Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

А ЛОШАДЕЙ ВСЁ ТАК И НЕТ…


Фрагмент бронзового барельефа с персонажами комедии «Ревизор» на памятнике Н.В. Гоголю в Москве 1909 г.



«Боже, как грустна наша Россия!»
А.С. ПУШКИН.

«Мы друг перед другом нос дерем, а жизнь знай себе проходит. […] А сколько, брат, в России людей, которые существуют неизвестно для чего».
А.П. ЧЕХОВ «Вишневый сад».



«Вот уже почти полтораста лет протекло с тех пор, как Государь Петр I прочистил нам глаза чистилищем просвещенья европейского, дал в руки нам все средства и орудья для дела, и до сих пор остаются так же пустынны, грустны и безлюдны наши пространства, так же безприютно и неприветливо все вокруг нас, точно как будто бы мы до сих пор еще не у себя дома, не под родной нашею крышей, но где-то остановились безприютно на проезжей дороге, и дышит нам от России не радушным, родным приемом братьев, но какой-то холодной, занесенной вьюгой почтовой станцией, где видится один ко всему равнодушный станционный смотритель с черствым ответом: “Нет лошадей!”
Отчего это? Кто виноват? Мы или правительство? Но правительство во все время действовало без устани. Свидетельством тому целые томы постановлений, узаконений и учреждений, множество настроенных домов, множество изданных книг, множество заведенных заведений всякого рода: учебных, человеколюбивых, богоугодных и, словом, даже таких, каких нигде в других государствах не заводят правительства.
Сверху раздаются вопросы, ответы снизу. Сверху раздавались иногда такие вопросы, которые свидетельствуют о рыцарски великодушном движенье многих Государей, действовавших даже в ущерб собственным выгодам. А как было на это всё ответствовано снизу? Дело ведь в примененье, в уменье приложить данную мысль таким образом, чтобы она принялась и поселилась в нас.
Указ, как бы он обдуман и определителен ни был, есть не более как бланковый лист, если не будет снизу такого же чистого желанья применить его к делу той именно стороной, какой нужно и какой следует и какую может прозреть только тот, кто просветлен понятием о справедливости Божеской, а не человеческой. Без того все обратится во зло.
Доказательство тому все наши тонкие плуты и взяточники, которые умеют обойти всякий указ, для которых новый указ есть только новая пожива, новое средство загромоздить большей сложностью всякое отправление дел, бросить новое бревно под ноги человеку!
Словом – везде, куды ни обращусь, вижу, что виноват применитель, стало быть наш же брат: или виноват тем, что поторопился, желая слишком скоро прославиться и схватить орденишку; или виноват тем, что слишком сгоряча рванулся, желая, по русскому обычаю, показать свое самопожертвованье; не расспросясь разума, не рассмотрев в жару самого дела, стал им ворочать, как знаток, и потом вдруг, также по русскому обычаю, простыл, увидевши неудачу; или же виноват, наконец, тем, что из-за какого-нибудь оскорбленного мелкого честолюбия все бросил и то место, на котором было начал так благородно подвизаться, сдал первому плуту – пусть его грабит людей.
Словом – у редкого из нас доставало столько любви к добру, чтобы он решился пожертвовать из-за него и честолюбьем, и самолюбьем, и всеми мелочами легко раздражающегося своего эгоизма и положил самому себе в непременный закон – служить земле своей, а не себе, помня ежеминутно, что взял он место для счастия других, а не для своего».

1843 г.


Н.В. Гоголь «Выбранные места из переписки с друзьями».

ИЗНЕМОЖЕНИЕ И ПОРЧА (3)


Александр Исаевич Солженицын (1918–2008).



Оскудение


«И не сразу я понял, как огромен посланный мне дар ещё и обезпеченности – а потому полнейшей независимости. Я оказался безпрепятственно и наедине со своей достигнутой работой, писал книги – без малейшей оглядки. Независимость! – это шире и действенней, чем только одна свобода. Без неё – не выполнить бы мне свою задачу. […]
Однако все эти годы чувствовал я на плечах бере́мя шире только собственных моих книг. Поставлен я на такое место, и столько нитей ко мне сошлось – что и должен, и, кажется, нетрудно мне, и нельзя не – сплотить хоть малые силы, кто есть, для поднятия из пучин потопленной русской истории. Стал я простягаться, как бы нам начать выпускать историческую серию силами приглашаемых авторов, скажем – Исследования Новейшей Русской Истории, ИНРИ, – именно новейшей, потому что она более всего запущена и жжёт. […]
В ранней эмиграции, сразу после революции, писались больше мемуары и страстная публицистика, а если и попытки исследований, систематизации – то всё же с задачей самооправдания…[…]
А Вторая эмиграция была скорее нема и больше искала, как спастись от предательской союзной выдачи большевикам. Но текут десятилетия – когда же и кому это всё вытягивать и освещать? – ведь давно пришла, и давно ушла пора! […]
…Я возмечтал собрать остатки (начатки?) добросовестных русских научных сил – и дать им плыть в публику при содействии моего имени и при денежной поддержке нашего Фонда. И серию эту (я сразу так размахивался) издавать на нескольких главных языках.
Но – кого же собирать? […]
Так Россия и оказавшись на воле – не имела сил осмыслить сама себя?.. […]
Нет русских сил! Не хватает. […]
Уходит в песок кровь русской истории. […]
Нет работников! нет сотрудников! нет союзников! – это теперешнее рыхлое состояние русской эмиграции. Неужели и в других нациях так? или настолько вымерли русские и оскудели? […]
И что ж мы за нация, если полтора-двух-миллионное яркое наше рассеянье – кончается как бы ничем? Даже Церковь наша расколота натрое. Видимо, мы неспособны выстаивать в диаспоре – и это порок русского духа: мы слабеем, когда мы не в сплочённых (и командуемых) массах.
После 60 лет нет реальных сил, русские за границей усачиваются в чужеземную почву, выращивают чужеземное поколение. (И как я не видел и не размыслил этого в первое моё швейцарское лето, когда занёсся мечтами о “русском университете”!)
Двухмиллионное русское безлюдье… И нельзя надеяться, что “со временем вырастут силы”, могут только догаснуть. Спасибо, что хоть несколько десятилетий сберегали град русской культуры.
Нет, не из эмиграции придёт спасение России (и никогда не приходит из эмиграции). Только – что́ сделает сама Россия внутри.
А – что́ сделает? Вот это наше свойство, приобретенное за петербургский и советский периоды, – разобщённости, несамодеятельности, ожидания властной собирающей руки, – ведь оно и на родине такое ж, как в диаспоре».


