?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: криминал


Дом А.Н. Штальмана («доходный дом Мусиных-Пушкиных») в Казачьем переулке, в котором в 1916 г. поселился Михаил Оцуп/Снарский. Здание было построено по проекту архитектора И.Ю. Мошнского в 1906-1907 гг. Слева – собор Введения во Храм Пресвятой Богородицы, ныне не существующий. Фото К.К. Буллы. 1910-е годы.

Несостоявшийся убийца

Быстро превратившегося (благодаря своей природной пронырливости) в популярного городского хроникера, Михаила Оцупа/Снарского подсунули, как только представилась такая возможность, Г.Е. Распутину. Способствовал этому всё тот же друг семьи А.В. Руманов, сам давно установивший контакты со старцем.


Портрет А.В. Руманова работы Зинаиды Серебряковой.

Однако решающую роль сыграл при этом всё же другой известный журналист А.Ф. Филиппов (1870–1950-е гг.). Происходивший из семьи-еврея-кантониста, Алексей Фролович был весьма близок Г.Е. Распутину. Будучи хозяином банкирского дома «А.И. Зейдман и Ко», он принимал даже участие в издании книги старца «Мои мысли и размышления». После 1917 г. А.Ф. Филиппов был сотрудником ВЧК, женился на родственнице Дзержинского, участвовал в создании советской военной разведки.


Алексей Фролович Филиппов.

Дав сначала поработать для себя (фотографировать Г.Е. Распутина оказалось делом весьма прибыльным: снимки шли нарасхват и в газетах, и среди обывателей), Михаила Оцупа-Снарского вскоре пристегнули к общему делу.
Через еще одного журналиста и одновременно сотрудника Охранного отделения, также еврея, И.Ф. Манасевича-Мануйлова (1869–1918) участвовавшие в заговоре министр внутренних дел А.Н. Хвостов и директор Департамента полиции С.П. Белецкий планировали использовать Снарского в качестве подсадной утки для того, чтобы, заманив Г.Е. Распутина в квартиру фоторепортера, избить (а, может, и убить?) «под видом мести мужа за поруганную честь жены».



Министр внутренних дел А.Н. Хвостов (в центре) у Курского вокзала в Москве.


И.Ф. Манасевич-Мануйлов за обеденным столом во время банкета.

С увольнением высокопоставленных провокаторов (министра и директора Департамента полиции) цепочка, однако, не распалась, что лишний раз доказывало, что дело это было выдумано вовсе не в министерских кабинетах. Остававшиеся в тени злоумышленники не отказались от своих планов убить Царского Друга.
В 1916 г. Снарский поселился поблизости от дома Г.Е. Распутина – в доме № 13 по Казачьему переулку (угол Загородного проспекта, 45).



Современный снимок дома, в котором снимал квартиру Михаил Оцуп/Снарский. На следующих фотографиях детали внешнего декора дома и вход в парадное.









К тому времени Михаил Оцуп давно был знаком с одним из будущих убийц старца – князем Ф.Ф. Юсуповым. Встреча их произошла на одном из петербургских кортов во время игры в лаун-теннис.
А.В. Руманов также каким-то образом имел касательство к этому антираспутинскому заговору. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. он был статс-секретарем Великого Князя Александра Михайловича, осуществлявшего в декабре 1916 г. координацию Великокняжеской части заговора, а также прикрытие своего зятя – князя Ф.Ф. Юсупова – от царского гнева.



Аркадий Вениаминович Руманов со второй своей женой Лидией Ефимовной, урожденной Цинн. Фото К.Д. Померанцева.

Именно А.В. Руманов записал воспоминания Великого Князя Александра Михайловича, оформив затем их в виде известной ныне книги.
Не секрет также, что еврей Руманов инициировал операцию по продаже оказавшихся у его Августейшего патрона Ключей от Гроба Господня Абиссинскому Императору. Как оказалась сама эта ценнейшая православная реликвия у Августейшего масона после убийства Царя-Мученика неизвестно.



Продолжение следует.
ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).


23.
УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ. (Рассказ Войкова)































Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).

УБИЙЦА ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ

02.
Князь Ф.Ф. Юсупов в Париже.

ФОНДЫ МУЗЕЯ «НАША ЭПОХА» (Москва).

ЮСУПОВСКИЙ АРХИВ.


Князь Ф.Ф. Юсупов дал показания в связи с убийством Г.Е. Распутина в рамках дела о цареубийстве.
Это был один из последних допросов, который вел в Париже с 3 по 4 января 1921 г. следователь Н.А. Соколов. Наряду с показаниями других свидетелей (М.Ф. Занотти, П.А. Жильяра и Д.Н. Дубенского), они должны были войти в так никогда и не созданный фактически 10-й том дела.
Примечательно, что показания этого убийцы Царского Друга оказали сильное влияние на самого Н.А. Соколова.
Судя по воспоминаниям Феликса Феликсовича, у него также не было повода быть недовольным Николаем Алексеевичем.
Все пассажи своей книги, рассказывающие о взаимоотношениях Царской Семьи с Ее Другом, Н.А. Соколов вел главным образом на основании показаний трех весьма пристрастных «свидетелей», включая, прежде всего, князя-убийцу.
Что касается последнего, то это, прежде всего, "бадмаевские травки" и некие таинственные «зеленые» из Швеции, о которых Ф.Ф. Юсупову будто бы проговорился Г.Е. Распутин: «Стокгольм был главной базой, где находились немецкие организации в борьбе с Россией. Не сомневаюсь [sic!], что отсюда шли директивы и тем людям, которые окружали Распутина».
Об этом странном доверии свидетелю-преступнику, безусловно имевшему мотив запутать следствие, извратив суть дела, со стороны считающегося «весьма опытным» и «добросовестным» следователя нам уже приходилось писать:
http://www.nashaepoha.ru/?page=obj47150&lang=1&id=990
См. также главу «Следствие вели знатоки?» в нашей книге «Ложь велика, но правда больше…» (М. 2010).


01.
Николай Алексеевич Соколов.

И вот теперь пришла пора познакомиться, наконец, с показаниями князя Ф.Ф. Юсупова не по цитатам из книги Н.А. Соколова, а непосредственно из самого документа.
Эта машинописная копия протокола допроса, заверенная следователем своей личной подписью и печатью, была отослана князю 16 мая 1921 года.
Напечатана она на шести с половиной листах большого формата.


1.
1.
2.

2.
3.
4.

3.
5.
6.

4.
7.
8.

5.
9.
10.

6.
11.
12.

7.
13.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
62.
Великий князь Сергей Михайлович. Государственный архив Российской Федерации.

Великий Князь Сергей Михайлович (1869†1918)

Последним свою подпись под письмом Императору поставил Великий Князь Сергей Михайлович – генерал-инспектор артиллерии, проявлявший, как изящно выражались мемуаристы, «склонность к определенным поставщикам».

63.
Экслибрис библиотеки Великого Князя Сергея Михайловича.

За этим эвфемизмом скрываются хорошо известные всем нам взятки и откаты. Однако лично Сергей Михайлович был человеком безкорыстным: всё шло в пользу единственной его любви – несравненной «Малечки».

И пробует волю твою на зубок
Холодный расчет балерины.

Арсений Тарковский.

Когда белые войска взяли Алапаевск и на поверхность из шахты Нижней Селимской извлекли на поверхность его тело, то в руке Великого Князя обнаружили маленький золотой медальон с портретом М.Ф. Кшесинской.

63. а

63 б.
Могила Матильды Феликсовны на православном кладбище Sainte-Geneviève-des-Bois в Париже. Фото Руди де Кассерес.

«История с нашим коллективным письмом, – занес в свой дневник под 31 декабря 1916 г. запись один из подписантов, Великий Князь Андрей Владимiрович, – окончилась чрезвычайно неожиданно. Сегодня оно вернулось назад с Высочайшей резолюцией: “Никому не дано право заниматься убийством; знаю, что совесть многим не дает покоя, т.к. не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь вашему обращению ко мне. Николай”».

64.
Резолюция Императора Николая II на письме Великих Князей.

Переломить ситуацию смогли другие люди, не подписавшие письмо, вклад которых в «общее дело» оказался, однако, решающим…
10.
Пьетро Каноника. Бюст Великой Княгини Марии Павловны. 1909 г.

Великая Княгиня Мария Павловна старшая (1854†1920)

Хозяйка дворца, в котором обсуждался и составлялся ультиматум Императору, – была Великая Княгиня Мария Павловна старшая, дочь Великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца II.

11.
Э.О. Визель. Портрет Великой Княгини Марии Павловны. 1910-е годы.

Эта вдова Великого Князя Владимiра Александровича, умная и амбициозная особа, пыталась сначала сама занять первенствующее место при Императрице Александре Феодоровне, а затем, после неудачи этого предприятия, старалась выдвинуть на главные роли своих сыновей.

12.
Великая Княгиня Мария Павловна позирует для портрета.

О тесных связях ее с британским разведчиком и дипломатом Генри Стопфордом, причастным к убийству Г.Е. Распутина мы уже писали (см.: http://sergey-v-fomin.livejournal.com/31839.html).
8.
Великая Княгиня Ольга Константиновна, Королева Греции.

Великая Княгиня Ольга Константиновна (1851†1926)

Подписывали письмо посемейно, гнездами. Первое место было предоставлено одной из старейших и уважаемых особ – Великой Княгине Ольге Константиновне – внучке Императора Николая I, сестре Августейшего поэта К.Р., вдовы убитого террористом Короля Греции Георга I.
Дружеские отношения связывали ее с Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной, родственные – с хозяйкой дворца, в котором составлялось письмо (Великой Княгиней Марией Павловной старшей). Дочь последней Елена Владимiровна в 1902 г. вышла замуж за сына Ольги Константиновны – Греческого королевича Николая.


9.
Великий Князь Павел Александрович с супругой, Великой Княгиней Александрой Георгиевной, Греческой Принцессой, дочерью Великой Княгини Ольги Константиновны.

Кроме того, одна из дочерей Ольги Константиновны была замужем за Великими Князем Павлом Александровичем (первый брак). Таким образом, Димитрий Павлович, высылка которого послужила поводом для письма, приходился ей родным внуком.
63.
План четвертого полицейского участка Петроградской части столицы Российской Империи с обозначением Петровского моста.

На Петровском мосту

64.
Заглавный лист второго раздела «Полицейского альбома». Государственный музей политической истории России в Петербурге.

65.
«Следы крови на балке». Снимок из альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

66.
Полынья у быка Большого Петровского моста. В такую же промоину было брошено тело старца.

67.
Большой Петровский мост. Слева здание Убежища престарелых сценических деятелей. Фото 1917 г.

68.
Бык Большого Петровского моста, на котором был обнаружен ботик Г.Е. Распутина. Зарисовка в блокноте надзирателя сыскной полиции Михайлова.

69.
Справка полицейского Михайлова о найденном им резиновом ботике, который, как выяснилось, принадлежал Г.Е. Распутину.
Этот и предыдущий документы, опубликованные в журнале «Огонек» (1927. № 2), хранились в Архиве Октябрьской революции (Москва). Ныне Государственный архив Российской Федерации.


70.
«Следы автомобильных шин». Полицейские и следственные чины на Большом Петровском мосту. 18 декабря 1916 г. Снимок из альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

71.
«Вид полыньи». Снимок из альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

72.
«Место, где обнаружены следы крови». Справа у перил моста щит с надписью «Не бросать якорей. Электрический кабель». Снимок из альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

73.
Указатель ныне уже не существующего Петровского моста.

74.
Следы крови на Большом Петровском мосту. «То же место (вид сверху)». Снимок из альбома. Государственный музей политической истории России в Петербурге.

75.
Петровский мост незадолго до разборки. Слева в реке – быки старого моста. На берегу хорошо виден «Саввинский корпус» Дома ветеранов сцены.

76.

Благодарим архимандрита Тихона (Затёкина) за возможность использовать фотографии из изданных им альбомов, посвященных Верхотурской обители и связям с нею Г.Е. Распутина.
36.
Слева от входной двери – окна кабинета, в котором находились гости князя Ф.Ф. Юсупова. Внизу окна той самой полуподвальной комнаты...

Запечатлено на снимках

Преступление сопровождалось патриотической американской национальной песенкой «Yankee Doodle». Пластинку с ней всё играли и играли на граммофоне в кабинете.

В Юсуповском дворце на Мойке – Старец,
С отравленным пирожным в животе,
Простреленный, грозит убийце пальцем:
«Феликс, Феликс! Царице всё скажу…»


Максимилиан Волошин. Россия (1924).

Место мученичества уже в наши дни превратили в музейное шоу «Григорий Распутин: страницы жизни и смерти». Действующими его лицами – по европейско-американским стандартам – являются восковые фигуры старца и его убийц, всё продолжающих совершать свой «патриотический акт».
Однако, справедливости ради, нужно заметить, что первым устроил это хозяин дома.
Сестра Великого Князя-убийцы так описывала зрелище, которое устраивал для своих избранных гостей князь Ф.Ф. Юсупов, пусть и недолгое время – между февральским и октябрьским переворотами 1917 г.: «Он не только посвящал всякого любопытствующего в подробности той ужасной ночи, но еще и читал публично свои записки о происшедшем. В своем дворце в Петрограде он сохранил комнату в подвале точно в таком виде, какой она была в ночь убийства. Своим трепещущим от ужаса поклонницам он любил демонстрировать шкуру белого медведя на полу, тогда якобы всю пропитанную кровью старца. К счастью, никаких пятен на ней не было, когда меня, не ведавшую, в какое место я попала, в этом самом подвале потчевали ужином за тем самым столом, где хозяин пытался отравить своего жертвенного [sic!] гостя».
Позаботились убийцы и о вещественных доказательствах своего преступления. Сохранился секретный документ: адресованный директору Департамента полиции рапорт от 22 февраля 1917 г. о результатах обыска на квартире секретаря Юсупова поручика 308-й Петроградской дружины Леонида Рамбура: «В результате обыска были обнаружены фотографии мертвого тела Григория Распутина и ключ от депозитного ящика № 912 в Азовско-Донском банке».
Председателем правления и директором-распорядителем Азовского-Донского банка, основанного в 1877 г. Яковом Поляковым, в описываемое время был кадет и масон Борис Абрамович Каменка (1855–1942). Что касается фиксации преступления, то тут на память приходят глухие свидетельства о кино- и фотосъемке, производившейся во время цареубийства в Екатеринбурге. То и другое, наверняка, до сих пор хранится в сверхсекретных архивах духовных (а, может, даже и кровных) организаторов этих преступных изуверных актов. Так, падчерица поэта Арсения Тарковского вспоминала, как однажды, еще до войны, в дом ее отчима пришел один из его знакомых (Юрий Никандрович Верховский, «из бывших») и принес несколько фотографий Г.Е. Распутина (как говорили, «из архива»). Автору мемуаров запомнилась одна из них: «лестница, покрытая ковром, на нижних ступеньках, вниз головой, лежит мужчина в луже крови».
Другим важным документом является т.н. «Полицейский альбом», хранящийся ныне в Государственном музее политической истории России в Петербурге.


37.
Отец Тихон (Затёкин) осматривает «полицейский альбом». Государственный музей политической истории в Петербурге.

Само название экспоната, зафиксированное ныне во многих исследованиях, является, по крайней мере, большой натяжкой, если вообще не фальсификацией, совершающейся при попустительстве нынешних его хранителей. Ни одна из сохранившихся в нем надписей такой атрибуции не подтверждает.
Более того, в имеющихся подписях, сделанных по старой орфографии, во всех (!) случаях, когда приводится дата, год указан неверно: 1917-й, вместо правильного 1916-го. Вряд ли такую ошибку мог допустить профессиональный чиновник полицейского ведомства.
Темно и само происхождение альбома, о чем работники музея лишний раз стараются не поминать.


38.
Заглавный лист первого раздела «Полицейского альбома». Государственный музей политической истории России в Петербурге.

Дело в том, что альбом поступил туда не из какого-либо государственного учреждения, как это можно было бы предположить, а по почте, причем в конце 1950-х годов. Прислал его некий В.И. Афонин из … города Грозного. Бывшее при альбоме сопроводительное письмо, как утверждают в музее, затерялось.
Все эти факты не могут не вызывать сильных сомнений.
Кроме того, даже самый поверхностный осмотр альбома вызывает вопросы. Так мой доверенный человек, имевший доступ всего лишь к сканам на компьютере, писал мне: «Последняя страница сильно изуродована и нет уверенности, что это последняя страница».
Сами драконовские меры руководства музея, закрывшего по существу доступ исследователям к документу (о чем мы уже писали; см.:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/43817.html ), также не могут не вызывать вполне обоснованных подозрений.
Интересно, что несколько фотографий, имеющихся в этом альбоме, совершенно независимо от него, оказались в собрании Центрального Государственного архива кинофотофонодокументов в Петербурге. (Далее эти случаи мы будем отмечать особо.)
Кто же мог быть автором фотографий этого альбома?
Совершенно очевидный ответ: полицейский фотограф. Однако в последнее время нам стали известны факты, которые могут пролить дополнительный свет на это. Имеем в виду историю, рассказанную в воспоминаниях кинооператора дореволюционной московской фирмы «Торговый дом А. Штерн и Ко» Ивана Фролова. По его словам, с ним, совершенно неожиданно (по случаю тяжелой болезни друга) очутившимся в декабре 1916 г. в Петрограде, связался А.О. Дранков (1886–1949), один из пионеров отечественного кинематографа, глава Акционерного общества «А. Дранков и Ко»
Александр Осипович (или, как его действительно звали, Абрам Иосифович) был известнейшим в Петербурге фотографом, удостоившимся даже звания «Поставщика Двора Его Императорского Величества». Под его эгидой было образовано до полусотни «электрофотографий». Он становится фотокорреспондентом лондонской газет «Таймс», парижской «Иллюстрасьон», получает аккредитацию при Государственной думе. С 1907 г. он занялся кинопроизводством.


39.
Александр Осипович Дранков.

В 1920 г. А.О. Дранков оставляет Россию. Сначала в Константинополе он организует увековеченные в «Беге» Михаила Булгакова тараканьи бега, в 1922 г. перебирается в США, где, приобретя киноустановку, организовывал демонстрацию кино в русских общинах. В 1927 г. он попытался снять фильм о взаимоотношениях Императора Николая II и балерины Матильды Кшесинской, завершившийся крахом. Скончался он в Сан-Франциско на 63-м году жизни от инфаркта.
В разговоре с И. Фроловым в декабре 1916 г. А.О. Дранков заявил, что «получил разрешение на киносъемку». «В первый день, – вспоминал Иван Фролов, – мы произвели короткую съемку. Тело Распутина из-подо льда извлекли (его нашли вблизи Петровского моста) и перенесли в деревянный сарай, находившийся на берегу. Вскоре туда был доставлен гроб. Дранкову и мне приказали сфотографировать мертвого Распутина, сначала в одежде, потом раздетого. Дранков снимал своей фоторепортерской камерой, а я – киноаппаратом. После наших съемок гроб с телом Распутина опечатали и отправили для вскрытия.
К нам подошел чиновник Министерства внутренних дел и передал приказание министра Протопопова: сдать все кино- и фотосъемки немедленно, прямо в кассетах и в непроявленном виде. Дранков сразу вручил ему шесть кассет со снятыми пластинками. Мне тоже пришлось извлечь кассету со снятой пленкой и вручить ее чиновнику. Ни одного из сделанных нами снимков не увидели не только зрители, но и мы сами.
А на завтра мы […] снимали те места, где в ночь на семнадцатое декабря проходил живой Распутин, где волокли его уже убитого. Сняли мы днем на Гороховой улице, где проживал “Наш Друг” […] Потом произвели съемку дома и двора князя Юсупова, на Мойке […]
Мы снимали всё, что можно было зафиксировать на пленку: следы крови на перилах лестницы, в вестибюле и во дворе, по которому волокли Распутина.
Зрители увидели потом на экране двух городовых, дежуривших возле дома Юсуповых и услыхавших выстрел в ночь убийства, прорубь у Петровского моста, откуда был извлечен труп, сарай, в котором он лежал мертвый.
Снимали мы и Петровский мост, с которого сбросили Распутина…»
29.
Убиение перед распятием. Клеймо житийной иконы мученика Григория Нового. Музей «Наша эпоха». Москва.

