БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ (32)
Павел Рыженко «Вторая Присяга». 2013 г. Фрагмент.
ОТ ГЛАВНОГО ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА УЧАСТНИКОВ
I-го КУБАНСКОГО, ГЕНЕРАЛА КОРНИЛОВА ПОХОДА
Глубокоуважаемый господин Редактор!
Не откажите поместить на страницах Вашей уважаемой газеты нижеследующее наше заявление:
Частное совещание Участников Первого Кубанского похода, состоявшееся в г. Белграде 15 с[его] июля и последовавшее затем чрезвычайное Общее собрание членов Союза 16 с[его] июля, ознакомившись с содержанием книги г. Якобия «Император Николай II и революция», вынесли нижеследующее постановление:
«Признавая, что лишь историческая наука, обладающая всеми средствами и методами научного исследования далеких истоков русской революции, способна в будущем выяснить сложные причины и виновников русской государственной разрухи, – первопоходники – должны неустанно и категорически свидетельствовать, что все виденное ими собственными глазами на обагренных кровью полях Дона и Кубани в 1918 году обязывает их к глубокому почитанию памяти вождей легендарного похода генералов Алексеева и Корнилова и к преклонению их перед величием высокопатриотического их подвига, а также к борьбе всеми доступными способами с лжеписаниями «развенчивающих» людей, события, ценности и идеи белой борьбы, – попирая правду во имя личных побуждений».
К изложенному Главное правление Союза считает необходимым добавить, что тень, которую пытается автор упомянутой книги набросить на светлый облик Основателя и Верховного руководителя Добровольческой армии генерала М.В. Алексеева, не омрачит его (в оригинале статьи местоимения, относящиеся к генералу Алексееву, даны с прописной буквы. – С.Ф.) светлой памяти в душах его боевых соратников и тех, кого судьба хоть раз столкнула с ген. Алексеевым. Имея значительный исторический материал, опровергающий нападки г. Якобия на ген. Алексеева, Главное правление не считает, однако, нужным поднимать полемику по этому вопросу, ибо имя генерала Алексеева не нуждается ни в какой защите.
Председатель Главного правления Генерального штаба генерал-лейтенант КАЗАНОВИЧ.
Секретарь Главного правления полковник НИКОЛАЕВ.
21/VII 1939 г.
Белград
«Русский голос». № 434. 30.7.1939. С. 6.
Верховный руководитель Добровольческой армии генерал М.В. Алексеев на фронте незадолго до смерти. 1918 г.
ПО ПОВОДУ КНИГИ г. ЯКОБИЯ
ОБ ИМПЕРАТОРЕ НИКОЛАЕ II
В дополнение к весьма обстоятельной статье В. Пронина, с которой мы вполне согласны, о «Сочинении г. Якобия», напечатанной в № 432 «Русского голоса» от 16 сего июля, считаю необходимым сообщить нижеследующее:
1) Составляя свою книгу и наводя, мягко выражаясь, густую тень на давно умерших известных вождей белого движения, г. Якобий хорошо знал, что этим он повредит их доброй памяти и возбудит справедливую вражду к себе со стороны их родных, друзей и весьма многочисленных почитателей белого движения, честных русских людей. Для дешевой рекламы своей книги он этим пренебрег. Это, конечно, его личное дело.
2) Издавая свое сочинение, г. Якобий, очевидно в интересах более широкого его распространения, объявил, что чистый доход с этого издания жертвует на достройку храма-памятника Государя Императора в Брюсселе. Принося этот дар, он игнорировал, или забыл, слова Спасителя: «Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя; оставь там дар твой пред жертвенником и пойди, прежде примирись с братом твоим и тогда прийди и принеси дар твой» (Мф. 5, 23-24).
Этой прямой заповеди Спасителя г. Якобий не исполнил и едва ли когда ее исполнит, а посему Комитет по постройке Брюссельского храма не должен принимать его дара, так как, хотя деньги и не имеют ни вкуса, ни запаха, но не всякое пожертвование можно принимать на столь возвышенную цель, тем более вопреки точным словам Иисуса Христа.
А. НИКОЛЬСКИЙ
«Русский голос». № 434. 30.7.1939. С. 6.
Похороны генерала С.Л. Маркова. Новочеркасск, 15 июня 1918 г.
«НА ПУТЯХ К ПРАВДЕ»
Автор статьи «О сочинении Якобия» г. Пронин («Русский голос». № 432 от 16.VII.1939 г.), помимо общей критики его труда «Император Николай II и революция», уделил много внимания некоторым эпизодам из деятельности генер. Алексеева и Корнилова, вложив много забот и труда во имя правды, на которую часто ссылается, с целью реабилитации этих имен, в деле февральской революции.
Так как толкование правды в настоящее время не является больше привилегией касты избранных, ни неотъемлемым правом некоторых лиц, а доступно всем и каждому, то и я, один «из малых сих», возымел желание, во имя той же правды, привести на страницах печати подробности, имеющие к имени ген. Алексеева свое непосредственное отношение.
В период событий, предшествовавших отречению Государя Императора – в феврале 1917 г. – я находился на службе в Управлении 7 арм. корпуса в Румынии, будучи адъютантом Инспектора Артиллерии Корпуса. Разбирая как-то ежедневную почту, поступившую из штаба корпуса, я натолкнулся на документ исключительный в своем роде. Это было в копии сводка – телеграммы ген. Алексеева всем Главнокомандующим фронтами, смысл ее был – быть ли Государю Императору и далее на Престоле и не настало ли время для Его отречения, и ответы по телеграфу пяти Главнокомандующих. В их ответах, в самой почтительной и изысканной форме речи к Особе Государя Императора, – каждая на свой лад, – высказывалась одна и та же мысль, что для спасения России и успешного завершения войны Государю Императору следует все-таки отречься от Престола!
Содержание этой сводки, столь необычной, поражающе подействовало на мое сознание, на сознание кадрового офицера, всегда безоговорочно преданного своему Государю, занятого своею скромной службой и далекого от грозных событий, разворачивавшихся тогда в Петрограде и Могилеве, что навсегда и неизгладимо запечатлелось в моей памяти. Вот и сейчас, по прошествии стольких лет, перед моими глазами отчетливо стоит эта сводка, отпечатанная пишущей машиной на тонком листе бумаги, специально для копий!
Г. Пронин о телеграммах этих говорит, что Государь Император, получив эти донесения от Главнокомандующих, будучи в Пскове, приказал Ставке составить текст манифеста об отречении. (В.В. Шульгин в своих воспоминаниях указывает, что манифест об отречении был написан в вагоне-салоне Государя на пишущей машине в нескольких экземплярах).
Итак, этот исключительный случай заговора высших генералов за спиною своего Государя (давайте посмотрим правде прямо в глаза и наберемся мужества называть поступки их именами), заговора, не имевшего себе примера в истории царствований всего XIX века, – г. Пронин оставляет вне всякого критического разбора, не оценивает по тому значение, каковое этот заговор имел для истории России, а только упоминает вскользь, в двух-трех словах, факт доставки Государю Императору в Пскове этих депеш! И только! Словно имеет дело с безделицей, с сущим пустяком, не стоящим ни крупицы внимания!
И это называется – правда!
Дело в том, что в мiровоззрении русского Зарубежья, затемненного из прошлых времен (вспомните «Горе от ума») односторонними взглядами, предвзятыми суждениями и ложными предрассудками – за эти годы изгнания создался своего рода культ ряда понятий, недоступных, недосягаемых для свободного, правдивого, критического слова о них, окруженных как бы барьером непробойного почитания и поклонения.
Своего рода «линия Мажино»!
Каждый смельчак, рискнувший в своем искреннем, неискушенном словоблудием, мышлении коснуться на страницах печати этой «линии Мажино», – неизменно подвергался дружному, яростному натиску тех своих соотечественников (несть им числа), кои в силу тех или иных своих целей, не всегда к правде имеющих отношение, считали своим правом стоять на страже этой «линии Мажино» и не подпускать к ней никого из «малых сих».
В этой «линии Мажино» занимает определенный участок – деятельность генер. Алексеева и Корнилова до создания ими Добровольческой армии!
И потому я приветствую г. Якобия за его правдивое и безпристрастное изложение эпизодов из деятельности этих генералов. В этом его труде я вижу желание предложить вниманию нашего рассеяния эти факты без умалчивания деятелей, без розового флера, во всей их наготе, таковыми, какими они, эти факты, в свое время заняли место в жизни нашей Родины и какими будут должны войти в историю ее последних сумеречных лет!
Дабы картина была полнее, я приведу здесь мою совсем недавнюю беседу с ген. Б. Сидели мы как-то вечером в городском парке в Крагуевце и делились воспоминаниями о Великой войне, затем перешли на тему дня – на труд г. Якобия, на роль ген. Алексеева в дни отречения. Мой собеседник, занимавший в 1917 году в одном из корпусов крупный пост арт. начальника, поведал, что в ту пору его командир корпуса был ген. Пустовойтенко.
Фигура и внешность этого генерала запечатлелась в моей памяти, хотя лично мне не довелось с ним встречаться, по фотографии, обошедшей все тогдашние журналы, широко тогда распространенные на фронте. Вероятно, эту фотографию помнят многие участники Великой войны.
Снимок этот изображает Государя Императора в Ставке, вероятно, в кабинете начальника оперативного отделения, на первом плане возле стола заваленного большими картами; тут же стоит генер. Алексеев, а по другую сторону стола видна представительная фигура ген. Пустовойтенко.
Так вот этот генерал (убитый революционной весной на фронте солдатами) моему собеседнику в разговоре привел такой случай, когда он (ген. Пустовойтенко), войдя в кабинет ген. Алексеева (дело происходило в Ставке), в коем в то время находился Государь, случайно сделался свидетелем сцены – генерал Алексеев настойчивым тоном убеждал Государя: «Ваше Величество! Дайте конституцию, дайте же конституцию!»
Эта деталь, характерная для вопроса здесь разбираемого, должна сделаться всеобщим нашим достоянием, как материал для будущей истории революции!
Она, эта деталь, является свидетельством, имеющим непреложную связь с исторической телеграммой ген. Алексеева всем Главнокомандующим и характеризующим взгляд ген. Алексеева на вопрос о павшем режиме!
В. КОНСТАНТИНОВ
Крагуевац.
«Царский вестник». № 670. 31.7/13.8.1939. С. 4.
Продолжение следует.