БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ (30)
Павел Рыженко «Вторая Присяга». 2013 г. Фрагмент.
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
М.Г. господин Редактор.
В номере «Возрождения» от 23 июня напечатаны письма начальника группы корниловцев во Франции (без фамилии) и полк. Кондратьева, содержащие резкие выпады против меня лично и против недавно вышедшей моей книги «Император Николай II и революция». Я не стал бы пользоваться своим правом ответа на эти обвинения, если бы они не могли ввести в заблуждение некоторых русских людей, вполне искренних, но не знакомых с моей книгой и потому судящих о ней по совершенно искаженному изложению авторов писем.
Это обстоятельство и побуждает меня обратиться к вам с просьбой дать место в вашей уважаемой газете следующему моему ответу.
Общий смысл обвинений, заключающихся как в этих письмах, так и в однородных выступлениях – в том числе ген. Деникина – появившихся в других газетах, сводится к тому, что я, будто бы, стремился «опорочить» и «оклеветать» вождей белого движения, в частности ген. Алексеева и Корнилова.
Это совершенно неверно. Прежде всего, моя книга посвящена не белому движению, а выявлению истинного образа Государя Императора Николая II, столь оклеветанного злостной и предательской молвой. Удалось ли мне выполнить эту задачу – не мне судить, но десятки получаемых от русских национальных организаций и уважаемых национальных деятелей приветствий с трогательным выражением благодарности убеждают меня, по крайней мере, в том, что книга моя выражает истинные чувства значительной части русского зарубежья.
О генералах же Алексееве и Корнилове я упоминаю в книге исключительно в связи с отношением их к революции, совершенно независимо от их предшествующей и последующей боевой деятельности.
Причастны ли оба эти генерала к февральскому перевороту? Относительно ген. Алексеева вопрос этот и не ставится; участие его в заговоре против Царя документально установлено и все доказательства этого подробно приведены в моей книге, в том числе и свидетельство ген. Деникина.
Что же касается ген. Корнилова, то авторы писем, при всем своем преклонении перед его именем, не могут отрицать, что он взял на себя преступное поручение арестовать Императрицу среди больных Детей. Полк. Кондратьев вполне одобряет этот поступок – это его дело. Но он забывает прибавить, что, выполняя свою миссию, ген. Корнилов отдал еще совершенно безчеловечное распоряжение о замене верной дворцовой охраны взбунтовавшейся, разнузданной солдатней, от которой Царственным Узникам пришлось претерпеть столько издевательств и оскорблений.
Полк. Кондратьев крайне опрометчиво заявляет, что «приписываемый ген. Корнилову факт награждения Георгиевским Крестом унт.-оф. Кирпичникова является уже чистейшей ложью. Этого убийцу награждал не ген. Корнилов, а следующий за ним командующий войсками Петроградского округа – Кузьминский».
Полковник Кондратьев ошибается. Этот «убийца» за свои революционные подвиги был награжден Георгиевским Крестом и произведен в подпрапорщики 6 апреля 1917 г. именно ген. Корниловым, что и было распубликовано в номере «Нового времени» от 9 того же месяца. Таким образом, читатель может судить о том, где правда и где «чистейшая ложь».
Не буду входить в разбор остальных диковинных утверждений авторов писем; и этого довольно. Но скажу, что если они уж непременно хотели «протестовать», то, по совету самого полк. Кондратьева, им следовало бы «писать правду, писать честно», а не смешивать умышленно революционную деятельность ген. Алексеева и Корнилова с их доблестным участием в белом движении и не называть ложью и клеветой всякую неприятную о них правду. Такими приемами они услуги памяти почитаемых ими вождей не окажут.
Но тут дело, конечно, не фактах, а в их оценке. Для тех, кто приветствовал революцию, революционная часть деятельности ген. Алексеева и Корнилова может показаться весьма похвальной.
Но те, которые считают февральскую революцию величайшим предательством и преступлением, погубившим Россию, не могут отнестись к соучастникам этого преступления иначе, чем я это делаю в своем исследовании.
В заключении скажу, что обратить доход от этой книги на святое дело построения храма-памятника Царю-Мученику есть неотъемлемое право мое и моих издателей – право, которое никто оспаривать у нас не может.
Примите уверение в совершенном моем уважении.
И.П. ЯКОБИЙ
«Царский вестник». № 666. 1939. 3/16 июля. С. 3-4.
Тимофей Кирпичников с представителями английских рабочих ассоциаций. Петроград.
Это письмо И.П. Якобия впервые было напечатано в газете «Возрождение» 30 июня 1939 г. (№ 4190. С. 5) со следующим редакционным примечанием:
«В целях всестороннего освещения событий мы помещаем ответ И.П. Якобия. Не можем, однако, не отметить, что ген. Корнилов в условиях марта-апреля 1917 года не имел возможности заменить другою частью ту или иную часть, несущую охрану Дворца; это в большей мере зависело от Царскосельского совета».
Что же касается награждения Кирпичникова, то факт награждения его генералом Корниловым не был новостью и для эмиграции. Еще в 1932 г. об этом, между прочим, писал в милюковских «Последних новостях», защищая память своего отца, сын М.В. Родзянко Николай:
«…В момент награждения Кирпичникова уже сформировалось Временное правительство, которому принадлежала полнота власти, награждение нижних чинов было правом начальников, по своему положению равных командующим армиями. Главнокомандующий Петроградского военного округа имел право наградить Кирпичникова, не спрашивая ни у кого разрешения, ни утверждения, и, действительно, генерал Корнилов это и сделал на смотру учебной команды Волынского полка.
Причины, побудившие генерала Корнилова наградить Кирпичникова, как видно из исторических документов, следующие: Волынский запасной батальон, не в пример другим частям Петроградского гарнизона, был хорошо настроен и занял «оборонческую позицию». Как ни странно, но Кирпичников, пользовавшийся авторитетом в своей части, вел активную пропаганду поднятия боеспособности ее и других частей гарнизона, а также и оказания поддержки фронту.
Так, он во главе учебной команды Волынского полка посетил Совет солдатских и рабочих депутатов и произнес там патриотическую речь (газета «Речь». 28.3.1917 г.). Он же опубликовал во всех газетах воззвание, призвавшее солдат защищать родину (см. «Новое время». № 14738. 1917 г.).
Генералу Корнилову надо было, по-видимому, сделать жест награждения Кирпичникова и тем поддержать и укрепить эту патриотическую тенденцию. Смысл этого жеста был, разумеется, не в том, что награждается солдат за убийство своего офицера, а в том, что офицерство в лице генерала Корнилова соглашалось забыть преступление Кирпичникова ради патриотической задачи оздоровления армии и поднятия ее боеспособности» (Н.М. Родзянко «В защиту памяти М.В. Родзянко. Письмо в редакцию» // «Последние новости». № 4094. 1932. 7 июня. С. 2).
Георгиевский кавалер Тимофей Кирпичников. Открытка 1917 г.
Иными словами крест святого Великомученика и Победоносца Георгия был дан «на память» о том, что они согласились забыть воинское преступление! Что же после этого они надеялись получить там, у Святого покровителя Ордена и Бога?!..
Для сравнения приведем слова посла Франции в России М. Палеолога, сказанные им в конце апреля 1917 г., незадолго до отъезда на родину: «…Со времени представления в Мариинском театре, где меня заставили пожать руку Кирпичникову, я чувствую, что мне здесь не место» («Февральская революция». М.-Л. 1925. С. 370).
Продолжение следует.