Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (28)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


В предисловии к недавно у нас переизданному двухтомнику С.П. Мельгунова «Трагедия адмирала Колчака» современный историк А.С. Кручинин обращает внимание на символику даты убийства Верховного Правителя. Дело в том, что еще в апреле 1918 г. на Церковном Соборе была установлена дата «ежегодного молитвенного поминовения […] всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников»: 25 января – 7 февраля нового стиля.
Ровно два года спустя в этот день был убит Александр Васильевич. Таким образом, пишет Кручинин, «представители богоборческой власти, вольно или невольно, сделали всё, чтобы воин Александр был причислен к сонму мучеников за Веру и Отечество». Случайностей у Бога не бывает.



Обложки первого издания двухтомника историка С.П. Мельгунова «Трагедия Адмирала Колчака», напечатанного в Белграде в 1930-1931 гг.

Оказавшиеся в изгнании лучшие люди русской культуры остро переживали Иркутскую трагедию.
«Панихида по Колчаку, – читаем запись в дневнике И.А. Бунина 1922 г. – Служил Евлогий. […] При пении я все время плакал. Связывалось со своим, […] с солнечным утром каким-то, с жизнью нашей семьи, которой конец».
«Настанет день, – верил Иван Алексеевич, – когда дети наши, мысленно созерцая позор и ужас наших дней, многое простят России за то, что все же не один Каин владычествовал во мраке этих дней, что и Авель был среди сынов ее. Настанет время, когда золотыми письменами, на вечную славу и память, будет начертано Его имя в летописи Русской Земли».
А другой известный писатель Русского зарубежья Иван Сергеевич Шмелев в статье «Убийство» 1924 г., назвав адмирала А.В. Колчака «гордостью и отвагой русской», высказал твердую уверенность в том, что «ему поставит Россия памятник горя и гордости».




Супруга Адмирала Софья Федоровна Колчак до последней возможности ждала его в Севастополе, выехав в 1919 г. на английском корабле в румынскую Констанцу, откуда, через Бухарест, перебралась в Париж, где и узнала о своем вдовстве.
До самой кончины жила она с беженским паспортом, не приняв подданство какой-либо страны. Скончалась 6 марта 1956 г. в госпитале Лонжюмо – небольшого городка по дороге из Парижа в Орлеан, а похоронили ее на самом известном заграничном русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. У подножия креста надпись: «Вдова Адмирала, Верховного Правителя России София Феодоровна Колчак. 1876 – 1956».




Родившийся в 1910 г. в России сын А.В. Колчака Ростислав, окончив Высшую школу дипломатических и коммерческих наук, поступил в 1931 г. на службу в Алжирский банк; был женат на дочери адмирала А.В. Развозова Екатерине. С началом второй мiровой войны его мобилизовали во французскую армию. В боях на бельгийской границе в 1940-м был взят в плен. В Париж вернулся только после войны. Скончался 28 июня 1956 г. и был погребен рядом с матерью.


Софья Федоровна Колчак с сыном Ростиславом и внуком Александром. 1939 г.

Александр Колчак, сын Ростислава Александровича, родился в 1933 г. в Париже, окончил Сорбонну, был джазовым музыкантом, сотрудничая в качестве карикатуриста в одной из парижских газет. Скончался он в Париже 9 марта 2019 г. на 86-м году жизни. Хранившийся у него архив деда недавно продали на аукционе…
«Внук Колчака, – написал мне мой парижский друг Шота Чиковани, – недавно помер в старческом доме вслед за своей женой. Я, наверное, тебе рассказывал, как он у меня гостил с женой много лет назад.
Приглашал я его к себе домой на обед, пожалуй, лет 15 назад. Звали его тоже Александр, и фамилию деда носил. Лицом разительного сходства, только роста был высокого в отличие от деда, около двух метров. Жена не русская, национальности не помню, скорее всего француженка. Говорили долго, обед затянулся до позднего вечера. Русский язык безукоризненный. История русского флота его интересовала очень мало. Два увлечения: джазовая музыка и астрология, любил составлять гороскопы. Всю жизнь играл в джазовых клубах как ударник. Принес мне в подарок свои записи: диски CD, которые я отдал сыну.
Кроме того, принес туго набитый портфель старых граммофонных пластинок Вертинского, не знаю почему. Думаю, что кто-то ему сказал, что у меня патефон и я покупаю старые пластинки. Но поскольку я Вертинского не очень люблю, предпочитая Козина и Лещенко, то интереса к содержимому портфеля не проявил. Потом уже, представив размер пенсии барабанщика, я понял, что он хотел мне продать Вертинского.
О деде говорили мало. Высказывал обиду на него за бабушку (Софию): “Нехорошо поступил с моей бабушкой”. Я защищал адмирала как мог, время-то какое было, говорю, не хотел подставлять под опасность, потому отправил во Францию, да и переводы денежные из Сибири посылал. Но старик был неумолим. Не помню, в каком году, приезжал снимать его Никита Михалков, можешь найти фильм в интернете».



Александр Ростиславович Колчак.

Анна Васильевна Тимирёва (1893–1975) прожила нелегкую, но долгую жизнь, за тридцать лет пережив семь арестов. Сидела в Иркутской, Новониколаевской и Бутырской тюрьмах, Забайкальском и Карагандинском лагерях. Потеряла сына от первого брака, расстрелянного в 1938-м. А еще были ссылки…
Освободившись в 1956 г., еще в течение четырех лет она была поражена в правах. Лишь в 1960 г., после реабилитации, она смогла поселиться в Москве, получала небольшую пенсию в 45 рублей, подрабатывала в кино: консультантом и снимаясь в эпизодических ролях. В фильме Бондарчука «Война и мир» на первом балу Наташи Ростовой ее можно видеть в образе пожилой дамы с лорнетом в руке, а в известной комедии Гайдая «Бриллиантовая рука» она сыграла уборщицу в доме, где жил главный герой Семен Горбунков.



Анна Васильевна в последние годы жизни.

Скончалась Анна Васильевна 31 января 1975 г. и похоронена на Ваганьковском кладбище. Фамилия ее на могильном памятнике Книпер – по последнему супругу.



Из далекого 1920 г. писатель А.И. Куприн словно провидел то, что действительно впоследствии случилось.
«Когда-нибудь, очнувшись, – писал он в некрологе Адмиралу, – Россия воздвигнет ему памятник, достойный его святой любви к Родине».
Первыми открыто почтило память Верховного Правителя в Иркутске в 1992 г. местное казачество, устроив шествие с портретом Адмирала через весь город к месту предполагаемого убийства на Ушаковке.
По словам Николая Михайловича Меринова, атамана возрожденного Иркутского казачьего войска, монархиста по своим убеждениям, а по происхождению – сына хорунжего армии адмирала А.В. Колчака, расстрелянного в 1938 г., – за этот поступок он подвергся жестоким гонениям со стороны властей.



Николай Михайлович Меринов (29.7.1947–5.3.2016) происходил из семьи потомственных казаков, кончил исторический факультет Иркутского государственного университета, работал в отделе культуры и спорта Иркутского облисполкома. В апреле 1993 г. был избран депутатом Иркутского облсовета. В 1991-1999 гг. возглавлял Иркутское казачье войско. Оставил пост после внесения его в государственный реестр. В последние годы жизни возглавлял «Союз казаков России» в Иркутске.

Но казаки всё равно продолжали упорно ходить туда, приглашали священников, чтобы служить здесь панихиды, пока со временем этот клочок земли не обрел статус места мученичества Адмирала.
Решительный поворот произошел летом 1994 г. после приезда в город А.И. Солженицына.
Еще в конце мая с Дальнего Востока началось его возвращение на родину.
В Иркутск он прибыл 12 июня. В тот день на встречу с ним в Доме политпросвещения собралось больше тысячи человек. Общение продолжалось несколько часов. Сам Солженицын почти ничего не говорил, больше слушал. Люди рассказывали о своих проблемах, а он записывал.
Побывал Александр Исаевич на авиазаводе, в двух школах, встретился и поговорил с первым губернатором Иркутской области, бывшим генеральным директором Братскгэсстроя Ю.А. Ножиковым (1934–2010).
«Он ехал к нам на подъеме, – вспоминал впоследствии Юрий Абрамович. – Думал, что сможет помочь. Страна переживала трудный период. Его безпокоило будущее России и Сибири, мы вместе с ним это обсуждали. Обсуждали и реальное положение дел в области, он интересовался всеми изменениями. Вместе с ним я и все первые лица области побывали на месте казни адмирала Колчака. Спустили на воду венок. Это было впервые. В 94-м еще очень многие искренне верили большевикам»:

https://www.irk.kp.ru/daily/24140.5/358909/
(К сожалению, верили и все последующие годы, оставаясь в плену заблуждений и до сих пор.)
В одной из сохранившихся от тех дней путевых записей читаем: «...Походил я ещё по городу, безо всякого сопровождения. Понравился мне Иркутск и 30 лет назад, и сейчас. (Но невыносимо видеть, что на вокзале за вход в зал ожидания, где пассажир может сидеть на скамье, берут плату... Когда в России было такое?..)
Побывал и в краеведческом музее, в каждом найдётся что-нибудь. В октябре 1917 – умилительное воззвание “Не верьте лжи”: “Партия большевиков не собирается нарушать спокойствие вашей частной жизни и не покушается на ваши сбережения”... – так что зря обывательская газетёнка “подняла черносотенный лай”. – А вот и портреты иркутского Военно-Революционного Комитета: бритоголовый Сурнов, бандитское лицо; черноусый, похожий на Сталина, Флюков; и лохматый, небритый, с крестьянским выглядом, их председатель Ширямов. А вот постановление ВРК о расстреле Колчака и Пепеляева: расстрелять, чтобы “не допустить город до ужасов гражданской войны. Лучше казнь двух преступников, давно достойных смерти, чем сотни невинных жертв”. (Теперь-то есть публикации, например, журнал “Родина”, 1995, № 1, что шифрованный секретный приказ о безсудном расстреле Колчака исходил, разумеется, от Ленина, через Склянского в Реввоенсовете, и завизирован Троцким.)
А ещё за два дня до того я посетил иркутского епископа Вадима в Знаменском монастыре – договориться о панихиде по Колчаку; я думал, в каком-нибудь условном месте, вряд ли известно точное место расстрела, и далеко оно? А оказалось – более, чем просто: тут же епископ провёл меня на берег Ангары через заднюю калитку в каменной стене – именно этой тропой, через неё, и вывели Колчака с Пепеляевым на расстрел! – и тут же показал косу, вдававшуюся в реку, на ней и расстреляли наспех.
Теперь, в последний мой иркутский день, 16 июня, солнечным утром – ещё до сильного зноя, епископ с полным причтом (7-8 священников) на той косе и отслужил панихиду. В перекатном кресле доставили туда и 91-летнюю монашку - свидетельницу, как Колчаку перед расстрелом разрешили помолиться перед иконами Знаменского монастыря. (Я поцеловал ей руку.) На панихиду пришли и казаки – человек 35, во главе с атаманом и при мальцах, тоже в казачьей форме. Ещё и прихожан было с полсотни, неплохой хор. Наши свечи задувало речным ветерком. По мосту через Ангару всё время шёл поток машин (пассажиры из автобусов дичились на нас), два раза пролетали низкие самолёты, заглушая панихиду. Впечатление было – исторического момента.
Отчего у меня было в этот час какое-то ощущение победы? Оттого ли, что как бы сама Русь вернулась на распроклятое место и отдала признание своему казнённому герою?
Всё это путешествие вот уже три недели разворачивало мне размах русских пространств. И сложилось ощущение как бы единого ряда удач, посылаемых Господом. А ясно чувствовал, что в Москве будет совсем иначе: густо враждебные силы»:

https://www.trud.ru/article/04-12-2003/65210_aleksandr_solzhenitsyn_iz_putevyx_zapisej_1994.html


А.И. Солженицын в Иркутске.

Совсем недавно на открытии выставки части возвращенного из Парижа архива адмирала А.В. Колчака в Москве в Доме Русского Зарубежья имени А.И. Солженицына, состоявшегося как раз в день столетия убийства Верховного Правителя, вдова писателя и президент его Фонда Наталья Дмитриевна Солженицына вспоминала тот день, воспроизводя при этом полный фрагмент путевой записи, гораздо точнее передающий и атмосферу исторического события и мысль самого автора:
«Возвращаясь на родину через Дальний Восток, Александр Исаевич и старший наш сын Ермолай посетили в Иркутске епископа Вадима в Знаменском монастыре и попросили его отслужить панихиду по расстрелянному здесь адмиралу Колчаку. Через два дня, солнечным утром 16 июня 1994 года, епископ со всем причтом служил панихиду на той самой косе, вдающейся в Ангару, где и расстреляли Колчака и Пепеляева.
Я позволю себе прочитать отрывок из путевых записей Александра Исаевича, написанных 25 лет назад: “На панихиду пришли и казаки – человек 35 и при мальцах, тоже в казачьей форме. Еще и прихожан было с полсотни, неплохой хор. (Бросилась в глаза льноволосая девочка, босая, туфли держала в руке.) Наши свечи задувало речным ветерком. По мосту через Ангару все время шел поток машин (пассажиры из автобусов дичились на нас), два раза пролетали низкие самолеты, заглушая панихиду. Впечатление было – исторического момента. И сердечная связь с Александром Васильевичем, героем моего ‘Колеса’ – как с живым и близким. Епископ Вадим поднял камешек с галечной косы и поцеловал. Казачонки стояли ‘смирно’ и с сияющими глазами. – Отчего у меня было в этот час какое-то ощущение победы? Оттого ли, что как бы сама Русь вернулась на распроклятое место и отдала признание своему казнённому герою?”»:

https://rg.ru/2020/02/07/vozvrashchennyj-arhiv-admirala-kolchaka-predstavili-v-det-100-letiia-ego-rasstrela.html
А.И. Солженицын считал адмирала А.В. Колчака одним из великих государственных мужей России, его портрет всегда находился на стене рабочего кабинета писателя. Об этом знали все близкие ему люди. Одним из них был известный русский писатель иркутянин Валентин Григорьевич Распутин, сыгравший значительную роль в установке первого и пока что единственного у нас памятника Верховному Правителю у стен того самого Знаменского монастыря.


А.И. Солженицын и В.Г. Распутин, лауреат премии Александра Солженицына 2000 г.

Та панихида в Иркутске многое изменила. Открытые нападки на иркутских казаков прекратились, а в показанной в феврале 1995 г. по местному телевидению передаче «Иркутское казачье войско» один из атаманов объявил о намерении установить в городе памятник Адмиралу. Это вызвало бурю возмущения, однако произошедший летом 1994-го перелом многое все-таки изменил.
Панихиды продолжали служить, а в 1999 г. казаки установили на Ушаковке памятный деревянный крест из сибирской лиственницы, ставший центром поминовение убиенного Верховного Правителя.



Средняя часть первоначального, деревянного еще креста, поставленного казаками в устье реки Ушаковки в 1999 г., перед заменой его в 2014 г. на металлический.

Автор памятника, народный художник Российской Федерации скульптор Вячеслав Михайлович Клыков вынашивал свою идею около пяти лет. Работа над самой скульптурой заняла полтора года.
Памятник был отлит из меди на Калужском скульптурном заводе, в Иркутск его доставили 6 сентября 2004 г. поздно вечером.



Вячеслав Михайлович Клыков (1939–2006).

Вокруг установки памятника возникла целая история:
https://ganfayter.livejournal.com/6708.html
https://ganfayter.livejournal.com/7135.html

Перетягивание каната продолжалось с весны до начала осени. Одно время на памятник претендовал Омск.
В принятии окончательного решения сыграл мэр Иркутска В.В. Якубовский. Вечером 9 сентября в его кабинете собрались все заинтересованные стороны вместе с депутатами городской думы, на котором и было принято решение об установке памятника, для чего решили найти достойное место.
С Владимiром Якубовским мы тоже когда-то учились в одной школе (той самой, 65-й); поступили туда в один год, правда в разные классы…



Владимiр Викторович Якубовский (род. 1952) – мэр Иркутска в 1997-2009 гг., почетный гражданин города, член Совета Федерации (2009-2012).

Из трех мест выбрали одно – у Знаменского монастыря. Его предложил архиепископ Иркутский и Ангарский Вадим (десять лет назад служивший панихиду по просьбе А.И. Солженицына). Владыку поддержал писатель В.Г. Распутин.
Торжественная церемония открытия состоялась в четверг 4 ноября 2004 г. в присутствии более трех тысяч человек.
«Сегодня ясный день, – сказал автор памятника В.М. Клыков, – значит открытие памятника Александру Колчаку в Иркутске, где он нашел последний приют, я думаю, благословлено. […] Очень хорошо, что мы, наконец, начинаем искать правду в истории. Хватит нам питаться мифами, легендами, деля историю на белых-красных, правых-левых, партийных-безпартийных. Пора осознать, что наш многонациональный народ должен быть един, потому что Господь Бог дал нам такую великую страну с огромными богатствами, огромными территориями. И мы вместе должны охранять ее и созидать эту великую страну плечом к плечу как единый народ».
«Событие, которое сегодня происходит, – обратился к землякам В.Г. Распутин, – сравнить не с чем. Это духовное событие. Я уверен, что памятник, который воздвигнут здесь, примирит людей, которые еще не понимают его нужности. Пройдет время, и мы будем приходить в этот сквер, как к святому месту, где установлен памятник человеку, который стоял на защите тысячелетней России».
Памятник освятил архиепископ Вадим. Спели Русский гимн «Боже, Царя храни!», сопровождавшийся звоном монастырских колоколов, оповестивших о празднике Казанской иконы Божией Матери и, одновременно, 130-летии со дня рождения адмирала А.В. Колчака.
Продолжавшаяся около двух часов церемония завершилась принятым у моряков ритуалом: в ангарскую воду опустили перевязанный андреевской лентой траурный венок.



По замыслу автора монумента, Верховный Правитель изображен перед лицом гибели. Осталось несколько минут до смерти. Адмирал смотрит на Ангару, ставшую его могилой. Скульптура выполнена из листовой меди, в особой технике выколотки. Внутри она полая. Постамент – из цемента с гранитной крошкой. Высота фигуры – 4,5 метра, постамента – 6,5 метров, общая высота всей конструкции – 11 метров. Вес 1,5 тонны.

Символично, что почти десять лет спустя тут же, в Знаменской обители, упокоился один из причастных к установке памятника Адмиралу – писатель Валентин Григорьевич Распутин.
Митрополит Иркутский и Ангарский Вадим благословил похоронить его около Знаменского храма, являвшегося в ту пору кафедральным собором.
Узнав о кончине писателя, Владыка в слове на литии сказал об усопшем: «Зашло солнце… этого человека, который был совестью нашего народа, совестью, которая возвышала человека к его небесным корням, к Царству Божию».



Мэр Иркутска В.В. Якубовский, В.Г. Распутин, митрополит Иркутский и Ангарский Вадим, писатель В.П. Скиф. Из архива В.Г. Распутина.

Тело скончавшегося 14 марта 2015 г. в Москве Валентина Григорьевича было доставлено на родину, где был объявлен трехдневный траур, и после церемонии всенародного прощания погребено 19 марта в Знаменском монастыре.
О похоронах В.Г. Распутина см. нашу публикацию.
Начало: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/77568.html



Продолжение следует.

Бумаги, Мемуар Ленин, Колчак. Цареубийство Распутин Солженицын

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (27)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


«Яко обыдоша мя пси мнози, сонм лукавых одержаша мя, ископаша руце мои и нозе мои. Исчетоша вся кости моя, тии же смотриша и презреша мя. Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий».
Пс. 21, 17-19.


