Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

ВЕЛИКАЯ?.. БЕЗКРОВНАЯ?.. РУССКАЯ?.. (11)


Плакат 1917 г.


Ликвидация офицеров


«Отмечу еще одно странное явление, – писал думец граф Э.П. Беннигсен, – убийство военных выдающихся специалистов. Кажется, уже 27-го были убиты два генерала-артиллериста, работавшие на Обуховском заводе».
Днем 28 февраля до радостно-возбужденной Думы добрался морской офицер из Кронштадта. «Солдаты и матросы убивают всех офицеров Балтийского флота, – кричал он. – Комитет обязан вмешаться».



Матросы с крейсера «Рюрик». Срезают Царские погоны.

Утверждали, что офицеры уничтожались по спискам, подготовленным немцами.
Документ такой действительно существовал. «В список были включены почти все адмиралы, командиры, офицеры и старшие специалисты судов действующего флота, а также наиболее выдающиеся офицеры морских специальных школ. Если бы все перечисленные лица были убиты, – флот немедленно и надолго вышел бы из строя».



Офицеры Российского флота. Гельсинфорс. Февраль 1917 г.

Непосредственными исполнителями этой акции стали находившиеся на содержании у немцев финские националисты.
Известно, что столкновения в Кронштадте были спровоцированы финской националистической организацией «Шюцкористо». («В подавляющем большинстве случаев, – свидетельствуют офицеры-очевидцы, – инициаторами этой расправы являлись не свои матросы, а какие-то посторонние, переодетые матросами».)
Глубоко законспирированная, эта организация действовала в Кронштадте в течение весьма непродолжительного времени, затем незаметно исчезнув.



Одна из шаек финских националистов, вооруженных оружием с русских военных складов.

«Жертвы эти, – цинично признавал один из националистов Спитберг, – нужны были во имя революции. Мы опасались, что Балтийский флот, не примкнувший сразу к кронштадтскому восстанию, займет под умелым политическим руководством Непенина контрреволюционную позицию. Это соображение вынудило нас поспешить вырыть ров между офицерами и матросами.
Между ними должна была лечь кровь. Только тогда их взаимоотношения стали бы невосстановимы; офицеры всегда смотрели бы на матросов, как на убийц, а последние, из опасения возмездия, крепче держались бы революции…»
По мнению шюцкоровцев, жертвы эти будут неизбежно «толкать революцию вперед», что приведет, в конце концов, к развалу России и получению Финляндией независимости.



Митинг на Якорной площади в Кронштадте в день похорон погибших во время переворота. 23 марта 1917 г.


Командующий Балтийским флотом вице-адмирал А.И. Непенин остро чувствовал саму опасность и хорошо знал, откуда она исходит.
2 марта в 12 час. 30 мин. адмирал послал в Петроград телеграмму, адресованную председателю Государственной думы и Военной комиссии ВКГД: «Боюсь, что из тюрем Петрограда выпущены, состоящие за судебным следователем Мошкевичем, восемь человек ведомых шпионов, обвиненных еще в покушении на подрыв судов, к чему дело уже дважды было близко, за тем же следователем состоят более двухсот человек финляндской военной организации, обучавшихся в Германии и действовавших по ее указанию. Распоряжение о задержании их в пределах Финляндии сделано, прошу и Вашего содействия в задержании этих людей».
О том, каково было содействие революционного Петрограда, хорошо видно из факта хищения во время переворота значительного количества оружия и боеприпасов и переправки его в Финляндию, что подтверждается официальными документами. Сделать это тем более было легко, что пограничная стража на границе между Империей и Великим Княжеством Финляндским была разгромлена и германские агенты безпрепятственно проникали в Россию.
А адмирал был убит в Гельсингфорсе 4 марта. Германский след в этом преступлении был неоднократно подтвержден.



Командующий Императорским Балтийским флотом вице-адмирал Андриан Иванович Непенин (1871–1917).

Обстоятельства убийства сохранили воспоминания очевидца – штабс-капитана Н.М. Таранцева. По его словам, толпа оттеснила сопровождавших адмирала офицеров. «Непенин остановился, вынул золотой портсигар, закурил повернувшись лицом к толпе и, глядя на неё, произнес как всегда, негромким голосом: “Кончайте же ваше грязное дело!” Никто не шевельнулся. Но, когда он опять пошёл, ему выстрелили в спину. И он упал. Тотчас же к телу бросился штатский и стал шарить в карманах. В толпе раздался крик “шпион!”. Тут же ждал расхлябанный, серый грузовик. Тело покойного сейчас же было отвезено в морг. Там оно было поставлено на ноги, подпёрто брёвнами и в рот была воткнута трубка».
Вечером того же дня один из сопровождавших адмирала офицеров, лейтенант Петр Игнатьевич Тирбах разыскал тело командующего, обмыл, одел и на следующий день устроил похороны.



Могила вице-адмирала А.И. Непенина на русском православном кладбище в Хельсинки.

Потрясающие картины расправы с офицерами на главной базе Балтийского флота – Гельсингфорсе – дает капитан 2 ранга (впоследствии контр-адмирал), кавалер всех русских боевых орденов с мечами Г.К. Граф.
Описав неистовства в первые дни марта на кораблях, он прибавляет, что на берегу «убийства офицеров происходили в обстановке еще более ужасной. Их убивали при встрече на улице или врываясь в их квартиры и места службы, безчеловечно издеваясь над ними в последние минуты. Но и этим не довольствовалась толпа зверей-убийц: она уродовала и трупы и не подпускала к ним несчастных близких, свидетелей этих ужасов. […]
Даже похоронить мучеников нельзя было так, как они того заслуживали своей кончиной: боялись издевательств во время погребения […]. Первое время над их могилами нельзя было сделать и надписей на крестах, так как по кладбищам бродили какие-то мерзавцы, которые делали на крестах различные гнусные надписи. […]
Большинство из них погибло от рук таинственных убийц в форме матросов и солдат, но были павшие и от рук своей собственной команды…
Разбираясь в этих убийствах, в связи с существовавшими взаимоотношениями на флоте между офицерами и командами, нельзя не прийти к убеждению, что то, что произошло, было не случайным явлением, а кем-то организованным, преднамеренным убийством. Но с какой целью?
Мы тогда терялись в догадках, стараясь найти причину убийства наших несчастных офицеров. Некоторые приписывали это германским агентам, с целью расстроить боеспособность флота, другие – какой-то таинственной организации, тем более, что в городе появился список офицеров, намеченных к убийству, причем в него были помещены все командиры, старшие офицеры и старшие специалисты. Если бы убийства действительно были бы по нему выполнены, то флот оказался бы совершенно без руководителей.



Похороны убитого морского офицера.

Но так или иначе, для всех было ясно, что все эти эксцессы были вызваны искусственно, под влиянием агитации, совершены просто подосланными убийцами, а не были вспышкой негодования за отношение начальства к подчиненным.
Только значительно позже, совершенно случайно, один из видных большевицких деятелей, присяжный поверенный еврей Шпицберг в разговоре с несколькими морскими офицерами пролил свет на эту драму. Он совершенно откровенно заявил, что убийства были организованы большевиками во имя революции. Они принуждены были прибегнуть к этому, так как не оправдались их расчеты на то, что из-за тяжелых условий жизни, режима и поведения офицеров переворот автоматически вызовет резню офицеров.
Шпицберг говорил: “Прошло два, три дня с начала переворота, а Балтийский флот, умно руководимый своим Командующим адмиралом Непениным, продолжал быть спокойным. Тогда пришлось для “углубления” революции, пока не поздно, отделить матросов от офицеров и вырыть между ними непроходимую пропасть ненависти и недоверия. Для этого-то и были убиты адмирал Непенин и другие офицеры. Образовывалась “пропасть”, не было больше умного руководителя, офицеры уже смотрели на матросов как на убийц, а матросы боялись мести офицеров в случае реакции” […]
Эти убийства были ужасны, но еще ужаснее то, что они никем не были осуждены. Разве общество особенно требовало их расследования, разве оно их резко порицало?..»



Поднятие красного флага на крейсере «Память Азова» в Ревельском порту. 2 апреля 1917 г.

На террор верные присяге русские офицеры и матросы ответили террором. Была организована группа «партизан-мстителей». Они подстерегали чухонских террористов в море и «безпощадно топили всех до одного вместе с их лайбами и баркасами».
Одним из официальных лиц, ответственных за убийства офицеров, был назначенный переворотчиками в ночь с 27 на 28 февраля комендантом Петрограда член масонской ложи думец полковник Б.А. Энгельгардт.
В приказе, написанном 1 марта прямо на заседании Временного комитета Государственной думы, он ссылаясь на слухи о том, что будто бы «офицеры в полках отбирают оружие у солдат».
Эти слухи в том же документе прямо объявляются ложными, тем не менее, полковник отдает вот такое распоряжение: «Как председатель Военной комиссии Временного комитета Государственной думы я заявляю, что будут приняты самые решительные меры к недопущению подобных действий со стороны офицеров, вплоть до расстрела виновных».



А.Ф. Керенский в Кронштадте. Весна 1917 г.

Впоследствии Энгельгардт сам признавался: «Этот приказ послужил основанием для обвинения меня впоследствии в расстреле офицеров десятками в Таврическом саду, что повлекло для меня много неприятностей в стане белых во время гражданской войны».
Однако этот думец не был столь расторопен, когда действительно следовало побезпокоиться о безопасности жителей Петрограда. В ответ на предложение полковника А.П. Кутепова в тот же день 1 марта вывести для поддержания порядка в столице солдат с красными комендантскими повязками на рукавах Энгельгадт вспылил: «Прошу вас не учить».
И убивать продолжали…



Продолжение следует.

КОНТРРАЗВЕДЧИК, ФРОНДЁР, ОРГАНИЗАТОР СЛЕЖКИ ЗА РАСПУТИНЫМ




Некоторое время назад мы рассказывали об одном из руководителей разведки Российской Империи полковнике Оскаре Карловиче Энкеле, приходившемся двоюродным дядей Ирине Алексеевне Сухотиной – супруге одного из непосредственных участников убийства Г.Е. Распутина.
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/180114.html

При этом мы ссылались на информацию, полученную от проживающей в Финляндии историка Марины Александровны Витухновской-Кауппала, а та, в свою очередь, на вышедшие в 1960 г. в Минске мемуары П.П. Шостаковского «Путь правды».
Павел Петрович был сослуживцем полковника О.К. Энкеля. В годы Великой войны однополчане вновь встретились.
Однако сами мемуары Шостаковского ко времени нашей публикации оказались нам недоступны, а цитата из них в присланной нам М.А. Витухновской статье была с лакунами.
Любезность нам оказала одна из посетительниц нашего ЖЖ – петербургская исследовательница жизни Григория Ефимовича Распутина, известная под ником AnastasiaRahlis.
Побывав в библиотеке, она послала нам сканы с интересующих нас страниц книги П.П. Шостаковского, которые мы сегодня и воспроизводим.
При этом следует учитывать, что воспоминания «Путь правды» были написаны, пусть и в годы «хрущевской оттепели», но, всё же, царским офицером и белым эмигрантом, со всеми вытекающими отсюда в то время последствиями.
Идя в общем фарватере (и в оценке Царствования Императора Николая II и Его личности, а также и Его «странной» дружбы с сибирским крестьянином), Павел Петрович давал, тем не менее, понять, что одно дело – его личная (принятая в его среде) оценка Г.Е. Распутина, и совсем другое – то, что думал о нем «простой народ», незнание мыслей которого подчеркивает мемуарист.
Известную смелость (несомненно, согласованную при этом с советской цензурой) представлял отрывок, рассказывающий об операции сознательной компрометации Царского Друга русской контрразведкой совместно с английскими и французскими коллегами, отношение к которым у самого П.П. Шостаковского было определенно отрицательным.
В связи с этим на страницах воспоминаний возникает фигура младшего брата Государя – Великого Князя Михаила Александровича, которого, по словам мемуариста, продвигали «союзники» как возможного «нового Царя» – гаранта «твердого конституционного режима» в России, а заодно и продолжения войны «до победного конца».
Именно с этой точки зрения следует, как нам представляется, рассматривать интригу, возникшую в феврале-марте 1917 г. в связи с «отречением» Императора Николая II, инициированным думскими кругами и Генеральным Штабом, и выдвижением кандидатуры Михаила Александровича на Русский Престол.
Заметим, однако, что идея этой «рокировки» имела более глубокие и давние корни. О подобного рода проектах, которые по инициативе вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны пытался осуществить еще ее «любимец» премьер-министр С.Ю. Витте, мы писали уже не раз.
Впервые – в 2008 г. во второй книге нашего «расследования» «А кругом широкая Россия…», где подробно рассматривались обстоятельства одной из таких попыток тихого семейного переворота в период болезни Императора Николая II тифом в Ливадии в 1900 году.




Ну, а теперь обратимся непосредственно к тексту воспоминаний П.П. Шостаковского.
Интересующие нас фрагменты находятся на стр. 65-68 книги, в главе «Накануне революции».














ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: ИЗГЛАЖДЕНИЕ ИМЕНИ (2)




«Строительная жертва» «вольных каменщиков»


Готовя к печати очерк «Как они Его жгли», помещенный в «Русском вестнике», автор постоянно сообщался с филологом-германистом и поэтом Н.А. Ганиной.
Напомним, речь идет о немецко-русской надписи:
«Hier ist der Hund begraben. (Здесь похоронена собака.)
Здесь зарыта собака.
Тут сожжен труп Распутина Григория, в ночь с 10 на 11-е марта 1917 года».

«Уничтожение, – подчеркивала Н.А. Ганина, – задумывалось и проводилось как уничижение, и вся обстановка “глуши и безвестности” (место за городской чертой, лес, поздний или ранний час… “как собаку”) обусловлена именно этим.
По сути, были устроены вторые – адские – похороны (лишение – отменение христианского погребения), о чем (включая “анти-эпитафию”) и был дан полный отчет в периодической печати.
Страшно думать, но невозможно отрешиться от мысли, что злодеяние имело своей целью нечто большее, нежели даже оскорбление Царственных Узников.
Касаясь этих событий, М. Палеолог обронил в своих мемуарах странную фразу: “Изобретшие этот зловещий эпилог имеют предтеч в итальянском средневековье” …
Остается продолжить: и последователей в Екатеринбурге в 1918 году».




Приведенная Н.А. Ганиной запись М. Палеолога наверняка навеяна общением французского дипломата с Великим Князем Николаем Михайловичем, зафиксированным как раз в дни после преступления.
Сравните в связи с этим характеристику князя Ф.Ф. Юсупова и дела рук его в «Записках» Великого Князя Николая Михайловича, как известно, сочувственно относившегося к самому убийству: «Сознаюсь, что даже писать все это тяжело, так как напоминает […] средневековое убийство в Италии!!»; «Итальянцы XIV или XV столетия могли бы гордиться таким экземпляром, а я недоумеваю и, откровенно говоря, скорблю, так как он – муж моей племянницы».
О том же, как мы помним, писал министр внутренних дел А.Д. Протопопов.
В тексте «Строительная жертва», написанном Н.А. Ганиной в связи с упомянутым очерком «Как они Его жгли», читаем:

«Открывающееся сопоставление: “убийство человека и глумление над телом – погружение в смерть, растерзание города, где свершилось злодеяние” заставляет задуматься. Да, так было. Значит ли это, что город в 1941-42 годах понес наказание за убийство и злодеяние, совершенные в годах 1916 и 1917?
Если сказать так, могут возникнуть вопросы: а почему не в 1923 или 1930 году? – а почему именно за это? – и т.д.
Придется сказать иначе: то, что было посеяно тогда, и пришлось пожинать потом. Разор 20-х, застенки 30-х и, наконец, въяве и во весь размах – “страшный праздник мертвой листвы”. Как сказано на другом языке, “Vergangenheit steht noch bevor, und in der Zukunft liegen Leichen” – “Прошедшее еще грядет, и в будущем застыли трупы”.
С чего начали – с того и началось.
С чего начали... То, что убийство Григория Распутина воспринималось теми, кто это убийство одобрял, как некое начальное, основополагающее деяние [Убит он был накануне Нового года по новому стилю.], хорошо известно (ходячие высказывания тех людей и дней).
Итак, убили, чтобы на этом что-то воздвигнуть, а другим и себе сказали, что убили собаку.
Потом надругались над прахом, повторив: “Hier ist der Hund begraben”. “Каменщики замуровали собаку”.



«Hier ist der Hund begraben».

Почтенный автор немецкого словаря недоговорил о том, что в языческой древности у разных народов существовал обычай при воздвижении крепости замуровывать в основание живое существо, принося таким образом в жертву человека или животное – ср. легенду о Сурамской крепости, рассказ Гальфрида Монмутского о крепости Вортигерна, обширные древнегерманские данные и пр.
Наиболее предпочтительно было человеческое жертвоприношение, совершавшееся в особо значимых случаях.



Недобровольная жертва в железных кандалах.

О закладных жертвах см.:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/149401.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/149761.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/150213.html
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/150478.html


Разумеется, в жертву приносили не полноправных членов общества, а рабов, чужаков, нередко – детей, то есть тех, кто был вне правовой системы и защиты и за кого не следовало ожидать мести.
В менее исключительной обстановке вместо человека замуровывали домашних животных – в частности, собак.




Но основной, конечно же, была человеческая жертва – по основному сопоставлению, сопряжению тела человека и тела здания (крепости, города).
И – другое, истинное, о чем не здесь и не сейчас. Об этом убийцы не думали: забыли. А когда вспомнилось что-то (напомнили безмолвно) – хватились, что проглядели, бросились изничтожать.
Знали или не знали “архитекторы и каменщики” убийства, как поступали те, кто в средние века впадал в язычество: находили бедняка, чужака, ребенка, заманивали – угощением, монеткой – и в своем безумии убивали?



Слева – этрусский амулет с изображением жертвоприношения ребенка. Середина V века до Р.Х. Staatliche Münzsammlung München.
Справа – перстень с изображением жреца, расчленяющего жертву. Первая половина III века до Р.Х. Staatliche Museen zu Berlin.


Важно, что “строительная жертва” осуществилась, причем по всем своим страшным правилам: во-первых, в жертву был принесен человек, во-вторых, избран был тот, кто так или иначе считался стоящим вне “общества”, за кого не следовало ожидать возмездия (“раб”, “чужак”, “дитя”) – и, добавим для этого случая, кто воплощал иное начало, был Другом (на языке врагов – “собакой”) Тех, против Кого велась война.
Может, и стояли древние твердыни на такой основе, но Санкт-Петербург – Петроград – не устоял. По стихиям мiра сего “строительная жертва” 1916-17 годов была “жертвой разрушения”, первым его знаком. Этого и не скрывали, так и говорили: разрушить “темные силы”; только те, кто в безумном восторге это повторял, не понимал, что рухнет всё.
“Один из выдающихся архиереев на интимный вопрос верующего дворянина из выдающейся старой родовитой семьи Б. ответил ему, что так-де и нужно”, – вот что помнит об этом митрополит Вениамин (Федченков).
Вот уж где впору, по мерке, по мере приходится:
Как не погнулись – о, горе! –
Как не покинули мест
Крест на Казанском соборе
И на Исаакии крест...

– “Но Б. еще более смутился от такого письма потому, что подобное убийство казалось ему очень грозным признаком, который этим не останавливал революцию, а несравненно сильнее толкал ее вперед”. А всего-то и знал об этом безвестный честный Б., что шестую заповедь.
“Земле, да не покрыеши над кровию плоти моея” – первым, принявшим это, был Григорий Новый, ведь в те дни еще не расстреливали архиереев, не спускали священников в прорубь, не вели Царскую Семью в подвал...
И стал стольный град, где было этому положено начало, “великомучеником Ленинградом”. И было всё, что описано, и Царское, “как свечка, догорело” – но, говорят мне, Феодоровский собор чудесным образом остался тогда цел».




Вот такой текст…
Все это совершили убийцы и продолжатели их дела – «братья зла», по слову самого Григория Ефимовича Распутина. Но были еще и стоявшие за ними, а вернее под ними (еще ниже их – в подлинной, духовной иерархии ценностей).



Продолжение следует.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (17)




«Жертва» Энеля (окончание)


8.
«К ВОПРОСУ О “НАДПИСИ”». МАШИНОПИСЬ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ С РУКОПИСНОЙ ПРАВКОЙ.


































Окончание следует.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
При использовании материалов ссылка обязательна.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (16)




«Жертва» Энеля (продолжение)


7.
ЭНЕЛЬ (М.В. СКАРЯТИН). «ЖЕРТВА». МАШИНОПИСЬ НА ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ.













































Продолжение следует.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
При использовании материалов ссылка обязательна.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (15)




«Жертва» Энеля (продолжение)


Как мы уже писали, центральное место в обследуемой связке бумаг из личного архива князя Ф.Ф. Юсупова, связанной с ритуальными убийствами Царской Семьи и Их Друга, занимают печатные и машинописные материалы, так или иначе имеющие отношения к исследованию Энеля «Жертва».
Прежде всего, это довольно редкое ныне 19-страничное первое брюссельское издание этой книги 1923 г. на французском языке.
Рядом с ним хранилась 11-страничная машинописная копия этого издания.
И, наконец, 8-страничная машинопись на русском языке с рукописной правкой, озаглавленная «К вопросу о “надписи”».


6.
ЭНЕЛЬ (М.В. СКАРЯТИН). «ЖЕРТВА». ПЕРВОЕ ИЗДАНИЕ НА ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ.
Брюссель, 1923 г.









































Продолжение следует.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
При использовании материалов ссылка обязательна
.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (13)




«Жертва» Энеля (продолжение)


Полноценная жизнь труда М.В. Скарятина «Жертва» началась в 1990 году на его родине, в России. Именно тогда ее републиковали в пятом номере выходившего в Москве под редакцией А.А. Щедрина (Николая Козлова) православно-монархического альманаха «Царь-Колокол».
Событие это совпало по времени с началом общенародного православного движения за прославление Царственных Мучеников.
Хотя тираж альманаха был и не очень большим (до 500 экземпляров), однако при этом сам текст практически гарантированно попадал в руки русских монархистов, постигавших в ту пору мученический подвиг Царской Семьи.
При этом содержание работы М.В. Скарятина сразу же было оценено строго с православной точки зрения, что нашло отражение в предисловии и комментариях:
«Всякому, кто знаком с брошюрой, очевидно, что автор многого недоговаривает либо по непониманию вопроса, либо намеренно [...], что толкование каббалистической надписи, предложенное Энелем односторонне и тенденциозно раскрывает духовный смысл свершившегося в Ипатьевском подвале. […] Из всех попыток запутать вопрос, фальсифицировать “сокровенное знание” следует считать самой опасной все-таки намерение утопить исследование, направив его в талмудическое русло, чем грешит как раз сам автор».
И наконец: «Энель раскрывает содержание каббалистической надписи, но ничего не говорит о ее значении как одного из элементов магического ритуала. Исходя из раскрытого Энелем содержания каблограммы следует вывод, что значение знаков, оставленных на стене рукой талмудического мага, чисто информационного характера. Иными словами, предназначалась она для того, кто, будучи посвящен в каббалистические тайны, должен был посетить подвал некоторое время спустя и отыскать эти знаки. Нелепое предположение. В чем же тогда состоял собственно магический ритуал разрушения, о котором сообщается в каббалистической надписи? Нельзя же считать магическим действием обычное, хотя и с элементами жестокости убийство. Следует либо искать иных следов, либо признать за каббалистическим надписанием значение именно мистического ритуального действия».

http://www.drakula.org/sv_horugv/17/1990.shtml

Правоту такого подхода подтверждала, как бы, и та строна.
«Я намеренно мало комментировал заявления русских оккультистов, – пишет один из активных современных пропагандистов каббалы в России, – поскольку мне представляется существенным показать не конкретные ошибки (каковые можно бы и исправить), но, как мне кажется, принципиальную невозможность адекватного восприятия авторитетной мистической традиции иудаизма силами современного оккультного эклектизма. Ложная доступность переводов и популярных изложений создает иллюзию понимания, которая делает уже окончательно закрытым путь к настоящему знанию. Традиция оберегает себя, и даже опубликованные ее тексты могут служить своеобразными средствами защиты от профанации».

http://www.lechaim.ru/ARHIV/257/burmistrov.htm#_ftn24

В подтверждение этой своей мысли автор приводит высказывание крупнейшего еврейского каббалиста и мистика-талмудиста, основателя и президента «израильской» Академии наук Гершома Шолема (1897–1982): «Публикация главных произведений древней каббалистической литературы – самая надежная гарантия ее тайны… Не имеем ли мы здесь дело с той мистико-анархической политикой, которая лучше защищает тайны их высказыванием, чем замалчиванием?»
Конечно, при этом нужно делать поправку и на характерные для них самонадеянность, похвальбу и мастерское изображение ими хорошей мины при плохой игре. И всё же…



Обложка первого русского издания книги «Жертва», напечатанной в 1925 г. в Новом Саду в типографии «Заря».

Возвращаясь к переизданию «Жертвы» Энеля в православно-монархическом альманахе 1990 г., заметим, что, несмотря на сопровождавшую перепечатку критику в предисловии и комментариях, сам факт введения в оборот этой работы свидетельствовал о том, что такое «знание» – при соблюдении известных мер предосторожности – считалось публикаторами всё же небезполезным.
Да и яростная современная критика этого исследования и его автора, исходящая из антимонархических и русофобских кругов (о чем далее), также подтверждали – от противного – верность принятого решения.
Если же обратиться ко времени выхода в свет первого издания «Жертвы», то тут необходимо подчеркнуть: труд этот не был единственным в своем роде.
В связи с цареубийством и карательной практикой в России интерес к «теме» был очень велик, как в среде русской эмиграции, так и среди европейцев, панически боявшихся красного нашествия с Востока.
Однако книга В.М. Скарятина была одной из первых ласточек. Напомним, что первое оригинальное (написанное на французском языке) издание вышло в Бельгии в 1923 г., а второе – в переводе на русский – увидело свет в Новом Саде в 1925-м.
В той же Югославии уже буквально на следующий год начало выходить капитальное трехтомное издание «Ритуальное убийство у евреев» (первую книгу отпечатали в 1926 г., вторую – в 1927-м, третью – в 1929-м).
Все три вышли в белградском издательстве М.Г. Ковалева «Святослав». Интересно, что незадолго до этого оно функционировало в том же Новом Саде. В нем выходили книги Г.В. Бостунича и последние два выпуска основанного полковником Ф.В. Винбергом «литературно-политического издания» монархистов «Луч Света».
Имя автора трехтомника (Евгений Брант) долгое время считалось псевдонимом, пока не выяснилось, что человек этот реально существовал.
Евгений Карлович Брант (1889– 1961) родился в Петербурге в немецкой купеческой семье. Первоначально его звали Эрвин Вернер Эуген Брандт. После окончания гимназии он служил вольноопределяющимся в Лейб-Гвардии Конно-гренадерском полку. Принял православие. В качестве офицера принимал участие в Великой, а затем гражданской войнах. Оставив службу по ранению в чине ротмистра, эвакуировался (через Константинополь) в Александрию (Египет), а затем в Копенгаген, где в 1922 г. был избран председателем объединения русских монархистов.
Е.К. Брант поддерживал тесное общение с известными русскими эмигрантами: Н.Е. Марковым, А.Д. Нечволодовым, Н.Ф. Степановым (Н. Свитковым), П.Н. Шабельским-Борком, Г.В. Бостуничем.
Последний характеризовал его как «известного исследователя ритуальных убийств». «Исследование Бранта, – писал Григорий Васильевич, – является наиполнейшим и наидобросовестнейшим из всех без исключения книг, написанных на эту тему. Материал, собранный Брантом с трудолюбием пчелы, подавляет. Улики его страшны. Доказательства неопровержимы».
Н.Е. Марков, рекомендуя автора книги в качестве свидетеля-эксперта на проходивший в 1933-1935 гг. в Берне процесс о «Протоколах сионских мудрецов», писал о нем: «В Дании живет Евгений Карлович Брандт, выпустивший 4 тома изысканий по ритуальным убийствам. У него богатое собрание сочинений по данному вопросу. Его я знаю как очень энергичного борца с темными силами».
Обезпокоенная выдвижением на процесс такого эксперта, еврейская община Копенгагена сообщала секретарю Швейцарского союза общин сведения о нем, утверждая, что Брант «перевел [sic!] несколько книг о ритуальных убийствах», а также «известен в русских кругах как отвратительный антисемит».
Кто был прав, рассудило время.
Современный специалист по каббале в России нехотя признает, что в своем трехтомнике «Ритуальное убийство у евреев» Евгений Брант «подробно разбирает теологические и каббалистические основания идеи о ритуальном убийстве, цитируя “Сефер а-Зоар”, лурианские и хасидские источники».

http://www.lechaim.ru/ARHIV/257/burmistrov.htm#_ftn24

Известный своим филосемитизмом итальянский славист профессор Чезаре Джузеппе Де Микелис называет трехтомный труд Евгения Бранта «наиболее важным и значительным сочинением на тему ритуального убийства».


Обложка первой книги трехтомника Евгения Карловича Бранта.

В 1931 г. книгу Энеля «Жертва» переработал и издал на немецком языке упоминавшийся уже нами исследователь масонской проблемы Г.В. Бостунич (Шварц).
Первоначально она вышла в Эрфурте под названием «Die rätselhaften Zeichen im Zimmer des Zarenmordes» («Загадочные знаки в комнате, где произошло цареубийство»).
Вслед за тем (в том же году) ее переиздали в Мюнхене под несколько измененным названием: «Der Zarenmord und die rätselhaften Zeichen am Tatort des Mordes» («Цареубийство и загадочные знаки на месте убийства»).



Григорий Васильевич Шварц-Бостунич (1883–после мая 1946).

Книжка Г.В. Шварца-Бостунича, наряду с брошюрой Энеля, не прошла мимо внимания немецкого ученого доктора Гельмута Шрамма. Он использовал их при написании своего капитального исследования «Ритуальное убийство у евреев», изданного в Берлине в 1943 году.


Титульный лист книги Гельмута Шрамма «Ритуальное убийство у евреев». Год выпуска на нем значится как 1944-й, хотя на деле монография вышла годом раньше.

Насыщенное большим количеством фактов, по-немецки скрупулезное и богато иллюстрированное, исследование это не утратило своей высокой научной ценности и до сей поры.


Убиение Симона Трентского. Одна из иллюстраций в книге Гельмута Шрамма «Der jüdische Ritualmord. Eine historische Untersuchung».

Посвященная Альфреду Розенбергу, о чем не без удовольствия всякий раз сообщают, касаясь ее, исследователи филосемитского толка, она, тем не менее, благодаря своему высокому академическому уровню, была переведена на английский и выпущена в 2007 году к неудовольствию тех, кто думал, что уже уничтожил и навсегда погреб под спудом добытое немалыми усилиями знание.



К сожалению, ни трехтомник Евгения Бранта, ни книга Гельмута Шрамма, по вполне понятным причинам, не были известны русским монархистам, когда, начиная с конца 1980-х в стране появилось, а затем начало формироваться движение за прославление Царственных Мучеников, в результате чего государство вынуждено было вновь приступить (или сделать вид?) к рассмотрению дела о цареубийстве.
Произошло это во время президентства Б.Н. Ельцина – родственника уральского чекиста, в октябре 1977 г., в бытность свою первым секретарем Свердловского обкома КПСС, стершего Ипатьевский дом с лица земли. Сначала сами «уничтожали без остатка», а теперь вот, извольте видеть, расследуем!
Дело под каббалистическим номером 18/123
666 было открыто 19 августа 1993 г. Генеральной прокуратурой РФ.
Поручили его вести прокурору-криминалисту В.Н. Соловьеву, не разбиравшемуся в тонкостях и особенностях этого дела. Потому, особенно на первых порах, он вынужден был пойти на контакт с теми, кто тогда выступал за прославление Царственных Мучеников, собирал с этой целью материалы, проводя независимое расследование.
Именно в ту пору (среди прочих материалов) к нему и попала брошюра Энеля.
Соловьев встречался с православными монархистами, мило и подолгу беседовал с ними, широко используя заранее заготовленные вопросы. А потом, как говорится, огорошил, превратившись в одночасье из «доброго» в «злого» следователя.



Владимiр Николаевич Соловьев, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры РФ.

Такой же прием – вхождения в доверие для вынюхивания по каким-то причинам недоступного – та сторона использовала не раз.
Достаточно вспомнить того же итальянского профессора Чезаре Де Микелиса, перед написанием нашумевшей книги «Подлог века» (о Протоколах сионских мудрецов) активно переписывавшегося с русским исследователем Ю.К. Бегуновым, или немецкого профессора Михаэля Хагемейстера, втиравшегося в Москве в доверие к тем, кто обладал необходимой ему информацией, чтобы, в конце концов, сконструировать свои статьи, «разоблачающие» С.А. Нилуса, князя Н.Д. Жевахова, а заодно, получается, и «православные рассадники антисемитизма», вроде Оптиной пустыни.



Итальянский славист, профессор Чезаре Джузеппе Де Микелис.

Придет, наверное, время и любопытные подробности своей переписки с «братом Чезаре» поведает Юрий Константинович Бегунов, а Леонид Евгеньевич Болотин расскажет о своем долголетнем общении с «господином Соловейчиком» (так в нашей среде навеличивали в ту пору следователя Соловьева).
На мою долю выпало общение с Михаэлем Хагемейстером, знакомство с которым произошло на квартире А.Н. Стрижева. Помню как Александр Николаевич, узнав, поинтересовавшись, что отца профессора звали Мартин, стал звать его на русский лад «Михаилом Мартыновичем». Чрезвычайно щедрый аванс!
Видимо, для еще большей доверительности Хагемейстер, не понимая еще, с кем имеет дело, хвастался, что водит-де дружбу с сыном «самого Кальтенбруннера».
Так или иначе, он постарался расположить хозяина дома, получив в обмен на сделанные в западных библиотеках и ничего не стоившие лично ему ксероксы, копии интересующих его редких документов и – самое главное – информацию, в которой нуждались те, кто оплатил его поездку.



«Спецученый» «Михаил Мартынович» Хагемейстер.

В 1996 г. «Михаил Мартынович» вновь дал о себе знать.
Профессиональный «ниспровергатель» Протоколов сионских мудрецов и разоблачитель «мракобеса» «апокалиптического писателя Нилуса», поднятый по тревоге своими российскими единомышленниками, был одним из тех, кто способствовал исключению из энциклопедического словаря «Русские писатели» (уже на последнем этапе) статьи о Сергее Александровиче Нилусе. (Историю эту я подробно описал в статье «О “либеральном холопстве”, или Кому сегодня не угоден Нилус», помещенной в моем сборнике 2002 г. «…И даны будут Жене Два крыла».)
Что же касается «хер-р-р-а Хагемейстера», то в настоящее время он преуспевающий западный «спецученый»; работает в университете Бохума, осуществляя финансируемый государством исследовательский проект по борьбе «с анти-модернистским и антизападным современным инакомыслием в России». Кто бы сомневался!



Продолжение следует.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (7)




Убийственное сходство (окончание)


4.
«ПО ПОВОДУ СТАТЬИ “ДВА РИТУАЛЬНЫХ УБИЙСТВА”»

1942 г.























5.
M. RAMCH. «МАСОНЫ БЕЗ ФАРТУКОВ»

1942 г.

















Продолжение следует.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
При использовании материалов ссылка обязательна.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (6)




Убийственное сходство (начало)


Первую попытку осмыслить сходство цареубийства 1918 г. с убиением Царского Друга предпринял, опираясь на «подробности имеющих ритуально-мистический характер событий», православный исследователь и писатель Андрей Алексеевич Щедрин.
В 1990 г. в Москве вышла его (редчайшая ныне) самиздатовская брошюра «Убийство Распутина». Издана она была под криптонимом-инициалом «Н.К.» – от сокращенного псевдонима А.А. Щедрина – «Николай Козлов».
«Но как же похожа эта смерть-предсказание, – писал автор, имея в виду убийство Григория Ефимовича, – на блаженную кончину Царственных Мучеников, в точности повторивших таинственный смертный путь своего Друга! То же нисхождение в зловещий подвал, тот же труп убитой собаки, подбрасываемый рядом с Их Честными Телами, то же сожжение окровавленных одежд, перезахоронение и сожжение тел. И те же попытки изуверов вот уже на протяжении 70-ти лет всеми способами и средствами скрыть, затемнить картину происшедшего на месте убиения, несмотря на казалось бы достаточное количество свидетельских показаний и улик, продолжающую оставаться неясной».
И ныне при приближении к «этой теме» можно, порой, столкнуться с тем же самым...
Вот, например, фото убитой собаки Великой Княжны Анастасии Николаевны из дела по цареубийству
.


Найденная на руднике под Екатеринбургом убитая собака «Джемми», принадлежавшая Великой Княжне Анастасии Николаевне.
До 1915 г. у Нее была другая собака «Швибзик».



А вот, что запечатлел мой фотоаппарат в селе Покровское Тюменской области, когда 17 сентября 2010 г. мы осматривали место, отведенное для строительства комплекса для увековечения памяти Г.Е. Распутина (филиала московского музея «Наша Эпоха»).



К сожалению, снимок оказался смазанным (хотя все предыдущие и последующие фото были четкими). Тем не менее факт остается фактом: на территории «Распутинских полей», там, где Григорию Ефимовичу явилась когда-то Матерь Божия, лежала кем-то убитая собака…


«Явление Пресвятыя Богородицы». Клеймо житийной иконы мученика Григория Нового. Музей «Наша эпоха». Москва.

Конечно, версия сходства этих двух знаковых и судьбоносных убийств в истории России высказывалась и ранее.
Едва ли не первым в своей книге «Распутин и евреи», вышедшей в 1921 г. в Риге, ее озвучил пресловутый Арон Симанович, что и неудивительно, исходя хотя бы из его происхождения.
«Судьба Царской Семьи, – читаем там, – переплетена какими-то невидимыми нитями с судьбой Распутина. […] Два года спустя Царская Семья погибла таким же жестоким образом, и тела были сожжены так же, как и тело Распутина».



Средник житийной иконы мученика Григория Нового, находящейся в московском музей «Наша эпоха», на котором изображены «Царев Друг» и Царевич-Мученик Алексий. Слева на черном фоне – каббалистическая надпись, обнаруженная в подвале Ипатьевского дома.


Однако лишь недавно стало известно о том, что гораздо более серьезная попытка отождествления этих двух убийств была сделана в 1942 г. в оккупированной немцами Франции.
Первая статья (автор M. Ramch) называлась «Два ритуальных убийства. Убийство Распутина и Русской Императорской Семьи». (Наряду с заявленной темой в ней подчеркивалась связь князя Юсупова с британской разведкой.)
Вторая – отклик на нее под рубрикой «Свободная трибуна»: «По поводу статьи “Два ритуальных убийства”».
Третья принадлежала первому из авторов (M. Ramch) и называлась «Масоны без фартуков».
Вырезки всех трех публикаций, напечатанных в пока что неустановленном французском журнале, отложились в архиве князя Ф.Ф. Юсупова, в той самой связке бумаг о ритуальном убийстве Г.Е. Распутина и Царской Семьи, которой посвящена вся наша публикация.
Все карандашные пометки сделаны рукой владельца.
(Напоминаем также нашим читателям, что нумерация всех документов этой тематической подборки сквозная.)



3.
M. RAMCH. «ДВА РИТУАЛЬНЫХ УБИЙСТВА. УБИЙСТВО РАСПУТИНА И РУССКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ

1942 г.







































Продолжение следует.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
При использовании материалов ссылка обязательна.

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (5)


Князь Ф.Ф. Юсупов у своего парижского дома на улице Пьера Герена. Фото Эжена Рубина. 1956 г. Музей «Наша Эпоха» (Москва).


Рисунки убийцы (окончание)



























Полнота публикации юсуповских рисунков, на наш взгляд, вполне позволяет специалистам подвергнуть личность их автора тщательному психоанализу.


Продолжение следует.


Использование данных материалов возможно только при ссылке на публикацию и на их владельца:
Музей «НАША ЭПОХА» (Москва).
При использовании материалов ссылка обязательна.