Category: наука

ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЙНА КАК СПОСОБ СУЩЕСТВОВАНИЯ


Джордж Оруэлл (1903–1950).


НАШ МIР И ЕГО СКРЕПЫ


«Послушания недостаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать».
Дж. ОРУЭЛЛ.


«Сущность войны – уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда. Война – это способ разбивать вдребезги, распылять в стратосфере, топить в морской пучине материалы, которые могли бы улучшить народу жизнь и тем самым в конечном счете сделать его разумнее. Даже когда оружие не уничтожается на поле боя, производство его – удобный способ истратить человеческий труд и не произвести ничего для потребления. Плавающая крепость, например, поглотила столько труда, сколько пошло бы на строительство нескольких сот грузовых судов. В конце концов она устаревает, идет на лом, не принеся никому материальной пользы, и вновь с громадными трудами строится другая плавающая крепость.
Теоретически военные усилия всегда планируются так, чтобы поглотить все излишки, которые могли бы остаться после того, как будут удовлетворены минимальные нужды населения. Практически нужды населения всегда недооцениваются, и в результате – хроническая нехватка предметов первой необходимости; но она считается полезной.
Это обдуманная политика: держать даже привилегированные слои на грани лишений, ибо общая скудость повышает значение мелких привилегий и тем увеличивает различия между одной группой и другой. По меркам начала XX века даже член внутренней партии ведет аскетическую и многотрудную жизнь. Однако немногие преимущества, которые ему даны, – большая, хорошо оборудованная квартира, одежда из лучшей ткани, лучшего качества пища, табак и напитки, два или три слуги, персональный автомобиль или вертолет – пропастью отделяют его от члена внешней партии, а тот в свою очередь имеет такие же преимущества перед беднейшей массой, которую мы именуем “пролы”.
Это социальная атмосфера осажденного города, где разница между богатством и нищетой заключается в обладании куском конины. Одновременно благодаря ощущению войны, а следовательно, опасности передача всей власти маленькой верхушке представляется естественным, необходимым условием выживания.
Война, как нетрудно видеть, не только осуществляет нужные разрушения, но и осуществляет их психологически приемлемым способом. В принципе было бы очень просто израсходовать избыточный труд на возведение храмов и пирамид, рытье ям, а затем их засыпку или даже на производство огромного количества товаров, с тем чтобы после предавать их огню. Однако так мы создадим только экономическую, а не эмоциональную базу иерархического общества.
Дело тут не в моральном состоянии масс – их настроения роли не играют, покуда массы приставлены к работе, – а в моральном состоянии самой партии. От любого, пусть самого незаметного члена партии требуется знание дела, трудолюбие и даже ум в узких пределах, но так же необходимо, чтобы он был невопрошающим невежественным фанатиком и в душе его господствовали страх, ненависть, слепое поклонение и оргиастический восторг. Другими словами, его ментальность должна соответствовать состоянию войны.
Неважно, идет ли война на самом деле, и, поскольку решительной победы быть не может, неважно, хорошо идут дела на фронте или худо. Нужно одно: находиться в состоянии войны.
Осведомительство, которого партия требует от своих членов и которого легче добиться в атмосфере войны, приняло всеобщий характер, но, чем выше люди по положению, тем активнее оно проявляется. Именно во внутренней партии сильнее всего военная истерия и ненависть к врагу. Как администратор, член внутренней партии нередко должен знать, что та или иная военная сводка не соответствует истине, нередко ему известно, что вся война – фальшивка и либо вообще не ведется, либо ведется совсем не с той целью, которую декларируют; но такое знание легко нейтрализуется методом двоемыслия. При всем этом ни в одном члене внутренней партии не пошатнется мистическая вера в то, что война – настоящая, кончится победоносно и Океания станет безраздельной хозяйкой земного шара.
Для всех членов внутренней партии эта грядущая победа – догмат веры. Достигнута она будет либо постепенным расширением территории, что обезпечит подавляющее превосходство в силе, либо благодаря какому-то новому, неотразимому оружию.
Поиски нового оружия продолжаются постоянно, и это одна из немногих областей, где еще может найти себе применение изобретательный или теоретический ум. […]
… В жизненно важных областях, то есть в военной и полицейско-сыскной, эмпирический метод поощряют или, по крайней мере, терпят.
У партии две цели: завоевать весь земной шар и навсегда уничтожить возможность независимой мысли. Поэтому она озабочена двумя проблемами. Первая – как вопреки желанию человека узнать, что он думает, и – как за несколько секунд, без предупреждения, убить несколько сот миллионов человек. Таковы суть предметы, которыми занимается оставшаяся наука.
Сегодняшний ученый – это либо гибрид психолога и инквизитора, дотошно исследующий характер мимики, жестов, интонаций и испытывающий действие медикаментов, шоковых процедур, гипноза и пыток в целях извлечения правды из человека; либо это химик, физик, биолог, занятый исключительно такими отраслями своей науки, которые связаны с умерщвлением.
В громадных лабораториях министерства мира и на опытных полигонах, скрытых в бразильских джунглях, австралийской пустыне, на уединенных островах Антарктики, неутомимо трудятся научные коллективы. Одни планируют материально-техническое обезпечение будущих войн, другие разрабатывают все более мощные ракеты, все более сильные взрывчатые вещества, все более прочную броню; третьи изобретают новые смертоносные газы или растворимые яды, которые можно будет производить в таких количествах, чтобы уничтожить растительность на целом континенте, или новые виды микробов, неуязвимые для антител; четвертые пытаются сконструировать транспортное средство, которое сможет прошивать землю, как подводная лодка – морскую толщу, или самолет, не привязанный к аэродромам и авианосцам; пятые изучают совсем фантастические идеи наподобие того, чтобы фокусировать солнечные лучи линзами в космическом пространстве или провоцировать землетрясения путем проникновения к раскаленному ядру Земли. […]
Война всегда была стражем здравого рассудка, и, если говорить о правящих классах, вероятно, главным стражем. Пока войну можно было выиграть или проиграть, никакой правящий класс не имел права вести себя совсем безответственно.
Но когда война становится буквально безконечной, она перестает быть опасной. Когда война безконечна, такого понятия, как военная необходимость, нет. Технический прогресс может прекратиться, можно игнорировать и отрицать самые очевидные факты. Как мы уже видели, исследования, называемые научными, еще ведутся в военных целях, но, по существу, это своего рода мечтания, и никого не смущает, что они безрезультатны. Дееспособность и даже боеспособность больше не нужны. В Океании все плохо действует, кроме полиции мыслей. […]
Правители такого государства обладают абсолютной властью, какой не было ни у цезарей, ни у фараонов. Они не должны допустить, чтобы их подопечные мерли от голода в чрезмерных количествах, когда это уже представляет известные неудобства, они должны поддерживать военную технику на одном невысоком уровне; но, коль скоро этот минимум выполнен, они могут извращать действительность так, как им заблагорассудится.
Таким образом, война, если подходить к ней с мерками прошлых войн, — мошенничество. Она напоминает схватки некоторых жвачных животных, чьи рога растут под таким углом, что они не способны ранить друг друга. Но хотя война нереальна, она не безсмысленна. Она пожирает излишки благ и позволяет поддерживать особую душевную атмосферу, в которой нуждается иерархическое общество.
Ныне, как нетрудно видеть, война – дело чисто внутреннее. В прошлом правители всех стран, хотя и понимали порой общность своих интересов, а потому ограничивали разрушительность войн, воевали все-таки друг с другом, и победитель грабил побежденного.
В наши дни они друг с другом не воюют. Войну ведет правящая группа против своих подданных, и цель войны – не избежать захвата своей территории, а сохранить общественный строй. Поэтому само слово “война” вводит в заблуждение. Мы, вероятно, не погрешим против истины, если скажем, что, сделавшись постоянной, война перестала быть войной».


Джордж Оруэлл «1984» (1949).

«ДО ВАШЕЙ РЕВОЛЮЦИИ ФАШИЗМА НЕ БЫЛО»


Академик Иван Петрович Павлов (1849–1936).


CARTHAGO DELENDA EST


«Мы живем под неослабевающим режимом террора и насилия»


«Введён в Устав Академии [наук] параграф, что вся работа должна вестись на платформе учения Маркса и Энгельса – разве это не величайшее насилие над научной мыслью? Чем это отличает от средневековой инквизиции? […] Нам приказывают (!) в члены Высшего ученого учреждения избирать людей, которых мы по совести не можем признать за учёных. […] Прежняя интеллигенция частию истребляется, частию и развращается. […] Мы живём в обществе, где государство – всё, а человек – ничто, а такое общество не имеет будущего, несмотря ни на какие Волховстрои и Днепрогэсы».
Академик И.П. ПАВЛОВ.
Из выступления в 1-м Мединституте в Ленинграде. Декабрь 1929 г.


«В Совет народных комиссаров СССР.
Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: “чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство”.
На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней “Правде” по поводу одного моего публичного чтения: “можно ведь и ушибить...”
Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет.
Вы напрасно верите в мIровую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: “да здравствует мIровая социалистическая революция, да здравствует мIровой октябрь”. Вы сеете по культурному мiру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух ваших репетиций перед вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, вовремя догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему!
Сколько раз в ваших газетах о других странах писалось: “час настал, час пробил”, а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мiр, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию, наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и достоинство человека и как основу человеческих отношений, обезпечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества.

Но мне тяжело не оттого, что мiровой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по-моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине. Во-первых, то, что вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление безспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во-вторых, эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.
Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь вырастающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и безчисленными учеными и учебными заведениями.
Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно.
И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства. Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю?!
Пощадите же родину и нас.

Академик Иван ПАВЛОВ.
Ленинград 21 декабря 1934 г.

Именно таких взглядов на самом деле придерживался этот выдающийся русский ученый, лауреат Нобелевской премии (1904), Академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук (1907), лживой советской пропагандой без всяких на то оснований (что видно хотя бы из публикуемого письма) превращенный в символ советской науки да еще и в идеологически якобы близкого коммунистам деятеля.
Прежде чем положить это откровенное письмо в папку для доклада Сталину, «Каменная задница» (так называли предсовнаркома Молотова товарищи по партии, а сам Вождь и вовсе заменял последнее слово гораздо менее приличным) наложила (простите уж за невольный каламбур) на него примечательную резолюцию: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».
Слово «новое» тут не случайное (следовало бы, пожалуй, даже прибавить – не последнее): за недолгое отпущенное ему время академик И.П. Павлов еще не раз безпокоил советские инстанции, адресуясь в том числе и к В.М. Молотову:

(12 марта 1935): «…Масса людей честных, полезно работающих, сколько позволяют их силы, часто минимальные, вполне примирившиеся с их всевозможными лишениями без малейшего основания (да, да, я это утверждаю) караются безпощадно, не взирая ни на что как явные и опасные враги Правительства, теперешнего государственного строя и родины. Как понять это? Зачем это? В такой обстановке опускаются руки, почти нельзя работать, впадаешь в неодолимый стыд: “А я и при этом благоденствую”».
(8 декабря 1935): «…Не могу умолчать о другой теперешней несправедливости, постоянно угнетающей мое настроение. Почему мое сословие (духовное, как оно называлось раньше), из которого я вышел, считается особенно преступным? Мало того, что сами служители церкви подвергаются незаслуженным наказаниям, их дети лишены общих прав, напр., не допускаются в высшие учебные заведения. Прежнее духовное сословие, как среднее во всех отношениях – одно из здоровых и сильных. Разве оно мало работало на общую культуру родины?»

http://a.kras.cc/2016/04/blog-post_793.html
На последнее свое письмо Иван Петрович ответа так и не получил, а вскоре (27 февраля 1936 г.) умер, как написано в официальном заключении, от пневмонии. Отпевали его, согласно завещанию, в церкви, после чего в Таврическом дворце состоялась помпезная церемония прощания, с учеными и лжеучеными из советских вузов, втузов и членов пленума Академии «в почетном карауле». Похоронили его на Литераторских мостках Волкова кладбища.
Весьма удачно для власти умер Академик, в самый разгар раскрутки очередной фазы Красного террора. А по слову Вождя и Учителя: «Нет человека – нет проблемы».
После войны, причины которой коренились, как считал И.П. Павлов, в появлении на исторической арене большевизма, само его имя цинично было использовано для погрома науки, которую при жизни он всеми силами пытался защищать. Прикрываясь лозунгом «защиты павловского наследия», после т.н. «Павловской сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР» 1950 г. было открыто гонение на ведущих физиологов страны, многие из которых были его учениками.
В одной из своих проповедей в Преображенском соборе в Москве в конце 1950-х митрополит Николай (Ярушевич) открыто говорил, что вопреки тому, что утверждает советская пропаганда, академик И.П. Павлов, которого Владыка знал лично, никогда не был атеистом, а верующим православных христианином. Вскоре Архиерея, чересчур много позволявшего себе говорить с амвона, остановили: госпитализированный в Боткинскую больницу с приступом стенокардии, он скончался ранним утром 13 декабря 1961 г. после того, как некая медсестра сделала ему укол с неизвестным препаратом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Николай_(Ярушевич)

МУЧЕНИКИ АЛАПАЕВСКИЕ (16, окончание)


Алапаевские мученики. Фрагмент иконы Зарубежной Церкви «Собор Святых Новомучеников Российских, от безбожников избиенных». 1981 г.


Авторские комментарии к ВЫНУЖДЕННОЙ публикации
(окончание)


Тем временем вокруг бушует целая вакханалия гробокопательства. Кажется нескончаемой лента подобных новостей. Обнаружен и вскрыт склеп родителей фельдмаршала М.И. Кутузова. В Старице извлекли из-под спуда мощи местночтимой преподобной монахини Пелагеи, ближайшей родственницы Патриарха Иова. (Мощи направили на научную экспертизу в Москву).
В октябре 2005 г. в Донском монастыре перезахоронили прах генерала А.И. Деникина с женой Ксенией Васильевной и философа И.А. Ильина с супругой Натальей Николаевной.



Могилы перезахороненных в Донском монастыре деятелей Белого движения. Май 2007 г.

В январе 2007 г. туда же перенесли обнаруженные в Харбине останки генерала В.О. Каппеля, активное участие в котором принимал уже знакомый нам «военный китаист» Д.Г. Напара.
До этого на то же кладбище из Парижа, с Сент-Женевьев-де-Буа, перенесли прах писателя И.С. Шмелева с женой Ольгой Александровной.
Иван Сергеевич был автором не одних лишь пользовавшихся среди русских эмигрантов большой популярностью произведений об утраченной дореволюционной России. Описывающий зверства большевиков его роман «Солнце мертвых» А.И. Солженицын называл «настоящим свидетельством о большевизме». «Прочтите это, если у вас хватит смелости», – писал о нем Томас Манн.
Благодаря трагическому личному опыту начало войны с Германией писатель воспринял сначала как возмездие, охарактеризовав немецкое вторжение в СССР как «великий подвиг Рыцаря, поднявшего меч на Дьявола». Даже наступление немецких войск под Москвой Шмелев воспринимал как торжество Преподобного Сергия: «Я так ждал, отзвука, – благовестия ждал […] Я не обманулся сердцем, Преподобный отозвался… Я услыхал фанфары, барабан, […] специальное коммюнике: прорван фронт дьявола, под Вязьмой, перед Москвой, армии окружены… идет разделка, Преподобный в вотчину свою вступает, Божье творится…»
И.С. Шмелев мечтал быть похороненным в родной земле, Но ему и в кошмарном сне не могло привидеться, что его перенесут в страну, где памятники Ленину охраняют как один из национальных символов, где улицы с именами кровавых палачей-большевиков до сих пор продолжают поганить лик городов и весей.



Президент у могилы И.С. Шмелева.

Продолжается борьба вокруг перезахоронения праха Императрицы Марии Феодоровны. [Писалась за год до перезахоронения, состоявшегося в сентябре 2006 г. – Прим. 2018 г.] Продолжается, вопреки вполне совершенно определенному заявлению, сделанному летом 2005 г. О.Н. Куликовской–Романовой: «...Мой покойный муж Тихон Николаевич был категорически против того, чтобы безпокоить прах бабушки. [...] ...До сих пор не обнародовано никаких серьезных документальных свидетельств того, что Императрица Мария Феодоровна хотела бы покоиться в России. Ложные заявления Князя Николая Романовича о существовании некой “последней воли” Императрицы быть захороненной – со временем! – рядом с Супругом Александром III я категорически отвергаю. [...] Я хотела бы даже провести параллель с 1918 годом. Тогда тоже говорили: “Государь и его семья в надежном месте!” Народ не должен был знать, что Их всех уже расстреляли! Да уж, более надежного места быть не может».


Катафалк с гробом Императрицы Марии Феодоровны въезжает в Петропавловскую крепость. С.-Петербург. Сентябрь 2006 г.

До этого, как мы уже писали, тут же в Петропавловском соборе Петербурга в Великокняжеской усыпальнице, были погребены Владимiр Кириллович (1992) и его супруга Леонида Георгиевна (2010), скончавшиеся соответственно в Майами (США) и Мадриде. Сюда же в 1995 г. из германского Кобурга были перенесены останки Великого Князя Кирилла Владимiровича и Великой Княгини Виктории Феодоровны.
Наконец, весной 2015 г. состоялось еще одно перезахоронение: из Франции был доставлен прах Великого Князя Николая Николаевича младшего и его супруги Великой Княгини Анастасии Николаевны. Это стало возможным благодаря поддержке премьер-министра Д.А. Медведева и спикера Государственной думы С.Е. Нарышкина. Останки были захоронены в часовне Преображения Господня на Братском кладбище в Москве. На церемонии присутствовали Патриарх Кирилл, С.Е. Нарышкин, мэр Москвы С.С. Собянин. Заупокойную литию совершал митрополит Волоколамский Илларион (Алфеев).



Церемония перезахоронения Великого Князя Николая Николаевича. Москва. 30 апреля 2015 г.

Всё, однако, затмевают «поиски» могилы Ивана Сусанина. Начиная с лета 2001 г., в течение двух лет копали в 150 метрах от полуразрушенной церквушки деревни Исупово Костромской области. Было вскрыто 360 могил! «Работа адская!» – признавались сами гробокопатели.
Причастный к «обретению» т.н. «екатеринбургских останков» (захороненных потом Ельциным в Петропавловской крепости) заведующий отделом идентификации личности Российского центра судебно–медицинской экспертизы, профессор В.Н. Звягин, к которому обратились за помощью из Костромы, так прокомментировал эти усилия: «Этот титанический труд можно сравнить, наверное, лишь с [...] исследованием некрополя прародителей Дома Романовых в Новоспасском монастыре...» (Об этом «исследовании» мы также уже писали).
В ходе работы по идентификации праха Ивана Сусанина облеченный особым доверием профессор «составил генеалогическое древо рода Сусаниных вплоть до ныне здравствующих потомков», а также вскрыл «останки некоторых захоронений ближайших потомков героя» (М. Капралова «Сусанин запутал ученых. Эксперты опровергают версию, что народный герой погиб на болоте» // «Московский комсомолец». 2005. 8 февраля).



Масштаб гробокопательства во время «поисков останков Ивана Сусанина»:
https://www.vladimir.kp.ru/daily/22957/1142/

Проследить динамику изменения характера доступа определенных сил к интересующему их «антропологическому материалу», часто являющегося, как мы могли убедиться, православной святыней, можно на примере пореволюционной судьбы мощей Святого Благоверного Князя Андрея Боголюбского.


Святой Благоверный Князь Андрей Боголюбский. Эскиз Виктора Васнецова для росписи Владимiрского собора в Киеве. 1885-1896 гг.

Сразу же после вскрытия в феврале 1919 г. они были переданы в ведение Главмузея Наркомпроса (Т.П. Тимофеева «Лежит в развалинах твой храм... О судьбах церковной архитектуры Владимiраского края (1918–1939). Документальные хроники». Владимiр. 1999. С. 10).


Нападение на Князя Андрея Юрьевича Боголюбского заговорщиков Кучковичей. Миниатюра из Радзивилловской летописи XV в.

С тех пор, вплоть до начала войны, по крайней мере, мощи были открыты для различного рода манипуляций.
Первый документально зафиксированный интерес к ним датируется 1934 годом. Известно, что в тот год, 7 августа Владимiрский краеведческий музей «временно передал» (до 1 января 1935 г.) Институту истории феодального общества Государственной академии истории материальной культуры в Ленинграде «для антрополого-рентгенологического изучения костные останки князя Андрея Боголюбского» (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского. Историческое расследование». СПб. 2003. С. 168-170).



«Они же глас услышавше, вратишася опять на нь. Он же побеже под сени. И налесше его ту, и ту и скончаша й. Петр же ему отътя руку десную. И убьен же бысть в суботу на ночь».
Отсечение руки и убийство Князя Андрея Юрьевича заговорщиков. Миниатюра из Радзивилловской летописи XV в.

Однако в рентгено-антропологическую лабораторию Государственного рентгенологического института в том же Ленинграде мощи попали далеко не сразу, а только в ноябре-декабре 1934 г. (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского». С. 172). Где и у кого они находились в течение трех-четырех месяцев неизвестно.
Лишь после этого княжеские мощи попали наконец в руки профессора Д.Г. Рохлина и его ассистента А.Е. Рубашевой, входившей впоследствии, наряду с М.А. Финкельштейном, Е.И. Преловой и В.С. Майковой, в состав «палеопатологической школы», созданной их многоопытным патроном (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского». С. 171; А.П. Бужилова «Древнее население. Палеопатологические аспекты исследования». М. 1995. С. 3, 9. Библиография на с. 173-180).



Дмитрий Герасимович Рохлин (1895–1981) – рентгенолог-радиолог, анатом. Профессор (1932). Доктор медицинских наук (1935). Член-корреспондент АМН СССР (1946). Работал в Центральном рентгенологическом институте в Петрограде (с 1923). До 1941 г. заведовал там рентгенодиагностическим отделением и лабораторией рентгенологии, рентгеноантропологии и патологии костей и суставов. Рентгенолог ряда фронтов (1941-1945). Заведующий кафедрой рентгенологии и радиологии 1-го Ленинградского медицинского института (1945-1972). О Д. Г. Рохлине см.: «Российская еврейская энциклопедия». Т. 2. М. 1995. С. 501; А. Поповский «Поправки к летописи» // «Наука и жизнь». 1964. № 1.

О том, какие манипуляции проделывали эти ученые, можно только догадываться. При возвращении мощей Князя Андрея во Владимiр, например, в официальном документе от 20 февраля 1935 г. был зафиксирован «недостаток нескольких костей от рук» (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского». С. 175).
Итоги изучения мощей были изложены сначала в статье, а позднее – в специальной монографии (Д.Г. Рохлин, В.С. Майкова-Строганова «Рентгеноантропологическое исследование скелета Андрея Боголюбского» // «Проблемы истории докапиталистических обществ». 1935, № 9-10; Д.Г. Рохлин «Болезни древних людей». М.-Л. 1965).
Минуло несколько лет и перед самой войной в Москву был отправлен череп Князя Андрея для воссоздания его внешнего облика. Работы вел ставший впоследствии известным антрополог Михаил Михайлович Герасимов (1907–1970).
Некоторые подробности об этой реконструкции можно найти в целом ряде работ («Антропологическая реконструкция и проблемы палеоэтнографии. Сб. памяти М.М. Герасимова». М. 1973; М.В. Кисин, В.А. Снетков, Э.А. Финн «Установление личности погибшего по черепу». М. 1973; В.А. и Н.А. Флоренсовы, Н.И. Медведев «Непроторенным путем. Жизнь и творчество М.М. Герасимова». Иркутск. 1979).
Среди реконструкций по черепу, проведенных антропологом М.М. Герасимовым, – Великий Князь Ярослав Мудрый, Царь Иоанн Васильевич Грозный и Его Сын – Великий Князь Феодор Иоаннович. Исследования, как правило, он вел в тесном сотрудничестве с В.В. Гинзбургом.
Последний произведя антропологические измерения главы Князя Андрея Боголюбского, пришел к выводу о «нордическом» «расовом типе черепа в целом» (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского». С. 181).



Вульф Вениаминович Гинзбург (1904–1969) – анатом и антрополог. Аспирант Института этнографии АН СССР (1931). По результатам экспедиций в Таджикистан защитил в 1935 г. кандидатскую диссертацию, издав монографию «Горные таджики» (1937). Преподаватель анатомии в Военно-медицинской академии (1937–1959). Работал в Институте этнографии и Ленинградском университете (1938–1941). Доктор медицинских наук (1945). Награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды. Профессор (1949). Научные труды посвящены методам расового анализа, соотношения расы и конституции. Один из основоположников этнической антропологии в СССР (Российская еврейская энциклопедия. Т. 1. М. 1994. С. 310).

Первые результаты изучения черепа Святого Благоверного Князя были изложены в докладах Герасимова и Гинзбурга на пленуме Государственной академии истории материальной культуры 11-15 марта 1941 г., а затем в специальных статьях и монографии (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского». С. 181; В.В. Гинзбург, М.М. Герасимов «Андрей Боголюбский» // «Краткие сообщения Института истории материальной культуры». Т. XI. 1945; М.М. Герасимов «Основы восстановления лица по черепу». М. 1949. С. 144-151).
Характерно, что на открытых обсуждениях некоторые, даже весьма «видные, ученые» не соглашались со ставшей теперь уже чуть ли не хрестоматийной реконструкцией М.М. Герасимова (Б.В. Ляпунов «Из глубины веков. О работах лауреата Сталинской премии М.М. Герасимова». М. 1953. С. 77-78).
Особого замечания заслуживает то обстоятельство, что череп Князя Андрея возвратился во Владимiр лишь 21 августа 1943 года (Ю.В. Кривошеев «Гибель Андрея Боголюбского». С. 184).
Всё это время он, скорее всего, находился у М.М. Герасимова. Причем не на работе, а дома. А возвращение его было связано с неким скандалом, возникшим в связи с аналогичной ситуацией с черепом эмира Тимура (Тамерлана), который антрополог, несмотря на то, что давно окончил работу с ним, также не спешил возвращать. Гроза разразилась на самом верху...



М.М. Герасимов с созданными им портретами-реконструкциями.

Начиная с послевоенного времени, когда некоторые иерархи и приходы Православной Церкви начали ставить перед властями вопрос о возвращении мощей, положение действительно несколько изменилось (С.В. Фомин «Последний Царский Святой». СПб. 2003. С. 541-570, 661-666).
Если еще в 1940 г. по поводу лежащих под стеклом в музее без каких–либо покровов княжеских мощей посетители могли писать в книге отзывов о том, что им-де «очень понравились мощи Андрея Боголюбского и древние ножи вообще», то в 1958 г. на официальном бланке Академии медицинских наук академик Серебряков мог уже писать, и не куда-нибудь, а прямо в обком партии «о недопустимости глумления над останками выдающегося деятеля древней Руси – только так можно назвать выставленные напоказ останки князя. Далее академик писал, что, кроме того, это экспонирование является оскорблением чувств верующих – ведь Андрей Боголюбский канонизирован» (А.И. Аксенова «Загробная Одиссея князя» // «Живая история. Памятники и музеи Владимiро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника». М. 2000. С. 172, 174).



Наплечник Князя Андрея Юрьевича Боголюбского, подаренный ему Императором Фридрихом Барбароссой Германский национальный музей в Нюрнберге.

Возможно, в связи с этим по указанию обкома партии мощи отправляют – с глаз долой – в Государственный исторический музей в Москве. Причем без каких-либо документов о передаче.
В начале 1960-х их возвращают, хранят в запасниках, до 1982 г. даже не ставя на учет! В середине 1980-х секретарь Владимiрского обкома КПСС Н.И. Шагов требует от директора музея: «Даю тебе две недели! Чтоб мощей во Владимiре не было!» Но ни один музей страны их не взял. Отказались. Наконец 3 марта 1987 г. мощи возвращают Церкви (А.И. Аксенова «Загробная Одиссея князя». С. 172, 175).
Незадолго до начала этой последней подковерной борьбы, в начале 1980-х, зафиксирована еще одна вспышка интереса к обследованию княжеских мощей. Особую настойчивость открыто проявлял владимiрский судебно-медицинский эксперт М.А. Фурман.
Кое-что из того, что интересовало «исследователей», выболтал впоследствии сам Фурман: «уточнить бы расовые признаки»; «разве не интересно было бы попробовать проследить родословную Боголюбских, затерявшуюся в глубине веков? Ведь не исключено, что потомки князя и до сих пор живут рядом с нами» (М. Фурман «Андрей Боголюбский. Прикосновение к тайне (из записок судебно-медицинского эксперта)» // «Владимiр. Литературно-художественный и краеведческий сборник». Владимiр. 1995. С. 198).
Вспомните в связи с этим возникшие двадцать с лишним лет спустя интересы «исследовавших» останки Ивана Сусанина к генеалогии этого рода, и вам станет ясна идентичность интересов.



Марк Айзикович Фурман. Родился в 1936 г. в Кишиневе. После окончания Горьковского медицинского института (1964) работал судмедэкспертом. С 1968 г. во Владимiре (эксперт-криминалист Владимiрского областного бюро судебно-медицинской экспертизы). В 1973 г. защитил кандидатскую диссертацию. В 1973-2001 гг. заведующий медико-криминалистическим отделением «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Владимiрской области, а с 2001 г. и по настоящее время врач и судебно-медицинский эксперт этого отделения. Автор более научных работ по проблемам судебной медицины и криминалистики и 16 книг прозы. Заслуженный врач РФ (1996). Лауреат Первой премии МВД РФ за 2009 г. и второй областной премии «Владимiрская Русь» 2011 г., учрежденной в память о Князе Андрее Боголюбском.

«Известный владимiрский криминалист М. Фурман, – вспоминает об этом последнем нахальном напоре директор музея А.И. Аксенова, – неоднократно обращается ко мне с просьбой “выдать мощи на предмет исследования на современном уровне группой ученых”. Сколько можно?! Отказываю под разными причинами – они на реставрации, еще что-то сочиняю. А он все звонит, пишет письма» (А.И. Аксенова «Загробная Одиссея князя». С. 175).
Но – в конце концов – Фурман добился своего. В фондах музей ему приносят деревянные ящики, он разворачивает кости, завернутые в номера «Известий» 1948 года. Возвращая, завертывает их «в свежие газеты» (М. Фурман «Андрей Боголюбский. Прикосновение к тайне». С. 196-197).
Однако вернуться к исследованиям Фурману больше не удалось. «...В наши планы, – писал он, – вмешались какие–то посторонние, мощные и влиятельные силы. Бороться с ними было безполезно». И далее, после передачи мощей Церкви: «Теперь до останков этой выдающейся личности не дотянуться науке, судебным медикам, археологам, историкам. Они канули в вечность, ушли в иные измерения, иные мiры».
В 2004 г., отвечая на вопрос анкеты местного отделения Союза журналистов «Историческая личность, которая Вас больше всего интересует», Марк Айзикович без колебаний ответил: «Андрей Боголюбский, после того, как в 1982 году я осматривал его останки. Тем более, что намечаемая судебно-медицинская экспертиза останков в Институте судебной медицины и Институте археологии СССР по непонятным причинам тогда, так и не была проведена. В предоставлении останков Москве отказал Владимiр».
Всё, возможно, так и было. На тот момент. Однако выход из создавшегося сложного положения та сторона нашла быстро: теперь к ней всё сами несут...



Фрагмент обложки одной из книг М.А. Фурмана «Убийство под микроскопом».

Как бы то ни было, а гробокопательство становится мрачной приметой и без того не простого времени. При нашем молчаливом согласии, под разными предлогами и личинами, происходит, как недавно заметила ученый и поэт Н.А. Ганина, «осквернение святынь, или, по удачному слову, в ином применении пущенному в оборот Н. Бурляевым – “МОГИЛИЗАЦИИ”».
http://pravaya.ru/idea/169/2317
МОГИЛИЗАЦИИ РОССИИ. МОГИЛИЗАЦИИ МIРА.
Для того, чтобы хоть как-то осознать, какое грядущее нам готовится такой наукой и ее ассистентами, приведем реальную историю со знаменитой Туринской плащаницей:
«По сути дела, вся плащаница залита кровью. [...] Изучая плащаницу, Хеллер и Эдлер в результате спектроскопических исследований 1980 г. определили в следах крови гемоглобин, а в 1981 г. – билирубин и альбумин. Они провели 12 специальных тестов, которые подтвердили, что на плащанице обнаружена настоящая кровь. Наконец, Болоне, Йорио и Массаро убедительно показали: перед нами именно человеческая кровь, которая принадлежит к IV группе (АВ)» (Свящ. Вячеслав Синельников. «Туринская плащаница на заре новой эры». М. Сретенский монастырь. 2000. С. 70, 72).
Эта группа реже других встречается у людей: примерно у 5 процентов (Свящ. Вячеслав Синельников. «Христос и образ первого века». М. Сретенский монастырь. 2003. С. 309).
Тут весьма кстати вспомнить сказанное великим русским композитором современности Г.В. Свиридовым в последние годы жизни: «Единственное, что передается нам от предков и что мы передаем потомкам нетленной частицей – это кровь. Только кровь. Душа безсмертна, но и безплотна. А кровь – живая нить, которая связывает нас, живущих, со всеми ушедшими, без ограничения во времени: от загадочного возникновения до сегодня и до (тоже загадочного) нашего небытия. [...] Нести в себе память обо всех до тебя живших, не просто хранить ее в сердце, но уметь передать людям – это дар Божий!» (Ю. Сбитнев «Свершившееся чудо. Воспоминания о Г.В. Свиридове, каким я его знал» // «Наш современник». 2005. № 12. С. 150).



Собор Иоанна Крестителя в Турине, где хранится Плащаница.

Но далее: «Когда мы имеем дело с обычными пробами крови на ДНК, мы соприкасаемся только с медико-биологическими проблемами. При анализе крови с Туринской плащаницы на нас возлагается груз этических, моральных и даже богословских вопросов. Они решены не были.
К великому сожалению, дело зашло слишком далеко. Сначала мы известим изумленного читателя, что в 1995 г. Виктор Трайон – профессор микробиологии и директор университета Техасского центра высоких технологий ДНК точно определил три человеческих, принадлежащих мужчине гена. Это было бы вполне рядовым событием, если бы не источник информации. Образцы для анализа были взяты из пятен крови на Туринской плащанице. Что это – научное достижение или начало чудовищного эксперимента? Мы находимся на той зыбкой грани, за которую науке лучше не переходить, и вот почему.



«Исследования под микроскопом, проведенные в 1978 году, отчетливо показали, что на нитках ткани нет ни малейших признаков пигментов или красителей. Кровь и в самом деле оказалась кровью».

Расскажем по порядку. История того, как попали в Техас образцы крови с плащаницы – сочетание недопустимой научной любознательности и стечения обстоятельств. Итак, вернемся в 1988 г., когда профессора Джованни Риджи и Луиджи Гонелла из Турина лично отрезают от плащаницы выборки для радиоуглеродного анализа.
Ученые начали работу в 5 часов утра 21 апреля 1988 г. с удаления полоски полотна длиной восемьдесят один миллиметр и шириной в шестнадцать. Она была аккуратно разрезана пополам. Одну половину отдали кардиналу Баллестреро, который в то время являлся официальным хранителем плащаницы. Другую половину разделили на три равных части, каждая весом примерно в 50 мг, и вручили представителям лабораторий Цюриха, Оксфорда и Таксона для проведения радиоуглеродного анализа.
Операция по вырезанию ткани была закончена в 13 часов дня; однако в тот день до половины девятого вечера плащаницу не положили в обитую серебром раку. Что делали с ней в течение семи с половиной часов?
За это время профессор Риджи положил начало цепи событий, последствия которых трудно предсказать. Он изъял образцы крови из области подтеков на голове, желая впоследствии выяснить их генетические характеристики. Джованни Риджи использовал два крошечных скальпеля, а чтобы нанести наименьший ущерб изображению, о скоблил с той стороны плащаницы, на которой отпечатались спинная часть и затылочная часть головы. Профессор действовал легально. Его действия не были секретом, потому что все операции, производимые с плащаницей, записывали на пленку для официального отчета и проводили под наблюдением двадцати техников и духовенства.



Профессор Джованни Риджи скончался 5 января 2008 г.

Следующее событие является классическим образцом безответственности. После завершения всех работ 1988 г. с Туринской плащаницей образцы крови и часть полоски полотна, не используемая для радиоуглеродного анализа, были переданы кардиналом Баллестреро профессору Риджи, а он положил их для большей сохранности в сейф хранилища банка. Таким образом уникальный материал оказался в частных руках и мог быть подвергнут анализу без глубокого изучения всех последствий такого шага. Зачем подобным образом поступил официальный хранитель Туринской плащаницы – остается загадкой. [...]
Преемник кардинала Баллестреро, хранитель плащаницы кардинал Сальдарини, к которому [через четыре года] обратился [профессор Гарса-Вальдес] за разрешением исследовать плащаницу, направил Вальдеса к профессору Джованни Риджи, который принес выборки 1988 г. из хранилища банка. [...] ...Гарса-Вальдес предложил Риджи услуги университета техасского центра изучения здоровья в Сан-Антонио для дальнейшего исследования выборок из области подтеков крови на голове.
Профессор Риджи не устоял перед соблазном. Он поехал в Америку, взяв с собой драгоценные выборки. Когда итальянский профессор пересек Атлантику, то в Сан-Антонио к исследованиям подключились профессор микробиологии университета Стефен Меттингли и профессор Виктор Трайон, руководитель университетского центра технологий ДНК.
Дальнейшее нам известно. Профессор Трайон при изучении липкой ленты, несущей на себе частички засохшей крови с плащаницы, без колебаний подтвердил, что в образце находится человеческая кровь, содержащая Х и Y–хромосомы. Второй фрагмент показал точно такой результат – распят мужчина...
Казалось – надо радоваться: генетика раскрывает невиданные тайны...



«В 1980 году ученые Геллер и Адлер провели спектроскопические исследования и обнаружили в следах крови на плащанице гемоглобин, а в 1981 году – билирубин и альбумин».

Очень прискорбно, но почти все научные достижения и открытия рано или поздно обращаются против человечества. Когда Кюри обнаружил радиоактивность, он не мог помыслить о современных средствах ядерного поражения. Когда Мендель скрещивал разного цвета горох, он не подозревал, что к концу двадцатого века станут выращивать свинью с некоторыми человеческими генами. [...]
Заранее не решенные сложнейшие морально–этические и духовные проблемы обнажили перед специалистами ряд труднейших вопросов. Да, генетический анализ может установить этнические признаки крови Человека, явившего облик на плащанице, и таким образом определить, могут ли его пары хромосом быть найденными в людях еврейского происхождения. Кроме того, если 22 пары ДНК будут определены как взятые исключительно от Матери – то значение этого очевидно даже для тех, кто не изучал богословие. Однако мы имеем дело не просто с обыкновенными образцами крови. Кощунственные работы с такой кровью приведут к ужасающим последствиям.
Поэтому прежде чем проводить дальнейшие анализы, Стефен Меттингли и его помощник – профессор Виктор Трайон запросили особое разрешение Ватикана. Но еще до того, как им было категорически отказано, они внесли образцы ДНК с плащаницы в банк данных образцов крови своего университета.
Хранитель плащаницы кардинал Сальдарини издал твердое предписание, формально запрашивающее возврат выборок с плащаницы, рассеянных по всему мiру, и особенно запретил выполнение на них любых генетических тестов. К сожалению, выдать образцы гораздо проще, чем вернуть. Хотя Вальдес, Меттингли и Трайон изъявили готовность вернуть выборки, в лаборатории университета сохраняются образцы ДНК и любой ученый может с помощью известных способов умножить их в нужном количестве...
Мы пришли к неутешительным выводам. Три американских ученых сохраняют в своей лаборатории генетический код из образцов крови с плащаницы. Они могут, если научная сторона пересилит духовную, открывать его подробности... Предположим, они устоят перед соблазном, но кто может гарантировать, что доступом к этим образцам не воспользуется другой – безответственный или злонамеренный человек? И учтите: технологии, которые требуют значительных инвестиций и создания соответствующей инфраструктуры (как при производстве ядерного оружия) намного легче контролировать, чем то, что могут осуществить несколько ученых в университетской лаборатории. Во всей полноте, генетический код строго индивидуален и неповторим. Последствия использования ДНК из следов крови с плащаницы могут дать непредсказуемый, а может быть, и зловещий результат» (Свящ. Вячеслав Синельников. «Туринская плащаница на заре новой эры». С. 73-78).




Остается прочитать авторское примечание к приведенному тексту, основанное на публикациях периодической печати последнего времени: «Клонирование человека? Третье тысячелетие едва началось, а уже калифорнийская компания приобрела два британских патента, дающих коммерческие права по созданию человеческих эмбрионов способом клонирования. Четыре года спустя после овечки Долли в Шотландии исследователям Орегонского университета из США удалось клонировать обезьяну – макаку Тетру!
Что же готовится мiру в штате Калифорния? Нечто, по своим последствиям более страшное, чем нейтронная бомба. Чудовищное развращение умов: штамповать одинаковую плоть за деньги. Как можно считать человека высокоразвитым животным, отрицать величие в нем безсмертной души?!
А не получат ли торжествующие ученые биологических двойников, внешне не отличимых от первоначального человека, но по сути чуждых ему, не создадут ли заготовки для вочеловечивания безплотных сил зла?!
Кстати, клонируя овечку, доктор Вильмут проводил опыт с замороженными, а не свежими клетками. Это означает, что нет необходимости, чтобы донор ДНК, будь то животное или человек, были живы, когда производится клонирование» (Там же. С. 77-78).
Читающий, как говорится, да разумеет!
Да, при содействии такой науки (а иной просто нет!) мiр попадет, в конце концов, в объятия антихриста. Другой сегмент этого сатанинского плана – путем таких же генных исследований с одновременным составлением генеалогии привести к выявлению (при введении антропометрических данных о каждом человеке в документы, удостоверяющие личность) представителей Царского Рода с последующей их нейтрализацией (до убийства включительно). Речь мы – уточним – ведем не столько о Рюриковичах или Романовых, но о представителях (включающих и названных) единого через все века избранного Богом Царского Рода.


23 ноября/6 декабря 2005 г.
Св. блгв. Вел. Кн. Александра Невского.

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 136)




Ликвидации «под шумок»


Где свой, где чужой?
Белый был – красным стал:
Кровь обагрила.
Красным был – белый стал:
Смерть побелила.

Марина ЦВЕТАЕВА.


Среди ноябрьских эксцессов 1940 г., которые традиционно относят к «железногвардейскому террору», особняком стоят убийства экономиста Вирджила Маджару (1887†1940) и академика Николае Йорги (1871†1940), поражающие не только своей безсмысленностью, но – последнее, по крайней мере, – и прямым вредом для Легиона.
Расправа с крупнейшим румынским историком, общественным и культурным деятелем привело к охлаждению, а то и вовсе к разрыву отношений с гардизмом со стороны целого ряда румынских интеллектуалов, поддерживавших – при жизни Кодряну – Легион.
Кроме того, именно это убийство способствовало удержанию в румынской общественной памяти не только «Жилавской резни» в ноябре 1940 г. (о которой, если бы не расправа с Йоргой, возможно, и вовсе забыли), но также и нескольких таких же акций 1930-х годов.
В этом, как нам кажется, таится один из смыслов этого убийства и, если хотите, даже его назначение.
Безспорно, конечно, что Йорга оказался в эпицентре скандала, который привел к аресту Корнелиу Кодряну, что позволило, в конце концов, убить Капитана.

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/153903.html

Также, как мы уже об этом писали, Йорга был активным сторонником воцарения Кароля II в Румынии, выступал с критикой Легиона, симпатизировал Франции, тесно сотрудничал с шефом Сигуранцы Михаилом Морузовым.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/148448.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/153142.html

Поведение же его на месте зверской расправы над командой «Мстителей», застреливших Арманда Кэлинеску, и вовсе отвратительно.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/155642.html

И, однако, Николае Йорга столь же безспорно был одним из выдающихся умов Румынии, трудами которого в области отечественной истории и литературоведения, византинистики и балканистики, равно и его выступлениями в печати восхищались многие.
Скольким молодым исследователям он оказал помощь и поддержку. Многие были обязаны ему выбором пути, немало молодых ученых он укрепил добрым словом.
Одним из них был бессарабский историк и пушкинист, автор уникальных исследований по местной генеалогии, основанных на архивных документах государственных и частных архивов, погибших во время второй мiровой войны, – Георгий Гаврилович Безвиконный (1910†1966).
Самого его в живых я уже не застал (знал его только по случайно попавшим ко мне редчайшим работам и отдельным номерам издававшегося им в Кишиневе в 1930-х годах журнала «Из нашего прошлого»).
А вот с его вдовой, Татьяной Александровной Безвиконной (1911†1985), дочерью царского полковника Громова, долгие годы хранившей архив и память о своем супруге, я состоял в переписке и даже встречался лично, побывав в 1984 г. в Бухаресте.



Георгий Гаврилович и Татьяна Александровна Безвиконные. Начало 1960-х гг.

На письменном столе, за которым я работал с документами из архива ученого, оставшемся в неприкосновенности в том виде, как, выйдя из-за него, он отправился в больницу, из которой уже не вернулся, стояла большая фотография Николае Йорги с дарственной надписью.
Академик, рассказывала Татьяна Александровна, поддержал ее супруга, сообщив в научной периодике об издававшемся в Бессарабии журнале. Написал он также и несколько отзывов на работы ранее мало кому известного исследователя из провинции.
В ту свою поездку побывал я и на бухарестском кладбище Беллу, на котором при коммунистическом режиме вынужден был работать сторожем, а затем и упокоился Георгий Гаврилович.



Могила Г.Г. Безвиконного на кладбище Беллу.

На том же кладбище был похоронен и академик Николае Йорга. Георгий Гаврилович, по словам его вдовы, часто приходил к ней, чтобы помянуть человека, которому был столь многим обязан…
Постояли у этой вросшей в землю плиты и мы с Татьяной Александровной.



Первоначальная плита на могиле Николае Йорги.

А потом, вскоре после того, как я вернулся в Москву, из Бухареста от Татьяны Александровны пришел пакет с копией той самой памятной фотографии, стоявшей на столе Георгия Гавриловича…
Что стало с тем подлинным фотопортретом с надписью, мне не известно. Близких, с которыми Безвиконные поддерживали бы тесные отношения, у них, насколько я помню, у них не было…
Но вот, однако, и сама та фотография…




Велик был авторитет этого человека и в семье Корнелиу Кодряну. С самого детства он привык видеть книги академика и журналы с его статьями на столе своего отца.
Более того: многое во взглядах на современные проблемы страны их объединяло. (Расходились они, разве что, в методах, которыми, каждый из них по-своему, намеревался исправлять положение.)
Взгляд обоих, например, на еврейский вопрос не имел ничего общего с расизмом, зиждясь исключительно на вероисповедных принципах.
Академик называл евреев, одержимых, по его мнению, «страстью к похвалам и чрезмерной прибыли», «вампирами» экономики. Особо «загрязнены» их присутствием были, считал он, Яссы, Буковина и Бессарабия (области, принадлежавшие прежнему Молдавскому Княжеству).
Особую тревогу в связи с этим вызывала у него «иудаизация» ителлектуальной среды, причины которой он видел в особенностях формирования румынской прессы.
Это было тем более опасно, что евреи – полагал он – поддерживали внедрение в Королевстве коммунистических идей, что впоследствии в полной мере и подтвердила послевоенная история страны.
Речь, таким образом, по мнению историка, шла о защите интересов большинства от антинациональных действий агрессивного меньшинства, что переводило вопрос из религиозной плоскости в сферу чисто политической борьбы с большевизмом.



«Еврейская община в Бухуше доверила господину Йорге статус хахама (резника)». Карикатура Иона Теодореску-Сиона в «День смеха» 1 апреля 1910 г.

Столь же близкой Кодряну, несомненно, была позиция Йорги и в области сохранения национальной целостности страны, особенно обострившейся, как мы помним, летом 1940 года. Во время двух заседаний Коронного Совета 27 июня (в связи с советским ультиматумом) Йорга был в числе шести (из 21 его члена), высказавшихся категорически против решения Кароля II.
Нет сомнения в том, что и Легион (будь жив Капитан) гораздо более решительно и активно выступило бы против этих актов национального предательства (вызванных – что также нельзя сбрасывать со счетов – легкомысленной и, одновременно, вероломной политикой Короля). Реальная же реакция легионеров, деморализованных государственным террором 1938-1939 гг. и вялой позицией нового своего главы Хории Симы, на случившееся позволяла Румынскому правительству (и при Кароле II, и при Михае I) серьезно с гардистами не считаться.
Не забудем также, что критика Легиона не помешала Николае Йорге выступить в начале 1937 г. со статьей, прославляющей подвиг «крестоносцев румынского народа» Иона Моца и Василе Марина, принявших смерть в Испании за Крест и Веру Христову.
Наконец, в 1939 г., когда антилегионерская кампания стала приобретать черты государственного террора, академик, не взирая на свои личные предпочтения, нашел все же в себе силы, выступая в Сенате, публично потребовать прекратить насилие.
Однако это не помогло ни остановить карлистский террор, ни предотвратить убийство самого ученого.
После сентябрьского переворота 1940 г. академик остался, по существу, один на один с теми, кто намеревался ему отомстить за смерть Капитана. Все эти позднейшие, вдогонку, сетования пришедших к власти людей о том, что они, мол, просто «не доглядели», «не успели», «не смогли», – столь же фальшивы, как и демонстративная «глухота» прежних властей весной 1938-го и осенью 1939-го к его обращениям не превращать преследование Капитана и легионеров в беззаконие.




Йорга и сам понимал, что вскоре наступит его час: после прихода к власти легионеры не скрывали, что собираются сурово покарать тех, кто был виновен в убийстве Капитана и их товарищей.
По словам близких ученого, еще за несколько дней до убийства Йорга стал очень нервным, говорил, что он, а, возможно, и вся его семья будут убиты гардистами.
В это время академик находился в своем доме в Синае (в результате сильнейшего разрушительного землетрясения, произошедшего 10 ноября, он был вынужден оставить пострадавшую от последствий стихии свою бухарестскую квартиру).
27 ноября около половины шестого вечера в его дом постучали. На вопрос открывшей дверь супруги историка Екатерины Йорги: «Кто вы?» – последовал ответ: «Легионерская полиция столицы». (Такая, действовавшая параллельно с прежней государственной полицией, структура действительно была тогда создана.)
В дом вошли трое. А еще четверо поджидали снаружи. Пришедшие заявили, что должны доставить профессора в Бухарест для дачи им показаний следователю.
Так он и уехал…
Утром следующего дня тело Николае Йорги обнаружили крестьяне. Оно лежало в поле, в километре от деревни Стрежнику, в 15 метрах от дороги на Плоешты.
Рядом нашли девять пистолетных гильз.




Согласно судебно-медицинскому акту, «смерть Николае Йорга, профессора, 69 лет, была насильственной. Произошла она из-за ран головы и туловища, нанесенных огнестрельным оружием, сопровождавшихся внутренним кровотечением и повреждением головного мозга».
Вскоре – на основании показаний супруги академика Екатерины Йорги, дочери Алины и экономки Анеты Казаку – были установлены имена некоторых убийц.
Как было установлено следствием, в эту команду входили: Ион Тукан, Штефан и Павел Кожокару, Траян Байку, Штефан Якобуцэ, Тудор Даку и Георге Гырчумару. Руководил группой Траян Боеру.
Большинство из них, так или иначе, было связано с Национальным институтом кооперации: Байку был его директором, Тукан – генеральным секретарем, Штефан Кожокару – советником, Якобуцэ – шофером.



Штефан Якобуцэ. Как установлено следствием, он трижды стрелял в академика. Анета Казаку, экономка в доме Йорги, показывала, что Якобуцэ, оставивший в доме свою шляпу, затем вернулся за ней.

Традиционный взгляд на причастность к этому преступлению Легиона был поставлен под сомнение сразу же после переворота 1989 г., когда исследователи получили доступ к ранее не известным документам. Однако тут же дала себя знать другая ахиллесова пята румынской ментальности – русофобия.
Так, уже известный нам по предыдущим нашим постам исследователь Ионуц Цене в опубликованной в ноябре 2015 г. статье «Кто убил Николае Йоргу?» называет Траяна Боеру одним из «агентов НКВД, проникших в структуры Легиона».
Какие же доказательства приводит он для этого?
«После того как русские вошли в Австрию, – пишет он, – венские легионеры [обосновавшиеся там после бунта 1941 г. – С.Ф.] стали разными путями уходить на запад, чтобы не попасть в руки русских. Неподалеку от Зальцбурга они встретились с группой Боеру, который заявил, что он остается на месте: “Мы не боимся русских”. Это укрепило предположение о том, что он был агентом НКВД.
Существует также свидетельство генерала Никушора Драгомира, находившегося после войны в одном из сибирских лагерей, узнавшего там от советского генерала, что к убийству Николае Йорги причастны не легионеры, а их агент, осуществивший это по приказу Сталина для создания плохого имиджа новому режиму в Румынии, как предлога для военного вмешательства и дележа страны между немцами и русскими».
Еще одним «доказательством» является то, что, по словам Ионуца Цене, оставшаяся в Румынии семья Боеру не преследовалась после 1944 г. Более того, в конце 1950-х она получила возможность покинуть Румынию и уехать на Запад.



Инженер Траян Боеру (1908–1994).

«70 лет, – подводит итог историк, – мы лгали о том, что Николае Йорга был убит легионерами. На самом деле, великий ученый был убит группой агентов НКВД во главе с агентом Траяном Боеру, сыгравшим на руку коммунистам».
Не являясь трубадуром НКВД, замечу, всё же: вряд ли в 1940 г., в самый канун большой войны, Сталина так безпокило положение дел в Румынии, которое в гораздо большей степени (о чем он прекрасно знал) волновало Гитлера, перебегать дорожку которому в то время Сталин всячески избегал. Трудно даже сказать, знал ли он вообще о самом существовании румынского историка
Что же касается семьи Боеру, оставшейся после его бегства в Германию в Констанце, то нас гораздо в большей степени удивляет ее спокойное существование во время войны, при Антонеску, как известно весьма жестоко преследовавшего легионеров и их семьи (о чем речь еще впереди).
А вот что касается личности самого Траяна Боеру, тут у нас действительно есть много вопросов.
В своих позднейших воспоминаниях «Эра Свободы» Хория Сима категорически отрицал причастность к убийству академика. По его словам, случайно узнав о планах покушения, он сделал всё, что было в его силах, чтобы остановить это. По его словам, он даже пытался предупредить жену академика, однако та, подтвердив факт разговора, признавалась, что считала этот звонок частью «сценария».
Собственно, тот же Ионуц Цене и сам подтверждает отрицательное отношение гардистов к группе Боеру: «Легион навсегда отлучил их от движения, оборвав с ними какую-либо связь. […] В 1945 г. в Вене легионеры боялись даже обсуждать это дело, опасаясь наличия среди них других агентов. Никто, однако, не знал, кто стоит за Боеру».
Немедленно открестился от убийства академика и генерал Антонеску. На состоявшемся вскоре после него заседании Совета министров премьер-министр метал громы и молнии: «Ублюдки, совершившие это преступление, будут примерно наказаны. Я не допущу, чтобы будущее страны было поставлено под угрозу из-за банды террористов…»
На деле, однако, происходили «странные» вещи.
«Парадокс, – отмечает Ионуц Цене, – заключается в том, что Траян Боеру был арестован Ионом Антонеску, но освобожден […] Через два дня после встречи с Антонеску Боеру получил паспорт и уехал в Германию. Интересно, что четырех из пяти убийц никогда не поймали. Перед судом предстал один Штефан Кожокару. Остальные четверо: Траян Боеру, Ион Тукан, Тудор Даку и Штефан Якобуцэ – были заочно приговорены к смертной казни». (Однако суд и даже задержание Штефана Кожокару произошло только после того, как Антонеску в январе 1941 г. подавил т.н. «легионерский бунт».)
Следуя избранной им самим «логике», Ионуце Цене должен был бы сделать и самого Кондукэтора агентом НКВД.
Одновременно румынский историк упорно не желает замечать других, им же самим приведенных фактов:
«Траян Боеру был помещен немцами в лагерь Бухенвальд, в котором находились и другие легионеры. Они жили в отдельном доме, каждый имел отдельную комнату и питание. Ему не разрешалось говорить с другими людьми и посещать официальные румынские представительства в Берлине. […]
После войны “легионер” Траян Боеру становится весьма успешным респектабельным бизнесменом, и хотя все знали о том, что он причастен к убийству Йорги, ни один немецкий суд, ни дипломатическое представительство Румынии в Бонне, никогда не обращались с ходатайством о выдаче или суда над ним».



Современный вид могилы академика Николае Йорги на кладбище Беллу в Бухаресте.

Однако «сложить два и два» – из-за русофобских шор – румынскому историку, в случае с Николае Йоргой, так и не удается.
Сделать он это сумел (да и то, не распространив свое открытие на академика) только в связи с другим убийством, произошедшим в тот же день 27 ноября 1940 г. несколькими часами раньше.
Осуществлено оно было также шестью убийцами-лжелегионерами, двое из которых были идентифицированы как Тудор Даку и Ион Тукан (то есть те же, кто участвовал и в ликвидации Николае Йорги)! Причем использовалась машина Национального института кооперации, также уже знакомого нам по только что описанному нами преступлению.
Второй жертвой стал экономист Вирджил Маджару – один из лидеров Национальной крестьянской партии, в 1929-1933 гг. министр финансов Румынии.



Профессор Вирджил Маджару.

27 ноября в два часа дня к нему на бухарестскую квартиру приехала группа вооруженных людей, заявивших, что они служат в префектуре столичной полиции и должны доставить туда профессора для дачи показаний.
По словам супруги Екатерины Маджару, они клялись, что дело это формальное, пустяшное и максимум через час его привезут обратно.
Назад его, однако, привозить никто не собирался. Вирджила Маджару расстреляли в ближайшем к Бухаресту Снаговском лесу, в месте, называющемся «Длинный Хвост», в половине четвертого пополудни.
Нашел его местный лесник Илие Кирилэ, слышавший выстрелы. Когда он подошел к Маджару, тот еще дышал, истекая кровью. На теле были явные следы пыток.



Труп Вирджила Маджару, обнаруженный в Снаговском лесу.

О причинах убийства Вирджила Маджару пишут еще более невнятно, чем, например, о таковом же Николае Йорги: как об одной из жертв «планомерного уничтожения реальных или воображаемых сторонников режима Кароля II, организовавшего гонения на легионеров». Витиевато, но как-то уж очень невнятно.


Тело Вирджила Маджару в Институте судебной медицины в Бухаресте.

Для подобного рода обвинения Маджару есть только один, правда весьма слабый, аргумент: именно он был одним из тех, по чьей инициативе в 1930 г. Кароль II пришел к власти в Румынии:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/153142.html


Фотография из дела об убийстве Вирджила Маджару.

Как и с предыдущим преступлением, Хория Сима категорически отрицал причастность Легиона и к этому последнему.
Заявление, конечно, не может считаться достаточно весомым аргументом, однако недавно нашлись тому довольно авторитетные доказательства.
В 2014 г. в Румынии был опубликован дневник Корнелиу Копосу – личного секретаря президента Национальной крестьянской партии Юлиу Маниу (1873†1953).
В новой своей статье, опубликованной в январе 2015 г. и посвященной убийству Вирджила Маджару, историк Ионуц Цене называет этот дневник «шокирующим документом».
И не зря.
В нем подробно описываются встречи Юлиу Маниу и Вирджила Маджару с англичнами: послом Реджинальдом Хором и британским разведчиком Альфредом Шастеленом.



Сэр Реджинальд Херви Хор (1882–1954) – английский дипломат и банкир. В 1935-1941 гг. чрезвычайный полномочный посол Великобритании в Румынии.

По существу целью их был срыв Grossraumwirtschaft – экономического проекта Гитлера, предусматривавшего соединения Дуная и Рейна в единый водный путь, а также выдавливание Англии из зоны континентальной торговли.
Средством противостояния ему было создание «румынского правительства в изгнании». (Такие же проекты, и также при содействии британских спецслужб, были осуществлены применительно к Чехии, Польше и Франции.)
Осуществление этого румынского проекта Юлиу Маниу возлагал на своего ближайшего сотрудника Вирджила Маджару, который (под предлогом участия в научной конференции) должен был выехать в Болгарию, а затем в Турцию.
Именно это обстоятельство и решило участь Маджару.
О планах стало известно немцам. По настоянию германского посла в Бухаресте Августа Вильгельма Юлиуса Фабрициуса (1882–1964) и эксперта в экономических делах Юго-Восточной Европы Германа Нойбахера (1893–1960), считавших профессора существенным препятствием на пути реализации немецких интересов в Румынии, решить проблему было поручено Главному управлению имперской безопасности (РСХА) под начальством Рейнхарда Гейдриха.
Остальное было делом техники. Румынский исследователь Ионуц Цене пишет о шести немецких агентах, «проникших в движение без ведома руководства и Хории Симы». (Я бы, по крайней мере, прибавил к этому: «или завербованных». Да и это «без ведома» применительно к человеку, имевшему склонность сотрудничать со спецслужбами – хоть с Сигуранцей, хоть с Гестапо – как-то уж очень сомнительно.)
Тем не менее, всё изложенное позволяет по-новому, гораздо более определенно, взглянуть и на убийство академика Николае Йорги, являвшегося открытым противником национал-социалистического режима в Германии и при этом бывшим лицом, несомненно, общественно значимым и авторитетным в Румынии, а значит, одной из опаснейших для интересов Рейха фигур.



Немецкая делегация на похоронах Корнелиу Зеля Кодряну. Слева направо: посол Вильгельм Фабрициус, гауляйтеры Эрнст Вильгельм Боле и Бальдур фон Ширах. Между ними Хория Сима (второй слева) и генерал Ион Антонеску (в кожаном пальто). Бухарест. 30 ноября 1940 г.

Что же касается Юлиу Маниу, считающегося одной из ключевых фигур в новейшей истории Румынии, то, оставаясь на подконтрольной режиму Антонеску территории да к тому же лишенный одного из действенных своих помощников, он не представлялся столь опасным. К тому же, как мы в этом убедимся далее, и сам Антонеску, тесно сотрудничая с немцами, также осуществлял через своих ближайших доверенных лиц контакты с англичанами…
Однако логика истории и политической борьбы привела в августе 1944 г. к падению «стального маршала», формально осуществленного Королем Михаем I, фактически же усилиями того же Юлиу Маниу и стоявшими за ним англичанами, с которыми тот с довоенного еще времени поддерживал непрерывные контакты.



Юлиу Маниу.

Находясь в течение четырех августовских дней у власти, Маниу успел инициировать возникновение организации, называвшейся «Черными серьмягами» или «Гвардией Маниу», осуществлявшей этнические чистки венгров на возвращаемых Румынии, согласно договора 1947 г., землях Северо-Восточной Трансильвании, отторгнутых в 1940 г. после «Венского арбитража».
Вскоре, однако, это тесное общение с англичанами вышло Маниу боком. 14 июля 1947 г. его арестовали, обвинили в «антинародной, шпионско-диверсионной деятельности против народно-демократического строя». Предъявленные документальные свидетельства о его встречах с английскими разведчиками позволили объявить и самого Маниу британским шпионом. Начавшийся 29 октября процесс завершился 11 ноября приговором к пожизненному заключению.



Юлиу Маниу в тюрьме.

5 февраля 1953 г. восьмидесятилетний политик скончался с Сигетской тюрьме. Тело его погребли в общей могиле на кладбище для бедных на окраине города.


Продолжение следует.

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 9)


Битва Князя Святослава Игоревича с хазарами. Миниатюра из Радзивилловской летописи XV века.


Кое-что о «неразумных хазарах» (продолжение)


«Самое смешное, что столько взрослых людей дали себя околпачить… Но игра продолжается, хотим мы того или нет».
Мирча ЭЛИАДЕ.


Не были обойдены вниманием и кумыки.
Сторонники их хазарского происхождения ссылаются на мнения Г.Ю. Клапрота, Ю.Д. Бруцкуса, В.В. Бартольда, Л.Н. Гумилева.
Однако, по большому счету, можно говорить разве что о «значительной роли хазар» в этногенезе одних лишь «южных кумыков».
В наиболее авторитетных трудах о происхождении этого народа читаем:
«Антропологически у кумыков представлен каспийский подтип европеоидной расы. Сюда же включают азербайджанцев, курдов Закавказья, цахуров, татов-мусульман. Каспийский тип обычно рассматривают как разновидность средиземноморской расы или индо-афганской расы.
…Кумыки разговаривают на кумыкском языке, принадлежащем к кыпчакско-половецкой подгруппе кыпчакской группы тюркских языков.
…Происхождение этнонима “кумык” (“къумукъ”) не до конца остается ясным. Большинство исследователей (Бакиханов, С.А. Токарев, А.И. Тамай, С.Ш. Гаджиева и др.) производили название от половецкого этнонима кимаки или от другого названия кыпчаков – куман».
Весь этот разнобой в связи с «Хазарским наследием» свидетельствует, на наш взгляд, с одной стороны, о слабой изученности этого вопроса учеными (историками, антропологами, лингвистами, этнографами и т.д.), на основе которых просто невозможно сделать никаких сколько-нибудь обоснованных однозначных выводов, а, с другой, – о чрезвычайной ангажированности этой темы, вплоть до намеренного ее запутывания и фальсификации.
Ведь именно в мутной воде способней всего, как известно, ловить НУЖНУЮ рыбку.
О подобного рода исследованиях и их авторах писал в свое время известный русский историк, ученик М.Н. Тихомирова, профессор Аполлон Григорьевич Кузьмин (1928–2004).
На примере неожиданно возникших споров об этнической принадлежности археологической культуры салтовцев он показал общую схему таких метаморфоз:
«Все специалисты знают, что салтовцы – аланы, но некоторые превращают [sic!] их в хазар. А “тенденциозность” тоже бывает разной: у одних это увлеченность темой, у других – политическая публицистика».
История хазар никогда не была (и не станет) вопросом чисто академическим.
Примечательна реакция кремлевских верхов на послевоенные публикации в специальной научной малотиражной периодике некоторых результатов исследований основателя советской школы хазароведения, профессора М.И. Артамонова (1898–1972), в 1949-1951 гг. возглавлявшего безпрецедентную по размаху Волго-Донскую экспедицию, обследовавшую район прежней Хазарии, которому предстояло уйти на дно Цимлянского водохранилища.
25 декабря 1951 г. в «Правде» за подписью «П. Иванов» (этим именем, как говорят, обычно подписывался И.В. Сталин) вышла разгромная статья «Об одной ошибочной концепции», предупреждавшая ученого о недопустимости преувеличения роли хазар-иудеев в истории Восточной Европы.
Со всем этим тесно связана также получившая хождение еще в самом начале ХХ века еще одна теория. Имеем в виду версию о происхождении евреев Центральной Европы от принявших иудаизм хазар.
«Доказательства» впервые были представлены австрийским историком еврейского происхождения М. Гумпловичем и единокровным ему польским историком И. Шипером.
Дело своих соплеменников продолжил «израильский» профессор А. Поляк, а затем и британский писатель Артур Кёстлер, на деле венгерский еврей, а по убеждениям – сионист.



Памятник Артуру Кёстлеру (1905–1983) в Будапеште.

Именно его книге «Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие» (1976) суждено было стать «ледоколом», взломавшим многие умы.
В ней провозглашалось, что все ашкеназы – потомки обратившихся в иудаизм хазар. И не просто хазар, а славян и ославяненных савиров, угров и т.д.
Теория эта, с одной стороны, подвергает сомнение историческую связь евреев с Палестиной, поскольку, согласно ей, предки подавляющего большинства современных евреев имеют очень малое или вообще не имеют никакого отношения к «государству Израиль».
С другой стороны, это позволяет утверждать, что ашкеназы, как наследники хазар, являются коренным, а не пришлым, народом в России.
Помню свой разговор в 1991 году (когда я еще работал в журнале «Наш современник») с литературоведом В.В. Кожиновым.
Как известно, он являлся горячим сторонникам этой теории и – что гораздо хуже – ее неустанным пропагандистом в русской патриотической среде.
– Подумайте, Вадим Валерьянович – говорил я ему, – ведь тем самым вы даете евреям право говорить, что они являются коренным народом России. Разве случайно автором этой теории является Кёстлер? Вы же знаете, кто он!
Ничего вразумительного В.В. Кожинов не ответил, продолжая и далее упорно гнуть свою линию.
Тем временем друг Вадима Кожинова, поэт Юрий Кузнецов, не разобравшись в сути дела, пел ему дифирамбы:

…Хазары рубят дверь твою мечами
Так, что гремит стакан в моей руке.
Видать, копнул ты глубоко, историк,
Что вызвал на себя весь каганат.


Однако все эти странности «дедушки русского национального самосознания» (Татьяна Глушкова) удивляли, разумеется, не одного меня.
Еще в 1992 г. уже помянутый нами профессор А.Г. Кузьмин задавался вопросом: «А зачем он [Кожинов] так упорно подгоняет хазарский иудаизм под закон современного Израиля?»
Отвечал на этот вопрос историк при помощи читательского письма, полученного одним из журналов в ходе дискуссии: «Если вспомнить историю, то нужно признать, что эти земли – исконные земли Хазарии, то есть Израиля. Вы, русское быдло, временные гости на этих землях».
Но почему столь явно играл «в поддавки» Кожинов?
Собственно, никакой загадки в такой позиции Вадима Валерьяновича не было. Прояснению ее мешал, однако, созданный вокруг него и его теории миф.
Так, сегодняшние его почитатели и последователи не прочь навести тень на плетень, толкуя о том, что он-де НЕ МОГ преодолеть «общепринятые» в интеллигентской среде взгляды на еврейский вопрос.
Недавно один из постоянных авторов журнала «Наш современник», лауреат премии Вадима Кожинова, критик Юрий Михайлович Павлов попытался заложить теоретический фундамент для такого рода представлений:
«Среди же шабесгоев – неевреев, выполняющих еврейскую работу, – в мiре литературы, думаю, следует различать шабесгоев безсознательных и шабесгоев сознательных. Например, когда тот же Кожинов называет себя, до встречи с М. Бахтиным и чтения В. Розанова, шабесгоем, то, безусловно, речь идет о шабесгойстве неосознанном [sic!]; оно органично было привито Вадиму Валериановичу преподавателями в МГУ, друзьями, коллегами по ИМЛИ».
Вадим Валерьянович и сам старался культивировать этот миф, «признаваясь» в том, что только его новый знакомый, культуролог и литературовед М.М. Бахтин (1895–1975), оказался тем «единственным в мiре человеком», который в 1962 г. «мог убедить меня изменить давно внедрившееся в мое сознание представление об этом предмете...»
Некоторое представление о том, каким «борцом» на деле был Бахтин (разговор о котором еще предстоит), дают приведенные Дмитрием Урновым (близким другом Кожинова) слова мэтра в ответ на вопрошания новых его учеников: «Не-ет, без них нельзя. Без евреев нельзя. Ничего не получится!»
Вообще все эти утверждения кожиноведов (и «антиееврейская» будто бы позиция Бахтина, и неинформированность-де Вадима Валерьяновича в этом вопросе) выглядят довольно странно (если не курьезно), учитывая, во-первых, тесные связи М.М. Бахтина с зубакинской розенкрейцерской ложей, а, во-вторых (и в главных!), ближайшими родственными связями самого Кожинова.
Еще в 1960-х годах друг Вадима Кожинова по университету, литературовед Петр Палиевский запустил остроту, получившую в ту пору широкое хождение: «У Вадима первая жена еврейка, вторая полукровка, любовница у него сейчас русская, но ее сына зовут Марик».
Действительно, в 1949–1959 гг. В.В. Кожинов (1930–2001) состоял в браке с Людмилой Александровной – дочерью Шапсы/Александра Абрамовича Рускола (1898–1967), специалиста по «колхозному и совхозному праву» и Сарры Пейсаховны/Павловны Мировской (1898–1979).



Людмила Александровна Кожинова (1930 г.р.), урожденная Рускол. Член Союза кинематографистов России, кандидат искусствоведения (1967), профессор кафедры драматургии кино ВГИКа. В 1964 г. она вторично вышла замуж за Валентина Константиновича Черных (1935–2012), кинорежиссера и сценариста, лауреата премии «Оскар» за фильм по его сценарию «Москва слезам не верит» (1979). В браке с ним Людмила Рускол состояла до самой его смерти, однако фамилию по какой-то причине оставила себе прежнюю: Кожинова.


Вторым браком в течение более чем сорока лет Вадим Валерьянович был женат на Елене Владимiровне – дочери Владимiра Владимiровича Ермилова (1904–1965), одной из наиболее одиозных фигур в нашем литературоведении, и его первой жены еврейки, имя которой до сих пор почему-то скрыто под завесой глухого молчания.
Самого Ермилова, тестя Кожинова, никто не любил. По Москве ходил стишок:

Бежит по улице собака,
Идёт Ермилов, тих и мил.
Смотри, милиционер, однако,
Чтоб он её не укусил.