Подобно Царственным Мученикам в Екатеринбурге, в Иркутске Верховного Правителя Российского Государства адмирала А.В. Колчака убили и ограбили.
«В марте 1920 г., – пишет в своей книге “Адмирал Колчак и суд истории” (2009) историк С.В. Дроков, – И.И. Сатрапинский доставляет в отдел народного образования библиотеку Верховного Правителя, а 10-го числа А.Н. Топорнин передал в музей и его личные вещи:
“Морской штандарт, черное шелковое знамя (коммунистическое), английский флаг, андреевский флаг, полотенце с вышитой надписью, андреевский флаг, андреевский флаг, саше для вязания, грелка для чайника, ермолка вышитая, флаг национальный, саше для платков, вышитая бисером полоска, палитра с красками, Св. Евангелие с собственной надписью, кошелек вышитый, японский подсвечник деревянный лакированный, чайный сервиз, деревянный лакированный из 16 предметов, серебряный кинжал, модель из кости куска хлеба с двумя мышами, 4 штуки вееров, 1 вышитый кошелек, вышитая бисером полоска, гребенка дамская, маленький резной ножик слоновой кости, костяные бусы, брошь костяная, 1 каменная коробка, 1 карандаш, связка кожаных пуговиц, 1 седло, 8 картин разных, блюдечко фарфоровое, солоница, бисерная ермолка, альбом для стихов, 3 штуки спиц с клубком, грелка с салфеткой, японская шпилька головная, печать, кубики китайские, 7 штук яиц пасхальных, стеклянная чашка, коробка с 7 орденами, открытки 228 штук, 4 штуки часов поломанных, 3 рюмки, 2 бокала, 27 серебряных монет, 21 медных монет, чехол для ручки, вышит бисером, пенсне, печать медная, звезда наградная, футляр для мундштука, мелочь (запонки, булавки и т. п.) в коробке, семь штук разных альбомов, выжженная коробка, коробочка, лакированная яйцом, деревянная коробка с рисунком (большая), портрет неизвестной женщины, каталог автомобильный и картины, микроскоп и физический прибор, двадцать девять икон и 1 лампадка, 2 портрета”.
Богатство, как видим, небольшое!»:

https://iknigi.net/avtor-sergey-drokov/42467-admiral-kolchak-i-sud-istorii-sergey-drokov.html


Проект банкноты номиналом 1000 рублей Правительства адмирала А.В. Колчака. Лицевая и оборотная стороны. 1919 г. Иркутский областной краеведческий музей.

Кое-что из этого списка вещей было выявлено С.В. Дроковым в фондах Иркутского областного краеведческого музея еще в 1990-м, о чем он рассказал в своей статье «Палец Будды», опубликованной в 1997 г. в газете «Совершенно Секретно»:
«…Уже будучи вице-адмиралом, Колчак собирает клинки старинных японских мастеров. В Токио подолгу бродит в самых отдалённых городских кварталах в надежде купить клинок мастера Майошин (самураи, прибегая к харакири, старались проделать “операцию” именно таким оружием). Подарок полковника Ямоно Хазахиде стал гордостью коллекции Верховного Правителя России.
“Когда мне становится очень тяжело, я достаю этот клинок, сажусь к камину, выключаю освещение и при свете горящего угля смотрю на него и на отражение пламени в его блестящей поверхности и тусклом матовом лезвии с характерной волнистой линией сварки стали и железа. Постепенно всё забывается, и успокаиваешься, и наступает состояние точно полусна, и странные непередаваемые образы, какие-то тени появляются, сменяются, исчезают на поверхности клинка, который точно оживает какой-то внутренней в нём скрытой силой – быть может, действительно частью живой души воина”, – пишет он в одном из писем. […]



Иркутский областной краеведческий музей. Здесь когда-то в зале Сиверса выступал офицер Императорского Флота А.В. Колчак, а ныне хранятся (или всё же скрываются?) его личные вещи.

Изъятые из поезда Верховного правителя вещи усиленно охраняются в иркутской гостинице “Модерн” в номерах 37 и 47. Создаётся комиссия по разбору имущества. […]
Одна из старейших сотрудниц архива рассказала мне как-то, что в 50-х годах, разбирая не изученные ещё документы Омского правительства, она нашла кожаный альбом для стихов и, перелистывая его, наткнулась на характерный автограф Колчака. Показала находку руководителю практики, тот велел альбом в опись не включать, а об авторе забыть. […]



Фрагмент экспозиции Иркутского музея о гражданской войне.

Бродя в одиночестве по небольшим залам Иркутского областного краеведческого музея, я, конечно же, привлёк внимание смотрительницы. Узнав, что я интересуюсь вещами Колчака, она пригласила хранителя фондов отдела прикладного искусства Японии и Китая.
И та изящная молодая женщина показала мне самурайский клинок – единственную вещь, о которой в музее могут с уверенностью сказать, что она принадлежала “Белому Правителю”. А так – кто его знает? – все экспонаты – дары иркутских краеведов.
Благодаря рекомендации директора Государственного архива Иркутской области я получил доступ в запасник музея. Полдня разбирал затёртые картотеки и просматривал амбарные журналы. Уже к концу дня натолкнулся на запись: “Статуэтка из слоновой кости. Две мыши, сидящие на куске сыра. XV век. Даритель не установлен”. Перелистываю свою рабочую тетрадь, да, вот оно: “Модель из кости куска хлеба с двумя мышами”!
Кидаюсь к хранителю запасника:
– Эта вещь принадлежала Колчаку. Могу я её увидеть?



В фондохранилище Иркутского музея.

Поднимаемся вместе на второй этаж. Скрипят под ногами ступеньки деревянной лестницы. И вдруг... у самой двери – часы: средней величины, крытые футляром, большие стрелки, замерший маятник. Но не их выхватывает мой взгляд, а каменную коробку.
– Что это?
– Часы!
– Да нет, под ними.
– Подставка.
– Умоляю, разрешите её осмотреть! Осторожно снимаю часы. Каменная коробка небольших размеров, углы крышки оригинально приподняты. Тяжёлая. Пытаюсь открыть, не поддаётся.
– Приподнимите за крышку.
Приподнимая, я почувствовал, как из полого днища выползает коробка меньшего размера. Смотрю – каменный ящик, а в нём ещё два ящичка один в другом. В последнем – пустота.
– Это своеобразный сейф китайской работы.
– А где содержимое?
– А кто ж его знает, вещь, знаете ли, старинная. Что в ней хранили, неизвестно. Вещь эта интерес имеет чисто бытовой, экспонированию не подлежит...»

http://rusblog31.blogspot.com/2012/10/blog-post_1365.html


Чемодан адмирала А.В. Колчака. Центральный музей Вооруженных Сил в Москве.

В продолжение этой темы еще несколько записей из блога исследователя, относящихся к 2010 г.:
«Следует разобраться с оставшимися после расстрела личными вещами А.В. Колчака. Что вообще произошло? Почему я лично видел личные вещи в запасниках музея (подвалы), а в 2008-2009 гг. режиссеру и съемочной группе “Адмирала” сказали, что их нет. Андрей мне тогда из Иркутска названивал. Меня же больше интересует библиотека Верховного правителя и всего-то две (две!) книги: Золотой альбом и... О. Генри 1917 г. издания».
«Вы пишите: О личных вещах Колчака, хранящихся в Иркутске, я также слышал и странно, что киношникам их не показали. […]
Я лично держал в руках “клинок” (он как-то по правильному называется) самурая из коллекции адмирала (причем меня учили, как правильно брать его в руки, чтобы не оскорбить “дух”). Буквально держал в руках безделушку: слоновую вещицу в форме мыши с кусочком сыра… в 1990 г. в иркутских подвалах музея.



6,35-мм пистолет FN Browning M1906 адмирала А.В. Колчака. Центральный музей Вооруженных Сил в Москве.

Где то в середине 90-х гг. опубликовал статью в “Совершенно Секретно” при жизни Артема Боровика (тогда же, кажется, впервые и дал перечисление личных вещей А.В. Колчака, оставшихся после его расстрела).
Где все это? Почему съемочная группа встретила абсолютное непонимание? Не знаю. Правда, иркутские музейщицы в 1990 г. все были здорово в возрасте. Но это были колоритные дамы. Как сейчас помню, как одна обмахивала себя китайским веером»:

http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0
Таким образом, Иркутск до сих пор хранит (пусть, получается, и прикровенно) многие вещи, принадлежавшие когда-то Верховному Правителю. Возможно, среди них и те 29 икон, упомянутые в описи, среди которых – благословение Григория Ефимовича, о чем мы писали ранее…
Родом из Иркутска и салон-вагон адмирала А.В. Колчака – тот самый, в котором его арестовали.




Ныне он находится в Музее железнодорожной техники в Новосибирске. Доставили же его туда в 2000 г. из Иркутского депо.


https://irkol.livejournal.com/16469.html


«Таких бронированных вагонов было изготовлено в 1898 г. в Петербурге два. Один принадлежал в I мiровую войну Великому Князю Николаю Николаевичу, второй – Императору Николаю II. В гражданскую войну первый достался Льву Троцкому, другой, оказавшийся в Харбине, достался адмиралу А.В. Колчаку и стал его резиденцией в Сибири. […] …Сохранилась планировка, отделка красного полированного дерева, венецианские зеркала, главная хрустальная люстра, никелированные приборы»:
https://bazar2000.ru/istoriya/poslednie-ryczari-imperii-2/


http://cs1668.vkontakte.ru/u10886329/98075812/x_96270e1b.jpg




Продолжение следует.

ПАДЕНИЕ МОРГОТА


Дж. Р.Р. Толкиен.


«Мощь его неизменно превосходит ожидания, а замысел оказывается иным, нежели поначалу являет Моргот взгляду. Не обнаруживайте собственную силу раньше времени, пусть враг сперва порастратит свою…»


«…В то время как росла его злоба, росла и воплощалась в лживых наветах и злобных тварях, таяла, перетекая в них же, и его сила – таяла и рассеивалась; и всё неразрывней становилась его связь с землей; и не желал он более покидать свои темные крепости».
Однажды Верховный король эльфов Финголфин, подъехав к крепости Моргота, вызвал его на поединок: «Выходи, о ты, малодушный король, сразись собственной рукою! Житель подземелий, повелитель рабов, лжец, затаившийся в своем логове, враг Богов и эльфов, выходи же! Хочу я взглянуть тебе в лицо, трус!»
«Моргот вышел. Ибо не мог он отвергнуть вызов перед лицом своих полководцев».
Но не отважному Королю Финголфину дано было одолеть Темного Властелина, утверждавшего, что всё, что только есть на Земле, «медленно и неуклонно подпадет под его власть», а обратившимся в волка и летучую мышь Берену и Лутиэн.
И «пал Моргот – так рушится смятый лавиной холм; с грохотом низвергся он со своего трона и распростерся, недвижим, на полу подземного ада. Железная корона откатилась в сторону, прогремело и угасло эхо».



Дж. Р.Р. Толкиен «История Средиземья».

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (26)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


Но кто же, однако, тот, через кого произошел самый первый, наиболее резонансный, вброс с документами ФСБ под грифом «секретно» о якобы уцелевшей могиле адмирала А.В. Колчака, – т.е. того самого мифа, который до сих пор продолжает волновать сознание многих?
Забавно, но оказывается с этим человеком, Сергеем Остроумовым, ходили мы когда-то в одну и ту же Иркутскую среднюю школу № 65. Правда, он, будучи старше меня, был ее выпускником; я же учился там в 1959-1963-м с первого по четвертый классы, но зато с самого основания этой школы.
.




В журналистику Сергей Остроумов пришел, еще будучи школьником: снимал и приносил фотографии в газету «Восточно-Сибирская Правда».





Потом была армия. Служил он в Забайкалье, сотрудничал с армейской газетой.
Вернувшись в Иркутск, Остроумов учился в Институте иностранных языков, вступив здесь в КПСС. И когда сюда из Москвы пришла просьба прислать молодого студента для сопровождения, в составе группы советской молодежи, Председателя Совета министров СССР А.Н. Косыгина, оправлявшегося в феврале 1967 г. с официальным визитом в Лондон, у руководителей вуза и их кураторов из КГБ сомнений особых не было: Остроумов подходил по всем статьям.
Нужно ли говорить, что эта первая зарубежная командировка круто изменила и всю его судьбу. Перед выпуском из института ректор вызвал его в кабинет, сообщив: «Не знаю зачем, но тебя зовут в обком». Там, в здании, возведенном на развалинах взорванного в 1932 г. Казанского кафедрального собора, 25-летнему выпускнику предложили занять должность собкора АНН по Восточной Сибири.



Сергей Остроумов.

Для тех, кто жил в то время сознательной жизнью, само название этой структуры (АПН) говорило о том, на кого с тех пор предстояло работать Сергею Остроумову. Этому не помешало (а, может, даже и помогло, как хорошее прикрытие) и его родство: дедушка – царский генерал, одна бабушка – московская дворянка, другая – пианистка, польская шпионка, отсидевшая в лагерях.
http://baik-info.ru/kopeika/2005/46/003001.html
В круг общения Сергея Остроумова входили главы иностранных правительств, премьер-министры, пресс-атташе. Завязывались знакомства, перераставшие в дружбу.



Ловкость и обаяние помогли журналисту очаровать даже его опытных западных коллег, таких, например, как сотрудник «Вашингтон Пост» Роберт Кайзер или политический обозреватель французской проправительственной газеты «Монд» Ален Жакоб.
Появившиеся в западной прессе весьма комплиментарные их публикации об СССР вызвали даже интерес в ЦК: какова, мол, подоплека подобных чуть ли не восторженных отзывов «акул западного пера»?




В 1970-е годы, когда одним из приоритетных направлений советской внешней политики стали страны Восточной Азии, Сергею Остроумову поручили еще один ответственный фронт работы: налаживание работы с отечественными буддистами. Лам в СССР, как известно, сажали на 15-20 лет, отправляли валить лес. Они и не помышляли о свободе, и тут к ним направляли голубя с оливковой ветвью, журналиста из АПН, возвещавшего о грядущем мире и процветании…
Но времена менялись, Советский Союз близился к своему закату. Оказавшись в 1988 г. в Канаде, С.О. Остроумов познакомился с премьер-министром Брайаном Малруни, пришедшим выразить соболезнования в связи с трагедией в Спитаке. Не с этих ли времен стало у журналиста зреть решение переселиться со временем в далекую Канаду, близкую Сибири по климату и сродную по комфорту Западу?..



С Брайаном Малруни.

В первые дни августа 1991 г., накануне Форосских событий, положивших конец правлению Горбачева, Остроумов обезпечивал пребывание в Иркутске официальной американской делегации во главе с председателем Объединенного комитета начальников штабов генералом Колином Пауэллом.
«Мы шли берегом Ангары, – вспоминал журналист, – один из офицеров нес его ядерный чемоданчик, и я вдруг подумал: а ведь Пауэлл вполне может прямо отсюда дать команду на запуск ракет. Но вслух произнес другое: “Генерал, вы знаете, что многие сибиряки не любят американцев?” – “Почему?” – “Здесь в Гражданскую свирепствовал экспедиционный корпус генерала Гревса. Ваши вояки тут такого натворили – народ до сих пор помнит”»:

http://baik-info.ru/kopeika/2005/47/007001.html


На берегу Ангары с американским генералом Колином Пауэллом.

Оставляя на совести Остроумова его заявление о нелюбви сибиряков к американцам (что как раз – в отличие от Центральной России – не так: знаю это как коренной житель тех мест, родившийся там и выросший), обратим внимание на то, что еще в августе 1991 г. он даже и не помышлял ни об адмирале А.В. Колчаке, ни о пьесе о нем. Задания, стало быть, еще такого тогда не было…
Но вскоре произошел поворот «все вдруг». Написана пьеса. Одна. Вторая. В Иркутске выходит его музыкальный диск с романсами и балладами, посвященными адмиралу А.В. Колчаку:
Спектакль окончен. Но нету оваций.
Лишь слезы на лицах и чувство вины:
«А мы ведь не знали, кого расстреляли.
Прости нас, Всевышний, прости!..»

«…Кое-кто так его представляет: майор КГБ, резидент Службы Внешней Разведки в Торонто. […] …По большому счёту, мне совершенно было бы наплевать на ангажированного апээновца, если бы не одно обстоятельство: с театром связался этот представитель одной из древнейших профессий. А театр – дело изначально чистое, нельзя прикасаться к нему грязными лапами»:

http://net.knigi-x.ru/24ekonomika/178902-3-gavrilov-almanah-krohobora-ili-dostovernaya-povest-tom-kak-chital-roman-vitaliya-diksona-avgusteyshiy-sezon.php


С.О. Остроумов.

Обнаруживший в свое время документы, на основе которых удалось определить вероятное место расправы над адмиралом А.В. Колчаком и В.Н. Пепеляевым историк С.В. Дроков полагает, что и тела их были спрятаны там же – во дворе Иркутской тюрьмы.
При этом исследователь вовсе не является энтузиастом поиска останков в настоящее время, что не может не вызывать к нему симпатий и известного доверия.
Вот, к примеру, его ответ на обращение к нему в феврале 2011 г.:
– …Если принять версию о захоронении (а не утоплении) тела Колчака, можно ли говорить о целесообразности поисков его останков в предполагаемом месте захоронения? С последующим перезахоронением по-человечески (как это было с генералом В.О. Каппелем).
– Вы задали прямой вопрос, ответ на который может в современных условиях дутого ажиотажа спровоцировать, нежелательный для дела уравновешенной оценки исторических фактов и документов, гон. […] Руководство Омской и Иркутской областей смотрят на Колчака как на стимул для «бюджетных приработок». В текущем периоде проходящих научных проектов полагаю преждевременно инициировать публичное обсуждение «перекопки» предполагаемых мест захоронений. Пожалуйста, будьте благоразумны:

http://svdrokov.blogspot.com/2010/10/3.html


Иркутская тюрьма:
https://varandej.livejournal.com/436291.html

Эти и некоторые другие проблемы, связанные с адмиралом А.В. Колчаком, стали предметом обсуждения С.В. Дрокова с исследователем из Симферополя М.А. Михайловым, с которым они заочно познакомились еще 2010 г. и в течение несколько лет провели в блоге историка, как он характеризует его, «мини-исследование» целого ряда важных проблем.


Сергей Владимiрович Дроков – историк, архивист, кандидат исторических наук (дисс. «Следственное дело А.В. Колчака как источник по истории гражданской войны в России», 1999). Автор около ста научно-популярных работ и трех книг, публикатор Порт-Артурского дневника и протоколов допросов А.В. Колчака и А.В. Тимиревой
Михаил Анатольевич Михайлов родился в 1960 г. в г. Чулым Новосибирской области. Окончил Омскую школу милиции, работал следователем транспортной милиции Западно-Сибирского УВД, старшим следователем по особо важным делам Крымской АССР. С 1997 г. заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Таврического Национального университета имени В.И. Вернадского в Симферополе. Кандидат юридически наук (2000), полковник милиции (2001), доцент (2003). В 2005 г. вышел в отставку. Автор работы «Тактико-криминалистический анализ допросов А.В. Колчака»:

http://www.pseudology.org/Sysk/Mikhailov/KolchakDoprosy.htm

Приведем один из ответов С.В. Дрокова, основанный на знании места и размышлений над имеющимся корпусом документов: «Коль речь зашла о поиске трупа А.В. Колчака, следует проверить техническим инструментарием территорию внутреннего двора тюрьмы на предмет захоронений. Выявить архивные документы, посвященные истории “благоустройства” самой тюрьмы»:
http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0



Есть у занятий, связанных с судьбой адмирала Александра Васильевича Колчака (в том числе с поисками его могилы), и мистическая сторона, которую испытали на себе многие, так или иначе причастные к этому.
М.А. Михайлов (31.05.2010): «Обстоятельства его (Бычкова) кончины не только печальны, но и загадочны. Его якобы придавило автомобилем на даче, но очевидцев не было. Перед этим Бычков все-таки получил от губернатора некую сумму. Он даже поехал в Москву, чтобы ознакомиться со следственным делом адмирала, но дело ему не дали. В Иркутске вообще историкам живется не сладко. Не так давно убили Евгения Ячменева [https://sergey-v-fomin.livejournal.com/140768.html] и распотрошлили его сейф. По официальной версии – гастарбайтеры из Таджикистана».
С.В. Дроков (31.05.2010): «…. Память Колчака чревата смертями, жертвами и самопожертвованием... Знайте это печальное обстоятельство! […] Судя по тому, что спустя 10 лет после смерти основного инициатора (уважаемого, светлая ему память, О.В. Бычкова) “разборки” возможной (возможной!) находки неустановленного трупа, так и не были опубликованы акты опознания, какие-либо иные документальные свидетельства, – скорее всего основанием для документа О.В. Бычкова служили исключительно устные “поверья”. Ведь что получается: нет историка и – пропали куда то инициаторы. Были бы документы, идея эксгумации не сошла бы с повестки дня»:

http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0


Иркутянин Олег Викторович Бычков окончил этнографический факультет Ленинградского государственного университета. Кандидат исторических наук. Вернувшись домой, поступил на работу в Иркутский областной краеведческий музей. В последние годы заместитель директора Иркутского историко-этнографического музея «Тальцы». Погиб в декабре 1999 г.
Ему было всего сорок, когда его не стало. Но Господь отмерил ему столько ума, таланта, жизненной энергии, что хватило бы на десять жизней. Он снял несколько фильмов, нашел в Ярославле и привез в Иркутск мощи святителя Иннокентия. […] Отливал колокола для церквей Иркутска и Аляски, был первым звонарем. Был известным исследователем-этнографом малых народностей Сибири. Читал лекции по этнографии в Калифорнии, Вашингтоне, в Форте Россе на Аляске. Писал статьи о религии Тибета, о ковыктинском месторождении, выступал с лекциями на самые разные темы. Он был во многом первым. Даже единственным»:

http://baik-info.ru/friday/2006/14/024001.html

Что касается поисков останков Верховного Правителя, то возражать против «процесса» безсмысленно, ибо, во-первых, люди желают (такова уж их природа) «вложить персты в язвы гвоздинные», а во-вторых, смысл деятельности творцов мифа в том, между прочим, и заключается, чтобы отвлекать обывателей от размышлений над главным, предлагая заманчивую, но заведомо недостижимую цель.
Не для того ведь убивали и прятали тела, чтобы их нашли да при этом еще и обнаружили, как это было сделано.
Обсуждать можно, конечно, любые версии. Боюсь, однако, что результат поисков захоронений адмирала А.В. Колчака, как и барона Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга (каковые тоже предпринимаются), упрется в то, что давно уже было предсказано о Царских Останках обеими противостоящими сторонами: «Могилы Нашей не ищите» и «Мiр никогда не узнает».
Упорствование же приведет разве что к обнаружению давно заготовленного «ритуального захоронения» (термин, возникший после появления т.н. «екатеринбургских останков»), которое породит не умиротворение и согласие, а, наоборот, раздор и новое противостояние.



Продолжение следует.

АНГЕЛУ ГРОЗНОМУ ВОЕВОДЕ – МОЛЕНИЕ




Господи Иисусе Христе Сыне Божий, Великий Царю безначальный и невидимый и несозданный, седяй на Престоле со Отцем и со Святым Духом, посли архангела Своего Михайла на помощь рабу Своему Василию, изъяти из руки враг его.
О великий Михайле архангеле, демоном прогонителю, запрети всем врагом, борющимся с ним. Сотвори их яко овец, и сокруши их яко прах пред лицем ветру.
О чудный архистратиже страшный Михайле архангеле, хранителю неизреченных таин, егда услышиши глас раба Божия Василия, призывающаго тя на помощь, Михайле архангеле, услыши и ускори на помощь его и прожени от него вся противныя нечистыя духи, соблюди раба Божия Василия, в узах пребывающаго, от очию злых человек и от напрасныя смерти, и от всякого зла, ныне и присно и во веки веков. Аминь.



ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (25)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


Как и в случае с Царской Семьей ранее, иркутские большевики действовали, несомненно, строго согласно инструкциям, полученным из Центра. «Закапывать, – рассказывал И.Н. Бурсак, – не стали, потому что эсеры могли разболтать, и народ бы повалил на могилу. А так концы в воду».
Когда после убийства тела адмирала и премьер-министра пустили под лед, они, описывает расхожую легенду В.И. Привалихин, «не уплыли далеко от места казни. Одежды на расстрелянных зацепились под водой за лёд, пристыли ко льду, и тела так и остались подо льдом, примерзли к нему. Спустя два с небольшим месяца, весной, когда началось снеготаянье, местные мальчишки, бегая по подталому льду Ангары, заметили тела подо льдом, сказали об этом родителям. Пришли взрослые, вроде это были казаки, либо зажиточные крестьяне, во всяком случае, не поклонники новой власти. Тела были извлечены из-подо льда. По одеждам, по лицам узнали в покойниках Адмирала и предсовмина (адмирала-то уж наверняка и в первую очередь опознали).
Взрослые велели мальчишкам строго-настрого держать языки за зубами. Под покровом ночи похоронили Колчака и Пепеляева у церкви на территории Знаменского монастыря… И на могилу тайком долгие годы потом приходили поклонники Адмирала… Что уж дальше – неведомо. То ли тех, кто навещал могилу лидеров Белого движения в Сибири, выследили и взяли, то ли… Словом, было погребение и затерялось…
Такая вот легенда. Она долго бытовала. Об этом писали в первые годы советской власти. Писали и в России, и за рубежом. Я читал об этом в иркутской периодике, в эмигрантских изданиях у Р. Гуля, у С. Мельгунова…
Скорее всего, ничего подобного всё ж таки не было. Если бы могила в самом деле существовала, о ней бы узнали и многие из иркутян, и, разумеется, чекисты. И если бы могилу ликвидировали, она бы осталась в памяти как ликвидированная, было бы посейчас известно точное её местонахождение»:

https://litrossia.ru/item/475-oldarchive/


Крест на месте предположительного убийства адмирала А.В. Колчака у стен Знаменского монастыря в Иркутске.

С началом перестройки стали появляться известия о находке «могилы» Адмирала то в одном, то в другом месте.
В статье «Последний приют Колчака» в иркутской областной газете «Окружная Правда» (15.3.2012) ее главный редактор Татьяна Швыдченко сообщала: «Жители села Казачьего верят, что именно на их родине похоронен верховный правитель Сибири […] До затопления река была узкой, на ней было несколько островов: Забалги, Марактуй, Большой и Малый Гусятники. На одном из них стояла мельница. Однажды мельник выловил тело мужчины. Собравшиеся селяне опознали в нем самого Колчака, труп которого, как говорят, после расстрела в Иркутске сбросили в прорубь. Местные жители предположили, что тело проплыло по течению вниз и всплыло в Казачьем. Не зря Колчака называли Верховным Правителем Сибири, он был популярен у простого народа, при жизни его видели несколько местных. Поэтому селяне не сомневались, что перед ними именно убитый Колчак. Времена были смутные. Дело решили не предавать широкой огласке, а белого адмирала – похоронить на одном из островов. Говорят, что на месте захоронения весной расцветало небывалое количество подснежников. Так это или нет, теперь уже не проверишь – после затопления острова исчезли»:

http://irkutsk.bezformata.ru/listnews/poslednij-priyut-kolchaka/3322884/


Село Казачье Боханского района Иркутской области, основанное в 1746 г. лежит на правом берегу Ангары.

«Первые публичные чтения памяти адмирала Колчака, – сообщает в своем блоге 17 ноября 2013 г. историк С.В. Дроков, – прошли в Иркутске в прошлую субботу […] С очередной легендой, на этот раз о том, что Колчак похоронен в Иркутске, вступил сотрудник Музея города Иван Козлов. По его словам, труп Колчака застрял во льдах весной 20-го года и его похоронили возле поселка Боково. Когда строили авиазавод, то переносили все останки на другое кладбище. Те люди, которые захоронили адмирала в первый раз, перезахоронили тело рядом со скитом (церковь в районе Ново-Ленино), на заброшенном ныне кладбище»:
http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_17.html?m=0


Казачье.

В своей статье «Расстрел адмирала Колчака: танцы на костях» заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Таврического Национального университета имени В.И. Вернадского, доцент М.А. Михайлов так описывает современное состояние дел с поисками захоронения: «…Историки еще не пришли к единому мнению о месте казни. […] Длинные языки не оставили в покое и тела убиенных, не дав им кануть в небытие, а возвращая в историю, уже в новую.
Обнаружение тела расстрелянного адмирала в р. Ушаковка отмечается в период от нескольких дней до нескольких месяцев (вплоть до апреля 1920 г) включительно. Места обнаружения тела казненного растянуты по водоему от нескольких метров от роковой проруби Знаменского монастыря, с. Урик, с. Усть-Куда, с. Мегет и до самой станции Иннокентьевская (той самой, где в январе 1920 года Колчак был арестован большевиками при попустительстве чехов), что в 20 километрах за Иркутском.
Сведения о лицах обнаруживших тело также разнятся – это и дети местных казаков и бакенщик, плывший по Ангаре после ледохода и просто местные жители. Сообщения о возможной могиле адмирала подкрепляются интригующими подробностями»:

http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0



Такова примерно общая картина. Лишь на первый взгляд она хаотична. Есть у нее свой, скрытый от посторонних глаз, нерв.
Как справедливо пишет в своем блоге тот же историк С.В. Дроков:
«Могут ли ОГПУшники решиться на более чем дерзкий поступок: не доложить руководству, а затем захоронить труп, руководствуясь “человеческими мотивами”?.. Такого не могло быть в природе “кадрового состава” ОГПУ...»
«Следует помнить, что “грехи” дедов и отцов не дают покоя их родственникам до сих пор»:

http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0
Если в таких обстоятельствах «могила» всё-таки неожиданно возникает – ясно, куда ведут следы…
Появление первых версий в публичном пространстве было связано с пьесой Сергея Остроумова «Звезда адмирала», чтение которой в Иркутском академическом драматическом театре имени Н.П. Охлопкова состоялась в 1996-м, а премьера – 6 февраля 1998 г.



Сергей Осипович Остроумов.

Спектакль, жанр которого был обозначен как «Театральное расследование», шел с большим успехом в течение нескольких лет. В основе его, как утверждали, лежала «кропотливая работа по сбору фактического материала в архивах Иркутская, Красноярска, Омска, Москвы, в библиотеке Британского музея в Лондоне».
Практически одновременно с иркутской премьерой в московской газете «Коммерсантъ» (7.2.1998) вышла небольшая заметка «Второе восстание Колчака»: «Информация, поступившая на днях из Иркутска, вполне претендовала на сенсацию. Речь шла о том, что найдены и скоро будут обнародованы документы, указывающие место захоронения останков адмирала Колчака. […] …Она пришла в преддверии годовщины гибели Александра Колчака. […] Согласно новым данным, весной 1920 года местные жители нашли тело Колчака, которое вынесло на берег Ангары в 20 километрах от места расстрела. Прибывшие представители следственных органов составили акт опознания тела и тайно похоронили его. Могилу обозначили крестиком на карте, составленной следователями.
Сначала эта информация была опубликована в иркутской газете “СМ-1” (бывшая “Советская молодежь”) со ссылкой на Сергея Остроумова, советника губернатора Иркутской области по связям с общественностью. Сам Остроумов признался корреспонденту Ъ, что лично документов не видел, но их “держали в руках” его друзья, которым он доверяет. Хранились все бумаги в иркутском архиве ФСБ, но несколько лет назад их забрали в Москву, где вроде бы серьезно изучают»:

http://www.kommersant.ru/doc-rss.aspx?DocsID=192048
Сенсация не осталась незамеченной. Последовала незамедлительная реакция. «Один из самых известных колчаковедов Сергей Дроков, – читаем в той же заметке, – считает, что, во-первых, не все факты свидетельствуют о том, что тело адмирала было сброшено в Ангару; во-вторых, с 1923 года в Советской России действовало жесткое правило: все без исключения документы, касающиеся революции и гражданской войны, отправлялись в Москву. Именно поэтому все известные документы, проливающие свет на историю гибели адмирала, находятся в столице, и давно. Вся история с где-то кем-то виденными документами Дрокову показалась неправдоподобной. “Пусть покажут документы или хотя бы назовут фамилии следователей – тогда будет предметный разговор, а пока это все домыслы”, – сказал исследователь».
Не обезпечив основательно вброс, авторы дутой сенсации попытались неуклюже отшутиться, свалив всё, как обычно, на то, что их «неправильно поняли», но одновременно и на якобы заранее задумывавшийся пиар-ход: «Советник губернатора сказал, что сенсацию из этой истории раздули местные газетчики, опустив его оговорки. […] Выяснилось, что Иркутский драмтеатр имени Охлопкова готовил к постановке спектакль о Колчаке “Звезда адмирала” – как раз по пьесе Сергея Остроумова. А вся история с документами была обычным рекламным ходом накануне спектакля. И удачным, как показала вчерашняя премьера, – потому что зал был полон».



30 сентября 2004 г. пьеса Сергея Остроумова в новом воплощении и под другим названием («Встречи с Адмиралом Колчаком») была показана в Иркутске в заключительный день V Всероссийского фестиваля современной драматургии имени Вампилова. На главную роль Адмирала был приглашен актер театра имени Моссовета Георгий Тараторкин.

Местные блоггеры отзывались о спектакле весьма скептически, а о самой версии с обнаружением могилы – с большим сомнением: «Якобы в Иркутской области были обнаружены неизвестные ранее документы, касающиеся расстрела и последующего захоронения адмирала Колчака. Документы с грифом “секретно” были найдены в ходе работы над спектаклем Иркутского городского театра “Звезда адмирала” по пьесе бывшего работника органов госбезопасности Сергея Остроумова. […] В настоящее время все найденные документы находятся на экспертизе.
Такая байка ходит уже более 15 лет! Автором ее может быть сам драматург-гебист Остроумов кстати ныне живущий в Канаде! […] До последнего времени я и сам верил этому но сегодня моя вера пошатнулась! Факты эти впервые я узнал еще в 90-е годы, когда Остроумов только начинал работать над пьесой! Но каждый год к дате расстрела Колчака версия сия всплывает как новая! […]
Ко дню расстрела в Иркутске состоялись траурные мероприятия, кои и посетил канадский гость Остроумов и снова вшивый заговорил о бане (как именно по его инициативе несколько лет назад в Иркутском драматическом театре им. Н.П. Охлопкова была поставлена пьеса) […] Спектакль был снят с репертуара! Но возобновлен к годовщине расстрела. Иркутские артисты показывают пьесу не только в столице Восточной Сибири, но также в Севастополе и Владивостоке куда сейчас театр едет с гастролями. То есть опять всё то же самое: пиарятся на смерти адмирала! […] …Канадский патриот опять на коне!»:

https://maxpark.com/community/14/content/3527437
О том, что версию с «секретными» документами, несмотря на первую неудачу, продолжают продвигать, пишет уже упоминавшийся нами ученый-криминалист из Симферополя М.А. Михайлов: «Я бы и далее считал эти выбросы информации очередным всплеском страстей, особенно перед выборами местного масштаба, если бы в мои руки не попал официальный документ, адресованный не кому-либо, а губернатору Иркутской области…»:
http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0
...Странная история, однако, получается: нас уверяют в непопулярности адмирала А.В. Колчака, в неприятии его сибиряками; на деле же выходит, что каждый год к дате расстрела и регулярно к местным выборам – через СМИ и научные конференции – постоянно вбрасывается информация об обнаружении всё новых мест захоронения Верховного Правителя.


Продолжение следует.

ЭХ, И ЖИЗНЬ НАЧНЕТСЯ ТОГДА!..




«Девятый сон Веры Павловны»


Жаль только – жить в эту пору прекрасную
Уж не придется – ни мне, ни тебе.

Николай НЕКРАСОВ
1864 г.


«Завидую внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940 году, стоящую во главе образованного мiра, дающую законы и науке и искусству и принимающую благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества…»
Виссарион БЕЛИНСКИЙ
1840 г.


«Придя домой, я обнаружил, что уже пятый час, и немедленно улегся спать. Сейчас десять часов утра. Я не сплю с семи и все это время был занят составлением настоящей памятной записки на благо моей семье и всему человечеству в целом. Семью свою я больше не увижу. Моя жена – мегера. Да и вообще, по совести сказать, мне давно поперек горла встала эта жизнь и наш девятнадцатый век. Убежден, что все идет как-то не так. К тому же мне очень хочется узнать, кто будет президентом в 2025 году. Так что я вот только побреюсь и выпью чашку кофе и, не мешкая, отправлюсь к Йейбогусу — пусть меня забальзамируют лет на двести».
Эдгар Аллан ПО
«Разговор с мумией» (1845).

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (24)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


Одновременно исследователи обратили внимание и на некоторые другие цепочки фактов, позволившие поставить под сомнение еще недавно считавшуюся незыблемой версию о том, что убийство произошло за пределами тюрьмы.
В середине 1990-х упоминавшийся нами ранее историк С.В. Дроков пришел к выводу, что расстрел, а потом, как он полагает, и погребение произошли на территории самой тюрьмы. Сделал он это исходя из обнаруженных им списков вещей, оставшихся после адмирала А.В. Колчака, и некоторых документов Чрезвычайной следственной комиссии.
Свою версию он впервые изложил в 1997 г. в уже цитировавшейся нами статье «Палец Будды» в газете «Совершенно Секретно».



Фасад Иркутской тюрьмы. Современный снимок.

«Особой заботой, – писал в ней Сергей Владимiрович, – для Иркутского ВРК после ареста поезда Верховного Правителя стало составление описей находившегося при нём имущества. Специально созданная комиссия учитывает всё: от портянок до меховой шапки, с последующей мандатной раздачей “трофеев” отличившимся. Различного рода записок и удостоверений хватило на формирование объёмных дел, ныне хранящихся в Иркутском государственном архиве.
Мне удаётся отыскать чрезвычайно любопытные документы, которые помогли переосмыслить некоторые известные факты из биографии адмирала. Например, опись вещей, бывших при нём в губернской тюрьме: “Шуба, шапка, подушечка, 2 носовых платка, 2 щётки, электрический фонарь, банка вазелина, 1 платок носовой, чемодан с мелкими вещами, расчёска, машинка для стрижки волос, портсигар серебряный, кольцо золотое, 4 куска мыла, именная печать, часы с футляром, бритва с футляром, кружка, чайная ложка, губка, помазок, мыльница, одеяло, чай, табак, дорожная бутылка, френч, полотенце, простыня, Георгиевский офицерский крест, зубная щётка, чайная серебряная ложка, банка консервов, банка сахара, кожаные перчатки, бельё: 3 пары носок, 2 простыни, 2 рубахи, 3 носовых платка, платок чёрный, 2 пары кальсон, стаканчик для бритья, ножницы. Февраля 7-го дня 1920 года”.
Проставленная на документе дата заставила насторожиться – это не совпадало с воспоминаниями председателя Иркутской ЧК Самуила Чудновского, руководившего (по его словам) расстрелом Верховного Правителя, который произошёл в ночь на 7 февраля.
“Я застал ‘правителя’ стоящим недалеко от двери, одетым в шубу и в папахе, – пишет он. – Видимо, ‘правитель’ был наготове, чтобы в любую минуту выйти из тюрьмы и начать ‘править’... Выходим за ворота тюрьмы. Мороз 32–35 градусов по Реомюру. Ночь светлая, лунная...”
Так что же, главный чекист Иркутска снимает с трупа (ещё тёплого, перед утоплением в полынье) вещи, упомянутые в описи: шубу, френч, Георгиевский крест, кожаные перчатки, кальсоны?..
Или Колчака не выводили за пределы тюрьмы, а расстреляли вместе с премьером его правительства В.Н. Пепеляевым и Чин-Пеком во внутреннем дворе?



Иркутская тюрьма:
https://varandej.livejournal.com/436291.html

Так, 17 февраля 1920 года вдова В.Н. Пепеляева, а 19-го числа – А.В. Тимирёва (близкий друг адмирала, находившаяся вместе с ним в тюрьме) независимо друг от друга подают прошения в Чрезвычайную следственную комиссию с просьбой выдать им тела расстрелянных.
20 февраля комиссия постановляет передать заявление Е.В. Пепеляевой в Иркутский ревком с заключением, что со стороны комиссии “препятствий к выдаче тела не имеется”. А 23-го Пепеляеву и Тимирёву письменно извещают: тела В.Н. Пепеляева и А.В. Колчака “погребены и никому выданы не будут”. Что следует понимать под словом “погребены”: ледяную прорубь на речке Ушаковке или могилу во дворе тюрьмы?»

http://rusblog31.blogspot.com/2012/10/blog-post_1365.html
Предположение это подтверждает и шум автомобильного мотора в ночи, который запомнился М.А. Гришиной-Алмазовой: «Где-то загудел автомобиль». Совсем как в момент убийства Царской Семьи в Ипатьевском доме...
Осматривавший внутренний двор старого здания тюрьмы в Иркутске С.В. Дроков делится своими впечатлениями с посетителями блога: «Пространство …небольшое. Если бы раздели на Ушаковке, то вещи (шуба, папаха и т.д.) надо было бы нести в руках. А это дурная примета…»

http://svdrokov.blogspot.com/2010/10/3.html


Двор Иркутского тюремного замка.

В сентябре 2003 г. в интервью газете «Комсомольская Правда» историк так формулирует претензии к общепринятой версии, предлагая для обсуждения свою:
«Якобы около 4 утра Колчака и Пепеляева вывели из Иркутской тюрьмы и повели на Ангару. Весь путь до места казни адмирал пел “Гори, гори, моя звезда!”. Перед расстрелом он выкурил сигарету и подарил на английский манер перед казнью палачу портсигар. Затем и принял смерть, отказавшись завязывать глаза. Тела Колчака и Пепеляева после казни утопили в проруби.
Это официальная версия. Несмотря на то, что рассказана она лично участниками казни, а именно ее руководителем Самуилом Чудновским, у историков до сих пор возникают сомнения в ее подлинности. Уж очень много противоречий.
В сорокаградусный мороз за ночь застынет любая прорубь и заклинит оружие, если это только не пистолет, спрятанный за пазухой. От тюрьмы до места казни 2 километра. Сложно представить, что все это время Колчак распевал романсы.
И самое главное – в иркутском музее хранится вся одежда адмирала без единой дырочки. Включая кальсоны, набрюшник, носки и трусы без всяких следов крови.
Современные историки склоняются к мысли, что адмирала банально расстреляли голым в тюремном дворе».
Далее следует редакционное примечание: «Просим считать эту публикацию официальным обращением о реабилитации А.В. Колчака в Главную военную прокуратуру»:

https://www.kp.ru/daily/23116/23328/
Всё это, как известно, ни к чему не привело: в реабилитации было отказано. Более того, обнаруженные С.В. Дроковым в 1990 г. в запасниках Иркутского музея некоторые вещи адмирала А.В. Колчака из списков 1920 г. оказалась впоследствии (в 2008-2009 гг.) недоступными съемочной группе фильма «Адмирал». Им заявили, что их нет:
http://svdrokov.blogspot.com/2013/11/blog-post_19.html?m=0



Но вообще само это трепетное отношение к вещам «злейших врагов трудящихся» весьма показательно и симптоматично для характеристики самих «хранителей».
Хорошо известны фотографии барона Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга, сделанные после того как его захватили красные и во время судилища над ним в Новониколаевске: фуражка, сапоги, монгольский княжеский халат из золотой парчи с Георгиевским Крестом на груди и погонами генерал-майора Забайкальского казачьего войска с шефским вензелем «А.С.» («Атаман Семенов»).




«Режет глаза белый офицерский Георгий, генеральские погоны, – вспоминал о бароне видевший и говоривший с ним в это время писатель В.Я. Зазубрин. – Халат яркий, золотистый, лиловый кушак из материи. Острыми концами гнутся мягкие монгольские сапоги».
Халат этот ныне хранится в Центральном музее Вооруженных Сил в Москве.




Скорее всего, личные вещи Адмирала (шуба, папаха, френч, Георгиевский Крест, кожаные перчатки, белье) также до сих пор хранятся в «надежном месте», подобно одежде Царственных Мучеников, демонстрирующейся ныне от случая к случаю на выставках.
Это лишение одежды перед убийством, как одно из последних унижений, было одним из составных частей ритуала – далеко, разумеется, не единственное.
Вообще немотивированное (с точки зрения здравого смысла) мучительство, применяемое не для получения ценной информации или достижения согласия на какое-либо публичное действие, было практически обязательной частью такой ликвидации.
Этот процесс изощренного уничтожения намеченной жертвы, не противоречащий версии о ритуальном характере всех этих «красных казней», сопровождался операцией прикрытия – созданием документов, свидетельств участников экзекуции с публикацией их в подходящее время и последующим (много лет спустя) чудесным обретением захоронения, необходимым палачам – для обеления, другим – для поклонения. Как говорится, каждой сестре по серьге.
В феврале 1950 г., в тридцатую годовщину гибели Верховного Правителя, в брюссельском журнале «Часовой» появилась статья ее долголетнего редактора, капитана В.В. Орехова (см. о нем в 10-м по́сте нашей публикации).




Собственно, ничего нового в ней не было: основывалась она на фактах общеизвестных…



За исключением одного абзаца, напечатанного на 3-й странице:



Но и тут – ничего сногсшибательного. Нечто подобное, исходя из общего фона событий тех лет, вполне ожидаемо. Приводятся, правда, конкретные имена, как известные (Самуил Чудновский, Василий Ишаев), так и неведомые (Баранов, Винник, Меерович, Вад. Пророков), личности которых хорошо было бы по возможности прояснить. Да и самого информатора «С.И.Б.» можно было бы, наверное, попытаться расшифровать.
Информация эта бросает еще и особый отсвет на некоторые свидетельства об обстоятельствах убийства Царской Семьи, информация о которых содержалась в том числе и в сообщениях официоза колчаковской прессы (впрочем, контент этот весьма сложный: в нем немало наслоений самого разного характера):

http://www.rv.ru/content.php3?id=7017
http://www.nashaepoha.ru/?page=obj26977&lang=1&id=608
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/286603.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/304149.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/305504.html

Всё это заставляет задуматься и о том, как принял смерть барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг, участь которого была продиктована также лично «Кремлевским мечтателем». Обстоятельства ликвидации его в стенах Новониколаевской ЧК до сих окружены непроницаемой стеной молчания…
Подобные версии, время от времени обсуждаемые, некоторые называют «готическими». Люди верят в разум, пока в каких-то точках, где рвётся средостение, силы тьмы не вырываются наружу, опровергая тот самый «здравый смысл».
Так это было и сто лет назад.
В размещенной в Википедии биографии одного из убийц Верховного Правителя Бурсака-Блатлиндера читаем:
«После расстрела Александра Колчака возглавил карательную операцию по уничтожению приверженцев и последователей адмирала, а также им сочувствующих, социалистов-революционеров и монархистов, охарактеризовав данную операцию, как “очищение Иркутска от белогвардейской шушеры”, вновь проявил себя как жестокий и безжалостный борец с врагами большевизма.
Осталось немало свидетельств, как отряды Бурсака под его личным командованием мучили, садистски пытали и расстреливали огромное количество народа; иногда зверства доходили до того, что уничтожению подвергались целые деревни и села, сотни людей были посажены в тюрьмы, особая охота велась за интеллигенцией и гимназистами»:

https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Бурсак,_Иван_Николаевич&oldid=105180022
Вот такие это были люди. Только вот люди ли?..


Продолжение следует.

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (23)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


В намерения наши, как мы уже писали ранее, не входит реконструкция самого убийства Верховного Правителя. Делать это на основании официально дозволенных воспоминаний самих преступников, писавших, как, наверное, уже убедились читатели, вещи часто совершенно противоположные, – значит усугублять обман, сужая возможность, а то и вообще закрывая путь к свободному обсуждению, осмыслению и пониманию в действительности имевших место действий и событий.
Оставаясь в целом в плену прежних подходов, некоторым исследователям удалось всё же заметить и обратить внимание на необъяснимые (если оставаться в рамках закрепленной в массовом сознании концепции обычного «расстрела») странности, которые даже сами по себе помогают нам расстаться с рукотворной иллюзией, приближая нас к разрешению загадки, что же на самом деле произошло в ту ночь с 6 на 7 февраля 1920 г. в Иркутске.
Начнем с места события. Аксиомой считается, что убили за пределами тюрьмы. По одним данным прямо у проруби, по другим – на некотором расстоянии; тела же к ней подвезли потом, пустив их под лед.
В вышедшей в 2004 г. «Иркутской летописи» историк Ю.П. Колмаков приводит (С. 721) воспоминания Екатерины Сергеевны Петелиной, вдовы коменданта города М.Х. Петелина: «6 февраля 1920 г. с тыльной стороны тюрьмы на небольшом возвышении была приготовлена расстрельная площадка, а напротив Знаменского монастыря во льду Ангары сделана прорубь. Ранним утром 7 февраля А.В. Колчак и В.Н. Пепеляев были выведены через задние ворота тюрьмы и приведены на расстрельную площадку, где приговор привели в исполнение. После констатации смерти оба тела погрузили на сани отвезли на берег Ангары в сопровождении конвойной команды, а затем опустили в прорубь».
Подтверждение этому встречаем мы и в рассказе 1960-х гг. одного из руководителей акции, начальника Иркутского гарнизона И.Н. Бурсака. «Бурсак, – сообщал иркутский историк Г.А. Вендрих, – провел меня позади тюрьмы, остановился напротив Знаменского монастыря, указал земляной бугор, послуживший “стенкой”, и сказал слова, которые я меньше всего ожидал от него услышать: “Здесь окончил свой скорбный путь адмирал”».
Тот же Бурсак упоминает еще об одной детали, не встречающейся у других его подельников: «…Кладем трупы на сани розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь». Видимо, это не случайно: именно приглашенный Бурсаком Еремей Ербанов (выправивший ему перед этим документы, по которым он жил всю оставшуюся жизнь) привел двух соплеменников-бурят с лошадьми, запряженными в сани.



Знаменский женский монастырь считается одним из старейших в Сибири. Основан он был в 1689 г. на правом берегу Ангары при впадении ее в Ушаковку. Первые постройки были деревянными; каменный Знаменский храм был возведен в 1762 г. В подсоветское время это была единственная действующая церковь в епархии, однако в 1934 г. и ее закрыли, возвратив Церкви в 1945 г. Монашеская жизнь в обители была восстановлена в годы перестройки. В 1990 г. сюда перенесли обнаруженные в Ярославле мощи Святителя Иннокентия Иркутского – первого Архиерея Восточной Сибири.

А теперь поговорим о проруби.
По словам одних, она была приготовлена загодя самими убийцами; по уверению других – воспользовались уже готовой, вырубленной насельницами обители. «Напротив Знаменского монастыря, – рассказывал И.Н. Бурсак, – была большая прорубь. Там монашки брали воду. Вот в эту прорубь и протолкнули вначале Пепеляева, а затем Колчака вперёд головой».
«По Бурсаку, – справедливо сомневается писатель В.И. Привалихин, – выходит, что, готовя расстрел, не позаботились даже о том, чтобы загодя выдолбить во льду свою прорубь. Для того, чтобы “концы в воду”. Воспользовались для своих дел прорубью инокинь Знаменского монастыря. Да уж нет. Уж, наверно, если готовились к ликвидации, а потом к “концам в воду”, то подсуетились для такого дела основательно. Свою прорубь приготовили.
И не совсем рядом с прорубью монахинь должна была быть эта своя спецпрорубь. Скажем так, чрезвычайная прорубь. Ведь приди утром монахини по воду к привычной проруби, какую бы картину они узрели на месте расстрела? Снег утоптан, взрыт, кровь, гильзы.
И только ли это? Какие-то, неведомо откуда привезённые сани-розвальни (кто в них впрягался, – кони, люди? – куда они потом исчезли?!), на которых подвозили к проруби расстрелянных. Правда, а куда подевались сани, на которых подвозили трупы к ангарской проруби? Молчание об этом»:

https://litrossia.ru/item/475-oldarchive/
Прорубь же, между тем, особенно учитывая время года и место, – вещь весьма важная. Согласно данным синоптических наблюдений, температура в Иркутске 6 февраля в 1920 г. в 22 часа была – 33,4° С, а 7 февраля в 8 утра – 37,3° С при северо-восточном ветре скоростью в 1 метр в секунду:
https://cyberleninka.ru/article/n/raspyatyy-istoriey-o-zhizni-i-smerti-a-v-kolchaka
В таких условиях прорубь мало вырубить, за ней еще и постоянно следить необходимо: чуть что – затянет льдом и тогда – начинай всё заново.
Не забудем, однако, что как раз в это время (в январе 1920 г.) «Знаменский девий монастырь [был] занят советскими войсками, в числе которых есть монголы, китайцы. Монашек переместили в какое-то одно из помещений, беженцев перевели в другое место. Ограда монастыря – военный лагерь с пушками, пулеметами, аэропланами. Тихое течение монастырской жизни нарушено» (Н.С. Романов «Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг.». Иркутск 1994. С. 392). Так что никакой «тихой обители» в то время уже не существовало, а потому скрываться-маскироваться не было необходимости.



