АЛАПАЕВСКИЙ АРХИВ (8)

На приведенную статью А. Гана (см. прошлый пост) отозвался один из упомянутых в ней песонажей – директор Екатеринбургского отделения Волжского-Камского коммерческого банка Владимiр Петрович Аничков (1871–1939), в доме которого поочередно жили Великий Князь Сергей Михайлович и управляющий его Двором Ф.М. Ремез, позднее – камердинер Императора Николая II – Т.И. Чемадуров, а затем и следователь Н.А. Соколов.
В письме в редакцию парижской газеты «Возрождения» В.П. Аничков сетует, в частности, на неверную передачу автором статьи его инициалов: «Н.Г.». Забавно, что, публикуя письмо, газета снова переврала их и в подписи под письмом и в редакционном примечании: «Редакция охотно дает место письму А.П. [sic!] Аничкова, так как каждая подробность, касающаяся екатеринбургской трагедии, при скудном количестве документов и личных свидетельств об убийстве Членов Дома Романовых, может представить для будущего историка огромный интерес».


Владимiр Петрович Аничков. Екатеринбург. 1917 г.

Письмо в редакцию

Милостивый Государь.
В № 2345 Вашей уважаемой газеты помещена статья А. Ган под заглавием «Екатеринбургскя трагедия», где упоминается и моя фамилия (с искаженными инициалами имени и отчества).
В целях более полного освещения некоторых фактов и дополнения этой статьи исторического значения, я, как ближайший свидетель этой воистину тяжелой трагедии, прошу Вас не отказать в опубликовании этого письма.
Начну с того, что Великий Кн. Сергей Михайлович, Князья Иоанн Константинович, Игорь Константинович, Константин Константинович Романовы и кн. Владимiр Павлович Палей, имели первоначальным местом ссылки не Вятку, а Вологду [1], откуда приблизительно в конце марта месяца, а не мая, были высланы.

[1] В действительности в Вологде находились братья Великого Князя Сергея Михайловича – Великие Князья Николай Михайлович и Георгий Михайлович, а также дядя Князей Константиновичей – Великий Князь Дмитрий Константинович.
Согласно декрету Петроградской трудовой коммуны от 26 марта 1918 г. о высылке Великих Князей, они были высланы в Вологду: Николая Михайлович и Дмитрий Константинович прибыли сюда 2 апреля, а Георгий Михайлович – 12 апреля. Николай Михайлович поселился в доме № 6 по Златоустинской набережной (Набережная, 99 а); Дмитрий Константинович – в «Доме Коковашина», доходном жилом доме (Кремлевская площадь, 3), а Георгий Михайлович – в доме купца Попова на Большой дворянской улице (ул. Октябрьская, 15).
Изменения в положении Великих Князей начались с приездом 5 июня 1918 г. в Вологду из Москвы особой комиссии во главе с членом коллеги Наркомата по военным делам М.С. Кедрова с отрядом латышских стрелков. По его инициативе, 1 июля Великие Князья были арестованы и посажены в Вологодский исправительный дом. Три недели спустя, по приказу Моисея Урицкого, их перевели в Петроград, поместив там сначала в дом предварительного заключения, а затем в Петропавловскую крепость, расстреляв там, по одним данным 17 (30), а по другим – 16/29 января 1919 г. в «порядке красного террора», как ответ на убийство в Германии Карла Либкнехта и Розы Люксембург. – С.Ф.

При этом им предоставлено было и право выбора нового места жительства в пределах двух губерний: Вятской и Пермской.
Мотивом выселения из Вологды было начавшееся там паломничество крестьян в Вологодский монастырь, принявшее большие размеры, с целью повидать сосланных Князей и послушать церковный хор, коим управлял Кн. Иоанн Константинович.
Их переезд в Екатеринбург хотя и состоялся в отдельном вагоне, но не носил этапного характера, применяемого к ссыльным.
Они как бы ехали самостоятельно, без конвоя, что подтверждается рассказом Вел. Кн. Сергея Михайловича о его переговорах с председателем исполнительной комиссии совдепа Урала Дидковским [2], который был очень удивлен внезапным для него появлением в комиссии Великого Князя.

[2] В позднейших воспоминаниях он писал об А.Г. Белобородове (1891–1938), председателе исполкома Уралоблсовета (В.П. Аничков «Екатеринбург – Владивосток (1917-1922)». М. 1998. С. 92). – С.Ф.

– Каким образом вы сюда попали? Нас об этом никто не предупредил.
– Я не один, со мной приехали Князья Константиновичи Романовы и кн. Палей.
– Нам негде вас разместить: не только нет отдельного помещения, но даже трудно подыскать комнату.
– Я нашел себе комнату у Аничкова, по Фетисовской улице дом № 15 и прошу вашего разрешения занять ее.
– Конечно, занимайте, слава Богу, что нашли.


Великий Князь Сергей Михайлович в гостиной дома В.П. Аничкова. Фото В.М. Имшенецкого. Екатеринбург. Март 1918 г.


Уральский горнопромышленник Владимiр Михайлович Имшенецкий (1858–1942): https://sukharev-y.ru/сухарев-ю-м-биография-уральского-горн/

Таким образом, не все Князья помещались в номерах Атаманова, так как Вел. Кн. Сергей Михайлович со своим слугой Ремез все время своего проживания в Екатеринбурге прожил у меня, а в Атамановских номерах жили Князья Иоанн с супругой Еленой Петровной, Игорь, Константин Константиновичи и кн. Палей.
Несколько дней спустя в эти же номера была привезена из Москвы и Великая Кн. Елизавета Феодоровна вместе с сопровождавшей ее монахиней, бывшей ее фрейлиной, фамилию которой я, к сожалению, забыл.
В то время я уже не состоял управляющим Волжско-Камского коммерческого банка, так как банки были национализированы, почему Великий Князь не обращался да и не мог обращаться ко мне с просьбой кредитовать его, как бывшего клиента нашего банка.
Вопрос о деньгах возник по моему почину, – из просьбы Великого Князя кормить его и слугу его Ремез я заключил, что сосланные Князья денег при себе имели очень мало и в них очень нуждались.
Вот почему я сам предложил помочь этому горю и сделал Великому Князю заем в 5000 рублей у местного купца, ныне умершего, Жирякова и вторые 5000 рублей для кн. Палея у Агафуровых [3].

[3] Более позднее изложение истории займов см. в кн.: В.П. Аничков «Екатеринбург – Владивосток (1917-1922)». С. 97, 106-107. – С.Ф.

При этом Великий Князь со мной, как сказано в этой статье, ни к Агафуровым, ни к Жирякову не ходил, а ходил я к ним один.
На мою просьбу к этим лицам об одолжении столь небольшой суммы (деньги в это время были обезценены и стоили не более 20 коп. за рубль) после некоторых размышлений дали согласие, но поставили условием, чтобы я представил их Великому Князю для личной передачи требуемой суммы. Жиряков в этот же день пришел ко мне и я представил его Великому Князю в его комнате, после чего заем был заключен.
С займом у Агафуровых было несколько сложнее, ибо он делался для кн. Палея, который жил в номерах Атаманова. Для этого свидания пришлось мне устроить обед, на котором присутствовали кн. Палей, много раз ранее бывавший у меня Садрей Камалетдинович Агафуров.


Садретдин Камалетдинович Агафуров.
Племянник Кашафетдина Хисаметдиновича, сын старшего брата (купца I гильдии, одного из основателей и члена-распорядителя Торгового Дома «Братья Агафуровы»). Во время гражданской войны Садретдин эмигрировал, был членом ЦИК первого конгресса тюрко-татарской эмиграции на Дальнем Востоке, прошедшем в городе Кобе (Япония) в 1934 году. Вместе со своей женой Марьям в январе 1939 года он стал членом общества Идель-Урал в Шанхае.

Самые переговоры о займе происходили в моем отсутствии в комнате Сергея Михайловича.
Что касается рассказа о поездке Князей на дачу Агафуровых, то о таковой я ничего не слыхал от Великого Князя, несмотря на то, что я, видимо, пользовался его большим доверием и он во многих вопросах местного характера, очень часто обращался ко мне за советом.
Так, например: теми же Агафуровыми была предложена Князьяи комната, кажется, женой младшего брата Кашафа, Салеей Султановной.
Великий Князь обратился ко мне с вопросом, правда ли что молодой Агафуров пьет, играет в азартные игры и сильно швыряет деньгами? На эти вопросы я должен был дать утвердительный ответ, после которого Сергей Михайлович сказал князю Палей, что он против занятия этой комнаты, ибо «молодежь может увлечься и картами, и вином, что не соответствовало ни их состоянию, ни положению».
Впрочем, отрицать положительно эту поездку я не могу. Знакомство Садрея Агафурова с кн. Палеем произошло у меня в доме за обедом. В этот вечер пришла телеграмма на имя Сергея Михайловича от Свердлова, в коей сообщалось, что просьба бывшего Великого Князя, обращенная к Ленину, о предоставлении ему права постоянного места жительства в Екатеринбурге, отклонена, – и Великому Князю предлагалось отправиться в Алапаевск.
Я, как бывший директор правления Алапаевского округа, знавший округ, советовал Великому Князю хлопотать о помещении их в бывшем Ирбитском заводе, где имелся хороший дом и парк. Завод был закрыт, все рабочие были землепашцами, а потому пребывание Князей там было бы более безопасным, чем в Алапаевске, где много пришлых рабочих.
Однако в этой просьбе Сергею Михайловичу было отказано, а на следующий день после описанного мною обеда ко мне пришел «товарищ» с приказом не отлучаться Великому Князю из квартиры, ибо на завтра назначен их отъезд в Алапаевск. Вот с этого дня и начался для Князей почти тюремный режим.
Вспоминая эти тяжелые дни, полные тревог и волнений и за судьбу Князей и за судьбу моей семьи, я все же безмерно счаслив, что на мою долю выпала честь оказать этим бедным мученикам, брошенным живыми в глубокую шахту, посильную помощь и жизненные удобства в последние дни их земного существования.
В.П. АНИЧКОВ.
Сан-Франциско.
1 декабря [1931 г.]
«Возрождение». Париж. 1931. 28 декабря.


Замечания к письму г. Аничкова

Г[осподин] Аничков (номер 2400 «Возрождение») ошибочно указывает, что Великий Князь Сергей Михайлович и молодые Кн[язья] Константиновичи и кн. Палей прибыли в Екатеринбург из Вологды, а не из Вятки, как мною было отмечено в статье.


Вятка. Центр города. Дореволюционная открытка.

Воспоминания княгини Палей (см. стр. 192) с достаточной документальностью устанавливают, что Вел[икий] Кн[язь] и молодые Князья никогда не были в Вологде, а прямо из Петербурга последовали в Вятку .
Княгиня Палей получала от сына своего, кн. Владимiра, регулярно письма из Вятки, в которых он описывал тамошнюю их жизнь и где он готовил поэму в стихах о жизни Лермонтова. Случайно молодой поэт нашел в доме в Вятке, где он был помещен, редкое издание Лермонтова с его биографией.
О высылке Князей из Вятки в Екатеринбург в распоряжение уральского областного совдепа состоялось постановление вятского совдепа, опубликованное в «Известиях» от 15 мая 1918 г. В тех же «Известиях» можно прочесть по этому поводу телеграфный разговор между Екатеринбургом и Вяткой.
А. ГАН.
«Возрождение». Париж. 1932. 13 января.