БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ (40)
Генерал Л.Г. Корнилов
Арест Царской Семьи и генерал Корнилов (продолжение)
Есть еще одно свидетельство об этом первом появлении генерала в Александровском дворце, принадлежавшее верному слуге Императрице А.А. Волкову. Видимо, старость подвела его память: в воспоминаниях он смешал воедино два посещения Л.Г. Корниловым Царицы-Мученицы.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КАМЕРДИНЕРА ГОСУДАРЫНИ А.А. ВОЛКОВА
До сих пор из Петрограда никто не появлялся. Но вот приехал генерал Корнилов вместе с несколькими офицерами, среди которых были Коцебу – офицер Лейб-гвардии Уланского полка и полковник Кобылинский. Во Дворце в это время находился гофмаршал Бенкендорф и церемониймейстер граф Апраксин.
Корнилов просил доложить о нем Государыне, Которая и приняла его в присутствии графа Бенкендорфа.
Корнилов сказал Императрице, что на него возложена тяжелая обязанность объявить об аресте и просил Государыню быть спокойной: ничего не только опасного, но даже особых стеснений арест за собою повлечь не может. Корнилов попросил разрешения представить Государыне сопровождавших его офицеров.
Выйдя от Императрицы, он объявил, что все окружающие Царскую Семью могут по собственной воле при Ней остаться. Кто же не хочет, волен уйти. На принятие решения им было дано два дня, после которых для остающихся вместе с Царской Семьей наступал также арест. […]
Вскоре вторично явился генерал Корнилов вместе с А.И. Гучковым и свитою. Опять по приказу Императрицы вызвали Великого Князя Павла Александровича, который и приехал немедленно. Я доложил. Государыня велела просить всех к Себе. Прием у Государыни продолжался минут 10-15.
По выходе Великий Князь обратился к генералу Корнилову с вопросом о надежности войск охраны. Корнилов уверил его в надежности.
Обратясь к Гучкову, Великий Князь сказал, что он не спросил его мнения потому, что Гучков, не будучи военным, не в состоянии тонко уловить настроения воинских частей. […]
[Гучков] прошелся по Дворцу и мимо комнат Императрицы, где собрались многие дворцовые служащие, в числе которых был и я. Один из сопровождавших Гучкова офицеров, явно нетрезвый, обратясь к нам, сказал:
– Вы наши враги, а мы ваши враги. Вы продажны.
Я отвечал ему:
– Вы ошибаетесь в нашем благородстве, милостивый государь.
Гучков даже не повернулся и сделал вид, что не заметил выходки пьяного прапорщика.
А.А. Волков «Около Царской Семьи». М. 1993. С. 68-69.
Алексей Андреевич Волков (30.10.1859–27.2.1929) – родился в с. Старое Юрьево Козловского уезда Тамбовской губернии в крестьянской семье. Будучи призванным в армию, попал в Лейб-гвардии Павловский полк, а затем в Сводный батальон. Взят на службу Великим Князем Павлом Александровичем. В течение полутора лет перед революцией был личным камердинером Императрицы Александры Феодоровны. Последовал за Царственными Мучениками в Тобольск Екатеринбург. По прибытии в последний (10/23.5.1918) арестован. Среди др. заключенных вывезен (7/20.7.1918) из Екатеринбурга в Пермь, в тюрьму, из которой в составе 11 заложников «красного террора» выведен на расстрел (22.8/4.9.1918). Бежал по дороге. Помогал следствию. Выехал в Маньчжурию (1919). Заведовал приемкой лесных материалов на станции Именьпо. Супруга скончалась в июне 1922 г. Через 9 дней выехал в Эстонию к зятю. Получал пенсию от Датского короля. Вторая супруга Евгения Рейнгольдовна Волкова, урожд. фон дер Ховен (1880-е гг.-14.3.1932). Супруги похоронены в Юрьеве (Тарту) на Успенском кладбище.
Такое смешение двух посещений характерно еще для одного свидетельства, датированного 18 октября 1921 г.:
РАССКАЗ ПОРУЧИКА К.Н. КОЛОГРИВОВА
В ночь, не помню точно на какое именно число марта 1917-го года, я вместе с другими офицерами Собственного Его Величества полка находился в Александровском дворце, в Царском Селе.
Между часом и двумя пополуночи наше внимание привлек необычный шум, происходивший в вестибюле, и вслед за тем нам сообщили, что приехал Военный министр и главнокомандующий с какой-то депутацией и что наружные часовые, стоявшие у подъезда, не хотели их пустить во Дворец.
Когда я вошел в освещенный вестибюль, то увидел в нем главнокомандующего войсками Петроградского военного округа генерала Корнилова, Военного министра Временного правительства Гучкова и группу приехавших с ними.
Корнилов и Гучков были с огромными красными бантами на груди, причем банты эти были с какими-то раструбами и широкими ниспадающими лентами. Такие же красные банты были и у их спутников.
Корнилов находился впереди этой группы, а Гучков все время держался несколько позади Корнилова, как бы подталкивая его.
Я вошел в вестибюль как раз в то время, когда Корнилов громким голосом и в грубой форме потребовал видеть «бывшую Царицу». Это были его подлинные слова.
На это ему сказали, что Ее Величество в столь поздний час вероятно уже почивает, и что все Дети больны. «Теперь не время спать, – ответил Корнилов, – разбудите Ее».
Тогда был послан к Государю, кажется, дежурный скороход или камердинер узнать, может ли Ее Величество принять депутацию.
Государыня приказала ответить, что примет депутацию в Собственной Ее Величества гостиной, так называемой «Липовой» (В действительности «Кленовой». – С.Ф.), куда и направились все приехавшие.
Я при этом приеме присутствовал.
Когда Корнилов, шедший впереди всей группы, вошел в гостиную, а Гучков приостановился на пороге, то как раз в эту минуту показалась из противоположной двери Императрица.
Она была пенюаре.
Твердой походкой направилась Она к Корнилову. Тот видимо смутился и остановился. Не двигался с места и Гучков.
Подойдя к Корнилову, и не подавая ему руки, Государыня спросила: «Что Вам нужно, генерал?»
На это Корнилов вытянулся и затем в крайне почтительном тоне, что резко противоречило всей его предшествующей манере держать себя, прерывающимся голосом сказал: «Ваше Императорское Величество… Вам неизвестно, что происходит в Петрограде и в Царском… мне очень тяжело и неприятно Вам докладывать… но для Вашей же безопасности я принужден Вас…», – и замялся…
На это Государыня, перебив его, сказала: «Мне все очень хорошо известно. Вы пришли Меня арестовать?»
Тот смешался еще более и, наконец, пролепетал: «Так точно».
«Больше ничего?» – спросила его Императрица.
«Ничего», – сказал Корнилов.
Государыня, не подавая ему руки, повернулась и удалилась в Свои покои.
Повернулись и направились обратно к вестибюлю Гучков, Корнилов и все приехавшие с ними.
Сцена эта произвела на всех нас присутствовавших – офицеров, дворцовую прислугу и солдат (внутренних часовых и казаков Конвоя Его Величества) невыразимо тяжелое впечатление.
К. Кологривов «Арест Государыни Императрицы Александры Феодоровны и Августейших Детей Их Величеств» // «Русская летопись». Кн. III. Париж. 1922. С. 193-195.
Поручик Константин Николаевич Кологривов (19.10.1890–после 1954) – окончил Императорский Александровский лицей и Пажеский корпус (1914). Добровольно вступил в Лейб-гвардии гусарский Его Императорского Величества полк. В описываемое время – офицер Лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской Фамилии полка. Подпоручик. Женат на Нине, урожденной Думбадзе, сестре корнета Крымского Конного Ее Величества полка С.В. Маркова, предпринимавшего попытки спасения Царской Семьи из заточения. Устные воспоминания К.Н. Кологривова об этом же эпизоде (во многом совпадающие с публикуемым текстом) см. в кн.: С.В.Марков «Покинутая Царская Семья». М. «Паломник». 2002. С. 145-147. В Царском Селе жил на Павловском шоссе, д. 12. В эмиграции в Бельгии.
ИЗ КНИГИ ИСТОРИКА С.П. МЕЛЬГУНОВА
Соколов в своем расследовании установил, что военный министр сам посетил Царское Село и Александровский дворец, но ему так и не удалось выяснить, зачем собственно Гучков приезжал. Этого не мог разъяснить следователю никто из допрошенных им лиц, из входивших в Императорскую Свиту. Гучков как бы уклонился от дачи объяснений. Князь Львов утверждал, что Гучков посетил Царское Село в качестве военного министра, но с какой целью – этого Львов не мог вспомнить, как и того: делал ли Гучков какой-нибудь доклад правительству… Камеристка Императрицы Занотти показала Соколову, что Гучков действительно виделся с Александрой Феодоровной и что последняя чрезвычайно негодовала на это свидание, не имевшее, по Ее мнению, никакого видимого основания. Едва ли Гучков пожелал встречи с Женой устраненного Монарха из любопытства или чувства злобы и мелкой мести в отношении человека, который, как он знал, не раз выражал свою ненависть к нему. […]
Свидетельствовавшие перед следователем отнюдь не связывали посещения Гучкова с арестом Императрицы (камер-юнгфрау Занотти показывала: «После, должно быть, приезжал Корнилов»).
С.П. Мельгунов «Судьба Императора Николая II после отречения. Историко-критические очерки». Париж. 1951. С. 33-34.
Магдалина Францевна Занотти (1869–1941) – старшая камер-юнгфера при комнатах императрицы Александры Федоровны. Итальянка по происхождению, происходила из семьи, состоявшей на службе у герцогов Гессенских. Зачислена в штат Министерства Императорского Двора (14.11.1894). В награду отлично-усердной службы возведена в звание личного почетного гражданства (22.03.1915). Добровольно прибыла к Царской Семье в Тобольск (5.12.1917), но не была к ней допущена, проживая на частной квартире.
Продолжение следует.