странным братанием «самостийников» с талмудистами. Картинка, набросанная им еще в 1991 (!) году:
«Империя диктовала организацию политической власти, как бы она ни называлась. Самый положительный результат из всего, что случилось, – что империя подошла к своему концу. Россия станет другой. И Украина станет другой.
Какой другой? Войдут ли они в европейскую цивилизацию? Должны войти. Одновременно вернувшись к своим корням, к своей национальной жизни».



Фридрих Горенштейн. Последний снимок. Москва. 2001 г. Фото Анатолия Стародубца.

А вот один из сильно безпокоящих их, не дающих им спокойно спать нервов времени – незаметный и для секулярного сознания, по своей кажущейся «второстепенности»; вроде бы, даже какой-то «странный».
(1992): «…Николай II не был безвинной жертвой. Его панславизм вверг Россию в пучину первой мiровой войны...»
(1991): «Эти нынешние танцы вокруг фигуры Николая Второго просто чудовищны. Нельзя оправдать жестокость по отношению к нему и к его семье, но делать из него святого, как это сделала церковь? Это не безвинная жертва, он во многом несет ответственность за то, что произошло. Группироваться вокруг его портретов! Я уж не говорю о Чехове: мог ли идти Чехов под портретом царя? Даже так называемый реакционер Достоевский никогда бы не пошел! Под портретом царя ходили черносотенцы».
Под этими последними словами легко бы мог подписаться не только каббалист Владимiр Соловьев, но и певец «красных смыслов» Александр Проханов и даже, увы, Президент В.В. Путин.
Последнее – не пустые домыслы, а факт, усиленно замалчиваемый многими из тех, кто называет себя не просто патриотами, а патриотами православными:

http://www.nashaepoha.ru/?page=obj53701&lang=1&id=6282



Именно ЭТО не позволяет нам разделять расточаемых восторгов, выходящих далеко за рамки разумной оценки деятельности Президента в сфере внешней политики, которая – в данный момент – действительно заслуживает одобрения.
Но речь-то ведь не об этом. А совсем о другом.
О чем – пусть разъяснят нам вот эти цитаты, взятые нами с возглавляемого Анатолием Дмитриевичем Степановым сайта «Русская народная линия».
«Ныне Господь явил России Государя, а Государю положено присягать, и я присягаю тебе, Государь!
Я разделю с тобой и с моей Родиной не только все радости нашей грядущей Победы, но и все нестроения, все тяготы, все скорби!
Будет очень трудно, будет очень страшно, но не будет подло, если мы всегда будем вместе с нашей Родиной и нашим Господом Иисусом Христом! […]
Дерзай, Государь, вера в Русь Святую спасет тебя!»

http://ruskline.ru/analitika/2014/04/10/ya_prisyagayu_tebe_gosudar/

«Огромная заслуга […] принадлежит нашим лидерам – Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу и Президенту России Владимiру Владимiровичу Путину. И мы должны благодарить Бога, что по Своей неизреченной милости Он послал нашей Церкви, нашему Государству, нашему Народу таких Вождей!»
http://ruskline.ru/news_rl/2016/02/01/svyatejshij_patriarh_kirill_prepodal_urok_nashim_revnitelyam/

«…Зреет в народе Божием желание молиться за верховного правителя России, поминая его не только как “раба Божия”, но и как Вождя Божия народа, потому что он не столько словами, сколько делами, каждый день доказывает, что соответствует этому высокому званию. Пусть пока он поминается в качестве Президента, пусть в качестве “Его Высокопревосходительства”. […] Нужно молиться, нужно учиться быть верным подданными Царя. Ведь без этого навыка [sic!] православное царство невозможно».
http://ruskline.ru/news_rl/2016/04/13/estestvennoe_zhelanie_vospolnit_pustotu/

Автор последнего текста, священник Сергий Карамышев, объясняет введение сих новин как «естественное желание восполнить пустоту».
Недавнее (28 мая с.г.) совместное пребывание Президента В.В. Путина и Патриарха Кирилла на Афоне, как и следовало ожидать, вызвало на РНЛ новый всплеск тех же эмоций:
«Когда глава Российского государства и Патриарх Русской Церкви действуют вместе, – торжественно, словно во время богослужения, возглашает священник из Ярославской епархии Сергий Карамышев, – ад трепещет. Страшный двуглавый орел вонзает в его душу свои острые когти, и скованное цепями мрака и лжи человечество вдруг ощущает веяние свободы».

http://ruskline.ru/news_rl/2016/05/30/pobednoe_shestvie_russkoj_simfonii/

Другой постоянный автор РНЛ, петербургский диакон Владимiр Василик, имея в виду Царское место, которое во время молебствия в храме Успения Пресвятой Богородицы в Карее отвел Путину Афонский Кинот, считает: «Путина встречали как Императора. Но я все-таки предостерег бы от преждевременных восторгов по поводу восстановления монархии и Путина в роли Императора. Для монархии нужны верноподданные…»
http://ruskline.ru/news_rl/2016/05/30/putina_vstrechali_kak_imperatora/

О «преждевременности» не спорим, но разве всё дело только в одном лишь наличии верноподданных? Разве принадлежность к Царскому Роду – дело пустое?
Русская традиция издавна четко различала такие понятия, как «ПРИРОДНЫЙ ЦАРЬ» и «САМОЦАРЬ», как, например, Борис Годунов, не признанный народным сознанием как полноценный Государь, несмотря на его многочисленные благодеяния верноподданным. (В самих этих приведенных нами словах уже звучит эта оценка.)
Но, похоже, кандидату филологических наук и, одновременно, богословия, доценту одного из петербургских вузов и члену Синодальной богослужебной комиссии всё это неведомо? Печально…
Информационный накат передают сами заголовки статей, помешенных на сайте РНЛ: «Победное шествие русской симфонии», «Путина встречали как Императора», «Путину место на императорском троне!» и, наконец, как увенчание постройки – «Помазание на Афоне», автор которой постоянный автор РНЛ Руслан Устраханов, «полковник полиции в отставке и публицист» пишет уже без всяких тормозов:
«Владимiр Владимiрович – Государь Всероссийский с начала третьего тысячелетия. Наступило время, когда праву фактическому следует перерасти в право формальное, конституционное. Вот о чём говорят итоги визита на Святую Гору! Свидетельство тому – признание Главы государства Российского преемником византийских императоров с правом присутствия на царственном троне. […]
Выводы визита на Святую Гору должны сделать и позиционирующие себя патриотами России и сторонниками Главы государства. Они – в неукоснительном соблюдении важнейшего принципа: праве выражать свою точку зрения только до принятия Государем решения: будь-то помилование Савченко, либо другое. Излагать мнение, отличное от государева решения – есть измена, будь то умысел или неосторожность. Государь не может быть неправ по определению. Ибо Воля Государя – Воля Божья!»

http://ruskline.ru/news_rl/2016/05/31/pomazanie_na_afone/

Особенно обидно, что один из заголовков («Путину место на императорском троне!») предпослан наиболее выверенной и информационно ценной статье протоиерея Олега Трофимова из Новороссии.
Откуда появилось это название, тем более, что пафос статьи не имеет с ним ничего общего, непонятно. Единственным «основанием» для него является вот эта фраза: «И теперь главное, Священный Кинот горы Афон (управленческий орган) определил ход церемонии встречи Президента – ему место на императорском троне!»

http://ruskline.ru/news_rl/2016/05/30/putinu_mesto_na_imperatorskom_trone/

Приведенная фраза совершенно понятна. При этом она никак не соответствует смыслу, заложенному в заголовок, что говорит, на наш взгляд, о принадлежности его не автору, а «дорогой редакции», совершивший сей небольшой подлог во имя «большой правды» этой «линии».
Свидетельствуют об этом и другие части статьи, касающиеся интересующего нас предмета.
«…В духовном центре, мiровой святыни христианства, на Афоне, – пишет далее отец Олег, – воздали духовную и императорскую честь президенту В.В. Путину. Ибо с этим связано грядущее явление Помазанника Божьего в силе и во власти Божьей. Это афонское событие есть знамение будущего явления мiру русского Царя».
Но связанность «с ним» это не значит – «он», так же, как «знамение будущего явления», еще не есть само это «явление».
То, что Президент России фактически позиционирует себя как главный покровитель Православия в современном мiре, коррелируется с «местоблюстительством», но никак не с самим Царством. Это вещи, хотя и близкие, но все-таки совершенно разные.


***

Так и подмывает спросить всех этих авторов-редакторов, штукатуров, подмалевщиков и гримеров: не довольно ли уже, наконец, столь усердно вылизывать…, дорогие? Отполировали же уже всё до такого нестерпимого блеска, что аж глазам больно смотреть да и за вас стыдно. И хочется от такой компании держаться подальше…
Не на пользу это, кстати говоря, и объектам вашего повышенного внимания. На сей счет уже давно сказано: услужливый дурак опаснее врага.
Вольно или невольно (причины этого тоже очень хотелось бы понять!) авторы подобных словоизвержений, да, похоже, и руководители самой этой «линии» в целом, не понимают того, что президент, вождь, генсек – это не Царь, Собор – не съезд депутатов, призвание на Царство – не выборы через голосование.
Не чувствуют они, что поверх всех качеств, главное в Царе – Родовое, Царская Кровь (гены), которые никаким консенсусом и даже единогласным волеизъявлением народа не подменишь.
Ведь нужно же, наконец, четко разграничивать:
Богу – Богово,
Кесарю – Кесарево,
Президенту – президентово.
Не нужно путать Божий дар с яичницей.



Книга эта Е.Я. Сатановского начинается с эпиграфа – «старой еврейской шутки»:
«Если б я был русский царь… – Ну и? – Ну я бы жил лучше, чем русский царь. – ??? – Я бы был царь, но я б еще немножко шил».
Демонстративно занятая Евгением Яновичем «патриотическая позиция» вызывает уважительную реакцию: «правильный еврей»; «этот еврей с Украины гораздо более русский, чем вы». При этом никто не замечает безусловный пиетет Сатановского перед «государством Израиль», не задаваясь вопросом, а что же он предпочтет, если будет поставлен перед выбором?..



Возвращаясь к высказываниям Горенштейна, заметим: самое важное, на наш взгляд, состоит в том, что все приведенные нами мысли (и патриотические и филосемитские) родились в голове одного человека и высказывались им практически одновременно. (Точно также, как мы в этом тоже убедились, «мыслят» сегодня и некоторые его единоплеменники. В целом это хорошо сыгранный, под единым управлением, оркестр.)
Печально только то, что весь этот рак головного мозга успел, к сожалению, угнездиться и в головах многих наших соотечественников: от патриотов всех наименований и националистов всех мастей вплоть даже до некоторых западников и либералов.
Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить все приведенные нами в цитатах «резоны» с тем, что вы читаете, слышите и смотрите каждый день в средствах массовой информации.
Тактически (внешне) всё это напоминает «принципы» немецкого политического философа Эрнста Никиша (изложение А.В. Перцева): «Неважно, что ты говоришь и кому ты говоришь. Неважно, что он говорит о тебе. Важно только одно – сиюминутный практический результат. В следующую секунду игра заканчивается и карты смешиваются. Начинается новая партия. Весь мiр – театр. Сегодня ты в одной роли, а все прочие – в других. Добейся максимума возможного. Назавтра – новый спектакль. И никакой преемственности в репертуаре. Никакой “логики”. Никакой “линии”. Нет ни прошлого ни будущего. Жить надо сегодняшним днем. И результат считается только сегодняшний. В завтрашний день он не переходит».
В сущности же всё это потеря целостного сознания – своего рода шизофрения – болезнь или, если хотите, психическое расстройство, получившее «в просвещенных кругах» благозвучное наименование постмодерна (для того, вероятно, чтобы подпавшие под этот морок не пугались, не задумывались и, главное, не пытались в минуты временного просветления освободиться/излечиться от него).
Все эти явные нестыковки между разными сегментами горенштейновской картины мiра его биографы (Владимiр Гуга, Мина Полянская и пр.) завлекательно называют «неполиткорректностью», украдкой подмигивая и сигнализируя тем самым неустойчивым умам и простодушных нашим патриотов: «я свой», усиливая, таким образом, чисто пропагандистский эффект всего этого «окаменевшего дерьма» в целом.



Мина Полянская у памятника на могиле Горенштейна на старейшем еврейском кладбище Вайсензее в Берлине. Фото Бориса Антипова.

При таком раскладе сам физически отсутствующий писатель и не нужен, ведь существуют его тексты, которые могут работать теперь совершенно независимо от их автора, через управляющих ими ловких манипуляторов.
Цель их была откровенно провозглашена уже в некрологе, написанном сыном одного из нынешних интерпретаторов творчества и биографии Фридриха Наумовича – Игорем Полянским:
«Мне думается, что появление портрета Горенштейна в ряду русских классиков двадцатого века станет знаком смены вех в духовном развитии России, знаком зрелости постсоветской культуры».



Продолжение следует.



Чужие «свои» (начало)


Всё перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.

Анна АХМАТОВА.


Своими, часто экстравагантными, заявлениями, сделанными во время пребывания на Западе, Фридрих Горенштейн порой вызывал немалое удивление у многих.
Среди них было немало таких, которым вполне могла бы аплодировать другая сторона…
Вот некоторые из этих мыслей, запечатленные в интервью, которые он раздавал в Берлине:
(1992): «Тогда деньги принадлежали паразитам. Теперь будут принадлежать эксплуататорам. Надеюсь, что эксплуататорам, а не гангстерам. Хотя, конечно, деньги должны принадлежать человеку, который что-то делает. Но ведь раньше они принадлежали бездельникам, которые вообще ничего не делали, – только высасывали соки!»
(1995): «Мне хотелось бы, чтобы Россия была свободной и сильной. Только в таком сочетании. Сильной без свободы она уже была, что привело к развалу. Если она будет свободной, но не сильной, в результате будет анархия. Этому могут радоваться политиканы, но люди разумные, даже не любящие Россию, понимают, что хаос чреват тяжелыми последствиями для всего мiра».
(1995): «Россия традиционно начинает все войны неправильно и губит много народу. Я не хочу защищать и оправдывать людей, начинающих войны, но это, к сожалению, дурная традиция. Конечно, жалко каждого человека, но по сравнению с теми жертвами, что Россия приносила в прошлом, нынешние не такие уж большие. […]
Надо выстроить правильную альтернативу. Вопрос не стоит: мир или война. Вопрос в другом: либо разрешить людям, провозгласившим одностороннее отделение, делать то, что им заблагорассудится, либо война. Значит, виноваты те, кто три года назад побоялся малой крови и малого насилия. Малое насилие предотвращает большее. […]
То же самое с Чечней. Меня возмущает не столько то, что говорит ваша либеральная печать во главе с радиостанцией “Свобода”, сколько стиль. Это же продудаевская позиция! […]
Чеченский конфликт не внутреннее дело России. Это часть общего наступления исламского фундаментализма, который при попустительстве западных джентльменов все агрессивнее себя проявляет и в Чечне, и в Боснии, и в Алжире, и на Ближнем Востоке. Не надо путать это с мусульманами как таковыми – он и в первую очередь становятся жертвами фашизированного ислама, выступающего под маской религии.
Я убежден, что в дудаевской Чечне было бы создано опасное исламское государство, которое дестабилизировало бы весь Кавказ. […] Но главные преступники –те, кто три года ему потакали. Они несут ответственность за кровь. Почему же они не берут на себя эту беду? К сожалению, мы не про литературу говорим, а про политику, но что же делать?»
(2000): «…Мiр не может держаться на хорошем и на плохом, он должен держаться на равновесии. По моему мнению, Россия должна быть сильным свободным государством, в союзе с Белоруссией и Украиной – в противовес НАТО. Сейчас в разбалансированном мiре остался один Рим, одна сверхдержава. […]
Нужен устойчивый, сбалансированный мiр. Если Америка останется одна, она будет всех держать. Россия не должна разваливаться: дух находится в теле, не будет прочного тела – не будет духа».
(2000): «…Интеллигенция, демократия, свобода слова, борьба за мир – абстрактные понятия. Демократия опаснее автократии, когда она гнилая, как рыба.
Прежде всего, нужно выбросить из головы элементы диссидентского сознания. […] В борьбе за укрепление государства противостоять власти не надо, в борьбе со злоупотреблениями – надо. Интеллигенции нужно научиться думать самой и не быть партийной».
(2000): « Главное то, что интеллигенция у нас партийная. […] Приходят разные люди – а говорят одно и то же, меня это глубоко возмущает. Их идеи – это обратная сторона государственных дел. Все мыслят хором. […] Массовая многомиллионная интеллигенция ужасна везде…»
(2002): «При свободе слова многим сказать нечего».
(2002 г. На вопрос «Многих удивил ваш одобрительный отзыв о принятии нового-старого гимна России»): «Музыка Российского гимна (но не его слова) мне всегда нравилась. Не понимаю, чем была вызвана свистопляска вокруг этого».



Фридрих Горештейн.

Любопытный факт: все эти «правильные» слова и мысли не оставили никакого следа в патриотической среде здесь, в России. Ни сами цитаты, ни в связи с ними их автор ни разу не поминались.
Что тут сыграло решающую роль: сама ли фигура автора одиозных романов, малоизвестность ли самих этих интервью или еще что-либо – не беремся судить.
Во всяком случае, как нам кажется, не само выставляемое напоказ Фридрихом Наумовичем его еврейство.
Известное дело: у каждого русского патриота был свой «полезный» (как часто говорят) еврей. У Вадима Кожинова – Михаил Агурский, у Станислава Куняева – Исраэль Шамир, у Александра Проханова – израильские раввины Авраам Шмулевич и Михаил Финкель. Ну и так далее…
Подобно Герингу каждый из них сам определял, кто у него еврей.
Свои полезные выкресты были даже в Братстве Царя Мученика и в Союзе «Христианское Возрождение». Некоторые из них, как и следовало ожидать, оказались, в конце концов, причастными к разрушению обеих этих структур:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/67455.html

Что же до Фридриха Горенштейна, то, как мы уже отмечали, «правильные» его высказывания не нашли никакого отклика в патриотике.
Хотя пример влияния – вне политического поля и вполне анонимный (без отсылок к первоисточнику), возможно даже безсознательный, – всё же имеется.
Сдается нам, что именно отсюда родом одно из привязчивых словечек А.А. Проханова, часто без всякого смысла им повторяемых (вроде той же, например, «амальгамы» и других подобных слов-паразитов): «псалом», «псалом», «псалом»…
Сам Александр Андреевич имя Фридриха Наумовича не поминает, что и понятно (памятуя высказывание последнего: «Я – писатель незаконный»), хотя словцо в мешке всё же не утаишь… Пусть даже и безсознательно, но в своей публицистике он его широко употребляет.
Вот уж действительно, как верно заметил Ф.И. Тютчев:

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется…


Дело, однако, не в одних лишь отдельных словах…
Отторжение от горенштейновских текстов и даже самой личности их автора вовсе не означает, что книги его, а главное – заложенные в них идеи да и сама система рассуждений в ее целокупности, никак не влияют на отечественный литературный и – что еще гораздо важнее – политико-философский процесс.
Для того, чтобы лучше понять, о чем, собственно, мы ведем речь, окинем взглядом нынешнее, сформировавшееся вслед за известными событиями на Украине, наше российское информационно-пропагандистское поле.
Возьмем, к примеру, одну из ведущих информационных радиостанций «Вести ФМ», входящей в состав крупнейшего отечественного медиахолдинга ВГТРК.
Наиболее заметное место в эфире занимает там радиоведущий Владимiр Соловьев – открыто называющий себе каббалистом.



Владимiр Рудольфович Соловьев. (Отец носил фамилию Менинсковский, мать – Шапиро.)
Вот несколько высказывания этого, как он сам себя рекомендует, «еврея с русской фамилией»:
«Я никогда не сходил с ума по поводу того, что я еврей и сейчас всем надаю по башке. Но если кто-то вдруг начинал говорить не то про евреев, сразу лез драться».
«…Если нет еврейских погромов, это не значит, что нет проблемы – потом будет поздно».
«Гениев очень много. Макаревич — абсолютный гений, Леонид Ярмольник – конечно, Миша Веллер – гений, Галина Борисовна Волчек… да я вам столько гениев приведу…»



Книги от Владимiра Рудольфовича.
(Характерно, что в программу к автору столь кощунственно названных им самим книжонок не брезговал ходить такой грозный блюститель правильного Православия, как протоиерей Дмитрий Смирнов. Разумеется, пока его туда приглашали.)
Мысли от Владимiра Рудольфовича: «…Вас в первую очередь евреи раздражают. Вы знаете почему? Потому что евреи являются народом – свидетелем, которые не лучше и не хуже, которые всем говорят только одно: Бог есть! Потому что все эти проявления и потоки крови – это участь тех, кто забыл, что есть Бог и есть божий суд… Если вы посмотрите на тех, кто занимается банками, не пытайтесь найти среди них евреев – запутаетесь, так же, как и все… А если вы посмотрите на тех, кто рядом с Христом, то, как-то странно – ни одного русского, все евреи… Евреи – народ избранный, но не назначенный».
«Знаете, есть такая шутка: “Один из ‘наших’ сделал карьеру – стал христианским Б-гом”».
«Мiроощущение еврея отличается от других тем, что каждый еврейский мальчик видит себя Мошиахом. Это важно. Кем он будет потом – дело десятое. Но все равно ты должен расти с ощущением, что можешь стать Мошиахом…»



Вероятно, с большим влиянием Владимiра Соловьева на «Вестях ФМ» связано появление там, начиная с прошлого еще года, многих весьма знаковых фигур.
Даже матери своей, Инне Соломоновне, он сумел исхлопотать часик вещания.



Инна Соломоновна Соловьева (Шапиро).

Дневные часы («от двух до пяти») практически всецело отданы экс-президенту Российского еврейского конгресса Евгению Сатановскому.


Евгений Янович Сатановский, президент независимого научного центра «Институт Ближнего Востока», эксперт в области политики Израиля, Ближнего и Среднего Востока. Вел курс в Московском государственном институте международных отношений, ныне преподает на кафедре иудаики при МГУ, хотя в публичном пространстве открыто позиционирует себя как безбожника.
Обыгрывая свою фамилию, связанную, по еврейскому обыкновению, с названием места происхождения (поселка в Хмельницкой области Украины на реке Збруч), называет себя «Евгением Армагедоновичем».
В официальной рекламе, звучащей на «Вестях ФМ», его так и называют: «Армагеддон в прямом эфире».



Среди постоянных гостей Владимiра Соловьева на радиостанции – журналист Олег Лурье, в свое время осуждавшийся судом за вымогательство денег за «неразглашение» порочащих сведений.


Олег Анатольевич Лурье.

Другие собеседники Владимiра Рудольфовича приходят на «Вести ФМ» от случая к случаю, но отнюдь не потому, что места в сетке радиовещания «на всех не хватит», а по вполне уважительной причины: в России они бывают наездами.
Прежде всего, это израильский дипломат и разведчик Яков Кедми, обладающий обширными связями во властных и деловых кругах Российской федерации, которому одно время – по линии ФСБ – был даже запрещен въезд на территорию нашей страны. Сегодня, вероятно, его считают «другом».



Яков Кедми. По рождению москвич, настоящая его фамилия Яков Иосифович Казаков. Уезжая в 1969 в Израиль, заявил: «Я не желаю быть гражданином страны, где евреи подвергаются насильственной ассимиляции, где мой народ лишается своего национального лица и своих культурных ценностей… Я не желаю жить в стране, правительство которой пролило столько еврейской крови… Я не желаю вместе с вами быть соучастником уничтожения государства Израиль…»
Один из организаторов массовой эмиграции евреев из СССР и перенаправления желавших выехать на жительство в США – в Израиль. С конца 1990-х – через еврейское лобби в России – предпринимал усилия для срыва военных связей Москвы и Тегерана. Сыграл большую роль в развитии израильско-российских связей.



Другой любимец Владимiра Соловьева – израильский публицист и общественник Авигдор Эскин.


Авигдор (а в действительности Виктор) Эскин – также уроженец Москвы. По отцу он происходит из раввинского рода. Выехав в 1979 г. в Израиль, сразу же примкнул к известному своим экстремизмом раввину Меиру Кахане.
Эскин известен своим участием в ряде экстремистских провокаций. В октябре 1995 г. принимал участие в талмудическом обряде проклятия тогдашнего премьер-министра Ицхака Рабина. В 1997 г. обвинялся в намерении бомбардировать из катапульты свиными головами мечеть Аль-Акса на Храмовой горе. В 1999 г. его признали виновным в причастности к установлению свиной головы на мусульманском кладбище возле Хайфы. В результате он провел два с половиной года в заключении.
Позиционируя себя убежденным патриотом Израиля, Эскин занялся установлением связей с русскими консерваторами. Тесные контакты установились у него с известным государственным деятелем Д.О. Рогозиным и философом-евразийцем А.Г. Дугиным. Что касается Александра Гельевича, то для него контакт с известным сионистом – дело не случайное, а вполне закономерное, о чем мы уже писали в этой нашей публикации:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/121445.html


Словом, «закружились бесы разны».
Еще один недавний пример из того же ряда. Известный своими реверансами по отношению к В.В. Путину кандидат в президенты США Дональд Трамп, дочь которого Иванка вышла недавно замуж за еврея и сама при этом перешедшая в иудаизм, сразу же после этого был приглашен на встречу с представителями весьма влиятельного в Америке израильского лобби.
Все эти факты (при желании их можно привести гораздо больше) свидетельствуют не только о крайней заинтересованности Израиля и мiрового еврейства в России, но и о том, что, согласно их оценке, мы «идем верной дорогой».
Они так и говорят: никогда еще в истории позиции Израиля и России не были так близки.
И вот вопрос: радоваться этому или плакать?..



Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner