Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 12)


Арсений и Мария Тарковские.


Семья


Я голос твой далекий слышу,
Друг другу нам нельзя помочь.

Арсений ТАРКОВСКИЙ. 1943 г.


В 1924 г., после окончания Единой трудовой школы-восьмилетки в Елисаветграде, Арсений Тарковский приехал в Москву, поступив на работу в газету «Гудок».
1925-1929 годы он отдает учебе на Литературных курсах при Всероссийском союзе поэтов.



Арсений Александрович Тарковский. Середина 1920-х годов.

В 1926 г. Арсений Александрович женился на сокурснице Марии Ивановне Вишняковой.


Мария Ивановна Вишнякова. Хутор Горчакова. Тучково. 1935 г.

4 апреля 1932 г. у них родился сын, а 3 октября 1934 г. дочь.
Андрей появился на свет в селе Завражье Юрьевецкого района Ивановской области
Марина – в Москве в Гороховском переулке.



Арсений и Мария Тарковские с детьми. 1930-е годы.

«По маминой линии, – вспоминает Мария Арсеньевна, – все наши предки коренные москвичи. Бабушка была урожденная Дубасова. Это древний род, упоминающийся впервые при Царе Алексее Михайловиче.
Был такой адмирал Дубасов, он-то сам петербургский, но стал генерал-губернатором Москвы и подавил демонстрацию в 1905 году. Поэтому при советской власти его называли “кровавый палач первой русской революции”. И бабушка с фотографий пыталась фамилию соскоблить бритвой.



Вера Николаевна Вишнякова, урожденная Дубасова. Архив семьи Тарковских.

Когда-то у Дубасовых на Пименовской улице (теперь это Краснопролетарская) был большой участок земли с домом и флигелем, где бабушкины родители сдавали зал на первом этаже для свадеб, балов. Сам дом давно снесен. Так вот моя бабушка в нем росла.
Но в 1905 году вышла замуж за калужанина Ивана Ивановича Вишнякова, который, окончив юридический факультет Московского университета, вернулся с женой в свою губернию, где стал судьей.



Иван Иванович Вишняков. Архив семьи Тарковских.
«Он был родом из Калуги, – вспоминает М.А. Тарковская, – дед его был протоиерей, отец – казначей. Дворянами они не были. Этот мезальянс оправдывался тем, что дедушка был судья, “универсант”. Он окончил Московский университет и был очень образованным человеком. Знакомые называли его “ходячая энциклопедия”».



А в дубасовском доме осталась жить бабушкина сестра, врач. Она работала в холерных бараках, дай Бог теперешним врачам такими быть. Но и ее с тремя детьми потом выгнали красноармейцы с ружьями.
Вот так окончилась история нашего дома на Пименовской улице, названной так по расположенному рядом храму Святого Пимена. В нем маму крестили, потому что бабушка приехала рожать ее в Москву».
В связи с этим родством у знакомого Арсения Тарковского, поэта Михаила Синельникова, однажды «возникала мысль», а не родственники ли они адмирала, «который привел в Москву Семеновский полк и раздавил баррикады Красной Пресни в 1905 году. […]
И когда Тарковский рассказал о крамольном родстве первой жены с пресловутым Дубасовым, я поведал Арсению Александровичу содержание статьи Ленина “Уроки Московского восстания”, где Владимiр Ильич, оговариваясь, что в принципе большевики против индивидуального террора, предлагал все-таки Дубасова, столь вредного для дела революции, убить в порядке исключения.
И услышав это от меня, Тарковский очень огорчился и вообразил себе, вероятно, возможные последствия. Если бы тогдашние боевики послушались своего вождя…
Но ведь именно после действий Дубасова первая наша революция пошла на спад. Красная Пресня была высшей точкой событий. И поздно было убивать этого энергичного адмирала».



Мария Ивановна Вишнякова. Флигель больницы в Завражье. 1932 г. Фото Л.В. Горнунга.

Что касается Веры Ивановны и Ивана Ивановича Вишняковых, то жили они в Козельске. Муж служил судьей, жена занималась домашним хозяйством. Родившуюся в 1907 г. дочь назвали Марией. (В семье ее звали Маруся.)
В 1909 г. И.И. Вишнякова перевели служить в Малоярославец. И тут Вера Николаевна познакомилась с врачом Николаем Матвеевичем Петровым. Они влюбились в друг друга. Но соединили свои судьбы много лет спустя. Каждый вынужден был оставить свою семью, что в то время было не просто, тем более, что Иван Иванович ни за что не хотел оставлять Марусю с матерью.
Своего дома у Н.М. Петрова долгое время не было. Жили на казенных квартирах или снимали частные дома.
Николай Матвеевич работал в Кинешме. Жили же они неподалеку: в селе Завражье, а потом и в самом Юрьевце.
Дочь Мария, окончив Кинешемскую среднюю школу отправилась в Москву, поступив там на Высшие литературные курсы, где и познакомилась со своим однокурсником Арсением Тарковским, за которого вышла замуж.



Арсений и Мария Тарковские.

КОЛЫБЕЛЬ

Андрею Т.

ОНА:
Что всю ночь не спишь, прохожий,
Что бредешь – не добредешь,
Говоришь одно и то же,
Спать ребенку не даешь?
Кто тебя еще услышит?
Что тебе делить со мной?
Он как белый голубь, дышит
В колыбели лубяной.



Арсений Тарковский с сыном Андреем.

ОН:
Вечер приходит, поля голубеют, земля сиротеет.
Кто мне поможет воды зачерпнуть из криницы глубокой?
Нет у меня ничего, я все растерял по дороге;
День провожаю, звезду встречаю. Дай мне напиться.



Мария Ивановна. Мать Андрея и Марины. 1935 г.

ОНА:
Где криница – там водица,
А криница на пути.
Не могу я дать напиться,
От ребенка отойти.
Вот он веки опускает,
И вечерний млечный хмель
Обвивает, омывает
И качает колыбель.



Арсений Тарковский с дочерью Мариной.

ОН:
Дверь отвори мне, выйди, возьми у меня что хочешь –
Свет вечерний, ковш кленовый, траву подорожник...



Арсений Тарковский с сыном Андреем. 1930-е годы.

В 1937 г. Арсений Тарковский ушел из семьи.
Андрею было 5 лет, Марине 3 годика.



Мать и сын.

Это было незаживающей раной и для Марии Ивановны и для детей.

Хоть бы разок на пеленки
Утром пришел посмотреть.

Арсений ТАРКОВСКИЙ. 1938 г.

Окончательного разрыва, однако, не произошло. У отношений, возникших впоследствии у его детей и первой жены со второй семьей Арсения Тарковского, были свои особенности.
Елена Тренина, падчерица Арсения Александровича (по второй его жене Антонине Александровне) вспоминала: «Я часто встречала Марию Ивановну, гуляющую с детьми в “Ленинском” скверике. Жили они недалеко от нас в Первом Щипковском переулке, в пяти минутах ходьбы, и я бегала к ним, носила Андрею и Марине свои игрушки и книжки.
Арсений приводил детей к нам домой. Мама искренне любила их, они тоже полюбили ее, звали тетей Тоней. […]
Как только Арсений получал деньги, мама звонила Марии Ивановне, чтобы она пришла за деньгами для детей, зная, что Арсений довольно быстро найдет им применение. Меня это удивляло. Мне казалось, что не мама, а Арсений должен звонить и заботиться о детях».
По словам той же Елены Трениной, «Мария Ивановна говорила: “Я простила Арсения и Тоню, – это была любовь”. Впоследствии мама и Мария Ивановна стали большими друзьями».
И всё же разлом, конечно, существовал и был весьма болезненным…



Андрей и Марина Тарковские в разные годы.









Из всех детей наиболее доверительные отношения с отцом удалось впоследствии установить одной лишь Марине.


Марина Арсеньевна с отцом.

Однако это, несомненно, верное, замечание требует, всё же, одного существенного уточнения.
В свое время его сделал в своих воспоминаниях Александр Лаврин:
«Если попытаться определить бытие “клана” Тарковских во второй половине XX века, на наш взгляд, уместно предложить такую формулу: “Все против всех”.
За одним исключением – отец и сын.
Вот кто всегда чувствовал между собой кровную связь и великую привязанность, несмотря на происходивший иногда разлад в отношениях».



Продолжение следует.

«У СТАРЫХ ГРЕХОВ ДЛИННЫЕ ТЕНИ» (часть 2)


Михаил Михайлович и Софья Дионисьевна Каралли.


Свойственник Веры Каралли – Виктор Луи

Как мы уже писали, один из дядей Веры Алексеевны Каралли – Михаил Михайлович – был женат на Софье Дионисьевне, урожденной Радынской.
Эта часть семейства была связана родственными узами с легендарной личностью мiровой разведки и тайной дипломатии периода холодной войны – журналистом Виктором Луи.



Виктор Луи – агент КГБ, работавший под прикрытием журналиста.

Дело в том, что у Софьи Дионисьевны Каралли была сестра – Мария (Мария-Магдалина) Дионисьевна (1865†1942).
Они были дочерьми Дионисия/Дионизия Ипполитовича Радынского (1836†?), отставного подполковника, происходившего из дворян Волынской губернии.



Дионисий Ипполитович Радынский со своей дочерью Марией Дионисьевной, бабушкой Виктора Луи. Если всмотреться в фото бабушки и внука, то перед нами как бы одно лицо.

Что касается Марии Дионисьевны, то она сочеталась браком с дворянином Николаем Гавриловичем Мокиевским-Зубоком, в 1908 г. состоявшим экономом Басманной больницы, а в 1915-1917 гг. – смотрителем Солдатенковской больницы. (У него было еще две сестры: Анна и Маргарита Гавриловны, работавшие одна – делопроизводителем, а другая – надзирательницей в женской гимназии и проживавшие в коммуналке на Петровке.)
Дочь от этого брака Валентина Николаевна Мокиевская-Зубок (ок. 1891†1928) вышла, в свою очередь, замуж за выходца из весьма состоятельной семьи российских немцев – Евгения Гуговича Луи, инженера-технолога.
Родившийся в семье Луи 5 февраля 1928 г. сын Виталий (так назвали ребенка при рождении; лишь потом он стал Виктором) и есть главный предмет нашего интереса.
Мать его Валентина Николаевна скончалась через неделю после родов.
Заботу о ребенке взяла на себя двоюродная сестра почившей матери – дочь Михаила Михайловича и Софии Дионисьевны Каралли – Надежда.



Надежда Михайловна Каралли (1890†1967) в замужестве Дмитриева.

Надежда Михайловна была замужем за Борисом Владимiровичием Дмитриевым (1874†1951), врачом Большого театра.


Продолжение следует.

СПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ (часть 20)


Дочь и Отец.


Старшая дочь (окончание)


В поисках дополнительных средств существования Матрена не отказывалась давать интервью.
Предметом интереса журналистов был, конечно, ее отец и Царская Семья.
Стены небольшого дома Матрены в Silver Lake, предместье Лос-Анджелеса украшали фотографии Григория Ефимовича и Царской Семьи.
Почетное место среди них занимал большой портрет Императора Николая II.



М.Г. Распутина рядом с портретом Григория Ефимовича в своем доме в Лос-Анджелесе во время интервью с американским журналистом. 26 сентября 1967 г. Собрание музея «Наша эпоха» (Москва).

Матрена Григорьевна скончалась 27 сентября 1977 г.
В тот день ей стало трудно дышать и она позвала соседа. Тот вызвал скорую помощь, приезда которой она не дождалась.
Похоронили ее на лос-анджелесском кладбище Angelus Rosedale.



Кладбище Angelus Rosedale на бульваре Вашингтона в Лос-Анджелесе, на котором находится могила М.Г. Распутиной.





Дневники, которые она вела, по словам внучки Лоранс, безследно пропали, пополнив, вероятно, коллекцию «какого-нибудь Йельского университета».


Окончание следует.

СПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ (часть 14)


Матрена Григорьевна Соловьева. 1927 г.

Старшая дочь (начало)

С кончиной Д.Г. Распутина прямых потомков Григория Ефимовича в России не осталось. Но род его не пресекся.
В 1920 г. из Владивостока с частями эвакуировавшегося Чехо-Словацкого корпуса отплыла на пароходе вместе с супругом, участвовавшим в попытке спасения Царской Семьи, его дочь Матрена с новорожденным первенцем – дочерью Татьяной (1920†2009).



М.Г. Соловьева.

Прежде чем осесть в Париже, изгнанникам довелось побывать в Бухаресте, Праге, Берлине.



В столице Франции Б.Н. Соловьев не без труда устроился на автомобильный завод. Жили трудно. Вскоре в семье родилась вторая дочь – Мария (1922†1975).


Б.Н. Соловьев. Фото из русского эмигрантского издания.

Оба имени были не случайными. Дочери Матрены были названы в память Царских Дочерей – Великих Княжон Татьяны Николаевны и Марии Николаевны.
Внучка Матрены Лоранс вспоминала: «Когда бабушка говорила о Царской Семье, то всегда называла Их только “Его Величество” и “Ее Величество”».



М.Г. Соловьева в Париже. Первая половина 1920-х гг.

Не отличавшийся крепким здоровьем Борис Николаевич Соловьев скончался в июле 1926 г. в лечебнице Кошен от скоротечной чахотки.


Борис Николаевич Соловьев. Фото подарено музею «Наша эпоха» (Москва) правнучкой Г.Е. Распутина Лоранс Ио-Соловьевой (Париж).

Семья оказалась в крайней нищете. Открытый мужем ресторан, в котором часто обедали в долг такие же бедные, как и Соловьевы, эмигранты, обанкротился.


М.Г. Соловьева. Париж. Февраль 1929 г.

Памятные вещи были проданы. Гонорары от изданных в 1925 и 1926 гг. на немецком и французском языках воспоминаний Матрены об отце также не смогли исправить положение.


Продолжение следует.

СПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ (часть 7)


С.М. Прокудин-Горский. Правый берег Иртыша у Тобольска с юго-востока. 1912 г.


«Долго стояли перед домом Нашего Друга»


Тем временем Августейшим Узникам предстоял новый путь: в Екатеринбург, дорога в который вновь пролегала через Покровское – родину Их Друга.
Предвосхищая Свою встречу с домочадцами Г.Е. Распутина, Царица писала 8 апреля 1918 г. А.А. Вырубовой из Тобольска: «Дорога мимо дома Нашего Друга идет уж очень безпокойно для П.Ф. [Распутиной]». И вновь обратимся к дневникам Царя и Царицы:
(13 апреля): «В 4 часа утра простились с дорогими Детьми и сели в тарантасы […] Погода была холодная с неприятным ветром, дорога очень тяжелая и страшно тряская от подмерзшей колеи. Переехали Иртыш через довольно глубокую воду. Имели четыре перепряжки, сделав в первый день 130 верст. На ночлег приехали в с. Иевлево. Поместили в большом чистом доме; спали на своих койках крепко».
(13 апреля): «Холодно, пасмурно и ветрено. Переправились через Иртыш. […] Дорога просто ужасная, замерзшая земля, грязь, снег, вода до живота лошадей. Жутко трясло, болит всё тело. […] В 8 [часов] добрались до д. Иевлево, где мы провели ночь в доме, в котором раньше был деревенский магазин».
(14 апреля): «Встали в 4 ч., т.к. должны были ехать в 5 ч., но вышла задержка. […] Перешли Тобол пешком по доскам, только у другого берега пришлось переехать сажень 10 на пароме. […] День настал отличный и очень теплый, дорога стала мягче; но все-таки трясло сильно, и Я побаивался за Аликс. В открытых местах было очень пыльно, а в лесах грязно. В с. Покровском была перепряжка, долго стояли как раз против дома Григория и видели всю его семью, глядевшую в окна».



Памятный знак, установленный в с. Покровском на том месте, где перепрягали лошадей, на которых везли в Екатеринбург Царственных Мучеников.

(14 апреля): «Лазарево Воскресение. Встали в 4 [часа], пили чай, упаковывались, пересекли реку в 5 [часов] пешком по дощатому настилу, а затем – на пароме. […] Прекрасная погода, дорога жуткая. […] Около 12 [часов] приехали в Покровское, сменили лошадей. Долго стояли перед домом Нашего Друга. Видели его семью и друзей, выглядывающих из окна».
«Мне передавали, – давал показания колчаковскому следствию начальник охраны Царской Семьи в Тобольске полковник Е.С. Кобылинский, – что у дома стояла жена, у окна сидела дочь. Обе они крестили уезжавших».
Работавшая в доме Распутиных, уроженка Покровского А.И. Зотова рассказывала о том, что видела проезжавших через Покровское Царя и Царицу: «Грязь была, так у нас коней перепрягали, сначала мы все в окна повыглядывали, а потом их приказали закрыть…»



Дом Распутиных, нарисованный сопровождавшей Родителей Великой Княжной Марией Николаевной при проезде Августейших Узников села Покровского. 14 апреля 1918 г. Попавший к Матрене Распутиной, этот рисунок был опубликован ею в воспоминаниях, изданных в Париже в 1925 г.

Командир отряда, обезпечивавшего перевоз Царственных Мучеников из Тобольска, большевик Д.М. Чудинов вспоминал: «Пока перепрягали лошадей, вокруг меня собралась вся деревня: и стар, и млад. Лавина вопросов, куда повезут Николая? Запомнился старик с длинной седой бородой.
– Паря, ты уж будь добр, скажи, Бога ради, куда это Царя-Батюшку везут? В Москву, што-ль?
– В Москву, дедушка, в Москву.
[…] Отъезжая, слышу слова старика:
– Ну, слава Те, Господи, теперь будет порядок».



Продолжение следует.

ЦАРСКАЯ СЕМЬЯ И РОДНЫЕ ГРИГОРИЯ ЕФИМОВИЧА РАСПУТИНА


Шмуцтитул печатающейся книги.

В новой серии постов мы представим несколько более расширенный (и по тексту и по фотографиям), чем в выходящей нашей книге, ее раздел, посвященный пореволюционной судьбе Царской Семьи и родных Г.Е. Распутина.
Для тех, кто интересуется подробностями, отсылаем к нашей старой публикации, в которой уточняются некоторые подробности событий 1917-1918 гг.:

http://www.nashaepoha.ru/?page=obj47150&lang=1&id=2673

О ГОСУДАРЕ, УБИЙСТВЕ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ И ЕЕ ОСТАНКАХ (часть 11, окончание)

ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).


23.
УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ. (Рассказ Войкова)































Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).

О ГОСУДАРЕ, УБИЙСТВЕ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ И ЕЕ ОСТАНКАХ (часть 10)

ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).


22.
Б. С-м. ЕКАТЕРИНБУРГСКАЯ ТРАГЕДИЯ



















Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).

О ГОСУДАРЕ, УБИЙСТВЕ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ И ЕЕ ОСТАНКАХ (часть 9)

ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).


21.
А. Ирин. НА МОГИЛЕ Н.А. СОКОЛОВА (окончание)










вокруг Соколова плели евреи. К сожалению, я должен сказать, что эта интрига оказала свое действие…







Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).

О ГОСУДАРЕ, УБИЙСТВЕ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ И ЕЕ ОСТАНКАХ (часть 8)

ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).


21.
А. Ирин. НА МОГИЛЕ Н.А. СОКОЛОВА (начало)
I.
23 ноября в небольшом французском городке Сальбри скончался от разрыва сердца судебный следователь Н.А. Соколов, которому Россия обязана установлением истинных виновников екатеринбургского преступления. Соколов отчетливо понимал юридическую, политическую и национальную важность взвалившейся на его плечи задачи, почему он отдал все свои силы для полного и добросовестного раскрытия всей картины цареубийства. Соколов прекрасно справился с расследованием этого исключительного дела только потому,
































Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).