?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература




Как мы уже писали, в 2005 г. наш соотечественник Шота Чиковани выпустил в Париже книгу Роберта Вильтона «Злодеяние над Царской Семьей, совершенное большевиками и немцами». В основе этой публикации лежала русская машинопись английского журналиста с его собственноручной рукописной правкой, что подтвердила авторитетная экспертиза. Ныне она находится в одном из личных собраний в России.
Что касается книги, то текст ее был напечатан с учетом авторской правки Вильтона, в результате чего – поскольку издание не было научно-критическим – за ее пределами оказались некоторые фрагменты, представляющие, как нам кажется, интерес для исследователей Царского дела. Часть текста, как убедятся читатели, был автором (?) основательно вымаран. Вот почему, ознакомившись с машинописью, мы решили обнародовать ее сканы.
Для улучшения доступности текста (в особенности подвергшегося правке) скан каждой из страниц мы разделили на два или три фрагмента, каждый из которых – для удобства прочтения – легко можно укрупнить, наведя на него курсор и щелкнув соответствующей клавишей «мышки».
Машинопись включает в себя «Предисловие» и 66 страниц текста самой книги. Некоторые технические пометки (их можно легко определить по почерку) принадлежат публикатору Ш.И. Чиковани.



Предисловие.

Стр. 1:




Стр. 2:


Глава 1-я.

Стр. 1:




Стр. 2:




Стр. 3:




Стр. 4:




Стр. 5:




Стр. 6:




Глава 2-я.

Стр. 7:




Стр. 8:




Стр. 9:




Стр. 10:




Стр. 11:




Продолжение следует.

В АЛЕПИНО К СОЛОУХИНУ




Летом нынешнего года (14 июня) исполнилось 95 лет со дня рождения писателя Владимiра Алексеевича Солоухина.
Кое-что о нем мне приходилось уже писать:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/142394.html
Недавно Михаил Викторович Назаров продолжил эту тему:
https://rusidea.org/250947072
А только что – вот совпадение! – наш добрый знакомый Сергей Хмелин прислал фотографии, сделанные им на малой родине писателя – в селе Алепино Владимiрской области, которыми мы с радостью делимся с нашими читателями.


Дом, в котором появился на свет писатель.




Церковь Покрова Пресвятой Богородицы, в которой крестили Владимiра Солоухина, находится прямо напротив его дома.


Музей В.А. Солоухина, строящийся при въезде в Алепино.


Могила Владимiра Алексеевича Солоухина на сельском погосте.




Споры не утихают


«Не копайте глубже, если не ищете неприятностей на свою голову: всё окажется куда сложнее, чем вы думали».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


И еще два сюжета в связи с Робертом Вильтоном и его книгой.
В приложение к парижскому изданию 2005 г. публикатор Шота Чиковани поместил список красных комиссаров из русского перевода, вышедшего в 1923 г. в Берлине.




Среди прочих в списке членов ВЦИКа значилось имя грузина Чавчавадзе; как и у всех остальных лиц – без инициалов и указания занимаемой должности (Paris. 2005. С. 152).
Список – еще раз напоминаем – был перепечатан из книги 1923 года. Тем не менее, в декабре 2007 г. один из московских представителей этой фамилии по этому случаю не на шутку возбудился (вспомним, кстати, рефлекторное безпокойство Э. Радзинского в связи с созвучием его фамилии с одним из цареубийц, отмеченное в послесловии к изданию 2005 г.) и написал Ш. Чиковани письмо, требуя «сатисфакции» (фигурально или буквально – не беремся судить).
На странице такой-то изданной Вами книги «Вы называете» (не Вильтон, заметьте – пишет автор послания, – а «Вы»!) некоего «грузина Чавчавадзе». Но, как утверждает он, у семейства этого до середины 1930-х не было однофамильцев. Вот почему, говорилось далее, уже почему-то ставший вдруг «мнимым» член ВЦИКа не мог быть «сородичем» автора (чего, заметим, ни автор Роберт Вильтон, ни публикатор Шота Чиковани нигде и не утверждали).
Тем не менее в письме содержалась «настоятельная» просьба, обращенная к Чиковани: либо внести исправление «в Ваш [sic!] текст», либо доказать достоверность сведений, чего можно было бы достичь, по мнению автора, указанием точного имени, что, свою очередь, дало бы возможность поминать его в заупокойных молитвах, т.к. принадлежность к этому органу, возглавлявшемуся Свердловым, свидетельствовало о незавидной его посмертной участи.
Однако подлинная суть письма (исходя из объемов текста, посвященного той или иной теме) была все-таки не в этом витиеватом пассаже, а в самой книге Роберта Вильтона, пафос которой автор обращения полагал вредной для «современных русских людей».
«Любой более или менее образованный человек, а тем более дворянин, – писал в ответном письме от 18 января 2008 г. Шота Чиковани, – должен знать историю гибели Царской Семьи, и для этого вовсе не обязательно быть монархистом. Книга Вильтона, в которой в далеком 1920 году он первым рассказал о последних днях Романовых, достаточно широко известна. С той поры она переиздавалась множество раз как на английском, так на французском и русском языках, и хотите Вы этого или нет, но во всех изданиях (включая последнее – московское издательство “Юпитер” 2006 года) Вы встретите фамилию “некоего грузина”, и если Вы решили всю свою оставшуюся жизнь посвятить борьбе с покойным английским журналистом и со всеми его многочисленными изданиями, то Вам… одной жизни может не хватить!
Списки членов ВЦИКа, куда угораздило попасть “некоему” Чавчавадзе, были взяты Вильтоном из газет того “смутного” времени, вот почему я не могу внять Вашей “настоятельной” просьбе внести “соответствующие уточнения” в книгу английского журналиста.
В своем благородном порыве молиться за “нехорошего” Чавчавадзе Вы мне напоминаете моего давно почившего парижского приятеля – Александра Скрябина, который в церкви на Дарю молился за своего дядю – наркома Молотова (Скрябина). Столь развитое в Вас понятие о семейной чести не может не вызвать должного уважения, только поверьте, никто из нас не может ответить за всех Скрябиных, Чиковани или Чавчавадзе.
Что касается Вашего вопроса “не личного порядка”, смею Вас заверить в том, что вовсе не считаю Вас “невеждой”, более того, я солидарен с Вами в том, что не только евреи… но ведь речь-то, голубчик, не о том: речь идет о “движущих силах” революции и об этом лучше всех рассказал в своем документальном фильме человек, смелости которого я не перестаю удивляться. Это – Елена Чавчавадзе, которая наравне с Робертом Вильтоном оказала немалую услугу российскому (да и не только российскому) обществу.
Всего наилучшего Вам и Вашей семье в Новом наступившем году, с искренним уважением
ЧИКОВАНИ».



Шота Чиковани.

В очередном письме автор того первого обращения красиво снял претензии на «сатисфакцию», обосновав это неожиданной находкой своего брата, обнаружившего якобы «в первом издании Вильтона на английском языке», что имя грузина дано в измененном виде: ЧавчЕвадзе. И таким образом всё дело было в …русском переводчике, исполнившем в этом разыгранном спектакле роль привычного нам стрелочника.
Однако находка эта, так образовавшая автора, – на самом деле мнимая, поскольку ни в одном из первых английских изданий 1920 г. этого списка, а, значит, и фамилии нет.
Речь может идти лишь об одной из двух американских перепечаток книги Вильтона, осуществленных издательством Института пересмотра истории в 1993 и 1996 гг. Переиздавая английскую книгу 1920 г., там, как мы ранее уже писали (обозревая это издание), решили включить в него в виде приложения текст из французского парижского томика 1921 года.



186-я и 188-я страницы калифорнийского издания 1993 г.


Как видим, в этом издании 1993 г. эта фамилия передается, действительно как ЧавчЕвадзе, но восходит это всё к тому же французскому изданию (Paris. 1921. P. 137).



В русской книге 1923 г. (последнем прижизненном издании книги Вильтона) эта фамилия передается по-другому: ЧавчАвадзе (Берлин. 1923. С. 112).



Но причину этого изменения вряд ли стоит искать в одном лишь переводчике (князе А.М. Волконском): Роберт Вильтон, как мы писали, контролировал и это издание, да и русским он владел свободно. Так что вполне вероятно, что в этом случае он просто устранил опечатку парижского издания…


***


«У него есть власть над душами. Мудрого он убедит, слабого запугает».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Следующий обещанный нами сюжет носил уже далеко не частный характер
К началу января 2018 г. тема, связанная с книгой Роберта Вильтона, стала вновь горячей. В ноябре 2017 г. на конференции в Сретенском монастыре, в связи с постоянно вбрасываемой проблемой т.н. «екатеринбургских останков», снова всплыла тема ритуального убийства. По этому случаю определенные силы вновь возбудились.
Чтобы купировать угрозу выхода из-под контроля этой опасной темы, требовалось ввести всё в безопасное русло, охватив при этом пропагандой как можно более широкую аудиторию. Поэтому, в отличие от того, что было в прошлом, на сей раз связанная с Вильтоном тема была вброшена через выходящую на канале «Россия-1» информационную телевизионную программу Всероссийской государственной телерадиокомпании «Вести в субботу».
О степени серьезности проблемы можно судить уже хотя бы по тому, что обезпечение задачи было поручено одному из главных отечественных пропагандистов Сергею Брилёву – не только ведущему «Вестей в субботу», но еще и заместителю генерального директора телеканала «Россия» по специальным информационным проектам.
Сергей Борисович Брилёв родился в 1972 году в Гаване на Кубе. Образование получал он буквально по всему мiру: в 1995 г. окончил МГИМО, затем – Институт иностранных языков в Монтевидео (Уругвай), курсы Би-би-си в Лондоне и Агентства международного развития в США. В 1995 г. Брилёв поступил на телеканал «Россия»: в 1995-1996 гг. он спецкор «Вестей», а в 1996-2001 гг. уже заведующий бюро в Лондоне.



Сергей Брилёв.

Одной из заметных особенностей профессиональной деятельности Брилёва – эксклюзивные интервью с первыми лицами РФ: президентом, премьер-министром, министром иностранных дел. Именно ему было поручено задать В.В. Путину вопрос о пресловутых «солберецких» – Александре Петрове и Руслане Боширове.
Даже скандал в 2018 г. со скрываемым Брилёвым с 2001 г. британским подданством сошел ему с рук. Поначалу он и его жена вообще решительно отрицали это. Потом, после признания под давлением неопровержимых фактов, в ответ на предложение телеведущего В. Познера сдать британский паспорт «во имя защиты престижа российского государственного телевидения» журналист категорически отказался сделать это, а президентский пресс-секретарь Д. Песков заявил, что пример Брилёва доказывает, что можно быть настоящим патриотом России, даже обладая паспортом Великобритании.



Сергей Брилёв с женой Ириной, урожденной Константиновой.

Понятно, что у такой карьеры должен был быть надежный фундамент. Он и был: согласно опубликованным сведениям, отец Сергея Брилёва, формально работая в советских торгпредствах, служил в разведке:
https://compromat.ws/shpionskij-rebenok-sergej-brilev/
Эти сведения дают нам лучшее понимание, во-первых, степени важности этой телепередачи о Вильтоне для тех, кто отправлял Сергея Борисовича в командировку в Лондон, а во-вторых, и некоторых особенностей самого этого брилёвского материала.
Передача вышла 13 января 2018 года:

https://www.vesti.ru/doc.html?id=2975597
«“Вести в субботу”, – говорит во вступительном слове Сергей Брилёв, – признательны всем, кто писал и звонил в редакцию даже на Рождественских каникулах, комментируя наш предновогодний сюжет о новом расследовании в отношении возможного ритуального убийства Царской Семьи. Вернулись мы к этой теме после того, как Следственный комитет и Русская Православная Церковь провели весьма познавательную конференцию по предварительным результатам следствия, начатого теперь с нуля. Там действительно вспомнили про поразительно живучую версию о ритуальном убийстве».
https://www.vesti.ru/doc.html?id=2906310
https://www.vesti.ru/videos?vid=738243




Но вот и сам итог командировки телеведущего в Лондон:
«Так кем же был Роберт Вильтон, автор по-настоящему поразительной первой книги об убийстве Романовых? “Вести в субботу” уже много раз использовали один отрывок из фильма “Романовы. Венценосная семья”, но никогда не объясняли, что, например, подробности о том, как Великие Княжны прикрывались от пуль подушками, – именно от Вильтона. Побывав уже в 1919 году на месте трагедии, именно он первым обнародовал и эти детали, и фотографии с места поисков останков Романовых в районе Ганиной Ямы, и “мостика из шпал” в Поросенковом логу, где в 1991-м нашли останки девяти человек.
Не так уж далеко от викторианского Big Ben, но ближе к стеклянно-бетонному деловому центру Лондона – сегодняшняя редакция “The Times”. От этой газеты Вильтон работал в России. Теперь – сплошные компьютеры, но и об истории помнят. Нам в прямом смысле выкатывают сокровище – подшивки “The Times” за 1917-1919 годы. Проверим!
Именно Вильтон первым написал еще об отречении Царя. А в революционном Петрограде источники у него были отличные. […]
…Нас интересует 1920 год. Серия статей Вильтона, где он излагает свою теорию о связке немецкого кайзера и большевиков-евреев. Та серия статей – анонс той самой книги. А ее русский перевод я читал еще в Москве. В Лондоне – подлинники статей. Но не только.
– Начало этой серии отличается от того, что было в книге, – обращаемся к архивисту газеты The Times Нику Мэйзу.



Одно из писем архивиста «Таймса» Nick (Nicolas) Mays Шоте Чиковани.

– А у меня как раз есть первое английское издание, – говорит Ник. – Давайте сверим.
Первое английское издание книги Вилтона “Последние дни Романовых”. Первая часть. “Это будет правдивая история о мученичестве Николая Второго”, – пишет автор. Те же самые строчки – один в один – находим в первой статье из серии статей, которые Вильтон опубликовал в газете “The Times”. Только у книги начало все-таки другое. Вот это начало, где тут ссылки на немцев и на евреев? […]
…В серии статей Вильтона в “The Times” убрали хлесткий пролог, но оставили фактуру. И слово “еврей” очень даже использовалось – аж 16 раз. Но! “Красные” евреи – так пишет Вильтон. То есть такие евреи, которые порвали с Богом, а значит, получается, с ритуальным иудейским убийством Романовых как-то уже и не клеится. Это – важный нюанс. Идем дальше.
Как и Роберт Вильтон, вернемся в Лондон на поезде в район Blackfriars, что в переводе означает “черные монахи” – по бывшему монастырю доминиканцев. Теперь – одноименный вокзал. На нем до сих пор осталась любопытная стела с названиями городов за рубежом, куда отсюда ходили поезда и откуда они, естественно, сюда приходили. Глаз россиянина сразу выхватывает Санкт-Петербург.
Снаружи перестроили. Возвращаясь в Лондон из зарубежных командировок, собственные корреспонденты “The Times”, выходя на привокзальную площадь, оказывались практически дома, потому что тогдашняя редакция The Times располагалась через площадь. Другой вопрос, а только ли в “The Times” эти собкоры отправляли свои отчеты?
Да, в Вильтоне коллеги предполагали не только журналиста, но и разведчика. В Британии разведка входит в систему МИД (Foreign Office). Вспомните, как сиял глава Foreign Office Робин Кук на встрече в марте 1999-го с российским коллегой Игорем Ивановым? Все потому, что перед той встречей Иванов, зная слабость Кука к творчеству драматурга Бернарда Шоу, вручил ему имевшиеся в Москве материалы о пребывании писателя в Советском Союзе. Спросите, при чем тут разведка, а тем более расследование убийства Царской Семьи? А вот при чем.
Когда в очередной раз произошло резкое обострение российско-британских отношений, то в Лондоне, принимая Иванова у себя, решили хоть как-то развеять тучи и поделились имевшимися у них архивными материалами. О чем? Как раз о расследовании убийства Царской Семьи по линии Foreign Office, Королевского Двора и той самой разведки.
Не без труда, но мы обнаружили ту папку в Москве, в Государственном архиве Российской Федерации. И что же в этих материалах есть по Вильтону? Нас ждали сразу и разочарования, и открытия.
Вопреки тем слухам, которые до сих пор циркулируют в Лондоне, ни в одном документе от британских дипломатов, британских разведчиков мы не нашли ни одной ссылки на то, что Вильтон мог быть их сотрудником или даже информатором. Другое дело – некоторые “переклички”, которые есть между информацией Вильтона и информацией от британских дипломатов.
Например, 1919 год. Сообщение от британского верховного комиссара Элиота. Он пишет, что есть основание думать, что перед убийством Романовых большевики в Москве приказали перевезти Царскую Семью в центр, но Совет в Екатеринбурге отказался. И вот тогда-то они и решили расстрелять Романовых. Есть еще один документ, в котором британцы пишут, что имеется информация о том, что Царскую Семью должны передать немцам. По идее, очень полезный для британцев поворот.
“Любая информация антинемецкой направленности, которая могла бы быть использована в интересах поддержания духа, была бы использована. Потому что война еще не была выиграна, немцы все еще были угрозой. А в 1918 году они стали перебрасывать войска с Восточного фронта на Западный. Это было реальной угрозой: немцы могли выиграть войну в последний момент. То есть связать преступление против человечности, это ужасное убийство Царской Семьи с большевиками, связанными с немцами, было бы хорошей пропагандой”, – отметил обозреватель “The Times” Майкл Бинион.
Но в Британии никто связывать не стал. Уже в 1920 (на самом деле 1919 – С.Ф.) году генерал Дитерихс, передавая ценные вещи Царской Семьи британским властям, упоминает, что “мы боролись с общим врагом, с Германией”. В британском отчете это все ограничивается буквально одной фразой. То есть версию Вильтона о германском следе в убийстве Царской Семьи официальные власти уже не развивают. […]




…Какие бы теории на этот счет ни излагал в своей книге Вильтон, всему в революционной России он свидетелем все-таки не был. Например, не он, а собкор по фамилии Бушиер (на самом деле: Джеймс Дэвид Баучер: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/337961.htmlС.Ф.) был в России в октябре 1917-го.
– Это он назвал произошедшее переворотом, а не революцией. Как интересно!
– Я думаю, революция уже состоялась и ушла. А здесь – захват власти, – сказал Ник Мэйз.
Когда еще через полтора месяца после V съезда Советов уже большевики взяли и даже убили других западных дипломатов, то вместе с британским послом Локартом был арестован еще один собкор-сменщик Вильтона – Добсон, легенда британской журналистики.
Улица Lexham Gardens – хорошее место для того, чтобы объяснить информированность и влиятельность собкора “The Times” в России Добсона. Здесь до революции, в номере жил Чичерин. Помните, кто это?
Георгий Васильевич Чичерин – тот самый нарком иностранных дел РСФСР, который подписал Брестский мир. Но до революции он жил в Лондоне, где уже тогда вел такую антивоенную пропаганду, что британцы решили этого русского иммигранта придержать. Выпустили благодаря посредничеству. Кого?
Историки газеты “The Times” утверждают, что из номера 96 по Lexham Gardens Чичерин выехал в Москву не просто при посредничестве Добсона – к Добсону с такой просьбой обратился Троцкий.
– Кем был Добсон?
– Корреспондентом “The Times”, который уже работал в Санкт-Петербурге до 1901 года. С 1876-го, – пояснил Ник Мэйз. […]
– Получается, он еще русско-турецкие войны освещал?
– Да.
Следующий вопрос очевиден: почему он к нему обратился? Потому что Добсон был старейшим собкором в России, работал еще со времен русско-турецких войн. И вот что интересно: что же этот многоопытный журналист Добсон писал в дополнение к тем теориям, которые развивал его коллега, другой собкор “The Times” Вильтон?
А ничего Добсон не писал! А ведь это именно он, а не Вильтон рассказал британскому читателю о расстреле Царя. Вот та заметка. Подзаголовок вполне критический: “Официальное одобрение преступления”. Но о германском следе нет ни слова.
А вот Вильтон был куда более категоричен. Почему? Во-первых, вернувшись в Россию, он побывал на месте преступления. Во-вторых, работал в той части России, где не было коммунистической цензуры на телеграфе. Но ведь так же, без цензуры, вообще шифром, свои выводы отправляли в Лондон и из России те, кому осторожничать было не надо, – настоящие разведчики. […]
Пожалуй, самое существенное расхождение между информацией Вильтона и версиями, которые представляли британские дипломаты: Вильтон, как мы помним, был уверен, что Царскую Семью уничтожили еще на Ганиной Яме, но еще 12 декабря 1918 года верховный британский комиссар в Сибири Элиот пишет в Лондон о том, что есть показания, что Романовых сначала пытались похоронить на одном месте, а потом было перезахоронение.
Что ж, Вильтон мог что-то упускать, явно себя накручивал в отношении политической теории о германском следе. Но, собрав колоссальный фактический материал, ни в своих статьях в “The Times”, ни в своей книге он сам ни разу не применил словосочетание “ритуальное убийство”, даже в том самом хлестком прологе».



Фото Роберта Вильтона (с характерными повреждениями) на этом кадре из передачи С. Брилёва взято с одного из наших по́стов (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/31683.html); скан мы делали с находящейся в частном владении подшивки московского еженедельника «Искры». В публикации мы не давали точной ссылки на номер и дату, в противном случае на TV воспроизвели бы более качественное изображение. Цель этого замечания только одна: понимание того, что перед журналистом стояла совершенно определенная задача (не поиск истины или расследование). Иначе бы он воспользовался не только одним этим сканом.

В связи с этой телепередачей у нас с Шотой Чиковани возникла даже небольшая переписка.
Прежде всего, следует сказать об упомянутых в передаче архивных материалах «о расследовании убийства Царской Семьи по линии Foreign Office, Королевского Двора и той самой разведки», поданных почти что как детектив: с передачей материалов российской стороне, а потом об обнаружении их ведущим, да еще «не без труда» в московском ГАРФе. Нет, мы не сомневаемся ни в передаче документов, ни в нахождении их в архиве в Москве, да ведь только документы эти еще в 1919 г. были официально изданы правительством Великобритании:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/359889.html
Если почитать книжку, сопоставив даты и содержание отчетов дипломатов с ходом сибирского следствия, непосредственное участие в котором принимал Вильтон, то все вопросы с «расхождением» суждений между представителями Foreign Office и английским журналистом (причина которых в элементарном доступе к разной по полноте информации, связанной с ходом расследования) станут понятными, а сама мысль о том, Вильтон «что-то упускал» и в чем-то «явно себя накручивал» покажется нелепой.
Представляющаяся маловероятной Брилёву сплотка большевиков (ведущую роль среди которых принадлежала еврейскому элементу) с немцами, преследовавшая цель нанести удар по Императорской России, приведшая к ее разорению и гибели Царской Семьи, была реальностью, установленной следствием, в котором (еще раз подчеркнем это) участвовал журналист.
Следователь Н.А. Соколов, писал Роберт Вильтон в предисловии к своей книге, «несмотря на все хитрости и уловки убийц», разобравшись, пришел к «строгому определении степени виновности в этом убийстве двух элементов: еврейского и немецкого, взаимно переплетающихся и являющихся столь роковыми не только в деле гибели Романовых, но и в разорении самой России. Убийство Царя и Его Семьи, организованное среди главарей ЦИК, выполнялось их ставленниками в Екатеринбурге. Не доверяя русской страже, местные комиссары, среди которых преобладали евреи, воспользовались для самого убийства услугами военнопленных, служивших палачами при Чрезвычайке».
Кстати, и в тех самых опубликованных документах британских и других иностранных дипломатов и английских военных представителей в Сибири и разведчиков особая роль евреев в убийстве Царской Семьи, также как и в государственном перевороте 1917 г. в России, не скрывалась. Достаточно взять лондонскую книжку 1919 г. и почитать.
Ну, и, наконец, о главной теме, ради чего и устраивался весь этот «банкет». Сергей Брилёв справедливо говорит о Роберте Вильтоне (этим он выгодно отличается от следователя Владимiра Соловьева и литературоведа Льва Аннинского): «…Собрав колоссальный фактический материал, ни в своих статьях в “The Times”, ни в своей книге он сам ни разу не применил словосочетание “ритуальное убийство”».
Это, действительно, правда; но не вся.



Кадр из телепередачи С. Брилёва с двустишием Гейне из Ипатьевского дома.

Именно Роберт Вильтон в своей книге обратил внимание на двустишие Гейне, каббалистическую надпись и цифры на подоконнике в Ипатьевском доме, привел свидетельство очевидцев о «еврее с черной, как смоль, бородой», написал о «яичной скорлупе» и «странице из немецкой книги по анатомии», найденных на Ганиной Яме, о принадлежавшей Великой Княжне Анастасии Николаевне убитой собаке, сброшенной в шахту, о разрубании Тел... Говорил он и об отделении Честных Царских Глав, увезенных в качестве отчета в Москву.
Все эти факты и выводы следствия (а не выдумки самого журналиста) вполне приложимы к описанию «ритуального убийства». Но последнее, все же, – это уже вопрос интерпретации, находящейся вне пределов книги «Последние дни Романовых». Сам автор об этом действительно не пишет.
И кстати уж об объяснении вильтоновских «красных евреев», предложенном Брилёвым. Это, считает тележурналист, «евреи, которые порвали с Богом, а значит, получается, с ритуальным иудейским убийством Романовых как-то уже и не клеится. Это – важный нюанс».
Вывод для достижения поставленных целей, разумеется, «важный». Однако, если по существу, то всё это можно отнести разве что к отрекшимся от Христа русским революционерам (верно это, пожалуй, и для христиан-европейцев вообще). Но в нашем-то случае подобает вспоминать, скорее, об испанских и португальских марранах да и об отечественных выкрестах, принимавших Христианство (предпочитая при этом Православию какие угодно другие конфессии) ради преодоления юридических ограничений, существовавших для иудеев-талмудистов (в отличие, например, от тех же караимов). Стало быть, вопреки тому, что нам пытаются навязать, – вовсе не о крови тут речь.
Возвращаясь в область реальных фактов, вспомним, к кому взывал, когда его потащили на расстрел, ближайший к Ленину человек, глава Коминтерна Зиновьев. Отнюдь не к «пролетариям всех стран». «Шма Исраэль: Адонай Элохейну, Адонай эхад!» – вот что он кричал по свидетельству очевидцев. Таких же свидетельств немало и о большевиках рангом пониже:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/310668.html

Как видим, споры о Роберте Вильтоне и его книге не утихают. И не прекратятся, пока не будет разрешено само Царское Дело. А это, как бы того кто ни хотел, произойдет еще не скоро. Но в конце концов, разумеется, всё равно совершится, пусть даже и не при нашей земной жизни.


Точку в этой серии по́стов, посвященной одному из участников расследования цареубийства, автору первой об этом книги, английскому журналисту Роберту Вильтону, я поставил в день Святых Царственных Мучеников, 4/17 июля 2019 г. и в тот же день выставил этот заключительный пост в «отложенных записях» своего ЖЖ. Через некоторое время – в разделе «Архив» – мы предполагаем опубликовать некоторые редкие его тексты.



Интервью «под конвоем» (продолжение)


На следующей после интервью с Шотой Чиковани странице в мартовском номере журнала «Родина» за 2006 г сразу же начиналось второе. В игру вступали «конвоиры».
В пространстве реального времени этой публикации предшествовало общение Чиковани с упоминавшимся им в предисловии к книге безымянным «милиционером», а в интервью в «Родине» и в других его статьях – фигурирующим уже под своим именем, – «известным криминалистом… возглавлявшим расследование» Владимiром Николаевичем Соловьевым.
«…Разговор с ним, – вспоминал Шота, – состоялся в ходе обсуждения деталей моего интервью с редактором. Когда я ему позвонил, Соловьев как раз сидел в его кабинете (впечатление такое, что он вообще из него не выходил) и попросил передать ему телефонную трубку».
Сохранил он запись и самого разговора: как человек, имевший советский опыт, Чиковани отлично понимал, с кем он имеет дело.
Разговор начался с комплимента: «…Только что прочел вашу книгу. Хорошо, что вы ее напечатали, особенно, если учесть, как это непросто, насколько мне известно, во Франции». Однако, привычно усыпив бдительность, как опытный следак, Соловьев тут же решил подловить своего собеседника: «Только вот что это за рукопись, напечатанная на машинке да еще по-русски. Откуда англичанин мог так хорошо знать русский язык?..»
Но и собеседник его не был простаком: «Если бы вы действительно были знакомы с Вильтоном, то должны были бы знать о том, что он вырос в России и русским владел в совершенстве. Ну, а по поводу ваших сомнений… рукопись прошла во Франции экспертизу у опытных криминалистов. Кстати, Вильтон был не только блестящим журналистом, этот человек храбро сражался на стороне русских против немцев, за что получил Георгиевский крест из рук Государя Императора Николая II. Мне хотелось рассказать об этом русскому читателю».
По какой-то причине хваленый расследователь не сумел удержаться и его понесло; шильце, скрываемое в мешке, показало свое жало: «Много людей воевали и рисковали своей жизнью. Вот вы в книге говорите о просаленной земле на месте сожжения трупов, но ведь это могло быть попросту машинное масло. Соколов приводит такие смехотворные улики, как яичную скорлупу или вырванную страницу из медицинской книжки [для понимающих – набор этот неслучаен и сам по себе говорит о многом. – С.Ф.], что совсем не похоже на Юровского. Я нашел в Пензе личное дело Соколова, которое говорит о том, что он, как следователь, никак себя не проявил, ну вроде бы раскрыл всего одно убийство. До Соколова был Сергеев, которого потеснили…»
Получив и на это ответ, аргументы которого свидетельствовали о владении визави темой, Соловьев ловко переключил регистр, в очередной раз попытавшись направить разговор в выгодное для него лично русло: «Что вы знаете о результатах экспертизы?.. […] Я не имел никакой выгоды, для меня важна была только истина. Я ее открыл, при этом я выражаю не только свое мнение, но и мнение нашей государственной власти».
Однако он в очередной раз подзабыл, что говорит, хоть и с бывшим советским гражданином, но человеком (в настоящее время да и вообще сущностно) свободным от «скреп», для которого мнение какой-либо власти перед лицом истины имеет исчезающе малое значение, а потому, видимо, был обезкуражен, когда услышал: «Следователь, зависящий от государственной власти, не может быть объективным. По словам Достоевского: “…работа следователя есть свободное творчество”, и Соколов, результаты следствия которого вы осмелились поставить под самомнение, в своей работе придерживался именно такого принципа…»
Хочешь или нет, а разговор необходимо было сворачивать, по возможности, хотя бы формально, оставив последнее слово за собой и тем, что, по его мнению, он представлял: «В вашей книге вы говорите об “индустрии Романофф”. Это не у нас, а у вас там, на Западе “индустрия Романофф”. У вас там во Франции живет Росс, который тоже выпустил книгу. Вы знаете, я даже Росса сумел переубедить…Я вам предлагаю сотрудничество, запишите, пожалуйста, мой номер телефона…»
Влияние на Н.Г. Росса В.Н. Соловьева действительно ощущается в последних публикациях этого историка. На одних собеседников Соловьева производит впечатление его апломб, на других – нахрап, на третьих – возможность получить через него доступ к закрытой от других информации (впрочем, на наш взгляд, достаточно иллюзорная и не гарантированно доброкачественная).
Тем, кто, как и Николай Георгиевич Росс, не жил здесь (в СССР или РФ), пусть даже и русским, а потому не отдающим себе отчет, с кем/чем они имеют дело, легко поверить тому, что им вдувают в уши вкрадчивые голоса, пользующиеся «неискушенностью младенцев».
Прощупав почву в этом предварительном телефонном разговоре с Шотой Чиковани и подковавшись (с той же русской машинописью Вильтона и экспертизой), В.Н. Соловьев был готов выйти на подмостки, предоставленные ему «Родиной».












[…]


[…]


[…]













«Соловьев в своем интервью, – пишет Чиковани, – обещал подарить мне сборник “Покаяние”, и свое обещание выполнил. К тому же переслал мне еще одну книгу – “Романовы. Подвиг во имя любви”. Обе книги подписаны».





Но продолжим:





Эту подтасовку в четыре руки мы уже разбирали, а потому за подробностями отсылаем читателей к этой публикации:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/259646.html




[…]



Самоуправство уральских большевиков и непричастность к убийству Царской Семьи Москвы – один из столпов советской государственной версии, общей и для гольдштейновских парижских «Последних Новостей» начала 1920-х годов, и для писаний Эдварда Радзинского 1990-х, и для нынешней официальной точки зрения РФ.
Препятствием к этому является единодушное мнение всех причастных к следствию лиц.
Н.А. Соколов: «Судьба Царской Семьи была решена не в Екатеринбурге, а в Москве»
Генерал М.К. Дитерихс: «Убийство это совершилось по распоряжению народных представителей новой советской России и приведено в исполнение под непосредственным руководством их местных агентов».
Роберт Вильтон: «Убийство Царя и Его Семьи, организованное среди главарей ЦК, выполнялось их ставленниками в Екатеринбурге».
Именно в этих выводах одна из причин дискредитации белого следствия, которое поручено было обезпечить В.Н. Соловьеву.
Но, оказывается, и причастные к убийству большевики свидетельствовали о том же. Вот почему собеседников в редакции журнала «Родина» так взволновали приведенные Ш. Чиковани в книге слова П.М. Быкова, которые необходимо было дезавуировать. Однако тут, как мы уже убедились, Соловьев в очередной раз присел в лужу. Да, «трудно идти против рожна»…
Но ведь это, заметим, не единственное свидетельство такого рода со стороны большевиков (причем высокопоставленных, интересовавшихся вопросом и хорошо информированных). В одном из прошлых по́стов нам уже приходилось цитировать дневниковую запись Льва Троцкого от 9 апреля 1935 г., введенную в контекст цареубийства историком профессором В.П. Семьяниновым в сборнике 1991 г.: «Белая печать когда-то очень горячо дебатировала вопрос, по чьему решению была предана казни царская семья… Либералы склонялись как будто к тому, что Уральский исполком, отрезанный от Москвы действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление вынесено было в Москве».
Таким образом, курировавший государственное расследование цареубийства, Владимiр Николаевич Соловьев является по существу ретранслятором, по словам Чиковани, «большевицких сказок» и «комиссарских притч». Но не только. Помимо этого он пытается заставить поверить в то, что, вопреки добытым белым следствием фактам и даже признаниям самих причастных к убийству большевиков, именно его доказательства самые верные и будто бы юридически безупречно обоснованы.







«Родина». М. 2006. № 3. С. 47-50.

К обсуждению новой книги Роберта Вильтона, напечатанной в Париже Ш. Чиковани, редакция «Родины» смогла подключить и еще одного своего давнего «эксперта» по Царской теме – писателя и сценариста Гелия Рябова – одного из «соавторов» так называемых «екатеринбургских останков».
В редакционной сноске журнал услужливо напоминает (по существу вставая – вот вам и прокламируемая объективность! – на точку зрения одной-единственной провластной версии):






«Родина». М. 2006. № 3. С. 50.


Продолжение следует.



Интервью «под конвоем» (начало)


«Напечатав книгу, – продолжал в одном из писем ко мне рассказывать дальнейшую историю Шота Чиковани, – ты должен открыть ее для читателей.
Для этого была устроена презентация с русским буфетом в книжном магазине в 14-м округе Парижа. Надо было привлечь журналистов.
Парижская, как мы ее остроумно прозвали “Узкая” она же “Русская мысль” почему-то не напечатала мое интервью. Последний из ее редакторов Андрей Гульцев (иммигрант из России с 1988 года) решил, что для читателей “Узкой мысли” важнее печатать советы светской львицы (иммигрантки того же периода) – Лены Лениной, которая на страницах газеты учила русских эмигрантов, как правильно держать в руках вилку, и вообще правилам хорошего тона.
Совковая львица давно уже вернулась на родину, где стала известной писательницей и тележурналисткой, продолжая учить людей правилам хорошего тона».
Само интервью брала Кира Сапгир – профессиональная журналистка, жена шестидесятника – детского поэта Генриха Сапгира, приятельница Мамлеевых.
После отказа продавать книгу Роберта Вильтона в парижском магазине Имка-Пресс и неудачи с публикацией интервью в «Русской Мысли» «важно было открыть Вильтона российскому читателю. Все московские дистрибьютеры отказывались. Пришлось привлечь журналистов из центральных московских газет. Те тоже поначалу отказывались. Все задают один и тот же вопрос: “У вас есть что-то новое по теме?” Все хотят чего-то сенсационно нового, я же честно признаюсь, что ничего нового, что я как раз выступаю против всего нового в этом деле. Приходится рассылать редакторам книгу.
Причем мне безразлично, кто будет говорить о моем англичанине: либералы, коммунисты или анархисты. Важно быть услышанным. И только когда появились отклики в “Книжном Обозрении”, в газете “Завтра”, в “Московском Комсомольце”, в “Литературке” и в “Родине”, тут-то все именитые московские дистрибьютеры всполошились, и сами наперебой стали меня искать, узнав, что мой Вильтон на Тверской вывешен лидером продаж».

«Поражает одно, – говорилось, например, в статье Веры Копыловой “Убийственная книга” в “Московском Комсомольце” (5.4.2006). – Даже эту правду (которая тоже не безспорна) открывает нам англичанин. Даже эта книга – вышла в Париже».
https://www.mk.ru/editions/daily/article/2006/04/05/184161-ubiystvennaya-kniga.html
«Ну, а теперь, – продолжает свой рассказ Чиковани, – о “Родине”. Мне очень хотелось быть напечатанным именно в этом журнале, где печаталось первое интервью Гелия Рябова, и спасибо главному редактору – свердловчанину Владимiру Долматову.
Как раз он-то и печатал всех гробокопателей, потому, ознакомившись с моей книгой, которую я ему переслал, проявил интерес к моему интервью. Жаль, что проработав лет десять, он ушел из журнала. Я не задавал ему вопроса почему, но не думаю, что из-за меня.
Как бы там ни было, он человек смелый. Я все-таки выступал против официальной версии, а ведь все ее кураторы, от Рябова до Соловьева рассказывали свои байки именно на страницах “Родины”».



Владимiр Петрович Долматов (1948 г.р.), уроженец Свердловской области, свою журналистскую деятельность начинал фотокором ирбитской газеты «Восход». После окончания факультета журналистики Уральского госуниверситета работал сначала в одной из ведущих газет региона – «Уральском Рабочем», а затем перешел в «Советскую Россию». В 1989 г. с коллегами создал в Москве ежемесячный иллюстрированный исторический журнал «Родина», которым руководил в 1990-2006 гг.

Журнал в это время был действительно чрезвычайно популярным: люди, долгое время подвергавшиеся облучению идеологической лжи, читали тогда много и жадно, стремясь утолить жажду правды, полагая, что тем самым они восстановят поврежденную историческую память.
Тираж «Родины» в самом начале 1989 г., еще до объявления подписки, составлял 150 тысяч экземпляров, к 1990-му достигнув максимального предела – 450 тысяч!
Тираж третьего номера в 2006 г., в котором появилось интервью Ш. Чиковани, был, конечно, уже не столь велик. Да и свобода рук главреда была уже не такая: с 1993 г. учредителем журнала выступало Правительство РФ и Администрация Президента, со всеми, как говорится, вытекающими отсюда последствиями.
Само благоволение В.П. Долматова также вряд ли разумно преувеличивать: интервью Шоты Чиковани с неназванной, кстати говоря, в публикации Кирой Сапгир, было дано не само по себе, а «под конвоем» другого – того самого «расследователя» В.Н. Соловьева, собеседником которого был член редколлегии Лев Аннинский – отнюдь не простой интервьюер, да еще противоположномыслящий, как Сапгир, в первом случае, – а единомышленник, подкрепляющий своего визави, что и не могло быть иначе, если иметь в виду бэкграунд Льва Александровича:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/124534.html

Уже в редакционном врезе к интервью прочитывался некоторый вызов:





















Продолжение следует.



Парижское издание 2005 года


«Есть вещи, которые приходится делать, даже если знаешь, к чему это приведет».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Восемьдесят два года спустя после последнего прижизненного издания книги Роберта Вильтона, вышедшей в 1923 г. в Берлине, появилось новое – и тоже на русском языке. Но на сей раз в Париже.



Причем, это был не новый русский перевод, а первое издание обнаруженной русской машинописи с правкой от руки на ней самого автора, как мы помним, окончившего русскую гимназию в Петербурге и потому в совершенстве владевшего языком.
Название этого последнего извода книги по воле автора претерпело изменение. Теперь она называлась «Злодеяние над Царской Семьей, совершенное большевиками и немцами».
Опубликовал ее наш соотечественник Шота Чиковани.






Об истории рукописи и ее публикаторе подробнее мы расскажем в наших следующих по́стах. А пока, как мы это делали ранее, обозревая предыдущие книги Роберта Вильтона, сосредоточимся на самом издании.
Открывается книга посвящением:




Затем помещено обширное предисловие составителя (с. 13-23). Вот некоторые его фрагменты:



«В последнее время, – весьма точно определяет наши болевые точки Шота Чиковани, – всё чаще призывают к “реабилитации” Николая II». Не говоря о том, что «реабилитируют после несправедливого или же ошибочного суда» (тут же убили «тайно, под покровом ночи», без какого-либо судебного разбирательства), – в результате на самом деле пытаются оправдывать …преступников. «Не так давно на страницах российской печати уже реабилитировали одного из цареубийц – Войкова… Автор статьи сокрушается, что какой-то неуравновешенный эмигрант убил такого просвещенного российского деятеля! Как надо не уважать себя и свой народ! Гимназиста Бориса Коверду справедливо назвали народным мстителем. Во Франции выпустили почтовую открытку с его портретом, а мы скорбим о самом “просвещенном” из цареубийц. […]
В погоне за сенсацией “расследованием” убийства Царской Семьи занимаются журналисты и милиционеры, писатели и домохозяйки. “Индустрия Романофф”, процветавшая некогда на Западе, нашла для себя благодатную почву в России. […] …В этом безпрецедентном по своему цинизму грандиозном шоу заняты весьма образованные седовласые историки и литераторы.
Некоторых из них еще на заре перестройки мы видели в залах университетских и публичных библиотек Западной Европы и Америки, которые так богаты архивами русской эмиграции и редкими книжными изданиями. Эти господа хорошо знакомы с результатами работы Комиссии по расследованию цареубийства Царской Семьи, которую возглавлял следователь Н.А. Соколов. Но они полагают, что правда об убийстве Императорской Семьи предназначена лишь для них, привилегированных, а народу можно и даже нужно рассказывать сказки».









Шота Чиковани.

Далее шла публикация самой книги Роберта Вильтона, к которому составитель прибавил несколько текстов из других ее изданий, отсутствовавших в оригинале публикуемой им машинописи: комментарий газеты «Таймс» из лондонского издания 1920 г.; предисловие Мари де Во Фалипо из парижского французского издания 1921 г., а также вступительное слово переводчика князя А.М. Волконского к русскому берлинскому изданию 1923 года. Кроме того, к тексту машинописи было присовокуплено послесловие Вильтона, взятое из той же последней русской книги.
Обращают на себя внимание измененные по сравнению с прошлыми изводами названия некоторых глав и полное отсутствие таковых с 8-й по 16-ю главы.




Издание иллюстрировано снимками, в основном уже известными.
В приложение включены: список красных комиссаров из берлинского издания 1923 г. и документ «из архива Р. Вильтона»: записка В.М. Руднева 1917 г. «Правда о Русской Царской Семье и темных силах», а также разнообразные (многие довольно редкие) документы русской эмиграции из личного архива составителя.






Книга также включает в себя послесловие Шоты Чиковани, посвященное разбору нашумевшей в свое время книги Эдварда Радзинского (с. 126-148):



Критическому разбору в нем подверглись прежде всего те места из писаний драматурга, которые касались разных аспектов следствия Н.А. Соколова.





Был случай у Шоты Чиковани лично задать некоторые свои вопросы Эдварду Радзинскому:




Эдвард Радзинский.

Не осталась без внимания автора послесловия и общественно-политическая позиция Радзинского, несомненно, сильно сказавшаяся и на его книге.







Дарственная надпись поэта Вадима Делоне (1947–1983) супруге Шоты Чиковани Любови Витальевне, вместе с которой он учился на филфаке МГПИ им. Ленина.

Попытался Чиковани раскрыть и природу некоторых труднопреодолимых противоречий Радзинского с теми, кто сначала вел расследование цареубийства, а затем изложил его ход и итоги в своих книгах.








Начало очерка о К.И. Лякишеве из сборника «Революционеры Прикамья» (Пермь. 1966).





Титульный лист сборника и дарственная надпись автора очерка о К.И. Лякишеве его дочерям – матери и тетке Шоты Чиковани.








Продолжение следует.



Жизнь книги после ухода автора (окончание)


«Он догадывался, что не надо догадываться, и, догадываясь, как бы, в то же время не догадывался ни о чем».
Юрий ТРИФОНОВ.
«Время и место».


Комментируя материалы сборника «Последние дни Романовых», его составитель (д.и.н. В.П. Семьянинов) буквально мечется. Находясь, с одной стороны, на почве «пролетарского интернационализма», которому его учили, с другой, он не может освободиться и от бремени фактов, которые приводят историка к когнитивному диссонансу с «единственно верной» теорией.
«Ритуально» поспорив с Вильтоном, составитель сборника 1991 г. затем в том же написанном им предисловии по существу …соглашается с автором:
«Акцент на еврейском факторе Октябрьской революции имеет в своей основе тот факт, что евреи преобладали в высших органах Советской власти, среди комиссаров, главных чекистов и т.д. Поэтому в книгах Соколова, Вильтона, Дитерихса при упоминании действующих лиц, как правило, прибавляются полностью имена и даже отчества. […] Поэтому читателя не должно шокировать столь частое в книгах Соколова и Вильтона напоминание о национальности виновников убийства Романовых, ибо авторы, особенно Р. Вильтон, полагали, что русский народ участия в организации преступления практически не принимал; более того, оно совершалось от него в глубокой тайне» (с. 22).
«И руководители, и рядовые участники этого убийства были прежде всего “революционерами”, а затем уже евреями, латышами, венграми, русскими. Но Вильтон прав в том, что русские были практически отстранены от непосредственного участия в расстреле и руководителями этого акта в большинстве были евреи по национальности» (с. 485-486).
Вступая далее в полемику с публикацией В.И. Карпеца (статьей «От съезда к Собору» в майском номере журнала «Родина» за 1990 г.), В.П. Семьянинов продолжает свою мысль (орфография автора): «…Народ был полностью отстранен от решения судьбы бывшего царя и его семьи. Убийство полностью лежит на совести узкого круга лиц, прежде всего Свердлова и Голощекина. […] Авторы публикуемых книг обращают внимание читателя на очень красноречивый факт – замену русских солдат из рабочих из охраны Романовых на мадьяр и “латышей”. Комендантом вместо русских Кобылинского и Авдеева стал еврей Юровский. Половина палачей даже не умела говорить по-русски. […]
Суждение об инициаторах убийства Романовых и их окружения содержится в дневнике Л. Троцкого. 9 апреля 1935 гола, находясь во Франции, он записал: “Белая печать когда-то очень горячо дебатировала вопрос, по чьему решению была предана казни царская семья… Либералы склонялись как будто к тому, что Уральский исполком, отрезанный от Москвы действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление вынесено было в Москве”» (с. 28). (Это свидетельство человека, в свое время, несомненно, причастного ко многим ключевым решениям и безусловно хорошо информированного, ныне – как это мы увидим далее – по существу предано забвению и подвергается, без упоминания лица, его высказавшего, яростным нападкам со стороны сторонников подлинности т.н. «екатеринбургских останков» во главе с «горе-следователем» Соловьевым.)
Однако, солидаризируясь на словах с Вильтоном, Семьянинов тут же, на деле, вооружившись редакторскими ножницами, препарирует авторский текст. Причем это грубое вмешательство ни в предисловии, ни в комментариях предварительно никак не оговаривается, а в самом тексте, как это положено в случае сокращения или редакторских лакун, никакими принятыми для этого знаками не обозначено. Всё это прямой обман читателя, рассчитывающего, что имеет дело с неповрежденным авторским текстом.
Чтобы понять, о чем речь, приведем несколько примеров. Первый скан мы даем из сборника 1991 г., второй – из берлинского издания 1923 г. (везде даются ссылки на страницы соответствующего издания); пропуски текста обозначены нами красными стрелками.


Стр. 366:


Стр. 6:


Стр. 367:


Стр. 7:


Стр. 367:


Стр. 7:


Стр. 372:


Стр. 11:


Стр. 380:


Стр. 20:


Стр. 386:


Стр. 26:


Стр. 392:



Стр. 33:



Стр. 410:


Стр. 53:


Стр. 416:


Стр. 59:


Стр. 468:


Стр. 114:


Теперь, полагаю, мы просто обязаны представить человека, ответственного (судя по указаниям, имеющимся в самом сборнике) за это никак не оговоренное вмешательство в текст: выпускник исторического факультета Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского Владимiр Петрович Семьянинов, в 1977 г. защитивший кандидатскую диссертацию «Волостные Советы Среднего Поволжья в докомбедовский период», а в 1988-м докторскую «Советы в деревне в первый год пролетарской диктатуры».
Понятно, что с таким багажом легко быть ныне заместителем заведующего кафедрой Российской академии государственной службы при Президенте РФ, но в 1991 г. выпускать такую книгу – это совсем иное дело…
Все эти тексты, с которыми составителю пришлось иметь дело (разве что за исключением «Записки Юровского»), не могли не вступать в перманентный трудноразрешимый конфликт с его умонастроениями, что хорошо видно из уже приведенных нами выдержек из предисловия и комментариев к книге.
Но есть там немало и других высказываний, в которых скрываемое – по обстоятельствам времени и места – авторское «безсознательное» то и дело вырывается наружу.
Снисходительно отзываясь о Государе, Императрицу Семьянинов не щадит.
«Не будет большим преувеличением сказать, что Александра не соответствовала уровню императрицы, ей не хватало образования и может быть, природного ума, чтобы понять Россию и вести себя адекватно действию ее сложных исторических пружин» (с. 20), – вот так выпускник Саратовского госуниверситета, посвящавший свои диссертации «изучению» деятельности «волостных советов», позволяет себе писать о бакалавре философии Гейдельбергского университета.



Доктор исторических наук Владимiр Петрович Семьянинов (род. 1949).

А еще Семьянинова возмущала «отчетливо выраженная антибольшевицкая позиция переводчика книги князя А.М. Волконского», этого «представителя свергнутых господствующих классов» (с. 485). Но особенно не давала ему покоя «провокационная версия» Р. Вильтона «о В.И. Ленине и его товарищах по партии как немецких шпионах и агентах», которую он считает «абсурдной и бездоказательной» (с. 486).
«Искажением истины» называет он и отрицание Вильтоном «преданности большинства русского народа коммунистическим идеям» (с. 487). При этом, считает он, излишне доказывать, что «большевики в целом выражали насущные интересы трудящихся, прежде всего, рабочих, и имели широкую поддержку в массах» (с. 489). «Антикоммунистические убеждения Р. Вильтона не позволили ему увидеть тот очевидный факт, что советские деятели разрушали не страну, а старый государственный строй и аппарат, создавая новый, в котором органы власти – Советы избирались всем трудящимся населением и первоначально в своей деятельности полностью выражали волю народа» (с. 488).
Характерен конец предисловия, предвосхищающий печально известные впоследствии слова митрополита Ювеналия «прославляя царя, мы не прославляем монархию»: «Возросшее в настоящее время внимание к судьбе последнего русского царя и его семьи вовсе не означает, что в стране усиливаются монархические настроения. Убежденных монархистов в советском обществе очень мало, и никто не воспринимает всерьез тех, кто доказывает целесообразность возврата монархических порядков» (с. 30-31).
Эта мантра для сформировавшегося в советской системе историка – вероятно, последняя надежда хоть как-то примирить убеждения с реальностью. Ведь иначе всё рушится и теряет всякий смысл…




Удивительно, но именно этот испорченный пристрастной идеологической редактурой текст послужил основой для последующих публикаций книги Роберта Вильтона в нашей стране.
Именно его выпустило в 2006 г. (а затем в 2010-м повторило тираж) московское издательство «Юпитер-Интер».




Аннотация не должна вводить в заблуждение: под обложкой всё тот же цензурированный в 1991 г. в издательстве «Книга» текст.



Похоже, что в «Юпитер-Интер» никто из редакторов и корректоров не читал как положено текст. Иначе они, например, заметили бы ошибку, допущенную издательством «Книга» в нумерации глав: там после шестой идет сразу же восьмая глава. Заметь кто-нибудь эту ошибку, то был бы сигнал для проверки текста по другим изданиям, но в «Юпитер-Интер», пропустив чужую оплошность, повторили ее, банально содрав чужой текст вместе и со всеми остальными его ошибками и подлогами.
А ведь возможность для проверки была: книгу Вильтона из библиотечных спецхранов давно возвратили в общий доступ; кроме широко распространенного сан-францисского репринта 1979 г. было еще и вполне исправно напечатанное в Москве издание 1998 г.



Обложка издания книги Роберта Вильтона, выпущенное в 1998 г. в Москве в издательстве Межрегионального общественного движения НПФ «Память».

Самым существенным изъяном всех этих оскопленных переизданий книги Роберта Вильтона было удаление из них факсимиле всех надписей, обнаруженных следствием в Ипатьевском доме, в особенности же каббалистической, найденной в самом подвале. Тем самым как бы снимался с повестки дня и один из существенных вопросов расследования. Недаром автор книги вынес эту надпись на обложку сначала парижского 1921 г., а потом русского 1923 г. изданий своей книги.
С другой стороны, выход этого фальсифицированного издания в «Юпитер-Интер» двумя тиражами в 2006 и 2010 гг. вполне укладывается в издательскую политику.
В 2005 г. в той же «Исторической коллекции» вышла книжка В. Пуришкевича и Ф. Юсупова «Конец Распутина», а в конце издания Р. Вильтона была помещена реклама о намечающемся очередном пополнении серии – т.н. «дневнике Вырубовой» – хорошо известной фальшивке, состряпанной (при поддержке ОГПУ) совместными усилиями П.Е. Щеголева и А.Н. Толстого и вброшенной через рижское издательство «Orient» на Запад. (С этого последнего издания и намечал свое переиздание «Юпитер-Интер».)

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/209769.html



И еще одно немаловажное обстоятельство: первый тираж изуродованной книги Роберта Вильтона «Последние дни Романовых» в 2006 г. последовал как раз в дни ажиотажа, возникшего в связи с поступлением в столичные книжные магазины сенсационного нового издания книги английского журналиста, напечатанного в Париже по неизвестной ранее авторской машинописи. Но об этом в следующем по́сте.


Продолжение следует.



Жизнь книги после ухода автора (начало)


«Неподвижной воды нет, а в той, которая кажется стоячей, тоже происходит движение – она испаряется или гниёт».
Юрий ТРИФОНОВ.


Обычно проблема книги после смерти автора определяется тем, нужна ли она людям, продолжает ли она волновать читателя. Однако судьба «Последних дней Романовых» определялась совершенно иными принципами: «Нет человека – нет проблемы» или «С глаз долой – из сердца вон».
Так продолжалось многие десятилетия. Организованное забвение, казалось, одержало верх.
Однако в связи с новостями об обнаружении в 1991 г. в перестроечной России т.н. «екатеринбургских останков» о книге Роберта Вильтона вспомнили.
Первое переиздание англоязычной версии было осуществлено в мае 1993 г. издательством Института пересмотра истории (Institute for Historical Review), основанного в 1978 г. в Калифорнии (США). Второй тираж книги вышел в феврале 1996-го.




Вслед за предисловием директора Института Макса Вебера печаталась книга самого Роберта Вильтона, одна, без приложения тельберговских документов.


Марк Вебер (род. 1951) – американский историк и аналитик текущих событий. Изучал историю в Иллинойском, Мюнхенском, Портландском и Индианском университетах. В последнем преподавал историю, получив степень магистра европейской истории. Институт пересмотра истории, который он возглавляет, позиционирует себя как «независимый образовательный центр», работающий «в целях содействия миру, взаимопониманию и справедливости путем повышения осведомленности общественности о прошлом». Учреждение «стремится углубить понимание причин, характера и последствий войн и конфликтов».

В небольшом приложении к книге приводились, взятые из английского издания 1920 г. список Членов Императорской Семьи в начале революции (163), хронология событий от переворота до цареубийства (164-165), подписанный 30 апреля 1918 г. председателем Уралоблсовета Белобородовым документ о доставке Императора в Екатеринбург (165), алфавитный указатель имен (166-169), показания начальника охраны Павла Медведева (170-176).


Выходные данные на обороте титула второго тиража американского издания книги Р. Вильтона 1996 г.

Далее была опубликована VII глава «Евреи» из книги 1918 г. «Русская Агония» Роберта Вильтона с издательским предисловием (177-183) и наконец, также с предисловием публикаторов, – список советского правительства, взятый из парижского издания 1921 г. (184-190).



Последний текст вызывал в свое время и продолжает вызывать сильное раздражение и нападки. Неточности, действительно встречающиеся в нем, критики расширительно распространяют не только на сам этот текст, но и на книгу в целом. Впервые этот список был включен автором в парижское издание 1921 г.; значит он был составлен, скорее всего, по публикациям того времени: сообщениям советской, белой, эмигрантской и зарубежной прессы того времени. Таким образом, ошибки были неизбежны. Даже удивительно, что их оказалось так мало. Однако пока что никто не взял на себя труд выяснить, опираясь на публикации тех лет, какие именно источники использовал Вильтон, составляя этот список.
И уж конечно нельзя отдельными неточностями перечеркнуть безпримерную в современной истории тенденцию, подмеченную английским журналистом, представившим ее вниманию западного общества.


Калифорнийские переиздания стали своего рода прологом к издательскому буму, возникшему в связи с «Последними днями Романовых» уже в двухтысячных, в особенности в последнее десятилетие.



Перепечатывалась главным образом англоязычная версия по лондонскому, но чаще все же по нью-йоркскому, изданию 1920 г. Последние определяются фигурирующим на обложке именем Г.Г. Тельберга.



Вышло и переиздание парижской книги 1921 г. на французском языке. Его выпустило в декабре 2012 г. основанное в том же году издательство «Energeia», находящееся в коммуне Сен-Назер-ан-Руаян в департаменте Дром на юго-востоке Франции.
Интересно, что им же впоследствии были переизданы книга Н.А. Соколова, воспоминания генерала Мориса Жанена «Моя миссия в Сибири» и несколько изданий журналиста Ксавье де Отеклока, автора целой серии статей о цареубийстве, его расследовании и Царских Останках, широко перепечатывавшихся в свое время в русской эмигрантской прессе.




Мiр русской эмиграции также никогда не забывал о книге Роберта Вильтона. Во многих русских семьях Европы, Америки и Австралии она сохранялась, наряду с немногими фотографиями и другими семейными реликвиями, передаваясь по наследству. Бывали случаи, когда вместе с самыми ценными и нужными вещами ее укладывали в беженский чемодан или увязывали в страннический узелок, не зная точно, будут ли сами в безопасности.
Оказавшись в конце второй мiровой войны, после великого эмигрантского переселения, в США, Южной Америке и Австралии и более или менее обустроив там свою жизнь, русские люди в созданных ими небольших книжно-журнальных издательствах стали печатать самые важные книги – чтобы дети и внуки помнили и знали.
Среди них были труды следователя Н.А. Соколова и его сподвижника английского журналиста Роберта Вильтона.



Издательская обложка и титульный лист русских переизданий книги Н.А. Соколова «Убийство Царской Семьи», печатавшихся в Буэнос-Айресе Российским Имперским Союзом Орденом в 1969 и 1972 гг.

В 1979 г. факсимильное издание берлинской русской книги Роберта Вильтона 1923 г. осуществило издательство книжного магазина «Глобус» в американском городе Сан Франциско. Магазин русских книг в 1971 г. открыл там наш соотечественник Владимiр Николаевич Азар (1925–1984).


Азаренко-Заровский (такова была настоящая фамилия Владимiра Азара) – сын русских эмигрантов, родился в Белграде, окончил там кадетский корпус; высшее образование получив в Гейдельбергском университете. Во время войны служил в РОА, был награжден Железным Крестом 2 класса. В 1949 г. переехал в США.

В созданном им при магазине небольшом издательстве «Globus Publishing House and Printers» вышло более 70 книг русских эмигрантов. Среди них были и «Последние дни Романовых» Роберта Вильтона. Однако на самой книжке, видимо из предосторожности, место ее переиздания не указывалось.
Обстоятельство и год ее выхода устанавливаются по каталогу:






Саму книжку от оригинала можно отличить по обложке: каббалистическая надпись на ней, в отличие от берлинской, на которой она напечатана красной краской, в сан-францисском переиздании – черная, как и все остальные надписи.
Значение этого издания 1979 г. трудно переоценить: благодаря ему, широко продававшемуся не только в США, но и в Европе (в частности, в имковских книжных магазинах в Париже), она стала доступной и для читателей постсоветской России, ослабив эффект предпринятой с началом перестройки нашими издателями «чистки» текста Вильтона. Если бы не этот репринт, книга так и погибла бы под прессом переизданий-фальсификаций, подобным этим российским постперестроечным перепечаткам…




Первое переиздание книги английского журналиста осуществило пользовавшееся в то время среди читателей хорошей репутацией московское издательство «Книга». В 1991 г. оно включило «Последние дни Романовых» в состав сборника под тем же названием.
Помимо книги английского журналиста, туда были включенный главы из «Убийства Царской Семьи» Н.А. Соколова и «Рассказ Юровского» (печально знаменитая фальсификация, сработанная за цареубийцу совсем другими людьми).




В самом сборнике (на обороте титульного листа) имеются указания: кто конкретно нес ответственность за исправность текста:



Предисловие составителя позволяло вроде бы надеяться на то, что идеологические и мiровоззренческие разногласия никак не повлияют на публикацию самого текста, что иная точка зрения найдет отражение в сопроводительных текстах составителя (комментариях и предисловии), само же авторское слово останется в неприкосновенности:




Продолжение следует.



Русское берлинское издание 1923 года


«Каждый должен работать по законам, им самим над собой поставленным…»
Редьярд КИПЛИНГ.


Последнее прижизненное издание книги Роберта Вильтона о цареубийстве было осуществлено в 1923 году в Берлине книжным магазином «Град Китеж».
Это монархическое издательство было создано Герцогом Георгием Николаевичем Лейхтенбергским (1872–1929) – потомком Императора Николая I и Принца Евгения Богарнэ (пасынка Наполеона), ближайшим родственником баварской Королевской Династии Виттельсбахов. (В 1927 г. в его родовом замке Зеон в Баварии, по приглашению Герцога, находилась Анастасия Чайковская, выдававшая себя за чудесно спасшуюся Царскую дочь.)
Издательство выпускало политическую литературу и мемуары, печатало книги русского военного теоретика Н.Н. Головина, философа И.А. Ильина. Важным направлением был выпуск произведений художественной литературы, созданных популярными в монархических кругах авторами (генерала П.Н. Краснова, поэта В.П. Мятлева и др.).
В магазине можно было приобрести русскую классику, детские книги и учебные издания, напечатанные в том числе и до революции, а также периодические издания эмиграции. Здесь же находилась большая библиотека, включая абонемент для иногородних. В довершение всего книжный магазин был главным представителем таких известных русских монархических издательств, как «Двуглавый Орел», «Медный всадник», «Детинец», Стяг», «Кремль», «Ауфбау» и других более мелких.
Неудивительно, что «Град Китеж» находился под неусыпным наблюдением ИНО ВЧК-ОГПУ.




Издательство существовало с 1920 по 1942 гг., напечатав собственных книг сравнительно немного (около двадцати). Одна из последних вышла в 1930-м. Все последующие годы оно функционировало как магазин и книжный склад.
«В 1923 г. в Берлине, – пишет современный петербургский историк русской эмиграции профессор П.Н. Базанов, – была напечатана одна из самых известных книг “Града Китежа”. Корреспондент газеты “Таймс” Роберт Вильтон в Петрограде напечатал свои расследования “Последние дни Романовых” (124 с., 4 листа иллюстраций), антисемитского и антинемецкого характера. Перевод с английского и предисловие написал историк А.М. Волконский, знакомый Г.Н. Лейхтенбергского и, видимо, сотрудник издательства. Заказ осуществила мюнхенская типография “Р. Ольденбург”, часто выполнявшая заказы правых русских монархистов».

https://cyberleninka.ru/article/n/izdatelstva-gertsoga-g-n-leyhtenbergskogo-grad-kitezh-i-detinets


Отметка на книге Р. Вильтона 1923 г.

Во время выхода книги Роберта Вильтона директором книжного магазина и издательства «Град Китеж», являвшегося акционерной компанией, был только что сменивший бывшего командующего Донской армией генерал-лейтенанта С.В. Денисова (1898–1957) генерал Владимiр Васильевич Доможиров, во время гражданской войны в Вооруженных Силах Юга России командовавший Александрийским гусарским полком (других сведений о нем разыскать не удалось).



Как мы уже писали, русский вариант книги планировался Робертом Вильтоном с самого начала. Об этом свидетельствует, в частности, авторская датировка предисловия к русскому изданию: «11/24 сентября 1920 г., Париж». Еще в своем письме И.А. Бунину от 11 октября 1920 г. из Лондона он писал: «Оставляю за собой право напечатать всю эту корреспонденцию в русском издании моей книги об убийстве Романовых».
Благодаря пометке Вильтона под «Постскриптумом» к тому же берлинскому изданию («Октябрь 1922 г., Париж») нам также известна дата окончания работы над ним.
Обращение к переводчику (ведь журналист знал русский, пожалуй, даже лучше, чем французский, на котором, как мы помним, он написал свою парижскую книгу 1921 г.) было вызвано, скорее всего, не чисто утилитарной необходимостью переложить французский текст на русский язык. Найти автору русское издательство, учитывая содержание книги и деятельное сопротивление ее распространению влиятельных сил, было, видимо, не так-то просто. Издатель же, вероятно, выдвинул свои условия, одним из которых, возможно, был и переводчик (как мы помним, князь А.М. Волконский был знакомым Герцога Г.Н. Лейхтенбергского).
Князь Александр Михайлович Волконский (1866–1934), внук сосланного в Сибирь декабриста С.Г. Волконского, был гвардейским офицером, военным дипломатом и разведчиком (занимался военной аналитикой). Он окончил юридический факультета Петербургского университета и Николаевскую академию Генерального Штаба; командировывался в Персию, Китай и Италию; полковник Генерального Штаба; флигель-адъютант ЕИВ.



Князь А.М. Волконский – офицер Лейб-Гвардии Кавалергардского полка.

В декабре 1912 г. князя, в то время военного атташе Императорского посольства в Риме, отправили в отставку. По одним сведениям – за отказ поддержать торжественный адрес Государю в связи с празднованием 100-летия Отечественной войны 1912 г., в котором Император Николай II – после Манифеста 1905 г. – был назван «Самодержавным». По другим – за спор на ту же тему во время одного банкета. В 1914 г. его вновь приняли на службу. В 1915 г он получил назначение Военным агентом в Рим.
После революции князь А.М. Волконский остался за границей, поддерживая тесные отношения с генералом П.Н. Врангелем. Считался монархистом. В 1920-х выпустил ряд работ, критиковавших украинский сепаратизм и широко переиздающихся ныне: «Историческая правда и украинофильская пропаганда» (Турин. 1920), «Украинское движение» (Берлин. 1925), «Имя Руси в домонгольскую пору» (Прага. 1929), «В чем главная опасность?» (Прага. 1929), «Малоросс и украинец» (Ужгород. 1929).
В 1929 г. Александр Михайлович вступил в Париже в масонскую ложу «Астрея», в 1930-м принял католичество, став священником византийского обряда. В этом отношении он пошел по стопам своей матери – княгини Елизаветы Григорьевны Волконской (1838–1897). Эта внучка шефа жандармов графа А.Х. Бенкендорфа была первой в истории России женщиной, серьезно занимавшейся историко-богословскими вопросами и стоявшей у истоков русского католического движения конца XIX в.



Портрет князя А.М. Волконского, находящийся в «Руссикуме» в Риме.
http://www.unavoce.ru/library/volkonsky.jpg

Будучи автором книги «Католичество и Священное Предание Востока» (Париж. 1933-1934), князь А.М. Волконский участвовал в папской комиссии «Pro Russia», преподавал русский и другие славянские языки в Папском Восточном институте. Скончался в Риме, был похоронен в крипте Греческой коллегии на римском кладбище Кампо Верано. Могила его не сохранилась.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Волконский,_Александр_Михайлович



Книга Роберта Вильтона вышла в двухцветной бумажной обложке.
Берлинские издатели повторили оформление парижской книги, однако усилили акцент, дав прорись надписи в подвале Ипатьевского дома красной краской.
Интересно при этом проследить как от издания к изданию менялась интерпретация самой надписи (место в книге, цвет, подпись):



160-я страница лондонского издания 1920 г.


Обложка парижского издания 1921 г.


Обложка берлинского издания 1923 г.

При этом подзаголовок из парижского издания «Германо-большевицкий заговор» на титульном листе в берлинском был снят, что и понятно: книга, хоть и в русском издательстве, выходила все же в Германии. Еще удивительно, что ее вообще там решились напечатать: ведь само содержание, отраженное в убранном подзаголовке, никуда не делось.



Книга открывалась предисловием князя А.М. Волконского:







Далее шло авторское предисловие:







Вслед за этим следовал текст самой книги.
Основой русского берлинского издания 1923 г. было парижское издание 1921 г. То, что это был именно перевод этого издания, подтверждает и вот это совершенно определенное указание на обороте титульного листа:




Текст сопровождали фотографии на семи вклейках, среди которых был и публиковавшийся впервые снимок цареубийцы Голощекина.















Количество глав и их названия в берлинском издании в основном совпадали с парижским.





Однако, поскольку Роберт Вильтон, зная русский язык, наверняка контролировал издание 1923 г., а также учитывая то, что автор продолжал разрабатывать тему, в нем не могли не появиться некоторые дополнения.
Одну из таких вставок мы находим в подстраничном примечании к авторскому «Постскриптуму» на 122-123 страницах.





Дополнение это было связано с дальнейшим разработкой происхождения каббалистической надписи и смыслов, заложенных в ней. Толчок дала переписка Роберта Вильтона с английской исследовательницей Нестой Уэбстер:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/344483.html
Благодаря пометке, оставленной Вильтоном под «Постскриптумом», сегодня мы знаем время, когда эта правка была внесена:



Существенной особенностью издания 1923 г. является то, что в нем Роберт Вильтон освободился, наконец, от конвоя «Тельберговских документов». В предисловии князь А.М. Волконский объяснял это причинами вынужденной экономии средств («чтобы удешевит книгу»). Однако дело, конечно, было не только в этом…
Значение этого вышедшего в Берлине издания трудно переоценить. По словам издателя последнего его варианта коллекционера Шоты Чиковани, книгу эту сегодня практически «невозможно найти… […] А в парижской библиотеке имени И.С. Тургенева мне было сказано: “Бог с вами, да эту книгу уже давным-давно стащили!” […] Ходили слухи, будто все издания Вильтона были скуплены “иудо-масонами”. Я же приписываю этот факт исключительно интересу читателей» (Paris. 2005. С. 22).



Продолжение следует.



Парижское издание 1921 года


«Не думай, заслуг у тебя особых нет, ни силы, ни мудрости. Но ты избран, значит, не о чем говорить, придется обходиться теми силой, сердцем и разумом, которыми располагаешь».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Рассказ о французском издании книги Роберта Вильтона следует предварить краткой хронологией местопребывания автора в предшествующее его появлению время, почерпнутой из его собственных текстов и немногих доступных документов.
19 августа 1920 г., Лондон – «Авторский постскриптум» к первому английскому изданию «Последних дней Романовых».
Сентябрь 1920 г. – выход в Лондоне книги Роберта Вильтона.
11/24 сентября 1920 г., Париж – предисловие к русскому изданию книги.
11 октября 1920 г., Лондон – письмо И.А. Бунину.
21 октября 1920 г., Лондон – официальное уведомление редакции «Таймса» Р. Вильтону об увольнении через три месяца.
Ноябрь 1920 г., Лондон – французский вариант книги и предисловие к нему.
21 января 1921 г. – увольнение из «Таймса».
4 августа 1921 г., Париж – «Postscriptum» к французскому изданию.
Октябрь 1922 г., Париж – «Postscriptum» к русскому изданию.
Уволенный из газеты «Таймс», Роберт Вильтон переехал во Францию, где возобновил свое сотрудничество с парижским изданием американской газеты «New York Herald», с которой сотрудничал в 1889-1905 гг. Затем, в 1924 г., он вошел в состав только что образованной англоязычной газеты «The Paris Times».




С Францией он никогда связи не прерывал (его супруга, напомним, была француженкой), да и французский язык он знал прилично; настолько, что даже, вопреки распространенному мнению, парижское издание 1921 г. перевел и дописал сам, без посторонней помощи.
Готовя к изданию французский и русский варианты книги (работу над ними автор вел одновременно), Роберт Вильтон, несомненно, встречался с Н.А. Соколовым, обсуждал с ним разные проблемы, которые он собирался поднять или уточнить, получал свежую информацию, прося разрешения на обнародование тех или иных данных из имевшейся в его распоряжении резервной копии дела. И такое разрешение и помощь он получал, что хорошо видно по вошедшим во французский вариант книги некоторым дополнительным данным и не публиковавшимся ранее фотографиям.
После выхода в 1920 г. лондонского и нью-йоркского изданий автор книги сразу же попал под плотную опеку заинтересованных лиц, для которых, в силу их специфики, не существовало государственных границ и политических рамок. Потому не имело никакого значения, что журналист сменил работу и страну пребывания. За ним внимательно наблюдали.
Еще в Сибири, по словам его друга, историка и адвоката, редактора газеты «Славянская Заря» в Праге Е.Е. Ефимовского, Вильтон «собрал материалы об убийстве Императора Николая II со всей Семьей и после долгих и упорных стараний напечатал о Нем книгу на французском языке. Не так-то легко оказалось напечатать такую книгу! Исчезали подлинники, исчезали набранные страницы. Наконец, исчезла вся набранная книга. Потребовалось много усилий, чтобы выбраться из этих тенет. Не скажет ли кто, кто мешал появлению этой книги на Божий свет? Кому было важно не допустить ее?» («Новое Время». Белград. 1925. 1 февраля).




Поскольку у меня есть редкая возможность обращаться одновременно ко всем пяти изданиям «Последних дней Романовых» (английским лондонскому и нью-йоркскому 1920 г., французскому парижскому 1921 г., русским берлинскому 1923 г. и парижскому 2005 г., по авторизованной машинописи), скажу одно: автор не только был причастен к их выходу (за исключением, разумеется, последнего; но о нем разговор особый); все изменения и дополнения, истолковывающиеся некоторыми исследователями как постороннее вмешательство, были следствием авторской воли. Разве что к нью-йоркскому он имел слабое касательство, но и оно, что касается самого вильтоновского текста, полностью соответствовало лондонскому.
При этом понятно, что лондонская книга – это в какой-то степени результат компромиссов с издателями, а парижская – в известной степени отражает результат последовавших вслед за английским изданием нападок, в некоторых своих частях являясь как бы ответом на них.
На обложку нового издания была вынесена прорись каббалистической надписи из подвала Ипатьевского дома, а на титульном листе стоял подзаголовок, отсутствовавший в прошлых английских и будущем русском: «Германо-большевицкий заговор».
Оба эти элемента задавали тон всей книге в целом, полностью соответствуя ее содержанию.



Обложка и титульный лист французского издания книги Роберта Вильтона. Париж. 1921 г.
Сканы книги см.:
https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k1413817c.r=Robert%20Wilton?rk=21459;2


Мы не заостряем здесь внимания на целом ряде весьма спорных моментов, касающихся Царской Семьи, содержащихся в книге английского журналиста (причем – подчеркнем это – во всех ее изводах, пусть и с незначительными различиями). Такие же перекосы присущи были также и книге Н.А. Соколова, а отчасти даже и двухтомнику генерала М.К. Дитерихса. Об этом мы не раз писали и в этой нашей публикации и в других:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223008.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223356.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223492.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224451.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224882.html

Открывается книга факсимиле двух надписей: со стихами из Гейне в подвале Ипатьевского дома и венгра-охранника Андраша Верхаша. Обе прориси в книге 1921 г. воспроизводились впервые.



Далее следовала первая из одиннадцати вклеек с иллюстрациями (как ранее в обзорах лондонского и нью-йоркского изданий 1920 г., здесь мы тоже приведем их все), непосредственно предшествовавшая титульному листу, находящаяся на одном с ним развороте:



Первым публикуемым текстом было двухстраничное (р. 5-6) предисловие, посвященное главным образом биографии Вильтона в годы Великой войны на русском фронте, в основной своей части уже воспроизводившееся нами:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/330691.html



Контакт его автора – французской писательницы-аристократки, этнографа и переводчицы Мари де Во Фалипо – с Робертом Вильтоном был, скорее всего, установлен через жившего в Англии русского журналиста Г.С. Веселитского-Божидаровича. О нем мы поговорим позже, а пока о самой де Во Фалипо, сведения о которой весьма скудны. Даже точные даты ее рождения и смерти неизвестны, хотя в свое время она пользовалась некоторой известностью, будучи членом Международного института антропологии (l’Institut International d’Anthropologie) и Парижского этнографического общества (Societe d'ethnographie de Paris), автором научных книг и статей.
Интерес к России зародился у нее, скорее всего, под влиянием брата – Жоржа Барбе де Во (1852–1914), в 1887-1912 гг. работавшего в Петербурге в Министерстве финансов.
Прекрасно владея английским языком, в 1916-1919 гг. Мари де Во Фалипо перевела три книги ранее упоминавшегося нами Г.С. Веселитского-Божидаровича (1841–1930).
Происходивший из обрусевшей сербской семьи Гавриил Сергеевич многое успел испытать: служил в Русской Гвардии, Министерстве иностранных дел; в 1860 г. участвовал в сражениях в Южной Италии под началом Гарибальди, в 1878 г. в восстании в Боснии и Герцеговине, а затем в начальном этапе Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Он был знаком со многими выдающимися людьми своего времени: Императорами Наполеоном III и Вильгельмом II, Бисмарком, римским папой Львом XIII, Ф.М. Достоевским.
С 1882 г. Веселитский-Божидарович проживал в Лондоне, будучи постоянным корреспондентом петербургской газеты «Новое Время». В 1888 г. он создал и в течение сорока лет возглавлял первую в мiре журналистскую организацию иностранных корреспондентов – Ассоциацию иностранной прессы (Foreign Press Association). Во время Русско-японской войны Гавриил Сергеевич побывал на Дальнем Востоке. Все эти последние обстоятельства свидетельствуют о том, что почти наверняка они с Вильтоном были знакомы.



Гавриил Сергеевич Веселитский-Божидарович.

Благодаря посредничеству этого русского журналиста, скорее всего, и состоялось знакомство его английского коллеги с французским ученым. Кстати, контакты с Веселитским-Божидаровичем маркируют интерес Мари де Во Фалипо к славянству, выразившийся, в частности, в ее сотрудничестве с издательством «Les amis de la Pologne», а также в создании ею в 1924 г. в Париже общества «Друзья лужичан» («Association des Amis de la Lusace»). Вскоре, благодаря вступлению в последнее Н.К. и С.Н. Рерихов, эти новые члены попытались вовлечь ее в ряд разраставшихся словно грибы своих проектов: в 1929-1935 гг. она возглавляла Французское общество Рериха при Европейском Центре, в 1931-м принимала активное участие в подготовке и проведении Первой конференции Пакта Рериха в Брюгге. Однако, будучи ревностной католичкой, она, сумев распознать духовную суть этого движения, дистанцировалась от участия в нем.
Свое предисловие к парижскому изданию «Последних дней Романовых» Мари де Во Фалипо завершает так: «Описывая трагедию Романовых, Роберт Вильтон заставляет нас час за часом, минуту за минутой пережить одну из самых страшных драм современности. Его рассказ отличается таким безпристрастием, что все подробности трагедии проникают в наши умы; мы не читаем – мы видим, Царская Семья живет, страдает, на наших глазах безропотно подчиняется судьбе, и, каким бы ни было наше мнение, мы с большим почтением преклоняемся перед Мучениками, оказавшимися жертвами Своей верности Антанте» (Paris. 2005. С. 28. Перевод Ш. Чиковани).



Мари де Во Фалипо (около 1870 – не ранее 1936). С группового снимка 1931 г.

Сразу же вслед за этим введением следовало авторское предисловие (р. 7):



«ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот рассказ вызвал живейшую реакцию вскоре после его публикации в Лондоне. Интерес к нему за границей проявился в не меньшей степени, чем в Англии: из целого ряда стран поступали просьбы о переводах. Для меня было особенно важно написать французскую версию самому, чтобы мои многочисленные читатели смогли убедиться в полноте и точности перевода моего труда. Я выполнил перевод протоколов, подтверждающих мой рассказ, с оригиналов на русском языке. Точность этой работы, вероятно, не способствовала улучшению её литературной формы, поэтому я прошу французского читателя о снисхождении.
Этот рассказ и документы, несомненно, представляют собой одну из самых волнующих глав истории революции. Большевицкие методы и их менталитет красноречиво говорят в них сами за себя.
Я постарался, насколько смог, оставаться в роли безпристрастного хроникёра. Истина слишком печальна – и слишком, я бы сказал, невероятна – чтобы к ней было, что добавить.
Роберт ВИЛЬТОН.
Лондон, ноябрь 1920 г.»
(Перевод Николя Д.).
После предисловия начиналась собственно сама книга, первая ее часть.




По сравнению с предыдущими английскими, парижское издание было расширено и исправлено автором. Так, в первом было 16 глав (включая пролог и эпилог), а во французской книге 1921 г. – 17 глав и «Постскриптум».









Из дополнений упомянем включенную в 15-ю главу французского издания «Шакалы» (в английской – 13-я) историю с публикацией в омской газете «Заря» конфиденциальной информации следствия по Царскому делу, разглашенной, как выяснилось, министром юстиции С.С. Старынкевичем и сенатором В.Н. Новиковым (р. 130). На саму эту историю мы не раз уже обращали внимание.







Одно и самых заметных дополнений вошло в 16-ю главу «Красное самодержавие» (в английской версии это 15-я глава красноречиво называлась «Красный Кайзер»).



На нескольких страницах (р. 135-138) Роберт Вильтон опубликовал состав советского правительства, включая карательные органы, с указанием национальной принадлежности его членов. Многие впоследствии критиковали автора за неточности, которые, конечно, были – ведь это был один из первых такого рода опытов. Заметим при этом, что неточности были разнонаправленные: Ленин, например, там значится русским (есть и другие подобные примеры). На наш взгляд, это как раз свидетельствует в пользу отсутствия тотальной предвзятости у автора.













Свое решение приподнять завесу, скрывающую (пусть для кого-то и неудобную) правду, Вильтон впоследствии объяснял так: «Условия настоящего времени таковы, что автор чувствует себя обязанным раскрыть перед союзниками и Россией всю правду и опровергнуть ложь и обманы, распространяемые враждебными влияниями в интересах большевизма.
Автор полагает, что настало время, и он считает своим долгом осветить полным светом правды всю трагическую и ужасную историю возмутительного для совести человека убийства Царя Николая II, Его Жены и Его несчастных, ни в чем не повинных Детей» (Paris. 2005. С. 40).




Эта обновленная глава французского издания фактически противостояла печатавшимся как раз в это время массовыми тиражами брошюрам корреспондента «Таймса» Филиппа Грейвса, а также британского журналиста Люсьена Вольфа и американского – Германа Бернштейна, о которых мы писали в прошлом нашем по́сте.



Существенной переработке подвергся и «Эпилог» (в парижском издании это 17-я, а в лондонском – 16-я глава).



Там подробно рассказывалось о каббалистической надписи и цифровой т.н. «шифровке на подоконнике» в «комнате смерти», а также о надписи, оставленной одним из караульных – мадьяром Андрашем Верхашем.



Этот новый вариант эпилога помечен в парижском издании: «Лондон, ноябрь, 1920» (р. 143).



Был полностью переработан и заключительный текст: «Авторский постскриптум» лондонского издания (р. 163), подписанный: «Лондон, 19 августа 1920 г.», в парижском был заменен гораздо более обширным (р. 144-152) с отметкой: «Париж, 4 августа 1921 г.»
Вторую часть издания 1921 г. (р. 152-296) составляли пресловутые «Тельберговские документы», заново переведенные с русских оригиналов (с исправлением ошибок переводчика английского издания) самим Робертом Вильтоном.






В конце книги был вклеен сложенный гармошкой лист с картами перевозки Царской Семьи в ссылку в Сибирь и окрестностей Екатеринбурга, а также планами Ипатьевского дома.











И, наконец, еще один сюжет в связи с французским изданием. Сколько их было?



В предисловии к русскому изданию переводчик князь А.М. Волконский, в одном из примечаний, после ссылки на парижскую книгу, отмечает: «В 1923 г. вышла 5-ым изданием» (Берлин. 1923. С. 6).
Однако на сегодняшний день, даже по объявлениям о продаже книжного антиквариата, нам удалось установить: было, по крайней мере, семь (!) изданий, а, возможно, и больше.



Издательская обложка второго издания.

Номер переиздания проставлялся в нижней правой части обложки, под обозначением издательства. При этом дата выхода книги везде одна: 1921 год.


Обложка седьмого издания.

Это свидетельствует об огромном интересе французов, да, видимо, и русских эмигрантов, многие из которых владели языком, к книге Роберта Вильтона.


Продолжение следует.

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner