?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

[sticky post] ПОСЕТИТЕЛЯМ МОЕГО ЖЖ




Ставлю в известность посетителей моего ЖЖ о том, что вплоть до начала сентября буду появляться лишь время от времени: предполагаю передохнуть, почувствовать лето – погулять, почитать, послушать музыку, пообщаться с близкими и знакомыми…
Всё это коснется лишь ответов на комменты, реагировать на которые не обещаю. Поэтому пока лучше от них воздержаться или, в крайнем случае, не обижаться, что на них не отвечают.
По́сты при этом выходить будут: все они уже выставлены в «отложенных записях». Завершится публикация серии о Роберте Вильтоне; начнется новая – о некоторых из тех, кто окружал Семью последнего Императора.
Надеюсь, что осенью в журнал придут новые темы, о чем я писал уже не раз, но все как-то не доходили руки. Но и прежние, разумеется, также будут присутствовать…



Интервью «под конвоем» (начало)


«Напечатав книгу, – продолжал в одном из писем ко мне рассказывать дальнейшую историю Шота Чиковани, – ты должен открыть ее для читателей.
Для этого была устроена презентация с русским буфетом в книжном магазине в 14-м округе Парижа. Надо было привлечь журналистов.
Парижская, как мы ее остроумно прозвали “Узкая” она же “Русская мысль” почему-то не напечатала мое интервью. Последний из ее редакторов Андрей Гульцев (иммигрант из России с 1988 года) решил, что для читателей “Узкой мысли” важнее печатать советы светской львицы (иммигрантки того же периода) – Лены Лениной, которая на страницах газеты учила русских эмигрантов, как правильно держать в руках вилку, и вообще правилам хорошего тона.
Совковая львица давно уже вернулась на родину, где стала известной писательницей и тележурналисткой, продолжая учить людей правилам хорошего тона».
Само интервью брала Кира Сапгир – профессиональная журналистка, жена шестидесятника – детского поэта Генриха Сапгира, приятельница Мамлеевых.
После отказа продавать книгу Роберта Вильтона в парижском магазине Имка-Пресс и неудачи с публикацией интервью в «Русской Мысли» «важно было открыть Вильтона российскому читателю. Все московские дистрибьютеры отказывались. Пришлось привлечь журналистов из центральных московских газет. Те тоже поначалу отказывались. Все задают один и тот же вопрос: “У вас есть что-то новое по теме?” Все хотят чего-то сенсационно нового, я же честно признаюсь, что ничего нового, что я как раз выступаю против всего нового в этом деле. Приходится рассылать редакторам книгу.
Причем мне безразлично, кто будет говорить о моем англичанине: либералы, коммунисты или анархисты. Важно быть услышанным. И только когда появились отклики в “Книжном Обозрении”, в газете “Завтра”, в “Московском Комсомольце”, в “Литературке” и в “Родине”, тут-то все именитые московские дистрибьютеры всполошились, и сами наперебой стали меня искать, узнав, что мой Вильтон на Тверской вывешен лидером продаж».

«Поражает одно, – говорилось, например, в статье Веры Копыловой “Убийственная книга” в “Московском Комсомольце” (5.4.2006). – Даже эту правду (которая тоже не безспорна) открывает нам англичанин. Даже эта книга – вышла в Париже».
https://www.mk.ru/editions/daily/article/2006/04/05/184161-ubiystvennaya-kniga.html
«Ну, а теперь, – продолжает свой рассказ Чиковани, – о “Родине”. Мне очень хотелось быть напечатанным именно в этом журнале, где печаталось первое интервью Гелия Рябова, и спасибо главному редактору – свердловчанину Владимiру Долматову.
Как раз он-то и печатал всех гробокопателей, потому, ознакомившись с моей книгой, которую я ему переслал, проявил интерес к моему интервью. Жаль, что проработав лет десять, он ушел из журнала. Я не задавал ему вопроса почему, но не думаю, что из-за меня.
Как бы там ни было, он человек смелый. Я все-таки выступал против официальной версии, а ведь все ее кураторы, от Рябова до Соловьева рассказывали свои байки именно на страницах “Родины”».



Владимiр Петрович Долматов (1948 г.р.), уроженец Свердловской области, свою журналистскую деятельность начинал фотокором ирбитской газеты «Восход». После окончания факультета журналистики Уральского госуниверситета работал сначала в одной из ведущих газет региона – «Уральском Рабочем», а затем перешел в «Советскую Россию». В 1989 г. с коллегами создал в Москве ежемесячный иллюстрированный исторический журнал «Родина», которым руководил в 1990-2006 гг.

Журнал в это время был действительно чрезвычайно популярным: люди, долгое время подвергавшиеся облучению идеологической лжи, читали тогда много и жадно, стремясь утолить жажду правды, полагая, что тем самым они восстановят поврежденную историческую память.
Тираж «Родины» в самом начале 1989 г., еще до объявления подписки, составлял 150 тысяч экземпляров, к 1990-му достигнув максимального предела – 450 тысяч!
Тираж третьего номера в 2006 г., в котором появилось интервью Ш. Чиковани, был, конечно, уже не столь велик. Да и свобода рук главреда была уже не такая: с 1993 г. учредителем журнала выступало Правительство РФ и Администрация Президента, со всеми, как говорится, вытекающими отсюда последствиями.
Само благоволение В.П. Долматова также вряд ли разумно преувеличивать: интервью Шоты Чиковани с неназванной, кстати говоря, в публикации Кирой Сапгир, было дано не само по себе, а «под конвоем» другого – того самого «расследователя» В.Н. Соловьева, собеседником которого был член редколлегии Лев Аннинский – отнюдь не простой интервьюер, да еще противоположномыслящий, как Сапгир, в первом случае, – а единомышленник, подкрепляющий своего визави, что и не могло быть иначе, если иметь в виду бэкграунд Льва Александровича:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/124534.html

Уже в редакционном врезе к интервью прочитывался некоторый вызов:





















Продолжение следует.



Парижское издание 2005 года


«Есть вещи, которые приходится делать, даже если знаешь, к чему это приведет».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Восемьдесят два года спустя после последнего прижизненного издания книги Роберта Вильтона, вышедшей в 1923 г. в Берлине, появилось новое – и тоже на русском языке. Но на сей раз в Париже.



Причем, это был не новый русский перевод, а первое издание обнаруженной русской машинописи с правкой от руки на ней самого автора, как мы помним, окончившего русскую гимназию в Петербурге и потому в совершенстве владевшего языком.
Название этого последнего извода книги по воле автора претерпело изменение. Теперь она называлась «Злодеяние над Царской Семьей, совершенное большевиками и немцами».
Опубликовал ее наш соотечественник Шота Чиковани.






Об истории рукописи и ее публикаторе подробнее мы расскажем в наших следующих по́стах. А пока, как мы это делали ранее, обозревая предыдущие книги Роберта Вильтона, сосредоточимся на самом издании.
Открывается книга посвящением:




Затем помещено обширное предисловие составителя (с. 13-23). Вот некоторые его фрагменты:



«В последнее время, – весьма точно определяет наши болевые точки Шота Чиковани, – всё чаще призывают к “реабилитации” Николая II». Не говоря о том, что «реабилитируют после несправедливого или же ошибочного суда» (тут же убили «тайно, под покровом ночи», без какого-либо судебного разбирательства), – в результате на самом деле пытаются оправдывать …преступников. «Не так давно на страницах российской печати уже реабилитировали одного из цареубийц – Войкова… Автор статьи сокрушается, что какой-то неуравновешенный эмигрант убил такого просвещенного российского деятеля! Как надо не уважать себя и свой народ! Гимназиста Бориса Коверду справедливо назвали народным мстителем. Во Франции выпустили почтовую открытку с его портретом, а мы скорбим о самом “просвещенном” из цареубийц. […]
В погоне за сенсацией “расследованием” убийства Царской Семьи занимаются журналисты и милиционеры, писатели и домохозяйки. “Индустрия Романофф”, процветавшая некогда на Западе, нашла для себя благодатную почву в России. […] …В этом безпрецедентном по своему цинизму грандиозном шоу заняты весьма образованные седовласые историки и литераторы.
Некоторых из них еще на заре перестройки мы видели в залах университетских и публичных библиотек Западной Европы и Америки, которые так богаты архивами русской эмиграции и редкими книжными изданиями. Эти господа хорошо знакомы с результатами работы Комиссии по расследованию цареубийства Царской Семьи, которую возглавлял следователь Н.А. Соколов. Но они полагают, что правда об убийстве Императорской Семьи предназначена лишь для них, привилегированных, а народу можно и даже нужно рассказывать сказки».









Шота Чиковани.

Далее шла публикация самой книги Роберта Вильтона, к которому составитель прибавил несколько текстов из других ее изданий, отсутствовавших в оригинале публикуемой им машинописи: комментарий газеты «Таймс» из лондонского издания 1920 г.; предисловие Мари де Во Фалипо из парижского французского издания 1921 г., а также вступительное слово переводчика князя А.М. Волконского к русскому берлинскому изданию 1923 года. Кроме того, к тексту машинописи было присовокуплено послесловие Вильтона, взятое из той же последней русской книги.
Обращают на себя внимание измененные по сравнению с прошлыми изводами названия некоторых глав и полное отсутствие таковых с 8-й по 16-ю главы.




Издание иллюстрировано снимками, в основном уже известными.
В приложение включены: список красных комиссаров из берлинского издания 1923 г. и документ «из архива Р. Вильтона»: записка В.М. Руднева 1917 г. «Правда о Русской Царской Семье и темных силах», а также разнообразные (многие довольно редкие) документы русской эмиграции из личного архива составителя.






Книга также включает в себя послесловие Шоты Чиковани, посвященное разбору нашумевшей в свое время книги Эдварда Радзинского (с. 126-148):



Критическому разбору в нем подверглись прежде всего те места из писаний драматурга, которые касались разных аспектов следствия Н.А. Соколова.





Был случай у Шоты Чиковани лично задать некоторые свои вопросы Эдварду Радзинскому:




Эдвард Радзинский.

Не осталась без внимания автора послесловия и общественно-политическая позиция Радзинского, несомненно, сильно сказавшаяся и на его книге.







Дарственная надпись поэта Вадима Делоне (1947–1983) супруге Шоты Чиковани Любови Витальевне, вместе с которой он учился на филфаке МГПИ им. Ленина.

Попытался Чиковани раскрыть и природу некоторых труднопреодолимых противоречий Радзинского с теми, кто сначала вел расследование цареубийства, а затем изложил его ход и итоги в своих книгах.








Начало очерка о К.И. Лякишеве из сборника «Революционеры Прикамья» (Пермь. 1966).





Титульный лист сборника и дарственная надпись автора очерка о К.И. Лякишеве его дочерям – матери и тетке Шоты Чиковани.








Продолжение следует.



Жизнь книги после ухода автора (окончание)


«Он догадывался, что не надо догадываться, и, догадываясь, как бы, в то же время не догадывался ни о чем».
Юрий ТРИФОНОВ.
«Время и место».


Комментируя материалы сборника «Последние дни Романовых», его составитель (д.и.н. В.П. Семьянинов) буквально мечется. Находясь, с одной стороны, на почве «пролетарского интернационализма», которому его учили, с другой, он не может освободиться и от бремени фактов, которые приводят историка к когнитивному диссонансу с «единственно верной» теорией.
«Ритуально» поспорив с Вильтоном, составитель сборника 1991 г. затем в том же написанном им предисловии по существу …соглашается с автором:
«Акцент на еврейском факторе Октябрьской революции имеет в своей основе тот факт, что евреи преобладали в высших органах Советской власти, среди комиссаров, главных чекистов и т.д. Поэтому в книгах Соколова, Вильтона, Дитерихса при упоминании действующих лиц, как правило, прибавляются полностью имена и даже отчества. […] Поэтому читателя не должно шокировать столь частое в книгах Соколова и Вильтона напоминание о национальности виновников убийства Романовых, ибо авторы, особенно Р. Вильтон, полагали, что русский народ участия в организации преступления практически не принимал; более того, оно совершалось от него в глубокой тайне» (с. 22).
«И руководители, и рядовые участники этого убийства были прежде всего “революционерами”, а затем уже евреями, латышами, венграми, русскими. Но Вильтон прав в том, что русские были практически отстранены от непосредственного участия в расстреле и руководителями этого акта в большинстве были евреи по национальности» (с. 485-486).
Вступая далее в полемику с публикацией В.И. Карпеца (статьей «От съезда к Собору» в майском номере журнала «Родина» за 1990 г.), В.П. Семьянинов продолжает свою мысль (орфография автора): «…Народ был полностью отстранен от решения судьбы бывшего царя и его семьи. Убийство полностью лежит на совести узкого круга лиц, прежде всего Свердлова и Голощекина. […] Авторы публикуемых книг обращают внимание читателя на очень красноречивый факт – замену русских солдат из рабочих из охраны Романовых на мадьяр и “латышей”. Комендантом вместо русских Кобылинского и Авдеева стал еврей Юровский. Половина палачей даже не умела говорить по-русски. […]
Суждение об инициаторах убийства Романовых и их окружения содержится в дневнике Л. Троцкого. 9 апреля 1935 гола, находясь во Франции, он записал: “Белая печать когда-то очень горячо дебатировала вопрос, по чьему решению была предана казни царская семья… Либералы склонялись как будто к тому, что Уральский исполком, отрезанный от Москвы действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление вынесено было в Москве”» (с. 28). (Это свидетельство человека, в свое время, несомненно, причастного ко многим ключевым решениям и безусловно хорошо информированного, ныне – как это мы увидим далее – по существу предано забвению и подвергается, без упоминания лица, его высказавшего, яростным нападкам со стороны сторонников подлинности т.н. «екатеринбургских останков» во главе с «горе-следователем» Соловьевым.)
Однако, солидаризируясь на словах с Вильтоном, Семьянинов тут же, на деле, вооружившись редакторскими ножницами, препарирует авторский текст. Причем это грубое вмешательство ни в предисловии, ни в комментариях предварительно никак не оговаривается, а в самом тексте, как это положено в случае сокращения или редакторских лакун, никакими принятыми для этого знаками не обозначено. Всё это прямой обман читателя, рассчитывающего, что имеет дело с неповрежденным авторским текстом.
Чтобы понять, о чем речь, приведем несколько примеров. Первый скан мы даем из сборника 1991 г., второй – из берлинского издания 1923 г. (везде даются ссылки на страницы соответствующего издания); пропуски текста обозначены нами красными стрелками.


Стр. 366:


Стр. 6:


Стр. 367:


Стр. 7:


Стр. 367:


Стр. 7:


Стр. 372:


Стр. 11:


Стр. 380:


Стр. 20:


Стр. 386:


Стр. 26:


Стр. 392:



Стр. 33:



Стр. 410:


Стр. 53:


Стр. 416:


Стр. 59:


Стр. 468:


Стр. 114:


Теперь, полагаю, мы просто обязаны представить человека, ответственного (судя по указаниям, имеющимся в самом сборнике) за это никак не оговоренное вмешательство в текст: выпускник исторического факультета Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского Владимiр Петрович Семьянинов, в 1977 г. защитивший кандидатскую диссертацию «Волостные Советы Среднего Поволжья в докомбедовский период», а в 1988-м докторскую «Советы в деревне в первый год пролетарской диктатуры».
Понятно, что с таким багажом легко быть ныне заместителем заведующего кафедрой Российской академии государственной службы при Президенте РФ, но в 1991 г. выпускать такую книгу – это совсем иное дело…
Все эти тексты, с которыми составителю пришлось иметь дело (разве что за исключением «Записки Юровского»), не могли не вступать в перманентный трудноразрешимый конфликт с его умонастроениями, что хорошо видно из уже приведенных нами выдержек из предисловия и комментариев к книге.
Но есть там немало и других высказываний, в которых скрываемое – по обстоятельствам времени и места – авторское «безсознательное» то и дело вырывается наружу.
Снисходительно отзываясь о Государе, Императрицу Семьянинов не щадит.
«Не будет большим преувеличением сказать, что Александра не соответствовала уровню императрицы, ей не хватало образования и может быть, природного ума, чтобы понять Россию и вести себя адекватно действию ее сложных исторических пружин» (с. 20), – вот так выпускник Саратовского госуниверситета, посвящавший свои диссертации «изучению» деятельности «волостных советов», позволяет себе писать о бакалавре философии Гейдельбергского университета.



Доктор исторических наук Владимiр Петрович Семьянинов (род. 1949).

А еще Семьянинова возмущала «отчетливо выраженная антибольшевицкая позиция переводчика книги князя А.М. Волконского», этого «представителя свергнутых господствующих классов» (с. 485). Но особенно не давала ему покоя «провокационная версия» Р. Вильтона «о В.И. Ленине и его товарищах по партии как немецких шпионах и агентах», которую он считает «абсурдной и бездоказательной» (с. 486).
«Искажением истины» называет он и отрицание Вильтоном «преданности большинства русского народа коммунистическим идеям» (с. 487). При этом, считает он, излишне доказывать, что «большевики в целом выражали насущные интересы трудящихся, прежде всего, рабочих, и имели широкую поддержку в массах» (с. 489). «Антикоммунистические убеждения Р. Вильтона не позволили ему увидеть тот очевидный факт, что советские деятели разрушали не страну, а старый государственный строй и аппарат, создавая новый, в котором органы власти – Советы избирались всем трудящимся населением и первоначально в своей деятельности полностью выражали волю народа» (с. 488).
Характерен конец предисловия, предвосхищающий печально известные впоследствии слова митрополита Ювеналия «прославляя царя, мы не прославляем монархию»: «Возросшее в настоящее время внимание к судьбе последнего русского царя и его семьи вовсе не означает, что в стране усиливаются монархические настроения. Убежденных монархистов в советском обществе очень мало, и никто не воспринимает всерьез тех, кто доказывает целесообразность возврата монархических порядков» (с. 30-31).
Эта мантра для сформировавшегося в советской системе историка – вероятно, последняя надежда хоть как-то примирить убеждения с реальностью. Ведь иначе всё рушится и теряет всякий смысл…




Удивительно, но именно этот испорченный пристрастной идеологической редактурой текст послужил основой для последующих публикаций книги Роберта Вильтона в нашей стране.
Именно его выпустило в 2006 г. (а затем в 2010-м повторило тираж) московское издательство «Юпитер-Интер».




Аннотация не должна вводить в заблуждение: под обложкой всё тот же цензурированный в 1991 г. в издательстве «Книга» текст.



Похоже, что в «Юпитер-Интер» никто из редакторов и корректоров не читал как положено текст. Иначе они, например, заметили бы ошибку, допущенную издательством «Книга» в нумерации глав: там после шестой идет сразу же восьмая глава. Заметь кто-нибудь эту ошибку, то был бы сигнал для проверки текста по другим изданиям, но в «Юпитер-Интер», пропустив чужую оплошность, повторили ее, банально содрав чужой текст вместе и со всеми остальными его ошибками и подлогами.
А ведь возможность для проверки была: книгу Вильтона из библиотечных спецхранов давно возвратили в общий доступ; кроме широко распространенного сан-францисского репринта 1979 г. было еще и вполне исправно напечатанное в Москве издание 1998 г.



Обложка издания книги Роберта Вильтона, выпущенное в 1998 г. в Москве в издательстве Межрегионального общественного движения НПФ «Память».

Самым существенным изъяном всех этих оскопленных переизданий книги Роберта Вильтона было удаление из них факсимиле всех надписей, обнаруженных следствием в Ипатьевском доме, в особенности же каббалистической, найденной в самом подвале. Тем самым как бы снимался с повестки дня и один из существенных вопросов расследования. Недаром автор книги вынес эту надпись на обложку сначала парижского 1921 г., а потом русского 1923 г. изданий своей книги.
С другой стороны, выход этого фальсифицированного издания в «Юпитер-Интер» двумя тиражами в 2006 и 2010 гг. вполне укладывается в издательскую политику.
В 2005 г. в той же «Исторической коллекции» вышла книжка В. Пуришкевича и Ф. Юсупова «Конец Распутина», а в конце издания Р. Вильтона была помещена реклама о намечающемся очередном пополнении серии – т.н. «дневнике Вырубовой» – хорошо известной фальшивке, состряпанной (при поддержке ОГПУ) совместными усилиями П.Е. Щеголева и А.Н. Толстого и вброшенной через рижское издательство «Orient» на Запад. (С этого последнего издания и намечал свое переиздание «Юпитер-Интер».)

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/209769.html



И еще одно немаловажное обстоятельство: первый тираж изуродованной книги Роберта Вильтона «Последние дни Романовых» в 2006 г. последовал как раз в дни ажиотажа, возникшего в связи с поступлением в столичные книжные магазины сенсационного нового издания книги английского журналиста, напечатанного в Париже по неизвестной ранее авторской машинописи. Но об этом в следующем по́сте.


Продолжение следует.



Жизнь книги после ухода автора (начало)


«Неподвижной воды нет, а в той, которая кажется стоячей, тоже происходит движение – она испаряется или гниёт».
Юрий ТРИФОНОВ.


Обычно проблема книги после смерти автора определяется тем, нужна ли она людям, продолжает ли она волновать читателя. Однако судьба «Последних дней Романовых» определялась совершенно иными принципами: «Нет человека – нет проблемы» или «С глаз долой – из сердца вон».
Так продолжалось многие десятилетия. Организованное забвение, казалось, одержало верх.
Однако в связи с новостями об обнаружении в 1991 г. в перестроечной России т.н. «екатеринбургских останков» о книге Роберта Вильтона вспомнили.
Первое переиздание англоязычной версии было осуществлено в мае 1993 г. издательством Института пересмотра истории (Institute for Historical Review), основанного в 1978 г. в Калифорнии (США). Второй тираж книги вышел в феврале 1996-го.




Вслед за предисловием директора Института Макса Вебера печаталась книга самого Роберта Вильтона, одна, без приложения тельберговских документов.


Марк Вебер (род. 1951) – американский историк и аналитик текущих событий. Изучал историю в Иллинойском, Мюнхенском, Портландском и Индианском университетах. В последнем преподавал историю, получив степень магистра европейской истории. Институт пересмотра истории, который он возглавляет, позиционирует себя как «независимый образовательный центр», работающий «в целях содействия миру, взаимопониманию и справедливости путем повышения осведомленности общественности о прошлом». Учреждение «стремится углубить понимание причин, характера и последствий войн и конфликтов».

В небольшом приложении к книге приводились, взятые из английского издания 1920 г. список Членов Императорской Семьи в начале революции (163), хронология событий от переворота до цареубийства (164-165), подписанный 30 апреля 1918 г. председателем Уралоблсовета Белобородовым документ о доставке Императора в Екатеринбург (165), алфавитный указатель имен (166-169), показания начальника охраны Павла Медведева (170-176).


Выходные данные на обороте титула второго тиража американского издания книги Р. Вильтона 1996 г.

Далее была опубликована VII глава «Евреи» из книги 1918 г. «Русская Агония» Роберта Вильтона с издательским предисловием (177-183) и наконец, также с предисловием публикаторов, – список советского правительства, взятый из парижского издания 1921 г. (184-190).



Последний текст вызывал в свое время и продолжает вызывать сильное раздражение и нападки. Неточности, действительно встречающиеся в нем, критики расширительно распространяют не только на сам этот текст, но и на книгу в целом. Впервые этот список был включен автором в парижское издание 1921 г.; значит он был составлен, скорее всего, по публикациям того времени: сообщениям советской, белой, эмигрантской и зарубежной прессы того времени. Таким образом, ошибки были неизбежны. Даже удивительно, что их оказалось так мало. Однако пока что никто не взял на себя труд выяснить, опираясь на публикации тех лет, какие именно источники использовал Вильтон, составляя этот список.
И уж конечно нельзя отдельными неточностями перечеркнуть безпримерную в современной истории тенденцию, подмеченную английским журналистом, представившим ее вниманию западного общества.


Калифорнийские переиздания стали своего рода прологом к издательскому буму, возникшему в связи с «Последними днями Романовых» уже в двухтысячных, в особенности в последнее десятилетие.



Перепечатывалась главным образом англоязычная версия по лондонскому, но чаще все же по нью-йоркскому, изданию 1920 г. Последние определяются фигурирующим на обложке именем Г.Г. Тельберга.



Вышло и переиздание парижской книги 1921 г. на французском языке. Его выпустило в декабре 2012 г. основанное в том же году издательство «Energeia», находящееся в коммуне Сен-Назер-ан-Руаян в департаменте Дром на юго-востоке Франции.
Интересно, что им же впоследствии были переизданы книга Н.А. Соколова, воспоминания генерала Мориса Жанена «Моя миссия в Сибири» и несколько изданий журналиста Ксавье де Отеклока, автора целой серии статей о цареубийстве, его расследовании и Царских Останках, широко перепечатывавшихся в свое время в русской эмигрантской прессе.




Мiр русской эмиграции также никогда не забывал о книге Роберта Вильтона. Во многих русских семьях Европы, Америки и Австралии она сохранялась, наряду с немногими фотографиями и другими семейными реликвиями, передаваясь по наследству. Бывали случаи, когда вместе с самыми ценными и нужными вещами ее укладывали в беженский чемодан или увязывали в страннический узелок, не зная точно, будут ли сами в безопасности.
Оказавшись в конце второй мiровой войны, после великого эмигрантского переселения, в США, Южной Америке и Австралии и более или менее обустроив там свою жизнь, русские люди в созданных ими небольших книжно-журнальных издательствах стали печатать самые важные книги – чтобы дети и внуки помнили и знали.
Среди них были труды следователя Н.А. Соколова и его сподвижника английского журналиста Роберта Вильтона.



Издательская обложка и титульный лист русских переизданий книги Н.А. Соколова «Убийство Царской Семьи», печатавшихся в Буэнос-Айресе Российским Имперским Союзом Орденом в 1969 и 1972 гг.

В 1979 г. факсимильное издание берлинской русской книги Роберта Вильтона 1923 г. осуществило издательство книжного магазина «Глобус» в американском городе Сан Франциско. Магазин русских книг в 1971 г. открыл там наш соотечественник Владимiр Николаевич Азар (1925–1984).


Азаренко-Заровский (такова была настоящая фамилия Владимiра Азара) – сын русских эмигрантов, родился в Белграде, окончил там кадетский корпус; высшее образование получив в Гейдельбергском университете. Во время войны служил в РОА, был награжден Железным Крестом 2 класса. В 1949 г. переехал в США.

В созданном им при магазине небольшом издательстве «Globus Publishing House and Printers» вышло более 70 книг русских эмигрантов. Среди них были и «Последние дни Романовых» Роберта Вильтона. Однако на самой книжке, видимо из предосторожности, место ее переиздания не указывалось.
Обстоятельство и год ее выхода устанавливаются по каталогу:






Саму книжку от оригинала можно отличить по обложке: каббалистическая надпись на ней, в отличие от берлинской, на которой она напечатана красной краской, в сан-францисском переиздании – черная, как и все остальные надписи.
Значение этого издания 1979 г. трудно переоценить: благодаря ему, широко продававшемуся не только в США, но и в Европе (в частности, в имковских книжных магазинах в Париже), она стала доступной и для читателей постсоветской России, ослабив эффект предпринятой с началом перестройки нашими издателями «чистки» текста Вильтона. Если бы не этот репринт, книга так и погибла бы под прессом переизданий-фальсификаций, подобным этим российским постперестроечным перепечаткам…




Первое переиздание книги английского журналиста осуществило пользовавшееся в то время среди читателей хорошей репутацией московское издательство «Книга». В 1991 г. оно включило «Последние дни Романовых» в состав сборника под тем же названием.
Помимо книги английского журналиста, туда были включенный главы из «Убийства Царской Семьи» Н.А. Соколова и «Рассказ Юровского» (печально знаменитая фальсификация, сработанная за цареубийцу совсем другими людьми).




В самом сборнике (на обороте титульного листа) имеются указания: кто конкретно нес ответственность за исправность текста:



Предисловие составителя позволяло вроде бы надеяться на то, что идеологические и мiровоззренческие разногласия никак не повлияют на публикацию самого текста, что иная точка зрения найдет отражение в сопроводительных текстах составителя (комментариях и предисловии), само же авторское слово останется в неприкосновенности:




Продолжение следует.



Русское берлинское издание 1923 года


«Каждый должен работать по законам, им самим над собой поставленным…»
Редьярд КИПЛИНГ.


Последнее прижизненное издание книги Роберта Вильтона о цареубийстве было осуществлено в 1923 году в Берлине книжным магазином «Град Китеж».
Это монархическое издательство было создано Герцогом Георгием Николаевичем Лейхтенбергским (1872–1929) – потомком Императора Николая I и Принца Евгения Богарнэ (пасынка Наполеона), ближайшим родственником баварской Королевской Династии Виттельсбахов. (В 1927 г. в его родовом замке Зеон в Баварии, по приглашению Герцога, находилась Анастасия Чайковская, выдававшая себя за чудесно спасшуюся Царскую дочь.)
Издательство выпускало политическую литературу и мемуары, печатало книги русского военного теоретика Н.Н. Головина, философа И.А. Ильина. Важным направлением был выпуск произведений художественной литературы, созданных популярными в монархических кругах авторами (генерала П.Н. Краснова, поэта В.П. Мятлева и др.).
В магазине можно было приобрести русскую классику, детские книги и учебные издания, напечатанные в том числе и до революции, а также периодические издания эмиграции. Здесь же находилась большая библиотека, включая абонемент для иногородних. В довершение всего книжный магазин был главным представителем таких известных русских монархических издательств, как «Двуглавый Орел», «Медный всадник», «Детинец», Стяг», «Кремль», «Ауфбау» и других более мелких.
Неудивительно, что «Град Китеж» находился под неусыпным наблюдением ИНО ВЧК-ОГПУ.




Издательство существовало с 1920 по 1942 гг., напечатав собственных книг сравнительно немного (около двадцати). Одна из последних вышла в 1930-м. Все последующие годы оно функционировало как магазин и книжный склад.
«В 1923 г. в Берлине, – пишет современный петербургский историк русской эмиграции профессор П.Н. Базанов, – была напечатана одна из самых известных книг “Града Китежа”. Корреспондент газеты “Таймс” Роберт Вильтон в Петрограде напечатал свои расследования “Последние дни Романовых” (124 с., 4 листа иллюстраций), антисемитского и антинемецкого характера. Перевод с английского и предисловие написал историк А.М. Волконский, знакомый Г.Н. Лейхтенбергского и, видимо, сотрудник издательства. Заказ осуществила мюнхенская типография “Р. Ольденбург”, часто выполнявшая заказы правых русских монархистов».

https://cyberleninka.ru/article/n/izdatelstva-gertsoga-g-n-leyhtenbergskogo-grad-kitezh-i-detinets


Отметка на книге Р. Вильтона 1923 г.

Во время выхода книги Роберта Вильтона директором книжного магазина и издательства «Град Китеж», являвшегося акционерной компанией, был только что сменивший бывшего командующего Донской армией генерал-лейтенанта С.В. Денисова (1898–1957) генерал Владимiр Васильевич Доможиров, во время гражданской войны в Вооруженных Силах Юга России командовавший Александрийским гусарским полком (других сведений о нем разыскать не удалось).



Как мы уже писали, русский вариант книги планировался Робертом Вильтоном с самого начала. Об этом свидетельствует, в частности, авторская датировка предисловия к русскому изданию: «11/24 сентября 1920 г., Париж». Еще в своем письме И.А. Бунину от 11 октября 1920 г. из Лондона он писал: «Оставляю за собой право напечатать всю эту корреспонденцию в русском издании моей книги об убийстве Романовых».
Благодаря пометке Вильтона под «Постскриптумом» к тому же берлинскому изданию («Октябрь 1922 г., Париж») нам также известна дата окончания работы над ним.
Обращение к переводчику (ведь журналист знал русский, пожалуй, даже лучше, чем французский, на котором, как мы помним, он написал свою парижскую книгу 1921 г.) было вызвано, скорее всего, не чисто утилитарной необходимостью переложить французский текст на русский язык. Найти автору русское издательство, учитывая содержание книги и деятельное сопротивление ее распространению влиятельных сил, было, видимо, не так-то просто. Издатель же, вероятно, выдвинул свои условия, одним из которых, возможно, был и переводчик (как мы помним, князь А.М. Волконский был знакомым Герцога Г.Н. Лейхтенбергского).
Князь Александр Михайлович Волконский (1866–1934), внук сосланного в Сибирь декабриста С.Г. Волконского, был гвардейским офицером, военным дипломатом и разведчиком (занимался военной аналитикой). Он окончил юридический факультета Петербургского университета и Николаевскую академию Генерального Штаба; командировывался в Персию, Китай и Италию; полковник Генерального Штаба; флигель-адъютант ЕИВ.



Князь А.М. Волконский – офицер Лейб-Гвардии Кавалергардского полка.

В декабре 1912 г. князя, в то время военного атташе Императорского посольства в Риме, отправили в отставку. По одним сведениям – за отказ поддержать торжественный адрес Государю в связи с празднованием 100-летия Отечественной войны 1912 г., в котором Император Николай II – после Манифеста 1905 г. – был назван «Самодержавным». По другим – за спор на ту же тему во время одного банкета. В 1914 г. его вновь приняли на службу. В 1915 г он получил назначение Военным агентом в Рим.
После революции князь А.М. Волконский остался за границей, поддерживая тесные отношения с генералом П.Н. Врангелем. Считался монархистом. В 1920-х выпустил ряд работ, критиковавших украинский сепаратизм и широко переиздающихся ныне: «Историческая правда и украинофильская пропаганда» (Турин. 1920), «Украинское движение» (Берлин. 1925), «Имя Руси в домонгольскую пору» (Прага. 1929), «В чем главная опасность?» (Прага. 1929), «Малоросс и украинец» (Ужгород. 1929).
В 1929 г. Александр Михайлович вступил в Париже в масонскую ложу «Астрея», в 1930-м принял католичество, став священником византийского обряда. В этом отношении он пошел по стопам своей матери – княгини Елизаветы Григорьевны Волконской (1838–1897). Эта внучка шефа жандармов графа А.Х. Бенкендорфа была первой в истории России женщиной, серьезно занимавшейся историко-богословскими вопросами и стоявшей у истоков русского католического движения конца XIX в.



Портрет князя А.М. Волконского, находящийся в «Руссикуме» в Риме.
http://www.unavoce.ru/library/volkonsky.jpg

Будучи автором книги «Католичество и Священное Предание Востока» (Париж. 1933-1934), князь А.М. Волконский участвовал в папской комиссии «Pro Russia», преподавал русский и другие славянские языки в Папском Восточном институте. Скончался в Риме, был похоронен в крипте Греческой коллегии на римском кладбище Кампо Верано. Могила его не сохранилась.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Волконский,_Александр_Михайлович



Книга Роберта Вильтона вышла в двухцветной бумажной обложке.
Берлинские издатели повторили оформление парижской книги, однако усилили акцент, дав прорись надписи в подвале Ипатьевского дома красной краской.
Интересно при этом проследить как от издания к изданию менялась интерпретация самой надписи (место в книге, цвет, подпись):



160-я страница лондонского издания 1920 г.


Обложка парижского издания 1921 г.


Обложка берлинского издания 1923 г.

При этом подзаголовок из парижского издания «Германо-большевицкий заговор» на титульном листе в берлинском был снят, что и понятно: книга, хоть и в русском издательстве, выходила все же в Германии. Еще удивительно, что ее вообще там решились напечатать: ведь само содержание, отраженное в убранном подзаголовке, никуда не делось.



Книга открывалась предисловием князя А.М. Волконского:







Далее шло авторское предисловие:







Вслед за этим следовал текст самой книги.
Основой русского берлинского издания 1923 г. было парижское издание 1921 г. То, что это был именно перевод этого издания, подтверждает и вот это совершенно определенное указание на обороте титульного листа:




Текст сопровождали фотографии на семи вклейках, среди которых был и публиковавшийся впервые снимок цареубийцы Голощекина.















Количество глав и их названия в берлинском издании в основном совпадали с парижским.





Однако, поскольку Роберт Вильтон, зная русский язык, наверняка контролировал издание 1923 г., а также учитывая то, что автор продолжал разрабатывать тему, в нем не могли не появиться некоторые дополнения.
Одну из таких вставок мы находим в подстраничном примечании к авторскому «Постскриптуму» на 122-123 страницах.





Дополнение это было связано с дальнейшим разработкой происхождения каббалистической надписи и смыслов, заложенных в ней. Толчок дала переписка Роберта Вильтона с английской исследовательницей Нестой Уэбстер:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/344483.html
Благодаря пометке, оставленной Вильтоном под «Постскриптумом», сегодня мы знаем время, когда эта правка была внесена:



Существенной особенностью издания 1923 г. является то, что в нем Роберт Вильтон освободился, наконец, от конвоя «Тельберговских документов». В предисловии князь А.М. Волконский объяснял это причинами вынужденной экономии средств («чтобы удешевит книгу»). Однако дело, конечно, было не только в этом…
Значение этого вышедшего в Берлине издания трудно переоценить. По словам издателя последнего его варианта коллекционера Шоты Чиковани, книгу эту сегодня практически «невозможно найти… […] А в парижской библиотеке имени И.С. Тургенева мне было сказано: “Бог с вами, да эту книгу уже давным-давно стащили!” […] Ходили слухи, будто все издания Вильтона были скуплены “иудо-масонами”. Я же приписываю этот факт исключительно интересу читателей» (Paris. 2005. С. 22).



Продолжение следует.



Парижское издание 1921 года


«Не думай, заслуг у тебя особых нет, ни силы, ни мудрости. Но ты избран, значит, не о чем говорить, придется обходиться теми силой, сердцем и разумом, которыми располагаешь».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.


Рассказ о французском издании книги Роберта Вильтона следует предварить краткой хронологией местопребывания автора в предшествующее его появлению время, почерпнутой из его собственных текстов и немногих доступных документов.
19 августа 1920 г., Лондон – «Авторский постскриптум» к первому английскому изданию «Последних дней Романовых».
Сентябрь 1920 г. – выход в Лондоне книги Роберта Вильтона.
11/24 сентября 1920 г., Париж – предисловие к русскому изданию книги.
11 октября 1920 г., Лондон – письмо И.А. Бунину.
21 октября 1920 г., Лондон – официальное уведомление редакции «Таймса» Р. Вильтону об увольнении через три месяца.
Ноябрь 1920 г., Лондон – французский вариант книги и предисловие к нему.
21 января 1921 г. – увольнение из «Таймса».
4 августа 1921 г., Париж – «Postscriptum» к французскому изданию.
Октябрь 1922 г., Париж – «Postscriptum» к русскому изданию.
Уволенный из газеты «Таймс», Роберт Вильтон переехал во Францию, где возобновил свое сотрудничество с парижским изданием американской газеты «New York Herald», с которой сотрудничал в 1889-1905 гг. Затем, в 1924 г., он вошел в состав только что образованной англоязычной газеты «The Paris Times».




С Францией он никогда связи не прерывал (его супруга, напомним, была француженкой), да и французский язык он знал прилично; настолько, что даже, вопреки распространенному мнению, парижское издание 1921 г. перевел и дописал сам, без посторонней помощи.
Готовя к изданию французский и русский варианты книги (работу над ними автор вел одновременно), Роберт Вильтон, несомненно, встречался с Н.А. Соколовым, обсуждал с ним разные проблемы, которые он собирался поднять или уточнить, получал свежую информацию, прося разрешения на обнародование тех или иных данных из имевшейся в его распоряжении резервной копии дела. И такое разрешение и помощь он получал, что хорошо видно по вошедшим во французский вариант книги некоторым дополнительным данным и не публиковавшимся ранее фотографиям.
После выхода в 1920 г. лондонского и нью-йоркского изданий автор книги сразу же попал под плотную опеку заинтересованных лиц, для которых, в силу их специфики, не существовало государственных границ и политических рамок. Потому не имело никакого значения, что журналист сменил работу и страну пребывания. За ним внимательно наблюдали.
Еще в Сибири, по словам его друга, историка и адвоката, редактора газеты «Славянская Заря» в Праге Е.Е. Ефимовского, Вильтон «собрал материалы об убийстве Императора Николая II со всей Семьей и после долгих и упорных стараний напечатал о Нем книгу на французском языке. Не так-то легко оказалось напечатать такую книгу! Исчезали подлинники, исчезали набранные страницы. Наконец, исчезла вся набранная книга. Потребовалось много усилий, чтобы выбраться из этих тенет. Не скажет ли кто, кто мешал появлению этой книги на Божий свет? Кому было важно не допустить ее?» («Новое Время». Белград. 1925. 1 февраля).




Поскольку у меня есть редкая возможность обращаться одновременно ко всем пяти изданиям «Последних дней Романовых» (английским лондонскому и нью-йоркскому 1920 г., французскому парижскому 1921 г., русским берлинскому 1923 г. и парижскому 2005 г., по авторизованной машинописи), скажу одно: автор не только был причастен к их выходу (за исключением, разумеется, последнего; но о нем разговор особый); все изменения и дополнения, истолковывающиеся некоторыми исследователями как постороннее вмешательство, были следствием авторской воли. Разве что к нью-йоркскому он имел слабое касательство, но и оно, что касается самого вильтоновского текста, полностью соответствовало лондонскому.
При этом понятно, что лондонская книга – это в какой-то степени результат компромиссов с издателями, а парижская – в известной степени отражает результат последовавших вслед за английским изданием нападок, в некоторых своих частях являясь как бы ответом на них.
На обложку нового издания была вынесена прорись каббалистической надписи из подвала Ипатьевского дома, а на титульном листе стоял подзаголовок, отсутствовавший в прошлых английских и будущем русском: «Германо-большевицкий заговор».
Оба эти элемента задавали тон всей книге в целом, полностью соответствуя ее содержанию.



Обложка и титульный лист французского издания книги Роберта Вильтона. Париж. 1921 г.
Сканы книги см.:
https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k1413817c.r=Robert%20Wilton?rk=21459;2


Мы не заостряем здесь внимания на целом ряде весьма спорных моментов, касающихся Царской Семьи, содержащихся в книге английского журналиста (причем – подчеркнем это – во всех ее изводах, пусть и с незначительными различиями). Такие же перекосы присущи были также и книге Н.А. Соколова, а отчасти даже и двухтомнику генерала М.К. Дитерихса. Об этом мы не раз писали и в этой нашей публикации и в других:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223008.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223356.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223492.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224451.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/224882.html

Открывается книга факсимиле двух надписей: со стихами из Гейне в подвале Ипатьевского дома и венгра-охранника Андраша Верхаша. Обе прориси в книге 1921 г. воспроизводились впервые.



Далее следовала первая из одиннадцати вклеек с иллюстрациями (как ранее в обзорах лондонского и нью-йоркского изданий 1920 г., здесь мы тоже приведем их все), непосредственно предшествовавшая титульному листу, находящаяся на одном с ним развороте:



Первым публикуемым текстом было двухстраничное (р. 5-6) предисловие, посвященное главным образом биографии Вильтона в годы Великой войны на русском фронте, в основной своей части уже воспроизводившееся нами:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/330691.html



Контакт его автора – французской писательницы-аристократки, этнографа и переводчицы Мари де Во Фалипо – с Робертом Вильтоном был, скорее всего, установлен через жившего в Англии русского журналиста Г.С. Веселитского-Божидаровича. О нем мы поговорим позже, а пока о самой де Во Фалипо, сведения о которой весьма скудны. Даже точные даты ее рождения и смерти неизвестны, хотя в свое время она пользовалась некоторой известностью, будучи членом Международного института антропологии (l’Institut International d’Anthropologie) и Парижского этнографического общества (Societe d'ethnographie de Paris), автором научных книг и статей.
Интерес к России зародился у нее, скорее всего, под влиянием брата – Жоржа Барбе де Во (1852–1914), в 1887-1912 гг. работавшего в Петербурге в Министерстве финансов.
Прекрасно владея английским языком, в 1916-1919 гг. Мари де Во Фалипо перевела три книги ранее упоминавшегося нами Г.С. Веселитского-Божидаровича (1841–1930).
Происходивший из обрусевшей сербской семьи Гавриил Сергеевич многое успел испытать: служил в Русской Гвардии, Министерстве иностранных дел; в 1860 г. участвовал в сражениях в Южной Италии под началом Гарибальди, в 1878 г. в восстании в Боснии и Герцеговине, а затем в начальном этапе Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Он был знаком со многими выдающимися людьми своего времени: Императорами Наполеоном III и Вильгельмом II, Бисмарком, римским папой Львом XIII, Ф.М. Достоевским.
С 1882 г. Веселитский-Божидарович проживал в Лондоне, будучи постоянным корреспондентом петербургской газеты «Новое Время». В 1888 г. он создал и в течение сорока лет возглавлял первую в мiре журналистскую организацию иностранных корреспондентов – Ассоциацию иностранной прессы (Foreign Press Association). Во время Русско-японской войны Гавриил Сергеевич побывал на Дальнем Востоке. Все эти последние обстоятельства свидетельствуют о том, что почти наверняка они с Вильтоном были знакомы.



Гавриил Сергеевич Веселитский-Божидарович.

Благодаря посредничеству этого русского журналиста, скорее всего, и состоялось знакомство его английского коллеги с французским ученым. Кстати, контакты с Веселитским-Божидаровичем маркируют интерес Мари де Во Фалипо к славянству, выразившийся, в частности, в ее сотрудничестве с издательством «Les amis de la Pologne», а также в создании ею в 1924 г. в Париже общества «Друзья лужичан» («Association des Amis de la Lusace»). Вскоре, благодаря вступлению в последнее Н.К. и С.Н. Рерихов, эти новые члены попытались вовлечь ее в ряд разраставшихся словно грибы своих проектов: в 1929-1935 гг. она возглавляла Французское общество Рериха при Европейском Центре, в 1931-м принимала активное участие в подготовке и проведении Первой конференции Пакта Рериха в Брюгге. Однако, будучи ревностной католичкой, она, сумев распознать духовную суть этого движения, дистанцировалась от участия в нем.
Свое предисловие к парижскому изданию «Последних дней Романовых» Мари де Во Фалипо завершает так: «Описывая трагедию Романовых, Роберт Вильтон заставляет нас час за часом, минуту за минутой пережить одну из самых страшных драм современности. Его рассказ отличается таким безпристрастием, что все подробности трагедии проникают в наши умы; мы не читаем – мы видим, Царская Семья живет, страдает, на наших глазах безропотно подчиняется судьбе, и, каким бы ни было наше мнение, мы с большим почтением преклоняемся перед Мучениками, оказавшимися жертвами Своей верности Антанте» (Paris. 2005. С. 28. Перевод Ш. Чиковани).



Мари де Во Фалипо (около 1870 – не ранее 1936). С группового снимка 1931 г.

Сразу же вслед за этим введением следовало авторское предисловие (р. 7):



«ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот рассказ вызвал живейшую реакцию вскоре после его публикации в Лондоне. Интерес к нему за границей проявился в не меньшей степени, чем в Англии: из целого ряда стран поступали просьбы о переводах. Для меня было особенно важно написать французскую версию самому, чтобы мои многочисленные читатели смогли убедиться в полноте и точности перевода моего труда. Я выполнил перевод протоколов, подтверждающих мой рассказ, с оригиналов на русском языке. Точность этой работы, вероятно, не способствовала улучшению её литературной формы, поэтому я прошу французского читателя о снисхождении.
Этот рассказ и документы, несомненно, представляют собой одну из самых волнующих глав истории революции. Большевицкие методы и их менталитет красноречиво говорят в них сами за себя.
Я постарался, насколько смог, оставаться в роли безпристрастного хроникёра. Истина слишком печальна – и слишком, я бы сказал, невероятна – чтобы к ней было, что добавить.
Роберт ВИЛЬТОН.
Лондон, ноябрь 1920 г.»
(Перевод Николя Д.).
После предисловия начиналась собственно сама книга, первая ее часть.




По сравнению с предыдущими английскими, парижское издание было расширено и исправлено автором. Так, в первом было 16 глав (включая пролог и эпилог), а во французской книге 1921 г. – 17 глав и «Постскриптум».









Из дополнений упомянем включенную в 15-ю главу французского издания «Шакалы» (в английской – 13-я) историю с публикацией в омской газете «Заря» конфиденциальной информации следствия по Царскому делу, разглашенной, как выяснилось, министром юстиции С.С. Старынкевичем и сенатором В.Н. Новиковым (р. 130). На саму эту историю мы не раз уже обращали внимание.







Одно и самых заметных дополнений вошло в 16-ю главу «Красное самодержавие» (в английской версии это 15-я глава красноречиво называлась «Красный Кайзер»).



На нескольких страницах (р. 135-138) Роберт Вильтон опубликовал состав советского правительства, включая карательные органы, с указанием национальной принадлежности его членов. Многие впоследствии критиковали автора за неточности, которые, конечно, были – ведь это был один из первых такого рода опытов. Заметим при этом, что неточности были разнонаправленные: Ленин, например, там значится русским (есть и другие подобные примеры). На наш взгляд, это как раз свидетельствует в пользу отсутствия тотальной предвзятости у автора.













Свое решение приподнять завесу, скрывающую (пусть для кого-то и неудобную) правду, Вильтон впоследствии объяснял так: «Условия настоящего времени таковы, что автор чувствует себя обязанным раскрыть перед союзниками и Россией всю правду и опровергнуть ложь и обманы, распространяемые враждебными влияниями в интересах большевизма.
Автор полагает, что настало время, и он считает своим долгом осветить полным светом правды всю трагическую и ужасную историю возмутительного для совести человека убийства Царя Николая II, Его Жены и Его несчастных, ни в чем не повинных Детей» (Paris. 2005. С. 40).




Эта обновленная глава французского издания фактически противостояла печатавшимся как раз в это время массовыми тиражами брошюрам корреспондента «Таймса» Филиппа Грейвса, а также британского журналиста Люсьена Вольфа и американского – Германа Бернштейна, о которых мы писали в прошлом нашем по́сте.



Существенной переработке подвергся и «Эпилог» (в парижском издании это 17-я, а в лондонском – 16-я глава).



Там подробно рассказывалось о каббалистической надписи и цифровой т.н. «шифровке на подоконнике» в «комнате смерти», а также о надписи, оставленной одним из караульных – мадьяром Андрашем Верхашем.



Этот новый вариант эпилога помечен в парижском издании: «Лондон, ноябрь, 1920» (р. 143).



Был полностью переработан и заключительный текст: «Авторский постскриптум» лондонского издания (р. 163), подписанный: «Лондон, 19 августа 1920 г.», в парижском был заменен гораздо более обширным (р. 144-152) с отметкой: «Париж, 4 августа 1921 г.»
Вторую часть издания 1921 г. (р. 152-296) составляли пресловутые «Тельберговские документы», заново переведенные с русских оригиналов (с исправлением ошибок переводчика английского издания) самим Робертом Вильтоном.






В конце книги был вклеен сложенный гармошкой лист с картами перевозки Царской Семьи в ссылку в Сибирь и окрестностей Екатеринбурга, а также планами Ипатьевского дома.











И, наконец, еще один сюжет в связи с французским изданием. Сколько их было?



В предисловии к русскому изданию переводчик князь А.М. Волконский, в одном из примечаний, после ссылки на парижскую книгу, отмечает: «В 1923 г. вышла 5-ым изданием» (Берлин. 1923. С. 6).
Однако на сегодняшний день, даже по объявлениям о продаже книжного антиквариата, нам удалось установить: было, по крайней мере, семь (!) изданий, а, возможно, и больше.



Издательская обложка второго издания.

Номер переиздания проставлялся в нижней правой части обложки, под обозначением издательства. При этом дата выхода книги везде одна: 1921 год.


Обложка седьмого издания.

Это свидетельствует об огромном интересе французов, да, видимо, и русских эмигрантов, многие из которых владели языком, к книге Роберта Вильтона.


Продолжение следует.



Из русских литературных споров


«…Презрение к человеческой жизни – характерная черта варваров».
Н.И. ТУРГЕНЕВ.


Мы спать хотим, и никуда не деться нам
От жажды спать и жажды всех судить.
Ах, декабристы, не будите Герцена,
Нельзя в России никого будить.

Наум КОРЖАВИН.



Н.А. Добролюбов.

Он грабил нашу Русь, немецкое отродье,
И немцам передал на жертву наш народ,
Без нужды он привлек к нам ратное невзгодье,
Других хотел губить, но сам погиб вперед.
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Не правь же, новый царь, как твой отец ужасный,
Поверь, назло царям, к свободе Русь придет.
Тогда не пощадят тирана род несчастный
И будет без царей блаженствовать народ.

«18 февраля 1855 года» (1855).


И день придет! — и не один певец,
Но голос всей народной Немезиды
Средь века прогремит вдруг из конца в конец:
«Да будешь проклят ты и все Николаиды!»

«18 февраля 1856 года» (1856).


Иллюстрация к роману «Бесы» Ф.М. Достоевского.


Я топор наточу, я себя приучу
Управляться с тяжелым оружьем,
В сердце жалость убью, чтобы руку свою
Сделать страшной безчувственным судьям.
Не прощать никого! Не щадить ничего!
Смерть за смерть! Кровь за кровь! Месть за казни!
И чего ж ждать теперь? Если царь – дикий зверь,
Затравим мы его без боязни!..

Революционные стихи неизвестного автора (1880).


Идешь ты робко на венчанье,
Дрожа всем телом, сам не свой,
Как агнец глупый на закланье,
Как бык, влекомый на убой!
Но ждешь, что дух, тебе священной
Помазав кисточкою лоб,
Не даст крамоле дерзновенной
Свалить тебя до срока в гроб.
Папаша твой был мазан тоже
И потому был храбр и смел,
А умер он в канаве лежа,
Без ног в мiр лучший улетел!
Его от пуль хранили боги,
Пока крамола била в лоб,
Но чуть задели бомбой ноги,
Он пал, раздавленный, как клоп.

Стихи неизвестного на Коронацию Императора Александра III (1882).


М.А. Булгаков.

«Алеша, разве это народ! Ведь это бандиты. Профессиональный союз цареубийц. Петр Третий... Ну что он им сделал? Что? Орут: "Войны не надо!" Отлично... Он же прекратил войну. И кто? Собственный дворянин царя по морде бутылкой!.. Павла Петровича князь портсигаром по уху... А этот... забыл, как его... с бакенбардами, симпатичный, дай, думает, мужикам приятное сделаю, освобожу их, чертей полосатых. Так его бомбой за это?»
«Дни Турбиных».


П.Л. Лавров.

Отречемся от старого мiра!
Отряхнем его прах с наших ног!
Нам враждебны златые кумиры;
Ненавистен нам царский чертог!
. . . . . . . . . . . . . . . . .
И взойдет за кровавой зарею
Солнце правды и братства людей.
Купим мир мы последней борьбою:
Купим кровью мы счастье детей.

«Новая песня» (1875).


К.Д. Бальмонт.

Ты грязный негодяй с кровавыми руками,
Ты зажиматель ртов, ты пробиватель лбов,
Палач…
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Ты осквернил себя, свою страну, все страны,
Что стонут под твоей уродливой пятой,
Ты карлик, ты Кощей, ты грязью, кровью пьяный,
Ты должен быть убит, ты стал для всех бедой.

«Николай Последний» (1907).


В.В. Розанов.

«Именно молодые-то люди, которые не могли “разобраться” во всех этих “авторитетах”, от Герцена до Пешехонова, и взяли в руки бомбы... “Надо раздавить гадов”. Ну а что Россия – гадость, об этом кто же у нас не “пел”. Только становясь постарше и начав постигать, что, кроме России печатной, есть Россия живущая и что эта-то Россия, предположительно состоящая Из “гадов”; дала, однако, несомненно весь оригинальный материал для такого творчества, как Пушкина, Лермонтова, Толстого, что, не будь фактической Тамани, – Лермонтову не о чем было бы написать рассказа “Тамань”, Гончарову не о чем было бы написать “Обрыв”, Толстому – “Детство и отрочество”, “Казаков”, “Войну и мир”, “Каренину”… […]
… Если я поверю всему этому омуту, вот что, кроме меня и “любимого автора”, ничего порядочного на Руси нет и никогда не было и что папаши-то наши были свиньи, а дедушки были прохвосты и вся Россия только и занималась, что прохвостными делами: то, хотя, по уверенью “любимого писателя”, я и есть золотой человек, вместе с этим писателем нас только двое, и еще вот несколько тоже влюбленных в этого писателя читателей, – то я с ума сойду и, конечно, повешусь! Или кого-нибудь убью. И вот, чтобы спастись от этой убийственной мысли, я и предпочитаю думать, что я просто дурачок, да и писатель мой не очень умен или, правильнее, что мы оба “так себе люди”, не совсем худые, но и далекие от хорошего, “как все”, и что точь-в-точь были такие же наши папаши и дедушки. Так-то ровнее и утешительнее.
А то вся Россия разделилась на два лагеря: 1) гадов, которых надо “раздавить”, и 2) золотую молодежь, святых героев, которые вправе раздавить. Если чуть-чуть поумней и поскромней человек, то от такой мысли с ума сойдешь, и именно если ему говорят, что он в разряде “праведников”. Ибо если “гад” – то еще ничего: общее болото, и все – лягушки. Но если праведник, т.е. если все-то остальные – хуже меня? Внутри себя, молча, каждый не может не сознавать, что он “так себе”: и вот если прочие люди объявлены, признаны, запечатаны как несравненно худшие этого субъективного “так себе”, “серединочки”, то из этого убеждения не может не вырасти такая великая грусть, которая приведет фатально к истреблению или своего “величия”, как обманного (у умных, у искренних), или другого кого-нибудь “гада” (у фальшивых и деревянного типа людей). […]
Пройдут десятки лет. Все “наше” пройдет. Тогда будут искать корни терроризма подробно, научно, наконец философски и метафизически. В политике лежит только физический корень терроризма. Но когда станут искать его метафизический корень, его найдут поблизости к тому “святому” корню, который когда-то вызвал инквизицию, – это негодование “святых людей” на грех человеческий, и оба эти корня найдут как разветвления того древнего и вечного корня, который именуется “жертвою”, началом “жертвенным” в истории, в силу которого всегда и у всех народов тоскливо отыскивалась жертва под нож. Авраам нашел барана, запутавшегося рогами в терновнике, католики – еретиков, террористы – жандарма и полицейского. “Давай его сюда, заколем – и оживем”; “если этот не умрет, я не могу жить”.
Это чувство странное и страшное. Но именно оно-то и есть метафизический корень террора. И, конечно, здесь есть мясники, но по мистическому основанию всего дела тут в некоторых случаях, в некоторой пропорции замешаны и люди чистой и именно нежной души. Но нужно очень опасаться литературного сантиментализма, и по поводу нескольких гуманно-обобщенных фраз, сказанных в предсмертном экстазе и вовсе не выражающих коренной и постоянной натуры человека,нельзя развивать ту мысль, будто люди эти подняли руку на человека по причине ангельской своей доброты и невероятной любви к народу, к человечеству. Нет, кто убил – именно убил; кто хотел убить – именно хотел убить. Он ненавидел, он чувствовал гадливость к убиваемому – и этого нельзя ни переделать, ни затенить. Убил злой – вот вся моя мысль».

«О психологии терроризма» (1909).



– Похоже на нынешнее? – Да. НО – есть принципиальная (и непреодолимая!) разница: РФ – не Российская Империя, Президент – не Царь, а мы – не подданные Императора Всероссийского, и как бы, может быть, кто ни хотел, большинство – даже не потомки честных подданных, а всего лишь тех, кто в 1917-м свергал Помазанника Божия, одобрял и смирился с этим злом. (Разве что покаялись...) А потому не нужно фантазировать и воображать то, чего не было и нет.
Тем, кому действительно дорога обезпечивающая личную безопасность и будущее страны государственная стабильность, важно – пока еще есть время – понять: альтернативы переговорам нет. Необходим диалог власти с разными стратами современного российского постсоветского общества, памятуя, что решающее влияние на исторические процессы часто оказывает отнюдь не большинство, как правило, аморфное и недостаточно активное.



CARTHAGO DELENDA EST


О, что мы за тенета ткем,
Когда впервые ловко лжем!

Вальтер СКОТТ.
«Мармион». 1808 г.


«…Насилие не живёт одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью. Между ними самая родственная, самая природная глубокая связь: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а лжи нечем удержаться, кроме как насилием. Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом.
Рождаясь, насилие действует открыто и даже гордится собой. Но едва оно укрепится, утвердится, – оно ощущает разрежение воздуха вокруг себя и не может существовать дальше иначе, как затуманиваясь в ложь, прикрываясь её сладкоречием. Оно уже не всегда, не обязательно прямо душит глотку, чаще оно требует от подданных только присяги лжи, только соучастия во лжи.
И простой шаг простого мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть это приходит в мiр и даже царит в мiре, – но не через меня.
Писателям же и художникам доступно большее: победить ложь. Уж в борьбе-то с ложью искусство всегда побеждало, всегда побеждает! – зримо, неопровержимо для всех! Против многого в мiре может выстоять ложь, – но только не против искусства.
А едва развеяна будет ложь, – отвратительно откроется нагота насилия – и насилие дряхлое падёт. Вот почему я думаю, друзья, что мы способны помочь мiру в его раскалённый час. Не отнекиваться безоружностью, не отдаваться безпечной жизни, – но выйти на бой!».



А.И. Солженицын «Нобелевская лекция по литературе» (1972).



На заказанной через интернет из Англии книге полковника Павла Павловича Родзянко (1880–1965) «Tattered Banners» (London. 1938), использованной нами при написании прошлого по́ста, имеются маргиналии ее прошлого владельца, которые, как мне кажется, могут быть интересны исследователям.
Сделанные бисерным четким почерком, они представляют из себя биографическую канву жизни автора мемуаров, кропотливо составленную по разным источникам.
Выкладываю сканы этих заметок в надежде, что кому-нибудь, возможно, это пригодится.

Прежде всего, это владельческая надпись в самом начале книги:




Затем маленькая приписка после авторского «Заключения» (р. 283):



И, наконец, упомянутая сводка биографических данных о полковнике П.П. Родзянко, записанная на пустой странице в самом конце книги, после именного указателя:







(Все сканы кликабельны, их можно смотреть с увеличением.)

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner