Category: животные

«My Joy!» – «МОЯ РАДОСТЬ!» (1)




«Безмолвный свидетель» (начало)


Кликнуть не забудь
Пса в далекий путь…

«МИОРИЦА».


«Что видел маленький Джой в ту ужасную ночь 16 июля? Он до последнего был с Императорской Семьей. Был ли он свидетелем трагедии? Очевидно, в его голове сохранялась память об огромном потрясении, и его сердце было разбито».
Баронесса С.К. БУКСГЕВДЕН.


Держать собак среди Членов Российской Императорской Фамилии, как и у родственной Ей Английской Королевской Семьи, было давней традицией.
Питомцы, как правило, сопровождали своих Хозяев во всех путешествиях. Неподалеку от Дворцов обеих Династий были устроены даже специальные кладбища для собак.
В Собственном Его Императорского Величества саду в Гатчине до сих пор сохранился выполненный по распоряжению Императора Александра III памятный знак на месте захоронения общей любимицы – собаки Камчатки, погибшей во время трагического крушения Царского поезда 17 октября 1888 г. у станции Борки под Харьковом.




Вся Императорская Семья тогда чудесным образом спаслась за исключением белой с подпалинами камчатской лайки, следовавшей за Государем повсюду и ночевавшей, к неудовольствию Лейб-медиков, в Его спальне в Аничковом Дворце.


Император Александр III с Семьей и собакой Камчаткой в Гатчинском Дворце. 1886 г.

Император велел похоронить Камчатку в склепе, соорудив над ним обелиск в форме пирамиды «из красного гранита, с вырубкой на нем надписи и постановкою его на указанное место в Гатчино». Кроме клички «Камчатка» там значились также точные даты ее короткой жизни: «30 Июня 1883 – 17 Октября 1888».
Страсть к собакам Отец передал и Своему Сыну – Императору Николаю II. Не забудем, что известной любительницей собак была также бабушка Его Супруги, Императрицы Александры Феодоровны – Английская Королева Виктория.



Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна с шотландской овчаркой Шилкой на прогулке в Александровском парке Царского Села. 1908 г. Снимок из альбома А.А. Вырубовой.

«Вся Царская Семья, – вспоминала А.А. Вырубова, – любила животных. У Государя долго была собака Иман. После того как Иман околел, Государь не брал собак к Себе в комнату, а только гулял с 11 английскими колли, которые помещались в маленьком домике в парке. У Государыни был маленький английский терьер Эра; я ее не любила, так как она имела обыкновение бросаться неожиданно из-под кресла или кушетки. Когда Эра околела, Императрица плакала по ней».
Не удивительно поэтому, что собаки были любимцами и постоянными спутниками Царских Детей.
В августе 1917 г. в ссылку в Тобольск вслед за Венценосной Семьей отправилось три четвероногих друга: Джой, Ортипо и Джемми. Насколько дороги Им были дороги эти животные, можно судить хотя бы по частоте и теплоте отзывов о них в письмах из заточения.



Царские Дети со Своими питомцами.

Французский бульдог Ортипо в октябре 1914 г. был подарен Великой Княжне Татьяне Николаевне одним из раненых офицеров – корнетом Лейб-Гвардии Уланского ЕИВ Александры Феодоровны полка Дмитрием Яковлевичем Маламой (1891–1919), в бою 5 августа тяжело раненым в ногу и награжденным за храбрость золотым оружием.


Великая Княжна Татьяна Николаевна перевязывает корнета Д.Я. Маламу в Царскосельском лазарете. Осень 1914 г.

«Малама, – вспоминал также находившийся на излечении в том же лазарете капитан И.В. Степанов, – был молод, румян, светловолос. Выдвинулся перед войной тем, что, будучи самым молодым офицером, взял первый приз на стоверстном пробеге [на кобыле “Коньяк”]. В первом же бою он отличился и, вскорости, был тяжело ранен. В нем поражало замечательно совестливое отношение к службе и к полку, в частности. Он только видел сторону “обязанностей” и “ответственности”. Получив из рук Императрицы заслуженное в бою Георгиевское оружие, он мучился сознанием, что “там” воюют, а они здесь “наслаждаются жизнью”. Никогда ни в чем никакого чванства. Только сознание долга. Императрицу он любил горячо. Рассказывал как, провожая в Петергофе полк на войну, Она “горько плакала [во время молебна навзрыд], точно провожала родных детей”.
Мы встретились с Маламой в Киеве в 1918 году и долго вспоминали лазарет… Он был убит в конной атаке под Царицыным…»
Рассказывали, что Д.Я. Малама, к тому времени в чине штабс-ротмистра командовавшего эскадроном своего полка, входившего в состав Сводно-Горской дивизии, получив известие о расстреле Царской Семьи, искал смерти в бою. Он и погиб в августе 1919-го в конной атаке на красных. Похоронили Дмитрия Яковлевича в Екатеринодаре.



Бульдог Ортипо на коленях его хозяйки – Великой Княжны Татьяны Николаевны.

У Великой Княжны Анастасии Николаевны тоже была своя собака Джемми, подаренная ей А.А. Вырубовой. Породу ее передают по-разному: «болонка», «рукавный пекинес». Однако, по словам самой дарительницы, это был «кинг-чарлс».
Кинг-чарльз-спаниели принадлежат к декоративным собакам. Они небольшие, весьма складные, обладают прекрасным телосложением; глаза у них черного цвета, яркие, взгляд добрый и озорной; лапы короткие и сильные; шерсть длинная, шелковистая.
Выведенная еще в XVI в. в Англии, порода эта популярная некогда среди лордов, погибла вместе с падением Монархии, однако затем была восстановлена одним заводчиком по старинным картинкам.



Великая Княжна Анастасия Николаевна с Джемми.

Любимцем Наследника Цесаревича Алексея Николаевича был английский кокер-спаниель Джой.
Выведенная в начале XIX в. в Англии, эта порода тут же распространилась по всему мiру. Считаясь идеальными охотничьими псами, кокер-спаниели отличаются неуемной энергией. Они постоянно в движении, повышенно общительны и дружелюбны, игривы и веселы, чувствительны к настроению хозяина, проявляя при этом недоверие к посторонним людям.



Император Николай II с Джоем. Финские шхеры. 1914 г.

Кто и когда подарил Наследнику этого пса – неизвестно. Кличку Джой («My Joy» / «Моя Радость» – говорил Цесаревич) дала ему Государыня Александра Феодоровна, что, следует признать, весьма соответствовало его нраву.



Джой был верным другом Алексей Николаевича, участником Его игр, постоянным спутником на прогулках, сопровождал во всех поездкам, в том числе и в Ставку в Могилев.



Сохранились даже кадры кинохроники, на которых запечатлены игры Наследника с Джоем в 1916 г. во время пребывания в Царской Ставке:
https://youtu.be/VSIkguTGaaQ



После февральского переворота 1917 г. четвероногие друзья скрашивали сначала жизнь Царственных Узников в Александровском Дворце, а затем, сохраняя верность своим Хозяевам, последовали за Ними в Тобольск, а там и в Екатеринбург.
А Джемми на руках Великой Княжны Анастасии Николаевны сошла вместе с Семьей своей Хозяйки в подвал Ипатьевского дома, приняв там смерть…
«Царевна дочь Анастасия, – вспоминал пулеметчик Сухоруков, – несет на руках маленькую курносую собачку…»




Примечательно, что убийцы в какой-то мере опасались беззаветно преданных своим Хозяевам животных, заранее настоятельно «рекомендуя» – через Лейб-медика – не брать собак, спускаясь в подвал, с Собой.
«…Хотя я Их предупредил, – писал Янкель Юровский, – через Боткина, что Им с Собой брать ничего не надо, Они однако набрали какую-то разную мелочь, подушки, сумочки и т.д. и кажется, маленькую собачку».
И, наверное, опасения эти были не напрасны…
Джемми, например, принадлежала к породе собак-компаньонов. По словам специалистов, «они безгранично преданы своему хозяину и везде готовы следовать за ним. Это очень жизнерадостные подвижные животные, которым необходимо постоянное внимание и нежность, они способны на полную самоотдачу ради своего хозяина».
Один из цареубийц, чекист Михаил Медведев-Кудрин вспоминал: «Красноармеец принес на штыке комнатную собачонку Анастасии – когда мы шли мимо двери (на лестницу во второй этаж) из-за створок раздался протяжный жалобный вой – последний салют Императору Всероссийскому. Труп песика бросили рядом с Царским.
– Собакам –собачья смерть! – презрительно сказал Голощекин».
Тогда же умертвили и бульдога Ортипо, оставшегося в доме и не допущенного в «комнату смерти».



Цесаревич Алексей Николаевич и Великая Княжна Татьяна Николаевна с бульдогом Ортипо.

«Когда я вбежал на чердак, – вспоминал другой чекист Михаил Кабанов, – увидел, что в Горном институте, расположенном через улицу, загорелся свет. Хорошо были слышны выстрелы, и сильный вой царских собак. Я немедленно спустился в комнату казни и сказал, что стрельба в городе хорошо слышна, что очень силен вой царских собак, что против нас, в Горном институте, во всех окнах горит свет […] Я рекомендовал […] умертвить царских собак, которые сильно выли».
«После этого, – продолжает он, – я вернулся на чердак к пулемету и через слуховое окно наблюдал, как носили на санитарных носилках трупы казненных и укладывали в грузовую машину, постланную новым белым брезентом. Всего было уложено в машину 11 трупов людей и 3 трупа собак». (Здесь Кабанов путает: были убиты две собаки, а всего собак у Царской Семьи было не четыре, как утверждал он и другие его подельники, а три.)




Еще один чекист-цареубийца Григорий Никулин рассказывал: «…Остались две собаки. Их собаки. – Одна – бульдог... низкорослый такой, знаете, бульдожистый. И вторая, такая, – не то болонка, не то какая-то особая собачка... Собаки почувствовали, что нет хозяев, понимаете ли, и давай выть... Расстрелять ведь тоже нехорошо... после того, как мы и так много шуму понаделали... Ну, выманили их кое-как на улицу. Во двор выманили, понимаете, и кончили их».
Однако убийство царских собак было не только актом живодерства. Оно было еще и частью ритуала, попыткой поругания и десакрализации с далеко идущими целями.
Безтолковая болтовня исполнителей и молчание инициаторов не может помешать нам реконструировать сам замысел, поскольку то же самое неоднократно происходило до этого: и при убийстве Царского Друга, а потом во время уничтожении его останков, да и вообще при убийстве значимых в Христианском мiре особ (не только в России):

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/176075.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/170138.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/173434.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/175845.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/180572.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/301489.html




Иное поведение Джоя спасло ему жизнь.
По словам помянутого нами Михаила Кабанова, «одну из собак, Джоя, как не производившую вой, не тронули...».
А вот как описывал следующий, после убийства, день в своих показаниях охранник Анатолий Якимов: «Дверь из прихожей в комнаты, где жила Царская Семья, по-прежнему была закрыта, но в комнатах никого не было. Это было ясно: оттуда не раздалось ни одного звука. Раньше, когда там жила Царская Семья, всегда слышалась в их комнатах жизнь: голоса, шаги. В это же время там никакой жизни не было. Стояла только в прихожей, у самой двери в комнаты, где жила Царская Семья, Их собачка и ждала, когда ее впустят в эти комнаты. Хорошо помню, я еще подумал тогда: напрасно ты ждешь».




В это самое время Джоя приметил один их охранников – Михаил Летёмин. Необычная собачка ему понравилась и он, наряду с другими принадлежавшими Царской Семье вещами, присвоил себе и ее.
По Джою Летёмина потом и нашло белое следствие. Список похищенного, обнаруженного в доме у мародёра, составил 79 наименований, включая собаку.
На допросе красный охранник заявил, что забрал всё это только 22 июля, после убийства Царской Семьи, как брошенное имущество.



Окончание следует.

«КАРТОЧНЫЙ ДОМИК»: проект «ДОМ-2»




ИЗ ПЕНЫ КРУЖЕВ ВЫШЛА АФРОДИТА...


Ты прелестна, и властвуешь мiром,
сын твой Эрот главенствует пиром.
Он весёлый, порой шаловливый,
Но бывает жестоко игривый.

Золотыми крылами порхает,
Он везде и повсюду летает.
Снаряженный и луком и стрелами,
Он сражает всех пиками смелыми.

Золотыми – любовь возрождая,
А свинцовыми – всё убивая.

КОШКА 13


ПРЕДВЫБОРНЫЙ ТАНДЕМ:

https://avmalgin.livejournal.com/7435579.html

ХОЖЕНИЕ К АГАФЬЕ ЛЫКОВОЙ (7)




ХОЖЕНИЕ
старообрядца Александра Лебедева
на Каа-Хем-реку и в горы Саянские
в лето от Сотворения мiра 7497-е,
от Рождества же Христова 1989-е
(продолжение)


Приехал за нами лесник Николай Артемонович Мурачев. Накануне, воспользовавшись попутной лодкой, Лев Степанович послал записку ему в Ужеп, чтобы он нам помог выбраться из Чёдуралыга. В тайге, кроме рек, дорог нет. Ждать же десять дней вертолета мы, конечно, не можем.
… Перед нами река. Садимся в узкую лодку, длиной метров девять с высокими, почти что вертикальными бортами.




Плыть нам по Каа-Хему вниз километров семнадцать. Кругом покрытые лесом высокие горы, иногда отвесные скалы.
Прекрасная погода, голубое небо, легкий ветерок – красота удивительная.




Приплыли в Усть-Ужеп, где живет наш лодочник. Нужно заправиться бензином.
Еще в Москве Лев Степанович Рассказывал мне о местном наставнике Макарии Ермогеновиче Рукавишникове. К нему я и отправился, не теряя времени.
Войдя через калитку во двор, я увидел женщину. Поздоровавшись и отрекомендовавшись, спросил Макария Ермогеновича, которого, увы, не оказалось дома. Он был в тайге. Хозяйка меня приняла осторожно. В дом не пригласила. На вопрос – где бы побеседовать, открыла амбар. «Давайте здесь, здесь поговорим». Вскоре к нам пришла и ее соседка – мать нашего лодочника. Разговаривали мы часа полтора. Хозяйка всё сокрушалась, что мужа дома нет: «Вот уж он бы с вами поговорил».
Расставалась она со мной совсем по-другому. Предложила взять орехов, но сумки у нее не было. Хозяйка засуетилась, нашла сумку, и со словами: «Простите уж, орехи-то прошлогодние», – собрала мне гостинец из стоящего рядом мешка.
– Спаси Христос – мне не до роскоши.
– Приезжайте. Будете у нас – заходите.
– С большим удовольствием, коль Бог приведет.
Прощаемся, я спешу к берегу.
Кормчий везет нас только до порога. Это километров пять. Дальше лодка пройти не может.
– Николай Артемонович, а были ли смельчаки, которые на лодках проходили порог?
– Не знаю таких. Там не проплывешь. Дальше пойдете берегом, дорогой.




Здесь у излучины стоит охотничья избушка. В ней нары, покрытые сеном.. железная печка. Воткнутый в чурбан топор, рядом охапка дров, спички на полочке. На подоконнике небольшая парафиновая свеча.
Расположившись, варим кашу. Пьем чай и идем смотреть порог, шум которого отчетливо слышен, хотя до него больше километра. Это первый и самый большой порог на Каа-Хеме – Байбальский. От него вниз по реке на протяжении почти что тридцати километров идут пороги меньшей величины. С приближением к порогу шум нарастает.
Я никогда не видел порога и представить его себе заранее не мог. Но то, что я увидел, превзошло все мои ожидания!




Стоял жуткий грохот. Разговаривать было невозможно. Глазам предстала страшная картина рассвирепевшего Енисея, покрытого белой пеной, из которой вздымались валуны величиной с дом. Всё вокруг крутилось и стремительно куда-то неслось в вихре. Какая-то лесина, прыгая в волнах, вставала порой вертикально и снова падала, крутясь в водоворотах.



И только острые скальные пики, торчащие из воды, словно зубы в пасти диковинного зверя, стояли насмерть посреди этой бешеной стихии. Поскользнись на мокром камне – погибнешь у всех на глазах. Никто тебе не поможет. В лучшем случае мелькнет голова в пенном хаосе – и всё. Спотыкаясь, вздыбливаясь!
Еще в Чёдуралыге мне рассказывали про это страшное место. Много здесь погибло старообрядцев. Их здесь казнили во время гонений, а уж в тридцатые годы...




Возвращаясь к избушке, набрали грибов. В основном попадались солонухи, но встречались и правские грузди – бело-желтые, лохматые снизу. Вот бы насолить их с кадочку. Но, как известно, «за морем телушка – полушка да рубль перевоз». Нам же нужны грибы на суп, а вот их здесь как раз и нет. Нашли всего несколько подберезовиков, моховичков и мокрух.
Приятно сидеть у костра. Пить чай, разговаривать. Кругом густая тьма. Завтра утром – в поход. Спим в избушке. Шумит ветер. Что там тебя ждет…



У охотничьей избушки на пороге. Рисунок Эльвиры Мотаковой.

6 августа. Проснулся раньше всех. Сегодня воскресенье. Обедню служат в церкви. Кладу поклоны. Но вот и все встают. Начинается обычная суета. Решили пересмотреть и уровнять рюкзаки.
Ну, Господи, благослови! В путь. Покидаем многострадальный Байбалык. Помяни, Господи, погибших здесь православных христиан!
Дорога идет вдоль Каа-Хема. Кругом густая тайга. Иногда взлетают рябчики и садятся на ветки. Я иду в кедах, в которых был вполне уверен. Странная это обувь. Оказывается, она годится только для ходьбы по городскому асфальту, а вот в поход лучше не брать. При первой же серьезной нагрузке (мой рюкзак весит около тридцати килограммов) кеды вышли из строя – протерлась стелька. Вынужден был идти босиком и только на привале сделал стельку из бересты и тогда обулся.




Прошли мы километров двадцать, когда нас догнал мотоцикл, который вела молодая женщина. Впереди нее на бензобаке примостился мальчик лет пяти. Сзади сидел муж и держал ребенка, завернутого в одеяло. Он носил бороду, а, стало быть, из старообрядцев. Звали его, как выяснилось, Алексеем, а супругу Полиной. Поравнявшись с нами, предложили кому-нибудь из нас сесть в коляску, но мы порешили положить туда рюкзаки. Сами-то и так дойдем.
Много мне приходилось в европейской России «голосовать» на дорогах. Чаще приходится слышать шелест покрышек проносящихся мимо тебя машин, нежели скрип тормозов. Другое дело такие вот христиане. И садиться-то толком некуда и дорога далеко не асфальт, а все же предлагают. И совершают это доброе дело безкорыстно.
Сложив все пять рюкзаков на коляску, сказал супругам: «Я вас, пожалуй, награжу». На что Алексей ответил настороженно и категорично: «Нам ничего не надо».
– Ну что же вы говорите – не надо, когда не знаете, что я вам хочу дать.
Достав из кармана небольшой сверточек, разворачиваю и даю им по нательному кресту. Алексею мужской, Полине – женский. Они, конечно, удивлены такому обороту дела на таежной дороге. Дивятся чуду.
Рассматривают и выбирают себе два мужских креста. Надо сказать, что и на Чёдуралыге брали тоже кресты только мужские. Разница между мужским и женским крестами лишь в том, что последний более округлый.
Без рюкзаков, конечно, идти стало вольготней. До Сизима, куда мы держим путь, осталось не так уж далеко: каких-нибудь девять километров.
Вскоре возвращается и Алексей, сажает наших женщин и увозит.
Самые тяжелый последние километры. Но тут снова появляется Алексей и забирает нас всех. Так кончается наш сегодняшний пеший поход. Едем с ветерком.
В Сизиме, прощаясь с Алексеем, я попросил его собрать вечером старообрядцев у него дома, если, конечно, это можно. Побеседуем, у меня есть, что им показать и рассказать. Условились на девять вечера.
Поселок Сизим, куда нас вывела таежная дорога, стоит на притоке Каа-Хема, речке кристальной чистоты. В нем несколько улиц. Дома деревянные. На улице встречаются мужики с окладистыми бородами. Но многие при этом ходят с папиросой в зубах, что вызывает неприятное чувство. Как их называть, не знаю. Есть в Сизиме и аэропорт, из которого мы завтра должны лететь в Сарак-Сеп.



Село Сизим, входящее в состав Каа-Хемского района Тувы.

До завтрашнего утра для отдыха нам посоветовали пойти в лесничество. Большой пятистенный дом, несколько вытянутый и вследствие этого похожий на барак. Забор из красных досок лиственницы, загорелых на солнце.
Дверь в лесничество не заперта. Две комнаты, заставленные письменными столами, да куча бумаг на них. Рядом, за стенкой, занимая четверть этого большого дома, жилая комната. Здесь, как мы потом узнали, обитал лесничий. Двери тоже не заперты. В коридоре и двух комнатах хаос. Чувствуется лесничий мужик холостой. Живет свободно. Прибирать у него в доме некому, а ему самому, видно, некогда заниматься такими пустяками.
Что нам делать и где располагаться? Этот вопрос мы обсуждали во дворе, где еще лежали наши тяжелые рюкзаки, поднимать которые почему-то не хотелось. И тут я увидел женщину, появившуюся из-за дома. Она стояла и внимательно рассматривала пришельцев, потом не спеша подошла к нам. Поздоровались и познакомились. И Лев Степанович попросил Устинию (так звали новую нашу знакомую) взять над нами шефство.
Мне кажется, такое поручение ее устраивало, и она сейчас же велела располагаться нам в конторе, ужин готовить на газовой плите.
Сама Устиния, жена лесника Николая, жила во второй половине дома. Женщина она молодая, энергичная, лет тридцати пяти, словоохотливая. Очень ей подходила ее фамилия – Борзенко.
Расположившись в конторе, рядом с письменными столами, и расстелив на полу какой-то брезент, мы повалились на пол. Но отдыхать нам долго не пришлось. Устиния пришла раз, проверила, как мы себя чувствуем здесь, в новых условиях, пришла другой, сказала, что затопить нам собирается баню. Одним словом, с женщинами не отдохнешь. Вечно давай это, давай то. Никакого покоя. Да и пообщаться интересно.
Устиния – старообрядка, не приемлющая священство. Безпоповка.
Затопив баню, снова прибежала к нам в контору. И пошел у нас интересный разговор о церковной жизни. Сначала она слушала, вставляя иногда свои замечания или реплики, а вот когда я стал ей показывать фотохронику жизни нашей Старообрядческой Церкви, Устиния вдруг решительно и твердо сказала:
– Всё это вранье.
– Как вранье?
– А вот так! Всё это! И бороды здесь все приклеены!
– А у меня борода тоже приклеена?!
– У тебя – нет, а вот у них, – показывает пальцем на наших иерархов в церковном календаре, – приклеена»,.
– Устиния, откуда у тебя такое представление?
– Я как-то в никонианской церкви была и видела, как священник, такой красивый, видный мужчина, отслужил обедню, положил бороду в карман, сел в лимузин и уехал. Понял?! И всё, что ты мне тут показываешь, – неправда.
Попробуй ее теперь убеди, что не все священники такие, как тот поп, что нет у нас священников с приклеенной бородой. Она и слушать ничего не хотела. Как «аспид глухой, затыкающий уши свои да не слышит гласа обавающего», так и она: «Вранье! Вранье! Вранье!»
Услыхав такое, я убрал календарь. Еще этого не хватало, чтобы поносили наших иерархов все, кому не лень. Это уж слишком. Не стал я больше убеждать Устинию, давно наслышавшись, что безпоповцы крайне упрямый народ и слушать истину не хотят.
Да и с какой стати я буду перед ней рассыпаться? Не веришь – и не верь.
Устиния ушла смотреть баню. Лев Степанович, воспользовавшись ее отсутствием, заметил, что я очень невыдержанный, нет у меня терпения вести спор.
– Согласен, Лев Степанович, что и невыдержанный, и практики нет, и многого другого, но Устиния наших иерархов поносит. Не хочу я с ней и разговаривать!
– Ах, Александр Семенович, вы должны иметь безконечное терпение к таким людям, как Устиния, и всегда искать к ним особый подход.
– Но, Лев Степанович, объяснять ей, что воду в ступе толочь. Слушать она всё равно не будет. Для нее бело – черно и черно – бело.
Устиния приходит вскоре. Разговор начинает Лев Степанович, подключаюсь и я. Но опять нет и нет! Тут я ее спрашиваю: «Устиния, а ты веришь, что на Луну летали?» – «Нет! Всё это вранье! Ты мне еще скажешь, что Земля вертится? Да?» Такого мы с Черепановым совсем уж не ожидали...
Нужно сказать, что Устиния женщина вовсе не темная. Она окончила сельскохозяйственный техникум, работает ветеринаром. По натуре человек добрый, приветливый. А вот спор она вела страстно, горячо, решительно и вдохновенно. Когда меня не было, она сказала обо мне Льву Степановичу: «Правильно написано в Священном Писании: настанет день, когда придут в благообразном образе и будут звать в церковь. Вот он и наступил».



Сизим зимой.

Устиния зовет всех в баню. Проводив Черепанова с Пролецким, сам я в баню не пошел, ведь было воскресенье. Решил посмотреть поселок. Выйдя из дома, увидел наших женщин, стирающих рубашки. Здесь же стояла и Устиния с мужем. Он был слегка под хмельком.
– А почему же вы в баню не идете вместе с Черепановым? – спросила Устинья.
– Я по воскресеньям в баню не хожу. Ты же вот не моешься сегодня в бане?
Устинья смотрит на меня внимательно:
– Мне еще бабушка говорила, что человек, моющийся в воскресенье в бане, всё равно что в собственной крови моется.
– Ну, вот видишь, всё-то ты знаешь, а спрашиваешь. Надо, Устиния, закон соблюдать и не топить бань по воскресным дням, дабы не быть причастным к беззаконию. Понятно?
Услышав это, муж Устиньи, Николай спросил меня: «А ты соблюдаешь закон?» – «Да, вот, видишь, не стираю рубах в воскресенье».
Когда я вернулся, Лев Степанович с Николаем Петровичем уже пришли из бани и молча сидели на стульях. Они мне живо напомнили мое детство. В суббту в деревне бабушка топила баню. Первыми ходили мыться всегда мужики. После бани садились по лавкам все мои дядья с дедом и я.
Как сейчас вижу… В избе полумрак. Полная тишина, и только сверчок тихонько стрекочет под печкой. Горит перед Образом лампада, бросая тени по стенам. Полнейший покой. Никто – ни слова. И видно, как струйки пара поднимаются от распаренных мужиков. Даже шевелиться не хочется. Все в каком-то оцепенении. И так до самого прихода женщин. Тут уже кончался всякий покой.
Вот и наши размякшие, распаренные, красные мужики, отдыхая после сегодняшнего похода, сидели так же.
– Ах, Семеныч! Какая баня! Ты просто полжизни потерял!
– С легким паром, ребята!
В девять вечера, видя, что Алексей не идет, я иду к нему сам.
Хозяин поосторожничал и никого, конечно, не позвал. Семья у Полины большая. Детей шесть человек, две бабушки да сами. Всего десять. Настоящая семья старообрядца. Встретили меня приветливо. В доме чисто и опрятно. Разговаривали часа полтора. Проговорили бы и еще, да уже было поздно.
На улице – полная темнота. Дорогу можно было нащупать только ногами. Вскоре догнала меня машина, на которой ехал наш лесник с Черепановым. Они ездили к Филарету, который выдал отца Палладия властям в 1930-е годы.
– Ну как, Лев Степанович, видались с Филаретом?
– Да, поговорили. Ему уже под семьдесят.
– Какие же впечатления?
– А какие могут быть впечатления. Предательство оно и есть предательство. Старик оправдывался, конечно, но нет ему оправдания.
– Как же он его выдал?
– Приехал к Палладию будто бы на исповедь, а сам скрутил его и на лошади отвез властям. Вот и всё…




По приезду домой мы были приглашены нашей хозяйкой к ужину. Устинья нажарила хариусов. Вот тут-то я его и попробовал. Рыба прекрасная! Хозяйка как-то пообмякла, разговаривала теперь спокойней и терпимей. Смеялась. Я спросил Николая, как у них здесь с медведями? Тут Устинья поведала, что прошлой осенью медведь пришел к ней прямо во двор.
– Я уже спать легла. Николай-то в тайге был. Знает медведь, когда приходить. Слышу, во дворе залаяла собака. Лает и лает. Я в одной сорочке вышла: «Замолчи ты! Что привязалась?!» А тут вдруг корова заорала дурным голосом. Я в хлев. А медведь сидит уже верхом на корове. Вот и запустила я в него камнем. Медведь с коровы слез, корова бежать. Я тоже. Повисла на заборе в одной сорочке. Медведь за коровой, а я за ружьем. Выбежала и давай палить! Отбила-таки корову, а она, бедная, вся в крови! Что тут было! Давай ее перевязывать. Выхаживали мы ее два месяца. Но потом так и пришлось ее сдать.
– А как же медведь?
– А медведь на следующий день задрал корову в другом дворе. Его, наверное, от ягод уже тошнило – мяса захотел. Встретила меня на улице соседка Татьяна и говорит, что вчера у Ксении корова телилась, да так тяжело теленочка рожала, больно ревела. А я ей: «Тань, а не медведь помогал?» – «Да ну что ты, – говорит, – какой медведь». А у Ксении медведь корову-то и задрал. Мужики вечером решили подкараулить его на этой корове. Вот здесь у нас собирались, еще светло было, а медведь-то уж ее опять пришел жрать. Тут они его и застрелили.
Наслушавшись этих страшных рассказов, пошли мы спать. Был уже совершенный мрак. В такую темень что медведю и не прийти.



В Сизиме до сей поры живут старообрядцы, сохранив уклад древнерусской жизни. Мужчины здесь с бородами. Замужние женщины носят темные платки, повязанные на традиционные головные уборы шамшуры.

7 августа. Утром Николай отвез нас в аэропорт к самолету. Около порта, заметив новых людей, подошел к нам председатель Сизимского райисполкома. И началось: «Кто такие? Как попали в погранзону? Есть ли у вас на это положенные документы?» Документов у нас, конечно, нет, да и залетели мы сюда нелегально на пожарном вертолете. Всё это нам грозило длительным разбирательством. Спасло нас от неприятностей имя Агафьи. Узнав, что мы прилетели сюда по Агафьиному делу, мэр Сизима сменил гнев на милость. Слава Богу – отстал!
Итак, прощай, Тува! Как интересно было побывать здесь. Посмотреть тихую женскую обитель, необычное одеяние монахинь. А знакомство с местным пением?
Отрадно видеть, что оно всё то же, сохранено в дораскольной чистоте. Сохранены и обычаи. Здесь старообрядцы живут натуральным хозяйством, даже паспортов не имеют и денег не приемлют. Пенсий не получают. Это ли не интересно в наш век, когда кругом только и видишь одну погоню за наживой! И ничего больше.
По словам Максимилы: «У нас здесь только один Абрам (Авраам) пенсию получает, так мы с ним не молимся». А Николай, что руку себе отхватил топором? Вот характеры! Попробуй такие найди в Европе!
А трагедия с Байбалыком в 30-е годы? Каа-Хем с его порогами, горами, тайгой? Все это еще предстоит продумать и понять.
Но вот и Абакан. Здесь нам необходимо найти следы Агафьи. С этой целью нужно отыскать туристов, с которыми она сплавлялась на плотах.



Продолжение следует.

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: ИЗГЛАЖДЕНИЕ ИМЕНИ (4)


Этот пост мы иллюстрируем картинами Владимiра Любарова из серии «Еврейское счастье».


Растворение в Русской Земле (продолжение)


Обычай этот («каппарот») был безоговорочно принят евреями (первые упоминания о нем относятся еще к VII в.).
«Народ видел в этом обряде, – читаем в дореволюционной “Еврейской энциклопедии”, – символ прощения грехов и перенесения заслуженной человеком кары на животное. Петух считался для этого символом наиболее подходящим. […] В XV–XVI вв. под влиянием мистицизма обычай принял более грубый характер, приблизившись в представлении народном к жертвоприношению».
Этот «мистицизм» есть ни что иное, как погружение в язычество, что является одним из коренных отличий ветхозаветного иудейства от современного талмудизма. Каббалисты же – просто язычники.
Прежние – до прихода Христа в мiр – иудеи, без лишних разговоров, просто бы побили их камнями. Со времени отвержения Спасителя иудеи (и до того нередко уклоняясь с истинного пути) сильнейшим образом стали тяготеть ко всякого рода паганизму (язычеству), а через него, понятно, и к прямому сатанизму.
«Каппарот (мн. ч. от каппара; “искупление”), – сообщает современная еврейская энциклопедия, – ритуальный обычай, по которому смерть или бедствия, сужденные человеку за грехи, символически переносятся на домашнюю птицу. Ритуал обычно выполняется в вечер, предшествующий иом-кипур […]




Мужчина или женщина, совершающие ритуал, произносят стихи […], а затем вращают над головой петуха или курицу, соответственно приговаривая: “Это моя замена, это мое возмещение, это мое искупление. Этот петух (курица) обречен на смерть, а я – на добрую, долгую жизнь и покой”. Все это повторяется трижды. […]
…Каббалисты И. Лурия и И. Горовиц наделили ритуал каппарот мистическим смыслом, в результате чего он стал весьма популярным в широких массах, особенно после того, как многие раввины не только примирились с ним, но даже признали его обязательным.
Для ритуала каппарот, по мнению каббалистов, особенно желательны белые петух или курица».
Сравните: белый петух – Белый Царь




На самом деле принесение в жертву этой белоснежной птицы несло в себе глубокий смысл.
Считается, что «жертвенной птицей у скандинавов являлся петух, что подчеркивается непосредственно связанной с ним солярной символикой».
В русском фольклоре петух, как известно, связан с солнцем, а через это – с Царской властью.
Жертвоприношение петуха обычно было тесно связано с добыванием огня. При этом существовало строго разграничение жертвенных птиц по окраске оперения: светлые и красные – были связаны с солнцем и огнем; черные – с водой и подземным царством. Одним из определяющих был мотив петуха, своим криком разгоняющего нечистую силу.
В Новом Завете петух имел значение «некой решающей грани» (Мф. 26, 34, 74-75; Мк. 13, 35), «становится эмблемой святого Петра, знаком раскаяния».
Из средневековых рукописей узнаем и вовсе удивительное: «Лев […] боится петуха, а найпаче белого, и его пения слышати не может» (Белова О.В. Славянский бестиарий. М. 2000. С. 159-160).
Исследовавший появление в Византии государственного герба (Двуглавого Орла), отечественный исследователь геральдики В.И. Кулаков отмечал появление в 950-1000 гг. «устойчивых символических изображений… на щитах варяжской дружины, из которой рекрутировались телохранители Византийских Императоров».
«Что же до варягов, носящих мечи на плечах – писала дочь Византийского Императора Анна Комнина, – то они рассматривают свою верность Императорам и службу по их охране как наследственный долг, как жребий, переходящий от отца к сыну; поэтому они сохраняют верность Императору и не будут даже слушать о предательстве».
Но продолжим изложение наблюдений В.И. Кулакова за изображениями на щитах телохранителей-варягов. По его словам, это была «в отличие от ворона, отпугивавшего реально существовавших птиц, вертикально рассеченная птица-жертва (петух?), обозначавшая совершенное жертвоприношение», которая «должна была охранять воинов от враждебных действий потусторонних сил».
Что касается «отпугивающих» птиц, то вот описание обычая, существовавшего в горной деревушке межвоенной Румынии, в рассказе писателя Василе Войкулеску «Колдовская любовь»:
«Какой-то длинноволосый старичок, встав на колени, одной рукой держал гигантского ястреба и громко его отчитывал, а другой рукой пытался раскрыть ему крылья. Хищная птица яростно защищалась, и из рук человека, исцарапанных когтями, струилась кровь. Но старик не сдался, пока не растянул крылья ястреба на кресте. И, вбивая в них гвозди, распиная ястреба, он читал ему мораль, припоминая всех украденных кур и наседок [...]
Птица, застыв от бешенства и боли, глядела на него своими круглыми обведенными красным золотом глазами, горевшими ненавистью. Крест с заживо распятым ястребом был привязан к верхушке высокого шеста, поднят в воздух... и процессия направилась к воротам, где шест с распятием был укреплен у столба. Птица осталась там, в воздухе, она висела, распластав крылья, точно готовая улететь. [...]
Позже я обратил внимание, что не было ворот, у которых мы не встретили бы распятых птиц, иногда и по две, по три на одном шесте. И мы шли по селу, как по легиону, расквартировавшему свои когорты с орлами стягов, поднятых к бою».



Орел Римского Легиона.

Всё это – пусть и не всегда адекватно понимаемое – живо и ныне:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/3348.html

Изображения двуглавой птицы, встречающиеся в Балтийском регионе в раннем средневековье, по мнению исследователя, «представляют принесенную в жертву, рассеченную вертикально птицу на последнем этапе культового действия».
Таким образом, «символ княжеской жертвы, отражавший его высшую сакральную функцию, стал впоследствии эмблемой всей полноты его власти».
Изображение жертвенного заклания белого петуха на ритуальном камне жрецами сохранилось на «памятном камне» конца VIII в. в Стура Хаммаре на острове Готланд в Швеции.



Ритуальное заклание белого петуха. Изображение на камне и прорись. Остров Гтланд (Щвеция). Конец VIII в.


Таким образом, «в дружинном искусстве Севера и Востока Европы в середине Х в. возникает (не исключено, что под финно-угорским влиянием) образ принесенного в жертву богу-громовнику петуха. Данное изображение становится эмблемой неперсонифицированной княжеской власти […]
Эмблема жертвенной птицы, направленной рассеченной головой вверх, к началу XI в. исчезает в искусстве народов Балтийского субрегиона. Одновременно ее черты появляются в изображении Двуглавого Орла Византии. Этот факт, видимо, связан с появлением в 988 г. в Константинополе варяжской дружины» (Кулаков В.И. Предшественники эмблемы Византии // Гербовед. М. 1994. № 5-6).
Итак, со временем образ жертвенной птицы оказался соединенной с другой птицей – орлом – со всеми особыми представлениями о ней и богатыми мифами (т.е. уже с совершенно иной символикой) и, наконец, с геральдическим Двуглавым Орлом Хеттского Царства VII в. до Рождества Христова.



Герб Хеттских Царей. Малая Азия. XIII в. до Р.Х.

Все это нерасторжимо сплавилось в единое целое в Двуглавом Орле – гербе Византийской Империи с конца XIII в., являя все же иногда каждую из трех составляющих ее граней.


Герб Византийской Империи XV в.


Гербовый Орел с Единорогом на Большой Государственной печати Царя Иоанна Грозного (1582).


Гербовый Орел Российской Империи (1914).

В том числе напоминая и о закланной птице.
Исследователи отмечают: «Два признака жертвенной птицы Х в. – поперечные полосы на крыльях и крест* между раздвоенной головой – надолго вошли в иконографические схемы византийского и русского искусства, где прослеживаются с конца Х в. вплоть до XVI в.»
Что же касается креста, то первоначально он не имел отношения к христианской символике, будучи связанным с культом Перуна-Тора.
Таким образом, в образе белого жертвенного петуха, наряду с Царственным Главой Третьего Рима, талмудические резники символически закалали ненавистное, проклинаемое ими Римское государство…



Атакующий Рим.

Но до Царя было решено расправиться с Его Другом, который им очень мешал, без убийства которого они, видимо, не могли подступиться к Государю и Его Святому Семейству.
Григорий Ефимович был сыном той России, которую мерзавцы всех времен и народов без устали клеймили «тюрьмой народов», «страной рабов», «немытой», «грязной»…
Все это, в конце концов, приводит (не может не привести!) к чисто талмудической характеристике (квитэссенции всей этой всесветной ненависти): Россия – страна нечистая, трефная.
Которую – для того, чтобы сделать ее пригодной для их проживания, – предстоит еще немало потрудиться всякого рода чистильщикам.




Не случайно, думается, изуверы вместе с телами Царственных Мучеников сожгли и Их верных слуг – тем самым, как бы, предавая огню и всю «Россию верных».
Что же касается «страны рабов», то о ней напоминает надпись на недавно установленном в «знаковом» месте (у московского храма Христа Спасителя) памятнике Императору Александру II: «...освободителю от многовекового рабства...»
Памятнике и личности усиленно прославляемой известного сорта людьми: Борисом Немцовым, Леонидом Гозманом, Владимiром Соловьевым…



Продолжение следует.

КАК ОНИ ЕГО ЖГЛИ (13)


А.В. Николаев. Портрет Г.Е. Распутина.


«Читающий да разумеет»


«Когда дело было уже сделано, – так описывает завершение акции уже сам Ф.П. Купчинский, – костер дотла догорал и акт составлен, в Политехникуме нас угостили чаем и в скором времени, поблагодарив студентов, я простился с ними и отправился в город.
Люди иззябли и утомились. Сзади моего автомобиля шел теперь грузовик с пустым цинковым гробом. Мы вернулись прямо в помещение бывшей придворной конюшенной части, заведывание которой мне было поручено министром-председателем, и там временно я оставил гроб в сарае.
Не прошло и получаса, как ко мне пришла депутация от офицерских чинов, служащих при конюшенной части, в составе генерала и полковника.
Довольно вероломно они просили меня, нельзя ли как-либо спасти служащих от нареканий и слухов по поводу таинственного трупа, еще пребывающего в сарае.
– Мы боимся расправы толпы... – говорили они с притворным ужасом.
– Успокойтесь, – сказал я им, – в сарае минувшую ночь трупа Распутина уже не было. Этой ночью он сожжен дотла и пепел его смешан с землею, а в сарае только гроб, который сейчас передастся в общественное градоначальство.
Так и было сделано и вскоре только одни легенды остались от этой страшной жизни, а к конюхам до сих пор являются разные лица, жадно распрашивая о том, как сгорел распутинский труп под Петроградом.
После я видел в кинематографе фантастическую и убогую постановку “Сожжение Распутина” – там было мало правды и много глупости».
Возможно, речь идет об одной из частей картины акционерного общества Г.И. Либкина «Гришка Распутин, или Темные силы» (иное название – «Темные силы – Григорий Распутин и его сподвижники»). Автор сценария Б.И. Мартов, режиссер С. Веселовский, оператор П. Мосягин, в роли Распутина снялся актер С. Гладков.
Эта двухсерийная «сенсационная драма» вызвал в обществе особый ажиотаж. Фильм был поставлен в течение нескольких дней. Анонс был помещен 5 марта в газете «Раннее утро», а выпуск первой серии состоялся 12 марта. Ленты в течение марта-августа выходили одна за другой.
Характерно, что даже и в то время этот фильм своей дикой эротикой, вызвал протест группы кинодеятелей, обратившихся с ходатайством запретить его демонстрацию к ...министру юстиции А.Ф. Керенскому. Чтобы хоть как-то притушить протест общественности, кинофирма пожертвовала в пользу инвалидов 5000 рублей, широко разрекламировав эту свою благотворительную акцию.
Что касается угрозы «расправы толпы», о которой пишет Ф.П. Купчинский, то речь опять-таки идет ни о чем ином, как о широком народном почитании Григория Ефимовича.
Сожжение тела Царского Друга было оплачено новыми хозяевами России. Среди Журналов заседаний временного правительства сохранилась запись об одном из таких заседаний 15 апреля 1917 года. Собрались, как говорится, «все свои» (братья-масоны) под председательством князя Г.Е. Львова, в присутствии А.Ф. Керенского, и решили: «Назначить бывшему уполномоченному временного правительства по заведованию бывшей Придворной конюшенной частью Филиппу Петровичу Купчинскому за понесенные им полуторамесячные труды вознаграждение, в размере одной тысячи рублей».



Обложка одного из летучих изданий 1917 г.

Как мы уже писали, исследователи не раз обращали внимание на удивительное сходство ключевых деталей убийства Друга Царственных Мучеников и самого цареубийства. Много общего было и в самих попытках уничтожения следов обоих преступлений.
Та же боязнь «бесов революции» почитания православным русским народом тел Распутина и Царственных Мучеников в качестве святых мощей.
Схож был и сам способ уничтожения: предание огню. При этом неизменно звучало в то время еще малоизвестное в России слово «крематорий». Местом проведения кощунственных акций был лес. Даже такая, на первый взгляд незначительная, деталь, как то, что место сожжения в том и в другом случае определил забуксовавший автомобиль, – и то оказалась общей.
И, наконец, самое потрясающее совпадение. О нем пишет лишь один человек: непосредственный руководитель акции по уничтожению тела Старца – Ф.П. Купчинский. Деталь эта настолько важна (как в последнее время пишут, знакова), что, со времени первого и единственного ее обнародования, она ни разу ни одним исследователем ни в России, ни заграницей более не упоминалась.
Характерно, что когда уже в наши дни некий господин В.В. Клавинг из С.-Петербурга предпринял попытку перепечатки статьи Ф.П. Купчинского, то сделал он это без упоминания источника публикации, и, самое главное, произвольно выпустил наиболее существенную деталь – русско-немецкую надпись (речь о которой далее), – никак не обозначив при этом место лакуны.



Антихристианский богоборческий дух постреволюционных карикатуристов (как при Временном, так и при Советском правительствах) совершенно очевиден.
Вверху карикатура небезызвестного Дени 1917 г.
Внизу – рисунок Н. Когута 1924 г. из журнала «Безбожник у станка».



Деталь эту полностью игнорирует и другой уже упоминавшийся нами современный петербургский исследователь В.В. Чепарухин, написавший специальную статью о сожжении тела Распутина и знакомый с воспоминаниями Ф.П. Купчинского по той самой первой и единственной публикации 1917 года.
Итак, вот подлинные слова из публикации Ф.П. Купчинского (прописными буквами выделены нами слова, выпущенные в публикации В.В. Клавинга):
«Недавно, посетив ЭТО место сожжения, я увидел надпись на одной из берез вблизи бывшего костра, ПО-НЕМЕЦКИ:
“HIER IST DER HUND BECRABEN”.
“ЗДЕСЬ ЗАТРЫТА СОБАКА ”.
И ДАЛЕЕ ТАКАЯ НАДПИСЬ:
“Тут сожжен труп Распутина Григория, в ночь с 10 на 11-е марта 1917 года”.
Еще головешки и чернота от огня доныне на земле сырой и зеленеющей.
Никогда не позабудется эта ночь ни мною, ни теми, которые были со мною.
1 МАЯ 1917 ГОДА. ПЕТРОГРАД».
Прежде, чем продолжить, позволим себе привести появившиеся в результате обсуждения данной темы (и по нашей настоятельной просьбе) два текста. Написаны они были еще до завершения этого очерка. Их авторы – давние наши сотрудники и друзья:


«HIER IST DER HUND BEGRABEN»

Известен фразеологизм «Da [hier] liegt der Hund begraben» «там (здесь) собака зарыта», букв. «там похоронена собака» = «вот в чем суть» («вот в чем дело/вот в чем препятствие» [Толкование по: Deutsches Sprichwörter-Lexikon. Hrsg. von K. F.W. Wander. Bd. 2. Leipzig. 1870. S. 879]), причем словари немецкого языка не приводят варианта «Da ist der Hund begraben» [Deutsches Sprichwörter-Lexikon 1870. S. 879; Большой немецко-русский словарь. Т. 1. М. 1997. С. 651] в отличие от русских источников, указывающих этот вариант как единственный исходный (см. ниже).
В словаре Я. Грима отмечается, что оборот получает распространение с XVII в., а происхождение его оценивается как «темное». Во многих примерах этого словаря основной является конструкция «...wo der Hund begraben liegt» / «...где собака зарыта» (с соотношениями «мы поймем», «мы узнаем» и т.п.).
Таким образом, можно видеть, что первоначально это употребление является несамостоятельным. Я. Гримм трактует этот фразеологизм исключительно в смысле «Da ist der Kern der Sache» – «вот в чем суть».
Составитель словаря немецких пословиц, К. Вандер, сообщает следующее: «О происхождении этого выражения мне писал в тридцатых годах [XIX в.] один любитель поговорок из Каменца (Греве): “Я вспоминаю об одной распре подмастерьев-каменщиков, если я не ошибаюсь, в Берлине, когда один из них так замуровал мертвую собаку, что хвост свисал наружу, из-за чего весь цех (каменщиков или строителей) почувствовал себя опозоренным, возникла большая распря, и стену пришлось снести. Это и оставило по себе поговорку”.
Весьма вероятно, однако, что это выражение принадлежит к более раннему времени и имеет иное происхождение. “Die elegante Zeitung” (1824, № 186) относит его к Нюрнбергу и повествует так: в прежние времена, когда Нюрнберг процветал, будучи имперским вольным городом, там с большим размахом воздвигалась ратуша, что стоит и поныне.
Здание строилось несколько лет, и когда оставалось возвести флигель, в городской кассе не хватило средств на окончание постройки, и отсутствующую часть ратуши выстроили лишь в виде фахверка. В печати архитектора была изображена собака, и над последней готической аркой, ведущей к этому кое-как построенному флигелю, осталось это изображение в камне, из-за чего и возникла пословица, означающая: “Нельзя продолжать начатое дело, потому что возникли непреодолимые препятствия”.
Согласно еще одному рассказу, пословица возникла так: у австрийского полководца Зигмунда II был верный пес, который... спас ему жизнь и которому тот воздвиг в садовой стене замка Браухаус цу Санкт-Фейт (Верхняя Австрия) памятник с эпитафией... Баумгартен передает следующую легенду: “В замке Зейзенбург жил граф, у которого был любимый пес. Когда собака умерла, граф велел ее выпотрошить, набить пустое брюхо дукатами и так похоронить. Спустя долгое время сынишка господского охотника прибежал к деду со словами: ‘Дедушка, скорей, скорей, там лежит чудесная собака, она блестит, как золото’. Ребенок потянул за собой старика, который не хотел было идти; и впрямь, он увидел лежащего вдалеке пса, блистающего, как золото; но как только они подошли ближе, тот исчез”».
В заключение К. Вандер сообщает еще несколько местных легенд о псах, за какие-либо заслуги удостоившихся похорон и воздвижения памятников [Deutsches Sprichwörter-Lexikon 1870. S. 879]. Судя по этим данным, в разные эпохи и в разной среде бытовали различные версии происхождения фразеологизма (постоянно обновляющаяся «народная этимология»).
В словаре В.И. Даля фразеологизм «вот где (в чем) собака зарыта» не засвидетельствован. В русском языковом и литературном обиходе конца XIX – начала XX в. немецкий фразеологизм, точнее, его вариант «Da ist der Hund begraben» употреблялся явно реже своего русского эквивалента «вот где [в чем] собака зарыта» ‘именно в этом истинная причина, суть дела, заключается главное’ [Ср.: Фразеологический словарь русского языка. М. 1968. С. 442].
Употребление фразеологизма «вот где [в чем] собака зарыта» в русском языке всецело соотнесено со сферой разговорной речи, сниженного, фамильярного стиля, чем обусловлена и возможность вариаций, ср.: «вот где зарыта собака», «вот тут-то и зарыта собака» и пр. [Фразеологический словарь русского языка. С. 442.]
Прямое обращение к немецкому фразеологизму предстает в эту эпоху как ироническое и даже шутовское смешение стилей, где апелляция к образованности, учености (традиционный флер «научности» и «солидности» немецкой речи) оказывается мнимой именно в силу известности и стилистической соотнесенности соответствующего русского оборота.
Показательно, что даже В.И. Ульянов, охотно прибегавший к немецким вкраплениям (например, «Den Sack schlägt man, den Esel meint man» ‘Бьют по мешку, а имеют в виду осла’ в тексте «Что делать» (с приведением русской пословицы «Кошку бьют, невестке поветки дают»), употребляет русский эквивалент фразеологизма [Фразеологический словарь русского языка. С. 442].
Разумеется, яркая внутренняя форма русского фразеологизма «вот где [в чем] собака зарыта» дает возможности для словесной игры в рамках того же сниженного стиля (то есть для намеренно непритязательного каламбура) – ср. «И вот тут-то, Чанг, и зарыта собака!» в обращении к собаке (И.А. Бунин, «Сны Чанга»), где фразеологизм заключает горестно-недоуменные рассуждения хозяина о неких неразрешимых жизненных перипетиях. Однако рус. «вот где собака зарыта» понимается и употребляется исключительно в значении ‘вот в чем суть’, то есть как указание на обнаружение, раскрытие чего-то спрятанного, потаенного, «глубоко зарытого». Мгновенно вспыхивающий и до осмысления гаснущий образ можно приблизительно описать как: «рыли, рыли и нашли зарытую собаку» (причем неизвестно даже, мертвую или живую).
[Как можно видеть по данным словаря В.И. Даля, «собака» в сфере пословиц и фразеологизмов, как правило, обычно осознается и изображается как живое существо – собака ест, лает, мерзнет, радуется, собаки грызутся и пр.; исключение – «Собаке – собачья смерть». Примечательно, что аналогичным образом собака предстает и в немецких пословицах (Deutsches Sprichwörter-Lexikon. S. 818-895).]
Подобная структура в принципе допускает любую подстановку, не наносящую ущерба смыслу – ср. гипотетическое «Вот где кубышка зарыта»; «собака» же соотносит выражение не с какой-то известной коллизией, но с областью просторечия, сниженного стиля («как собака», «ни одна собака» и пр.). Использование любой вариации русского фразеологизма в качестве издевательской эпитафии непредставимо, ибо издевка не достигает цели: подобная надпись может восприниматься лишь как восклицание вроде «Вот в чем соль» (даже при известном «Собаке – собачья смерть»).
Примечательно, что перевод приводимой у Купчинского немецкой надписи выглядит как «Здесь [а не “вот где”] зарыта собака».
Напротив, немецкое «Da [hier] liegt/ist der Hund begraben» говорит не о «зарытой», а о «похороненной, погребенной» собаке, поскольку нем. begraben означает ‘хоронить’ (для передачи значения ‘зарывать’ используются глаголы eingraben, vergraben), причем нем. Hund – мужского рода, а определенный артикль призван указывать на определенного, известного «пса».
Тем не менее, при использовании «выигрышной» возможности прямого дейксиса, указательного жеста, в немецкой надписи (hier ‘здесь’ вместо da ‘там’), то есть при осознании немецких форм, в русском соответствии все же сохранен намек на известный оборот. Строго буквальным переводом будет «Здесь похоронена собака».
В таком случае русская надпись совершенно теряет связь с «историческим» немецким фразеологизмом. Перед нами – ёрнически вывернутая «немецкоязычная» основа с русским подтекстом «Собаке – собачья смерть» и многовековым над-текстом, обозначающим врага как собаку.
«Мертвый пес» (2 Цар. 16, 9).
Не рассматривая огромного количества гадательных соотнесений («кто – где – с кем – при каких обстоятельствах»), в заключение можно лишь отметить, что любая надпись на месте уничтожения останков (и шире – любой отчет о злодеянии с указанием конкретных ориентиров) явным образом противоречит предполагаемому намерению «изничтожить и искоренить».
Показательно само привлечение к делу журналиста – «бойкого пера» в соответствующей области (ср.: Купчинский Ф.П. Проклятие войны. Очерки убийств, казней, пыток, грабежей, рукопашных боев, пожаров, истязаний [...], творимых под флагом войны. СПб. 1911).
Уничтожение задумывалось и проводилось как уничижение, и вся обстановка «глуши и безвестности» (место за городской чертой, лес, поздний или ранний час... «как собаку») обусловлена именно этим. По сути, были устроены вторые – адские – похороны (лишение – отменение христианского погребения), о чем (включая «анти-эпитафию») и был дан полный отчет в периодической печати.
Страшно думать, но невозможно отрешиться от мысли, что злодеяние имело своей целью нечто большее, нежели даже оскорбление Царственных Узников. Касаясь этих событий, М. Палеолог обронил в своих мемуарах странную фразу: «Изобретшие этот зловещий эпилог имеют предтеч в итальянском средневековье...»
[Запись наверняка навеяна общением французского дипломата с Великим Князем Николаем Михайловичем. (См. приведенную нами в 5-м посте публикации характеристику убийства Распутина последним.) Общение обоих как раз в дни после преступления зафиксированы в воспоминаниях (в форме «дневника») Мориса Палеолога. Общеизвестна также, заметим, любовь Августейшего историка к историческим параллелям, свидетельства чему приводил тот же М. Палеолог. – С.Ф.].]
Остается продолжить: и последователей в Екатеринбурге в 1918 году.


Наталия ГАНИНА.

***

Это повторное уничтожение тела Г.Е. Распутина, заметим, продолжало первое (убийство). Достаточно вспомнить ответ князя Ф.Ф. Юсупова на вопрос зубного врача Царской Семьи С.С. Кострицкого, поинтересовавшегося, уже после убийства Г.Е. Распутина, не мучит ли того совесть, ведь он все-таки убил человека: «Никогда, я убил собаку»...
Сравните также со словами кощунственного акафиста Распутину, появившегося в 1917 г.: «И как помер ты собачьей смертию своей»; «...и приях погибель песью». Автором широко ходившего по рукам акафиста был известный писатель и журналист, организатор в начале ХХ в. в России масонских лож А.В. Амфитеатров.



Александр Валентинович Амфитеатров (1862–1938).

Это он в 1902 г. опубликовал нашумевший в России клеветнический очерк «Господа Обмановы», в котором в завуалированном виде клеветнически изображалась жизнь Царственных Мучеников.


«Господа Обмановы» А.В. Амфитеатрова. Обложка берлинского издания 1902 г.

Писатель был причиной нравственных страданий своего отца – известного московского протоиерея Валентина Амфитеатрова (1836†1908), из-за которых он, в конце концов, ослеп.


Обложка политического памфлета А.В. Амфитеатрова «Вредная раса. (Борьба с династиями», напечатанного в Женеве в 1905 г.

Есть в том «сожжении» тела Царского Друга и еще некоторые странности, которые оставляют начатый нами разговор незавершенным. Назовем, пожалуй, еще два других подобных события, оставляющих после себя в душе некий горький осадок недоговоренности...
Это, во-первых, ритуальное убиение 12 марта 1911 г. (ровно через 110 лет после убийства Императора Павла I) в Киеве на Юрковице 13-летнего отрока Андрея Ющинского – внебрачного сына Александры Ющинской, ученика приготовительного класса Киево-Софийского духовного училища.
А, во-вторых, убиение 4 июля 1918 г. в Ипатьевском доме, в Екатеринбурге, на Урале под руководством Юровского святых Царственных Мучеников с последующим преданием огню Их честных тел.
Что касается сожжения в 1917 г. на Пискаревке под Петроградом тела Г.Е. Распутина, то оно не было спонтанным актом революционного максимализма. Это была тщательно спланированная акция с хорошо продуманным пропагандистским прикрытием.
Но каков же был ее смысл?
Прежде всего, о месте этого акта в календаре.
Сей первый месяц, – говорится в Следованной Псалтири (1 марта), – есть в месяцах месяц, зане в онь началобытный свет сей видимый и Адам сотворен бысть... В сей месяц Бог... сошел за человеколюбие на землю... В сей месяц вольною страстию Его плотскою клятва потребися, смертию Его смерть умертвися и... Его воскресением из мертвых Адам и весь род человечь от ада возведен... Сего ради от перваго числа его начало приемлют вси крузи солнечнии и лунии, и вруцелето, и висектос, и равноденствие составляется в нем, и прочая.

1 марта. Убиение Императора Александра II (1881).



Константин Маковский. Император Александр II на смертном одре. 1881 г.

2 марта. Отъезд из Москвы Костромского посольства для призвания на Царский Престол болярина Михаила Феодоровича Романова (1613).
Подписание Царем-Мучеником Николаем Александровичем карандашом бумаги, озаглавленной «Ставка. Начальнику Штаба», за которой с тех пор закрепилось название «отречения».
Обретение иконы Божией Матери, именуемой «Державная» (1917).



Икона Божией Матери «Державная».

6 марта. Празднование Ченстоховской иконе Божией Матери («Непобедимая Победа»).


Ченстоховская икона Божией Матери.

8 марта. Чудесное спасение от покушения злоумышленников иконы Божией Матери «Знамение» Курской-Коренной (1898).
Арест Временным правительством Царя-Мученика в Могилеве и Царицы-Мученицы с Августейшими Детьми в Царском Селе (1917).



Курская-Коренная икона Пресвятой Богородицы.

10 марта. Последнее в земной жизни Причащение Царственных Мучеников Святых Христовых Таин в Тобольске (1918).


Богослужение в домовой церкви губернаторского дома в Тобольске, в котором содержались Царственные Узники. Служит о. Алексий Васильев. Справа на клиросе монахини Иоанна-Введенского Междугорного монастыря. Зима 1918 г. Фото Ч. Гиббса.

Ночь с 10 на 11 марта. Сожжение тела Царского Друга Г.Е. Распутина (1917).


Мученик Григорий Новый. Современная икона.

Ночь с 11 на 12 марта. Убиения Императора Павла I, прадеда Царя-Мученика (1801).



12 марта. Ритуальное убиение талмудистами в Киеве отрока Андрея Ющинского (1911).


Икона святого мученика отрока Андрея Киевского.

14 марта. Согласие болярина Михаила Феодоровича Романова стать Царем. Начало правления Династии Романовых. Празднование Феодоровской иконе Божией Матери (1613).


Феодоровская икона Пресвятой Богородицы.

18 марта. Погребение в Москве в Ново-Спасском монастыре в усыпальнице Прародителей Царского Дома Романовых болярина Михаила Никитича Романова (†1601) – первого мученика из этого Рода (1606).


Ныробский мученик Михаил Никитич Романов.

Настоящие МАРТОВСКИЕ ИДЫ!

Во всем сказанном и Божий Промысл, и великопостная брань, и помощь Божия, но и жертвоприношения скверных и богомерзких детей диавола своему отцу.
По словам Г.Г. Замысловского, к ежедневно читаемой иудеями-талмудистами молитве против еретиков и отступников «биркат га-миним» прибавляется «проклятие против “гордого государства” (Римского) и против всех врагов» «израиля», «в особенности христиан». Таким образом, Третий Рим, как государство христианское, безусловно опознан мiровым жидовством.
[Слово «израиль» мы берем в кавычки и пишем со строчной буквы, поскольку после распятия Господа нашего Иисуса Христа иудеи, согласно христианскому пониманию Божия Домостроительства, потеряли право на это имя, пользуясь им незаконно при нашем попустительстве, выражающемся, в частности, даже в том, что мы бездумно сами именуем так их государство и его граждан.]
Говоря о крематориях, мы уже приводили слова из 2-й песни Великого покаянного канона преподобного отца нашего Андрея Критского, читаемые в православных храмах каждый год в первый раз в четверток первой седмицы Великого поста: ТЫ ЖЕ ОГНЬ ВЖЕГЛА ЕСИ ГЕЕНСКИЙ…
В «Библейской энциклопедии» это неясное многим ныне понятие толкуется следующим образом:«Геенна (с евр. долина Гинном) – название глубокого и узкого оврага на южной стороне Иерусалима, в котором, при Ахазе, идолопоклонствующие иудеи сожигали своих детей в честь идола Молоха, при игре на музыкальных инструментах, с тем чтобы заглушить их жалобные вопли (II Пар. 28, 3; Иер. 7, 31). [Пророк Иеремия, негодовавший на идолопоклонников, предсказывал наступление времени, когда долина, по грехам народа, получит название “Долины избиения”. Предрекал, что она покроется множеством трупов, которые не будут преданы погребению.] Царь Иоссия, истребляя идолопоклонство, осквернил это место – в него стали сбрасывать городские нечистоты, кости человеческие, трупы казненных преступников и павших животных. Для уничтожения зловония и предохранения города от заразы, в этой долине постоянно горел огонь (Ис. 66, 24; Мк. 9, 43-48), и поэтому это место впоследствии называлось геенною огненною, и стало местом ужаса и отвращения для израильтян. В позднейшее время этот овраг сделался символом вечного мучения, где червь не умирает и огонь не угасает (Мк. 9, 44). В этом смысле слово геенна употребляется постоянно Господом или одно или с прибавлением огненная».




«В ранней раввинистической литературе, – говорится в словаре, составленном английскими евреями, – применительно к библейскому понятию преисподней употребляется термин “геенна” (гехенна), происходящий от названия долины Ге бен Хинном, расположенной к югу от Иерусалима [...] Геенна отождествлялась с частью загробного мiра, где грешники будут наказываться за свои деяния. [...] Некоторые раввинистические тексты живописуют пылающий в геенне огонь, другие – царящую в ней тьму. [...] ...В талмуде можно встретить и описания страданий, которые претерпевают грешники, – в том числе [...] поджаривание на огне и удушение дымом».
«Благодаря мрачному своему виду, – читаем в “Еврейской энциклопедии”, – и удушливому смраду и дыму от постоянного горения человеческих трупов именем долины стали впоследствии называть ад...»
Таким образом, реальные обстоятельства сожжения тела Г.Е. Распутина – «поджариваемого» на огне и удушаемого в дыму, ночью во тьме, рядом с нечистотами канализационных стоков политеха, – максимально приближены к представлениям о геенне именно в талмудической трактовке.
Ночное действо в Пискаревке в марте 1917 года – это (учитывая последующую историю этого места, о чем поговорим позднее) искусственно/искусно созданный прообраз реального ада на земле в одном отдельно взятом районе страны, еще несколько дней назад управлявшейся Благочестивейшим Самодержавнейшим Императором Всероссийским, «отъятым» волей Божией «от среды» по грехам русского народа.




Позволим себе также привести и другой текст, возникший, как мы писали, в результате обсуждения этой темы незадолго до публикации очерка:

«МЫ» ПОСЛАЛИ ИМ «БЕРЕСТУ»

Дата сожжения (или «объявленная» дата сожжения: здесь и в других, подобных этому, случаях, альтернативность абсолютно не существенна) была выбрана если не сразу, то сразу – с тем самым умыслом.
И смысл многоязычной надписи (характерно, что русская революция, едва начавшись, сразу заговорила «по-вавилонски», так что к подвалу Ипатьевского дома в ее «лексиконе» сохранилось только одно русское слово – ЦАРЬ, – и то написанное в одной из латинских транскрипций) становится совершенно прозрачным, если допустить, что немецкое предложение – это «их» (на их, «воровском», языке) аналог слов «читающий да разумеет» (Мф. 24, 15; Мк. 13, 14).
«В ночь с 10 на 11 марта мы уничтожили эту святыню. А в «следующую» ночь уничтожим и ДРУГУЮ, так что на том месте, которое когда-то звалось Святой Русью и Третим Римом, увидите предреченное вам...»
Игумен Серафим (Кузнецов) сообщает, что соответствующие вырезки (по его словам «из газет») с местами, отчеркнутыми красным карандашом, были с умыслом переданы Царскосельским Узникам. То есть в «Солнце России» был опубликован анонимный (но датированный! – 1 мая) смертный приговор, запечатленный – после приведения его в исполнение – также анонимными надписями; причем, идентификация этих «великих неизвестных лиц» не составляет большого труда – достаточно бросить беглый взгляд на первую из картин, сопровождающих «воспоминания» Купчинского.
Да вот только опять «сатана своею же победился победой». И первым деянием Русской Церкви, действительно и окончательно освобожденной от «вавилонского пленения» Последним Царем, будет достодолжное прославление Царственных Мучеников во главе сонма Новомучеников и Исповедников российских и – канонизация Святаго Мученика Императора Павла и Святаго Великомученика Человека Божия Григория.
Сие и буди, буди!


Г. НИКОЛАЕВ
7/20 января 2002 г.
Собор св. Иоанна Предтечи
и Крестителя Господня.


Продолжение следует.

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 36)


«Просветительский» забой жирафа Мариуса в зоопарке Копенгагена. 9 февраля 2014 г.


Люди и звери (окончание)


«Слона-то я и не приметил».
И.А. КРЫЛОВ.


«Птичку жалко!»
Фильм «КАВКАЗСКАЯ ПЛЕННИЦА».


«Жираф большой – ему видней!»
Владимiр ВЫСОЦКИЙ.


Всё описанное нами в материалах прошлого поста, кстати говоря, далеко не единственный пример двойных стандартов.
Кто не знает, скажем, медицинских опытов над заключенными германских концлагерей в период второй мiровой войны или деятельности специального японского «Отряда 731», в ходе разработки «Страной восходящего солнца» биологического оружия проводившего опыты на живых людях?
Пусть и не без политических издержек, однако были, всё же, проведены расследования, состоялись международные суды.
Но сопоставимые по глубине человеческого падения эксперименты происходили не только «у них», но и «у нас».
Вспомните ту же Токсикологическую лабораторию НКВД – МГБ, функционировавшую в 1937-1951 гг. под руководством профессора, доктора медицинских наук полковника Григория Моисеевича Майрановского (1899–1951).



Руководитель «Лаборатории-Х», занимавшейся исследованиями в области токсикологических веществ и ядов, Г.М. Майрановский в 1923 г. окончил медицинский факультет 2-го МГУ. По партийной принадлежности Григорий Моисеевич был сначала членом еврейского Бунда, а с 1920 г. – РКП(б). Испытания в лаборатории велись под кураторством наркомов/министров госбезопасности и их первых заместителей. Эффективность изобретений испытывалась на заключенных. В 1951 г. Майрановский вместе с другими работниками МГБ (Эйтингоном, Райхманом, Матусовым и А. Свердловым) был арестован и обвинен как участник сионистского заговора, целью которого был захват власти и уничтожение Сталина. После освобождения в декабре 1961 г. ему разрешили заведовать биохимической лабораторией в Махачкале. Но проработал он там недолго, скоропостижно скончавшись в 1964 г. от острой сердечной недостаточности. Попытка, предпринятая в 1989 г. его сыновьями, реабилитировать «Доктора Смерть» окончилась безрезультатно.


Или опыты в лагерях по гибридизации человека и обезьяны.
После войны во Франции и США было выявлено несколько бывших заключенных советских лагерей, так или иначе связанных с опытами по выведению расы обезьянолюдей, которые проводило больничное управление ГУЛАГа.



Родоначальником эксперимента по гибридизации можно считать профессора Илью Ивановича Иванова (1870–1932) – известного отечественного биолога, специализировавшегося в области искусственного осеменения и межвидовой гибридизации животных. Еще в 1910 г., выступая на Всемiрном конгрессе зоологов в Граце, он рассказал о возможности получения гибрида человека и обезьяны путем искусственного осеменения. После революции он получил поддержку со стороны наркома просвещения А.В. Луначарского и управляющего делами СНК СССР Н.П. Горбунова. Падение влияния этих людей сказалось и на положении ученого: в 1930 г. он был арестован и сослан в Алма-Ату, где работал профессором Казахского ветеринарно-зоотехнического института, скончавшись от инсульта. Однако опыты, начатые ученым, были впоследствии продолжены. Фото 1927 г.


Можно взять – для сравнения – и вопрос еще более очевидный.
Кому не известен «газваген» – специальный автомобиль, применявшийся в годы второй мiровой войны в Германии для массового уничтожения советских военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях СССР и Восточной Европы.



Немецкий Gaswagen.

Разрабатывался «газовый автомобиль в специальной научной структуре Главного управления имперской безопасности (РСХА) – руководящем органе политической разведки и полиции безопасности Третьего Рейха.
Умерщвление производилось угарным или выхлопным газом, поступавшим внутрь автомобиля. Всё просто и экономно.
Однако до недавних пор мало кто знал, что эту «машину смерти» изобрели и впервые применили не в Германии, а в СССР.
Отечественная «душегубка» (так называли ее в народе) была изготовлена на базе хорошо всем известного фургона «Хлеб». Вмещавший от 20 до 30 «врагов народа» (а иногда и больше), этот автомобиль впервые вышел на линию в 1936 году.
Отцом «душегубки» был чекист Исай Давидович Берг (1905–1939).



И.Д. Берг, член ВКП(б) с 1930 г. С 1934 г. находился на службе в Московском областном управлении НКВД на должности начальника административно-хозяйственной части. Руководил группой, приводившей в исполнение на Бутовском полигоне смертные приговоры, вынесенные т.н. «тройками». Арестован в августе 1938 г. за аморальное поведение с сослуживцами. Расстрелян. Захоронен в общей могиле на Донском кладбище. Решением Военной коллегии Верховного суда СССР в 1962 г. реабилитирован.


Кузов хлебного фургона изнутри был обит оцинкованным железом. Через имевшееся в нем отверстие туда, через надетый на выхлопную трубу грузовика резиновый шланг, поступал отработанный газ.
Даже если жертвы и не успели умереть от удушья, все они находились в полубезсознательном состоянии, что облегчало их ликвидацию.



Отечественная «душегубка».

Однако сравнение советских и национал-социалистических (включая японские) опытов дело не столь уж простое, даже если вывести за скобки очевидный дефицит информации об экспериментах в СССР.
Конечно, если смотреть на вопрос с точки зрения победителя, по принципу «горе побежденным!» (такой подход в принципе также возможен), то нужно так и говорить, а не прикидываться «голубем мира». Речь тут не о СМИ, созданных (и у них и у нас), прежде всего, с целью пропаганды, а о серьезном, профессиональном обсуждении/разговоре без каких-либо табу и условностей.
На первый взгляд, всё выглядит так: ТАМ производили (для собственных военных, медицинских и прочих научных нужд) опыты на других (военнопленных, представителях иных народов); ЗДЕСЬ – на своих.
Однако, если хорошенько присмотреться к тем, кто проводил и инициировал эксперименты у нас, на счет «своих» тут же возникают большие сомнения.

Есть и еще один материал для обсуждения, совершенно чудовищный и едва ли не безпримерный по размаху и последствиям.
Имеем в виду Тоцкий эксперимент 14 сентября 1954 года.
В военной среде он получил название «войсковых тактических учений с применением ядерного оружия». Кодовое наименование «Снежок».



Ядерный взрыв на Тоцком полигоне в Оренбургской области. 14 сентября 1954 г.

45 тысяч солдат и 10 тысяч местных мирных жителей были подвержены ядерному облучению в качестве эксперимента, целью которого являлось выяснение того, как радиация влияет на человека.
В результате тысячи людей подверглись радиоактивному облучению. Многие участники учений и местные жители страдали впоследствии от злокачественных опухолей и заболеваний крови. Далее последовали такие неизбежные спутники радиации, как хромосомные мутации, пороки развития и детская смертность у местного населения.
При этом всех заставили молчать. Каждый из участников Тоцких учений дал подписку о неразглашении военной тайны в течение 25 лет.



Подготовка и проведение Тоцких учений шли под руководством маршала Г.К. Жукова.

Однако и тут – при всей явной безчеловечности эксперимента – всё далеко не так просто и однозначно.
Дело в том, что первые войсковые учения с применением ядерного оружия в США провели гораздо ранее: в ноябре 1951 года. Радиоактивное облучение тогда получило свыше 37 тысяч человек.
Какие же выводы из всего этого можно сделать?
Идеологические шоры и пропагандистские штампы мешают нам видеть жизнь во всей ее сложности и многообразии.
Политическая или идеологическая ангажированность вообще вещь страшная, независимо даже от позиции, которую ты занимаешь.
Только освободив взгляд от влияния всех этих кривых зеркал можно прийти к верным выводам, на основе которых только и можно принять правильное решение, позволяющее не совершить фатальных ошибок и, в конце концов, не лишиться милости Божией и спасения.



Американские войска наблюдают за ядерным взрывом во время учений Desert Rock-I. 1 ноября 1951 г.

Что касается «коровы Тарковского», вернее реакции на этот (учитывая шаткую доказательную базу) фантом, то у этой темы есть и еще один немаловажный аспект.
Конечно, отношение человека к животному говорит, прежде всего, о самом человеке.
«Блажен, иже скоты милует» (Прит. 12, 10). Разве с этим будет кто-то спорить?
Отдаление человека от Бога приводит к существенному извращению и даже разрушению вечных ценностей, а, в конце концов, и нормальной жизни самого этого человека.
Именно в этой новой системе координат происходит печально известная нам всем метаморфоза, когда животные/скоты занимают место человека.
Спросим себя откровенно: создание В НАШЕЙ СТРАНЕ приютов и даже «домов отдыха» для животных СЕГОДНЯ, когда есть немало бездомных и ненакормленных людей, безпризорных детей, не обезпечено сносное существование брошенных, никому не нужных стариков, – разве это нормально?
А визгливые кампании против так называемых «догхантеров» – людей (в условиях самоустранения коммунальных служб) в большинстве своем неравнодушных, прежде всего, к людям, к детям; для которых бездомные стаи оголодавших собак и бойцовские псы, выгуливаемые состоятельными их владельцами без положенных поводка и намордника прямая угроза здоровью и даже жизни, – как оценить это?
Во всех подобных случаях сам человек выводится за скобки. Он как бы не важен. Лишь почему-то одну «птичку жалко».
В некоторых подобного рода вызывающих общественный резонанс действах ясно просматривается и еще одна неожиданная составляющая.
Не секрет, что природоохранные и экологические организации уже давно и успешно используются в борьбе со своими экономическими и политическими конкурентами.
Вспомните пресловутую «Гринпис» и даже некоторые организации, действующие под эгидой ООН.



Нападение пиратов-экологов из «Гринпис» на российскую платформу «Приразломная». 2013 г.

Защищая экологию и животных, мiр слишком часто демонстрирует полную безпринципность, лицемерие и фарисейство, то есть те самые качества, которые нормальный, не выдрессированный современной цивилизацией традиционный человек презирает и категорически не приемлет.
Вспомните историю с собакой Лайкой – первым живым существом, побывавшим в космосе на орбите Земли. Полет с ней корабля «Спутник-2» состоялся 3 ноября 1957 г.
Тогда еще наука не имела возможности возвращать животных на Землю. Собака погибла. Образ животного был запечатлен в 1964 г. в Москве на барельефе «Покорителям космоса». В 2008 г. на территории института, где Лайка проходила обучение, был установлен ей памятник.
Очень характерной, однако, была реакция на это несомненное научное достижение нашей страны на Западе. Международная пресса тут же обвинила советский режим в тоталитаризме и безчеловечности, предложив запустить на космическую орбиту Хрущева.
Национальная лига защиты собак в США призвала почтить минутой молчания каждый день, который Лайка провела в космосе.



Памятный знак «Сочувствие», символизирующий протест против жестокости, был установлен в Москве у входа на станцию метро «Менделеевская» на средства российских и зарубежных жертвователей.


Но вот нынешний день на толерантном, политкорректном, животнолюбивом Западе.
Один из центров европейского гуманизма – Копенгаген.
Здесь в местном зоопарке 9 февраля 2014 г. был публично убит и разделан молодой жираф Мариус.
Он не был усыплен. Это, по словам служащих зоопарка, могло испортить «отличное мясо жирафа, которое пошло на корм львам и другим хищникам».
Мариуса застрелили на глазах зрителей из специального пневматического пистолета.
Специально на это событие руководство учреждения пригласило прийти всех желающих вместе с детьми. В просветительских, так сказать, целях.
И датчане пришли туда действительно семейно.
Как писали потом в газетах, все «с интересом следили, как у мертвого Мариуса служители зоопарка отрезали голову и копыта».
«Раньше, – охотно делился своими достижениями директор зоопарка Бенгт Хольст, – мы приглашали зрителей на разделку змей, зебры и коз. Жираф у нас впервые».
Но и на Мариусе в этом в зоопарке не остановились. Вскоре там умертвили четырех львов.
И никаких вам громких протестов (вроде «застрелить из пневматического пистолета и разделать господина Хольста») не последовало.
Молчат и наши любители живой природы.
Не возмущается и защитница четвероногих «панночка» Кира Муратова.
Не в животных, видимо, суть…


Postscriptum. Красноречивее всего о двойных стандартах Киры Муратовой свидетельствует то, что и сама она в фильме «Астенический синдром» (1989) показала «собачье-кошачью бойню», за что писатель и сценарист Фридрих Горенштейн публично обвинил ее в жестокости и безжалостности к животным.


Продолжение следует.

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 35)




Люди и звери (начало)


«Корона-венец, корона-венец,
Ещё не конец, ещё не конец.
Летит ворона, кричит “кар-кар”.
За ней летит корова “мууу” и та нездорова.
За ней летит кобыла “иии” и та Бога забыла…»

Валерий ГАВРИЛИН. «Перезвоны».


Примечательно, что в заметке в «Вечерке» от 24 декабря 1966 г., о которой мы писали в прошлом посте, не были указаны ни имя режиссера, ни название фильма. Однако то был, разумеется, «секрет Полишинеля».
Андрей Тарковский написал главному редактору «Вечерней Москвы» письмо, в котором полностью опроверг слова журналиста. Он заявил, что корова горела не по-настоящему, а в специальной асбестовой попоне, надежно защищающей ее от ожогов.
Те, кому следовало, прекрасно знали, что в то время на студиях страны действовала служба, отвечавшая за охрану труда и безопасность на съемочной площадке.
Но требовался совершенно другой эффект. Потому опровержение и не опубликовали, ожидая, когда содержание статьи о «необычайной жестокости» режиссера укоренится в умах читателей…
Отталкиваясь он нее (каждый по своим, разумеется, причинам), некоторые делали свои громкие заявления, широко распространявшиеся затем людской молвой.
«Я больше не желаю слышать имени этого человека. Я его ненавижу», – заявил, как говорили, пианист Святослав Рихтер (1915–1997), страстно любивший природу и обожавший животных.
А вот заявление одного из превозносимых ныне творцов арт-хаусного кино режиссера Киры Муратовой, сделанное ею уже в наши дни, в 2005 году.
«Раньше мне нравились фильмы Андрея Тарковского, – заявила Кира Георгиевна. – …А потом я узнала, что однажды во время съемок он сжег живую корову, и подумала: “Ну разговоры, сплетни”. Да я бы за такое в ад послала! Но когда показали по телевидению фильм о Тарковском и я увидела кадр, не вошедший в “Рублева”, – эту бегущую и горящую корову – Тарковский для меня перестал существовать. Всё!»
Дело было, конечно, не только в этом кадре. То был всего лишь благовидный предлог для того, чтобы открыто высказать свою неприязнь к режиссеру и его творчеству, вызванные совершенно иными (невозможными для открытой артикуляции) причинами.
Вот свидетельствующий об этом отрывок из интервью Киры Муратовой:
«Мне нравились огромные части его фильмов, некоторые фильмы – целиком. Мне всегда не нравилось в Тарковском то, что я должна была посмотреть его фильм дважды – для того чтобы отсечь те вещи, которые мне претят.
Я не люблю, всегда не любила в нем его любование своим страданием. Он всегда страдалец номер один во Вселенной, и это главное его свойство. “Ах, никто из вас не умеет страдать так, как умею я!”
Это мне всегда казалось немного смешным, именно смешным. [...]
Я считаю, что каждый ищет свои страдания и находит в них наслаждение. Просто это наслаждение очень специфическое, свойственное данному существу, данному типу существ.
Если доводить до предела, до крайности, до абсурда, я вам скажу, что Жанна д’Арк получила удовольствие от того, что ее сожгли на костре.
Конечно, уже когда она горела, она не получала удовольствия. Но она же к этому шла, она знала, что этим кончится, она этого хотела, понимаете?
Ее суть, ее организация – сумасшедшая, маниакальная – была такова.
И у каждого есть нечто, свойственное ему, а другой говорит: “Ну как же вы это выносите? Я бы на вашем месте...” А ты не можешь на его месте! У него свое место, и он к нему прилип, привязан, и это он и есть!»



Кира Муратова.

Эта патологическая (не разумом, а на каком-то прямо-таки утробном уровне) нелюбовь Муратовой к Тарковскому – представляется – отнюдь не случайной.
Причины ее лежат в некоторых особенностях ее биографии.
Кира Георгиевна родилась в 1934 г. в Бессарабии (входившей в то время в состав королевской Румынии) в семье секретаря подпольного уездного комитета румынской компартии Юрия Александровича Короткова (1907–1941) и Натальи Исааковны (1906–1981), старой коммунистки и еврейки.
В годы войны последняя была секретарем директора располагавшегося в Уфе радио «Свободная Румыния» Анны Паукер. После войны, пользуясь старыми связями, занимала ряд высоких должностей в «народной Румынии», работая в министерстве культуры, а затем даже заместителем министра здравоохранения.
Подруга Натальи Исааковны, Анна Паукер/Ханна Рабинсон (1893–1960), вместе с мужем Марчелом Паукером (1896–1938), также румынским евреем, начиная с 1920-х годов, были лидерами компартии Румынии, тесно сотрудничавшими с Коминтерном. В 1945-1952 гг. Анна Паукер была членом Политбюро и секретарем ЦК. Одновременно в 1947-1952 гг. занимала пост министра иностранных дел Румынии.



Анна Паукер под собственным портретом.

В 1952-1953 гг. Паукер находилась под арестом по обвинению в сионизме и космополитизме. Спасло ее заступничество В.М. Молотова, действовавшего по просьбе своей жены Перл Семеновны Жемчужиной/Карповской, подруги Голды Меир.


В.М. Молотов со своей драгоценной «Жемчужиной» и дочерью Светланой.

Среди близких родственников Анны Паукер были: начальник охраны Сталина, комиссар госбезопасности 2-го ранга Карл Викторович Паукер (1893–1937) и резидентка ИНО ОГПУ Елизавета Юльевна Розенцвейг (1900–1987), в замужестве Зарубина.


Карл Викторович Паукер.

К нелегальной работе последнюю привлекла в 1923 г. именно ее родственница –Анна Паукер. Профессиональным же премудростям обучал ее уже любовник – небезызвестный чекист Яков Блюмкин.


Елизавета Юльевна Розенцвейг/Зарубина.

Из приведенного краткого биографического обзора ясно: взгляд Киры Муратовой на Андрея Тарковского основывается не столько на его отношении к животным, сколько на любви автора «Андрея Рублева» к России (даже в самых неприглядных ее чертах – она ему мать!) и при этом на совершенно противоположных чувствах к ней Киры Муратовой.
Так что не в корове дело, а в России!
Наиболее рельефно это выявилось в связи с событиями на Украине.
Кира Георгиевна не раз высказывалась в пользу Евромайдана. В интервью «Новой газете» в июле 2015 г. она прямо заявила: «Я принимаю сторону Украины».
А интересно все-таки получается: и мать и ее подружка Анна Паукер, вместе с их мужьями и прочими родственниками, все они работали в пользу социализма в СССР, Румынии и вообще во всем мiре.
Но вот Кира Муратова… Она всем своим творчеством – причем, вполне осознанно и довольно давно – стала в оппозицию тому, во имя чего боролись ее родители и их друзья, а в постсоветскую эпоху выбрала и вовсе сторону, враждебную России…
Странные метаморфозы, на первый взгляд.
Но на всё можно посмотреть и по-иному.
Вспомним, кстати, ту же Анну Паукер, во время правления которой была развязана травля старых румынских интеллектуалов.
Не щадила она и русскую культуру, приказав все книги по русской истории из румынских библиотек выбросить, а заодно уж и русских классиков…
Особо ненавидела она Достоевского – черта маркирующая их всех: от Ленина-Бланка до «рыжего Толика» (Чубайса).
Что до действий Анны Паукер, то речь тут вовсе не шла о подавлении национализма во имя пресловутого интернационализма.
Борьба с румынским и русским началом соседствовала с режимом особого благоприятствования евреям.
Именно Анна Паукер способствовала выезду в 1950-1952 гг. из Румынии в Израиль ста тысяч евреев. За это она, собственно, и была отстранена от власти.
Всё ее коминтерновское прошлое, как видно, перевесил факт рождения в весьма религиозной еврейской семье, принадлежность ее младшего брата к сионистскому движению.
Ситуацию объясняют слова французского философа румынского происхождения Эмиля Чорана: «Каждый раз, когда у народа пробуждается самосознание, он неизбежно вступает в конфликт с евреями. Этот конфликт, всегда существовавший между евреями и соответствующим народом в скрытой форме, становится явным в решающий исторический момент, на скрещении путей, выводящих евреев за сферу жизни нации. Более того, существуют исторические моменты, когда евреи неизбежно становятся предателями... Причина их непременного сопротивления пробуждению национального самосознания кроется в специфической структуре их духа и в естественных политических ориентациях».



Кишиневские евреи приветствуют солдат Красной Армии, вступивших в город после возвращения Бессарабии. Лето. 1940 г.

Возвращаясь к прерванному необходимым отступлением основному разговору, позволим себе заметить, что, на наш взгляд, совершенно излишен вопрос об отношении всех этих представителей «высокой» и «нонконформистской» культуры (того же Рихтера или Муратовой) не к единичному случаю «коровы Тарковского», а к сотням буренок ежегодно замучиваемых до смерти для получения кошерного мяса.
Ритуальный забой давно описан в десятках книг и даже запечатлен на кинопленке.
Пожалуй, одна из самых известных – знаменитая книга русского религиозного философа Василия Васильевича Розанова (1856†1919) «Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови».



Титульный лист первого издания книги В.В. Розанова «Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови» (Петроград. 1914), написанной при участии о. Павла Флоренского. В 1998 г. книга была переиздана в составе многотомного собрания сочинений В.В. Розанова.


В ней описан «ужасный способ обезrровления заживо животного», практикующийся у талмудистов.
«Наш убой скота, – отмечал В.В. Розанов, – моментален и не сопровождается мучением: животное оглушается обухом и через отверстие в затылке отделяется спинной мозг от головного. Это одна секунда, причем само умерщвление производится уже над животным в безпамятстве. Сострадание к человеку начинается с сострадания к животным».
Иное происходит при ритуальном убое.
Вот приведенное в той же книге В.В. Розанова описание ритуального забоя на одной из еврейских боен Юго-Западного края Российской Империи, сделанное очевидцем – русским ветеринарным врачом:
«Убой скота поражал чрезвычайной жестокостью и изуверством. Жертвенному животному слегка ослабляли путы, давая возможность стоять на ногах; в этом положении его все время поддерживали трое прислужников, не давая упасть, когда оно ослабевало от потери крови. При этом резник, вооруженный в одной руке длинным — в пол-аршина ножом с узким лезвием, заостренным на конце, и в другой руке длинным, вершков шести, шилом спокойно, медленно, рассчитано наносил животному глубокие колющие раны, действуя попеременно названными орудиями. […]
…Одни раны наносились ножом, другие же — шилом; причем все раны были колотые, так как резник, что называется, “шпынял” животное, которое вздрагивало, пробовало вырваться, пыталось мычать, но оно было бессильно: ноги были связаны, кроме того, его плотно держали трое дюжих прислужников, четвертый же зажимал рот, благодаря чему получались лишь глухие, задушенные хрипящие звуки.
Каждый удар резника сопровождался струйкой крови, причем из одних ран она слегка сочилась, тогда как из других она давала целый фонтан алой крови, брызгавшей в лицо, на руки и платье резника и прислужников. Одновременно с ударами ножа один из прислужников подставлял к ранам священный сосуд, куда стекала кровь животного.
При этом прислужники, державшие животное, мяли и растирали бока, по-видимому, с целью усилить потоки крови. […]
…Затем, когда животное с трудом удерживалось на ногах и оказывалось в достаточной мере обескровленным, его быстро приподнимали, клали на спину, вытягивали голову, причем резник наносил последний, заключительный удар, перерезая животному горло.
Вот этот последний и был единственным режущим ударом, нанесенным резником жертвенному животному».



Обложка брошюрки, изданной русскими эмигрантами в Париже в 1929 г., включающей процитированную нами главу из книги В.В. Розанова.