Когда он умер, никто даже не пришёл по доброй воле проводить его в последний путь. Узнав о том, что зал ЦДЛ, в котором был установлен гроб, пуст, из ЦК срочно дали команду согнать туда всех работников аппарата Союза писателей.
Эта вторая жена Вадима Валерьяновича была не только еврейкой по всем галахическим законам (кстати говоря, эти самые законы, как в свое время подмечал профессор А.Г. Кузьмин, были навязчивой темой Кожинова во многих его работах), но, оказывается, еще в первом браке была замужем за весьма религиозным своим соплеменником (деталь для дочери партийного идеолога, лауреата Сталинской премии примечательнейшая).
Помянутый нами критик-кожиновед Юрий Павлов в одной из своих статей вспоминал один из ее рассказов: «Вот за этим столом часто сидел Юра Селезнев. Ему и Вадиму я рассказала о шабесгоях».
Оказывается, как пишет этот литератор далее, «во время первого замужества Елена Владимiровна попала в ортодоксальную еврейскую семью, и ее свёкр по субботам не брал в руки даже спички, приглашая русского соседа зажечь конфорку или колонку».
В свете такого родства и сожительства со столь отменно информированными женами не может не возникнуть законный вопрос: неужели В.В. Кожинову для понимания еврейского вопроса понадобилась встреча с масоном-розенкрейцером М.М. Бахтиным и чтение В.В. Розанова?
Что ему жен своих и их многочисленных родичей было недостаточно?



«Большая родня» одного из руководителей «русской партии». Семейство Русколов. Сидят: Татьяна Абрамовна, Сарра Павловна, Александр Абрамович, Юрий Абрамович. Стоят: Фаина Гордон, Михаил Маскович, Сима Абрамовна, Вадим Кожинов с дочкой Леной, Людмила Кожинова, Исаак Гордон. Внизу дети: Алла Гордон, Белла Рускол, Боря Гордон. Фирсановка 1953 г.

Выходит, прожив всю свою жизнь среди евреев, перед русским окружением он просто «валял Ваньку»? А те верили? Или все-таки верили не все, а только делали вид, что верили?..
Татьяна Глушкова, по словам Станислава Куняева, пыталась обратить его внимание на то, как Кожинов приспосабливается «к еврейскому диктату в литературной жизни и в связи с этим о жене-полукровке».
Однако Станислав Юрьевич проигнорировал это предупреждение, хотя имел возможность не раз убедиться в «ее способности въедливо и глубоко расчленить любое литературное явление, обнаружить в нем то, что не видит поверхностный ум, выстроить неопровержимую систему доказательств».
Куняев сам писал, что восхищался тем, как она «безпощадно и неотразимо угадала генетическую псевдо¬народность поэм Давида Самойлова...»
Но тут почему-то не поверил…
Кожинов был для него больше, чем друг.
Несколько лет спустя, получив известие о его смерти, Станислав Куняев, по его словам, «в отрешенном состоянии подошел к столу, и моя рука вывела на белом листе бумаги неизвестно откуда взявшиеся слова: “Умер Вадим – я остался один...”».
Что касается Вадима Кожинова, то он остро почувствовал эту исходящую от Татьяны Глушковой опасность, и после того, как ее не удалось приручить и урезонить, во время одного из «круглых столов» в «Нашем современнике» в 1993 г., используя особенности характера и психологического склада слишком неудобного оппонента, намеренно спровоцировал ее, публично обвинив в «патриотическом неофитстве».



Продолжение следует.

ШИРОТА СИЛЫ (50-я параллель)



Ось Истории

«Там, где дни облачны и кратки,
родится племя,
которому жизнь не дорога».

ПЕТРАРКА.

…Завяжутся русским узлом
Эти кручи и бездны Востока.

Юрий КУЗНЕЦОВ.



Огромное это пространство, тянущееся почти что семь тысяч километров вдоль 50-й параллели – от западных отрогов Большого Хингана до северо-восточных склонов Карпат, – получило у ученых и геополитиков название ПАССИОНАРНОЙ ОСИ ЕВРАЗИИ.
Профессор А.Н. Зелинский писал о ней, как о «степной широтной оси, проходящей через срединный мiр Старого Света», характеризуя ее как «“нерв”, вокруг которого группировались векторы этнических сверхнапряжений племен и народов».
Попробуем мысленно пролететь вдоль этого широтно-пространственного вектора, вглядевшись в эти ЛАНДШАФТЫ ЖИЗНИ…

Итак, захинганская Монголо-Маньчжурская степь:








А вот уже территория России: Баргузинская долина, где некогда кочевали предки Чингисхана:



Сам «Владыка Человечества» родился в Прибайкалье, в верховьях реки Онон, при слиянии его с рекой Бальджин, у трех небольших озер.
Память об этом событии до сих пор хранят местные жители. Вот эти камни рядом с Ононом у поселка Нижний Цасучей носят название «Чаши Чингисхана»:




Другим важным историко-географическим центром («месторазвитием»), лежащим на «Широте Силы», является Алтай с его священной горой Белухой:



Алтай известен как центр скифского и тюркского этногенеза. Зримыми памятниками этих процессов являются т.н. «Каменные бабы» датирующиеся второй половиной I тысячелетия по Р.Х. Их устанавливали в Южной Сибири, на севере Центральной Азии, на территории современного Казахстана.


Эта «Каменная баба» VI-VII вв. была обнаружена летом 1973 г. неподалеку от реки Бар-Бургазы на Алтае. Отправленная в следующем году в США на выставку, на родину она не вернулась. В официальном сообщении утверждалось, что ее «повредили при перевозке». Не предъявив ни одного обломка этой ровесницы античных статуй, американская сторона выплатила нашей Академии Наук страховку: целых полторы тысячи долларов!

Следующим значительным местом является древний город протоариев Аркаим, найденный археологами на юго-восточном Урале:



В европейской части нашей страны Ось Истории продолжают южнорусские степи, где в I тысячелетии по Р.Х. проходил последний этап расцвета скифской кочевой культуры.


Скифские бабы в южнорусской степи.

«Месторазвитие» скифов заканчивалось в верховьях Днестра, юго-западнее Львова.
Дальше начинались Карпаты:




По ту сторону Восточных Карпат, в верховьях Тиссы, располагалась последняя ставка вождя гуннов Аттилы, правившего в 434-453 гг.


Итальянская медаль, именующая Аттилу Царем («Attila Rex»). Около 1600 г. Из собрания Императора Рудольфа II.

Аттила не раз – и весьма успешно – воевал с Ромейской и Западной Римской Империями. В европейских средневековых сочинениях его называли «Бичом Божиим» или «Гневом Божиим».
Готский историк Иордан давал Аттиле весьма высокую оценку: «Повелитель всех гуннов и правитель, единственный в мiре, племён чуть ли не всей Скифии, достойный удивления по баснословной славе своей среди всех варваров».




Свои удары по государствам Европы Аттила наносил из района венгерских степей, называемых Пуштой, – крайней западной точки Оси Истории.




Разрабатывая «ГЕОСОФИЮ русско-евразийского пространства», профессор А.Н. Зелинский считал, что, прежде всего, это «знание законов “коллективной психологии” населявших и населяющих ее народов. Геопсихология становится ведущим фактором в попытке осмысления сложного и противоречивого коллективного поведения огромных человеческих масс на протяжении обозримой истории».
Чем же были вызваны происходившие там процессы?
Ю.Н. Рерих, высказываясь о «психологии “орды”», замечал: «Невозможно добраться до источника этого мощного потока. […] Может быть, древние центры великих цивилизаций обладали особой силой притяжения? Психология народов остается еще почти не исследованной областью науки…»
Некоторые ученые сближали это с «природными процессами».
«Иногда движения народов, – писал А.Н. Зелинский, – становятся подобны тектоническим сдвигам и вулканическим извержениям».
Академик В.И. Вернадский связывал коллективное поведение этносов с биогеохимическим планетарным процессом.
В 1930-е годы опыты с «космическими лучами» в Калуге проводили К.Э. Циолковский и его ученик А.Л. Чижевский. Практически одновременно то же самое явление в высокогорных условиях индийской долины Кулу изучали в основанном Н.К. Рерихом Институте Гималайских исследований.
Впоследствии Л.Н. Гумилев, как и А.Л. Чижевский, говорил об «ударах из Космоса».
Согласно гумилевской «пассионарной теории», «коллективные страсти» были «вызваны космическими факторами неизвестной нам природы».



Даши Намдаков. Затмение. 2002 г.

Профессор А.Н. Зелинский оценивал эту теорию своего учителя, как «постройку с незавершенным верхом, вроде дома без крыши», считая, что «все великие явления в истории человеческого духа обладают особой формой энергетики».
Существо своего понимания проблемы он изложил в одной из статей:
«Как показали последние геофизические исследования, в самом сердце Монголии, в средней части Хангайского хребта расположен самый крупный в Северном полушарии “Монгольский циклонический бароцентр”, свидетельствующий о необъяснимых пока аномалиях атмосферного давления всего Байкальского региона. В центре этого бароцентра оказывается Улан-Батор и лежащие к северо-востоку от него верховья Онона – родины Чингисхана.
Здесь невольно рождается мысль о периодической связи природно-космических процессов с коллективным поведением человеческих сообществ. Родоначальником этого направления в мiровой науке был основоположник “космопсихиатрии” А.Л. Чижевский. Пассионарная теория Л.Н. Гумилева исходит из представления о квазипериодическом влиянии Космоса на энергетику человеческих масс. Во всяком случае, можно предположить, что эндогенные факторы земного происхождения влияют на поведение человеческих коллективов не меньше, чем экзогенные космические».
Еще более проясняет позицию А.Н. Зелинского термин, который он употреблял взамен гумилевской «пассионарности»: «ПНЕВМОПАССИОНАРНОСТЬ».
Размышляя о возможном будущем, Андрей Николаевич писал: «Как поведет себя в дальнейшем “Пассионарная ось Евразии”, лежащая на 50-й параллели, можно лишь строить предположения. Если вулкан уснул, то это не значит, что он перестал существовать.
Известны устремления современных геополитиков-глобалистов (З. Бжезинский, С. Хантингтон, Ж. Атали и др.) поставить под тотальный контроль “коллективную психику” на “великой шахматной доске” истории. Однако однополюсная информационная психополитика глобальной дезинформации народов может потерпеть крах, ибо жизнь и психика есть проявление нелинейных и непредсказуемых процессов. […]
Если меридиан Пулково можно назвать “конфессиональным меридианом культуры”, то область 50-й параллели можно именовать “ШИРОТНЫМ ВЕКТОРОМ ГОСУДАРСТВООБРАЗУЮЩЕГО РАЗВИТИЯ”.
На этих просторах менялся волевой центр, направлявший устремления. В XIII в. направление указывалось из Каракорума, в ХХ в. – из Петрограда, но мощность охвата осталась преемственно той же. Не в этом ли выразилась вся геософия Русско-евразийского исторического пространства?»

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 24)

208.
Здание в Брюсселе, в котором с 1974 г. размещался один из первых суперкомпютеров, называвшийся «Зверем». Впоследствии, как технически устаревший, он был разукомплектован. Но это была та самая «ласточка», которая привела к изменению мiрового климата.

«Искусство управления людьми»

«Берегите свой ум!»
Св. праведный отец ИОАНН Кронштадтский.

В 1993-м или 1994-м Александр Степанович Побезинский приезжал ко мне в Одинцово вместе с Михаилом Константиновичем Вавиловым, в то время председателем Братства святителя Геннадия Новгородского и преподобного Иосифа Волоцкого.
Это была моя последняя встреча с ними, перед тем как дорожки всех троих разошлись в разные стороны.
Братство, возглавлявшееся М.К. Вавиловым, составляли молодые православные ученые, придерживавшиеся при этом правых монархических взглядов.
Однако приезжавших ко мне Александра и Михаила сближала не только православная вера и монархические убеждения. Был у них и еще один общий интерес…
Что же связывало их между собой? – Обоих волновал духовный смысл механизма современного – осуществлявшегося с помощью новейших технических средств –управления человеком и контроля за ним. То, что вскоре обрело такие прочно закрепившиеся в массовом сознании названия, как «электронный концлагерь», «кибернетическое ярмо» и т.п.
Михаил был моим ровесником (родился в 1952-м). Духовника его, протоиерея Димитрия Дудко, мне также приходилось близко знать и как раз в те годы, в начале 1990-х. Именно отец Димитрий так повлиял на Михаила, что он раздумал защищать свою написанную и уже одобренную кандидатскую диссертацию, оставил науку, став на путь духовного осмысления «антихристовых сетей»
Нужно понимать, что в описываемое время вошедший в обыденную жизнь телевизор уже вполне раскрыл свою сущность: «Телевидение является ярким примером изменения характера государственного терроризма, превращения физического насилия в тонкий духовный гнет».
А вот компьютер еще нет. Но были люди, которые уже тогда пыталась предупредить людей о том, с чем им придется иметь дело. И, как оказалось, весьма скоро.
Одним из них был А.С. Побезинский. В уже упоминавшейся нами его статье 1990 г. «Кому принадлежит власть в современном мiре?» он излагал истоки этого новшества, творцы которого были людьми отнюдь не безымянными и далеко не случайными:
«В 1943 году трое ученых Н. Винер, А. Розенблют и Дж. Бигенлоу опубликовали совместную статью с первым наброском кибернетического метода. Норберт Винер (по хранящемуся в его семье преданию потомок известного еврейского ученого “богослова” и каббалиста Моисея Маймонида из Кордовы) выдвигается из этой тройки на главную роль и в дальнейшем именуется “отцом кибернетики”. Скажем так, ему было позволено проявить в профанном мiре часть эзотерического знания.


209.
Норберт Винер (1894–1964) – основоположник кибернетики и теории искусственного интеллекта.

(О возможности определенного посвящения говорит то, что отец Норберта – Лео Винер, уроженец г. Белостока, где в 1690 году было совершено евреями ритуальное убийство младенца Гавриила, что показывает существование в городе тайного культа сатаны.)

210.
Икона святого мученика Гавриила Белостокского.

Рядом с этими людьми в момент создания кибернетики как науки присутствовали “повивальные бабки” – психологи. Один из них Курт Левин из Массачусетского технологического института (представители колена левитов очень часто имеют в своей фамилии корень “лев”) в то же время занимался изучением общественного мнения и практикой его формирования. Финансовую поддержку этим ученым оказал Рокфеллеровский фонд.

211.
Курт Цадек Левин (1890–1947) – психолог, идеи которого оказали огромное влияние на американскую социальную психологию. Многие проблемы, которыми он занимался, стали основополагающими для его коллег: игровые ситуации, стремление к успеху, уровень притязаний, групповая динамика и т.д. Уроженец городка Могильно в Пруссии. Учился в Берлинском университете. В августе 1933 г. бежал из Германии в США.

В 1948 году выходит в США и Франции книга Н. Винера “Кибернетика” (русский перевод в 1958 году). Кибернетика – от греческого “кормчий” встречается часто у Платона, где обозначает искусство управлять кораблем, искусство кормчего, и в переносном смысле – также искусство управления людьми. […]
В 1950 году он пишет свою вторую кибернетическую книгу под впечатляющим названием “Человеческое использование человеческих существ”. Она выходит в Бостоне, а русский перевод – “Кибернетика и общество” – в Москве в 1958 году.
В 1953 году выходит третья книга Н. Винера под не менее красноречивым названием “Акционерное общество, Бог и голем”, русский перевод: “Творец и робот”, М. “Прогресс”. 1966 г. […]


212.
На груди глиняного голема, созданного в XVI в в Пражском гетто алхимиком и раввином Йехудой Лёвом бен Бецалелем, была начертана магическая пентаграмма, такая же, как введенная большевиками в 1918 г., такая же, как на груди и у этого мальчика – «отца кибернетики» Норберта Винера.

213.

214.
О том, как выглядела первоначальная советская сатанинская пентаграмма (двумя рогами вверх) можно судить по первому ордену «Красное Знамя» РСФСР, учрежденному 16 сентября 1918 г. и вот по этому плакату Д. Моора 1919 г.

В 1956 году Н. Винер пишет также художественную книгу, “некую безделицу” под названием “Искуситель”. Она выходит в Нью-Йорке. Русского перевода нет. Искуситель – с греческого “демон”.
Уж одни приведенные выше названия книг Н. Винера показывают то нравственное состояние духа ученого, которое формировало и направляло его творческую мысль.


215.
Норберт Винер.

Для более полного раскрытия духовного облика “отца кибернетики” приведем выдержки из интервью Н. Винера газете “Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Рипорт”, в котором он описывает возможности и перспективы кибернетики:
“…Мы делаем сейчас гораздо более сложные машины и собираемся в ближайшие годы делать еще более сложные. Сейчас возник интерес к вопросу, как работает человеческий мозг…
Видите ли, генетическая память – память наших генов в значительной степени зависит от веществ, являющихся комплексами нуклеиновых кислот. В последнее время стали подозревать более или менее широко, что память нервной системы – того же рода. На это указывает открытие комплексов нуклеиновых кислот в мозгу и тот факт, что они обладают свойствами, обезпечивающими хорошее запоминание…
Я предполагаю – и я не одинок [sic!], что в ближайшее десятилетие это увидит свет в техническом воплощении. Мы будем располагать веществами, родственными генам. Как вводить в эту генетическую память и выводить из нее данные, как ее использовать – всё это требует большой исследовательской работы…
Некоторые из нас имеют предчувствие (еще не проверенное), что ввод и вывод осуществимы посредством световых колебаний определенных молекулярных спектров…
То, что сделано, непоправимо. Я предвидел это в самом начале. Здесь налицо не просто факт, что используются вычислительные машины. Настоящую трудность представляет факт, что они стоят наготове для применения”.
Почему собственно будущее применение вычислительной техники вдруг стало безпокоить ее создателя, об этом мы можем только догадываться. Интервью опубликовано 24 февраля, а 18 марта 1964 года Норберт Винер умер. […]
Остается добавить, что структура для передачи приказов зверя уже отработана вплоть до общего машинного языка, за который взят Международной ассоциацией кибернетиков язык эсперанто. (Эсперанто – международный язык, искусственно сконструированный сыном раввина Людвигом Заменгофом сто лет назад)».


216.
Людвик Лазарь/Лейзер Леви Заменгоф (1859–1917) – врач-окулист, создатель эсперанто. Родился в том же, печально известным ритуальным убийством Белостоке, в русском Царстве Польском. Будучи студентом Московского университета, написал первую грамматику идиша на русском языке. (Его отец был автором книг по ивриту и талмудизму.) Скончался в Варшаве. На лацкане его пиджака на фото хорошо видна пентаграмма.

Учитывая такую «духовную» подоснову кибернетики, нельзя не сочувствовать резко отрицательному отношению к ней Сталина.
И это, между прочим, при, казалось бы, налаженных еще со времен основателя большевизма тесных связях с еврейским научным сообществом. Вспомним хотя бы ставший известным сравнительно недавно факт: миссию ученого-минералога и одновременно участника революционного движения, члена РСДРП с 1904 г. Николая Михайловича Федоровского (в дореволюционную еще пору тесно сотрудничавшего с академиком В.И. Вернадским), отправившегося в Берлин с личным письмом Ленина Эйнштейну.
Однако после войны взамен отвергнутой кибернетики ничего предложено не было. А, может, и было, только мы об этом не знаем?..
Как бы то ни было, не сумев создать свои игру и сломать чужую, мы были обречены присоединиться к игре по чужим правилам, исходя, по крайней мере, из элементарной безопасности…
Интерес к этим проблемам Александра Побезинского и Михаила Вавилова сближал их не только между собой, но и с Зелинскими. Михаил так тот и вообще был в квартире в Никитском переулке, пожалуй, самым частым гостем, приводил туда некоторых своих братчиков, сам сводил там с знакомства с новыми единомышленниками. А таковых, как мне уже приходилось рассказывать, там бывало немало.
Интерес к этим проблемам хорошо прослеживается и в статьях Ю.Г. Шишиной 2006 г.:
«Недавно я увидела в книжном магазине справочник “Религии мiра”. И среди многих других разнообразных религий в конце числилась “Наука как религия”! Эта новая “Мiровая религия” то и дело преподносит нам новых богов: мобильный телефон, компьютер, телевизор, Интернет […] Незаметно для себя человек создал эпоху “Технозой” и стал рабом техники, или различных “устройств”, как писал философ Хайдеггер, их преданным рабом и слугой» («Генетическая война»).
«Тов. Сталин запретил с помощью цензуры упоминать слово “смерть” в заголовках и подзаголовках газет, дабы не нарушалось общенациональное спокойствие неподобающими ассоциациями. Сегодня, благодаря свободе нравов и слова, всё иначе: смерть в разных обличиях гуляет где и когда хочется: на телеэкране в семь утра, в журнале и т.д.» («Смерть в Технозое»).
«Американская агентура проникает в самые бедные и несчастные уголки разваливающейся страны. Она круглосуточно сообщает “на весь мiр” о регулярных пожарах, взрывах, катастрофах, тонущих кораблях, падающих самолетах, радиационных загрязнениях среды, гибельных химических отходах…» («Генетическая война»).
Вспоминая о той давней встрече у меня на квартире в начале 1990-х, ясно помню, что во время нее общались мы как единомышленники. Так, в полном взаимном согласии мы и расстались. Однако после этого все наши контакты как-то сами собой сошли на нет. Каждый пошел своей дорогой…
О Побезинском я уже рассказывал, а вот Вавилов…
Его жизненный путь – живой пример выдавливания официальными церковными структурами людей с «опасными» для страусиной позиции «священноначалия» идеями, способными нарушить вожделенный покой своими призывами занять, наконец, активную позицию, причем не в политическом поле, а в чисто церковном, даже богословском.
Последовательность дальнейших событий бывает всегда почти одна и та же: не допустить таких людей занимать любую официальную ступень в любой церковной структуре, выкинуть их на обочину, заставив (в соответствии с их, как правило, неравнодушным нравом) проявить излишнюю горячность, а потом бить их этой допущенной ими оплошностью, обвиняя во всех смертных грехах.
Если «повезет» и обида их приведет к «добрым», «вкрадчивым» сектантам или самочинным группировкам (организованным часто той же рукой, которая управляет Чистым), то и вообще – «праздник души»: «Вот они, еретики, отступники! Мы же говорили!! Мы предупреждали!!!» Словом «держи вора», которого воспитали мы всем «нашим дружным коллективом».
По такой схеме провели и М.К. Вавилова. Развалив Союз Православных Братств, уничтожив при этом самые неудобные из них, с тех самых пор они не оставляли своим вниманием и предводителей смутьянов.
В краткой биографической справке Михаила читаем: «…Экс-епархиальный миссионер Екатеринбургской и Верхотурской епархии, возглавлял сектор промышленных катастроф и стихийных бедствий синодального Отдела социального Служения Церкви, Патриархат».
Во время одного из «круглых столов» М.К. Вавилов пояснил: «В свое время я был приглашен Владыкой Никоном (Мироновым) в Екатеринбург с целью возглавить епархиальную печать. Я сказал, что давайте сделаем информационную Мекку. До этого я возглавлял сектор промышленных катастроф и стихийных бедствий в Московской Патриархии в аппарате Патриарха Московского и всея Руси Алексия, и отношу информационные технологии к явлению планетарной катастрофы. Если употребимо слово “кризис”, то кризис переводится с греческого языка, как суд Божий».
Но затем последовало почти что неизбежное…
В настоящее время М.К. Вавилов священник «катакомбной церкви истинно-православных христиан», референт архиепископа Амвросия (Сиверса), председатель Русского Православного научного Центра.
Я не одобряю этого, но понимаю, что произошло, и искренне сочувствую Михаилу Константиновичу.
Радует только то, что руки у него не опустились и он занимается делом, на которое его благословил отец Димитрий Дудко.
Из той же биографической справки известно, что он «автор богословского и футурологического цикла статей “Компьютер и Святая Русь” (журнал “Компьютер и жизнь”, 1997-1998), преподаватель авторского курса “Элементы православной антропологии и мистические аспекты глобальных коммуникаций” в Московском колледже маркетинга и социально-трудового проектирования. Завершает диссертационное исследование в контексте “Глобальная технотронная церковь (как antikiriakon)” по теме “Феномен Ciber-общества – конфликтоген XXI века”… Исследует вопросы философии Сети…»
Известно также о начале его совместной работы с одним из его единомышленников над книгой, «связанной с философией, социальными и психологическими аспектами виртуала».
Эта его активность не осталась безнаказанной. На этот раз у интернет-сообщества.
Казалось бы, ну что там мнение одного какого-то в их представлении «маргинала», чудака. Да их на пространстве интернета хоть пруд пруди. Ан, нет, подняли вой. Да еще какой…
В этом общем «ату его!» мощно звучит замечательное трио: фанаты интернета, евреи и атеисты.
Вот некоторые из них комментов (атеистическое глумление над Богом и Церковью опускаем):
«Кто давал экспертную оценку курса? Кто может засвидетельствовать, что его положения научны? Где он прошел аттестацию?.. Немало случаев, когда разные “курсы” такого рода вели сектанты и биотерапевты. Вы считаете колледж ВУЗом?»
«…Когда мы созвонились без посторонних, он сам сказал, что он – убеждённый нацист (не националист, а именно нацист!!!). Т.е. он исповедует цельность белой расы и дегенеративность остальных. На этом наш разговор и кончился».
«По нацистам: у таракана тоже есть мнение, но разве мы его спрашиваем, прежде чем раздавить? Нас его мнение не интересует, мы за чистоту на кухне».
«Может быть под “архиепископом Амвросием” имеется в виду главарь профашистской “катакомбной церкви” Амвросий Сиверс? Ежели так, то это банальный проходимец».
«Председатель Русского Православного научного Центра (братства)? – Какого? Какой юрисдикции? Епархии? ЭКС-епархиальный миссионер, ВОЗГЛАВЛЯЛ сектор – всё в прошлом... Каковы его сегодняшние отношения с РПЦ МП?»
«Он никакого отношения к РПЦ не имеет, уже узнавали. Раскольник и сектант».
«Он раскольник. И это ещё мягко сказано. Потому что “Катакомбная" структура гитлеропочитателя Сиверса – это скорее секта, чем раскол».
Странно, антихристианскую (по своей сути) тусовку одолевает забота о юрисдикционных церковных тонкостях. Прямо-таки спать не дает болезным.
Суть проблемы («что же он там конкретно пишет по проблеме Сети») никого не интересует. Степень его профессиональной компетентности (а ведь он окончил профильный Московский институт электронной техники и даже написал диссертацию) –также.
Немногочисленные трезвые голоса киберсообщество дружно пропускало мимо ушей. Просто никак не реагировало. А ведь это были заслуживающие внимание свидетельства:
«Вчера общался с этим человеком в скайп-конференции. Он произвёл очень благоприятное впечатление: воспитанный, вежливый, православный».
«…Он действительно занимался научной деятельностью, связанной с православием. Отличался искренней верой и преданностью РПЦ. Может быть, его занесло не в ту сторону? Надо бы с ним переговорить лично. Скорее всего, он …попал под чье-то влияние. Насколько я его знаю, это доверчивый и честный человек».
«Михаила Константиновича я знаю в реале, видел дважды примерно 5 лет назад. Первый раз он был в цивильном, второй – в подряснике и скуфье. Я спросил его: “Вас рукоположили, Вы – батюшка?” Он замялся и ушёл от прямого ответа. Представлялся он оба раза так, как здесь написано – референтом архиепископа Амвросия. В связи с этим я спросил, какой иерархии принадлежит его патрон, но Михаил Константинович, зная, что я – прихожанин РПЦ, от прямого ответа ушёл. Беседа обо всём и ни о чём и кончилась ничем. Фамилию “Сиверс” он при мне не называл, Гитлера святым не провозглашал».


217.
Михаил Константинович Вавилов.

Причина такой ненависти – духовная. О том, кто хозяин, пославший своих слуг (не только то «трио», но – не забудем – и мастеров по выталкиванию на обочину) травить этого человека, предоставляю читателям судить самим. Обильную информацию в связи с этим можно почерпнуть в одном из интервью, которое дал Михаил Константинович еще в 1997 году:
«– Создатели телевизионных и компьютерных привидений, вампиров, бесов и прочей нечистой силы погружают зрителей в иллюзорный мiр, который становится для них привычным и желанным, но в котором нет места Богу. В чем здесь опасность?
– Двухтысячелетний опыт Православной Церкви свидетельствует, что души грешников попадают в реальный ад, который существует независимо от человеческого сознания. А современные грешники пытаются спрятаться в иллюзорном мiре, где живут “добрые” бесы и другая нечисть. Или отправляются в виртуальный “рай”, в который могут запросто войти все желающие. С помощью компьютеров грядущий антихрист сможет создать полную иллюзию реальности этого нового “рая”. Сын погибели совершит великие “благодеяния”, которых давно ожидают люди, – подарит им квази-радость и квази-любовь. Но это будут восторги гордого ума, а не смиренного сердца. Умствуя, человечество придет к своему логическому концу.
Большинство людей понимают лживость содержания программ современного телевидения. Но еще большей ложью является компьютерная виртуальная реальность, созданная волшебной машиной. И многие, к сожалению, идут за этой приманкой на бойню человеческих душ.
– Какая же цель преследуется при создании виртуальной реальности?
– Компьютерная виртуальная реальность является на сегодня венцом технического прогресса, цель которого – заменить естественную среду искусственной, мiр Божий – технологическим, который давно уже создают люди под руководством падших ангелов. Эти безблагодатные плоды человеческого труда нужны для погубления душ. Искусственность всего создаваемого, неестественность и даже противоестественность – главные на сегодня “достижения” научно-технического прогресса. И весь XX век буквально оккупирован машинами. А люди стали их рабами. Современный человек ослабел во всех направлениях, и в таком состоянии ему требуются некие подпорки. Ими стали компьютеры или информационные технологии.
Компьютеры усиливают все органы чувств до предельно возможных уровней. Создается иллюзия, что благодаря машинам человек становится всемогущим. Но платит дорогой ценой, получая самое печальное, что может быть в этой жизни, – смерть своей души прежде смерти тела. Виртуальная реальность становится преградой к жизни вечной.
– Почему это происходит?
– “Царствие Божие нудится”, – сказано в Священном Писании, то есть достигается трудом. Чтобы обрести вечную жизнь, человек должен через общение с Богом развивать свои способности, данные Богом таланты. Но компьютер создает только иллюзию развития, а на самом деле человек, учась жить без Бога, деградирует, наследуя вечную смерть!
Умная машина дает человеку иллюзию власти. А кто на самом деле правит на Западе, мы знаем – падший ангел. Человек полностью отдается в его власть, когда, повелевая машинам, раздувает свою гордыню.
– А некоторые ученые скажут вам, что все наоборот. Это раньше человеку некогда было обратить свой взор к небу, потому что он добывал хлеб насущный в поте лица. Сейчас же за него все делают умные и сильные машины. Ему остается лишь созерцать вечные истины, но с помощью компьютера. Компьютер покажет Библию и другие священные книги, священные места, откроет двери храмов, введет во Святая Святых...
– В том-то и дело! Разве можно “входить” в алтарь, развалившись в кресле и не будучи священнослужителем? Все духовные блага, которые предлагает умная машина, мнимые, иллюзорные.
Конечно, компьютерная коммуникация несет много видимых достоинств и преимуществ. Благодаря ей человечество завершает свое объединение в глобальный, ноосферический “организм”, в единый “мозг”. Но системы не могут сами по себе возникать в воздухе – должна быть какая-то цель их появления и существования. А эта цель известна с древнейших времен, когда люди строили Вавилонскую башню, чтобы стать “подобными” Богу. Несмотря на многократные неудачи, человечество упорно возводит эту башню посредством научно-технического прогресса и сейчас “достраивает” ее.
– В чем же заключается реальная опасность для человека, “входящего” с помощью специальной аппаратуры в виртуальную реальность?
– Человек, побывав в иллюзорной реальности, теряет способность правильно ориентироваться, раньше это случалось с ним лишь изредка, когда он напивался спиртного. А теперь он почти постоянно пребывает в электронном опьянении. Очень трудно сохранить здравомыслие, путешествуя по иллюзорным мiрам.
Компьютерные иллюзии во много раз ускоряют разрушение психики. Надевая “сбрую” для путешествия по киберпространству, человек отключает от реальности все органы чувств и целиком погружается в иллюзорный мiр. Это куда сильнее обычных наркотиков, где преобладают зрительные галлюцинации. И потом виртуалу будет очень трудно привести свои чувства в норму, необходимую для жизни в реальном мiре.
Впрочем, и современное телевидение стало настолько совершенным, что погружает в мир иллюзий не хуже наркотиков. Нехватку тактильных ощущений оно восполняет усилением зрительных и слуховых эффектов.
Знакомый психиатр рассказывал мне о первых жертвах виртуальной системы в России. Сняв электронную сбрую, один первопроходец иллюзорного мiра оказался неспособным жить в мiре реальном. Обыкновенный стул казался ему пластичным: он сжимался, растягивался, изгибался при попытках на него сесть. Этот бедолага падал со стула, не говоря уже об унитазе. Мало того, “изгибалась” ложка, которой он не мог попасть в рот, менялись местами окна и двери...
Новоиспеченный виртуал буквально шагу не мог ступить. Он учился жить в реальном мiре, как маленький ребенок.
И ему еще повезло: он возвратился в действительность. А другие экспериментаторы навсегда остались в мiре иллюзий, то есть сошли с ума. И это неудивительно: по оценкам специалистов, виртуальная реальность действует на психику в семь раз сильнее, чем самые мощные наркотические средства.
– Каждый гробит себя, как хочет: одни упиваются водкой, другие – телевизионными сериалами, а третьи погружаются в мiр иллюзий – виртуальную реальность. Казалось бы, пусть себе тешатся, какое нам дело до этих наркоманов?
– Отправляясь на тот свет, они могут прихватить с собой и окружающих. Элементарный пример: вы открыли конфорку в замутненном состоянии сознания, а в результате поднесли спичку к газу только через тридцать секунд. Гремит взрыв – и в пожаре погибают люди.
А подобные случаи сейчас вполне вероятны: превосходящая все наркотики виртуальная реальность делает неуправляемыми самые простые технологии, не говоря уже о самых сложных – информационных. Человек становится жалкой игрушкой в руках кибернетических машин, которые в любой момент могут отдать его на растерзание стихиям, переставшим ему повиноваться. Не способный адекватно реагировать на реальные ситуации, виртуал обречен на гибель.
– Православные священники говорят, что погибнет не только его тело, но и душа. Что же происходит с душой человека, который “живет” в виртуальной реальности?
– Батюшки столкнулись с небывалой задачей – отпущением грехов, совершенных в виртуальной реальности. Например, надев секс-сбрую, реальный мужчина может совокупиться с виртуальной женщиной, тело которой ему предлагается “построить” по своей прихоти. Но этот иллюзорный секс сопровождается вполне реальными изменениями в организме. Ужасные извращения, которыми развлекается виртуал, производят тяжкие повреждения души.
Это чревато и физиологическими расстройствами. Если добрый молодец не желает садиться на коня и ехать за красной девицей за тридевять земель, но вместо этого надевает секс-сбрую и часами обнимается неизвестно с кем, неизвестно где, то через некоторое время у него разовьется неспособность даже к деторождению.
– Увлечение молодежи виртуальной реальностью может привести к потере способности любить реального человека. Предвестников этой катастрофы мы видим уже сейчас. Телезрители часами визжат от восторга перед героями безконечных сериалов, отдавая им энергию любви. А для ближних ее не остается. К чему может привести такое “разделение эмоций”?
– С точки зрения психиатрии – к безумию, а с религиозной точки зрения – к гибели души. Попробуйте оторвать от сериала “про любовь” вашего близкого – мягко говоря, нарветесь на грубость. А ведь известно, что бесы могут являться не только в злых образах, но и добрых: первые гонят в ад дубиной, последние заманивают пряником. Телевизионные или виртуальные идолы, которым поклоняются современники, улавливают их души не менее искусно, чем реальные бесы. Ведь эти идолы являются вместилищем бесов, их овеществлением.
Идолов создает огромная армия работников искусства: писателей, режиссеров, актеров. Они так размалевывают своих героев, подают их в таком выгодном свете, что те затмевают всех реальных людей, которые становятся неинтересными, смешными, жалкими для идолопоклонников.
Но это только начало, а затем идет воспитание ненависти к людям. Человеку показывают “красивых” и “добрых” жителей потустороннего мiра: привидений, вампиренышей, девочек-колдуний, демонов – он начинает их любить. А потом смотрит на реальных людей, которые выглядят куда менее привлекательно, и начинает их ненавидеть.
Человек становится неспособным видеть в людях образ Божий, в его больном воображении они обретают дьявольские черты, и он начинает бороться против них, то есть против своих ближних.
– По-вашему, создатели виртуальной реальности работают на уничтожение всего человечества? Но разве люди могут в этом быть заинтересованы?
– Не могут – если они в трезвом разумении. Но творцами иллюзорных мiров завладели бесы. В сознании этих людей подлинные ценности подменяются иллюзорными. Так человечество приготовляется к принятию антихриста. Всем, кто одурманен виртуальной реальностью, он покажется реальным Христом. Заметить эту подмену смогут только люди, которые имеют православное мiровоззрение и мiроощущение. Христиане, четко различая подлинный реализм и иллюзорный идеализм, совершают поступки, адекватные ситуациям.
В детстве я посмотрел фильм “Планета бурь”. И сделал наивный вывод: лучшим другом для человека может стать... добрый робот, который способен пожертвовать собой ради спасения людей – перенести на себе космонавта через лавовый поток.
В школе я мечтал стать инженером-космонавтом. Но потом закончил институт электронной техники и поступил в аспирантуру, чтобы создавать компьютерные сети. Написал диссертацию, которая была оценена положительно...
Но благодаря наставлениям крестившего меня священника понял, что создаются не компьютерные сети, а сети антихриста, которыми уловляется все человечество. С тех пор я отказался от научной карьеры и выступаю против этих сетей. Сейчас их опасность для меня настолько очевидна, что я удивляюсь, как ее не видят пользователи. Меня очень печалит их непонимание губительности иллюзорной красоты виртуального мiра.
Еще больше огорчает, что эта иллюзорная реальность настолько привлекательна, что у большинства людей не хватает душевных и духовных сил для отказа от нее. Силы эти даруются только Богом в Таинствах Святой Церкви» («Жизнь Вечная». № 28. М. 1997).

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 4)

27.

Ученица Чижевского

Определенный градус подозрительности поддерживала, видимо, сама того не ведая и уж точно не желая этого, супруга Андрея Дмитриевича – Юлия Григорьевна Шишина.
Именно она была самым заметным членом наших собраний. Ее супруг обычно сидел в сторонке и всё больше молчал. Начинал говорить, как правило, лишь после того, как она к нему обращалась.
Такое положение Юлии Григорьевны во многом определялось ее профессиональными навыками. По специальности она врач-психиатр: в 1953 г. окончила 2-й Московский медицинский институт имени Сталина (в 1956 г. получивший имя Н.И. Пирогова) и городскую ординатуру.
Наряду с практикой, Ю.Г. Шишина занималась научными исследованиями
В 1981 году в Праге в издательстве «Авиценна» в соавторстве с бывшим узником немецких концлагерей, врачом А.С. Аслановым, вышла ее книга «Растление медициной» («Medicina na scesti»), на основе документов и личных свидетельств рассказывающая о сути преступлений в медицине. Работа над ней шла в течение двадцати лет. Книга так и не вышла на русском. Лишь в 1970 г. в журнале «Наука и жизнь» (№ 5) удалось напечатать небольшой из нее отрывок. При издании было изменено и авторское название работы: «Антимедицина».
«…В СССР, – рассказывала Ю.Г. Шишина, – ее не пропустил министр здравоохранения академик Б.В. Петровский, назвав “бомбой”». В связи с этой своей работой Юлия Григорьевна еще в 1991 г., помню, часто повторяла: «…Многое происходящее в нашей стране, кажется мне чем-то хорошо знакомым и даже иллюстративным».
Огромную роль в формировании научных интересов Юлии Григорьевны и даже всей ее жизни в целом сыграло знакомство и тесное общение с крупнейшим ученым и мыслителем А.Л. Чижевским (1897†1964). Даже краткий перечень его научных и творческих интересов впечатляет: биофизик, один из основателей космического естествознания, основоположник космической биологии и гелибиологии, аэроионификации, электрогемодинамики. А еще был он изобретателем (электроокраска), философом, поэтом, художником. Недаром его называли «Леонардо да Винчи ХХ века».
Ю.Г. Шишина всегда подчеркивала, что она его ученица.
Родился Александр Леонидович в семье военного артиллериста, изобретателя командирского угломера для стрельбы с закрытых позиций и прибора для разрушения проволочных заграждений. В 1916 г. он ушел добровольцем на фронт, участвовал в боях в Галиции, получил ранение и контузию, был награжден солдатским Георгиевским крестом IV степени.
В 1917 г. А.Л. Чижевский окончил Московский археологический институт, поступил в который еще в 1915 г., до того, как ушел на фронт. В декабре 1917 г. Александр Леонидович защитил диссертацию «Эволюция физико-математических наук в древнем мiре». Уже в ней были обозначены будущие интересы великого ученого, более рельефно выявившиеся в защищенной им уже в следующем году – на историко-филологическом факультете Московского университета – диссертации на степень доктора всеобщей истории: «Исследование периодичности всемiрно-исторического процесса».
Спустя шесть лет заложенная в ней теория была развита А.Л. Чижевским в книге «Физические факторы исторического процесса» (Калуга, 1924). При этом сама диссертация остается до сих пор неизданной.
Суть теории Чижевского (ему был тогда, напомним, только 21 год) заключается в следующем: ученый заметил, что циклы солнечной активности проявляют себя в биосфере, изменяя все жизненные процессы, начиная от урожайности и кончая заболеваемостью и психической настроенностью человечества. Всё это отражается на конкретных исторических событиях – политико-экономических кризисах, войнах, восстаниях, революциях и т.п.
Вскоре Александр Леонидович почувствовал ограниченность своих знаний для того, чтобы успешно продолжать научные изыскания в избранном им направлении. Занимаясь преподавательской работой в Московском археологическом институте, он одновременно поступил на учебу на физико-математический и медицинский факультеты Московского университета. В качестве вольнослушателя он еще посещал также и лекции в Народном университете Шанявского. Полученные знания позволили ему сначала (1922-1923 гг.) стать научным консультантом Института физики и биофизики Наркомздрава СССР, а затем (1923-1926 гг.) – главным экспертом по вопросам медицины и биологии и членом технического совета Ассоциации изобретателей.
В 1930 г. в Москве вышла новая его книга, продолжавшая прежние его исследования, – «Эпидемиологические катастрофы и периодическая деятельность Солнца». Развивая свою теорию, А.Л. Чижевский сумел более четко сформулировать зависимость между циклами солнечной активности и различными явлениями биосферы, выделил взаимосвязи живого организма с окружающей его внешней средой обитания.
В 1935 г. в сотрудничестве с казанским микробиологом С.Т. Вельховером он открыл метахромазию бактерий, на основании чего стал возможен прогноз будущей солнечной активности (т.н. «эффект Чижевского-Вельховера»).
В конце концов, им была разработана и научно оформлена теория энергетической связи космических и земных явлений. Его исследования утверждают парадигму целостности мiра; принципы законосообразности, единообразия и детерминизма; глобальный эволюционизм и принцип космического ритма.
Конечно, Чижевский не был в этом смысле единственным в своем роде ученым. Был, например, французский и бельгийский геолог и вулканолог Гарун Тазиев (1914–1998), имя которого не раз поминалось в квартире Зелинских. Сын военного врача, погибшего во время Великой войны, после революции он жил в Бельгии, во французских колониях и Франции. Был директором по вулканологии Парижского института физики Земли. В своих работах он сопоставлял всплески солнечной активности с явлениями «глобального человеческого сумасшествия». Еще в 1950-е годы Тазиев прогнозировал землетрясения и извержения вулканов, обнародовав список городов, которые, если и не погибнут, то серьезно пострадают по этим причинам. В 1984-1986 гг. ученый бы государственным секретарем при премьер-министре Франции, ответственным за предупреждение главных технологических и природных опасностей.
Возвращаясь к А.Л. Чижевскому, отметим, что у него самого и его теории были могущественные противники. Один из них, известный биолог, академик ВАСХНИЛ Б.М. Завадовский (1895–1951) отзывался об Александре Леонидовиче, как о «шарлатане». Другой академик, физик А.Ф. Иоффе (1880–1960) высказывался следующим образом (1940): «Безсмысленная и идеологически вредная “теория” о том, что революции, эпидемии людей и животных, народные движения определяются солнечными пятнами, создали профессору Чижевскому незавидную известность в реакционных кругах Франции, где он печатал эти свои “исследования”».
После подобных отзывов коллег вряд ли стоит удивляться тому, что А.Л. Чижевского посадили. Произошло это в январе 1942 г.
Свой срок он отбывал на Северном Урале и в Казахстане.


28.
А.В. Чижевский – заключенный Карлага. 1950 г.

Однако в лагерях Александра Леонидовича использовали отнюдь не на общих работах. В Карлаге, например, ему помогли создать кабинет аэроионификации. Занимаясь электрическими проблемами крови, он сделал фундаментальное открытие: структурно-системную организованность движущейся крови.
Под его руководством, также в лагере, работали и другие видные ученые. О серьезности работы свидетельствует тот факт, что освобожденный из заключения в январе 1950 г. ученый оставался в лагере еще месяц, чтобы завершить опыты по крови.
Другими важными занятиями А.Л. Чижевского в лагере стали его поэтические и живописные опыты.
Александр Леонидович с детства писал стихи. В 1915 и 1919 гг. вышло два его поэтических сборника. Однако основной поэтический пласт был создан им именно в 1940-е годы на Урале. Находясь заключении, он написал более ста стихотворений, многие из которых увидели свет в четырех изданных уже после его смерти сборниках.
Кроме стихов, А.Л. Чижевский писал картины. В основном это были пейзажи, акварели. Почти все были тсполнены в лагерях и ссылке.
В Москву А.Л. Чижевский возвратился лишь в 1958 г., работал там в различных учреждениях. Последние годы жизни он писал воспоминания о годах дружбы с К.Э. Циолковским. В это время он несколько раз приезжал в Калугу, встречался с дочерью своего старшего друга – Марией Константиновной Циолковской-Костиной, вел с ней переписку.
Скончался Александр Леонидович 20 декабря 1964 г. в Москве, похоронен на Пятницком кладбище.
Именно в эти последние годы жизни началось его сотрудничество с Ю.Г. Шишиной.
За год до его кончины ей удалось опубликовать интервью с А.Л. Чижевским («Всемiрная симпатия» // Наука и жизнь. 1963. № 5). В том же году в популярном издательстве «Знание» вышла подготовленная Юлией Григорьевной первая, после длительного перерыва, книга ученого на магистральную тему (и одновременно последняя прижизненная): «Солнце и мы».


29.
Александр Леонидович Чижевский.

Этот прорыв информационной блокады вселял надежды. Было решено продолжить совместную работу. С издательством «Наука» был заключен договор на новую книгу. Однако она, увы, вышла уже после кончины автора.
«Когда он умер, – рассказывала Юлия Григорьевна, – мне пришлось даже за него дописывать его труды. Я имела на это право по договору».
Именно так появилась книга «В ритме Солнца» (М., 1969), на обложке которой значилось два имени: А.Л. Чижевский и Ю.Г. Шишина – учитель и ученица.
К сожалению, дальнейшая издательская судьба трудов Александра Леонидовича складывалась не очень удачно. К нему тянулись и, одновременно, боялись.
Учитывая саму личность ученого и непростую его судьбу, нетрудно понять скупость информации о нем и его трудах. Но главная причина его табуированности заключается, конечно, в предмете и методе его исследований. Всё это, в свою очередь, ведет к тому, что и до сих пор мы всё еще хорошо не представляем масштаба самой личности этого человека, всего сделанного им.
Всего один пример: издатели напечатанной в 1976 г. его книги «Земное эхо солнечных бурь» выпустили ее с усеченными графиками, изъяли из авторского текста все упоминания об ожидающих нас геокосмических, а значит и земных, в том числе социально-политических, всплесках.
Но цензура, разумеется, не может оказать влияние на процессы, зависящие от совершенно иных обстоятельств. Как писал в одном из своих стихотворений А.Л. Чижевский:


И вновь и вновь взошли на Солнце пятна,
И омрачились трезвые умы,
И пал престол, и были неотвратны
Голодный мор и ужасы чумы.
И вал морской вскипал от колебаний,
И норд сверкал, и двигались смерчи.
И родились на ниве состязаний
Фанатики, герои, палачи.
И жизни лик подёрнулся гримасой,
Метался компас, буйствовал народ,
А над Землёй и над людскою массой
Свершало Солнце свой законный ход.


30.

Что касается Ю.Г. Шишиной, то сотрудничество ее с Александром Леонидовичем, как мы уже отмечали, сильно повлияло на всю ее жизнь и мiровоззрение. Кто знаком с ее работами и деятельностью, понимает это без лишних слов.
Об этом свидетельствовала и она сама:
«Мой покойный учитель А.Л. Чижевский (ученик К.Э. Циолковского), гениальный ученый, поэт, член 40 академий мiра, отбывший 10 лет тюрьмы и столько же ссылки, автор книги “Физические факторы исторического процесса” (Калуга, 1924), – объяснял волнения на Земле, коллективные психозы, войны процессами на Солнце. Синхронность “перестройки” в разных частях планеты может дать почву для подобных объяснений» (Наш современник. 1991. № 8).

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 3)

24.
А.Н. Зелинский во главе стола в музее-квартире академика Н.Д. Зелинского в Никитском переулке.

В конспирологической паутине

Помню, когда мне еще только сказали, что мы идем к сыну академика Зелинского я, подумав, что ослышался, переспросил: «К внуку?» – «Нет, к сыну», – заверили меня.
Но, даже побывав в квартире в Никитском переулке и услышав там подтверждение, я все-таки полез в энциклопедию.
Ощущения не обманули меня. Но действительность, все же, оказалась иной. На сей раз «календари не врали». Академик Н.Д. Зелинский родился в 1861 г., за несколько дней до отмены крепостного права. Андрей Николаевич появился на свет в 1933 г., когда его отцу исполнилось 72 года. Матерью его была третья жена великого химика.
Первая супруга, Раиса Ивановна, урожденная Дрокова, скончалась в 1906 г. Этот брак продлился четверть века.
Столько же прожил Николай Дмитриевич со второй женой Евгенией Павловной, урожденной Кузьминой-Караваевой, талантливой пианисткой, среди предков которой был известный деятель Екатерининской эпохи Николай Александрович Львов, архитектор, художник, поэт, музыкант и… масон.
Дочь от этого второго брака Раиса Николаевна (1910†2001), известная в свое время художница, была замужем за другом и безотказным помощником своего отца, химиком Альфредом Феликсовичем Платэ (1906–1984), заведующим кафедрой химического факультета Московского университета. Старший их сын Николай (1934–2007) продолжил семейное поприще: в пятьдесят стал академиком, более двух десятков лет возглавлял Институт нефтехимического синтеза, был вице-президентом Российской Академии Наук. У второго, Феликса, была иная стезя: журналист-международник, японовед.


25.
Академик Н.Д. Зелинский (в центре); слева от него – А.Ф. Платэ, справа – Р.Н. Зелинская-Платэ и их дети Николай и Феликс.

О третьей жене академика Н.Д. Зелинского, матери Андрея Николаевича, долгое время было мало что известно.
Это породило немало спекуляций, попавших, к сожалению, не только в желтую прессу и подобного рода книги.
Жертвой увлечения конспирологией (вещью, в общем-то, полезной, однако в меру) оказался автор известной книги «Сталин и заговор Тухачевского» (М. 2003) Валентин Александрович Лесков.


В.А. Лесков. Фото
В.А. Лесков.

Вот что он пишет:
«Михаил Николаевич Тухачевский был женат, как говорили, трижды […] Первый брак оказался неудачным. Будущий маршал женился в начале Гражданской войны на своей “даме”, с которой постоянно танцевал на балах – дочери машиниста пензенского депо Марии Васильевне Игнатьевой. […] Очень возмущали ее любовные истории мужа. После многих резких объяснений в 1920 г. в Смоленске, как говорили, в знак протеста она застрелилась. […] После эпизодичного второго брака (в ходе которого умерла его маленькая дочь и последовал развод) Тухачевский женился на Нине Евгеньевне Гриневич, молодой, очень приятной и хорошо воспитанной женщине, по-видимому, польско-литовского происхождения, из шляхетской семьи. Впрочем, поручиться за это трудно, зная свойственную той эпохе систему частых разводов, новых браков и простых сожительств. Вполне вероятен и другой вариант: что была Нина Евгеньевна до брака с Кузьминым и Тухачевским женой Когана-Гриневича или его родной сестрой. О последнем следует сказать несколько слов, так как он вполне заслуживает внимания.
Коган-Гриневич М.Г. (1874–1938?) – еврей, видный деятель революции и профсоюзного движения. Был членом “Союза русских социал-демократов за границей” (1894-1903), основанного по инициативе группы “Освобождение труда” (Г. Плеханов, П. Аксельрод, В. Засулич и др.; их группа создана в 1873 г., это первые марксисты России!). В 1900-1902 гг. Коган-Гриневич – сотрудник журнала “Русская мысль”, с 1903 г. – член фракции меньшевиков, от них ушел к кадетам и сотрудничал в их газе те “Товарищ”, занимавшейся “лицемерно-скрытой борьбой с социал-демократией” (Ленин), в которой печатались, однако, Плеханов, Мартов и другие меньшевики. После Октябрьской революции 1917 г. возобновил работу в профсоюзном движении и входил в окружение одного из лидеров “правых” – Томского. Имел большие зарубежные связи по линии социал-демократии (среди ортодоксов и оппортунистов: в Германии, Швейцарии и Франции). Несомненно, Тухачевскому родственная связь с таким лицом, имевшему громадные связи на Западе и хорошо знавшему историю мировой социал-демократии с самого ее начала по личному опыту, была чрезвычайно выгодна. Поэтому брак с Гриневич, вне зависимости от того, была она сестрой (племянницей) или женой данного меньшевика, оказался чрезвычайно выгоден, так как давал возможность к установлению доверительных отношений и очень важных политических контактов.
Эту третью жену Тухачевский получил, отняв ее у законного мужа, тоже крупного командира – Кузьмина. С ней он достаточно долго состоял в тайной любовной связи. Эту жену он очень любил, как и свою дочь Светлану. Но любовниц продолжал иметь в большом количестве, отыскивая среди различных дам тех, кто подходил ему в его секретных политических делах.
Последние два года Тухачевский твердо решил развестись и с Ниной Евгеньевной (она тяжело болела). Но из-за дочери тянул с разрывом. И это жену погубило. Она, как и все его близкие, кончила жизнь в лагере, поскольку, подобно другим избранным дамам, занималась делами внутренней разведки, собирая для мужа всевозможные данные, которые его интересовали. Ее расстреляли в 1941 г. вместе с женами Гамарника и Уборевича.
С этой женой Тухачевского связана еще одна тайна, очень любопытная. Суть ее заключается вот в чем: думая о разводе и новом браке с Сац, Тухачевский не мог “просто так” бросить жену. Это было бы неблагородно (не по-дворянски!), да вдобавок и небезопасно: слишком много опасных его секретов она знала. Значит, надо было «устроить» ее судьбу при разводе так, чтобы она не пострадала:
1) по части престижа,
2) материально.
Никто из “адвокатов” Тухачевского не говорит, как он собирался решить столь трудную задачу. Да вдобавок и имя Сац лицемерно замалчивается!


Лесков. Книга

Рассмотрение разных материалов выводит в конце концов на одну интересную фигуру: академика-химика Н.Д. Зелинского (1861–1953). В чем тут интерес? А вот в чем: у последней жены академика и последней жены маршала, жаждавшего развестись и удобно “пристроить” жену, одно имя и отчество! Их обеих (если это разные лица!) зовут одинаково: Нина Евгеньевна. Это, конечно, великое чудо! При острой необходимости для маршала найти своей бывшей жене респектабельного и очень обеспеченного мужа у почтенного академика и у него – жены носят одинаковые имена и отчества!
Может, это действительно одно лицо? И маршал, имевший широкую систему связей, в том числе и с академиками, очень даже мог пожелать отдать бывшую жену в супружество почтенному академику 76-ти лет. Такой брак мог бы полностью удовлетворить честолюбивые амбиции супруги и дать ей привычный уровень материального обеспечения. А уж академик, получая молодую жену, бывшую супругу маршала (!), был бы ему благодарен по гроб жизни!
Итак, разные это лица или одно? Что вызывает подозрение? По крайне мере два обстоятельства: 1) во всех книгах, посвященных Зелинскому, за исключением одной, тщательно обходится вопрос о его семье; 2) среди фотографий, которые даются, фото Нины Евгеньевны нет! (См: Воронков М. Академик Николай Дмитриевич Зелинский. Альбом портретов. М. 1948.) Что за подозрительное нерасположение? Его можно понять только в том случае, если эта Нина Евгеньевна – бывшая жена маршала Тухачевского, осужденная судом и расстрелянная по приговору! В указанном случае, конечно, “портить” биографию академика подобным родством очень нежелательно!
Но что же делать, если такое было? Остается привычный путь – фальсификация. И так вот появляются в почтенном академическом издании (Академик Н.Д. Зелинский. Избранные труды. Т. 1. М. 1941. С. 16) следующие данные, маскирующие не очень красивую действительность:
– Первая жена академика, с которой он вступил в брак на втором курсе университета, – Раиса Ивановна (урожденная Дрокова). Она умерла от болезни в 1908 г., оставив сына Александра. – Вторая жена (с 1909 г.) – Евгения Павловна Кузьмина-Караваева. Она умерла в 1934 г., оставив дочь Раису (вышла замуж за доцента МГУ А.Ф. Платэ).
– Третья жена (академик, как видим, жуир-троеженец!) – Нина Евгеньевна Бок (урожденная Жуковская). От нее академик имел двух сыновей – Андрея и Николая.
Ни о Бок, ни о Жуковском-отце никто ничего не говорит, хотя последний мог бы быть известным академиком, специалистом в сфере авиации или его родственником. И такой брак был бы Зелинскому весьма выгоден. Но поскольку никто не говорит о таком родстве, значит, скорее всего, имеет место случайное совпадение фамилий. Что касается Бока, то это явно немецкая фамилия, ее представители имели родственников в Германии (известен фельдмаршал Гитлера Федор фон Бок). Тухачевскому, следовательно, была интересна семья Боков, так как она могла играть полезную роль связных в Германии.
Итак, в настоящее время вопрос остается все-таки открытым, хотя больше шансов в пользу того, что эти две Нины Евгеньевны – одно лицо. За это говорит особенно одно обстоятельство – лица, находившиеся в дружеских связях с семьей академика Зелинского: 1) не хотят предъявить фото его третьей жены, 2) рассказать ее биографию, 3) не хотят точно сказать, когда и при каких обстоятельствах она умерла, 4) предъявить ее письма и дневники, которые будто бы существуют.
Показательно и еще кое-что: всезнающий Интернет о жизни и судьбе третьей жены Тухачевского не может поведать ничего вразумительного. Все это вместе взятое и подтверждает тот взгляд, что третья жена Тухачевского была позже третьей женой академика Зелинского».

Оставим на совести автора выражения, вроде совершенно хамского «жуир-троеженец» (в адрес академика) или утверждения о том, что «получая молодую жену, бывшую супругу маршала», ученый с мiровым именем должен был быть якобы благодарным маршалу (прыгнувшего на этот пост прямо из прапорщиков) «по гроб жизни». Что за лакейские представления!
Свои «выводы» В.А. Лесков строит исключительно на совпадении имени и отчества «Нина Евгеньевна», приговаривая при этом: «Это, конечно, великое чудо». Не замечает он одновременно другого, на наш взгляд, гораздо более впечатляющего чуда: расстрелянная якобы в 1941 г. в лагере жена академика благополучно здравствовала вплоть до 1989 года.
А ведь автор мог бы довольно легко унять свой конспирологический зуд, придя в московскую музей-квартиру, открытую для каждого желающего. И там легко нашел бы и фотографии, и сведения…
Нина Евгеньевна Зелинская (1898†1989), урожденная Жуковская и до своего замужества была человеком известным: профессиональный художник, училась у Д.Н. Кардовского и М.В. Нестерова.
«В сущности, все наиболее удачные портреты моего отца, – вспоминал Андрей Николаевич, – были написаны моей матерью. Между 1923 – годом их знакомства и 1953 –годом смерти отца. К слову сказать, когда они поженились – это было в 1933 году, маме пришлось почти полностью забросить живопись. Она была его безсменной помощницей, секретарем, референтом. В нашей бывшей квартире, а теперь Музее Зелинского, в старом МГУ до сих пор стоит ветхий “Ундервуд”, на котором она под диктовку отца напечатала не одну сотню страниц из его необозримых трудов».


26.
Академик Н.Д. Зелинский с супругой Ниной Евгеньевной за работой. Москва. 1945 г.

О родственных связях Нины Евгеньевны также рассказал ее сын: «Очень дружил с моим отцом знаменитый ленинградский гомеопат, профессор Николай Евгеньевич Габрилович. Человек глубочайших медицинских знаний и добрейшей души, на прием к которому буквально собирались толпы народа. Отец, как химик, глубоко интересовался медициной, прекрасно понимая значение микроэлементов и микродоз в лечении разнообразных болезней. Уже после смерти Н.Е. Габриловича методику его лечения с успехом применяла моя покойная тетя, вдова Габриловича, Лариса Евгеньевна Маслова, родная сестра моей мамы».
Трения в семье академика, конечно, были. Нина Евгеньевна, напомним, стала супругой Николая Дмитриевича в 1933 г., в то время, как вторая жена Евгения Павловна была еще жива (скончалась она лишь в 1934-м).
Писатель М.М. Пришвин, хорошо понимавший все проблемы, связанные с молодыми женами престарелых мужей, опираясь на сведения, предоставленные ему дочерью от второго брака Р.Н. Зелинской-Платэ, так передавал в своем дневнике 1947 г. положение академика: «…К нему в его 72 года пришла женщина молодая и начала жить у него в кабинете и стала его верной женой, даже родила двух детей. А старая жена отдавалась музыке, и академик оставался без ухода (“странник”). В этом вышел счастливый шаг, как и у меня с Лялей: счастье в выходе из “духовного” состояния в обыкновенную жизнь […] И вот почему, если большой знаменитый человек (у А.Н. Толстого это было так, как у Зелинского и др.) сходится с новой женщиной, говорят бабы между собой: “она его поймала”. Это значит, что в какой-то степени все мужчины застенчивые странники, и женщины их “ловят”».
Во время одной из встреч Андрей Николаевич Зелинский вспоминал: «У отца была научная школа… Однако после его смерти никому из учеников не пришло в голову сохранить наследие… Моя мать (Нина Евгеньевна Зелинская) сделала всё от нее зависящее, чтобы память об отце не стала частным делом семьи. Именно благодаря её усилиям существует этот музей. Моя жена, Юлия Григорьевна Шишина-Зелинская, вдохнула в него вторую жизнь».

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 1)

1.
Памятная доска на доме, в котором жил академик Н.Д. Зелинский.

В гостиной Зелинских

Хорошо помню, как я впервые попал туда: к дому № 2 в ближайшем к знаменитому московскому Центральному телеграфу Никитскому переулке. Подошли мы к нему в сумерках. Позвонили. Открыли нам не сразу. Слышно было как спускались по ступеням, гремели цепочками. Отозвавшись на поворот ключа, щелкнул замок.
Войдя, попали в тускло освещенную высокую переднюю. Черный от копоти потолок, стены в темных от потоков воды разводах. Недавно здесь был пожар. Поджог. Виной тому было местоположение. Старинный университетский дом бывшего химического факультета Московского университета – сверхдорогая недвижимость в самом центре столицы, рядом со станцией метро «Охотный ряд» (тогда еще «Проспект Маркса»).


2.
Дверь в парадное музея-квартиры.

Выстоять сыну академика помогла тогда память об уже произошедшей много лет назад горькой истории: «Вопреки известным предсмертным пожеланиям отца, высказанным им тогдашнему президенту АН СССР, его ученику, А.Н. Несмеянову и ректору МГУ академику И.Г. Петровскому, был разгромлен, под предлогом переезда в новое здание, весь Химический корпус Московского университета. Старинные дубовые химические столы середины XIX века прямо из окон выбрасывались во двор, а с ними и старинная фарфоровая химическая посуда. Это произошло сразу после смерти отца 31 июля 1953 года. Для меня в этом был тяжелый мистический смысл. До сих пор не могу понять, почему созданию “нового” должно сопутствовать полное уничтожение “старого”? Этот же вопрос задаем мы себе и сегодня. В те годы сохранилась только личная лаборатория Н.Д. Зелинского в правом крыле Химического корпуса, построенная им еще в 1905 году (720 кв. м.), а также две комнаты бывшей квартиры (по распоряжению Совмина СССР). Окончательный разгром лаборатории произошел в 1995 году, – к 90-летию со дня ее основания. В Европе ее бы конечно сохранили, как уникальный химический музей. У нас же превратили в ресторан...»
Но мы забегаем вперед. Пока что на дворе год 1990-й. От покушавшихся на Музей-квартиру академика Н.Д. Зелинского сумели обиться. Кстати говоря, она и сегодня в целости и сохранности.
Но прежде, чем войти в нее, пару слов стоит, всё же, сказать и о том не столь далеком, но всё-таки успевшим порядочно отдалиться от нас времени. Чтобы почувствовать, так сказать, аромат эпохи.
Самым разумным, думается, будет процитировать хозяйку этой квартиры, речь о которой впереди. Вот ее текст образца 1991 года:
«Покупая бульонные кубики из Чили или майку из Аргентины, я нередко перечитываю рецепты диетологов дореволюционной России. По простоте душевной они выписывали больным ветчину, морошку, клюкву, лимоны, черную икру, куриный бульон… Почему-то не назначали прокисшей капусты, которой (да еще свеклой) сегодня в основном питается голодная Москва и весь наш народ. […]
– Вы едите слишком много хлеба, – заявил нам недавно с телеэкрана премьер Павлов… (А он может еще и не то заявить, наверное.) […]


2 а.
За хлебом…

2 б.
За мясом…

2 в.
За вином…

2 г.
За колбасой…

2 д.
За мылом...


2 е.
За чайными чашками…

Поэт Иосиф Бродский в “Курьере ЮНЕСКО” за 1990 г. с тайным предвкушением обещал русским “войну экономическими средствами”, то есть голодом. А ведь прав оказался, даром что лауреат Нобелевской премии! Пойдите в очередь, и вы увидите стаю голодных, а у прилавка с водкой вас просто изобьют и отнимут “добычу”. Нас толкают, и вполне последовательно, к ускоряющемуся моральному падению, к грехопадению. В очереди за помидорами в подмосковном городе одна пожилая гражданка «в сердцах» выбросила на мостовую ребенка только потому, что его отец хотел без очереди взять помидоры жене в больницу. Ребенок тут же умер. Отец же на глазах у оторопевшей очереди убил женщину» (Наш современник. 1991. № 8).

2 ж.

(А, кстати, сравните то не такое уж и далекое время, в котором многие из нас жили, с нынешним. Недовольны сегодняшней платой за попытку выдраться из западного гетто? – Может быть, хотите возвратиться к тем «благословенным» временам, когда на пустой желудок «свободы наглотались мы как водки»?..)

…Но вот мы поднялись по ступеням в прихожей. Повернули налево. Открылась дверь. Совершенно неожиданно мы оказались в ярко освещенной большой комнате. То ли гостиная, то ли зал заседаний.


3.

Большую часть ее занимал длинный стол с чинно стоящими вдоль него стульями. Одна из достопримечательностей ее – стенд со старым противогазом в разрезе. Между прочим, единственный сохранившийся до наших дней экземпляр времен Великой войны. Столетний раритет.
Спасший миллионы человеческих жизней «угольный противогаз» Н.Д. Зелинского, в результате личного вмешательства Императора Николая II в марте 1916 г. был принят на вооружение Русской армии. В кратчайшие сроки изготовили и послали на фронт 11 миллионов противогазов.


4.
«Угольный противогаз» Н.Д. Зелинского. 1916 г.

До конца своих дней лауреат Сталинских и Ленинских премий бережно хранил Царский портрет, ныне – среди икон и семейных портретов – занимающий почетное место в музее-квартире.
«Помню, – рассказывал нам А.Н. Зелинский, сын академика, – как уже во время Великой Отечественной войны, в 1943-м к нам домой приезжал один из близких отцу людей, профессор Н.А. Фигуровский. Прибыл он с фронта, привез нам в подарок часть своего фронтового пайка и сказал: “А знаете, Николай Дмитриевич, немцы не начинают химическую войну только потому, что у нас есть противогаз! Ваш противогаз!”».
К чести академика Н.Д. Зелинского заметим, что ученый не стал патентовать свое изобретение, пустив его в свободное обращение (в отличие, скажем, от пенициллина, на пути которого к своим русским союзникам во время и после второй мiровой американцы воздвигли ничем не оправданные барьеры). Что касается русского академика, то его благородство спасло тогда сотни тысяч человеческих жизней с той и другой стороны фронта.
Сделал Николай Дмитриевич немало и других выдающихся открытий. Его активированный уголь до сих пор можно купить в любой аптеке, а предложенный им новый метод получения бензина вывел в 1930-е годы промышленность СССР на качественно новый уровень. В химии ХХ века Зелинский стал тем, кем Менделеев был в предшествующем.
Порог квартиры этого человека я и переступил впервые в 1990 г., когда, уйдя вслед за А.А. Прохановым из журнала «Советская литература», работал уже в только что основанной им газете «День» (в 1993 г. превратившейся в «Завтра»).
Это, замечу, было непростое для меня решение…


Из моей записной книжки «16 декабря. Воскресение. Позвонил Слава Огрызко и передал предложение А.А. Проханова перейти в “День”. Что ж, должен, несмотря на выгоды остаться (спокойствие, устроенность, нелюбовь к переменам, несмотря на то, что они часто со мной происходят), сделать этот шаг.
23 декабря 1990 г. Вторник. Тоска по высокой стопе бумаги, тишине, деревне и белом снеге. Неужели когда-нибудь настанет встреча с главным (не считая, разумеется, обретения веры)?» (Придет время это не скоро, но когда это произойдет, не будет стопы бумаги: только компьютерный монитор, клавиши да юркая мышка на коврике. Однако тишина, деревня и чистый негородской снег – всё это сбудется…)

5.

Ходили мы в начале 1990-х к Зелинским обычно вместе с моим другом Алексеем Широпаевым.

6.
Анафема у мавзолея. Слева направо: Юрий Сурхайханов, Валерий Архипов (держит хоругвь) и Алексей Широпаев (с иконой). 9 декабря 1990 г. Фото размещено на ЖЖ rosh_mosoh

Заглядывали на огонек и другие наши соратники: Вячеслав Демин, Леонид Болотин, Александр Побезинский, Леонид Симонович…

7.
Молебен на Красной площади возле часовни на месте разрушенного храма Казанской иконы Божией Матери (ныне восстановленного). Под хоругвью основатель Национально-патриотического фронта «Память» Д.Д. Васильев (1945†2003). Читает акафист монах Григорий. Возле него слева направо Александр Побезинский и Вячеслав Демин. 9 декабря 1990 г. Фото размещено на ЖЖ rosh_mosoh

8.
Леонид Болотин у часовни-памятника Героям Плевны в Москве. 17 июля 1998 г. Личный архив Л.Е. Болотина.

8 а.
Л.Д. Симонович-Никшич с автором. Лето 2012 г.

Бывали тут председатель одного из православных братств Михаил Вавилов, издатель известной в то время газеты «Русское Воскресение» Алексей Батогов, ученый и известный общественный деятель, сопредседатель Комитета спасения Волги Сергей Антонович Шатохин, недавно, к сожалению, почивший…

9.
Сергей Антонович Шатохин (1939†2014).

Нередко мы видели тут и других ученых, обычно с особенным, непривычным взглядом на свою науку; как правило, изучавших те или иные явления, широко используя смежные дисциплины.
Словом, каждой твари было по паре. Настоящий Ноев ковчег…
Вспоминая те времена, на память невольно приходят вот эти строчки из стихотворения сослуживца М.Ю. Лермонтова, офицера-нижегородца М.П. Розенгейма, впоследствии известного поэта:


Да, помню я ваш дом, радушьем знаменитый,
Приют гонимых всех суровою судьбой,
Для всех изгнанников приветливо открытый…


О некоторых из гостей – речь впереди, а пока расскажем о хозяевах квартиры, которым, как и многим их гостям, был присущ независимый широкий взгляд на многие жизненные явления, не исключая социальных или политических.
Сын академика, историк Андрей Николаевич Зелинский, подтянутый сухощавый человек, напоминавший своим видом классического интеллигента прежних времен, был очень приветливым, но весьма немногословным человеком. Во время наших собеседований он иногда прохаживался, но чаще сидел во главе стола или за особым маленьким столиком, стоявшим у стенда с противогазом. В особо интересовавших, видимо, его моментах беседы он поднимал голову и как-то особенно пристально всматривался в говорившего, а потом и в каждого нас.
Вела наши беседы, направляя их в определенное русло, супруга Андрея Николаевича – Юлия Григорьевна Шишина, общительная и в силу своего образования (врач-психиатр) более опытная в таких делах женщина. Говорили «идем к Зелинским», а по существу шли на встречу именно с ней. Что же она приготовит на сей раз, о чем пойдет речь?..
Впоследствии некоторые из участников тех вечеров заявляли: там, мол, «снимали информацию»…
Но, думается, что процесс, всё же, был взаимным.
Хозяева оценивали нас. Их интересовало, какие мысли (после того, как «умственные плотины» рухнули) имеют хождение в обществе, «кто пришел»…
Мы приглядывались к ним: какие, мол, они бывшие: из советских академиков и русских досюльных ученых.
Оценивали друг друга; можно сказать, принюхивались…