А.И. Солженицын «Угодило зёрнышко промеж двух жерновов». Гл. 6 // «Новый Мiр». 2000. № 9.

ИЗНЕМОЖЕНИЕ И ПОРЧА (1)


Александр Исаевич Солженицын (1918–2008).



«Культурный круг» и «русские обиды»


«…Чувства не переубеждаются».
А.И. Солженицын.


«…Когда всё хорошо, ведь люди не объясняются: как она всю мою работу понимает? – так ли, как я? Зачем она всё это делает? Я понимал по-своему, она по-своему, а работали ладно, дружно, без запинки. […]
Да не легко даётся человеку понимание обстоятельств общих: участники непрерывно текущего общественного процесса, мы все понимаем его с опозданием. […] …И сам я долго не понимал своего истинного положения в обществе. После пятилетнего хрущёвского топтания около сталинского мавзолея – в горле страны сам собою нетерпеливо нарастал крик. Невозможно было столько обминаться. “Страна ждала кого-нибудь...” И тут появился мой “Иван Денисович”, сперва в самиздате.
Это было – не то, чего жаждало образованное общество, не тот герой, не та область переживаний. (Кстати, думаю: именно поэтому “Иван Денисович” и не выскочил сразу за границу, чего боялся Твардовский в 1962: он был слишком крестьянским, слишком русским и оттого как бы зашифрован. Западные корреспонденты, может, и читали его в тот год, но не сочли перспективным к западному уху.)
Первое время (ещё до публикации в “Новом Мiре”) и была такая инстинктивная переминка в культурном круге: а нет ли тут “антиинтеллигентских тенденций”? Для “культурного круга” дальновиднее было бы эту повесть не слишком возносить. Но стихия рвала сама. И интеллигенция (в её полном объёме) – более всего и распространила и укрепила моё мужицкое произведение.
Мы – все не видели вперёд и все не понимали. И я долгие годы удивлялся: вот, говорят, у литераторов бывают враги, завистники, – а у меня ни одного врага. (Были, конечно, да вгоряче не замечались.) Так все истосковались ударить государственную власть в морду, что за меня было сплошь всё неказённое, хотя б и чужое, – и несколько лет я шёл по гребню этой волны, преследуемый одним КГБ, но зато поддержанный слитно всем обществом. […]
В те несколько лет я не имел случая увидеть, что поддержка меня всем передовым обществом есть явление временное, недоразуменное. В те несколько лет и мне самому и моей ближайшей помощнице не было повода обнаружить разницу наших мiровоззрений. Это было то время нерасчленённых понятий, когда даже “Крохотки” мои приветливо встретил “культурный круг”. Хотя православием брезговали, однако стало модно признавать иконы как живописные достижения и даже поэзию церковок на пейзаже. […]
Культурный круг, и принадлежавшие к нему Чуковские, хотя уже давно неприязненны стали к современной форме советской власти, но всем своим нутряным сознанием прилегали к безрелигиозной традиции Освободительного Движения, народолюбия Девятнадцатого века (Лидия Корнеевна так и прямо преклонялась перед Герценом), – и поэтому никак не мог своё осуждение нынешнего перенести и на решающий плод Освобожденчества – весь 1917 год и с Октябрём.
А тут ещё и всем родом своей столичной жизни в 20-е-30-е годы образованное общество искренно не заметило русских национальных страданий. […] …Да когда ж успели возникнуть и даже обостриться ещё и русские обиды? […] Образованное общество отчётливо знало лишь обиды еврейские, размытей – ещё национальные некоторые. […]
Да всей-то ноши и не видели мои близкие и помощники: сверх борьбы с коммунистическим государством – ещё скалу погребальную над замершим русским духом, – ещё невидимей, чем все мои Невидимки, – надо было приподнять, своротить и под гору скинуть».


А.И. Солженицын «Бодался теленок с дубом». Пятое дополнение «Невидимки». Елена Цезаревна Чуковская.

ТАЙВАНЬ: СОСТОЯВШИЙСЯ КИТАЙСКИЙ КРЫМ




CARTHAGO DELENDA EST


«Западный мiр, хотите вы или не хотите это признать, потерял за последние семьдесят лет так много, уступил так много, укреплял коммунистические правительства так много, – что сегодня Запад, даже если бы собрался с волей, а воля его не собрана, – уже не может один устоять против соединённого коммунизма. Сегодня Запад может устоять только в союзе с угнетёнными народами. И те из вас, кто хотят действовать безошибочно, должны всё время, на каждом шагу, в каждом решении, в каждом действии делать различие между правительствами СССР, коммунистического Китая, Кореи, Вьетнама, Кубы, Никарагуа – и народами этих стран. Если вы это различение сделаете, и если те из вас, кому суждено направлять общественные действия, будут смело идти в этом направлении, – вы получите могучих союзников, в союзе с которыми сможете победить коммунизм. […]
…Не поддаваться безпечности, не ожидать для себя благополучной, счастливой жизни. Не доводите до нашего положения, под коммунизмом. Мы продолжаем борьбу, но уже как рабы, на коленях. В Советском Союзе две трети века, а в Китае – треть века. Борьба человечества с коммунизмом не прекратится никогда. Рано или поздно коммунизм уйдёт с Земли. Но лучше бороться с ним, пока вы ещё стоите на нескованных ногах и руки ваши свободны. Защищайте свободу, пока она у вас есть».

Александр СОЛЖЕНИЦЫН.
Из выступления в Итонском колледже (17 мая 1983).


Начинающееся потихоньку разворачиваться ныне на Дальнем Востоке события еще сорок лет назад предвидел А.И. Солженицын. Предупреждал, сопереживал, советовал…
Как известно, перед возвращением на родину он совершил поездку по странам Юго-Восточной Азии, центральным пунктом которой было посещение им Тайваня – территории Свободного Китая, к сожалению, не привлекшая ни тогда, ни позднее внимания, которого бы она заслуживала.
Заинтересовавшихся подробностями отсылаем к автобиографическим очеркам писателя «Угодило зернышко промеж двух жерновов». Там Александр Исаевич описал все обстоятельства этого визита, общение с тамошними китайцами и русскими эмигрантами.
Мы же обратимся к текстам, написанным им во время поездки, навеянными ею и в преддверии ее. Они важны не только для размышления над нашим собственным прошлым и настоящим. Со временем злободневность их лишь выросла. Нынешняя мiровая повестка – свидетельство тому.
О том, что может случиться с Тайванем, свидетельствует судьба Гонконга. Однако благодаря нынешнему конфликту с Китаем она, возможно, теперь уже и не столь уж безнадежна.
Еще одна (важная, прежде всего, для нашего самопонимания) деталь: позиция современной России, – вслед за СССР – признающей единственной законной властью там правительство Красного Китая.
И, кстати, еще один пример того, как далеко иногда заглядывал писатель, – это его интервью, опубликованное в журнале «Форбс», которое он дал 16 апреля 1994 г. Полу Хлебникову, известному американскому журналисту – потомку ближайшего друга Пушкина Ивана Пущина, правнуку контр-адмирала А.К. Небольсина, убитого матросами в Гельсингфорсе на следующий день после отречения Императора Николая II.
Тогда, весной 1994-го, расстрелянный десять лет спустя посреди Москвы нанятыми героями его расследований бандитами, этот американский журналист задавал своему русскому визави в его вермонтском доме вопросы.
В самом конце этого последнего интервью Солженицына на Западе Пол спросил: «Что же такое Россия: этнос? религия? язык? или культура?» и: «тут нет угрозы для Соединённых Штатов?»
– Если смотреть далеко в будущее, то можно прозреть в XXI веке и такое время, когда США вместе с Европой ещё сильно вознуждаются в России как в союзнице.
– Загадочно.
– Это загадочно для тех, кто не видит вдаль, и не видит, какие силы растут в мiре».
Будь жив Хлебников, такого же вопроса сегодня он, конечно же, уже не задал бы. «Загадка» исчезла. Однако это практически предопределенное (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/263344.html) пока что и не исполнилось до конца.
Но всё еще есть Тайвань – китайский Крым, смысл которого (тот, что имел в виду Солженицын) в нынешнем русском сознании оказался почти что стёрт, или, если хотите, замещен, событиями 2014 года и его последствиями…




Тайбэй – столица Тайваня.


«После 1917 года от России не сохранилось ни клочка национальной территории, где жизнь и культура могли бы развиваться неискривлённым путём, год за годом являя себя здоровой противоположностью коммунистическому тлену, альтернативой и надеждой всего народа. После 1949 года от Китая сохранился, к счастью, Тайвань. Мало кто на Земле может так понять историческое значение свободного Тайваня, как мы, подгнётные советского коммунизма.
И потому я с особым чувством провожаю свою книгу в её китайском переводе. Это – редкое сочетание, что её будет свободно читать народ, сознающий себя живою частью народа порабощённого. Западное сознание украшает сегодняшний коммунистический Китай как чуть ли не добродетельный: это вольно и невольно строится, чтобы подставить его на войну вместо себя и так вручить ему дальнейшие судьбы человечества. Но мы-то с вами знаем, что сегодняшний коммунистический Китай – это страшная, безчеловечная, потаённая страна, и её Архипелаг ГУЛАГ соревнуется с советским и по миллионам жертв и по безкрайней жестокости. И, я думаю, превосходит его в том и другом».


А.И. Солженицын «К китайскому изданию “Архипелага ГУЛага”» (декабрь 1980).


А.И. Солженицын и ученый-славист Мин Цзи, внесший большой вклад в преподавание русского языка на Тайване. Встреча произошла в Тайбэйском офисе Центральной кинокомпании.

«Уже тридцать три года остров Тайвань приковывает к себе, я думаю, внимание многих в мiре – своею особенной судьбой. Сам я испытываю это чувство давно и устойчиво. Уже три десятка стран в мiре пало, подпало под власть коммунизма – и почти ни одной из них не удалось сохранить клочка независимой национальной территории, где могло бы продолжиться сломленное государственное развитие, и соревновательно показать себя мiру по сравнению с коммунистическим развалом. У нас в России таким кусочком, может быть, мог бы сколько-то подержаться врангелевский Крым, но не получил ничьей внешней поддержки и, покинутый неверными европейскими союзниками, был вскоре раздавлен коммунистами. А в Китае, благодаря широкому морскому проливу, таким обломком прежнего государства остался Тайвань […]
И казалось бы – население нашей планеты могло бы ясно видеть это поучительное сравнение, могло бы иметь глаза открытыми […] История коммунистических уничтожений в Советском Союзе, Польше, Камбодже теперь уже открыта всем; история миллионных уничтожений в Китае, Вьетнаме или в Северной Корее ещё откроется когда-то в подробностях, а по многим признакам можно судить о ней и сегодня.
Но нет! Именно Свободному Китаю довелось испытать наибольшую несправедливость и неблагородство от других стран. Организация Объединённых Наций, давно превратившаяся в безответственный балаган, покрыла себя позором, исключая из себя 18-миллионный Свободный Китай. Большинство государств нашей планеты предательски вытолкнуло вашу страну из состава ООН, и ещё при этом делегаты свистели, шикали и кричали. Большинство государств Третьего мiра поступили тут, как в безумии, показывая, что не знают цены свободе, но ждут и на себя сапога.
А западный мiр уже много столетий прекрасно знает цену свободе, но с годами, от благополучия, он всё менее расположен платить за неё. Западные люди ценят свой государственный строй, но всё менее склонны защищать его собственными телами. Это предательство страны за страной, лишь бы самим уцелеть, началось ещё до Второй мiровой войны, а после неё не пожалели отдать всю Восточную Европу, только бы продлить своё благополучие. […] И скоро мы ещё будем свидетелями, как одна западная страна будет предавать другую, чтобы только самой уцелеть чуть подольше. Удивляться ли, что большинство запуганных западных стран боится даже продавать вам оружие, чтобы не разгневать Пекин, – столького стоит их стремление и сочувствие к свободе. Между тем угрожаемая Европа могла бы лучше понимать ваше положение. Да так же трусят признать Китайскую республику и страны Азии, сами угрожаемые. А недавний японский премьер-министр заявил, что вооружение Свободного Китая вносит дестабилизацию на Дальний Восток! Дальше не скажешь.
Всеми ими владеет поиск: как бы защититься от опасности, кого бы подставить вместо себя. И так появился соблазнительный миф, что есть коммунизмы плохие, а есть “хорошие”. И по такому настроению утвердилось мнимое изображение коммунистического Китая как добродушного миротворца! И что удивляться, если в Южной Корее, которая сама пережила коммунистическое нашествие, тоже есть миф, что Советский Союз не прямо враждебен им, не “такой” враг, не то что Северная Корея.
Нет, не по близорукости, не по глухости поддаются этим мифам, а по отчаянию, от потери духа.
В особенном отношении к вам находятся Соединённые Штаты Америки. До сегодняшнего дня Соединённые Штаты – единственная внешняя гарантия, удерживающая коммунистов от нападения на ваш остров. Но сегодня с каким трудом даётся Соединённым Штатам верность Тайваню! – сколько уже потеряно на этом пути! […]
Какие давления оказываются на американских президентов в сторону сдачи Тайваня! – и не все они выдерживали. Вот один из бывших президентов только что приезжал в Китай и льстил, что “сильный (коммунистический) Китай гарантия мира”, что Америка будто бы заинтересована в сильном красном Китае. И такие люди в иные годы управляли Соединёнными Штатами! – и нет гарантии, что подобный человек не наследует президенту Рейгану. Соединённые Штаты сильно разнородны, в них много течений, и очень сильны течения капитулянтские. Мощные влиятельные круги клонят к тому, чтобы предать свободную страну и дружить с тоталитарной. Они так и подхватили лицемерное предложение коммунистического Китая о “мирном объединении”. Многие американские журналисты трубят, что теперь Пекин “связан обещанием” произвести воссоединение мирно. Они хотят забыть и потому успешно забыли, сколько раз коммунисты уже обманывали. […] И даже до такой глупости доходят видные американские газетчики, пишут, что никакой ошибки Соединённые Штаты не делают: если, де, красный Китай “нарушит слово” и захватит Тайвань силой – вот тогда! – тогда и Америка будет “свободна от обязательств” и может снова посылать оружие... – кому тогда??.. […]
Чего же хочет от вас коммунистический Китай? Конечно, он жаден захватить вашу цветущую экономику, ограбить и сожрать – и после всех событий XX века только близорукие простаки могут верить обещанию Пекина, что он сохранит в целости вашу экономическую и социальную систему и даже вооружённые силы, оставит вам хоть какие-то элементы свободы.
Но главное для них даже – не только отнять ваше достояние, не только присвоить плоды вашего тяжёлого труда. Главное то, что коммунистическая система не терпит ни малейших отклонений нигде ни в чём. […] …Нельзя, чтобы остальные китайцы знали, что можно лучше жить без коммунизма. Коммунистическая идеология не терпит никаких островков свободы. И вот они всеми силами добиваются пресечь продажу вам даже оборонительного оружия, ослабить вашу боеспособность, нарушить баланс сил в проливе – и так приблизить дату вторжения на остров.
И чтобы добиться безучастности Соединённых Штатов – красный Китай будет спекулировать перед ними на начавшемся советско-китайском сближении. А сближение это – совсем не показное, оно очень перспективное: у обоих правительств общие корни с давних пор, о чём теперь все уже забыли: еще в 1923 году советский агент Грузенберг, под кличкой Бородин (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/241437.html), готовил в Китае коммунистический переворот, и это именно он выдвинул на первые высокие посты в партии Мао Цзэ-дуна и Чжоу Энь-лая. […]
Это – любимая западная мода, поветрие: ото всех, кто стоит на переднем крае обороны, под пулемётным огнём, – требовать широкой демократии, да даже не просто демократии, а вплоть до распущенности, до государственной измены, до права свободно разрушать своё государство, как западные страны допускают у себя. Такой цены требует Запад от каждой угрожаемой страны, в том числе и от вас. […]
…В нынешнем мiре царит предательство слабости, и по-настоящему вы можете рассчитывать только на свои собственные силы. Однако есть ещё одна бoльшая и большaя надежда: на народы порабощённых стран […]
У вас как будто нет, сразу не назовёшь, твердых государственных союзников (они будут становиться союзниками лишь тогда, когда гибель будет подходить к самому их горлу) – но у вас самый многочисленный в мiре союзник: миллиардный китайский народ. Сочувствие сотен миллионов из континентального Китая – ваша душевная опора. […] Я часто с болью думаю об анонимных узниках китайского ГУЛАГа, которые сумеют рассказать о себе, может быть, только в XXI веке».


А.И. Солженицын «Свободному Китаю. Речь в Тайбэе» (23 октября 1982).


Во время церемонии передачи 7 декабря 2012 г. книжного дара московского Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына библиотеке факультета русского языка и литературы Тамканского университета – одного из самых известных на Тайване частных университетов. Факультет, выпускающий русистов, открылся в нем в 1993 г. – год спустя после посещения острова писателем. Русский язык на Тайване изучают в 160 учебных заведениях.

«За эти короткие дни я полюбил ваш остров. Я хочу надеяться, что мiр очнётся, не будет так презрительно равнодушен, но поймёт, что Тайвань – одно из решающих мест, где проверяется стойкость всего свободного мiра, и послан ему как ещё одно испытание. Я надеюсь: и в Соединённых Штатах, и в Юго-Восточной Азии, и даже в Европе научатся слышать, что происходит, как думают и чувствуют в Свободном Китае. А если не научатся – тем хуже будет для всех».

А.И. Солженицын «Заявления при отъезде с Тайваня» (25 октября 1982).

ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЕ ПО ГОГОЛЮ


Фрагмент бронзового барельефа с персонажами «Мертвых душ» на памятнике Н.В. Гоголю в Москве 1909 г.


Ах, кабы не все эти немцы!..


«Горьким словом моим посмеюся».
Надпись на камне-голгофе на могиле Н.В. Гоголя
со словами из книги пророка Иеремии.



«Знаю, знаю тебя, голубчик; если хочешь, всю историю твою расскажу: учился ты у немца, который кормил вас всех вместе, бил ремнем по спине за неаккуратность и не выпускал на улицу повесничать, и был ты чудо, а не сапожник, и не нахвалился тобою немец, говоря с женой или с камрадом.
А как кончилось твое ученье: “А вот теперь я заведусь своим домиком, – сказал ты, – да не так, как немец, что из копейки тянется, а вдруг разбогатею”.
И вот, давши барину порядочный оброк, завел ты лавчонку, набрав заказов кучу, и пошел работать. Достал где-то втридешева гнилушки кожи и выиграл, точно, вдвое на всяком сапоге, да через недели две перелопались твои сапоги, и выбранили тебя подлейшим образом.
И вот лавчонка твоя запустела, и ты пошел попивать да валяться по улицам, приговаривая: “Нет, плохо на свете! Нет житья русскому человеку, всё немцы мешают”».



Н.В. Гоголь «Мёртвые души».

СУМЕРКИ РОССИЙСКОЙ МОНАРХИИ (2)





Из разговоров с Ольдой Андозерской


На могиле Достоевского


«История – иррациональна […] История растёт как дерево живое. И разум для неё топор, разумом вы её не вырастите. Или, если хотите, история – река, у неё свои законы течений, поворотов, завихрений. Но приходят умники и говорят, что она – загнивающий пруд, и надо перепустить её в другую, лучшую, яму, только правильно выбрать место, где канаву прокопать. Но реку, но струю прервать нельзя, её только на вершок разорви – уже нет струи. А нам предлагают рвать её на тысячу саженей. Связь поколений, учреждений, традиций, обычаев – это и есть связь струи».
Павел ВАРСОНОФЬЕВ.
А.И. Солженицын «Август Четырнадцатого». Гл. 42.


«В двадцатипятилетие смерти Достоевского – изо всей читающей и интеллигентской России, ото всей нашей просвещённой столицы, от нашего гордого студенчества – знаешь, сколько человек пришло на его могилу? Семь!
Я там была… Семь человек!
Россия пошла за бесами. Даже буквально, через несколько дней после смерти Достоевского – убили Освободителя. Повернула, повалила за бесами…
Правда, в этом году, на тридцатипятилетие собралось больше гораздо.
Но, думаешь, привлечены его главным? Не-ет. Привлекает, и на Запад уже потянулось: описание душевной порчи, выверта, да ещё как изнутри! Появляется на Достоевского мода.
Да ты сам-то его любишь?»


Александр Солженицын «Октябрь Шестнадцатого». Гл. 28.


Рассыпался горох на четырнадцать дорог.

ВИЛЬТОН: ФОТОПОРТРЕТ С АВТОГРАФОМ


Шота Чиковани с фотопортретом Роберта Вильтона.


Не раз мне приходилось писать о моем друге Шоте Чиковани – нашем соотечественнике из Парижа (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/363671.html), в 2005 г. издавшем книгу по авторизованной русскоязычной машинописи Роберта Вильтона (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/362769.html) – английского корреспондента, принимавшего, как известно, участие в расследовании убийства Царской Семьи. Именно Шота помогал мне материалами при работе над серией по́стов «Свидетель “русской агонии” Роберт Вильтон», публиковавшейся в моем ЖЖ в 2019 году.
Вот уже несколько лет мы состоим в переписке; обмениваемся мнениями по интересующим нас предметам, делимся интересными данными и новостями, отвечаем (по возможности) друг другу на вопросы, нередко вспоминаем: жизнь-то прожита немаленькая, довелось кое-что повидать…
Вот и на сей раз Шота поделился со мной своей радостью: «…На днях сам себе сделал роскошный подарок, купив на аукционе всплывшую каким-то чудом оригинальную, да еще и подписную фотографию Вильтона. Эта фотография была воспроизведена в книге, где он в военной форме, и надпись на ней гласит: “A ma chere Luce. Souvenir de notre bouquin novembre-decembre 1917. Bob”. (“Моей дорогой Люси в память о нашей книге ноябрь-декабрь 1917. Боб”).




Не можешь представить себе, какое волнение я испытал, и с каким нетерпением жду ее теперь по почте. Обрамлю ее в красивую раму и не разлучусь с ней до конца жизни.
Краткая история фотографии такова. Она была найдена торговцем в архиве казачьего генерала, скончавшегося в Париже. Мы уже знаем, что Вильтон симпатизировал казакам, и что даже посвятил им одну из своих книг на английском».