Движение в защиту животных, участники которого требовали от властей запрета на ритуальный забой, сопровождаемый неоправданными страданиями животных, широко заявило о себе еще в XIX веке в Европе, и прежде всего в Германии.
В результате протестов ритуальный убой был еще в 1893 г. объявлен там вне закона.
Запрет на него был наложен и в Российской Империи.
Вот тут-то «обонятели крови» и подняли настоящий «гевалт».
Кампанию возглавил врач и еврейский общественный деятель И.А. Дембо (1848–1906). При помощи представителей известной своим филосиметизмом русской интеллигенции ему, вопреки элементарному здравому смыслу (перечитайте еще раз приведенное нами описание), удалось «доказать», что «другие способы убоя доставляют животным не меньше мучений».
Черные времена для забойщиков настали позднее. В 1930 г. запрет наложили Бавария и Норвегия, в 1933 г. – Германия в целом; в 1936 г. Польша, в 1937 г. Швеция, в 1938 г. Италия.(Как видите, страны с совершенно разным политическим строем.)



Шанхайское издание предыдущей книги. 1933 г.

Новая волна протестов против массового мучения животных началась в конце 1980-х. В антиритуальном клубе ныне объединись Швейцария, Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания, Голландия, Новая Зеландия, Литва.
В ноябре 2012 г. Конституционный суд Польши вынес вердикт о незаконности подобного рода забоя, противоречащего польским законам о защите животных.
Этот способ, говорится в документе, «предполагает, что в момент забоя животное находится в полном сознании». (Привет, как говорится, продажным русским ученым, пошедшим в начале XX века на подлог по просьбе Дембо!)
В частном определении в адрес министерства сельского хозяйства Конституционный суд Польши заявил, что ведомство, разрешившее 17 бойням забивать скот по иудейскому обычаю, превысило свои полномочия.
Неважно, чем закончится эта история. Гораздо большее значение имеет то обстоятельство, что проблема открыто обсуждается.
Лишь в России всё это замалчивается, а заинтересованные круги любые разговоры на эту тему сразу же канализирует в русло «антисемитизма», «черносотенства», «фашизма» или ловко переадресуют упреки в адрес мусульман.
В 2010 г., когда, как мы помним, по причинам перенаселения столицы гастарбайтерами из Средней Азии и неадекватного поведения севрокавказцев, в обществе возникла известная напряженность, ряд деятелей современной культуры, имя которых на слуху, обратились к мэру Москвы С.С. Собянину с письмом:
«Мы крайне удручены ситуацией, которая сложилась в последние годы в Москве. В дни празднования религиозного мусульманского праздника Курбан-Байрам в различных местах Москвы устраивается прилюдный забой жертвенных животных, который вынуждены наблюдать многие москвичи, в том числе и дети».
Примечательны имена подписантов: Андрей Макаревич, Леонид Ярмольник, Лайма Вайкуле, Ольга Шелест, Виктор Гусев, Михаил Ширвиндт, Александр Скляр, Ксения Рапопорт, Артемий Троицкий…
Что же касается вопроса о ритуальном мучительстве скота «для удовлетворения религиозных потребностей» талмудистов, то со стороны нашей интеллигенции, как западников, так и либералов, ответ один: полное непроницаемое молчание.
Помалкивают, по большей части, и наши патриоты, а также радетели природы и животного мiра.



Продолжение следует.

«ДА, ПОМНЮ Я ВАШ ДОМ, РАДУШЬЕМ ЗНАМЕНИТЫЙ…» (часть 25, окончание)

218.
Снова все в сборе. В гостиной Зелинских. Во главе с Царем-Мучеником!

Конец встреч в Никитском

В 1992 г. наши встречи в гостиной Зелинских постепенно сошли на нет.
Одна из причин – гибель их дочери Ирины Дьяковой (1966†1991).
К несчастью, я слишком хорошо понимаю, что это значит…
Изредка мы ее видели.
«Дочь Шишиной, – вспоминает Л.Е. Болотин, – я знал, мы познакомились с ней сразу после пожара в музее, вместе перетаскивали вещи, экспонаты. Она читала мою статью о Кирилловичах, несколько раз звонила мне, о чем-то подолгу разговаривали: я из вежливости, а она с какими-то поэтическими эмоциями, стихами. Потом узнал о её внезапной смерти, которая шокировала меня. Кажется, Шишина подарила мне книгу стихов дочери, а может быть, еще при жизни та сама подарила. Сейчас уже точно не помню…»
Возможно, речь идет о книге Ирины Дьяковой «Вещая птица», изданной в 1994 году в Твери, а, может, о книге самой Ю.Г. Шишиной «Сны», напечатанной в 2000 г. и посвященной памяти Ирины…
О чувствах Юлии Григорьевны можно, хотя, конечно, лишь отчасти, судить по ее стихотворению, которое так и называется – «На смерть дочери»:


Вещая птица по небу мчится
Вещая птица вдали…
Вещая птица ночью приснится,
Вещая птица любви…
Вещая птица в окна стучится,
Вещая птица хочет проститься,
Крыльями машет,
Голову клонит,
Синие перья в крови…
Дух отлетает
В небесные дали,
Но остается в руках
Легкий обрывок лазоревой шали,
Птичий язык в облаках…


Стихотворение это помечено 28 октября 1991 г.

Память о дочери не отпускала Ю.Г. Шишину и после…


Не вспоминать! –
О, мiр так зыбок,
Плывущий мiр, скользящий свет.
В аквариуме – стая рыбок:
Мелькнуло… Плавало… и нет!
Но сон жесток.
Он возвращает
Нас в будто пролетевший миг.
Опять мгновения пылают,
Из сердца исторгая крик.
Она кричала:
– Ты не хочешь, не хочешь!
Чтобы я пришла! –
Я в трубку повторяла:
– Доченька!
Тебя так долго я ждала! –
Стол цвёл под круглым абажуром.
Сидели гости у стола.
Светился самовар ажурный.
– Тебя так долго я ждала! –
А дочь кричала зло, безумно,
Сжималось сердце страхом дней.
Я помертвевшими губами шептала:
– Приходи скорей! –
О, Божья Матерь! Я молю:
Смягчи её ожесточенье,
Смягчи взаимные мученья,
Скажи, что я её люблю!
Ужель и после жизни сна,
Когда её увижу снова,
Она мне выкрикнет былого
Меня пытавшие слова?..


***
Я вспоминаю о своей дочери,
О том времени, когда она была
Маленькая и нежная.
Я думаю о своей матери,
О том времени, когда она была
Ещё живая.
Я наматываю на руки
Пряжу времени,
Она рвётся и путается,
А руки мои слабеют.


***
Яблоня плачет
О веточке…
Курица ищет
Цыплят.
Я всё горюю о
Деточке,
Вижу доверчивый
Взгляд.
Слышу слова её вещие:
«Как будешь жить
Без меня?»
Ночью брожу обеpчещена
Тенью вчерашнего
Дня.
Деточка,
Доченька милая,
Где ж ты,
Святыня моя?
Я угасаю безкрылая
Без моего соловья.

ПЕТЕРБУРГСКИЕ АДРЕСА Г.Е. РАСПУТИНА (часть 7).

32.
В этот дом на Литейном проспекте (№ 37) в 1906 г. к супругам Лохтиным не раз приходил в гости Г.Е. Распутин.

Литейный проспект, дом 27

Возвращаясь к показаниям епископа Феофана (Быстрова) 1917 г., напомним: пропустив из солидарности имя о. Романа Медведя, Владыка называет имя одного из владельцев следующей квартиры, в которой Григорий Ефимович жил довольно продолжительное время: «а затем поселился в Петрограде у чиновника Владимiра Лохтина».
«Это был прекрасный семейный дом, – вспоминал близко знавший эту семью полковник Д.Н. Ломан. – Сама Лохтина была красивая светская женщина и имела прямо очаровательную дочку [Людмилу]».
Согласно справочной литературе, действительный статский советник, инженер Владимiр Михайлович Лохтин (член правления Пейского золотопромышленного товарищества) проживал по адресу: Литейный проспект, 37 – в доме постройки 1903-1904 гг., принадлежавшем Главному управлению уделов. Супруга его Ольга Владимiровна (1862†после 1923), по происхождению дворянка из Казани, была одной из наиболее ревностных духовных дочерей Г.Е. Распутина.


33.34.
На лестничной клетке в доме на Литейном проспекте.

Сегодня мы точно знаем, кто их познакомил. «Распутина, – рассказала на следствии в ЧСК в 1917 г. О.В. Лохтина, – я увидела первый раз 3 ноября 1905 г. К тому времени я разочаровалась в светской жизни, у меня произошёл духовный переворот, к тому же я сильно болела неврастенией кишок, приковавшей меня к постели. Я могла передвигаться только придерживаясь рукой за стену… Священник отец Медведь пожалел меня и свёл с Распутиным… С момента появления в доме отца Григория я сразу почувствовала себя здоровой и с тех пор освободилась от своего недуга…» О.В. Лохтина не раз бывала в Покровском: документально зафиксировано ее пребывание здесь в ноябре 1905 и 1906 гг.

ПЕТЕРБУРГСКИЕ АДРЕСА Г.Е. РАСПУТИНА (часть 4).

17.
Улица 2-я Рождественская (2-я Советская), дом 4. Именно в этом дворовом флигеле жил о. Роман. Тут останавливался у него Г.Е. Распутин.

Улица 2-я Рождественская, дом, 4, кв. 1

В своих показаниях 1917 г. Владыка Феофан не случайно не упоминает, где поселился Г.Е. Распутин после того, как тот оставил ректорский флигель академии. По всей вероятности, он не хотел раскрывать связи Царского Друга с человеком, которого знал, в дом которого он сам приходил повидаться с Григорием Ефимовичем. Речь идет о священнике Романе Ивановиче Медведе (1874†1937).

18.
Священник Роман Медведь. Фото 1905 г.

В 1902 г. о. Романа перевели в Петербург, где определили священником к церкви Св. Равноапостольной Марии Магдалины при Училище лекарских помощниц и фельдшериц (т.н. «Рождественские курсы»). Храм относился к Ведомству Протопресвитера военного и морского духовенства. Супруги Медведи жили тут же, в ведомственной квартире: ул. 2-я Рождественская, д. 4, кв. 1, рядом с Николаевским (ныне Московским) вокзалом. Незадолго до рукоположения в сан он венчался (7.1.1901) на Анне Николаевне Невзоровой, дочери новгородского священника. Союз этот был заключен по благословению Кронштадтского Пастыря, духовными детьми которого почитали себя супруги.

19.
Анна Николаевна Медведь.

Добрые отношения о. Романа и Г.Е. Распутина зафиксированы во многих дошедших до нас документах. Подпись священника стояла под письмом Государю в октябре 1906 г. с просьбой принять сибирского крестьянина Г.Е. Распутина, желавшего благословить Императора иконой св. праведного Симеона Верхотурского. С этим последним документом, вероятно, связан адрес проживания в Петербурге Григория Ефимовича, приведённый в письме Царя П.А. Столыпину от 16 октября 1906 г.: «СПб. 2-я Рождественская, 4. Живёт у священника Ярослава Медведя». В фонде Г.Е. Распутина в Государственном архиве Российской Федерации до сих пор хранится недатированный конверт с надписью: «Священнику Ярославу Ивановичу Медведю с передачей Гр. Еф.»

20.
Училище лекарских помощниц и фельдшериц. Угол 2-й Рождественской (2-й Советской) и Суворовского проспекта (дом 4). На третьем этаже была устроена церковь св. Марии Магдалины, в которой служил о. Роман. Ныне сохранился барабан без купола и креста.

Супруги запросто бывали у Г.Е. Распутина в Покровском. Согласно документам полицейского наблюдения, А.Н. Медведь еще в ноябре 1905 г. приезжала туда и жила у Григория Ефимовича целую неделю. В июле следующего года они приезжали уже оба. «Целое лето, – по словам очевидца, – гостили они у Григория тихо, смирно и никаких подозрений ни в ком не вызывали. Делали визиты батюшкам, местным кулакам и знати, исправно посещали церковь, катались, гуляли». В ноябре Анна Николаевна вновь наведывалась в Покровское. На расспросы любопытных отвечала, что приехала «посмотреть на жизнь Распутина и послушать его наставлений».
Все это, несомненно, свидетельствует, по крайней мере, о благожелательном отношении матушки о. Романа по отношению к Г.Е. Распутину. По словам писателя В.В. Розанова, часто бывавшего на петербургской квартире Медведей и там познакомившегося с сибирским странником, Анна Николаевна «была прекрасный человек. Особенно меня привлекала к ней простота».


21.
Леон Бакст. Портрет В.В. Розанова. 1901. Государственная Третьяковская галерея.

Частые встречи с Г.Е. Распутиным и телеграммы с просьбой помолиться связаны с болезнью о. Романа (туберкулезом), из-за которой он в 1907 г. вынужден был оставить столицу. Этот отъезд, наряду с некоторыми другими причинами, постепенно свел на нет взаимоотношения священника с Царским Другом. Последний, однако, помнил эту дружбу: по свидетельству приходивших в покровский дом старца, они видели там фотографии хозяина с о. Романом.
В августе 2000 г. на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви о. Роман Медведь был прославлен в лике новомучеников и исповедников российских.


22.
Икона священноисповедника Романа Московского.