БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ (19)
Павел Рыженко «Вторая Присяга». 2013 г. Фрагмент.
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
Милостивый Государь, господин редактор!
Не откажите в любезности напечатать в Вашей газете прилагаемые письма. Копия этих писем послана также в редакцию газеты «Русский голос», которая, как мы уверены, в целях справедливости и безпристрастности, не откажет, как и Ваша газета, напечатать эти письма:
I.
К глубокому сожалению, в последнее время на страницах нашей заграничной печати поднялась полемика, ведущая только к розни и обострению отношений в нашей зарубежной офицерской среде.
Нехорошо, что эти ненужные и вредные споры часто теряют объективный характер и, переходя на личную почву, принимают персонально обидный характер и бросают непродуманные и незаслуженные обвинения во лжи и проч.
Есть вопросы, которые в настоящее время лучше не подымать. Есть имена, которые надо оставить в покое, не восхваляя и не хуля их; история вынесет о них свой справедливый приговор.
И мы не хотели их касаться, но чувство справедливости и исторической правды заставляет нас, непосредственных свидетелей происшедших событий, сказать свое правдивое слово независимо от того, будет ли оно приятно или неприятно кому бы то ни было.
В газете «Русский голос» № 20 помещена «Выписка из постановления Совета объединенных Офицерских обществ в Королевстве Югославии от 12 августа 1931 г.», называющая ложью некоторые утверждения г. Карпова в его ответе русского офицера в № 229 «Царского вестника».
Не вступая ни с кем ни в какую полемику, а единственно для восстановления исторической правды, категорически утверждаем:
По п. 1., что генералы Алексеев и Корнилов были в неприязненных отношениях, доходивших до того, что во время боев ген. Алексеев, ездивший в обозе, часто не был ориентирован в боевой обстановке генералом Корниловым и, при тяжелых затяжных боях, по своему почину выходил вперед и, в другом месте от места нахождения ген. Корнилова, наблюдал бои.
По п. 3, что Добровольческая армия во время 1-го Кубанского похода и даже до его начала делилась, конечно, не официально и не по спискам, на корниловцев и алексеевцев, причем к алексеевцам примыкало подавляющее большинство монархистов. Благодаря тяжелой боевой обстановке, боевому авторитету ген. Корнилова и влиянию ген. Алексеева, успокаивавшего группы и отдельных офицеров, это деление, к счастью, не имело времени и возможности выйти наружу.
Участники 1-го Кубанского похода:
Ген.-м. КОРВИН-КРУКОВСКИЙ.
Ген.-м. КИРИЕНКО.
Штабс-капитан ЧЕЧЕЛЕВ.
Поручик САМЦОВ (кроме отношений между генералами А. и К., которых лично, как строевой, наблюдать не мог).
Сергей Викторович Чечелев (ум. после 1932) – происходил из семьи дворян; сын действительного статского советника. Поручик Лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады. Участник Великой и гражданской войн. Галлиполиец. В составе Гвардейского отряда в Югославии (1925); позднее (1931) в Отдельной гвардейской кадровой батарее. Штабс-капитан.
О генерал-майоре Иване Касьяновиче Кириенко см.: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/531693.html
II.
Для утверждения правды для будущей истории в дополнение свидетельствую:
по п. 1. В станице Ольгинской, когда происходило переформирование Армии, созданной генералом Алексеевым, на военном совете, одном из важнейших, куда были позваны все начальники частей, в том числе и я, как командир Георгиевского полка, генерал Алексеев не присутствовал. О других двух совещаниях я лично не знаю.
по п. 2. Говорил ли ген. Корнилов в других станицах об аресте Царской Семьи и в каких выражениях я не знаю, так как присутствовал только на одном сходе, стоял очень близко от ген. Корнилова и слышал его ясно; со мной пришел на этот сход послушать ген. Корнилова подполковник Святополк-Мирский, находящийся сейчас в Америке.
И я утверждаю, что в своей речи к станичникам на этом сходе, говоря о том, что он, Корнилов, не может быть врагом народа, ген. Корнилов сказал именно эти две фразы:
«Я имел счастье арестовать Царскую Семью» и «Я не имею времени больше говорить, – сейчас будет говорить мой ближайший помощник матрос Баткин». Полковник Святополк-Мирский и я, мы не остались слушать Баткина, а, возмущенные речью ген. Корнилова, вернулись в хату, где рассказали другим о слышанном, что также у них вызвало негодование. Кроме массы станичников, на этом сходе, вероятно, присутствовал и еще кто-либо из участников похода.
Федор Исаакович Баткин (1893-1923) – матрос-лектор, получивший известность после февральского переворота 1917 г. (см.: «Речи представителей Черноморского флота. 2.V.1917». Б. м. и г.). Родился в семье коммерсанта (еврея или караима). Учился в Севастопольском реального училища, из которого был исключен за эсеровскую агитацию. Выехал за границу, учился в Льежском политехническом университете. С началом Великой войны вступил добровольцем в бельгийскую армию; несколько раз был ранен. Перед Февральской революцией 1917 г. вернулся в Россию, добровольцем пошел на фронт; был награжден Георгиевским крестом 4-й степени. Адмирал Колчак зачисли Баткина во флот, используя его для контрпропаганды против пораженчества. Выступал в Москве (28.5.1917) в качестве председателя делегации Черноморского флота.
В ноябре 1917-го возглавлял отряд черноморских матросов-ударников, прибывший в Могилев для охраны Ставки. После захвата последней большевиками, выбрался на Дон, где формировалась Добровольческая армия. Южная пресса подтверждает сотрудничество Баткина с ген. Корниловым, называя Баткина «участником Корниловского похода» («Вечерний час». 1919. 17 февраля), «известным лек-тором, участником первого кубанского похода» («Крымская мысль». 1920. 14 марта).
После гибели генерала Корнилова был изгнан его преемником генералом Деникиным. Некоторое время работал в ОСВАГе, выступал с лекциями в Одессе (зима-весна 1919), Феодосии (март 1920), Ялте (июнь 1920). Эвакуировался из Крыма (1920). Работая в Турции журналистом, был завербован ЧК. Был руководителем политической части ген.-лейт. Я.А. Слащова-Крымского в Константинополе («Руль». Берлин. 1921. 6 октября), убедив его вернуться в советскую Россию. Нелегально приехав Россию, был арестован органами ОГПУ (29.4.1922) по обвинению «в активной контрреволюционной деятельности в ходе гражданской войны в армиях Корнилова, Деникина и Врангеля, присвоении прав уполномоченного советского правительства по проведению возвращения на Родину и амнистирования участников белых армий, работе на белые разведки, вымогательстве и шантаже по отношению к советским разведчикам». Осенью 1922 г. его перевели из Севастопольской тюрьмы в Харьковскую. Комиссия по административным высылкам постановила (18.1.1923) Баткина расстрелять.
Все вышеизложенное, подтверждающее рассказ г. Карпова, который назван ложью Советом объед. оф. обществ в Королевстве Югославии в его постановлении, подписанном 21-м представителем, из которых, насколько мне известно, никто, кроме ген. Казановича, не был в составе Армии, вышедшей из Ростова-Д. в 1-й Кубанский поход, я подтверждаю словом русского офицера и готов подтвердить это под присягой и, в свою очередь, приглашаю всех, подписавших постановление, подтвердить таким же образом, что ген. Корнилов этого не говорил и не мог говорить и что описанной неприязни и деления не было.
Генерал-майор КИРИЕНКО.
Прошу полковника Леонида Сергеевича Святополк-Мирского, со своей стороны, подтвердить слышанное им на сходе.
Ген. КИРИЕНКО.
«Царский вестник». № 244. 6/24.8.1931.
К ЕДИНЕНИЮ
[…] Будучи сынами столь великого народа, нам надлежало бы всем дружно объединиться в одну семью и, исправив неизбежные в человеческой деятельности ошибки прошлого, приуготовить путь Русского возрождения.
Увы! Наше общество далеко от этого. Печальный пример нашего полного разъединения можно было наблюдать в прошлое воскресенье [31.8/13.9.1931 г.] около Русской церкви, где произошла как бы картина древней новгородской жизни. Доблестнейший первопоходник генерал Кириенко высказал в печати готовность подтвердить правдивость своих слов о заявлениях генерала Корнилова в отношении Царской Семьи пред Св. Евангелием и Крестом. После этого от одного генерала, оспаривающего утверждения ген. Кириенко, он, ген. Кириенко, получил письменное требование принести клятву в справедливости своего утверждения.
Ген. Кириенко высказал полную готовность исполнить это требование. И вот около церкви разыгралась тяжелая сцена. Этот заслуженный русский генерал, вызвавший ген. Кириенко на клятву и, очевидно, желая опорочить свидетельство ген. Кириенко, поднял к небу руку и клятвенно призвал Имя Всемогущего Бога в удостоверение того, что «генерал Корнилов не мог хвастаться арестом Царской Семьи». Должно отметить, что этот генерал не был в станице на том казачьем сходе, на котором, по клятвенному свидетельству ген. Кириенко, ген. Корнилов, в его, ген. Кириенко, присутствии, произнес слова: «Я имел счастье арестовать Царскую Семью».
Сцена у церкви носила прискорбнейший характер: для всех было очевидно, что призывать Имя Господа в удостоверение того, что сам не слышал, и клясться о том, что «не могло быть», в то время, когда оно в действительности было, – невозможно. Не будем говорить о том, что произошло дальше, отметим лишь, что подобные недоразумения будут изжиты лишь после безповоротного осуждения всех революционных тенденций и возвращения всего воинства на путь русской народной жизни, осененной священным девизом – «За Веру, Царя и Отечество».
Ник. РКЛИЦКИЙ
«Царский вестник». № 246. 7/20.9.1931. С. 1.
Офицеры Корниловского полка в Галлиполи. 1921 г.
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
Г[осподин] Редактор!
Недавно получил выдержку из редактируемой Вами газеты, в которой ген.-м. Кириенко просит меня подтвердить описанный им инцидент на сборе в станице Кореновской в период первого Кубанского похода Добровольческой армии.
Все сказанное ген.-м. Кириенко совершенно точно. Слова генерала Корнилова: «Я имел счастье арестовать Императрицу и с Нею всю Царскую Семью» – не могли не оскорбить меня, как кадрового офицера, добровольно клявшегося Их Императорским Величествам служить верно и нелицемерно, хотя бы пришлось умирать за Них.
Слушать генерала, хвастающего своей изменой, было слишком уж противно. Слушать какого-то авантюриста матроса Баткина, хотя и отрекомендованного ген. Корниловым другом и помощником, и того гаже, и я, возмущенный, покинул сход вместе с ген.-м. Кириенко и моим родным братом корнетом Чеченского конного полка Анатолием Святополк-Мирским.
Относительно отношений между генералами Корниловым и Алексеевым, каждому чину Добров. армии было ясно как день, что они не только неприязненны, но даже враждебны, и если ген. Алексеев, благодаря своему такту и мягкости характера, старался это скрыть, то ген. Корнилов и ген. Романовский это, напротив, афишировали.
Иван Павлович Романовский (1877–1920), генерал-лейтенант (1919). В июне-сентябре 1917 1-й генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандовании. За поддержку действий Л.Г. Корнилова в конце августа 1917 г. арестован Временным правительством, но бежал на Дон. Участвовал в формировании Добровольческой армии; с февраля 1918 г. начальник ее штаба. С января 1919 г. до апреля 1920 г. начальник штаба «Вооруженных сил Юга России». Имел большое влияние на ген. Деникина, вместе с которым выехал в Константинополь, где в здании русского посольства был убит русским офицером (поручиком М.А. Харузиным).
Я знаю причины этой неприязни, но размеры этого письма не позволяют мне об этом писать, но эта причина отразилась и на младших чинах армии еще далеко до I-го похода, тотчас же по прибытии в армию ген. Корнилова после побега из Быхова.
Эта рознь между чинами армии была настолько глубока, что чуть не вылилась в станице Ольгинской в открытое возмущение, когда большая часть армии отказалась исполнить приказ генерала Корнилова и хотела уйти к Донскому атаману, проходившему в это время из Новочеркасска в Калмыцкие степи. Только такт и популярность генерала Алексеева спасли армию от раскола.
Этого факта не могли не знать все чины Добровольческой армии, и потому я вправе утверждать, что отрицающие рознь между генералами и деление на корниловцев и алексеевцев намеренно скрывают истину.
Считаю, что настоящим письмом вполне отвечаю на просьбу ген.-м. Кириенко и как и он готов подтвердить слова свои каким угодно образом.
Прошу принять уверения в совершенном почтении.
Полков. Л. СВЯТОПОЛК-МИРСКИЙ.
Рио-де-Жанейро, Бразилия.
Avenida Pussos, 88.
«Царский вестник». № 263. 4/17.1.1932. С. 2.
Продолжение следует.