БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ (20)
Павел Рыженко «Вторая Присяга». 2013 г. Фрагмент.
СТРАННЫЙ ДОКУМЕНТ
В «Русском голосе» появилась полемическая, направленная против нас, статья в крайне оригинальной форме: за подписью, очевидно для вящей убедительности, – 21 генерала и полковника, подписавшихся от имени возглавляемых ими военных организаций, т.е. иными словами как бы от всего Российского зарубежного воинства. (В Русской Армии, как и во всех армиях мiра, было принято, что от имени армии выступает только ее глава. В армии Керенского выступали против «царизма» скопом, но почти исключительно только распропагандированные солдаты, без участия не только генералов, но и младших офицеров.)
В этой статье русские генералы, проповедующие «аполитичность» Армии, среди прочего чисто политического материала своими подписями впервые официально подтверждают перед лицом всего воинства и русского общества постыднейший факт ареста Царской Семьи – генералом Корниловым, сообщая об этом позорном событии в следующих выражениях:
Далее автор пишет, что на сходе в одной из станиц Корнилов сказал: «Я имел счастье арестовать Царскую Семью». Между тем, по удостоверению одного из членов Совета, таких фраз Корнилов не произносил и не мог произносить, а в своей речи в одной из станиц только упомянул о факте ареста им Царской Семьи».
– и только! По поводу этого «факта» у русских генералов не нашлось ни единого слова осуждения.
Таким образом, лица, подписавшие от имени армии этот документ, не высказывают по поводу ареста Царской Семьи ни своего негодования, ни возмущения, ни даже простого слова порицания.
Они говорят об этом, как о вполне естественном явлении, как об аресте каких-то преступников.
Не следовало [ли] бы составителю этого позорнейшего документа еще для революционного стиля прибавить «кровавой Царской Семьи»? Подписывающие такие фразы тем самым как бы солидаризируются с позорными действиями генерала Корнилова – ареста им Царской Семьи, состоявшей из беззащитной Матери и больных Детей.
Однако мы не можем допустить мысли, чтобы наше доблестное воинство покрывалось таким несмываемым позором.
Ведь не может быть, чтобы доблестнейший генерал Экк, служивший трем Императорам, сочувствовал аресту Царской Семьи.
Не может оставаться к этому равнодушным герой Седого Кавказа, сподвижник Скобелева, генерал Абациев.
Не может не негодовать против этого пекущийся о памяти Государя генерал Флуг.
Не может быть безразличным к этому б. генерал-квартирмейстер Императорской Армии генерал Зегелов.
Не может не понимать позора этого события юрисконсульт Царской Ставки С.Н. Трегубов, столько раз доказывавший свою преданность Царской России.
Не может не возмущаться этим последний Градоначальник Царской Столицы генерал Балк.
Мы не допускаем, чтобы у седых воинов притупились все чувства перед светлой памятью о мученической Царской Семье.
Мы убеждены в том, что доблестные русские генералы поспешат снять свои подписи с этого странного документа, очевидно, подписанного наспех, и тем оградят честь и достоинство носимых ими званий русских генералов.
«Царский вестник». № 242. 10/23.8.1931. С. 2.
КРИЧАЩЕЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ
Генерал В.Е. Флуг поместил в «Русском голосе», систематически пытающемся дискредитировать «Царский вестник», письмо ко мне. В письме этом, исполненном крайнего раздражения, наш прежний сотрудник В.Е. Флуг, видимо не владея собой, поносит меня, называя меня низким демагогом, провокатором и даже упоминает в отношении меня о ГПУ.
Письмо это является как бы выражением той острой ненависти к «Ц.В.», которая охватила некоторые наши военные верхи за то, что «Ц.В.», кажется впервые после этих 14 кошмарных лет, приподнял покрывало с революции и показал историческую правду в отношении предателей Самодержца и их идейных последователей.
И вот В.Е. Флуг, оказывая поддержку непредрешенцам, обвиняет нас… «в кричащем противоречии».
Кричащее противоречие В.Е. усмотрел в том, что мы однажды высказали мысль, что политические заблуждения генерала Корнилова искупаются его борьбой с большевиками и героической смертью, а в другом случае высказали огорчение, что 21 старший генерал, в том числе и В.Е. Флуг, впервые со времени революции официально упоминая об аресте Царской Семьи генералом Корниловым, не сочли своим долгом осудить этот факт. Ведь факт ареста Царской Семьи генералом, приносившим присягу Царю, является позорнейшим событием 1000-летней русской истории.
Генерал от инфантерии Василий Егорович Флуг (1860–1955). См. о нем: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/528743.html
Есть ли в этом с нашей стороны противоречие? – Решительно никакого. Наоборот – это логическое развитие одной и той же идеи. В первом случае речь шла лично о Корнилове, как об ушедшем от нас деятеле, и в этом случае мы допускаем возможность не только не бросать в него камнем осуждения за роковые ошибки, но лишь восхвалять за его доблестные дела. Во втором же случае речь идет о генерале Корнилове, как о знамени будущей борьбы, о его политической идеологии, о путях русского возрождения.
Если бы такое знамя не подымалось, то мы никогда не вспомнили бы об ошибках ген. Корнилова, предоставив судить о них будущим историкам. Но раз такое знамя подымается, то ни генералу Корнилову, ни нашему заслуженному оппоненту, ни старшим русским генералам никакой пощады быть не должно. В этом случае все должно быть названо своими именами и правда должна быть показана во всей ее неприглядности. Если приходится высказывать при этом неприятные истины, то виноваты только те, кто подобное знамя подымает.
За что же на нас сердиться?
Со стороны наших политиков, революционеров-либералов в этом отношении происходит беззастенчивая, но довольно успешная спекуляция мысли и передержка идей. Они говорят – “такой-то вождь был доблестным на поле боя, а потому… вы должны принять ту политическую идеологию, которую мы, политики, сумели ему навязать”. А мы на это отвечаем – нет, остановитесь – лжецы! Доблести должно подражать, ваши же идеи нужно выбросить вон.
Почитать какого-либо исторического деятеля это не значит еще слепо ему следовать во всем. Даже святые люди не безгрешны.
Вот, например, Св. Церковь прославляет одну из великих святых, преподобную Марию Египетскую, достигшую высокой святости. Однако Церковь здесь же говорит, что раньше она была большой грешницей – падшей, развратной блудницей.
Церковь возвеличивает Царя Давида, но не скрывает, что он смешал прелюбодеяние с убийством, и, воспевая его кротость, его покаяние, его доблесть, оплакивает его падения.
Вот так должно поступать и в отношении наших вождей – подражать их воинской храбрости, но избегать их ошибок, не стыдясь откровенно о них говорить, когда того требует долг.
Смотреть в глаза правде одна из лучших доблестей. Если хотите, то именно этой доблести мы обязаны тому, что генерал Корнилов получил возможность основать Добровольческую армию.
Жизнь ген. Корнилова была спасена при его первом аресте в Быхове Туркменским полком и, в частности, начальником конвоя от этого полка Ханом Хаджиевым, подлинным рыцарем и героем. Только что в Белграде вышла чрезвычайно интересная книга Хаджиева под названием «Великий Бояр», посвященная генералу Корнилову.
В ней описаны события и жизнь генерала Корнилова от вступления его в должность Верховного Главнокомандующего по назначению Временного правительства до его кончины в Кубанских степях. Из этой книги понятно, в чем заключалась сила Туркменского полка: полк не приял революции и отнесся к ней с презрением и негодованием; туркмены, не зараженные интеллигентской идеологией, были людьми чести и долга.
Р.Б. хан Хаджиев «Великий Бояр». Книгоиздательство М.А. Суворина. Белград. 1929. 397 с.
“Россия была могущественная и великая тогда, когда во главе ее был один человек, которого мы называем Ак-Падишахом (Царь)… Теперь этот человек ушел и завтра же откроются все слабые стороны правителей, убравших Царя и захотевших самим быть на Его месте. Скоро эти господа, неподготовленные к деятельности правителей и севшие не в свои сани, будут бегать от народа, который потребует от них то, что они обещали и что, по их словам, не давал ему Царь. Начнется борьба за власть, один глупец будет вырывать власть у такого же как он сам. Ради достижения своей цели прольют море крови. Россия будет носиться по морю крови, как корабль со сломанным рулем… Россия теперь погибла”… Так говорил в день отречения Государя старейший представитель полка туркмен мусульманин Курбан Ага. Но, увы, так не думали одураченные революцией православные главнокомандующие! Вот такова была идеология и всех доблестных туркмен и поэтому полк не принял присягу на службу Временному правительству. Туркмены так геройски и беззаветно служили ген. Корнилову потому, что в нем усмотрели великого вождя (Уллу Бояра), гонимого тем же безчестным правительством, которое свергло Ак-Падишаха.
Одной из заповедей туркменов было говорить правду. И вот с яркой правдивостью беззаветно преданный Корнилову Хаджиев сообщает о том, как встречали Туркменский полк во главе с ген. Корниловым крестьяне во время похода с Быхова на Дон.
“Эти дьяволы (туркмены), – говорили крестьяне, – везут из тюрьмы своего главаря, разбойника Корнилова, который, говорят, нашего Царя сместил. Помнишь Царя-то нашего Николая-то? За это Керенский посадил яво в тюрьму, а эти дьяволы освободили яво и везут в свои края, чтобы потом устраивать бунты да смуты”.
От себя Хаджиев прибавляет: “Ведь, в сущности, вся Россия состоит из таких Микуличей, Семенычей, Василичей. Разве они понимают генерала Корнилова, его идею об армии и т.д.”
Резак Бек Хаджиев (Бегназар) (1895–1966) – уроженец Хивы, происходил из семьи туркменской племенной знати. Окончил III Московский Императора Александра II кадетский корпус и Тверское кавалерийское училище, из которого в чине корнета был выпущен в Нерчинский казачий полк, которым командовал барон П.Н. Врангель, а из него вскоре в Текинский конный полк. В 1917 г. приказом командующего 8-й армии генерала Л.Г. Корнилова назначен начальником отряда штаба армии, состоя в этой должности вплоть до гибели генерала, которого текинцы прозвали «Улла Бояр» («Великий Бояр»). Постепенно Хаджиев стал доверенным лицом Корнилова. После гибели последнего участвовавший в 1-м Кубанском ледяном походе Хаджиев покинул добровольческую армию, уехав на родину, в Хиву, где продолжал борьбу с большевиками в составе Войск Закаспийской области,, служил в кавалерийской дивизии Ураз Хана Сердара; затем выехал в Бухару к Эмиру и, наконец, к Джунаид Хану в Хиву. В начале 1920 г. эвакуировался в Персию, откуда с несколькими офицерами, через Багдад и Индию, попал во Владивосток. В эмиграцию Хаджиев выехал в 1921-м, оказавшись сначала в Шанхае (Китай), затем в Йокогаму (Япония) и, наконец, в Мексику (в середине 1920-х годов), где жил до самой кончины последовавшей 20 мая 1966 г. в Мехико. Погребли его на местном Французском кладбище.
Этот восточный рыцарь, считая ген. Корнилова своим пророком, прямо ему об этом докладывал, а тот в ответ лишь тяжело вздыхал… (Кстати, после смерти ген. Корнилова, оставшимся в живых героям-туркменам Добровольческая армия, в лице ген. Деникина, отплатила черной неблагодарностью. Подробности об этом можно найти в указанной книге Хаджиева.)
И мы должны сказать: честь и слава ген. Корнилову за то, что он основал Добровольческую армию, за его воинские подвиги, но да не повторятся его политические ошибки! Их должно исправить, как для блага России, так и из уважения к памяти героя. Никакого умаления действительных подвигов в этом нет. Противоречие же, и притом противоречие вопиющее, как раз на стороне наших оппонентов, и в том числе ген. В.Е. Флуга: – одной рукой чтить память Государя, а другой – помогать идейным последователям тех, кто Его предал – это кричащее противоречие; носить звание русского генерала, одевать генеральскую форму и ордена и в то же время оказывать поддержку непредрешенческим революционным тенденциям – это кричащее противоречие. Пусть этим занимаются низкие честолюбцы, политиканы или те, кто вынужден это делать из-за куска хлеба или сомнительной карьеры, но как обидно и жалко, что в этот лабиринт противоречий попал такой уважаемый человек, такой заслуженный генерал, как В.Е. Флуг, искусный водитель войск, опытный администратор и талантливый военный писатель.
Весь ужас революции заключается в том, что она вносит смуту всюду, даже в лучшие умы, даже в головы старых людей.
В ответ же почти на площадную брань по нашему адресу мы пожелаем, чтобы от этих кричащих противоречий, от этой смуты поскорее избавились русские генералы и среди них наш прежний сотрудник В.Е. Флуг, к которому мы и теперь проникнуты лишь искренней доброжелательностью.
Ник. РКЛИЦКИЙ
«Царский вестник». № 247. 14/27.9.1931. С. 1.
К слову сказать, с осторожностью высказанные в статье Н. Рклицкого недоумения в отношении генерала В.Е. Флуга впоследствии подтвердились. В марте 1936 г. на страницах «Царского вестника» было опубликовано письмо М. Скородумова, в котором, в частности, говорилось:
Лично я давно уже поставил крест на старое революционное поколение, и для меня они уже давно покойники, ибо я отлично понимаю, что если люди всю свою жизнь были либералами, народниками, чиновниками 20 числа, утратившими всякое понятие о государственности и безсознательно в той или иной степени работали на разрушение своей родины, то изменить из психологию и переменить направление мыслей невозможно [равно как] и ожидать, что они на 60 или на 80 году жизни начнут работать на созидание родины. Вообще Россия спасется только тогда, когда все это революционное поколение вымрет, а потому, может быть, это и цинично, но в интересах родины я хотел бы, чтобы это произошло возможно скорей.
Как бы в подтверждение этого своего мнения далее автор пишет:
Несколько недель тому назад на одном из публичных собраний в Белграде, посвященном февральским событиям 1917 г. (А.И. Гучкову), предатель Императора Николая II В.В. Шульгин цинично заявил, что «после смерти Имп[ератора] Александра III течение 25 лет Россия не имела Царя, т.е. иными словами обвинил Царя-Мученика в полном ничтожестве. Возглавляющий общество памяти Императора Николая II ген. Флуг не нашел нужным ничем на это реагировать («Царский вестник». № 494. 16/29.3.1936. С. 3.).
Продолжение следует.