Действительно, книга Роберта Вильтона «Russia`s Аgony», вышедшая в Лондоне 1 марта 1918 г. – в годовщину переворота, фронтиспис которой украшала репродукция той самой фотографии, открывалась посвящением на русском и английском языках: «Посвящается славному казачеству и всем союзным воинствам, положившим живот свой за свободу и родину».
Что же касается «казачьего генерала», то им был генерал-майор (окт. 1919) Добровольческой армии Владиимiр Иванович Фарафонов (1883–1969) – уроженец станицы Михайловской, сын генерал-майора Войска Донского.
После окончания Николаевского кавалерийского училища (1905) он был выпущен в Лейб-гвардии казачий Его Величества полк, с которым он и выступил на Великую войну. В 1917-м он в чине есаула командовал 5-й сотней. И в гражданскую он не расставался со своим полком, став в апреле 1919 г., будучи уже полковником, его командиром.
Произведенный в октябре 1919 г. в генерал-майоры, Владиимiр Иванович был поочередно командиром Гвардейской казачьей бригады в составе 1-й дивизии Донского корпуса генерала Абрамова (март 1920), а затем командиром 1-й бригады 1-го Донского корпуса. (апрель 1920).
В конце октября по болезни генерала эвакуировали сначала в Севастополь, а затем на остров Лемнос. В эмиграции сначала он находился на пограничной службе в Югославии, а затем перебрался во Францию, где 21 декабря 1969 г. он и скончался в Кормей-ан-Паризи, рядом с французской столицей. Похоронили его на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.



Генерал-майор Владиимiр Иванович Фарафонов.

«Архив казака в Париже, – сообщал Ш. Чиковани, – купил антиквар, который потом разбивал его по частям на аукционах. Я пытал торговца, не было ли в архиве кроме фотографии еще что-то от Вильтона, но увы!, как в старом романсе: “Только раз бывают в жизни встречи...”».
Как попала фотография к генералу В.И. Фарафонову, встречался ли он с Робертом Вильтоном на фронте, знал ли его вдову по Парижу – все эти вопросы пока что остаются без ответа.
…Буквально через пару часов после первого сообщения получил я еще одну весточку из Парижа: «Читаю письмо твое, а в дверь звонит почтальонша, которую готов был расцеловать, никогда в своей жизни так еще не радовался почтальону.
Дал ей небольшую денежку, но готов был озолотить. Раскрыл большой конверт, и обалдел!!! Такой красоты не ожидал. Во-первых, фотография студийная, есть даже подпись фотографа, которую правда трудно различить.






В отличной сохранности и большого размера 26х20 см. Ношусь с ней по комнатам как курица с яйцом, хочу отдать в ателье обрамить в красивую раму с паспарту, но даже побаиваюсь, чтобы не повредили.
Фото датировано Вильтоном ноябрь-декабрь 1917, а книга “Русская Агония”, если не ошибаюсь, вышла как раз в начале следующего года.




Я предполагаю, что Люси каким-то образом помогала мужу в издании книги. Она оказалась долгожительницей. Они поженились в Лондоне в 1896 г., а умерла она в Париже в 1961 г.; выходит ей было лет сто. Бедный Вильтон, если бы не рак, сколько мог бы тоже прожить и написать».



И еще: «Знаешь о чем жалею, что слишком поздно нашел место захоронения Вильтона, останки которого после смерти Люси оказались в общей могиле. Я переоформил бы похоронную концессию, поставив русскому англичанину-джентльмену памятник!»

ОГОНЬ, ВОДА И МЕДНЫЕ ТРУБЫ





В одном и последних по́стов еще не завершенной нашей публикации о бароне Романе Федоровиче фон Унгерн-Штернберге (завтра она продолжится) мы писали о судьбе оставшихся после него личных вещей, а также о таких же «трофеях», доставшихся «победителям» после убийства Царской Семьи, Адмирала Колчака, генерала П.Н. Краснова: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/510729.html
Удивительная аналогия с этим не до конца понятным странным фетишизмом увиделась при чтении автобиографических книг А.И. Солженицына.
Как известно, 12 февраля 1974 г. писатель был арестован в Москве на квартире в Козицком переулке.
«Только соображаю одеться похуже, по тюремному, как и готовился – шапку старую, овчинный полушубок из ссылки. Гебисты суют мне куртку мою меховую – “да вот же у вас, надевайте.”, – э, нет, не так глуп, на этом не проведёте: а на цементном полу валяться в чём будем?»
Привезли в Лефортово.
«Выбрался из машины не торопясь и пошёл в тюрьму – несколько шагов до ступенек, по ступенькам, потом по площадке – в потёртой шапке-кубанке, в тулупчике казахстанском покроя пастушьего…»
А там привели в специальное помещение. «…Вошёл обыкновенный бойкий шмональщик серо-невыразительного вида и бодро предложил мне кидать на стол мои вещи. И этот самый обыкновенный тюремный приём так был прост, понятен, даже честен, без обмана, что я незатруднённо ему подчинился: порядок есть порядок, мы под ним выросли, ну как же тюрьме принять арестанта без входного шмона, это всё равно как обедать сесть без ложки или рук не помыв. Так отдавал я ему свою шапку, тулупчик, рубаху, брюки, ожидая, встречно по-честному, тут же получать их и назад… […]
Но я-то порядку подчинился, а вот они? – барахла моего мне не отдают! Почему? […]
Ответ: в дезинфекцию. А перечень – пожалуйста, до наглазника самодельного, всё указано. Раньше так не бывало. Но, может быть, я от тюремной техники отстал, отчего б теперь и не делать дезинфекции? На полушубок показываю – “Это же не прожаривается!” – “Понимаем, не прожарим”. Удивило это меня, но приписал новизне обычаев».
Думалось: «Через час-другой всё моё вернут». Но, оказалось, – нет…
На следующий день 13 февраля «повели – вниз, туда, где следовательские кабинеты были раньше. Но сейчас-то там приёмные боксы. И в соседнем с тем, где вчера меня шмонали, на столе лежит какое-то барахлишко. […]
– Вот это – оденьте всё.
Вижу: заматывают мой тулупчик, да любимую кофту верблюжьей шерсти.
– Зачем это мне? Вы – мои вещи верните! До каких пор прожаривать?
Подполковник пуще смущён:
– Потом, потом... Сейчас никак нельзя. Вы сейчас – поедете...»
Так Солженицына и выслали самолетом в Германию…
Оставшаяся в Москве Наталия Дмитриевна (супруга писателя) попыталось возвратить вещи: «“Одели во всё гебешное!”... мерзко! И чтобы ссыльные прирождённые вещи лежали у них? – грязь прилипает. Как будто ещё держат тело. Забрать».
Но оказалось: «Сожжены. В тот же день, мол, сожжены. Или между своими разобраны? Или взяты для подделок?»


А.И. Солженицын «Бодался теленок с дубом».



Из заявления А.И. Солженицына, сделанного в Цюрихе 3 мая 1974 г.: «Безсильные уничтожить меня самого, в день моей высылки устроили себе ведьмовский праздник – ритуальное сожжение моей одежды, в которой я был арестован (меня выслали во всём кагебистском). На другой день издали (Управление по Охране Государственных Тайн в Печати) приказ сжигать изо всех библиотек мои немногочисленные сохранившиеся издания и даже целиком те номера журнала “Новый Мiр”, где печатались мои рассказы».

А.И. Солженицын «Угодило зёрнышко промеж двух жерновов».

ВЕРСИИ ОТ «ТАЙНОГО СОВЕТНИКА ВОЖДЯ» (1)


Писатель Владимiр Дмитриевич Успенский (1927–2000).


Не раз уже нам приходилось излагать наши взгляды на перспективы расследования Царского дела. Полноценно, да еще и с вынесением официального вердикта, в настоящее время провести его просто невозможно. По истечении 100 лет со времени совершения цареубийства нам это ясно дали понять, официально указав на существование до сей поры секретных документов об обстоятельствах преступления, после знакомства с которыми даже те, кому будет оказано это доверие, должны будут давать подписку о неразглашении: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/271489.html
Целого века оказалось мало! Но самое, наверное, для нас главное: тем самым «хранители» сами указали до этого лишь предполагавшуюся нами духовную, а, возможно, и генетическую свою связь с той силой, которая в 1918-м разработала план убийства Царской Семьи, отдала приказ и совершила его при до сих пор не до конца проясненных обстоятельствах.
Всё сказанное, разумеется, не означает, что нам, чтителям Святых Царственных Мучеников и исследователям Царского дела, следует, смирившись с непреодолимыми обстоятельствами, сидеть и ждать, когда перед нами откроют наконец запертые архивы. Вполне может статься, что при нашей земной жизни этого и не случится.
Первостепенным, важнейшим для нас делом в этих обстоятельствах является выявление, публикация, сбор в одном месте, интерпретация и обсуждение новых источников. Причем обнаружить их можно не только в доступных на сегодняшний день архивах (государственных и частных), но и в различных публикациях: в периодике и книгах – эмигрантских, зарубежных и советских.
Не стоит при этом гнушаться даже кажущихся порой фантастическими или даже ложными свидетельств, тех или иных вкраплений в художественные по жанру произведения (в зависимости, разумеется, от возможной информированности их автора). Гораздо страшнее, на наш взгляд, выплеснуть с водой ребенка. Всё имеет свою цену. А со временем – не сомневаюсь – всё станет на свои места.
Один из таких примеров – публикация в нашем ЖЖ в начале 2019 г. сканов полного текста весьма редкой книги Андрея Кочедаева «Екатеринбургская трагедия», вышедшей в китайском Тяньцзине предположительно в 1939 году. (Недавно нам, кстати, стало известным настоящее имя ее автора: А. Семенов.)
Это, несомненно, художественное произведение, не являющееся историческим документом, однако представляющее всё же для исследователей определенный интерес. Как отмечали в сопроводительной статье к публикации в 1997 г. отрывка из этой книги специалист по российскому масонству, литературовед В.И. Сахаров и исследователь цареубийства, историк В.И. Хрусталев: «Очень многие детали, сообщаемые автором, противоречат другим версиям и официальным “документам”, нарушаются привычная, кем-то давно “утверждённая наверху” хронология событий и устоявшиеся списки действующих лиц»:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/316718.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/317078.html

Определенную ценность представляют также сведения, содержащиеся в сравнительно недавно вышедшей книге писателя В.Д. Успенского «Тайный советник вождя».


Обложки двухтомника, выпущенного издательством «Крымский мост».

Сразу же по выходе, сначала в алма-атинском журнале «Простор» (1988), а затем уже и отдельными изданиями, печатавшимися в разных городах, книга В.Д. Успенского стала популярной, а после выхода в 2004 г. в издательстве «Крымский мост» двухтомника и вообще, как нынче говорят, «культовой» в среде определенной части патриотов.
Хвалебные отзывы, принимавших на веру художественный текст романа, разбавил всего лишь один не просто ругательный, а критический ее разбор историком А.В. Ганиным («Родина». 2014. № 1).
Сопоставив имевшиеся в тексте сведения о человеке, от имени которого ведется повествование (Николае Алексеевиче Лукашове), со списком реальных офицеров, окончивших Академию Генерального Штаба и поступивших затем на службу к большевикам, исследователь пришел к однозначному выводу: «Никакого “тайного советника вождя”, загадочного и близкого Сталину военспеца-генштабиста, в действительности не существовало и существовать не могло...»: http://orenbkazak.narod.ru/PDF/Uspenski.pdf
Заключение справедливое, однако вряд ли стоило придавать такое уж большое значение писательской мистификации, являющейся не более чем литературным приемом для художественного произведения.
В какой-то мере можно согласиться и с другим выводом рецензента, по мнению которого в произведении лишь «тенденциозно пересказываются общеизвестные факты, перемежающиеся с безграничной авторской фантазией и не имеют под собой реальной фактической основы». Но верно это, как нам кажется, лишь отчасти…
Справедливости ради следует отметить, что и сам Владимiр Дмитриевич (ни в сопроводительном тексте к роману, ни в своих интервью, ни в какой-либо иной публикации) ни разу не дал понять, что́ в его произведении является художественным вымыслом, а что – основано на информации, полученной им от людей знающих.
В свое время это вызывало и у меня вопросы, связанные главным образом с темой цареубийства. Узнав о знакомстве с автором «Тайного советника вождя» Володи Карпеца, я не раз просил его, при случае, разъяснить некоторые связанные с этим вопросы. К сожалению, это завершилось ничем: то ли разговор не состоялся, то ли закончился он безрезультатно…
Теперь, после ухода в мiр иной того и другого, следует попытаться найти ответы на эти вопросы самостоятельно…
До появления «Тайного советника вождя» В.Д. Успенский был писателем малозаметным. Единственным успехом был его роман «Неизвестные солдаты» (1956-1967), отмеченный Михаилом Шолоховым.



В.Д. Успенский.

Со временем Владимiр Дмитриевич нашел себя в специфической сфере – литературной записи мемуаров.
«Люди определенного круга, – писал он, – знали, что я не только писатель, но историк по образованию, военный историк по призванию. Много раз осуществлял так называемую “литературную запись” мемуаров. А проще говоря, садился и писал книгу за “бывалого человека”, используя собранные им документы, его наброски, устные рассказы. Такую работу проделал я с одним высокопоставленным государственным чиновником, с одним полковником, с пятью генералами и, двумя маршалами. […]
Соглашаясь на такую полутворческую работу, я руководствовался прежде всего не заработком, а ценностью материала, вкладывал свой труд лишь в те опусы, которые обогащали меня. Беседуя с “бывалыми людьми”, изучая их личные архивы (при подобной совместной работе люди раскрываются полностью), узнавал такие подробности событий, о которых даже сами мемуаристы не хотели упоминать в своих книгах. А рассказывали охотно, понимая, что иначе эти сведения уйдут вместе с ними. Ведь в государственные архивы попадают далеко не все бумаги. Кроме того, архивы можно подчистить в угоду тем или иным руководителям. А из свидетелей, из участников событий не «вычистишь» то, что они видели, что сами творили!» (В.Д. Успенский «Тайный советник вождя». Т. I. СПб. 2000. С. 9-10).
Отчасти с записью мемуаров была связана и работа В.Д. Успенского над рядом книг, выходивших в высокооплачиваемой тогда серии «Пламенные революционеры», выпускавшейся «Политиздатом». Наиболее важной для нас является его книга «Школа будущего» (1988) – об известном партийном и государственном деятеле советского времени Андрее Андреевиче Андрееве (1895–1971).




Имя Андреева у многих было на слуху, а вот знали о нем очень мало. Работая над книгой, общаясь с родственниками и знакомыми своего героя, В.Д. Успенской, несомненно, узнал немало интересного, того, что ни при каких обстоятельствах не могло войти в книгу, издававшуюся пусть и в 1988 году, но всё же – не забудем – в «Политиздате»…


Памятник на могиле В.Д. Успенского, скончавшегося 18 января 2000 г. в Москве, на Красногорском кладбище.

В «Тайном советнике вождя» эта информация смогла быть наконец опубликована. Полностью ли – едва ли. Но и та, что вышла, свидетельствующая о причастности Андреева к цареубийству, для нас, несомненно, весьма ценна…


Продолжение следует.

ИЗ СИЛЬМАРИЛЕЙ ТОЛКИНА (1)




Сильмарили – это драгоценные камни из легендариума английского писателя Дж.Р.Р. Толкина (1892–1973), давшие имя его сборнику мифов и легенд Средиземья, изданному посмертно его сыном Кристофером.
Название книги широко известно, однако далеко не все даже из поклонников его книг «Властелин Колец» или «Хоббита» осилили «Сильмариллион», строем своим и определенной сложностью отличающийся от названных бестселлеров. А между тем книга содержит немало весьма важных и поучительных мыслей не только для настоящей нашей жизни, но, судя по всему, и будущей, возможно, даже весьма отдаленной…
На пробу дадим один фрагмент, касающийся происхождения орков – сюжету к которому мы уже обращались:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/362138.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/365895.html

Для лучшего понимания, о чем речь, мы дерзнули упростить авторский текст, заменив названия эльфов (квенди) на людей / созданий Божиих; орков – на нелюдь; Мелькора – на Врага, Илуватара – на Создателя (выделив наши замены в тексте курсивом).



«…Все создания Божии, попавшие в руки Врага […], были брошены в темницы, и долгие, изощренные пытки исказили и поработили их; так Враг вывел отвратительный народ нелюдей из зависти к людям и в насмешку над ними; людям же были они впредь злейшими врагами.
Ибо нелюди наделены жизнью и размножаются так же, как Дети Создателя; а Враг после своего бунта […] не мог создать ничего, что жило бы своей жизнью или хотя бы обладало подобием жизни; так рекут мудрые.
И в глубине своих злобных сердец нелюди ненавидели Хозяина, что вверг их в столь жалкое состояние, хотя и служили ему из страха.
Может быть, это и есть самое гнусное из всех преступлений Врага, и более всего ненавистно оно Создателю».


Перевод Светланы ЛИХАЧЕВОЙ.