Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (17)




Продолжение «Behind the Scenes in Russia» Роберта Вильтона вышло в 1919 г. на страницах январского номера журнала «The Wide World Magazine». Это была уже пятая по счету часть книги английского журналиста.




























Продолжение следует.

«ХРОНИКИ НАРНИИ» от ОЛИ ПРОТОПОПОВОЙ (1)




Клайв Стейплз Льюис

ХРОНИКИ НАРНИИ

Лев, Колдунья
и платяной шкаф
(начало)


Милая Люси.
Я написал эту историю для тебя, но, когда я принимался за нее, я еще не понимал, что девочки растут быстрее, чем пишутся книги.
И вот теперь ты уже слишком большая для сказок, а к тому времени, когда эту сказку напечатают и выпустят в свет, станешь еще старше. Но когда-нибудь ты дорастешь до такого дня, когда вновь начнешь читать сказки.

Клайв С. ЛЬЮИС


Рисунки Ольги Протопоповой (11 лет)























Продолжение следует.

АВГУСТЕЙШАЯ ЖЕРТВА РЕСТАВРАЦИИ (9)


Покушение на Герцога Беррийского. Париж. 13 февраля 1820 г.


РЕГИЦИД


Продолжим, однако, историю с Пушкиным. Некоторые именно с этой выходкой в театре с демонстрацией изображения Лувеля связывают саму высылку поэта из Петербурга.
Первым, кто из этого инцидента выводил дальнейший резкий поворот в жизни поэта, был П.И. Бартенев.
«…В эту пору, в первые месяцы 1820 года, – писал он еще в 1861 г., – обстоятельства изменились… Тогдашние дела Европы, убиение Августа Коцебу (23 марта 1819 г.), восстание в Испании, смерть Герцога Беррийского, не могли не укоренить в Императоре Александре того убеждения, что, блюдя за спокойствием умов за границей, по обязательствам Священного Союза, Он не может равнодушно смотреть на попытки к раздражению их в России. Почти в это время, Прусское правительство приказало арестовать известного политического писателя Герреса за его статьи в “Рейнском Меркурии”. Итак, следовало унять Пушкина» (П.И. Бартенев «Пушкин в Южной России». С. 12).
Гораздо более решительными и определенными были социально мотивированные советские литературоведы, утверждавшие, что высылка на юг А.С. Пушкина была вызвана «в значительной степени его отношением к громкому террористическому акту» (Л.П. Гроссман «Вокруг Пушкина». М. 1928. С. 3).
Современники поэта, о многом судившие не понаслышке, наоборот, были в своих выводах осторожными.
«Поводом к удалению Пушкина из Петербурга, – писал автор первой его биографии (1855) П.В Анненков, – были его собственная неосмотрительность, заносчивость в мнениях и поступках, которые вовсе не лежали в сущности его характера, но привились к нему по легкомыслию молодости и потому, что проходили тогда почти без осуждения. […] Не раз переступал он черту, у которой остановился бы всякий, более рассудительный человек, и скоро дошел до края той пропасти, в которую бы упал непременно, если бы его не удержали снисходительность и попечительность самого начальства» (П.В. Анненков «Материалы для биографии Александра Сергеевича Пушкина». М. 2007. С. 63).
В другой своей работе, вышедшей в 1874 г., Павел Васильевич уточнял: «…Над Пушкиным обрушилась давно ожидаемая и предвиденная катастрофа. Подробности дела, кончившегося высылкой Пушкина из Петербурга, не вполне известны, так как составляют еще секрет архивов…» (П.В. Анненков «Пушкин в Александровскую эпоху». М. 2016. С. 110).



Автопортрет А.С. Пушкина 1818-1820 гг.

За прошедшие сто с лишним лет мало что изменилось. Строго говоря, у нас до сих пор «нет достаточных документальных подтверждений того, что эпизод с портретом Лувеля инкриминировался Пушкину при дознании; возможно, они просто не сохранились» (С. Поварцов «“Цареубийственный кинжал”. (Пушкин и мотивы цареубийства в русской поэзии)» // «Вопросы Литературы». М. 2001. № 1. С. 90).
Дерзкая выходка поэта в театре была скорее той каплей, которая переполнила чашу терпения, нежели причиной самой высылки.
Вина Пушкина была ясно обозначена Императором Александром I в разговоре с директором Царскосельского лицея Е.А. Энгельгардтом, состоявшемся 18 апреля 1820 г.. По словам Государя, «он наводнил Россию возмутительными стихами».
Тогда же Царь отдал приказ Петербургскому генерал-губернатору графу М.А. Милорадовичу произвести у Пушкина обыск, а самого его арестовать за противоправительственные стихи.



Император Александр I. Рисунки А.С. Пушкина на черновой рукописи. 1822-1824 гг.

Следует подчеркнуть: далеко не все знакомые и друзья поэта с одобрением относились к образу его мыслей и общественному поведению. Кроме декабристов и других «людей передовых взглядов», были и те, кто, хотя и сожалел об удалении Пушкина из Петербурга, всё же не одобряли присущих его стихам и поведению крайностям.
«Отложенным откликом» на пушкинскую демонстрацию в театре портрета убийцы Герцога Беррийского было стихотворение «Огнем свободы пламенея» (лето 1820) Ф.И. Тютчева, извещенного о театральном инциденте своими друзьями (А.Л. Осповат «Послание Тютчева автору “Вольности” и дело Лувеля» // Великая французская революция и пути русского освободительного движения». Тарту. 1989. С. 50-55):

Огнем свободы пламенея
И заглушая звук цепей,
Проснулся в лире дух Алцея –
И рабства пыль слетела с ней.

От лиры искры побежали
И вседробящею струей,
Как пламень Божий, ниспадали
На чела бедные царей.

Счастлив, кто гласом твердым, смелым,
Забыв их сан, забыв их трон,
Вещать тиранам закоснелым
Святые истины рожден!
И ты великим сим уделом,
О муз питомец, награжден!

Воспой и силой сладкогласья
Разнежь, растрогай, преврати
Друзей холодных самовластья
В друзей добра и красоты!

Но граждан не смущай покою
И блеска не мрачи венца,
Певец! Под царскою парчою
Своей волшебною струною
Смягчай, а не тревожь сердца!

В смягчении участи А.С. Пушкина (в качестве мест его пребывания рассматривались области гораздо более суровые, нежели южные пределы Российской Империи) сыграл уже известный нам граф И.А. Каподистрия – статс-секретарь Коллегии иностранным дел, в которой служил поэт.
«Нет той крайности, – писал Иоанн Антонович, – в которую бы не впадал этот несчастный молодой человек, – как нет и того совершенства, которого не мог бы он достигнуть высоким превосходством своих дарований. […]
При величайших красотах концепции и слога, это последнее произведение [ода “Вольность”] запечатлено опасными принципами, навеянными направлением времени или, лучше сказать, той анархической доктриной, которую по недобросовестности называют системою человеческих прав, свободы и независимости народов.
Тем не менее гг. Карамзин и Жуковский, узнав об опасностях, которым подвергся молодой поэт, поспешили предложить ему свои советы, привели его к признанию своих заблуждений и к тому, что он дал торжественное обещание отречься от них навсегда.
Г. Пушкин кажется исправившимся, если верить его слезам и обещаниям. Однако эти его покровители полагают, что раскаяние его искренне и что, удалив его на некоторое время из Петербурга, доставив ему занятие и окружив его добрыми примерами, можно сделать из него прекрасного слугу государству или, по крайней мере, писателя первой величины» («А.С. Пушкин. Документы к биографии 1799-1829». СПб. 2007. С. 339).
Документ этот, датируемый 4-5 мая 1820 г. и одобренный Императором (на подлиннике стоял росчерк Александра I «Быть по сему»), был адресован Главному попечителю и Председателю Комитета попечения о колонистах Южного края России генералу И.Н. Инзову.
Иными словами, абстрагируясь от чинов и званий, один масон (Каподистрия) передавал Пушкина с рук на руки другому (Инзову). Хлопотали же – продолжая ту же цепочку – еще два вольных каменщика: Карамзин и Жуковский.



Граф И.А. Каподистрия и генерал И.Н. Инзов.

Вернемся, однако, еще раз к самому случаю в театре.
«Какой портрет Лувеля, – писали авторы авторитетнейшего среди пушкинистов издания, – […] показывал Пушкин в театре […] – неизвестно. Гравюрный портрет Лувеля с печатной надписью “Черты злодея Лувеля” был приложен к № 12 “Вестника Европы” за 1820 г., но этот номер вышел 15 июля 1820 г. […], когда Пушкин уже был в ссылке. Выпущена была эта гравюра и отдельно, на листах бумаги разного формата, без текста, без аннотации и без надписи. […]
Специалисты полагают, что гравюра без надписи была, вероятно, выпущена ранее № 12 “Вестника Европы” и она-то и была, очевидно, в руках у Пушкина. Других портретов Лувеля в советских гравюрных фондах не имеется, кроме одного портрета XIX века» («Летопись жизни и творчества А.С. Пушкина 1799-1826». Сост М.А. Цявловский. Изд. 2-е. Л. 1991. С. 656).
У некоторых современников публикация портрета цареубийцы вызвала возмущение. Известный церковный историк и археограф Владыка Евгений (Болховитинов) писал 23 июля 1820 г. из Пскова: «За поездками номеров 6 “Сына Отечества” и ном. 4 “Вестника Европы” я не читал. По вашему указанию прочел только о злодее Лувеле, недостойном бы никакого журнала; а тут он и изображен» («Псковские письма митрополита Евгения Болховитинова петербургскому библиографу и археологу В.Г. Анастасевичу. 1820-й год» // «Русский Архив». М. 1889. Кн. 7. С. 359).



Изображение Лувеля из «Вестника Европы» и французский его оригинал.

Что до рассуждений составителей пушкинской «Летописи» о том, какое именно изображение Лувеля было в распоряжении поэта, заметим: вряд ли построения, основанные на наличии или отсутствии гравюр на тему убийства в Париже Герцога Беррийского в советских фондах, могут выглядеть сколько-нибудь убедительными.
Не исключено, например, что речь идет об изображениях Лувеля с кинжалом под портретом, о выпуске которых во Франции писал в уже приводившихся нами воспоминаниях граф В.А. Соллогуб (подобные изображения мы также уже приводили ранее). Такие гравюры вполне могли оказаться в распоряжении Пушкина, служившего в описываемое время в Коллегии иностранных дел.
Изображений же таких во Франции было выпущено много, причем выбрать среди них пару между собой схожих – задача, прямо скажем, непростая.



Лувели на любой вкус...

...Такие и вот такие:




Продолжение следует.

МАУЗЕРАМИ ЛЕЧИЛИ ОНИ МIР…




CARTHAGO DELENDA EST


На моем столе сейчас три книги.
Они различны и по объему, и по информативной ценности, и по уровню осмысления описанных в них событий и процессов, наконец по чисто литературному мастерству и статусу их авторов.
При всех их различиях все они, однако, об одном: о причинах Русской катастрофы ХХ века, из которой мы никак не можем выбраться до сих пор.
Первые две, сравнительно небольшие по объему, принадлежат екатеринбургскому историку (окончил Уральский университет), краеведу и писателю Владимiру Николаевичу Голдину (1938 г.р.).
Обе (одна продолжает другую) о лбовцах – уральских террористах и экспроприаторах начала ХХ века, получивших свое имя от их руководителя Александра Михайловича Лбова (1876–1908). Однако, как выясняется из книг В.Н. Голдина, то был лишь видимый организатор разбойных нападений, эксов и актов политического террора.



В.Н. Голдин «Лбов и его команда». Екатеринбург. «Раритет». 2015. 145 с.

Душой и мотором дела, теневым руководителем этих разбойников и душегубов являлся Янкель Свердлов. Не случайно поэтому, что именно из лбовцев вышли впоследствии такие известные причастные к цареубийству лица, как Константин Мячин (комиссар Яковлев), Петр Ермаков, Гавриил Мясников и все члены шайки последнего, убившие Великого Князя Михаила Александровича.
За спиной их всех, дергая за нужные ниточки, стоял всё тот же Свердлов…



В.Н. Голдин «Гавриил Мясников – цареубийца и оппозиционер. Документальнвя повесть». Екатеринбург. «Раритет». 2020. 260 с.

Совсем иной по всем параметрам является третья книга – почти что 1000-страничная большеформатная книга «Дом Правительства» с многочисленными иллюстрациями и с вкраплениями малоизвестных, а то и вообще не публикующихся ранее отрывков из писем, мемуаров и дневников.


Ю.Л. Слёзкин «Дом Правительства. Сага о русской революции». М. АСТ. Corpus. 2019. 976 с.

Ее автор Юрий Львович Слёзкин (род. 1956) личность весьма любопытная. С его дедом в свое время тесно общался Михаил Булгаков, запечатлев его в «Театральном романе». Дядей его деда был главнокомандующий Белой армии на Северном Кавказе генерал Эрдели. Отец – известный исследователь Латинской Америки и США. А были еще и еврейская бабушка, и мать…
Сам Юрий Слёзкин окончил русское отделение филологического факультета МГУ, выехал в советское еще время работать за границу да так и не вернулся. Ныне он профессор исторического факультета Калифорнийского университета в Беркли (США), доктор философии Техасского университета в Остине.
Некоторые герои его «Дома Правительства» знакомы нам по двум первым книгам В.Н. Голдина и в этом нет ничего удивительного: цареубийство было тем закладным жертвенным камнем, на котором зиждился весь т.н. Красный Проект.



Яков Свердлов и жена Клавдия Новгородцева.
Сканы всех фотографий взяты нами из книги Ю.Л. Слёзкина.

Уже из названия книги Юрия Слёзкина видно, что она о т.н. Первом Доме Советов, благодаря писателю Юрию Трифонову (одному из его жильцов) более известному как «Дом на набережной». Гораздо менее на слуху народная расшифровка сокращенного его названия (официального) ДОПР (Дом Правительства) – дом предварительного заключения.
«Это был настоящий дом-крепость или город в городе, как хотите, – говорит беседовавший с автором книги журналист Леонид Велехов. – С другой стороны, странный это был комфорт, с овчарками во дворе, похоже, не столько охранявшими, сколько сторожившими жильцов этого дома. И комфорт полностью развернулся этой своей стороной, когда за жильцами Дома стали по ночам приходить. Оказалось все приспособленным прежде всего именно для этой цели – и овчарки во дворе, и охрана из НКВД, и то, что от всех квартир у пришедших с обысками были дубликаты ключей…»



Ссыльные в селе Монастырском (с 1924 г. Туруханск) на Енисее. В перовом ряду справа в белой рубахе сидит Свердлов, левее сын Андрей и жена Новгородцева. В заднем ряду за Новгородцевой стоит Сталин (в шляпе), справа от него – Каменев. Крайний справа (в фуражке и кожаной куртке) стоит Шая Голощекин. 1915-1916 гг.

Однако сама книга вовсе не об этом доме, построенном в 1931 г. на Болоте (рифмующемся с Болотной площадью – эпицентром кончившихся ничем протестов 2011 г.), и даже не о его обитателях – крупных деятелях партии и советского правительства (хотя и о них там есть немало). Она об идее русской Революции, ее концепции, о большевизме, сверхидейность последователей которого не могла не привести их к сектантству, ставшему их новой религией.


Шая Голощекин.

Сам автор в одной из бесед о книге говорит об этом так: «…Они по любому определению, с моей точки зрения, сектанты определенного типа – апокалиптически милленаристского. То есть они верят в то, что греховный мiр, мiр несправедливости и насилия кончится при их жизни или самое позднее при жизни их детей в результате страшной кровавой катастрофы, а на смену ему придет замечательный новый мiр. В этом смысле они были, безусловно, апокалиптики-милленаристы, от слова “тысячелетнее царство”, и сектанты по форме организации. И это я пытаюсь описать. […]


Вадим Осинский и Андрей Свердлов с друзьями.

Если посмотреть на то, как Ленин определяет партию, как, вообще, большевики определяли, что такое партия нового типа, ее отличие от обычных буржуазных парламентских партий, они говорили о секте. […]
Действительно, они были верующие люди. Они мыслили в рамках определенной сектантской логики, мiр за пределами их братства не обладал отдельной моральной ценностью. Для них главным смыслом их жизни и моральным стержнем была принадлежность к этой секте. Не могли они себе представить жизнь за ее пределами, по крайней мере, в 30-е годы. […]
Они были верующие люди. Они мыслили в рамках определенной сектантской логики, то есть мiр за пределами их братства не обладал для них отдельной моральной ценностью. Для них главным смыслом их жизни и моральным стержнем была принадлежность к этой секте».



Андрей Свердлов (сидит в первом ряду в центре); рядом с ним (справа) Вадим Осинский.

«Очень интересная и необычная книга – заметил один из участников ее обсуждения (Choochelo Choo). – Если Бердяев указал на религиозные истоки русского коммунизма, то Слёзкин - на его сектантские итоги. В этом контексте можно назвать партийный террор коллективным самоубийством несбывшегося пророчества».
https://www.svoboda.org/a/30380662.html
https://www.svoboda.org/a/30392971.html
http://istorex.ru/page/slezkin_yul_ya_schitayu_sebya_chelovekom_otsyuda_i_chuvstvuyu_sebya_doma_v_rossii



Андрей Свердлов (справа) с дядей Германом Михайловичем Свердловым (1905–1984), сводным братом Янкеля Свердлова от второго брака их отца Мовши Израилевича.
Андрей Яковлевич Свердлов (1911–1969) – сын Янкеля Свердлова и Клавдии Новгородцевой; полковник госбезопасности, следователь НКВД, заместитель начальника отдела «К» (контрразведка) Главного управления МГБ СССР. Известен своей провокаторской деятельностью и применением пыток к подследственным. После увольнения из органов на научной работе в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Кандидат исторических наук. Автор шпионских повестей; помогла писать «Записки коменданта Кремля» расстрелявшему и сжегшему Каплан П.Д. Малькову. Похоронен на московском Новодевичьем кладбище.


«Дом Правительства» Ю.Л. Слёзкина можно еще найти в интернет-магазинах.
Книги В.Н. Голдина тоже пока еще можно заказать наложенным платежом, обратившись к самому автору.
С разрешения Владимiра Николаевича даю его телефон:
89041746094

«ЗАКОНОТВОРЧЕСТВО, ПОНИМАШЬ!»


Осененные Ильичом.



ПОПРАВКИ ОТ ИВАНОВА 7-го,
или «ЛОПАЙ, ЧТО ДАЮТ!»




«Представьте себе, если бы была одна поправка, ну две, ну три, максимум четыре могли в бюллетень вместиться. Но когда набирается такой серьезный пакет, […] это технологически немыслимо, не может быть бюллетень – книга целая […]
Хорошо, вам не нравится винегрет, но вам нравятся борщ или котлеты. Вы тогда для себя решите: нет, откажусь от всего обеда, потому что мне винегрет не нравится, или я все-таки возьму – винегрет не съем, мне ни холодно, ни жарко, а борщ и котлеты будут при мне».

Элла ПАМФИЛОВА, глава ЦИК.



Лежит она, эта книга, в специально построенной для нее конторке на станции железной дороги. Ключ от конторки «хранится у станционного жандарма», на деле же никакого ключа не нужно, так как конторка всегда отперта. Раскрывайте книгу и читайте:
«Милостивый государь! Проба пера!?»
Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано:
«Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я – морда твоя».
«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И. Ярмонкин».
«Кто писал не знаю, а я дурак читаю».
«Оставил память начальник стола претензий Коловроев».
«Приношу начальству мою жалобу на Кондуктора Кучкина за его грубости в отношении моей жене. Жена моя вовсе не шумела, а напротив старалась чтоб всё было тихо. А также и насчет жандарма Клятвина который меня грубо за плечо взял. Жительство имею в имении Андрея Ивановича Ищеева который знает мое поведение. Конторщик Самолучшев».
«Никандров социалист!»
«Находясь под свежим впечатлением возмутительного поступка… (зачеркнуто). Проезжая через эту станцию, я был возмущен до глубины души следующим… (зачеркнуто). На моих глазах произошло следующее возмутительное происшествие, рисующее яркими красками наши железнодорожные порядки… (далее всё зачеркнуто, кроме подписи). Ученик 7-го класса Курской гимназии Алексей Зудьев».
«В ожидании отхода поезда обозревал физиогномию начальника станции и остался ею весьма недоволен. Объявляю о сем по линии. Неунывающий дачник».
«Я знаю кто это писал. Это писал М. Д.».
«Господа! Тельцовский шуллер!»
«Жандармиха ездила вчера с буфетчиком Костькой за реку. Желаем всего лучшего. Не унывай жандарм!»
«Проезжая через станцию и будучи голоден в рассуждении чего бы покушать я не мог найти постной пищи. Дьякон Духов».
«Лопай, что дают»…
«Кто найдет кожаный портсигар тот пущай отдаст в кассу Андрею Егорычу».
«Так как меня прогоняют со службы, будто я пьянствую, то объявляю, что все вы мошенники и воры. Телеграфист Козьмодемьянский».
«Добродетелью украшайтесь».
«Катинька, я вас люблю безумно!»
«Прошу в жалобной книге не писать посторонних вещей. За начальника станции Иванов 7-й».
«Хоть ты и седьмой, а дурак».


Антон ЧЕХОВ «Жалобная книга» (1884 г.)




Пресвятая Богородице, не остави нас грешных!

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (9)




Продолжаем публикацию малоизвестной книги участника расследования убийства Царской Семьи, английского журналиста Роберта Вильтона «Behind the Scenes in Russia», печатавшейся в 1918-1919 гг. в лондонском журнале «The Wide World Magazine».
Эта третья ее часть вышла в ноябрьском выпуске 1918 года.













































Продолжение следует.

ТАТЬЯНА БОТКИНА: ПИСЬМА (1)


Татьяна Евгеньевна Боткина. Лето 1982 г.


Как и обещал, публикую сканы 18 подлинных писем Татьяны Евгеньевны Боткиной (1898–1986) известному французскому адвокату, писателю и публицисту Рене Виго (1914–2009) и два ответа последнего.
Они относятся к последним годам жизни дочери Лейб-медика (1981-1985) и представляют для исследователей определенный интерес, поскольку касаются ее книг о Царской Семье и содержат ее отзывы об авторах, писавших на те же темы, а также упоминания об общении с некоторыми из них.
Письма Боткиной представляют собой оригиналы (при одном из них сохранился даже прошедший почту конверт), тогда как два ответа на них адвоката Виго – это трудночитаемые машинописные копии на бледно-розовой тонкой бумаге. Всё это ясно указывает на происхождение их из архива мэтра.
Сами письма ныне хранятся в одной из частных коллекций в Москве. Разыскавший их в Париже мой друг Шота Чиковани сразу же отписал мне: «…У меня уже второй день сильнейшая простуда, но это не помешало мне пойти на встречу с французом, который предложил мне 18 писем Т. Боткиной на 43 страницах. Они естественно на французском, адресованные французскому адвокату и публицисту Rene Vigo. Боткина положительно отзывается о французском (армянского происхождения) писателе Анри Труайя и о Мишеле де Сен-Пьере (на которого я ссылаюсь в своей книге), разносит книгу “Moi, Alexis, arriere petit-fils du Tsar” 1982 года издания (автор – Алексей д`Анжу Дурасов, угасший в Мадриде от спида в 1995 году).
В двух словах о Булыгине, и, подобно Пагануцци, с омерзением о двух прохвостах [Томе Мангольде и Энтони Саммерсе, авторах книги “Досье на Царя”], которым она указала на дверь, и, конечно же, о своей книге об “Анастасии”. Прилагается визитка невестки Татьяны – Сессиль [супруги К.К. Мельника] с извещением о смерти Татьяны.
В ансамбле письма интересны, потому я купил, не торгуясь, а когда пришел домой, стал искать, как французу попали эти письма, и узнал, что Константин Мельник – сын Татьяны умер в прошлом году. А ведь он бывал в моем ресторане и даже праздновал в нем свой день рождения. Всё, конечно же, зависит от потомков, которые (кому не дорога память), как я тебе писал уже однажды, после смерти все распродают».

Подборка открывается краткой биографической справкой, составленной Рене Виго:





Далее следует вырезка из неизвестной газеты: рецензия на мемуары о Царской Семье Т.Е. Боткиной, написанной тем же Рене Виго:










Вслед за этим в папке находятся сами письма.

1.
Т.Е. Боткина – Р. Виго
5 февраля 1981 г.

Стр. 1:





Стр. 2:





Стр. 3:





Стр. 4:




2.
Р. Виго – Т.Е. Боткиной
23 февраля 1981 г.

Стр. 1:






Стр. 2:








3.
Т.Е. Боткина – Р. Виго
25 февраля 1981 г.

Стр. 1:





Стр. 2:




Приписка на полях:



Продолжение следует.

Роберт Вильтон: «ЗА КУЛИСАМИ В РОССИИ» (5)




Буквально на днях мы получили последние два номера выходившего в Лондоне журнала «The Wide World Magazine» с недостававшими двумя из пяти остававшихся нерепубликованными нами частями книжки английского журналиста Роберта Вильтона «Behind the Scenes in Russia», так никогда и не вышедшей отдельным и изданием и оставшейся практически неизвестной исследователям.
Сканы первой части (сентябрь 1918 г.) были помещены в нашем Журнале в декабре прошлого года:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/391911.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/392288.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/392509.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/393291.html

Уже к концу публикации нам стало известно о количестве журнальных номеров с ее продолжением и мы стали искать подходы к их получению. В этом нам помогли наши друзья – Шота Чиковани и Николя Д., которым, пользуясь случаем, приносим искреннюю благодарность.
Итак, предлагаю вниманию читателей вторую часть книги Роберта Вильтона, вышедшую в октябрьском номере британского иллюстрированного ежемесячника за 1918 год.










































Продолжение следует.