Category: политика

«ВОЙНА – ЭТО МИР. СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО…»


Джордж Оруэлл (1903–1950).


НАШ МIР И ЕГО СКРЕПЫ


«…Противозаконного вообще ничего не существовало, поскольку не существовало больше самих законов».
Дж. ОРУЭЛЛ «1984» (1949).


«Упомянув о тоталитаризме, сразу вспоминают Германию, Россию, Италию, но, думаю, надо быть готовым к тому, что это явление сделается всемiрным. […]
Тоталитаризм посягнул на свободу мысли так, как никогда прежде не могли и вообразить. Важно отдавать себе отчет в том, что его контроль над мыслью преследует цели не только запретительные, но и конструктивные. Не просто возбраняется выражать – даже допускать – определенные мысли, но диктуется, что именно надлежит думать; создается идеология, которая должна быть принята личностью, норовят управлять ее эмоциями и навязывать ей образ поведения. Она изолируется, насколько возможно, от внешнего мiра, чтобы замкнуть ее в искусственной среде, лишив возможности сопоставлений.
Тоталитарное государство обязательно старается контролировать мысли и чувства своих подданных по меньшей мере столь же действенно, как контролирует их поступки. […]
Есть несколько коренных различий между тоталитаризмом и всеми ортодоксальными системами прошлого, европейскими, равно как восточными. Главное из них то, что эти системы не менялись, а если менялись, то медленно.
В средневековой Европе церковь указывала, во что веровать, но хотя бы позволяла держаться одних и тех же верований от рождения до смерти. Она не требовала, чтобы сегодня верили в одно, завтра в другое. И сегодня дело обстоит так же для приверженца любой ортодоксальной церкви: христианской, индуистской, буддистской, магометанской.
В каком-то отношении круг его мыслей заведомо ограничен, но этого круга он держится всю свою жизнь. А на его чувства никто не посягает.
Тоталитаризм означает прямо противоположное. Особенность тоталитарного государства та, что, контролируя мысль, оно не фиксирует ее на чем-то одном. Выдвигаются догмы, не подлежащие обсуждению, однако изменяемые со дня на день. Догмы нужны, поскольку нужно абсолютное повиновение подданных, однако невозможно обойтись без коррективов, диктуемых потребностями политики власть предержащих.
Объявив себя непогрешимым, тоталитарное государство вместе с тем отбрасывает само понятие объективной истины.
Вот очевидный, самый простой пример: до сентября 1939 года каждому немцу вменялось в обязанность испытывать к русскому большевизму отвращение и ужас, после сентября 1939 года – восторг и страстное сочувствие.
Если между Россией и Германией начнется война, а это весьма вероятно в ближайшие несколько лет, с неизбежностью вновь произойдет крутая перемена. Чувства немца, его любовь, его ненависть при необходимости должны моментально обращаться в свою противоположность. […]
Весь накопленный опыт свидетельствует, что резкие эмоциональные переоценки, каких тоталитаризм требует от своих приверженцев, психологически невозможны…»


Джордж Оруэлл «Литература и тоталитаризм» (19 июня 1941).

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (5)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Весьма интересны в связи со сказанным нами ранее некоторые протежировавшиеся П.А. Столыпиным проекты, которые рассматривались Советом Министров осенью 1906 года.
Один из них касался свободы исповеданий, в основу которого была положена чисто американская система.
Во время Высочайшей аудиенции в январе 1909 г. Л.А. Тихомиров, по его словам, «с некоторой горячностью выражал досаду, что из его желания укрепить свойственную Православию веротерпимость сделали какое-то управление всех вер в ущерб Православию» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 163).
Существенную роль в продвижении этих новшеств играл обер-прокурор Св. Синода П.П. Извольский, по желанию Столыпина сменивший на этом посту князя А.А. Ширинского-Шихматова (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 578).



Петр Петрович Извольский (1863–1928) – окончил историко-филологический факультет С.-Петербургского университета (1886). Гофмейстер Двора Его Императорского Величества (1907). Обер-прокурор Св. Синода (27.7.1906-5.2.1909). Член Государственного Совета (6.2.1909). Выехал с семьей из Ялты в Константинополь (окт. 1920). Проживал в Мюнхене (1922) и Париже (1923). Рукоположен в священника (1922). Был настоятелем православного храма в Брюсселе. Скончался под Парижем. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Петр Петрович попал в Кабинет Столыпина, как полагали, не без стараний брата – министра иностранных дел А.П. Извольского. Познания его в области церковных вопросов были весьма скромны, зато известна была его принадлежность к кружку князя Е.Н. Трубецкого, славившегося своими радикальными взглядами (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 592).
«Куда этим П.П. советовать, – оценивал этого обер-прокурора владыка Серафим (Чичагов), – пожалуй, вместо канона прочтут тропарь, вместо панихиды посоветуют отслужить молебен» («…И даны будут Жене два крыла». Сб. к 50-летию С.В. Фомина. М. «Паломникъ». 2002. С. 515).
Проект свободы исповеданий был провален во многом благодаря позиции, занятой товарищем министра внутренних дел В.И. Гурко. Она не касалась сути закона, а лишь политических последствий его принятия.
«Вы стремитесь привлечь к Правительству симпатии общественности и ослабить оппозицию, – заявил Владимiр Иосифович, – но имейте в виду, что настоящую оппозицию, ту, которая сеет смуту, вы никакими уступками не ублажите. Ей если нужны различные свободы, то лишь для того, чтобы использовать их для свержения существующей власти. А та часть общественности, которую вы действительно можете привлечь на сторону Правительства, умеренно-либеральные и умеренно-консервативные круги, неужели вы думаете, что они будут приветствовать изобретенные правила и расшатывание значения Православной Церкви. Не знаю, как на это смотрит обер-прокурор Св. Синода, но знаю, что если вы и добьетесь предположенной мерой некоторого благоволения радикальных кругов, то зато восстановите против себя не только крайних правых, с которыми вы и ныне с трудом боретесь, но и умеренно правых, а пренебрегать их опорой Правительство не может» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593).
Неучастие Государя непосредственно в прославлениях святых (после преп. Серафима Саровского), хотя, судя по Высочайшим резолюциям, Он и относился к ним всегда положительно, ряд православных иерархов относило, по словам современных исследователей, к «результатам влияния светских сановников, в первую очередь весьма нелюбимого ими П.А. Столыпина. Напряженность в отношениях между Столыпиным и духовным ведомством рельефно отразилась в официальных документах (см., например, переписку Столыпина с обер-прокурором С.А. Лукьяновым в 1909-1910 гг.)» (Г.Л. Фриз «Церковь, религия и политическая культура на закате старой России» // «История СССР». 1991. № 2. С. 112, 118).



П.А. Столыпин на ступенях портика Казанского собора в Санкт-Петербурге перед богослужением в День 50-летия освобождения крестьян. 19 февраля 1911 г.

Резкое недовольство епископата церковной политикой П.А. Столыпина и особенно его влиянием на Царя нашло отражение в письмах Владыки Серафима (Чичагова):
(2.1.1909): «Не знаю как еще молиться за Ц[аря]. Ничего не меняется, пребывает под гипнозом Ст[олыпина]. Трагедия ужасная!»
(26.4.1909): «Получил сегодня Ваше письмо от 23-го числа со сведениями о неподписании бумаги Ц[арем] и отставкою Ст[олыпина]. Но сердце не успокаивается еще, страх не проходит, за волю Ц[аря] и возможность резкой перемены. Газеты сегодня утверждают, что возможно еще соглашение и Ст[олыпин] останется, надеются опять на подпись бумаги. Готовятся овации Ст[олыпину]. Разве – Бог – совершит волю Свою и освободит Церковь – от гонителя!?»
(11.5.1909): «Поразил меня рассказ Марии Михайловны [Булгак] о разговоре на семейном обеде у Ст[олыпина]. Где же тут ум и государственность? Вот испытание для России! Недурно Ст[олыпин] понимает, что значит поддерживать Церковь? Как же он подвел Ц[аря], спутал Его и довел до края пропасти! Хорошо бы кому-нибудь еще эту картину нарисовать Ц[арю]».
(22.5.1909): «Неужели Ст[олыпин] останется и с осени опять пойдут такие речи в Думе о церковных делах, при прежней политике? Лукьянов опять будет молча всё слушать, иерархи опять ничего не делать, Россия по-прежнему гибнуть…»
(16.5.1910): «Пока Ст[олыпин] и Лукьянов – в силе, можно ли помышлять о восстановлении Синода? Государство совсем придавило Церковь и катастрофа неизбежна» («…И даны будут Жене два крыла». С. 511, 516, 517, 519).



Сергей Михайлович Лукьянов (1855–1935) – обер-прокурор Святейшего Синода (5.2.1909-2.5.1911), тайный советник (1905), сенатор. Родился в Москве. Окончил Военно-медицинскую академию. Работал при клинике профессора С.П. Боткина в лабораториях профессоров Гольтца и Гоппе-Зейлера (Страсбург), в Лейпциге и Геттингене. Доктор медицины (1883). Приват-доцент по кафедре общей патологии. Экстраординарный профессор Варшавского университета (1886). Директор Института экспериментальной медицины в Санкт-Петербурге (1894). Совещательный член Медицинского совета Министерства внутренних дел (1897). Преподаватель кафедры судебной медицины Императорского Училища правоведения (1898). Член Комиссии по вопросу о реформе средней общеобразовательной школы (1900). Товарищ министра народного просвещения (1902-1905). Член Государственного Совета (1904). Скончался в Ленинграде.

Первостепенное значение для характеристики П.А. Столыпина имеет и его позиция в еврейском вопросе.
В беседе с Д.Н. Шиповым и князем Г.Е. Львовым, состоявшейся 15 июля 1906 г., Петр Аркадьевич развернул программу своей ближайшей деятельности, среди прочего заявив о своем желании расширить права евреев (Д.Н. Шипов «Воспоминания и думы о пережитом». М. 1918. С. 461).
И действительно, в начале октября он внес в Совет министров предложение по ликвидации целого ряда ограничений прав евреев. Согласно этому документу, евреям в черте оседлости разрешалось жить в селах, вести там торговлю, свободно участвовать в акционерных компаниях, скупать в городских поселениях и поселках недвижимое имущество. Большинство министров высказались за проект П.А. Столыпина. Не согласился лишь Царь, на чье согласие премьер явно рассчитывал. Выкрутить руки Государю у Столыпина не получилось, что хорошо видно из опубликованной переписки между ними («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина» // «Красный Архив». Т. 5. М. 1924. С. 105-107).
Что касается обсуждения этого вопроса на заседании Совета министров, то недавно были опубликованы мемуары товарища министра внутренних дел В.И. Гурко, в которых оно нашло подробное отражение:
«В день рассмотрения этого проекта, составленного Департаментом общих дел Министерства внутренних дел, я встретился, приехав на заседание Совета, в передней Зимнего Дворца […] с П.Х. Шванебахом.
– Вы читали еврейский проект? – сказал он мне. – Это нечто совершенно недопустимое. Я надеюсь, что вы будете возражать.
– Да, я тоже нахожу его несвоевременным и не достигающим цели, но возражать мне не совсем удобно. Все-таки он подписан моим шефом – Столыпиным. Начните возражать, а я вас поддержу.
Однако… статьи проекта, одна за другой, проходят как по маслу. Никто не возражает, в том числе и Шванебах, невзирая на мои обращенные к нему знаки: “Что же, мол, вы!” […]
В защиту проекта выступил Коковцов, обсуждавший многие проекты с точки зрения того влияния, которое произведет их принятие на биржу.
Начал он с заявления, что евреев не любит и признает тот разнообразный вред, который они приносят, “но, – продолжал он, – я убедился, что всякие меры относительно евреев совершенно безполезны. Евреи настолько ловки, что никакими законами им путь не преградишь. Совершенно безполезно запирать им куда-либо двери – они тотчас находят те отмычки, при помощи которых двери эти можно отворить. В результате получается безполезное раздражение еврейства, с одной стороны, и создание, с другой, почвы для всевозможных злоупотреблений и вмешательства со стороны администрации и полиции. Законы, стесняющие евреев, дали не что иное, как доходные статьи для разнообразных агентов власти”.
Оставить без возражений такое странное рассуждение я был не в силах.
– Первый раз слышу, – заметил я, – что если где замки не действуют, ибо их отмыкают отмычками, то их надо просто снять. Одно из двух: или присутствие евреев безвредно, и следует в таком случае упразднить все установленные по отношению к ним правоограничения, и в первую очередь упразднить черту еврейской оседлости, или, наоборот, они являются разлагающим элементом, и в таком случае, если навешенные против них замки недействительны, то нужно заменить их засовами или чем-либо иным, отвечающим цели.
Первое, быть может, самое лучшее. Население страны, в том числе и наша интеллигенция, лишенная механической защиты от засилья еврейства, поневоле выработает в себе самом силу сопротивления, как это уже произошло в значительной степени в пределах черты оседлости. Перестанет умиляться их участию и наша интеллигенция, испытав сама силу еврейского засилья, хотя бы, например, в школе. Принятие частных мер в смысле уравнения прав евреев с правами остальных граждан может иметь только отрицательные результаты. Оно не удовлетворит евреев, не ослабит их революционности, но зато придаст им лишнее орудие, даст большую возможность бороться с Правительством. Всем известна та роль, которую играло еврейство в продолжение смуты. Что же, в награду за это им предоставляются льготы?
Вслед за этим в прения вступили и другие из присутствующих, причем сразу обозначились два резко противоположных лагеря. Столыпин поначалу как будто защищал проект, но затем видимо смутился и сказал, что переносит решение вопроса на другое заседание. […]



«На штурм «черты оседлости». Рисунок из журнала «Стрелы» 1905 г.

На следующем же заседании, на котором я не был, произошло следующее. Ранее чем приступить к обсуждению проекта, члены Совета по предложению Столыпина решили, что в этом вопросе меньшинство Совета подчинится большинству, на чем бы оно ни остановилось, иначе говоря, что журнал Совета по этому делу будет представлен Государю с единогласным мнением. Обыкновенно при разногласии в Совете министров Государю представлялись оба мнения – большинства и меньшинства, и от Николая II зависело утвердить любое.
Пришли к упомянутому решению из следующего весьма правильного соображения, а именно нежелания перенести на Царя ответственность за то или иное решение этого вопроса. Действительно, если бы Государь согласился на признание за евреями некоторых новых прав, то это неминуемо вызвало бы неудовольствие всех правых кругов общественности; наоборот, если бы Он их отклонил, вопреки мнению хотя бы части правительствующего синклита, то это усилило бы злобу против Него еврейства, чем пренебрегать не следовало. Правда, дела, проходившие в Совете, содержались в тайне, но тайна эта была весьма относительная, и заинтересованные круги всегда умудрялись тем или иным путем быть в курсе того, что там происходило.
Результат получился, однако, совсем неожиданный. Большинство Совета проект одобрило, причем самое любопытное, что в числе меньшинства был Столыпин, сам внесший проект на обсуждение господ министров, а Государь, невзирая на единогласное мнение Совета, не утвердил его, отступив, таким образом, как бы вопреки всему составу Правительства и приняв, следовательно, всецело на Себя всю ответственность за его неосуществление» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593-595).
«Еврейский вопрос поднят был мною, – писал П.А. Столыпин Царю, – потому, что, исходя из начал гражданского равноправия, дарованного Манифестом 17 октября, евреи имеют законные основания домогаться полного равноправия». В ходе обсуждения в Совете министров произошла утечка информации, которая попала в прессу и общество, став предметом обсуждения и давления на… Правительство. «Теперь для общества и еврейства, – говорится в том же столыпинском письме, – вопрос будет стоять так: Совет единогласно высказался за отмену некоторых ограничений, но Государь пожелал сохранить их» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 106).
Царь, однако, не поддался на внешнее давление. «Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным, – писал 10 декабря 1906 г. Император П.А. Столыпину. – Задолго до представления его Мне, могу сказать, и денно и нощно, Я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, – внутренний голос всё настойчивее твердит мне, чтобы Я не брал этого решения на Себя. До сих пор совесть Моя никогда Меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям.
Я знаю, вы тоже верите, что “сердце Царево в руцех Божиих”.
Да будет так.
Я несу за все власти, Мною поставленные, перед Богом страшную ответственность и во всякое время готов отдать Ему в том ответ» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 105).
Эти же настроения явственны и в словах Государя, сказанных Им во время одной из аудиенций А.И. Гучкову: «А не думаете ли вы, что такие меры расширения прав евреев могут вызвать сильное противодействие, могут повести к громадному всероссийскому погрому. Ведь была такая аргументация, якобы Правительство ослабело…» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 49).
Между прочим, сам А.И. Гучков (ближайший сотрудник П.А. Столыпина в Думе) также был небезразличен к еврейскому вопросу. Причем характерно, что увязывал он его не только с проблемой насильственного уничтожения существующего государственного строя, но и со… старообрядческой проблемой. «В течение двух с половиной веков, – утверждал он с думской трибуны в мае 1909 г. – старообрядчество, вместе с еврейством, составило самый богатый источник доходов, предмет эксплуатации для низшей, средней, даже высшей администрации….» («А.И. Гучков в третьей Государственной думе. 1907-1912 гг.» СПб. 1912. С. 119).
Проходивший в июле 1915 г. съезд представителей Военно-промышленного комитета, которым руководил А.И. Гучков, принял специальное решение, имевшее пропагандистский антиправительственный характер: «Признавая несправедливым существующее отношение к еврейскому народу, съезд постановил ходатайствовать об отмене всех ограничительных по отношению к евреям законов. В частности, в видах облегчения пользования во внутренних губерниях трудом беженцев и эвакуируемых еврейских рабочих и ремесленников, а также в целях более успешной эвакуации промышленных заведений, принадлежащих евреям, из угрожаемых пунктов, съезд признал настоятельно необходимым ходатайствовать о предоставлении евреям – владельцам эвакуируемых предприятий, лицам технического персонала, рабочим, ремесленникам и их семьям права повсеместного жительства в Империи…» (А.И. Гучков-Френкин «Московская сага». СПб. 2005. С. 487).



«Гучков плюется». Шарж Е. Косвинцева. Московский журнал «Искры».

Но были не только слова, но и конкретные дела.
«Еще в 1909 году, – вспоминал директор Департамента полиции А.Т. Васильев, – мне по службе пришлось встретиться с Гучковым, и представился случай преподать ему урок. Охрана в это время арестовала двух сестер по фамилии Иоффе, одна из которых была библиотекарем в социалистической группе. В ходе обыска, проведенного полицией, в помещении библиотеки были обнаружены революционные брошюры и их рукописный каталог. В ходе тщательного расследования я удостоверился, что одна из двух девиц Иоффе собственноручно внесла заглавия всех этих брошюр в каталог. Когда ее стали допрашивать, женщина почти сразу же призналась, что получала пакеты с революционными книгами от человека, чье имя она не может назвать, и отказывалась давать дальнейшие показания. На основании вещественных доказательств и ее признания я передал дело прокурору и освободил другую девицу Иоффе.
После этого Гучков неожиданно явился ко мне и властным и повелительным тоном заявил, что выступает от лица семьи Иоффе и протестует против ареста двух дам, не имеющих никакого отношения к политике. По его мнению, это намеренная провокация со стороны Охраны, и он находит образ действий полиции, по меньшей мере, странным. “Что же в этом странного? – холодно спросил я. – А вы знаете, что мадемуазель Иоффе здесь, в этом кабинете, призналась, что запрещенные книги, найденные у нее, приняты ею и собственноручно внесены в каталог?”
Гучков не мог не видеть, что на этот раз его попытка играть роль влиятельного покровителя и защитника не удалась, как он рассчитывал. С извинениями он удалился, как побитая собака. Месяцем позже суд вынес приговор Иоффе: она была приговорена к одному году тюремного заключения в крепости» (А.Т. Васильев «Охрана. Русская секретная полиция» // «Охранка». Воспоминания руководителей политического сыска. Т. 2. М. 2004. С. 454-455).
Мечта Гучкова исполнилась после февральского переворота. На заседании Временного правительства 4 марта 1917 г. он высказался за отмену национальных, религиозных, сословных и политических ограничений при производстве в офицеры. Предложение было принято (А.С. Сенин «Александр Иванович Гучков». М. 1996. С. 116).
Означало же оно лишь одно: евреи-талмудисты были допущены командовать русскими православными солдатами. Это было своего рода подготовкой того, что произошло семь месяцев спустя: засилие евреев в правительстве большевиков, среди комиссаров и чекистов.



Продолжение следует.

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (3)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Скажи мне, кто твои друзья, и я тебе скажу, кто ты.
Витте, говоря о Столыпине, писал, что тот управлял «при помощи III Государственной думы и верных ему молодцов, которыми командовал и командует господин Гучков» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 674).
Хорошо изучивший взаимоотношения этих двух людей А.И. Солженицын называл А.И. Гучкова «единомышленником» Петра Аркадьевича «по думской борьбе, чьим резким речам Столыпин больше сочувствовал, чем мог выразить внешне» (А.И. Солженицын «Царь. Столыпин. Ленин. Главы из книги “Красное колесо”». Екатеринбург. – М. 2008. С. 111).
А.И. Гучкова Сергей Юльевич называл «агентом Столыпина в Государственной думе», «сателлитом» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 883, 899). Председатель II Думы Ф.А. Головин именовал Гучкова «прислужником Столыпина», утверждал, что тот «пляшет под Столыпинскую дудку» («Разгон II Государственной думы» // «Красный Архив». Т. 43. М. 1930. С. 67; «Записки Ф.А. Головина» // «Красный архив». Т. 19. М. 1926. С. 127).
Действительно, мало кем дорожил Петр Аркадьевич так долго, как дорожил он А.И. Гучковым; его политической думской помощью.
«…Был он человек самонадеянный, – писал о П.А. Столыпине человек, хорошо его знавший по совместной работе, – скажу больше, высокомерный, не любивший быть кому-либо обязанным. Но мало кем дорожил Петр Аркадьевич так открыто, так безбоязненно, как дорожил он А.И. Гучковым, его политической думской помощью» (И.И. Тхоржевский. «Люди, делавшие историю» // «Возрождение». Париж. 1936. 17 июня).
Столыпин, по словам графа С.Ю. Витте, «соглашался или мирволил Гучкову во всех его аппетитах и выступлениях […], но зато Гучков был его человеком, а потому, состоя главою самой влиятельной партии Государственной думы, мирволил Столыпину во всех его произвольных действиях…» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 864).
А.И. Гучков, по свидетельству И.И. Тхоржевского, в Думе был «неизменным союзником и “суфлером” Столыпина, советчиком его по части разной “хитрой механики”, в которой покойный А.И. был так силен» (И.И. Тхоржевский «А.И. Гучков и его портреты» // «Возрождение». Париж. 1936. 22 марта. С. 2).
Постоянно общавшийся с А.И. Гучковым глава думской канцелярии Я.В. Глинка замечал: «…В разговорах со мной ежедневных употребляется имя Столыпина: Столыпин по этому поводу сказал то-то, Столыпин желает так-то, я говорил со Столыпиным, Столыпин говорил со мною. Не могу совершенно понять, кто же, наконец, кого поддерживает – Гучков Столыпина или Столыпин Гучкова?» (Я.В. Глинка «Одиннадцать лет в Государственной думе». М. 2001. С. 72).
Выгода, подчеркнем, была обоюдной.



Александр Иванович Гучков (1862–1936).

В высшей степени интересную характеристику Петра Аркадьевича находим мы в мемуарном очерке И.И. Тхоржевского, одного из близких его сотрудников: «Столыпин был диктатором. “Временщиком” звали его враги. Он властно вел русскую политику, круто направлял ее в определенное русло и одно время добивался в Царском Селе всего. А вместе с тем умел оставаться внешне [sic!] служилым рыцарем своего Государя» (И.И. Тхоржевский «П.А. Столыпин» // «Возрождение». Париж. 1936. 5 сентября).
Ту же мысль мы находим и у близкого премьеру А.И. Гучкова, пытавшегося после переворота 1917 г., насколько это было возможным, очистить и причесать в глазах пришедших к власти либералов образ своего друга: «…Видимой власти Столыпина приходилось вести тяжкую борьбу и сдавать одну позицию за другой. […] …Но ответственность за реакционную политику, ознаменовавшую эти годы, приходится перекинуть все-таки на сторону безответственных влияний и главным образом, сказал бы я, влияний придворных. […] Как ни странно, но человек, которого в общественных кругах привыкли считать врагом общественности и реакционером, представлялся, в глазах тогдашних реакционных кругов, самым опасным революционером» («Падение Царского режима». Т. VI. М.-Л. 1926. С. 252-253).



П.А. Столыпин со своим семейством на террасе Елагинского дворца 1907 г.
В первом ряду (слева направо): дочери Ольга (1895–1920) и Александра (1897–1987).
Во втором ряду (слева направо): неизвестная, дочь Наталья (1891–1949), сын Аркадий (1903–1990).
В третьем ряду (слева направо): неизвестная, дочь Елена (1893–1985), жена Ольга Борисовна (1859–1944), дочь Мария (1885–1985) и сам Петр Аркадьевич.


«По мере успокоения страны, по мере упрочения и своего личного положения, – читаем в мемуарах В.И. Гурко, – менялся и Столыпин. Власть ударила ему в голову, а окружавшие его льстецы сделали остальное. Он, столь скромный по приезде из Саратова, столь ясно отдававший себе отчет, что он не подготовлен ко многим вопросам широкого государственного управления, столь охотно выслушивавший возражения, возомнил о себе как о выдающейся исторической личности. Какие-то подхалимы из Министерства внутренних дел принялись ему говорить, что он, Петр Столыпин, второй Великий Петр-преобразователь, и он если не присоединялся сам к этой оценке его личности, то и не возмущался этим. К возражениям своим словам, своим решениям он стал относиться с нетерпимостью и высокомерием. Разошелся он наконец и с октябристской партией, найдя ее недостаточно послушной». (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 603).
«…Ровно год – с осени 1910 г., – отмечал служивший в МИДе В.Б. Лопухин, – когда ушел Извольский и министром иностранных дел был назначен свояк Столыпина Сазонов, и до осени 1911 г., когда был убит Столыпин, – именно он фактически руководил нашею внешнею политикою, руководя действиями номинального главы дипломатического ведомства Сазонова» (В.Б. Лопухин «Люди и политика (конец XIX – начало ХХ в.)» // «Вопросы Истории». 1966. № 10. С. 111).
Современники отмечали эту амбициозность премьера, подогреваемую, видимо, в том числе и его домашними. «…Однажды жена Столыпина, урожденная Нейдгарт, устроила у себя званый обед. Приглашены были разные сановники, статские и военные. Был обычай, что в таких случаях снимали оружие, то есть оставляли шашки в передней. При оружии обедали только у Царя. Но на этот раз у Ольги Борисовны Столыпиной военные не сняли оружия, а обедали при шашках и кортиках. Это нарушение этикета дошло до сведения Царицы. И Она будто бы уронила:
– Ну что ж, было две Императрицы, а теперь будет три: Мария Феодоровна, Александра Феодоровна и Ольга Борисовна» (В.В. Шульгин «Последний очевидец». М. 2002. С. 141).



П.А. Столыпин с супругой Ольгой Борисовной. Петербург. Аптекарский остров. 1906 г.
Один мой знакомый, увидев это фото, только и сказал: «Лучше один раз увидеть…»

Мы уже обращали внимание на некоторые неясности в связи с присущими Петру Аркадьевичу особенностями в борьбе с политическим террором в России.
В связи с этим, прежде всего, стоит вспомнить о взрыве на Аптекарском острове 12/25 августа 1906 г., в котором пострадал не только сам П.А. Столыпин, но и его близкие.
Теракт осуществила петербургская организация «Союза социалистов-революционеров максималистов», образовавшаяся в начале 1906 года.



Дача П.А. Столыпина на Аптекарском острове после взрыва.
Эта и следующие фотографии взяты нами из публикации:
https://humus.livejournal.com/3982950.html


Циркуляр Департамента полиции 1912 г. называл среди «социалистов-революционеров, стоящих во главе организаторской части боевой деятельности партии»: Бориса Савинкова, Волфа Фабриканта, Бориса Бартольда, Евгению Сомову, Наталью Климову и Марию Прокофьеву («Политическая полиция и политический терроризм в России (вторая половина XIX – начало ХХ вв.). Сб. документов». М. 2001. С. 452).
Как впоследствии выяснилось, в нее входили:
«Москвичи» Василий Виноградов (Розенберг), Северин Орлов, Александр Поддубовский, Людмила Емельянова, Даниил Маврин, Надежда Теретьева, Наталья Климова.
«Белостокцы» Давид Закгейм, Хаим Кац, Александр Кишкель, Давид Фарбер, Дора Казак.
Была и третья группа: Николай Пумпянский, Адель Каган, Илья (Элия) Забельшанский, Клара Бродская, Николай Иудин, Мария Лятц.




Взрывчаткой эсеров снабдили большевики. Ее изготовил Владимiр Лихтенштадт в динамитной мастерской большевицкой «Боевой технической группы» Леонида Красина, размещавшейся в московской квартире писателя Максима Горького. Охранял мастерскую небезызвестный большевицкий террорист Тер-Петросян (Камо).
Непосредственными исполнителями преступления были трое боевиков, переодетых в жандармскую форму: брянский рабочий Иван Типунков, уроженец Минска Илья Зильберштейн и грабитель Никита Иванов, по кличке «Федя» из Смоленска (словно вышедший из «Бесов» Достоевского «Федька каторжный»).

https://tolstiyyoj.livejournal.com/25226.html
https://tolstiyyoj.livejournal.com/27614.html



Искореженный взрывом экипаж, на котором приехали террористы.

Взрыв дачи на Аптекарском был одним из самых кровавых терактов в истории Российской Империи: в результате него пострадало более ста человек.
Мощным зарядом были разорваны швейцар и заведовавший охраной премьера генерал-майор А.Н. Замятин (1857–1906), няня детей Столыпиных. Всего на месте погибло 27 человек а из 33 тяжело раненых многие впоследствии скончались.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Взрыв_на_Аптекарском_острове


Жертвы взрыва на даче премьер-министра, сложенные во дворе Петропавловской больницы.
https://tolstiyyoj.livejournal.com/25226.html

Чудом спаслась Вировская игумения Сусанна, приехавшая из Холмской епархии. Князь Накамидзе, сидевший рядом с ней, был смертельно ранен («С великою тревогою взираем на грядущие события». Письма епископа Люблинского Евлогия (Георгиевского) митрополиту Киевскому и Галицкому Флавиану (Городецкому). 1905-1910 гг. // «Исторический Архив». 2002. № 4. С. 108).
Как раз в тот день на приём к П.А. Столыпину отправились «союзники» В.М. Пуришкевич и А.И. Дубровин с жалобой на действия какого-то пристава. По дороге они зашли на соседнюю дачу к товарищу министра внутренних дел С.Е. Крыжановскому. Тот их отговаривал. Однако, по словам Сергея Ефимовича, «они были непреклонны. Когда они встали, чтобы идти к Столыпину, раздался глухой удар: это взорвало бомбу. Бросившись к даче, мы застали её окутанной тучами дыма и пыли, кругом всё было усеяно осколками стекол, обломками; среди них вертелся волчком городовой с израненной головой. Когда пыль рассеялась, мы начали с прибежавшими сюда вытаскивать убитых и раненых.



Разрушения внутри дачи.

В провале на месте прихожей, откуда только что вынесли детей Столыпина, упавших туда из разрушенного верхнего этажа, торчали из обломков две ноги в жандармской форме. Когда к ним прикоснулись, оказалось, что это разорванный пополам труп. Думали – жандарм, но кто-то случайно заметил, что покойник был обрезан, оказалось – это один из жидов, приехавших с бомбой. Столыпина я застал в саду, прилегающему к даче; он был спокоен и, поддаваясь уговорам, уехал в дом Министерства на Фонтанку. Первую помощь его раненым детям подал Дубровин. Я остался убирать бумаги» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы Истории». 1997. № 3. С. 126).
Столыпин остался невредим и даже не получил ни единой царапины. Лишь бронзовая чернильница, перелетев через голову председателя Совета министров, забрызгала его чернилами.



Продолжение следует.

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (2)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ


Ну, а вот как П.А. Столыпин, будучи премьером, управлял: «В действиях Правительства единства не было. В то время как Министерство внутренних дел в сознании безвыходности положения не знало, какими мерами воспрепятствовать революционному движению, – Министерство финансов, о безопасности государства совершенно не заботясь, продолжало капиталистическую политику привлечения иностранного капитала, стеснения внутреннего рынка и сокращения меновых знаков. Обрабатывающую промышленность, фабрики и заводы, вместо того, чтобы распределять их равномерно по лицу Империи, сосредоточивало оно в отдельных центрах, скучивало рабочий пролетариат и, таким образом, облегчало его распропагандирование» (Ю.С. Карцов «Хроника распада. П.А. Столыпин и его система». С. 113).
Кстати говоря, подтверждение этому мы находим в дневниковых записях весьма близкого премьеру Л.А. Тихомирова:
(2.12.1910): «Положение Правительства в СПб самое скверное. Столыпин не умеет объединять министров, и они с ним на ножах, как и между собой. Эта анархия министров отражается и на чиновниках. Все ждут чего-то скверного, а Столыпин утверждает, будто всё обстоит превосходно».
(12.12.1910): «А студенческие-то волнения! В Одессе уже дошли до пальбы, кровь городовых уже пролита. Шибко идут. Теперь будут, вероятно, раскачивать рабочих. Ах, Петруша, Петруша, как бы ему не дожить до второй революции» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 183, 184).



П.А. Столыпин принимает рапорт волостного старшины в селе Пристанном Саратовской губернии. 1904 г.

Вообще образ этого известного государственного деятеля сильно мифологизирован.
«Оратором он был пылким, – писал В.И. Гурко, – но речи его составлялись другими лицами» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 543).
В свое время В.В. Шульгин давал совершенно фантастический портрет этого, по его словам, «русского Дуче»: «…Предтеча Муссолини… По взглядам… либерал-постепеновец; по чувствам – националист благородной “пушкинской” складки; по дарованиям и темпераменту – природный “верховный главнокомандующий”, хотя он и не носил генеральских погон» (В.В. Шульгин «Что нам в них не нравится…» СПб. 1992. С. 48).



П.А. Столыпин – гофмейстер Высочайшего Двора. 1907 г.

По словам близкого премьеру чиновника, «взрыв на даче 12 августа 1906 г., косвенным виновником которого был сам Столыпин, получивший накануне два предостережения […], которым он по неопытности не придал значения, облек его обаянием героя и мученика и вызвал подъем общественного сочувствия. Долгая болезнь пострадавшей при взрыве дочери подогревала это сочувствие» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора» // «Вопросы истории». 1997. № 4. С. 108).
«П.А. Столыпин, – замечал В.В. Розанов, – получает своё историческое значение не от каких-нибудь умственных преимуществ, а исключительно от преимуществ своего характера. В нем нет того, о чем вздыхают русские патриотической складки вот уже 25 лет: “Боже, дай нам ¼ Бисмарка! Дай мужа железного, жестокого, который всех бы надул, и надул в нашу пользу”. […] В Столыпине нет не только “¼ Бисмарка”, но и никакой его дроби: скорее эта дробь, и большая, была в С.Ю. Витте» (В.В. Розанов «В нашей смуте». М. 2004. С. 139).
Ныне дело осложняется тем, что, несмотря на издание множества связанных с ним архивных материалов, в обстановке отсутствия должного критического их анализа, Петр Аркадьевич на глазах «бронзовеет», превращаясь в своего рода символ России.
На это явление обратил недавно внимание современный политолог С.Г. Кара-Мурза: «В преддверии новой попытки приватизации и продажи земли, уже в конце ХХ в. была предпринята крупная идеологическая кампания по созданию “мифа Столыпина”. Тот, чье имя сочеталось со словом “реакция”, стал кумиром демократической публики! В среде интеллигенции Столыпин стал самым уважаемым деятелем во всей истории России – в начале 90-х годов 41% опрошенных интеллигентов ставили его на первое место» (С.Г. Кара-Мурза «Второе предупреждение». М. 2005. С. 22).



П.А. Столыпин среди хуторян. 1907 г.

Между тем внутреннюю политику П.А. Столыпина критиковали с самых разных позиций, причем далеко не последние люди.
«Пишу вам об очень жалком человеке, – обращался 30 августа 1909 г. к Петру Аркадьевичу граф Л.Н. Толстой, – самом жалком из всех, кого я знаю теперь в России. Человека этого вы знаете и, странно сказать, любите его, но не понимаете всей степени его несчастья и не жалеете его, как того заслуживает его положение. Человек этот – вы сами.
Давно я уже хотел писать вам и начал даже письмо писать вам не только как к брату по человечеству, но как исключительно близкому мне человеку, как к сыну любимого мною друга. (Отец премьера, А.Д. Столыпин, во время Крымской войны служил офицером в Севастополе, где близко сошелся с графом Л.Н. Толстым. Дружба эта продолжалась до самой кончины Столыпина в 1899 г. – С.Ф.) Но я не успел окончить письма, как деятельность ваша, всё более и более дурная, преступная, всё более и более мешала мне окончить с непритворной любовью начатое к вам письмо.
Не могу понять того ослепления, при котором вы можете продолжать вашу ужасную деятельность – деятельность, угрожающую вашему материальному благу (потому что вас каждую минуту хотят и могут убить), губящую ваше доброе имя, потому что уже по теперешней вашей деятельности вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи. Губит же, главное, ваша деятельность, что важнее всего, вашу душу. […] Да, подумайте, подумайте о своей деятельности, о своей судьбе, главное, о своей душе, и или измените все направление вашей деятельности, или, если вы не можете этого сделать, уйдите от нее, признав ее ложной и несправедливой» (Л.Н Толстой. Собр. соч. в 22 томах. Т. 19-20. М. 1984. С. 673-675).



Председатель Совета министров П.А. Столыпин среди членов своей семьи и друзей в Елагином парке.
http://humus.livejournal.com/4398950.html

«Столыпин был баловень судьбы, – писал еще его современник. – Всё, чего другие достигали безконечным трудом, ценою разбитого здоровья и надорванной жизни, досталось ему само собою, падало с неба. Обстоятельства всегда складывались для него благоприятно. Достигнув власти без труда и борьбы, по силе одних лишь дружественных связей, он в течение недолгой, но яркой государственной деятельности на всем ее пути видел над собою руку благодетельного Провидения.
Достигнув власти в тяжелую годину смуты и всеобщего замешательства умов, он пришел в то, однако, время, когда смута эта была уже раздавлена, когда многие протрезвели, когда состоятельная часть населения бросилась под защиту Правительства и из самых недр России подымалась волна отпора против дерзкого хозяйничанья обнаглевшей кружковщины. Волна взмыла и вынесла на гребне своем Столыпина, который сразу очутился на высоте, поднятый, как многим казалось и во что он сам вскоре уверовал, как бы собственными его силами» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 107-108).
Несмотря на его широко известную ныне правую риторику, Петр Аркадьевич был фактически весьма близок либеральным кругам.
В нашем конкретном случае очень важно понять мотивацию действий этого, несомненно, крупного государственного деятеля. К счастью, до нас дошли аналитические заметки о нем С.Е. Крыжановского (1861–1935). Последний Государственный секретарь Российской Империи, член Государственного Совета, при П.А. Столыпине он занимал пост товарища министра внутренних дел, т.е. хорошо всё знал изнутри.



Сергей Ефимович Крыжановский.

«Для всех, служивших по ведомству внутренних дел еще за пятнадцать лет до крушения Империи, – вспоминал сенатор Д.Н. Любимов, – имя Крыжановского хорошо было известно и окружено всеобщим к нему уважением. Помню, – и по личному опыту знаю, – как губернаторы, приезжавшие по делам службы в Петербург, ранее чем приступить к хождениям по министерствам, всегда спешили повидаться с С.Е. Крыжановским, посоветоваться по своим делам и выслушать его авторитетное мнение. Познания его по самым различным вопросам прямо поражали…» (Д.Н. Любимов «Памяти С.Е. Крыжановского» // «Возрождение». Париж. 1935. 17 января. С. 2). Будучи в эмиграции (сначала в Берлине, а затем в Париже, где и скончался), Сергей Ефимович редактировал пользовавшуюся заслуженной известностью «Русскую летопись».
В своих мемуарных заметках С.Е. Крыжановский описал историю политической карьеры П.А. Столыпина перед тем, как он появился на подмостках Большой истории, особенности его действительных, а не приписываемых ему, взглядов; довольно убедительно отметил особенности восприятия его личности и деятельности русским обществом:
«Будучи губернатором, он был склонен, по-видимому, к так называемым передовым течениям, дружил с Н.Н. Львовым, а из петербуржцев с А.А. Лопухиным и князем А.Д. Оболенским, который и вывел его в люди через посредство графа Витте. Оболенский говорил впоследствии, что в расценке губернаторов он считал П.А. вторым после князя Урусова. […]



Князь Сергей Дмитриевич Урусов (1862–1937) – Бессарабский (1903-1904) и Тверской (1904-1905) губернатор, товарищ министра внутренних дел (1905-1906) при С.Ю. Витте. Особенно известен он был своим юдофильством. Кишиневские евреи поднесли ему тору, провозгласив его почетным членом ряда обществ и даже учредив стипендию его имени. В 1906 г. он был избран в Государственную думу I созыва от кадетской партии. В том же году вступил в масонскую ложу. Привлекался к уголовной ответственности и подвергался наказанию за распространение преступного Выборгского воззвания и издание клеветнической книги «Записки губернатора» (1907). По свидетельству его дочери С.С. Урусовой, большинство семей московских аристократов отвернулось от него, не пожелав «иметь с моим отцом и его семьей ничего общего». При Временном правительстве князь Урусов был товарищем министра внутренних дел. Остался в советской России, служа в военно-морских силах, работая в различных советских учреждениях Москвы. Жил в крайней нужде, лишившись семьи и имущества.

В Петербург П.А. приехал с несомненными склонностями к левому октябризму, пытался опереться на соответствующие круги […], а когда убедился в их несостоятельности и неспособности принять на себя труд и ответственность, перестроился правее, а затем склонился к национальному течению и умер в облике национального борца и вождя.
Истинно национального чувства у него, однако, не было, и окружал он себя людьми нередко совершенно другого направления. Из числа лиц, привлеченных им в Министерство внутренних дел по собственному выбору, один Макаров был человек русский (но тоже, заметим, из Саратова. – С.Ф.), прочие были инородцы. Кноль – его правитель канцелярии – осторожный, но несомненный поляк. Немировский, бывший Саратовский городской голова, взятый им на должность управляющего отделом городского хозяйства, – крещеный еврей; им же назначен на должность помощника ветеринарного управления поляк Кучинский.
Обстоятельства эти тем более резали глаз, что являлись в Министерстве внутренних дел невиданным дотоле новшеством и что общее число назначений по высшим учреждениям ведомства было при П.А. вообще крайне незначительным. Правой рукой его по политической литературе был крещеный еврей Гурлянд, человек весьма способный, одаренный искусным, злобным и ядовитым пером, но готовый ради повышения и выгод поддерживать этим пером кого и что угодно. […]



Саратовский губернатор П.А. Столыпин среди своих сотрудников. Август 1903 г.

Никогда, как мне кажется, перлюстрация не была поставлена так широко, как при Столыпине. Она обнимала не только всех политических деятелей, даже тех, с которыми Столыпин дружил в данную минуту, не только всех сотоварищей по Правительству, даже и самых близких к нему […], но распространялась и на членов его семьи, особенно на брата Александра и на брата жены Алексея Нейдгардта.
Когда после смерти П.А. мне пришлось при участии этих двух его родственников и директора Департамента общих дел А.Д. Арбузова разбирать бумаги, хранившиеся в служебных кабинетах покойного, то в одном из ящиков письменного стола оказались кипы списков с писем Алексея Нейдгардта. […] В тесной связи с этой способностью стояла страсть к сплетням и наушничеству и падкость на лесть» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 109-110).
По верному замечанию директора Департамента полиции С.П. Белецкого, «в предпринятых Столыпиным начинаниях налаживания отношений Правительства с Государственной думой кроется весь секрет сознанной необходимости пребывания его на посту Председателя Совета Министров и министра внутренних дел и успех его борьбы с покойным П.Н. Дурново, окончившийся выездом последнего за границу незадолго до смерти Столыпина» («Падение Царского режима». Т. IV. М.-Л. 1925. С. 274).



П.А. Столыпин в своем кабинете в Зимнем Дворце. 1907 г.

То же писал и С.Е. Крыжановский: «Важным качеством Петра Аркадьевича было умение обращаться с народным представительством. Проведя много лет на местной службе и присмотревшись к дворянской и земской среде, Столыпин принес с собою опыт и знание психологии общественных собраний, которого не было в то время у других министров. Он любил бурные прения и любил Думу как ристалище для красноречия, в котором он чувствовал себя сильным, и как подмостки для впечатления на общество. В этом была его главная сила, и в этом смысле он был несомненным и верным другом обновленного строя. […]
…Но это же обстоятельство было источником его слабости. Любя рукоплескания, он постоянно жаждал их и выдвигал нередко на первый государственный план такие вопросы, которые, обезпечивая сочувствие большинства Думы, заслоняли более существенные и важные потребности. […] Как хороший актер, Столыпин, пока был на подмостках и слышал рукоплескания, способен был к самым высоким порывам самоотвержения и благородства; но в тиши кабинета это был во многом другой человек» (С.Е. Крыжановский «Заметки русского консерватора». С. 107, 110).



Продолжение следует.

ПОСЕТИТЕЛЯМ МОЕГО ЖУРНАЛА

И предположить не мог, какую реакцию вызовет вчерашняя публикация последней порции моих мемуарных «Случайных заметок».
Первым на моей страничке в Фейсбуке на них отозвался Александр Савельев. Знакомство с этим другом В.И. Карпеца было, хотя и давнее, но исключительно по телефону и переписке. С его слов, он, как и Владимiр, окончил МГИМО, служит в МИДе. Еще при жизни Карпеца он зазывал меня составлять бумаги для одного «нарождающегося» политического движения, от чего я сразу отказался, поскольку политикой никогда не интересовался и в каких-либо партиях не состоял.
В свое время забаненный мною в ЖЖ за оскорбительные комменты (не знаю как в МИДе, а в моем Журнале это не принято), теперь он писал ко мне в Фейсбук: «Приписываю Ваши гнусные измышления активности бесов…», ну и т.д. (как видите, привычки сего господина всё те же).
Тут же этот коммент «лайкнула» Tatiana Laeta, фейсбучная страничка которой (срочно переформатированная ею с открытой на доступную только подписчикам) с некоторого времени посвящена почти исключительно републикациям статей В.И. Карпеца, причем именно последнего социал-монархического его периода.
Сразу же вслед за этим, в адрес уже непосредственно моего ЖЖ, пришло письмо от ivan_dikobrazzz
Сей муж духовный, сообщающий на страничке о своих «интересах»: «Троицу Единосущную – ИСПОВЕДУЮ», – без каких-либо околичностей угрожал мне, если представится случай, физической расправой, в т.ч., как он сообщал, и за мой сборник «Россия перед Вторым пришествием».
При этом в разделе личной информации в своем ЖЖ, обращаясь к «правоохранителям», ivan_dikobrazzz сообщает: «Данный дневник является личным и частным дневником и содержит личные и частные мнения автора этого дневника. Дневник не имеет лицензии Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций и никоим образом не является средством массовой информации, а потому автор этого дневника не обязуется предоставлять кому бы то ни было правдивую, непредвзятую и даже осмысленную информацию, равно как не обязуется публиковать в нём тексты высокой художественной и нравственной ценности, равно как не публиковать в нём тексты, призывающие к насилию, межнациональной розни и оскорбляющие личное достоинство отдельных граждан». (Забавно, конечно.)
Дальше – больше: пришло сообщение от integra_asitis (акаунт, созданный 9 августа 2018 г., записи отсутствуют): «Если Вы, негодяй, не прекратите клеветать на покойного Володю и оскорблять его семью, я могу тоже не сдержаться и так попиарить Ваше сотрудничество с органами, что мало не будет, подонок».
Авторство анонимного коммента прозрачно, особенно если принять в расчет письмо, написанное мне в личку вчера вечером тем же Alexander Saveliev: «Понимаю, что Вы в болезненном состоянии, возможно, покидаете бренный мир. […] …Не сомневайтесь в моей корректности в случае, если вы остановитесь. Равно как и в том, что я вплоть до церковного суда дойду и юридически законно далее, чтобы оградить Володю от Вашего безстыдства. Захлебнетесь, буквально по Слову».
Таковы нравы некоторых «православных активистов» (раньше от этого названия меня коробило, а теперь понимаю: очень точно), а еще и современного российского интернета.
Какую же, однако, все эти авторы должны чувствовать поддержку, если без какой-либо опаски раскидываются такими угрозами, в то время как у нас судят только за лайки?
Но и еще: такая истерическая реакция может означать лишь одно – публикация попала в точку и вышла ко времени (ведь даже открытое письмо главного редактора «Волшебной Горы» Артура Медведева, которое мы частично цитируем в нашем последнем по́сте, ничего, кроме недовольства, в свое время не вызвало). У нас же не «открытое письмо», а всего лишь запись в ЖЖ, то есть, по сути, в личном дневнике.
Значит, задет какой-то нерв; какой именно, полагаю, читатели разберутся самостоятельно. Сегодня мы им предоставляем такую возможность, публикуя оставшиеся части все сразу, на что нас подвигли угрозы самих ревнителей не по разуму.
Надеюсь, что читателям будут ясны и мотивы, по которым мы отключаем возможности комментировать: не следует раскручивать спираль непримиримости. Истина рождается не в спорах, а в спокойных размышлениях наедине с текстом. Для этого, кстати, совсем не обязательно соглашаться с его автором. Следует иметь свою голову на плечах.
И последнее: изменившиеся в связи с описанными событиями планы скомкают отчасти предновогоднюю сетку наших записей. Тем не менее будут напечатаны сканы статей эмигрантской прессы о цареубийстве, а также завершены публикации, связанные со столетием со дня рождения А.И. Солженицына.
Встретимся, если Бог благословит, после Нового Года или даже Святок…

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (13)


Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (начало)


До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

Сергей ЕСЕНИН.


Сразу же предупрежу: сказанное далее – исключительно мои субъективные впечатление, возникшие в результате личного общения со многими упомянутыми в прошлых по́стах людьми, и полученных впечатлений от некоторых жизненных обстоятельств, сопоставленных со ставшими известными впоследствии фактами.
Единственным обоснованием предания всего этого огласке является уверенность, что всё это не должно уйти со мной, канув в Лету.
Люди то были разные, да и степень моего знакомства с каждым была различна.
Под началом А.А. Проханова я почти два года проработал в журнале «Советская Литература» и в газете «День». Год с лишним наблюдал за деятельностью В.В. Кожинова – «серого кардинала» при главреде «Нашего Современника».
В течение примерно трех лет я периодически встречался с А.Г. Дугиным.
С некоторыми (Игорем Дудинским, Гейдаром Джемалем, Эдуардом Лимоновым, Вадимой Штепой) знакомство было мимолетным.
Какие-то, даже совсем краткие, встречи оставили всё же по себе глубокий след в памяти.
Отлично помню щуплую фигурку будущего «архиепископа Амвросия (фон Сиверса)», суетливо сновавшую в коридорах Издательского отдела Московской Патриархии на Погодинской. Одет он был в рубашку-реверентку европейского пастора и черные брюки, туго облегавшие ягодицы (на последнюю деталь, как «не случайную», обратил внимание мой знакомый из отдела: уже тогда разгорался связанный с этим персонажем скандал, носивший вовсе не вероисповедный или политический характер).
Прошло совсем немного времени (гораздо меньше года, я полагаю) и мне снова пришлось увидеть того же самого человека, но уже на одном монархическом собрании. Зная, что я приступил к редактированию одного частного православного издания (так, впрочем, и не состоявшегося) и собираю для него материалы, он подошел ко мне и протянул машинопись. Помню, как меня поразил тогда его какой-то нарочито подчеркнутый нерусский акцент; это при том, что совсем недавно я слышал его правильную русскую речь. (А какой она должна еще быть у москвича Алексея Смирнова?) Такой же коверканной с многочисленными германизмами была и его статья…
С упоминавшимся Сергеем Жариковым познакомил меня Игорь Дьяков, бывший в ту пору в журнале «Молодая Гвардия», также как и я в «Нашем Современнике», заведующим отделом публицистики. (Жариков тогда там печатался.) Умный, веселый, даже искрометный человек, часто превращавший всё, к чему не прикоснется, в спектакль. До сих пор не могу забыть одного из таких перфомансов в Госдуме.



Сергей Жариков в то самое время.

Однажды Сергей пришел туда (в Москве, помню, стояла жара) облаченным в полярную меховую куртку, собачьи унты и летный шлемофон. Объявив себя ходоком, он вызвал депутатов (времена были простые, пропускной режим был элементарным), вытащил из кармана «петицию избирателей-полярников» и зачитал ее перед очумевшими «народными избранниками». За всем этим наблюдали (какой же перфоманс без зрителей!) друзья Жарикова. Главной задачей было не рассмеяться. В тот момент, разумеется, поскольку потом уж над «слугами народа» хохотали от всей души…
Другие запомнившиеся мне встречи происходили уже в Петербурге. С Татьяной Горичевой, христианским философом, меня свел случай. Знакомство случилось в том году, когда Патриарх Алексий II, воспользовавшись однодневным отсутствием митрополита Петербургского Иоанна, сопротивлявшегося эксгумации брата Царя-Мученика, Великого Князя Георгий Александровича, благословил ждавших «в засаде» экспертов, подбиравших доказательства подлинности т.н. «екатеринбургских останков».
На встречу с Владыкой Иоанном приехала О.Н. Куликовская, к подысканию жилья для которой я оказался причастен. «Свободной» же оказалась как раз квартира Т.М. Горичевой, неожиданно вернувшейся – вот случай! – в этот момент из заграницы. Вышло недоразумение, улаживание которого и привело к нашему знакомству. Лёд оказался растоплен, когда она узнала, что ее собеседник – составитель «России перед Вторым пришествием», благодаря которой, оказывается, крестилась ее мама…
Завязался разговор, из которого я, в частности, узнал о том, что совсем недавно (14 мая 1992 г.) она встречалась в Фатиме с монахиней Лусией, которой в детстве, вместе с другими португальскими пастушатами, явилась Божия Матерь. Узнав, что Татьяна Горичева из России, эта последняя из оставшихся в живых свидетельниц, взяв ее за руки, сказала: «Божия Матерь так любит Россию, так любит. Нужно много работать. Добывать свой хлеб в поте лица своего».
Только что вышедшую книжку, в которую вошло описание этой необычной встречи, Горичева мне и подарила…



Татьяна Михайловна Горичева.

...Не все контакты, конечно, были такими духоподъемными. Встречи с «другим», пусть даже с заведомо враждебным, в небольших дозах, быть может, и безопасны и даже, допускаю, как-то по-своему бодрят. Но у каждого, как мне кажется, должна быть грань, переходить которую лично ему небезопасно.
Устойчивое чувство отторжения всячески, например, отвращало меня от продолжения общения с Гейдаром Джемалем или от знакомства с Евгением Головиным, которым меня соблазняли. Чувство подсказывало, что всё это не только чуждое и враждебное, но еще вдобавок и опасное. Словом, Бог уберег...
Ближе и дольше, чем с другими, общался я с Владимiром Карпецом.



Владимiр Карпец в 1988 году.

Во избежание неправильного понимания и возможных спекуляций, обрисую вкратце историю наших взаимоотношений.
Знакомство наше произошло на рубеже 1980-1990-х годов. Еще в 1990 г., во время работы в «Советской Литературе» мне довелось способствовать там публикации его наиболее значительного текста того времени «Погибельные тропы и последние пути».





Там же чуть ранее (в июньском номере) на обложке была опубликована икона «Собор Святых Новомучеников Российских, от безбожников убиенных» зарубежной Церкви, которую предоставил мне Володя.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/220752.html
Имя Карпеца значилось на первых номерах «Земщины», издававшейся Союзом «Христианское Возрождение», к которому тогда принадлежал и я.
Так мы постепенно сошлись. Он меня приглашал на премьеры своих фильмов, в которых он выступал как сценарист и режиссер: «Имя» (1989), «Третий Рим» (1991) и «Ангел жатвы» (1992). Видеокассеты с ними долго хранились у меня, пока я их не передал в музей.
Мы встречались, обменивались мыслями и публикациями. Еще в то время, ценя их, я складывал их в отдельные папки. Среди них оказалась старая вырезка из газеты «Московский Литератор» еще 1988 г. (то есть еще тогда, до нашего знакомства, чем-то он, видимо, меня зацепил…)

В 1993 г. я попытался издать большинство Володиных статей и стихов в альманахе «К Свету», который я тогда составлял и редактировал. Наряду со стихами и статьями Наталии Ганиной и Григория Николаева они должны были составить специальный выпуск, называвшийся «Судьбы Русского Царства». Однако, по не зависящим от меня причинам, сделать этого не удалось. От всего этого проекта в моем архиве сохранились только правленые гранки.
Помимо публикаций, предназначавшихся для этого сборника, были у меня также интервью, беседы и ответы на вопросы, а также киносценарии Володи: «Третий Рим» (1990), «Псевдоморфозы» (1990) и «Морок» (1992). Эти сценарии, насколько я знаю, никогда им не публиковались, а последние два замысла вообще не были осуществлены.
Кое-что из этого собранного мною потом, когда Карпец стал собирать свой сборник «Русь Меровингов и корень Рюрика», вышедший в 2006 г., пригодилось. То, что он хотел, я передал ему тогда. К сожалению, издал он их небрежно, подвергнув – в соответствии с уже изменившимися взглядами – редактуре.
Отстраняясь от своего прошлого, отрекался он по существу и от того, что когда-то писал и думал: «Вышедшее тогда вовне – в числе прочих – монархическое движение было мной воспринято как шанс. Единственный и последний. Я ошибался». Всё это он даже называл «соблазном, искушением, “прелестью”»: «манило то, чего нет. Невидимая звезда, “черная звезда”, за которой история по ту сторону истории». «Многие из таких ошибок, поспешных оценок, иллюзий, ложных надежд, – пишет он далее в предисловии, – нашли свое отражение в первой части книги, где собраны в основном статьи 1987-1991 годов».



Обложка книги В. Карпеца, выпущенная в серии «Оклеветанная Русь» (М. «Алгоритм». «Эксмо») в 2006 г. и дарственная надпись автора.

Начало 1990-х для Карпеца было переломным временем, которое позднее он определял как «своего рода экзистенциальный кризис и пересмотр большинства прежних подходов».
Решая попутно также и вопросы совместимости Веры и Творчества, он стал как бы «инакомыслящим» наоборот. С началом перестройки, когда ушедшие в дворники и сторожа диссиденты, вышли из подполья, – он туда отправился. Подметал дворы, пытался жить на дворницкую зарплату и деньги, вырученные от продажи у метро собранных в подмосковных и владимiрских лесах грибов; мечтал, подобно шукшинскому «чудику», «выбиравшему деревню на жительство», уехать жить в сельскую местность, заведя грибоварню.
Верил ли он сам в возможность этого до конца или всё это был род успокоительного и врачующего самообмана – не знаю.
Вывела его из этого ступора поездка, по моему совету, к старцу Николаю Псковоезерскому. Произошла она опять-таки не так как задумывалась им (пожить день-два на острове), а фантастически моментально: только он подошел к келлии, как старец вышел, тут же ответил на вопрос, благословил и отправил на проезжавших весьма кстати мимо санях обратно.
Так Володя снова стал писать.
В середине 1990-х наши контакты были весьма интенсивными. В то время я готовил третье издание «России перед Вторым пришествием», которое должно было стать двухтомным. Однажды во время нашего разговора о «Расе Царей», о «Едином Царском Роде», во время которого Карпец рассказывал о прочитанных им западных источниках и исследованиях, я предложил ему написать об этом, пообещав предоставить страницы готовящегося сборника.
Созданный им текст, который у меня вызывал некоторые вопросы, я решил отдать на суд старца Николая. После получения благословения он дважды (вместе с его стихами) печатался в составе сборника в 1998 и 2002-2003 г. общим тиражом в 17 тысяч экземпляров. Именно эта публикация стала впоследствии ядром вышедшей в 2005 г. его книги «Русь, которая правила мiром, или Русь Мiровеева».



Обложка книги В.И. Карпеца, вышедшей в 2005 г. в московском издательстве «Олма-Пресс».

Проблемы в наших взаимоотношениях появились после перехода Владимiра Карпеца в единоверие, произошедшее одновременно со сближением его с Александром Дугиным.
Правду сказать, никак не думал, что почти через два года после его кончины мне придется вновь писать о нем и даже в очередной раз не соглашаться с ним. Однако преступить старый принцип «о мертвых либо хорошо, либо ничего» вынуждает меня неожиданно, как по мановению чьей-то руки, появившиеся в самое последнее время обильные републикации его статей (Tatiana Laeta), причем как раз последних лет, то есть самых спорных, когда, как мне кажется, он был творчески (да и лично) гораздо менее свободен.

https://www.facebook.com/tlestva
Но, как сказал когда-то поэт, «если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно». Вот и приходится ворошить то, что, казалось бы, давно быльем уже поросло.
То, что всё это не плод моих домыслов, подтверждает вот это ответное письмо Владимiру Карпецу главного редактора альманаха «Волшебная Гора» Артура Медведева (1968–2009), человека (сужу по опыту своего с ним общения) в высшей степени воспитанного и выдержанного, датированное апрелем 2002 года. (Стоит самым внимательным образом вчитаться в него, чтобы многое понять: и ухватки самого Владимiра Игоревича и особенности только еще зарождавшихся его взаимоотношений с Дугиным, которые «дружбой» и «партнерством» едва ли можно назвать.)
«Лично для меня, – писал Артур Медведев, – факты Вашей личной биографии (генезис, становление и пр.) не имеют значения. Вы оригинальный и талантливый автор и переводчик, и этого вполне достаточно. То, что касается “моих прихлебателей”, то я ведь не претендую на роль гуру как тот, кому Вы решили присягнуть на верность и в угоду которому назвали “магической кучей” и “полным отсутствием чувства вкуса и меры” авторский коллектив “Волшебной Горы”. […]
Стоит напомнить, что Вы мне позвонили сказали, что по причине того, что Вам удалось познакомиться с А. Дугиным и Вы собираетесь сотрудничать с ним, и ввиду известного отношения Дугина к “ВГ”… просите снять Ваш материал из готовящегося выпуска журнала. Вам было сказано, что журнал уже находится в печати и это сделать невозможно. Тогда Вы просто напросто решили “использовать” сию ситуацию в качестве “основной и публичной версии” Вашего “ухода”.
Т.е. Ваше решение о смене “крыши” предшествовало тому, что Вы позднее объявили в качестве “официальной причины”. Таким же образом, накануне, Вы "расстались" с С. Ключниковым [главным редактором издательства “Беловодье”. – С.Ф.] (поддерживавшим Вас в трудные минуты жизни) и по той же причине.
На Вашем месте было бы куда как более мудро “уйти” не “прощаясь” (не оставляя чадящий шлейф “открытых писем” выполненных в совершенно интеллигентско-либеральном стиле) и тогда бы никто, кроме Вас и нас не узнал бы о подлинной мотивировке/подоплёке (чисто фрейдистского свойства) Ваших некоторых поступков.
У меня не было совершенно никакого желания засвечивать мотивировку Ваших “тело-и-слово-движений” (только из уважительного отношения к Вам), так как теперь Ваш авторитет самостоятельного исследователя и мыслителя сильно померк для многих авторов “ВГ”, которые относились всегда к Вам с неизменным уважением и всегда пытались отстаивать Ваше доброе имя перед критикой “Арктогеи” [издательства А.Г. Дугина. – С.Ф.].
Теперь же эти люди (в том числе и я) оказались в довольно забавном положении людей, в течении нескольких лет пытавшихся при каждой возможности защищать Ваши труды от необоснованных нападок, а теперь оказавшимися людьми “без вкуса и меры”. […]
Ваша же манера общения в кибер-пространстве выдаёт озлобленного и уставшего от страха человека. Ваши доводы уже мертвы, осталась слепая ярость. Но ежели перешли Вы на иной путь, пребывайте на нём молча, без экивоков и камней в нашу сторону. Достоинство проявляется и в отсутствии излишних объяснений».

http://www.pravaya.ru/dispute/2155


Владимiр Карпец и Артур Медведев.

К сожалению, там, где ему очень было нужно, в особенности же если он понимал, что может этим действительно чего-нибудь добиться, Карпец не стеснялся «давить», часто переходя границы дозволенного. Так, чтобы заставить ту же редакцию «Волшебной Горы», принявшую к публикации новые весьма объемные главы «Руси Мiровеевой», опубликовать и все прежние, ранее печатавшиеся, он легко применил удар ниже пояса.
Напрасно редколлегия альманаха пыталась взывать к разуму автора: «Есть и другая причина, по которой редакция не публикует статью Карпеца в полном виде. “Русь Мiровеева” (без двух последних глав) вышла в составе […] сборника “Россия перед Вторым пришествием” (М., 1998, т. 1). Тираж “России...” 11 000 экз. Тираж отдельных выпусков “ВГ” – 500-2000. Поэтому редакция сочла вполне разумным напечатать лишь эксклюзивную часть, а интересующихся отослать к сборнику, чьи выходные данные точно указала. Более того, редакция предпослала статье Карпеца объёмную врезку, в которой добросовестно пересказала основные положения предыдущих частей. Требование большего, свидетельствует, как нам представляется, о завышенной оценке г-ном Карпецом собственных сочинений».




О том, к какому приему Владимiр Игоревич решил прибегнуть, рассказывает тот же Артур Медведев в двух опубликованных впоследствии письмах: апрельском 2002 г. и январском 2005-го.
Речь шла об «антипутинском тексте», который, по словам Медведева, «был написан моим близким знакомым и поддержанном мной (в том числе и эпистолярно). Я кстати подписался под этим текстом своим православным именем Арсений, которое вовсе не является тайной для очень многих людей. Я всегда отвечал за свои слова и никогда не скрывал негативного отношения к Системе, тем и тому, кто сейчас стоят у власти. Вы, упоминая о данном факте, проявляете интеллигентскую подлость: дескать, кое-что мне известно, но из благородных побуждений, сжимая кулаки и зубы, ничего я не расскажу. Нет уж, Вы лучше расскажите. Правда, тогда Вам доведётся присесть в лужу, ибо нет у Вас ни одного “компромата” на меня, который мог бы таковым являться. За каждое своё слово я отвечаю и сейчас, и тогда».
Во втором письме, говоря о Владимiре Игоревиче, как о «первоклассном русском поэте» и при этом «большом любителе “открытых писем” и пр. публичного эпистолярного жанра», Артур Медведев приводят продолжение этой уже изрядно затянувшейся истории: «…Несколько раз В.И. Карпец заявил, что “Волшебная Гора” распространяет “бред” относительно […] президента России Владимiра Путина […] Хотелось бы попросить самого исследователя тайной мiровой истории, конспиролога и православного монархиста В.И. Карпеца указать издателям упоминаемого им всуе издания, в каком выпуске и в каком конкретно материале (желательно с указанием страницы) содержится сия информация. […]
…Наш горе-сексот имеет в виду историю, которой уже более 5-ти лет. Когда один наш общий с ним знакомый написал на форуме “Арктогеи” постинг […], данный постинг был размещён под псевдонимом. […]

https://nevohudonecar.livejournal.com/1380.html
Затем проходит несколько лет, и вдруг обнаруживается, что “Волшебная Гора” распространяет вышеуказанную информацию. При этом “благодаря” устам и перу В.И. Карпеца всё выглядит так, как будто “Волшебная Гора” занимается какой-то систематической публикацией материалов на выше обозначенную тему, в то время как ни одного материала и даже упоминания имени Путина на страницах нашего издания не было».
http://www.pravaya.ru/dispute/2155


В.И. Карпец.

Была у Владимiра и еще одна черта характера, которая постепенно отвращала от него многих: доброе отношение, участие и поддержку ему – всё это он воспринимал как должное (врожденная ли то была черта или таково было воспитание – не берусь судить).
Мне лично в этом отношении, можно сказать, еще повезло.
В сентябре 2014 г. я опубликовал рецензию на его повесть «Забыть-река»:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/13765.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/13999.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14185.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14580.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14690.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/14867.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/15185.html

Писал я ее безотносительно к автору, отношения с которым давно уже остывали: просто в повести он написал о том времени, в котором я жил, и тех людях и обстоятельствах, которые мне также были небезразличны; при этом написал он довольно правдиво. Всё это вызвало у меня интерес и заставило потратить на обширные заметки немало времени, о чем, впрочем, я ни разу после не пожалел.
Так вот, зная, как я уже сказал, Володю, я был поражен его реакцией: 20 сентября (т.е. на следующий же день после публикации на моем ЖЖ последней седьмой части) он поместил у себя вот такой необычный (учитывая его характер и обстоятельства) отзыв (в оригинале всё прописными буквами!): «От всей души и совершенно искренне благодарю Сергея Владимiровича Фомина не только за теплые, но и за весьма проницательные слова о моей повести “Забыть-река”.
Кстати, подобранный Сергеем Владимiровичем ряд иллюстраций вполне соответствует моему видению».

https://karpets.livejournal.com/1494435.html
Это было последним «прогрессом» в наших отношениях.
Конец им (за полтора года до ухода Карпеца в мiр иной) положила его повесть «Гиммлер», которую я также отрецензировал:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/87582.html
Впрочем, история эта отдельная, заслуживающая специального разговора. Да и не в одном этом отзыве было дело. Просто с течением времени наши дороги всё более и более расходились. И когда старое выветрилось и почти ничего общего не осталось, наши отношения окончательно сошли на нет.
Исторические же и мiровоззренческие несогласия уходили во многом в те самые корни, которые держат каждого из нас, питая их своими совершенно определенными (а вовсе не одинаковыми/общими) соками.



Продолжение следует.

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (11)


Владимiр Пятницкий. «Всемiрный потоп». 1960-1970-е гг. Фрагмент.
Из книги Юрия Мамлеева «Московский гамбит» (М. «Традиция». 2016).



Отечество нам Южинский кружок (продолжение)


«Власть – когда она подчиняет или стремится подчинить чужую волю и умы (кроме как с их осознанного согласия) – есть зло […] … Опасность главным образом облекалась в форму нетерпения, что вело к желанию принудить других поступать во благо им же самим, и так, неизбежно, под конец – к просто-напросто желанию утверждать свою волю любыми средствами. […] До чего грустно и странно, что в наши недобрые времена, когда ежедневно люди доброй воли подвергаются пыткам, “промыванию мозгов” и оказываются сломлены, кто-то может быть столь воинствующе ограничен и самоуверен».
Джон Р.Р. ТОЛКИЕН.


После ухода из НБП Александр Дугин, в соответствии с новыми обстоятельствами и задачами, меняет инструментарий, переодевается, принимая новое обличье. Из «горлапана и главаря» он преобразуется в ученого-геополитика, евразийца, старовера, не чуждого участия в большой официальной политике.
В конце 1997 г. А.Г. Дугин объявил себя единоверцам (приверженцем старой веры в составе Московской Патриархии).


Александр Дугин (четвертый слева) среди приверженцев старой веры.

Несомненным успехом было назначение А.Г. Дугина советником Председателя Государственной думы Г.Н. Селезнева (1947–2015), которым он состоял в 1998-2003 гг.
Геннадий Николаевич был председателем Госдумы второго и третьего созывов в 1996-2003 гг., а до этого (1980-1993) главным редактором газет «Правда» и «Комсомольская правда», членом ЦК КПСС (1990-1991). В послеперестроечной России Селезнев был наиболее высокопоставленным коммунистом, в течение почти что восьми лет занимая четвертый по значимости пост, будучи при этом членом Президиума ЦК КПРФ в 1996-2002 гг.


Геннадий Селезнев с Президентом Владимiром Путиным.

Состоя при спикере, А.Г. Дугин был автором манифеста «Россия», а в 2000 г. выступил с инициативой переноса столицы в Казань. С 1999 г. он занимал должность председателя секции «Центр геополитических экспертиз» Экспертно-консультативного совета по проблемам национальной безопасности при председателе Думы.
Еще в 1997 г. в издательстве «Арктогея» вышла его ставшая широко известной книга «Основы геополитики. Геополитическое будущее России».




Предисловие к ней написал профессор кафедры стратегии Военной академии Генерального Штаба Вооруженных Сил РФ генерал-лейтенант Николай Павлович Клокотов.
Дугин никогда не скрывал своих тесных связей с высокопоставленными военными чинами. С 1997 г. он сотрудничал с журналом Министерства обороны «Ориентиры». После выхода «Основ геополитики» в течение трех лет он преподавал в Академии Генштаба.




За работой в Думе и преподавательской деятельностью Дугин никогда не забывал о необходимости иметь в своем распоряжении общественно-политическую структуру, на которую он мог бы в дальнейшем опираться, развивая успех.
В 1998 г. он завел важное знакомство – с полковником Службы внешней разведки Петром Евгеньевичем Сусловым.
После окончания Рязанского училища ВДВ тот поступил на службу в военную разведку, проходил спецподготовку в спезназе СВР (в составе групп «Каскад» и «Вымпел»). В кратких его биографиях пишут, что Суслов был участником особо секретных операций в Афганистане, Мозамбике, Анголе, Чечне, обладает обширными связями в МВД, ФСБ, ГРУ и СВР, а также среди региональных политиков – выходцев из спецслужб.




С конца 1990-х П.Н. Суслов появляется в аппарате Госдумы РФ в качестве советника по безопасности, занимая пост вице-президента некоммерческого международного фонда «Центра геополитических экспертиз», в котором А.Г. Дугин возглавлял одну из секций. Кроме того, экс-полковник был главой регионального общественного фонда содействия миру и сотрудничеству на Кавказе «Единение».
Обе эти структуры и учредили
в 2001 г. Общероссийское общественно-политическое движение «Евразия», замысливавшееся администрацией Президента РФ как площадка для переговоров с чеченскими бандформированиями. Возглавлять движение было поручено А.Г. Дугину, который, используя свои естественные связи, в том числе и с Гейдаром Джемалем, мог оказаться весьма полезным.
«Настоящей победой евразийских идей, – заявил на учредительном съезде 21 апреля 2001 г. Дугин, – стало правление Путина… Мы поддерживаем президента тотально, радикально».
«…Хочу сказать слова благодарности, – завершил он этот свой доклад, – моим сподвижникам, приложившим немалые усилия для того, чтобы наш учредительный съезд состоялся… Федерации еврейских организаций России и лично верховному раввину Берлу Лазару за всемерную помощь и поддержку, оказанную всеми ими в создании “Евразии”».
В Политсовет «Евразии», кроме А.Г. Дугина вошли П.Е. Суслов, генерал Н.П. Клокотов, верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтий из Татарстана Фарид Хазрат Салман, руководитель израильского Международного гиперсионистского движения «Беад Арцейну» («За родину!») Авром Шмулевич и другие…
Наиболее экзотической фигурой среди всех этих знакомых и сотрудников Александра Дугина является, несомненно, раввин Авром Шмулевич, а в действительности уроженец Мурманска Никита Сергеевич Дёмин, сменивший фамилию только после своего переезда в Израиль.

С детства проявляя живейший интерес к мистике, он обнаружил «экстрасенсорные способности», а потому, поступив на биофак Ленинградского университета, «принимал участие в исследованиях специальной засекреченной лаборатории, изучавшей паранормальные явления» («Версия». № 21. 2002). В дальнейшем, по представлению КГБ, он был исключен «за сионистскую деятельность».
http://www.chayka.org/oarticle.php?id=298
В 1984 г. специальным решением Кнессета Дёмину было присвоено почетное гражданство государства Израиль, куда он выезжать, однако, не спешил. С началом перестройки он создал одну из первых в СССР легальных еврейских организаций – «Еврейский национальный центр Кадима» (1988) и первое сионистское формирование «Иргун Циони» (1989).
В 1991 г. Никита Дёмин репатриировался в Израиль, где получил новое имя «Авром Шмулевич» и раввинское образование, а через некоторое время и кличку – «раввин-партизан». Будучи хасидом, учился в главной ешиве ашкеназийских каббалистов-мистиков «Шаарей шамаим» («Врата небес»). Строительство Третьего Храма Шмулевич считал задачей реальной политики, выпустив на эту тему множество публикаций.
И вот именно этот человек входил в 1999-2002 гг. в состав руководящих органов движения «Евразия», был включен в 2001-м в ее политсовет, а в 2003-м и в Научно-Консультативный Совет уже партии под тем же названием. Тесно (видимо, не без участия А.Г. Дугина) сотрудничал с политиками Приднестровья.
С 2000 г. Шмулевич становится постоянным автором газеты «Завтра». Не исключено, что сближению главреда с израильским раввином способствовало долголетнее изучение последним истории российских субботников («жидовствующих»), к которым имели отношения предки Александра Проханова:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/78708.html
Давая добро на создание «Евразии», в верхах надеялись на получение Администрацией Президента аналитических справок для формирования внешней политики, а также на озвучивание и обкатку новых идей.
Не знаю как для создателей «Евразии», а для государства польза от некоторых ее деятелей оказалась весьма сомнительной.
На парламентских слушаниях 25 октября 2006 г. в Госдуме под председательством главы Совета федерации Сергея Миронова первый заместитель министра внутренних дел Александр Чекалин сообщил, что «движение “Беад Арцейну” (“За Родину”) израильского раввина (выходца из СССР) Авраама Шмулевича входит в число самых опасных организаций, действующих на территории Российской Федерации». Выступивший на слушаниях представитель ФСБ Михаил Белоусов объявил, что «Беад Арцейну» «совместно с буддистскими, протестантскими группами на деньги иностранных спонсоров сколачивают некий опасный блок» («Известия». 26.10.2006).

https://traditio.wiki/Авром_Шмулевич


Раввин Авром Шмулевич.

Сам Дугин продержался в «Евразии» недолго. Вскоре после преобразования движения в одноименную политическую партию, вошедшую в «блок Глазьева», попытки Александра Гельевича утвердиться в качестве ее идеолога были решительно пресечены: ни он и ни один из его единомышленников не попали в сентябре 2003 г. в предвыборные списки «Родины» (такое имя получил блок, возглавлявшийся теперь Дмитрием Рогозиным). Уходя, он назвал ее «унылым правоконсервативным сбродом».
Но Дугин уже вошел в азарт. Оседлав идею, он не мог просто так упустить выгоды, которые она сулила.

20 ноября 2003 г. в Москве было объявлено об учреждении «Международного евразийского движения». Председателем «Евразийского комитета стал А.Г. Дугин. В Высший совет вошли весьма примечательные личности, о каждом из которых можно было бы сказать немало): А.П. Торшин, А.А. Аслаханов, М.В. Маргелов, Т. Таджуддин, Э.М. Сагалаев, Н.М. Витренко, Жан Парвулеско, М.Л. Хазин, Д.А. Корчинский.
26 февраля 2005 г. прошел учредительный съезд Общероссийского молодежного общественного движения «Евразийский союз молодежи» (ЕСМ). Прошел он в знаковом месте – городе Александрове Владимiрской области, связанной с Опричниной Царя Ивана Васильевича Грозного.



В том же году А.Г. Дугин появился в качестве ведущего еженедельной аналитической программы «Вехи» на открытом летом первом общественном православном телеканале «Спас», основным собственником которого является Московская Патриархия.
Появление там Александра Гельевича вызвало протесты. По словам о. Максима Козлова, «ассоциирование фигуры Александра Дугина с православным телеканалом является соблазном для многих потенциальных зрителей последнего».
Однако в нем уже нуждались. Руководитель и основатель телеканала Иван Демидов, впоследствии начальник идеологического управления политического департамента «Единой России», заместитель начальника Управления по внутренней политике администрации Президента по вопросам общественных и религиозных организаций заявил: «Безусловно, решающим фактором, некоей переломной точкой стало появление в моей жизни Александра Гельевича Дугина в том смысле, что это было очень странное появление, потому что я понимал, что мне и моему кругу друзей не хватает своего идеолога… Массовое сознание уже созрело для восприятия идей, как их обозначает Александр Дугин – радикального центра».
И действительно, в 2007 г. по заказу администрации Президента РФ Александр Гельевич написал учебник «Обществоведение для граждан Новой России».




Стояла за Александром Дугиным и материальная сила. Еще в апреле 2005 г. он заявил журналистам из газеты «Ведомости» о том, что под его началом находится «порядка 25 тысяч “опричников”».
Эти молодые евразийцы неоднократно совершали насильственные действия против своих оппонентов (самая известная – захват офиса либеральной коалиции «Оборона»); срывали митинги «Другой России», вступали в рукопашные схватки с лимоновцами и каспаровцами. Причём ЕСМ не только не скрывал, но всячески афишировал эти акции.
Однако во время «Правого Марша» 4 ноября 2005 г., одним из главных организаторов которого выступал ЕСМ, произошла осечка. В тот день две тысячи человек прошли от Чистых прудов до Славянской площади, где состоялся митинг под лозунгами «Это наша земля!», «Россия принадлежит нам!», «Русские идут!».



«Русский Марш». Москва. 4 ноября 2005 г.

Массовость и агрессивность «Правого Марша», судя по всему, напугала всех – и власть, и либеральных оппозиционеров. ЕСМ поспешил откреститься от своих «соучастников». «Это банда провокаторов, работающая на оранжевые силы. Поняв, что ситуацию в России не удаётся раскачать либеральными методами, “оранжевые” задействовали запрещённый “коричневый” фактор», – заявил Александр Дугин, сам же еще недавно и насаждавший этот самый «фактор».
Вскоре властям был дан ясный сигнал, как евразийцы собираются использовать свой потенциал: 21 сентября 2005 г. на базе ЕСМ был создан «Молодежный антиоранжевый фронт».
Координатором коалиции стал один из дугинских учеников – Валерий Коровин, в 1995-1998 гг. бывший членом НБП, один из основателей ЕСМ, комиссар Федеральной Сетевой ставки союза, в 2012 г. вошедший в прохановский «Изборский клуб». Он директор «Центра геополитических экспертиз», замруководителя Центра консервативных исследований социологического факультета МГУ, член Евразийского комитета, главред портала «Евразия», входил даже в состав пятого состава Общественной палаты РФ (2014). А еще он – неформальный референт и спичрайтер предстоятеля Русской православной старообрядческой церкви митрополита Корнилия (Константина Титова 1947 г.р.), с молодости состоявшего в КПСС и по неизвестной причине не призывавшегося на службу в Советскую армию. Именно через Коровина, как полагают, на РПСЦ транслируются дугинские идеи.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Корнилий_(Титов)
https://ru.wikipedia.org/wiki/Коровин,_Валерий_Михайлович
https://novayagazeta.ru/articles/2019/10/21/82443-posle-nas-hot-protopop



Александр Дугин и Валерий Коровин.

26 апреля 2006 г. на съезде-фестивале ЕСМ была объявлена «повстанческая» война Украине, а Эдуарда Лимонова заклеймили за «нынешний оранжевый курс».
http://anticompromat.org/esm/esm02.html
В следующем 2007 г. на Пасху, пришедшуюся на 8 апреля, Евразийский союз молодежи провел т.н. «Имперский Марш». В оргкомитет вошли писатели Александр Проханов и Максим Калашников, телеведущий Михаил Леонтьев, часть «Национал-большевицкого фронта», украинская партия «Русский блок» и Конфедерации труда Украины.
Журналисты из «Литературной России» Михаил Бойко и Роман Сенчин написали о нем так: «Шествие и митинг были официально разрешены, правда, в последний момент московская мэрия отказала организаторам в проведении шествия. Митинг состоялся на Триумфальной площади под лозунгами “Мёртвый, вставай!”, “Наш сапог свят!”, “Русские идут!” и “Слава опричнине!”.
Выступили Дугин, известный телеведущий и наставник ЕСМ Михаил Леонтьев, представители региональных отделений ЕСМ. Всего участие в акции приняли около 700 человек. Количество сотрудников правоохранительных органов значительно превышало количество участников “Имперского марша”. Мероприятие охраняли около трёх тысяч человек – 27 грузовиков с солдатами внутренних войск, усиленные наряды милиции, а также несколько автобусов с ОМОНом».



«Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


17 сентября 2007 г. на пресс-конференции газеты «Известия» А.Г. Дугин сделал заявление, после которого положение его существенным образом укрепилось: «Противников путинского курса больше нет, а если и есть, то это психически больные и их нужно отправить на диспансеризацию. Путин – везде, Путин – всё, Путин абсолютен, Путин незаменим».
Он предложил «на гражданском соборе российской нации» объявить Президента «вождем народа и царем России».
С марта 2008 г., утверждает официальный сайт «Международного евразийского движения», Дугин является неофициальным идеологом партии «Единая Россия».
Так это или нет проверить, разумеется, не представляется возможным. Однако точно известно, что в 2007 г. Дугин начинает читать курс «Пост-философия» на философском факультете МГУ. В следующем году он уже профессор социологического факультета университета, дослужившись в сентябре 2009 г. до и.о. заведующего кафедрой «социологии международных отношений» на том же факультете. Даже после своего скандального увольнения 27 июня 2017 г. он продолжает там работать на внебюджетной профессорской ставке.
Всё это удивительно, потому, что, как пишут те, кто пытался разобраться в научном статусе этого новоиспеченного профессора, неожиданно обнаружилось, что тот, оказывается, «не закончил ни одного вуза, но в 2000 г. предъявил диплом об окончании заочного отделения Новочеркасского инженерно-мелиоративного института (?!) и защищал диссертацию в Ростовском государственном университете».

http://www.katehon.ru/html/top/analitika/kritich_analyz_vinuzhd_poiyasneniy_dugina.htm



Это не помешало А.Г. Дугину в сентябре 2008 г. учредить под своим председательством Центр консервативных исследований при социологическом факультете МГУ, в работе которого принимали такие фигуры, как Гейдар Джемаль, Максим Шевченко, Владимiр Карпец, Авигдор Эскин, Ален де Бенуа, Исраэль Шамир, Сергей Кургинян, Михаил Тюренков, Александр Ципко.
В 2011 г. было объявлено о создании в Москве философского клуба «Флориан Гейер». Президентом его стал Гейдар Джемаль, а соучредителями Александр Дугин и Максим Шевченко. Все хорошо известные нам лица.


Ректор созданного в 1998 г. «Нового университета» Александр Дугин с читавшими там курсы лекций Юрием Мамлеевым, Евгением Головиным и Гейдаром Джемалем.

Не оставлял своим вниманием А.Г. Дугин и Государственную думу. С марта 2012 г. он был членом Экспертно-консультационного совета при тогдашнем председателе С.Е. Нарышкине.
Судя по отрывочной информации, Александру Гельевичу поручено, используя свои знакомства, курировать Румынию и Молдавию. Время от времени появляются новости о его встречах с представителями истеблишмента этих стран.



Виктор Понта, Александр Дугин, Мирча Джеоанэ и экс-премьер Адриан Нэстасе (крайний справа). Бухарест. 2014 г. В 2012-2015 гг. председатель Социал-демократической партии Виктор Понта был премьер-министром Румынии, а в 2014 г. кандидатом на пост Президента и едва не был избран.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/166555.html
На нижнем снимке – встреча Президента Молдавии Игоря Додона с Александром Дугиным и с организаторами международной конференции «От Атлантики до Тихого океана: за общую судьбу евразийских народов». Среди участников мероприятия представитель комитета «Жан Парвулеско» Эммануэль Леруа и дугинский оруженосец из Молдовы Юрий Рошка (рядом с Додоном). Кишинев 27 мая 2017 г.


На этом мы прервемся, поскольку поставленную задачу, считаем, выполнили: выяснили положение и образ мыслей А.Г. Дугина ко времени начала его тесного сотрудничества с В.И. Карпецом. Нам лишь остается понять, почему произошел сам этот контакт, на чем зиждилось сотрудничество и в чьих все же интересах работал Владимiр Игоревич в последние годы.
Но прежде необходимо завершить разговор о личности Александра Гельевича и выяснить еще кое-что о том, чем, кроме общих взглядов и интересов, скреплялись связи участников Южинского кружка.
«Александр Дугин, – заявил в 2007 г. А.А. Проханов, – выдающийся русский человек. Это звезда, встающая на нашем небосклоне. Во многом ему нет равных. Он проходит огромные исторические пласты, воскрешает прежние архетипы. Дугин совмещает русские традиции и модернистский авангард. Думаю, что его евразийский пафос обладает такой притягательностью, что будет собирать толпы поклонников и последователей. Дугин – один из ярчайших идеологов наших дней».
Есть, правда, и иные мнения…
По словам журналистов Михаила Бойко и Романа Сенчина, «самой отталкивающей чертой Дугина как всякого человека, воплощающего стереотип неадекватных притязаний, является нетерпимость к любой интеллектуальной конкуренции.
“Он (Дугин) оказался злопамятен, разрушителен, тотально ревнив, – вспоминает Эдуард Лимонов, – он время от времени обнаруживал, что такой-то и такой-то украл у него идею. Так было в случае проекта Евразийского Содружества, выдвинутого Назарбаевым. ‘Это я, я!’ – утверждал Дугин, хотя он всего лишь читал Трубецкого, Савицкого раньше других”.
С годами Дугин стал большим прагматиком и сравнительно недавно воспел казахского президента в книге “Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева”, с которой всякий желающий может ознакомиться на сайте Международного евразийского движения (www.evrazia.org).
Александр Дугин из тех людей, которые не способны существовать, не видя восхищённого отражения в глазах последователей.
Первое поколение “адептов” не выдержало претензий на безусловный авторитет со стороны Дугина и отошло от него. Всё это были интеллектуалы, пусть не слишком оригинальные, но способные к независимому мышлению и прекрасные публицисты: Видим Штепа, Аркадий Малер, Олег Фомин (продолжает сотрудничать). В ту пору Дугин ещё не застыл в позе непогрешимого мыслителя и не деформировал сознания своих последователей.
Второе поколение “адептов” Дугина уже никто не упрекнёт в независимом мышлении. Все они – невыразительные личности, как будто пребывающие под непрерывным суггестивным воздействием. Неофиты из Евразийского союза молодёжи всё больше напоминают персонажей Салтыкова-Щедрина со щелью на затылке для особо скорого усвоения идей своего “гуру”.
Постепенно последователи Дугина образовали компактную секту, в последнее время не сильно увеличившуюся в численности, но много наверставшую в нетерпимости. Можно только догадываться о деформациях неокрепшей психики подростков, подвергающихся непрерывному “интеллектуальному изнасилованию” на лекциях “Нового университета”. Но в молодёжной среде зомбированные последователи Дугина заслужили прозвище “дугенератов”…»



«Учитель» и «Наставник».

«На отношениях Дугина с учениками, – подтверждает историк М.Ю. Диунов, – сказались и его безкомпромиссность, нетерпимость к иному мнению, неспособность к самокритике. В итоге от Дугина постепенно отошли все его бывшие сторонники, имеющие хоть какой-то интеллектуальный вес. А ведь еще недавно, в 1990-е годы в “интеллектуальный круг” Дугина входили такие разнополярные люди, как православный философ, лидер “Византийского клуба” Аркадий Малер, петрозаводский мыслитель Вадим Штепа, ставший адептом регионализации России, интернет-публицист, главный редактор оппозиционного сайта “На злобу” Владимiр Голышев и многие другие. Сегодня их отношения с прежним лидером разнятся от полного неприятия до мягкого несогласия. […]
Из правых и отчасти левых интеллектуалов, кому сейчас около тридцати, нет, пожалуй, ни одного, кто не пребывал бы под воздействием идей Дугина хотя бы непродолжительное время. Пусть заслуга Дугина в значительной мере была заслугой первооткрывателя, который дал русскому читателю все богатства правой и консервативной мысли Запада, недооценивать его роль в формировании интеллектуальной среды невозможно».
Не остается в долгу по отношению к отошедшим от него ученикам и сам А.Г. Дугин. «Серьезно воспринимать его, – высказался он, например, о Вадиме Штёпе, – странно, а вокруг него совсем второсортная провинциальная урла».



Вадим Штёпа в годы общения с Александром Дугиным.

Не лишенную остроумия характеристику нашему герою дает его старый соратник Сергей Жариков: «Дугин, конечно, талантливый человек, только ему чув¬ства стиля не хватает. Он не ловит стилистических переворотов, инверсий. У Дугина, как у всякого евразийца, немножко тюркские мозги. Это как квадратные колеса. Он не чувствует инверсий. Не может перевернуться и поехать дальше.
Странно: человек пишет про ордена, а закон маятника – библию любого масона – не знает. Маятник – он же качается, и если ты не попал в фазу, то что получается? Маятник туда, а ты – сюда. То же происходит и с Дугиным – поступает сигнал: “Все быстро побежали за большевиками!” Он думает: да нет, я лучше за царя. Потом вдруг – бах! – большевики решили за царя, а Дугин уже вообще неведомо куда бежит».



Сергей Жариков объясняет…

«В психоанализе есть один на него похожий персонаж, – рассуждает один из его учеников, руководивший ЕСМ Павел Зарифуллин. – Антрополог и психоаналитик Кларисса Пинкола Эстес, ученица Юнга, писала об архетипе “Синей Бороды”, о “хищнике души”. Синяя Борода – это “неудавшийся чародей” (архетип Икара или Люцифера), бросающий вызов Свету, но падающий вниз и здесь превращающийся в хищника, жаждущего превосходства и власти над другими.
Синяя Борода занимается чем-¬то вроде “психологической инфляции” (состояние, в котором человек испытывает нереальное – либо слишком высокое (мания величия), либо слишком низкое (депрессия) – чувство своей идентичности). В результате жизненной неудачи этот чародей воспринимает свое положение в обществе подсознательно, как изгнание из Высшего Света, где он потерял, как он считает, генетически ему присущую благодать, высокий уровень социальной стратификации, чувство внутреннего света. Он томится в вечной ссылке без надежды на искупление. Он безжалостно уничтожает проявление внутреннего света в других, пытается насытиться идеями (тоже несущими свет).
Можно вообразить, что он пытается собрать себе достаточное количество душ, разных Идей, и это даст ему то сияние, которое наконец-¬то рассеет тьму и исцелит его одиночество. Синяя Борода всячески скрывает состояние своей внутренней ущербности, тотального внутреннего кошмара. Он огородился от мiра и живет в лесу в мрачном замке, но один там находиться не может, поэтому периодически выдвигается оттуда на поиски любопытных молодых душ. Он очаровывает их “манерами” и “тайными знаниями”, сулит возвысить их перед родными и сверстниками. Он предлагает невинной душе свой замок и любые его комнаты. Говорит: “Делай, что пожелаешь, входи в любую дверь”, – соблазняя ложным чувством свободы. Ложным, потому что в одну главную дверь входить нельзя.
Души, с которыми “работает” Синяя Борода, не свободны, потому что вынуждены не замечать зловещие знаки хищника, мающегося от реального отсутствия внутреннего света. В потайной комнате Синей Бороды лежат трупы его жертв, высушенные опустошенные души, нереализованные идеи, трупы убитых и изнасилованных им грез…
Мы знаем финал сказки о Синей Бороде, чародее¬-неудачнике: его расчленяют и отдают на съедение священным птицам в искупление за грехи».



Александр Дугин и Павел Зарифуллин.

Совершенно отдельно стоит вопрос духовный.
«Это враг опаснее любой Блаватской (потому что умнее и образованнее), – пишет о Дугине в книге “Церковь в мiре людей” (2007) о. Андрей Кураев (и в этом конкретном случае мы не можем не согласиться с “дьяконом всея Руси”). – Как и у Блаватской, это попытка переварить Православие в каббалистику. Достаточно вспомнить его статью “Мессианство каббалы”. Неприкрытая апология террора, жажда превратить Православие в революционно-террористическую идеологию также не вызывает желания сближаться с этим человеком. […] В общем – обычная “эзотерика”: сплошные “тактические уловки” для осуществления своей работы по мутированию христианства в нечто соответствующее каббалистико-масонским стандартам».



Аркадий Маркович Малер (1979 г.р.) – ближайший ученик и сотрудник А.Г. Дугина. Сблизился с ним в 17 лет, вступив, под его влиянием, в Национал-большевицкую партию (до этого сочувствовал Демократическому союзу Валерии Новодворской). Первоначально говорил о себе: «Я – красно-коричневый сионист» («Лимонка». № 59. 1997); потом крестился (по отцу он еврей). В 1998 г. вместе с Дугиным покинул НБП, а в 1999 г. создал «Византийский клуб», собиравшийся при Институте философии РАН. После того, как он позволил себе критиковать Дугина с православных позиций, тот обвинил Малера в плагиате. В 2006 г. кооптирован в Центральный совет Союза православных граждан (Валентин Лебедев). Член Синодальной библейско-богословской комиссии (2009), а также двух комиссий Межсоборного присутствия (2010): по вопросам богословия и по вопросам противодействия церковным расколам и их преодоления. Главный редактор альманаха «Катехон» и одноименного интернет-портала.

Учение Дугина подробно разбирается в справочнике Миссионерского отдела Московского Патриархата «Новые религиозные объединения России деструктивного и оккультного характера» (2002) и определяется там как «неоязыческое».
В декабре 2009 г. прихожане московского единоверческого храма Святителя Николая в Студенцах направили в Синодальную библейско-богословскую комиссию заявление, в котором просят подробно разобрать смущающее их лжеучение Александра Дугина, которое распространяется в этом храме некоторыми прихожанами: «По мнению большинства прихожан нашего храма, книги, статьи и выступления А.Г. Дугина содержат множество идей, несовместимых с буквой и духом Православного вероучения, прямо противоречащих Св. Писанию и Св. Преданию Православной Церкви».

http://www.katehon.ru/html/top/analitika/kritich_analyz_vinuzhd_poiyasneniy_dugina.htm


Продолжение следует.

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (9)


Владимiр Пятницкий. «Всемiрный потоп». 1960-1970-е гг. Фрагмент.
Из книги Юрия Мамлеева «Московский гамбит» (М. «Традиция». 2016).



Отечество нам Южинский кружок (продолжение)


После изгнания из «Памяти» дороги Гейдара Джемаля и Александра Дугина разошлись: у каждого из них была теперь своя делянка. При этом связи с мэтром (Евгением Головиным) они никогда не прерывали, что ясно продемонстрировали и похороны учителя, и установка некоторое время спустя намогильного менгира.
Как написал автор одного из откликов на смерть Евгения Головина: «В политике, вернее в политической философии действуют, хотя и достаточно подспудно, явно головинские креатуры, “ученики чародея”, по старшинству, Гейдар Джемаль и Александр Дугин. Первый алхимическим путем синтезирует мистическую субстанцию исламо-троцкизма. Второй, путем мучительных инициаций и сложных инсталляций получил “евразийство”».

https://mylove.ru/aleksandrvladimirovich3/diary/sekta-dugina-pogrebenie-alhimika/


Гейдар Джемаль на открытии менгира на могиле Евгения Головина. Волково кладбище в Москве. 2 декабря 2012 г.

Автор другого отзыва указывает на важные последствия деятельности Головина, не завершившиеся, увы, с его смертью: «…Cамый последовательный у нас
язычник и антихристианин, последний русский Дионисиец, Евгений Головин стал, как это ни удивительно, и Отцом “русского духовного возрождения”. Кого из нынешних “идеологов” Православия ни поскреби – Андрей Кураича, Александра Дугина, околоцерковных Бобчинского и Добчинского – Малера и Фролова, Гаслов-Шарикова –Тук-Тук или деспоту Григория Лурье, – везде под личиной гламурной Ортодоксии обнаруживается всё тот же, Головиным столь успешно востиражируемый, постмодерновый микс из барочного византизма, “неоплатонического синтезу”, аттическаго Дионисийства, Нитшеанской “белокурой бестии”, святоотечьего “обожения” и сребряновекного розлива “эзотерики” – “Дионис-христианство”. Иначе говоря, “бочка меду” с дохлой крысою на самом донышке, один аграменной Хлыстовский корабль, почему-то искусно ряженой, под самое что ни на есть “истинутое православие”...»

https://kalakazo.livejournal.com/694951.html


Евгений Головин и Юрий Мамлеев после возвращения последнего в Москву. 1994 г.

Эта вторая генерация Южинского кружка представляется наиболее эффективной и значимой: она до сих пор оказывает ощутимое влияние на политические процессы в стране, порождая множество новых адептов, каждый из которых, в свою очередь, выкидывает в разные стороны множество новых побегов.
Как тут уследишь, от кого тянется ниточка и куда идет дальше. Тем более, что, отпочковываясь, они нередко воюют со своими «отцами», отрицают их (иногда, не исключаем, даже искренно), спорят друг с другом, но всё равно несут на себе невыводимые родимые пятна.
Один из подобного рода примеров – деятельность «архиепископа Готфского и всех Северных Земель» Амвросия («фон Сиверса») – лидера «церкви истинно-православных христиан России», разоблачавшего в свое время того же Александра Дугина, но – по известной поговорке «Милые бранятся – только тешатся» – повторявшего вслед за ним и его учителем Евгением Головиным весь «южинский символ веры».
На самом деле у этого «архиерея», конечно, всё заемное: имя, фамилия, сан, церковь.
В действительности зовут его Алексей Борисович Смирнов. Кличку «Граф» он получил в начале 1980-х, когда тусовался в среде московских хиппи. Обратившись в православие в середине 1980-х, недолгое время был послушником в Троице-Сергиевой Лавре. Был даже, как говорят, диаконом, но из-за неприличного скандала оказался в сложном положении, из которого вышел после того, как Русская Православная Церковь Заграницей стала открывать свои приходы на постсоветском пространстве.
В 1990 г. епископ Берлинский и Германский Марк (Арндт), которого псевдо-Сиверс убедил не только в своем монашестве, но и в существовании на территории СССР неких будто бы немецких приходов, назначил его главной «немецкого благочиния». После того, как обман раскрылся, Владыка избавился от авантюриста, а Амвросий, «разочаровавшись», в свою очередь, в Зарубежной Церкви, становится ее яростным обличителем.
Вскоре авантюрист объявил себя архиереем. По его словам, в 1994 г. на «Освященном соборе Русской катакомбной церкви истинно–православных христиан старого и нового обрядов» было якобы объявлено о восстановлении упраздненной в 1798 г. «Готфской епархии». В следующем году Освященный собор Русской Православной Старообрядческой Церкви во главе с Митрополитом Алимпием (Гусевым) отверг просьбу о присоединении к ней «в сущем сане» именующего себя «Амвросием Сиверсом, катакомбным архиепископом Готфским».
В 2012 г., продолжая искать, к кому бы присосаться, «архиепископ Амвросий» предложил «Киевскому патриарху» Филарету (Денисенко) титул «патриция» с последующим установлением общения, которое, по его словам, обезпечит «признание Украины международным сообществом», а заодно и «легитимизацию действующей (украинской) государственной власти». В письме он использовал титул «Наследственный Император Ромеев, Архиепископ Готфов, Митрополит Шведов, Амвросий I Палеолог, граф фон Сиверс-Галицкий».

http://aslesarev.livejournal.com/160419.html


«Архиепископ Готфский» в облачении и на светской тусовке.
https://idise1231111.livejournal.com/22668.html

Внес «псевдо-архиерей» свою лепту и в фальсификацию церковной истории, распространяя находящиеся якобы в его распоряжении документы «Новоселовского архива» о т.н. «Кочующем соборе» Катакомбной Церкви, за которые сразу же ухватились как неразборчивые исследователи, так и криптостарообрядцы для продвижения версии принадлежности Преподобного Серафима Саровского к староверам (Б.П. Кутузов «Так был ли Кочующий Собор?» // «НГ-религии». 1999. № 23. 8 декабря).
Прельщался всеми этими байками (во многом по природной склонности) и В.И. Карпец:

https://karpets.livejournal.com/1193383.html
В свое время нам приходилось разбирать этот бред, показывая невозможность тех или иных действий для указанных в «документах Кочующего собора» архиереев, исходя из фактов их биографий (См. наши к комментарии к книгам: «Свете Тихий». Жизнеописание и труды епископа Серпуховского Арсения (Жадановского). Т. 3. М. «Паломник». 2002. С. 23-24; Митрополит Вениамин (Федченков) «Записки Архиерея». М. «Правило Веры». 2002. С. 834-836).
Обращался к этой теме позднее и церковный историк священник Александр Мазырин. «Можно было бы, – пишет он, – и не придавать значения подобным публикациям, если бы создаваемые в них мифы не оказались весьма привлекательными для некоторых светских исследователей, принявших грубые фальшивки за ценный исторический источник и активно использовавших их при написании своих работ. Так, например, в книге И.И. Осиповой “Сквозь огнь мучений и воды слез…” материалы, предоставленные “архиепископом Готфским”, занимают едва ли не самое видное место. Хуже того, сектантская версия церковной истории тех лет принимается уже и некоторыми священнослужителями Русской Православной Церкви, причем, как это ни парадоксально, в полемике с теми же сектантами. Обличая так называемых “катакомбников” наших дней, пытаются в как можно более мрачном свете выставить тех, кого эти лжекатакомбники изображают основателями своего течения. В результате многие подвижники Русской Церкви 1920-30-х годов, в том числе и уже канонизированные, обвиняются в том, чего они никогда не делали, например, в участии в том же мифическом “кочующем соборе”. Между святыми новомучениками и исповедниками, состоявшими в оппозиции митрополиту Сергию, и современными сектантами фактически ставится знак равенства, что, собственно, самим сектантам и нужно».

http://download.pstgu.ru/DATACENTER/DIR_FILES/DIR_ZIP/Docum/NIRPC/Book_5-442.pdf
Такой фальшью, несмотря на внешнее благообразие, отдают и другие тексты, вышедшие из-под пера как самого «архиепископа Амвросия», так и созданных им структур. «Всё равно, – вспомним тут Джона Р.Р. Толкиена, – как если бы какой-нибудь нехристианин ссылался на христианскую догму, которая на самом деле нимало его не трогает».
В чем же, однако, тут связь с Южинским кружком? – Для лучшего понимания приведем образчики творчества как самого «архиепископа», так и «окормляемого» им «Братства во имя святого преподобного Иосифа Волоцкого»: содержание одного из номеров альманаха «Ultima Thule» (№ 6. 2010):




















Всё тут своё, южинское, родовое…


«Священник» Роман Бычков (слева) и некий Эдди Эриксон, по кличке «Антихрист» – совершают обряд.

Что же, однако, сами посланцы Евгения Головина? – «…Буйные ветры Перестройки, дующие уже во всю мощь, – пишет журналист Владимiр Можегов, – направляют каждого по своему пути: Гейдар Джемаль создает Исламский комитет, приступая к подготовке мiровой исламской революции; делом жизни Дугина становится иллюминация профанного совкового сознания истинным светом современных эзотерических знаний».
http://magazines.russ.ru/continent/2010/144/mo7.html
В 1990 г. в Астрахани проходил учредительный съезд Всесоюзной Исламской партии возрождения. Гейдар Джемаль был избран на нем в Координационный совет. Он должен был курировать идеологические и организационные вопросы.
Ища контакты с исламскими лидерами, он активно ездит по Ближнему и Среднему Востоку, а летом 1992-го совершает хадж к мусульманским святыням в Саудовской Аравии.
Итогом этих поездок стало объявление Джемалем в начале 1995 г. о создании «Исламского комитета», задачи которого он сформулировал в интервью азербайджанской газете «Айна-Зеркало»:
«В 1993 году я был участником Хартумской конференции. Там, пользуясь поддержкой группы интеллектуалов, я предложил создать исламский координационный центр, который бы занялся разработкой серьезных политических проектов и их реализацией. Сверхзадачей этой структуры было бы сохранение ислама как единого цивилизационного целого. В качестве кандидатуры страны, где подобный центр развернул бы свою работу, я предложил Россию, которая перестала выполнять роль противовеса Западу и превратилась в источник исламофобских настроений. Духовный лидер суданских мусульман Тураби и другие поддержали эту идею...
– Кто даст России идеологию, которая возродит страну?
– Ее носителем являются мусульмане. Так было в 1917 году, когда антисемитская мужицкая Россия увидела выход из тупика в евреях-комиссарах. Теперь пришла очередь мусульман.
– Что конкретно вы собираетесь делать?
– В наших ближайших планах провести в Думу до 40 мусульман и добиться образования мусульманской фракции».
«Философские взгляды» Джемаля, по словам церковного журналиста Владимiр Можегова, «можно охарактеризовать как исламский марксизм (где мессианскую роль пролетариата играет умма)».
Была, однако, при этом одна существенная деталь: Джемаль «не раз выражал положительное отношение к деятельности исламистских террористов. В ваххабизме видит движение, ведущее к модернизации кавказского общества, а в перспективе и всей России. Считает джихад вершиной Ислама, а Кавказ – колыбелью исламской революции в России».
Чтобы подсластить пилюлю для легковерных, всё это он прикрывал привлекательной оберткой»: называл «Израиль “фашистским государством”, превратившим “тему Холокоста евреев в религиозный постулат”».

http://magazines.russ.ru/continent/2010/144/mo7.html


Басаев, Хаттаб и Джемаль.

В интервью газете «Коммерсант-Дейли» Джемаль высказался еще откровеннее: «Мы объединяемся не по принципу “враг моего врага – мой друг”, а исходя из соображений, что у мусульман и православных есть единые цели и задачи: Россия должна быть готова к мiровой войне на стороне исламского мiра».
Впрыскивание этих ядов в сознание русских патриотов обезпечивал ученик Юрия Мамлеева – Александр Проханов, почти сразу же в учрежденной им в декабре 1990 г. газете «День» заведя страничку «Славяно-исламская академия».
Проработав в ней с самого ее основания и вплоть до февраля 1991 г., не имея никакого понятия о южинской подоплеке, я искренне недоумевал по поводу политики главреда:
«Сам он не чувствовал всей нелепости этого скрещивания ужа и ежа: крови одних народов с верой совершенно иных этносов.
Совершенно напрасными были доводы о том, что безсмысленно смешивать масло с водой. Он упрямо стоял на своем. А моя вера препятствовала принять весь этот вавилон. Ибо – еще раз повторяю – речь шла не о политике, не о сосуществовании на едином географическом и политическом пространстве, а о вопросах Веры (об “идеологии”, в понимание А.А. Проханова, контуры которой – для пользы дела – были у него крайне нечеткими и размытыми. Иди – схвати.)
В связи с этим хотелось напомнить и о другом подобном завиральном проекте Александра Андреевича – примирение красных и белых.
Здесь опять-таки бросается в глаза шулерская подмена понятий».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/66544.html
Интересно привести также мнение одного из ведущих российских специалистов по проблемам ислама, доктора исторических наук профессора Алексея Всеволодовича Малашенко, высказанное им в специальном исследовании «Русский национализм и ислам», в которой он также отмечал особую роль в этом процессе газеты Проханова:
«…В 1990-1991 годах, на исходе “перестройки”, когда большинство мусульманских республик СССР выглядели на фоне России “оазисами стабильности”, их сравнительное благополучие неоднократно отмечалось будущими “патриотами”. Тогда они подчеркивали, что благополучие Центральной Азии (в действительности оказавшееся скоротечным) в значительной степени обусловлено приверженностью местных правящих элит традиционным социокультурным ценностям. В дальнейшем проявление такого рода специфических симпатий к исламу (и тут для нас неважно, было ли оно вызвано искренними чувствами или политическим расчетом) облегчило известное сближение части русских националистов, группирующихся вокруг газеты “День”/“Завтра”, с представителями политического ислама в России, активность которых особенно была заметна в 1991-1993 годах. Именно в этот период на страницах “Дня” существовала постоянная рубрика “Славяно-исламская академия”, публиковались тексты Хомейни, сравнительно часто выступали исламские радикалы, в том числе Гейдар Джемаль, открыто объявивший себя фундаменталистом.
Взаимопониманию помогало (и помогает) и то, что часть мусульманских деятелей до известных пределов разделяет идеи евразийства и, подобно русским националистам, делает упор на общность интересов России и мусульманского мира в их противостоянии Западу. Такую позицию занимает тот же Г. Джемаль; по его мнению, “интересы России лежат именно в союзе с фундаменталистами, которые мыслят в категориях и терминах халифата”, а “мощный антизападный ислам... находится в едином силовом блоке с российским государством против атлантического Запада... ” (См.: Круглый стол "Геополитика и ислам". 1993. Сентябрь. Стенограмма. С. 9-10)».

https://cyberleninka.ru/article/n/russkiy-natsionalizm-i-islam
Влияние Гейдара Джемаля не завершилось ни в 1990-х с чеченскими войнами, ни даже после акций исламских террористов, ни с самой его физической смертью. Оно проросло в наши дни, живет и здравствует.
«Сложно сказать, – пишет автор одной из статей, посвященных памяти Гейдара Джемаля, – сколько людей приняли ислам благодаря Гейдару Джемалю, как это сделал тот же Шевченко».

http://pustoshit.com/21/gelich_jemal.html
Речь идет о Максиме Леонардовиче Шевченко – известном российском журналисте и общественном деятеле, активно занимающемся политикой, отзывавшийся о Гейдаре Джемале как о «друге, брате и учителе».


Гейдар Джемаль и Максим Шевченко.

Примечателен отзыв Максима Леонардовича на смерть Джемаля, случившуюся 5 декабря 2016 г. в Алма-Ате, из которого виден не только взгляд автора на современные исламские проблемы, но и хорошая осведомленность ученика о духовных корнях покойного наставника:
«…Он выступал за права всех людей, особенно за права мусульман как наиболее униженной части современного человечества, подвергающейся войнам, репрессиям, расправам и террору.
И при этом Гейдар был московский интеллектуал высочайшего уровня, принадлежал в юности к кругу рафинированных интеллектуалов: Евгения Головина, Юрия Мамлеева, Александра Дугина – последний был его учеником. […] Его могучий интеллект создавал движение в этом мiре, который давно уже напоминает стоячее болото, – Гейдар до последнего момента двигался и шел через эту стоячую воду. […] Я думаю, что после его смерти мы – его друзья и ученики – всё издадим. Всё, что он наработал, очень важно для интеллектуальной мысли на русском языке».

https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/12/05/70785-intellektual-kotoryy-ne-boyalsya-nikogo-krome-boga


Максим Шевченко с сыном Гейдара Джемаля – Орханом, журналистом, одним из создателей «Мусульманского союза журналистов России», погибшим в июле 2018 г. в Центрально-Африканской республике.

Рекомендуя книгу одного из ближайших сотрудников А.Г. Дугина – члена Евразийского комитета и Изборского клуба, лидера Евразийского союза молодежи и сооснователя «Нового университета» Валерия Коровина – Максим Шевченко пишет:
«Я считаю, что книга Валерия Коровина “Геополитика и предчувствие войны” является прекрасным результатом некоего почти алхимического сочетания политической воли, интеллекта, направленного на понимание мiра, и понимания тех задач, к которым эта воля может быть приложена для изменения мiра в лучшую сторону. […] И эта интерпретация приводит его и к серьёзным масштабным геополитическим концепциям, к пониманию связи человека со временем, пространством, и в какой-то мере с вечностью».
Тут, как видите, и «алхимия» (Головин), и «геополитика» (Дугин), и, пусть и непроговоренный, но самим Максимом Шевченко ставящийся во главе угла исламский фактор (Джемаль), – как видим, всё стянуто крепким южинским узлом.
Всё это важно, учитывая политические амбиции самого М.Л. Шевченко.
С октября 2017 г. он член правления «Левого фронта»; в начале 2018 г. – доверенное лицо кандидата в Президента РФ от коммунистов Павла Грудинина; в июне 2018 г. – один из руководителей избирательного штаба кандидата от КПРФ Вадима Кумина на выборах мэра Москвы; 16 июня 2018 г. был выдвинут коммунистами кандидатом в губернаторы Владимiрской области.



Похороны Гейдара Джемаля на кладбище Баганашыл в Алма-Ате.

Не менее плодовитым на поприще уловления учеников был Александр Гельевич Дугин. В хвосте дугинской кометы можно обнаружить многое: и крупные астероиды и звездную пыль…
«…Головин, – читаем в досье историка Владимiра Прибыловского, – породил в 80-е годы эпигона и популяризатора-профанатора Александра Дугина, а уже тот ввел моду на европейско-аристократический мистический и эстетический фашизм среди молодежи в 90-е годы на постсоветских просторах».

https://v-strane-i-mire.livejournal.com/17444.html
Небезызвестный лидер Национал-большевицкой партии писатель Эдуард Лимонов в своих тюремных воспоминаниях называл Дугина «Кириллом и Мефодием» русского фашизма.
Примечательно при этом, что Лимонов не сосредоточивается на одном лишь имени: «Бродский, Венедикт Ерофеев, Юрий Мамлеев, Евгений Головин, Гейдар Джемаль, Дугин и я, наконец, все мы вышли из этого безкомпромиссного, сверхсвободного, странного мiра тоски по абсолюту идеала», – весьма показательный ряд имен, демонстрирующий духовное родство.



«Все свои». Алексей Венедиктов, Сергей Шаргунов, Александр Проханов и Эдуард Лимонов. День рождения писателя Сергея Шаргунова. Москва. 12 мая 2014 г.

В своей книге «Анатомия Героя» Эдуард Лимонов описывает, как произошло его знакомство с Александром Дугиным, переросшее затем, с его точки зрения, в дружбу, завершившееся политическим сотрудничеством:
«…Мы с ним познакомились […] в забавном вакхическом контексте […] Как сам Дугин как-то, стесняясь, заметил: “Когда слишком много времени живешь в духовном, то плоть затем требует своего, мстит тебе в гротескной форме”.
Знакомство произошло поздней осенью 1992 года или даже в начале зимы 93-го в […] коллективной вакханалии оппозиции. После супероппозиционной тусовки для генералов оппозиции состоялся “пир”. Был накрыт стол в закрытом зале Центрального Дома Литераторов.
За Т-образным столом оказались такие зубры, как академик Шафаревич, генерал Титов, Проханов, Зюганов, Бабурин, Куняев, Макашов, и еще множество лидеров, среди прочих – я. Помню, что слева от меня сидел Зюганов, аккуратно чокавшийся со мной и выпивавший каждый раз по полрюмки, наискосок сидел хмурый Шафаревич. […]
– Это наш Саша Дугин, очень талантливый философ, – объяснил Зюганов, по-отечески поглядывая на юношу. […]



Александр Дугин и Эдуард Лимонов. 1994 г.

Вечер закончился тем, что я увязался за Прохановым, дабы он вывел меня к метро. За нами же увязался Дугин в расстегнутом пальто, с длинным шарфом и в мохнатой шапке, съехавшей па затылок. […] Проханов, сославшись на какое-то свидание с женщиной, сбежал от нас […]
Мы […] переходили дорогу, когда мимо нас повернула, закрыв нам дорогу, иномарка. Дугин пнул ее ногой, да так, что разбил задний огонь. Иномарка резко затормозила, из нее метнулась крупная фигура и неприятно клацнул затвор: “Стой, гад!” Я обернулся. Человек из иномарки знал свое дело: он стоял, растопырив ноги, вытянув перед собой пистолет, и держал Дугина в прицеле. “А я Эдуард Лимонов!” – вдруг сказал, ничуть не испугавшись, Дугин. И так шаркнул даже ногой и улыбнулся вызывающе.
Я был возмущен. “Это я Эдуард Лимонов, – сказал я. – Мой товарищ не хотел, извините нас”. (Ну а что еще можно было сказать в этой идиотской ситуации, под дулом?).
Человек из иномарки опустил пистолет, воскликнул: “** твою мать!”, в досаде махнул рукой, сел в машину и уехал. […]
С такой вот истории […] началась наша дружба с Александром Дугиным, философом, политиком, идеологом.
Своим существованием он делает честь России. Возвышает ее в ранг мiровой державы».



Продолжение следует.

ЗЕРКАЛО ДОСТОЕВСКОГО (3)


Константин Васильев. Портрет Ф.М. Достоевского.


«Себя как в зеркале я вижу…»
А.С. Пушкин.


РУССКИЙ БОГ И «ЖЕНЕВСКИЕ ИДЕИ»


«Власть “в законе”, равно как и самозванцы, рвущиеся к власти, создает идеологические мифы, которые должны обосновать, обезпечить и обставить все властные притязания туманом неопровержимой законности.
Социальная утопия с репутацией догмы – таким представлен в “Бесах” идейный первоисточник, провоцирующий смуту. Идеологическое своеволие объявляет себя единственным носителем истины; политическая программа переделки мiра “по новому штату” без всяких гарантий своей состоятельности, аморальность деятелей, присвоивших себе право решать за других, в чем их счастье, образуют изначальный дефект того теоретического фундамента, который положен в основу социального проектирования.
Главный идеолог смуты, бес-мономан Шигалев, свое право на монополию в деле переустройства мiра утверждает с фанатичным упорством, полагая, что его доктрине нет и не может быть никакой альтернативы: “Я предлагаю... земной рай, и другого на земле быть не может”. Шигалев рассчитывает утвердить доктрину о неизбежности безграничного деспотизма при построении мiровой гармонии: “странное животное, которое называется человеком”, не приспособлено ни к чему другому.
“Бесы” провидчески называли цену, которую требовала смута для построения нового общества, – 100 миллионов голов, и тут же на сцену выходили политики, перехватывая инициативу у идеологов.
Сомнительная репутация Петра Верховенского, шлейф предательства, подозрения в связях с охранкой не мешали адептам признавать его “двигателем”: слишком лестно было иметь шефом уполномоченного из заграничного Центрального комитета.
Чтобы внутри организации не возникало инакомыслия, все ее члены должны были следить друг за другом и писать отчеты наверх. Являясь уставной обязанностью члена организации, донос и слежка становились способом выживания.
Борьба за цель, не боящаяся никаких средств, отрицание нравственных соображений, если они не увязываются с интересами организации или тем более противоречат ей, провозглашались как новое революционное слово. Старый тезис Раскольникова “кровь по совести” в практике смуты выходил из подполья и внедрялся в жизнь. Фарс политического спектакля “У наших” стал первой пробой пятерки, когда вождь публично выявлял врага организации и предателя; члены пятерки восприняли “уроки бдительности” с энтузиазмом. Совместная преступная акция, общий грех разделенного злодейства, как точно угадал Ставрогин, стали залогом партийно-группового единства.
Никто из группы не смог и не захотел реально помешать убийству, не сделал попытки предотвратить гибель вчерашнего товарища. Политический клейстер был сварен; отныне “наши”, загнанные в угол, обязывались выполнять “свободный долг” по первому требованию.
Убийство, совершенное пятеркой во главе с ее лидером, высветило генетический код будущего – если оно пойдет вслед за предначертаниями Петра Верховенского. “Мне нет дела, что потом выйдет: главное, чтоб существующее было потрясено, расшатано и лопнуло” – именно этот нечаевский принцип пытается осуществить Петр Верховенский.
Образ смуты представляется ему в подробностях поистине апокалипсических. Русский Бог, который спасовал перед “женевскими идеями”; Россия, на которую обращен некий таинственный index, как на страну, наиболее способную к исполнению “великой задачи”; народ русский, которому предстоит хлебнуть “свеженькой кровушки”, – не устоят. И когда начнется смута, “раскачка такая пойдет, какой еще мiр не видал... Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам...”.
Страна, которую маньяк и мистификатор Петруша избрал опытным полем для эксперимента, обрекалась им на режим, где народ, объединенный вокруг ложной идеологии, превращался в толпу, где правители, насаждая идолопоклонство и культ человекобога, манипулируют сознанием миллионов, где всё и вся подчиняется “одной великолепной, кумирной, деспотической воле”.
Логика смуты вела к диктатуре, власти идеологического бреда, к кошмару привычного насилия.
Бесовская одержимость силами зла и разрушения, гордыня идеологического своеволия, претензии на господство, “свехчеловеческое” мiрочувствование – эти глубинные, неискоренимые духовные пороки политического честолюбца и руководителя смуты обнажали некие сущностные законы противостояния добра и зла.
Россия, раздираемая бесами, стояла перед выбором своей судьбы; угроза ее духовному существованию, опасность превращения страны в арену для “диаволова водевиля”, а ее народа – в человеческое стадо, понукаемое и ведомое к “земному раю” с “земными богами”, были явственно различимы в демоническом хоре персонажей смуты.
Нравственный и политический диагноз болезни, коренившейся в русской революции, художественный анализ симптомов и неизбежных осложнений – были равны ясновидению и пророчеству».


Людмила Сараскина «Достоевский». М. 2013. С. 583-585.


Окончание следует.

«СВЕРХМИНИСТР» КЕРЕНСКИЙ (9)


Алексей Степанович Суханов – друг и информатор А.Ф. Керенского, депутат IV Думы.


Тобольский депутат Суханов


Еще одно немаловажное обстоятельство сообщает нам сам Керенский: «Копия его [Распутина] ответа царю попала в руки моего друга Суханова, члена Думы от Тобольского избирательного округа. Точных слов не помню, но смысл был таков: “Не объявляй войны. Народ закричит, долой того, долой этого! Тебе и наследнику не поздоровится”». (Собственно, это в нескольких словах изложение всей сути знаменитой аналитической записки бывшего министра внутренних дел Империи П.Н. Дурново, представленной им Государю еще в феврале 1914 г.)
Отсюда многое следует. Во-первых, пророчества «грязного мужика» все же, выходит, интересовали «ночных братьев» (пример других попыток узнать будущее России и, прежде всего, Царской Семьи масонами при помощи оккультных сил приводит сам Керенский).
Во-вторых, оказывается, тайны переписки Царственных Мучеников с Их Другом не существовало. В-третьих, наконец, ясно, кто был информатором столичных братьев в Тобольске.
Этот соглядатай попал в поле нашего внимания еще несколько лет тому назад, в пору работы над книгой о прославлении святителя Иоанна Тобольского «Последний Царский Святой» (СПб. 2003).
Алексей Степанович Суханов – «сургутский мещанин», родился в 1866 году. Окончил 5 классов гимназии. Летом 1886 г. открыл в Тобольске книжный магазин, где торговал «учебными и вообще русскими книгами», а осенью того же года – городскую публичную библиотеку с общественной читальней.



Реклама книжной торговли А.С. Суханова в одной из местных тобольских газет.

Вскоре выявились и общественно-политические воззрения Суханова. Так, известно, что он был одним из руководителей и участник демонстрации в Тобольске в связи с прибытием туда 1 мая 1907 г. парохода с политическими ссыльными. Суханова заметили и помогли обрести надежное прикрытие.
Он был гласным Тобольской городской думы. Наконец, вместе с братом Павлом его избрали в Государственную Думу, где он вошел во фракцию трудовиков, возглавлял которую, как известно, Керенский.




С тех пор его использовали не только как активного, наделенного полномочиями, соглядатая, но и как тобольского депутата для антираспутинских акций в столице. «Нападает Суханов, бывший ссыльный, теперь левой партии в Думе», – жаловался Г.Е. Распутин в телеграмме А.А. Вырубовой от 4 сентября 1915 г.
Какое-то время Григорий Ефимович полагал, что все это недоразумение исправится, как только будет возможность встретиться с суровым гонителем глазами, переговорить.
«Не так давно, – писал в конце 1916 г. А.С. Суханов, – Распутин обратился к одной из своих знакомых, которую я знаю, с просьбой устроить со мной свидание.
– Я переговорю, но он вряд ли согласится! – последовал ответ.
– Отчего? Я ничего худого не делаю… – ответил Распутин».



А.С. Суханов выступает с думской трибуны. 1914 г.

Он еще не знал установки этого человека: «При иных условиях я, быть может, поступил бы иначе, но в качестве человека, облеченного высоким званием члена Г. Думы я не считал себя вправе получить из первоисточника те впечатления и фактические данные, которые меня интересовали».
Уж не боялся ли он этой встречи с человеком, на которого так беззастенчиво клеветал?.. Да, трудно идти против рожна…
Судя по сохранившимся документам и публикациям в прессе, А.С. Суханов выступал не только против Г.Е. Распутина, но и поддерживавшего его епископа Варнавы. При этом сам возмутитель спокойствия оставался неуязвимым, ссылаясь на то, что «к этому его обязывают письменные и словесные просьбы его избирателей».
Между прочим, этот депутат, постоянно преследовавший епископа Варнаву и Г.Е. Распутина, известен своей трогательной долговременной (вплоть до освобождения после переворота) заботой о покушавшейся на жизнь Григория Ефимовича уже упоминавшейся нами Хионии Гусевой.
Подробнее об этом мы рассказали в шестой книге нашего «расследования» – «Страсть как больно, а выживу…» (М. 2011).



А.С. Суханов.

О пореволюционной судьбе А.С. Суханова сведений почти не сохранилось.
«По распоряжению нового правительства, – сообщала в первых числах февраля 1917 г. столичная пресса, – утвержден комиссариат по управлению Сибирью». Комиссаром Тобольской губернии был назначен А.С. Суханов.
Известно то, что он был избран в Учредительное собрание и то, что уже во время гражданской войны, в июне 1918 г. этот убежденный демократ вместе с братом требовали «расправы вплоть до расстрела» над арестованными правительством адмирала А.В. Колчака меньшевиками-интернационалистами.
Последние известия о нем датируются осенью 1919 г. Дальнейших сведений о судьбе А.С. Суханова пока что не обнаружено…



Продолжение следует.