ВОЗВРАЩЕНИЕ В БЕССАРАБИЮ (103)

«Странная женщина» (продолжение)


1940-1941 годы были временем, когда буквально с каждым днем вырваться из Европы становилось всё труднее и труднее. Большая часть государств континента была оккупирована или находилась в состоянии войны (главным образом в союзе с Германией).
Очень трудно было найти нейтральную страну, чтобы выехать в США (а именно туда стремилась отправиться с сыном Е.М. Двойченко).
Помог ли им в этом находившийся в Испании их муж и отец или какую-то роль сыграли знакомства за пределами Румынии, приобретенные Ефросиньей Михайловной во время учебы во Франции, – этого мы не знаем.
Неизвестной остается и сама дата выезда и какие-либо его подробности.
Первой точно известной датой, когда мы видим Е.М. Двойченко в США, является 22 марта 1942 года. В этот воскресный день в Институте восточной и славянской филологии и истории Свободной Высшей школы исследований в Нью-Йорке она зачитала на английском языке текст, посвященный памяти ее учителя – академика Николае Йорги.


Николае Йорга получает докторскую степень Honoris_Causa в Парижском университете. 1931 г.

«Byzantion», в котором тут же был опубликовали сам этот текст, являлся международным рецензируемым журналом, основанным в 1924 году и посвященным византийской культуре (истории, литературе, и истории искусств, включая смежные дисциплины). Издание принадлежала к числу одного из немногих серьезных изданий, вносивших большой вклад в развитие византийских исследований.


E. Dvoichenko-Markoff «Obituary. Nicholas Iorga, a Giant of South-Eastern Europe» // «Byzantion. International journal of Byzantine studies». Vol. XVII. 1944-1945. New York. 1945. Р.423-430.

Институт, устроивший это мероприятие памяти знаменитого румынского исследователя, был основан в начале 1942 года. Во время Второй мiровой войны для французских ученых он был своего рода университетом в изгнании . Институт курировали бельгийское и французское правительства в изгнании, финансировал же его Фонд Рокфеллера.
Обосновавшись в Нью-Йорке, Ефросинья Михайловна была включена в состав профессуры Свободной Высшей Школы и вела курс в Институте восточной и славянской филологии и истории.
Как стало известно из разных публикаций, в том же 1942 году в США появился и сын Е.М. Двойченко – Дмитрий. Шла война и он поступил на службу в армию Соединенных Штатов, что позволило ему уже в 1943-м приобрести гражданство.
Из биографической справки известно, что он был начальником группы русских переводчиков на одном из аэродромов Аляски, на котором, в рамке программы «ленд-лиза» происходила передача американских военных самолетов советским летчикам.
Получив звание сержанта, Дмитрий Двойченко-Марков служил в Военном министерстве США переводчиком и аналитиком-исследователем. В 1946-1947 гг. во время Нюрнбергского процесса он обслуживал главный совет по военным преступлениям. И в дальнейшем (1946-1953 гг.), в качестве аналитика-исследователя, он продолжал работать на Министерство обороны США.
В конце 1990-х выяснилось, что Дмитрий Владимiрович, как и его мать Ефросинья Михайловна, в 1943-1945 гг. состояли агентами резидентуры НКГБ СССР.
Находясь на службе военной контрразведки на Аляске, Двойченко-Марков (агент под кодовым именем «Крюк» / «Hook») снабжал советскую сторону секретной военной информацией.
Его мать (агент «Маша») собирала сведения о румынах, карпаторусах и других группах эмигрантов в Америке, а также о сотрудниках Государственного Департамента США, с которыми у нее были контакты.
Оба попали в поле зрения американской военной разведки в ходе операции, проводившейся в 1943-1980 гг. (так называемый «Проект Венона»), подробно описанный в книге историков Джона Эрла Хейнса (Библиотека Конгресса) и Харви Клера (Университет Эмори в Атланте) «Венона. Расшифровка советского шпионажа в Америке», выпущенной в 1999 г. Йельским университетом: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/279891.html



Остается, конечно, вопрос; когда состоялась сама вербовка – перед въездом в США (период с конца 1940-го и вплоть до начала 1942-го остается пока что непроницаемым для исследователей) или уже после. Если всё это имело место уже в Америке, другой, не менее важный, вопрос: произошло это через сына, вполне легально, по службе, общавшегося с советскими союзниками американцев, или же через его мать – в связи с ее контактами по научной, либо дипломатической линиям, также выглядевшими в ту пору вполне естественно.
Как бы то ни было, а подходить к этому вопросу нужно ответственно, строго опираясь на надежные, хорошо проверенные факты.
В качестве примера приведем появившуюся в 2016-м статью о Е.М. Двойченко-Марковой в кишиневском «Литературном журнале» с интригующим подзаголовком «Профиль в двух регистрах».
К автору ее, Василию Маланецкому, историку литературы, а в 2015-2019 гг. даже генеральному директору Национального музея литературы имени М. Когэлничану в Кишиневе, одно из республиканских издательств обратилось с просьбой написать о ней статью для Словаря румынских писателей Бессарабии.
В связи с тем, что, по его словам, Ефросинья Михайловна «писала свое имя по-разному, поиски были не самыми легкими, если не сказать сложными. […] Однако стоило посвятить поискам несколько недель подряд и много ночных часов, проведенных в компании компьютера», как был получен неожиданный результат. Найденное «превзошло все ожидания».
Одно из попутных «открытий»: «В межвоенный период Евфросиния Двойченко-Маркова подписывала свои произведения, изданные в Румынии, своей девичьей [sic!] фамилией: Двойченко». (Остается лишь посочувствовать читателям, если словарь с такого рода данными действительно вышел.)
Что же касается шпионской темы, то тут, основываясь на данных американского расследования о событиях 1943-1945 гг., автор статьи делает чрезвычайно смелые заявления и обобщения.
«Насколько я сейчас помню, – пишет он, – я читал в межвоенных румынских газетах чей-то нескромный намек», причислявший «трудолюбивую исследовательницу», как почему-то тогда «показалось» В. Маланецкому, к «шпионкам». Ни одного конкретного имени, ссылки на газету или журнал, время публикации – одни сплошные недомолвки.
«Я не воспринял это заявление всерьез». – пишет он, тут же и расшифровывая: «говорили, что она красивая, а не только умная», потому у нее «могли быть и другие заботы и интересы, кроме научных, когда она проскользнула в окружение Николае Йорги», уточняя далее (хотя при этом и называя это идеей «сквернословов»), что речь идет о том, что она «оказалась в… спальне ученого» (усиливая шпионский интерес тем, что Йорга в 1931-1932 гг. был, мол, премьер-министром Румынии).
Что тут скажешь? – Пошлость, пусть даже и прикрытая нелепыми предположениями и безпомощными оговорками, в совместном издании Союза писателей Молдавии и Румынии, явно не относящемся к желтой прессе, – определенно неприемлема.
Но вот, однако, и вывод: «Уже не вызывает сомнений [sic!] , что женщина, до поступления в Бухарестский университет работавшая учительницей в скромном бессарабском селе, начала свою шпионскую карьеру не в США, а в межвоенной Румынии...»
У автора, похоже, ни на минуту не возникает, казалось бы, вполне естественный вопрос: какой же из жены белого офицера, потомственной дворянки чуть более двадцати лет, матери малолетнего ребенка агент только что вошедших во власть большевиков, вряд ли в то время заглядывавших слишком далеко в будущее? Не говорим уже, каким в этом свете предстает ученый с мiровым именем Николае Йорга!
Похоже, это тот случай, когда влияние шпионской литературы превалирует не только над исследовательским чутьем, но даже над элементарными здравым смыслом.
Всё это, скорее, напоминает знаменитые «кишиневские слухи», о которых, как погубивших не одну репутацию, предупреждали меня не раз в свое время Джордже Менюк и Ион Друцэ. Советское время ушло, однако носители сей скверны остались.


Vasile Malanețchi «Eufrosinia Dvoicenco-Markova: Un profil în două register» // «Revista literară». Chişinău. 2016. № 3. Р. 16-17.

Разумеется, это не отменяет того, что во время второй мiровой войны, находясь в США, Е.М. Двойченко вместе с сыном работала на советскую разведку. Всё это не подлежит ни малейшему сомнению, однако, пока нет фактов, это не дает никакого права говорить о шпионской деятельности в Румынии в 1920-е годы. Для этого нужны свидетельства заслуживающих доверия очевидцев, а не выстроенные из песка домыслы.
Что же касается 15-летнего пребывания Е.М. Двойченко-Марковой (подписывавшейся теперь именно так: двойной фамилией) в Соединенных Штатах, то она и там сумела адаптироваться, написав целый ряд исследований, посвященных русско-американским культурным связям и родной ей донской казачьей старине.
Многие из них вышли в изданиях находившегося в Филадельфии Американского философского общества, основанной в 1743 г. Бенджамином Франклиным старейшей организации, объединяющей американских интеллектуалов. Пять ее трудов были удостоены стипендий этого общества.
При этом Е.М. Двойченко не обходила вниманием и интересующую нас тему, опубликовав еще в 1948 г. на английском языке малоизвестную у нас работу «Пушкин и румынские исторические легенды».


E. Dvoicenko-Markov «Puškin and the Rumanian Historical Legend» // «The American Slavic and East-European Review». Vol. VII (2). Cambridge University Press. 1948. P. 144-149.

Сын Ефросиньи Михайловны – Дмитрий – пошел по стопам своей матери, став известным далеко за пределами Соединенных Штатов историком.
Полученный им в 1941 г. в Румынии бакалавриат в 1948-м был сертифицирован швейцарским Базельским университетом. В 1950-м он окончил Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе со званием бакалавра, а в следующем получил звание магистра искусств в Колумбийском университете.
В 1952 г. он женился на Инне Мур. От этого брака родились двое детей: Влад (видимо, в память отца) и Лария.
Начинал он с преподавания немецкого и испанского языков в средней школе. В 1957 г. Дмитрия Владимiровича приняли в основанный в 1933 г. Монмутский колледж (штат Нью-Джерси) учить студентов русскому языку, истории и географии стран Восточной Европы и СССР. (С 1961 г. он ассистент, с 1981 г. – доцент, с 1992 г. – почетный профессор.) Преподавал он и в других учебных заведениях, был членом многих американских научных обществ.


Дмитрий Владимiрович Двойченко-Марков.

Заметной была румынская тематика публикаций Д.В. Двойченко-Маркова. В США он считался авторитетным экспертом в области румынской истории и литературы. Среди прочих наград он был удостоен медали Димитрия Кантемира Румынской Академии (1975), бронзовой медали Шербана Кантакузино Международной культурной ассоциации румын в Вене (1983). В то же время в Кишиневе Дмитрия Владимiровича считали «буржуазным фальсификатором истории советской Молдавии», выдавая его работы под особым присмотром в спецхране Библиотеки Академии наук МССР.


Окончание следует.