Знаменский монастырь. Современный снимок с установленным на месте предполагаемого расстрела адмирала А.В. Колчака крестом.

И вот тут исследователь Иркутской драмы писатель и журналист В.И. Привалихин обращает внимание еще на два любопытных факта.
Первый: тройной винтовочный залп с близкого расстояния. «После первого залпа, – утверждает И.Н. Бурсак, – сделали ещё два по лежачим – для верности». (Казалось бы, что за «верность», если всё равно предстоит спускать под лёд?)
Второй: «приглашение на казнь» врача Федора Васильевича Гусарова, того самого, о котором мы обещали рассказать поподробнее. Теперь вот пришло время.
Родился он в Петербурге 15 апреля 1875 г.; в 1893 г. окончил гимназию, а в 1899 г. – Военно-медицинскую академию. К революционной деятельности приобщился еще будучи гимназистом. В конце концов, он стал членом Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
С Лениным сошелся в дни зарождения газеты «Искра», обезпечивая в составе транспортного бюро доставку ее из Пруссии в Россию. Пользуясь защитой военного мундира, служа в Вильне, часто ездил с партийными поручениями в Ригу, Петербург и Варшаву.
После II съезда РСДРП Ф.В. Гусаров – член ЦК, в котором он руководил военным отделом. Ленин высоко ценил эту его деятельность. Летом 1906 г., с началом военного восстания в Кронштадте, его направляют туда для руководства взбунтовавшимися солдатами и матросами. После подавления выступления Гусаров был предан суду, приговорив в сентябре 1907 г. в восьми годам каторжных работ, замененных ссылкой в Енисейскую губернию.
В 1913 г. из сельской местности Гусарову удалось перебраться в Красноярск, устроившись здесь сначала врачом, а затем даже заведующим одной из больниц. После февральского переворота 1917 г. он становится активным участником революционных событий, ведет агитационную работу, избирается членом Центросибири, назначается главой Енисейского губернского врачебно-санитарного комиссариата.
При чехо-словаках и Колчаке Гусаров уходит в подполье, оказавшись в конце концов в Иркутске, где поступает на службу в военный госпиталь в Знаменском предместье – там где в феврале 1920 г. и развернутся описываемые нами трагические события.
После прихода к власти большевиков Гусарова назначают главным врачом Знаменского госпиталя, включают в созданный Иркутским ревкомом военно-гражданский комиссариат здравоохранения, поставив 18 февраля во главе губздравотдела, всячески подчеркивая при этом, что Федор Васильевич является «соратником Ленина по партии»
В апреле 1920 г. ЦК РКП(б) срочно вызывает Ф.В. Гусарова в Москву. На пути следования, однако, он получает новое предписание: оказать омским большевикам помощь в борьбе с эпидемией. Здесь на посту заведующего Сибздравотдела 27 августа 1920 г. он и скончался от туберкулеза.
Похоронили его в центре города на площади Красных Героев рядом с братской могилой «жертв колчаковского террора», решением от 5 ноября 1920 г. увековечив его имя в названии одной из омских улиц.



Федор Васильевич Гусаров (1875–1920).

«Роль его, – пишет В.И. Привалихин, – состояла в том, чтобы засвидетельствовать смерть Колчака и Пепеляева после винтовочного залпа. 45-летний врач-большевик, выпускник Петербургской военно-медицинской академии, соратник Ленина, в начале 1920 года работал врачом в военном Знаменском госпитале. […]
… О том, что при расстреле на Ушаковке присутствовал врач Фёдор Гусаров, в других воспоминаниях ни слова. Об этом журналисту-иркутянину Г.Т. Килессо рассказал в 1954 году бывший председатель Иркутского военно-революционного комитета А.А. Ширямов. […]
Кажется, ну что ж особенного, что присутствовал врач? С другой стороны вопрос: а зачем присутствовал врач, так ли был необходим он там, на Ушаковке, февральской ночью 1920-го? Притом ещё, что на весь стотысячный город в нём было всего 47 врачей, свирепствовал тиф и другие инфекционные смертельно опасные болезни, была масса обмороженных, раненых. Что отнимать от дел занятого по горло человека?
Правда, что за нужда и благой порыв соблюдать какие-то формальности? Когда достаточно подойти к упавшим после залпа и, говоря современным языком, сделать контрольный выстрел. И – вся тут тебе фиксация смерти […]
Нужно ли было в чём-то сомневаться, что-то удостоверять (живы-мертвы ли?) после такой обильной пальбы по врагам революции врачу Фёдору Гусарову? Тем более, что трупы расстрелянных Колчака и Пепеляева протолкнули в большую прорубь»:

https://litrossia.ru/item/475-oldarchive/
Еще больше вопросов возникает, если вспомнить, что среди участников ликвидации был и еще одни врач – член Иркутского ВРК Михаил Абрамович Левенсон. Он, как мы уже отмечали, не только обладал дипломом Сорбонны; в городе у него была практика.
Так зачем же всё-таки понадобился еще один медик? Вполне вероятно, что Ф.В. Гусаров обладал какими-то особенными навыками (и не только как выпускник Военно-медицинской академии), такими, скажем, как некий таинственный доктор, присутствовавший летом 1918-го под Екатеринбургом на Ганиной Яме на «полянке врачей», получившей свое название по обнаруженному там следствием листку из медицинского справочника:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/269407.html
Или все-таки дело было в близости Гусарова к Ленину – бенефициару этой акции? Но почему в таком случае затребованный в Москву врач до Кремля так и не добрался?
Вопросы, пока что остающиеся без ответа. Но уже то хорошо, что удалось выделить те факты, благодаря которым оказалось возможным их поставить.



Знаменский монастырь.

«…Сразу после расстрельного залпа, – замечает в своей статье “Как был расстрелян адмирал Колчак” В.И. Привалихин, – кажется, и могло, и должно было настать и наступило время действий врача-большевика Фёдора Гусарова […]
“Архинадёжно” убить Колчака и Пепеляева поручено было сибирякам. Они прекрасно знали местные условия, знали, что просто спустить в воду трупы расстрелянных – это ещё не значит упрятать концы в воду. Где-то да всплывут тела. Температура воды в ледяной Ангаре такая, что лица, одежды будут в полной сохранности при весеннем вскрытии реки. По лицам и одеждам определят, кого вынесла, прибила к берегу Ангара. Предадут тела земле, к могилам потянутся люди.
А перед расстрелом иркутские чекисты и ревкомовцы, надо полагать, крепко подумали, чтобы не осталось абсолютно никаких следов. Что для этого нужно сделать? А нужно сделать так, чтобы ни по лицам, ни по одежде, всплыви где-то трупы, никто в них не смог ни в коем разе опознать Верховного Правителя и предсовмина Виктора Пепеляева. Как это сделать? Просто. Обезобразить до неузнаваемости лица, тела, одежду!
Вот для чего, скорее, – а не для засвидетельствования смерти Колчака потребовалось присутствие врача с большим дореволюционным стажем партийной работы Фёдора Гусарова.
Как врач он, конечно, хорошо знал, какие яды-кислоты для этого нужны, какие всего действеннее; как практикующий в госпитале врач, имел к ним неограниченный доступ. Клятва Гиппократа – одно, революционная целесообразность и железная партдисциплина – другое…
Верится и в то, что залпов было несколько. Только… Только никак не для верности, что не остались в живых жертвы, если ещё и теплятся в жертвах какие-то признаки жизни, в воде подо льдом захлебнутся, – а для того, чтобы выстрелами строго в лица, винтовочными, а, может, вдобавок и револьверными, в упор, пулями измолотить, обезобразить до неузнаваемости лица расстрелянных, потом ещё для верности обработать кислотами-ядами.
А после ещё, чтобы не узнали по одежде, по телам, облить горючей смесью и поджечь. В санях-розвальнях. А уж тогда, когда ни лиц, ни одежд, ни тел невозможно будет узнать, – тогда “Плыви, Адмирал, в последнее своё плаванье!” [Слова И.Н. Бурсака-Блатлиндера].
Отнюдь не ново. Екатеринбургские наработки полуторагодовой давности с Царской Семьей после расстрела в Ипатьевском доме были. Только тогда по глупости чуть не в открытую собирали по всем аптекам Екатеринбурга бутыли с кислотами. В Иркутске действовали умнее, наученные опытом. Или, может, приказом из Центра: “И чтоб никаких следов! Никогда и нигде!”. Вот почему, думаю, студёная Ангара потом не выдала никогда ни адмирала Колчака, ни его сподвижника Пепеляева…
Вот почему свежеприготовленная прорубь на морозе затянулась толстой ледяной плёнкой и так надолго, почти до рассвета, почти до 5 утра, затянулся ночной расстрел на Ушаковке… Или каннибальский шабаш, не знаю, как уж и назвать».
«…Может, потому, – пишет в той же статье автор, – что на берегу Ушаковки при впадении её в Ангару дальше, после залпа, разыгралось такое, о чём председателю Иркутского ВРК [А.А. Ширямову] потом только одного и хотелось всю оставшуюся жизнь: забыть, не помнить об этом? Уж не говоря о том, что это было государственной тайной…»
Валерий Иванович имел в виду манипуляции с телами уже убитых адмирала А.В. Колчака и В.Н. Пепеляева. Но нет, конечно, никакой уверенности в том, что ликвидаторы эти проявили хоть какое-то уважение к живым, пусть и приговоренным к уничтожению, своим жертвам.
Увы, наши знания других подобных случаев (вспомните хотя бы воспоминания князя Н.Д. Жевахова) не дают возможности дать на это однозначный уверенный положительный ответ. Более того, весь этот деланный пиетет перед Адмиралом в убогих их, написанных под присмотром, мемуарах как раз и свидетельствует, на наш взгляд, о нечистой совести…



Продолжение следует.