Убийство, превращенное в пытку…

Были готовы и убийцы. Они тщательно строили мизансцену…
«Помещение, расположенное под землей, – отмечал архитектор А.Я. Белобородов, – должно было, в случае приезда князя, служить столовой; в нее спускались по винтовой лестнице, на полпути которой был выход в боковой наружный двор, отделенный решеткой от набережной Мойки».
«Помещение, куда должен был вечером приехать Распутин, – писал хозяин-убийца, – расположенное в подвальном этаже дома, только что было отремонтировано. Предстояло обставить его так, чтобы оно производило впечатление обычной жилой комнаты и не возбудило у Распутина никаких подозрений: ему могло показаться странным, если бы его провели в неуютный и холодный подвал.
Приехав домой, я застал там обойщиков, натягивавших ковры и вешавших занавеси. Вновь отремонтированная комната была устроена в части винного подвала. Она была полутемная, мрачная, с гранитным полом, со стенами, облицованными серым камнем, и с низким сводчатым потолком. Два небольших узких окна, расположенных в уровень с землей, выходили на Мойку. Две невысокие арки делили помещение на две половины – одну более узкую, другую большую и широкую, предназначенную для столовой. Из узкой части комнаты входная дверь вела на лестницу, с первой площадки которой был выход во двор, а выше по ступенькам – ход в мой кабинет, находившийся в первом этаже дома.
Лестница, ведущая в кабинет, была неширокая, винтовая, из темного дерева. Входивший в новое помещение попадал сначала в узкую его половину. Здесь уже стояли в неглубоких нишах две большие китайские вазы из красного фарфора, которые необычайно красиво выделялись на мрачной серой облицовке стен, оживляя ее двумя яркими пятнами. Из кладовой принесли старинную мебель, и я занялся устройством столовой.
Как сейчас, я вижу пред собой до мелочей всю эту комнату. Резные, обтянутые потемневшей кожей стулья, шкафчики черного дерева с массой тайников и ящиков, массивные дубовые кресла с высокими спинками и кое-где небольшие столики, покрытые цветными тканями, а на них кубки из слоновой кости и различные предметы художественной работы. Особенно запомнился мне среди всех этих вещей один шкаф с инкрустациями, внутри которого был сделан целый лабиринт из зеркал и бронзовых колонок. На этом шкафу стояло старинное распятие из горного хрусталя и серебра итальянской работы XVII века.
В столовой был большой камин очаг из красного гранита, на нем несколько золоченых кубков, тарелки старинной майолики и скульптурная группа из черного дерева На полу лежал большой персидский ковер, а в углу, где стоял шкаф с лабиринтом и распятием, шкура огромного белого медведя. Посередине комнаты поставили стол, за которым должен был пить свой последний чай Григорий Распутин».


30.
Полуподвальная комната под сводами – место совершения убийства. В центре на шкафчике – хрустальное распятие венецианской работы, утраченное после революции. (В современной экспозиции заменено почему-то распятием русской работы.) 1917 г. Центральный Государственный архив кинофотофонодокументов в Петербурге.

Присутствие в подвале распятия именно венецианской работы – деталь не случайная, можно даже сказать, знаковая. Венеция была разлита в воздухе. Князь Юсупов пытался играть роль, что отмечали многие очевидцы.
Из дневника А.Н. Бенуа (24.11.1916): «Феликс II вообще позирует на какого-то итальянского принчипе эпохи Возрождения. Скажем, на Чезаре Борджиа. Подымаясь по узкой лесенке, ведущей из этого подвала в переднюю его личных покоев, я шутя сказал: “Voila un excellent scenarium pour un drame de cinema” [“Вот превосходный сценарий для кинодрамы” (фр.)], на что он с улыбкой Джоконды на устах проронил: “Pourquoi pas?” [“Почему бы нет?” (фр.)], как бы намекая на наш разговор у Горчаковых» 16 ноября, на котором он «в крайнем возбуждении» говорил о необходимости «убрать» Г.Е. Распутина. И всё-таки (18/31.12.1916): «…Своими инстинктами, лицом, манерами он походит скорее на героя “Дориана Грея”, чем на Брута или Лорензаччо».
Вечером того же дня у французского посла М. Палеолога, смотревшего в Мариинском театре балет «Спящая красавица» произошел разговор на ту же тему с советником итальянского посольства графом Нани Мочениго, заявившим:
«– Ну, что же, господин посол, мы, значит, вернулись к временам Борджиа?.. Не напоминает ли вам вчерашний ужин знаменитый пир в Синигалья?
– Аналогия отдаленная. Тут не только разница в эпохе: тут, главным образом, разница цивилизаций и характеров. По коварству и вероломству вчерашнее покушение, безспорно, достойно сатанинского Цезаря. Но это не belissimo inganno. Не всякому дано величие в сладострастии и преступлении».
И в другом месте: «Изобретшие этот зловещий эпилог имеют предтечу в итальянском средневековье, ибо воображение человеческое не обновляет безконечно форм выражения своих страстей и стремлений». М. Палеолог знал толк в том, о чем говорил. Тот же А.Н. Бенуа, часто общавшийся с ним в дни перед убийством Г.Е. Распутина, с удивлением отметил у этого дипломата какой-то «культ Венеции».


31.
Часть современной экспозиции в Юсуповском дворце в Петербурге.

Сравните в связи с этим характеристику князя Ф.Ф. Юсупова и его действий в «Записках» Великого Князя Николая Михайловича, как известно, сочувственно относившегося к самому убийству: «Сознаюсь, что даже писать все это тяжело, так как напоминает […] средневековое убийство в Италии!!»; «Итальянцы XIV или XV столетия могли бы гордиться таким экземпляром, а я недоумеваю и, откровенно говоря, скорблю, так как он – муж моей племянницы».
Схожим образом думал и последний министр внутренних дел Российской Империи А.Д. Протопопов, курировавший, как известно, дело об убийстве Распутина: «Это не просто убийство, – воскликнул Протопопов, – это итальянская мафия, в которой участвовали озлобленные люди, превратившие убийство в пытку. Распутина живьем топили в реке. Его ранили – я не знаю, как происходило дело во дворце Юсупова, – а затем связанного по рукам и ногам, бившегося в автомобиле везли через весь город, чтобы бросить в прорубь. Шарлотта Кордэ нанесла сразу свой удар – это было политическое убийство. Здесь же какое-то мрачное дело мщения, какая-то мафия в полном смысле слова…»
Образно и весьма точно написала об этом поэт и ученый Н.А. Ганина: «Род Юсуповых: от римского вельможи (князя Николая Борисовича Юсупова) до итальянского убийцы (князя Феликса). Закономерно, и couleur locale, или же spiritus loci: Москва – Третий Рим, Санкт-Петербург – Венеция.
Убийство Григория Распутина – Венеция, несмотря на зиму: исчезающая красавица – дворец, ночной пир (пусть тайный) – вода. (Русская Венеция: в прорубь под лед).
Дворец Юсуповых той ночью: отравленный торт. Завитки, волны, яд – Венеция.
…Но Санкт-Петербург – не Венеция, и потому ничто не проходит даром…»
28.

«Бог благословит Россию…»

16 декабря 1916 г. Последние слова, сказанные Г.Е. Распутиным своим духовным чадам, сохранившиеся в их памяти:
«– Когда меня они убьют, а они меня точно убьют […]
Он ласково улыбнулся, но на глазах у него были слезы.
– Я вас всех люблю во Христе и хотел бы никогда с вами не разлучаться, но может быть, скоро придется мне вас покинуть. […]
Бог правит всей нашей жизнью и всё, что бывает, то по Воле Его. Вот вы мне всё говорите: будь осторожным, но разве осторожность кого от смерти спасла? Истинный христианин не должен страшиться смерти, а идти навстречу ей, когда она приходит: раньше или позже, что делать! Но тот, кто хочет меня убить, должен быть хитер, как я, иначе не дерзнет, побоится не только людей, но и Бога, потому что я Его слуга, и Он отмстит за смерть мою... Убивающий – ничто, это, может быть, очень несчастный человек, ему когда-нибудь Бог простит... Но те, кто его подстрекают на убийство, уговаривают убить, работают во тьме, внушают ненависть – вот истинные преступники, они в ответе за все беды России! Если они меня теперь убьют – конец Царствованию Николая Второго! Преступление против слова Божия тяжко карается. […] Воля Божия, которая всем правит, а не куколки на ниточках, которые думают, что они всё творят, они сами часто не знают, что делать, чтобы совершить то, что хотят!»

Служителей той силы, которая управляла убийцами, Григорий Ефимович называл «братьями зла».

«Только бы десять лет мне пожить еще! – говорил он. – Всё можно было бы спасти... Царевич войдет в совершенные лета, здоровье Его улучшится, Он в Свой черед станет Императором... Война останется как страшный сон. Только немного терпения, немного милосердия, чтобы все стали счастливы! Бог благословит Россию... Я уеду на Афон молить Пресвятую Богородицу спасти и сохранить нас».

Profile

sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner