БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ (16)
Павел Рыженко «Вторая Присяга». 2013 г. Фрагмент.
НАПАДЕНИЕ НА РЕДАКТОРА «ЦАРСКОГО ВЕСТНИКА»
В ночь с 29-го на 30-е июня, подкравшись к квартире редактора «Царского вестника» Н.П. Рклицкого, сын одного из «отцов», понудивших Государя Императора к отречению от Престола, сделал, в сопровождении своего родственника, попытку нападения на редактора «Царского вестника», который отогнал нападавших палкой.
Щадя доброе имя семьи нападавшего, из уважения к его матери, редакция не называет фамилий. (О попытках нападения на редактора «Царского вестника» см. в том же номере (с. 3-4) «маленький фельетон» «Атентаторы» за подписью «Крокодил». – С.Ф.)
«Царский вестник». № 197. 19.6/2.7.1931. С. 4.
ОТ РЕДАКЦИИ
29 июня с. г. нашу редакцию посетил весьма взволнованный сын покойного начальника Штаба Верховного Главнокомандующего, полков[ника] Н.М. Алексеев и предъявил редактору категорическое требование, чтобы он в течение 48-ми часов, каким угодно способом, опроверг «все появившиеся на страницах “Царского вестника” сведения, порочащие доброе имя его покойного отца» – генерала-от-инфантерии М.В. Алексеева.
Редакция «Царского вестника» в виду этого настоящим вновь заявляет, что она отнюдь не имеет своей целью обижать близких ген. М.В. Алексеева, тем менее решительно ничего не имеет против семьи покойного и, в частности, против его сына, полковника Н.М. Алексеева, лично к которому Н.П. Рклицкий относится с полной доброжелательностью.
В этот вопрос капитальнейшей важности, касающийся судьбы всего Русского народа, редакция не вносит никаких личных отношений.
Если бы, однако, редакция, идя навстречу желанию полковника Н.М. Алексеева, заявила от себя, что она опровергает самый факт исторических событий и документов о них, то это не будет соответствовать истине.
Единственный выход: это выяснить раз навсегда с исчерпывающей полнотой этот вопрос, поэтому всякие объективные указания и документальные данные, в частности со стороны семьи покойного генерала М.В. Алексеева, редакция примет с благодарностью.
«Царский вестник». № 198. 20.6/3.7.1931. С. 1.
Полковник Н.М. Алексеев среди присутствовавших на праздновании 5-й годовщины вступления генерал-лейтенанта барона П.Н. Врангеля на должность Главнокомандующего ВСЮР в Крыму. Сремские Карловцы 22 марта 1925 г.
Николай Михайлович Алексеев (1891–1960) – родился в С.-Петербурге. Окончил 2-й кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище (1912). Служил в Лейб-гвардии Уланском Е. В. полку. Участник Великой войны. Награжден многими орденами. Полковник. Сражался в составе Добровольческой армии. Участник 1-го и 2-го Кубанских походов. В эмиграции жил в Югославии, а затем в Аргентине. Скончался в Буэнос-Айресе.
ВЫВОДЫ
«Россия без Царя… это невозможно, этого никогда не будет».
Слова Сербского военного представителя полк. Леонткиевича после прощания с Государем.
Те документы, которые опубликовали защитники революции и, в частности, приводимые г. Прониным, одним «из непосредственных свидетелей» тех «великих событий», полностью подтверждают наши первоначальные утверждения о том, что основной причиной гибели России была измена присяге со стороны высших военачальников и группы общественных деятелей, главным образом Председателя и членов Государственной думы.
До сих пор по вопросу о начале революции накапливались материалы и материалов этих, в виде дневников и воспоминаний участвовавших лиц, а также документов, накопилось довольно много, так что самая картина событий, предшествовавших революции, может быть восстановлена совершенно точно.
Однако остается почти не расследованным самый заговор, который, несомненно, существовал, и притом задолго до революции. По некоторым основаниям можно считать, что начало этого заговора относится к 1915 – во всяком случае, к началу 1916 года.
Гг. участники «великих событий», охотно делясь воспоминаниями о самых событиях, хранят упорное молчание по вопросу о самом главном – о заговоре; по вопросу, о котором материалов почти не имеется.
Из книги г. Мельгунова (кстати сказать, одним из источников которой были сведения, сообщенные г. Прониным) [следует, что] Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего в 1916 году с несомненностью был осведомлен о существовании заговора. Г. Мельгунов полагает, что Начальник Штаба был вовлечен в этот заговор в январе 1916 года; по данным Лемке – это следует относить к концу 1915 года. Можно считать установленным, что первоначально заговор имел своею целью – ограничить права Верховной власти, но видимо полного согласия среди заговорщиков не было, как о способах выполнения его, так и границах. (По тексту присяги и соответствующих статей Уголовного Уложения, умысел, направленный на ограничение прав Верховной власти, равносилен действию против жизни Государя.)
Можно считать также установленным, что Начальник Штаба первоначально противился устранению Самого Государя и в этом отношении до конца февраля 1917 года он стоял за Государя, но при непременном условии ограничения прав Верховной власти Самодержца.
Революцию он надеялся получить из рук Самого Государя. В необходимости такого ограничения Начальник Штаба был настолько уверен, что уже после окончательного отъезда Государя он заявил: «Это все равно должно было случиться, если не теперь, то случилось бы потом, не позднее чем через два года (Полк. А.А. Мордвинов «Последние дни Императора».)
27 февраля Начальник Штаба проявил ультимативную настойчивость, желая получить ограничение прав Верховной власти из рук Самого Государя; он в этот день три раза докладывал об этом Государю, причем последний раз «умолял на коленях».
Очевидно, что непреклонность Государя для Начальника Штаба оказалась неожиданной. Несомненно, что в этот именно момент было потеряно доверие между Государем и Начальником Штаба.
Для Государя стало ясно что, что Начальник Штаба перешел на сторону революционеров (Не исключено, что, оформив Отречение в виде Телеграммы Начальнику Штаба, Государь тем самым указал на основного виновника происшедшего. – С.Ф.), а для Начальника Штаба, что осуществить заговор на ограничение Верховной власти, по добровольному согласию Государя, ему не удастся. Государь уже после этого не отдавал Своих распоряжений через Начальника Штаба и принял решение выехать из Ставки.
Во всем уступчивый, Государь оказался, однако, непреклонным в выполнении «коленопреклоненной просьбы» своего Начальника Штаба. Почему? Он высказал Свою точку зрения в беседе с ген. Рузским. «Основная мысль Государя была, что Он для Себя в Своих интересах ничего не желает, ни за что не держится, но считает Себя не в праве передать все дело управления Россией в руки людей, которые сегодня, будучи у власти, могут нанести величайший вред Родине, а завтра умоют руки, подав с кабинетом в отставку». «Я ответственен перед Богом и Россией за все, что случилось и случится», – сказал Государь. «Будут ли министры ответственны перед Думой и Государственным Советом безразлично. Я никогда не буду в состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России, с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не Моих рук дело, не Моя ответственность» (Генерал Д.Н. Дубенский. «Как произошел переворот в России»).
Генерал Н.В. Рузский. Русский лубок «Картинки – война русских с немцами». Петроград. 1914 г.
Рузский старался доказать Государю, что Его мысль ошибочна, что следует принять формулу: «Государь царствует, а правительство управляет». Государь говорил, что эта формула Ему непонятна, что надо было иначе быть воспитанным, переродиться и опять оттенил, что Он лично не держится за власть, но только не может принять решение против Своей совести и, сложив в Себя ответственность за течение дел перед людьми, не может считать, что Он Сам не ответственен перед Богом.
Государь перебрал с необыкновенной ясностью взгляды всех лиц, которые могли бы управлять Россией в ближайшие времена в качестве ответственных перед Палатами министров, и высказал Свое убеждение, что общественные деятели, которые несомненно составят первый же кабинет, все люди совершенно неопытные в деле управления и, получив бремя власти, не сумеют справиться со своей задачей.
Вот ответ на то, почему именно Государь отказал просьбе Своего Начальника Штаба, хотя и коленопреклоненной, но явно ультимативной и явно нарушающей присягу и ст. 241 Уголовного Уложения.
Как известно, Государь передал Верховное командование Великому Князю Николаю Николаевичу, а не Своему Начальнику Штаба; последний же принял верховное командование уже из рук Временного правительства, сделавшись через короткое время Начальником штаба г. Керенского.
По свидетельству генерала Д.Н. Дубенского, Государь был арестован в Ставке перед отправлением Своим в Царское Село. Арест этот был произведен по требованию прибывших членов Государственной думы и был передан Государю Начальником Штаба, правда, в смягченной форме: «Ваше Величество должны Себя считать как бы арестованным». «Государь ничего не ответил, побледнел и отвернулся от Начальника штаба» (Генерал Д.Н. Дубенский. «Как произошло отречение»).
Дмитрий Николаевич Дубенский (1857–1923) – генерал-лейтенант. Состоял при Главном управлении государственного коннозаводства (24.1.1912); позднее член его совета. Издатель «Летописи войны с Японией», «Летописи Великой войны», истории России в картинах, иллюстрированной географической карты России, исторических брошюр. Секретарь редакции «Русского инвалида». Редактор-издатель газеты для армии и народа «Русское чтение». В 1915 г. получил задание описать деяния Императора Николая II во время Великой войны. Состоя в Свите в качестве историографа, сопровождал Государя. Оставил 4 тома описаний Царских путешествий. Автор воспоминаний «Как произведен переворот в России» («Русская летопись». Кн. 3. Париж. 1922). Во время гражданской войны служил в Харьковском коннозаводстве Вооруженных сил Юга России (1919). Скончался в Висбадене (Германия).
Почти в то же время ген. Корнилов арестовал в Петрограде Императрицу.
Таким образом, Начальник штаба, сознательно изменив присяге, не обнаружил, однако, «смелости злодейства»: ограничения Верховной власти он требовал «коленопреклоненно», отречения «всеподданнейше», а ареста «как бы ареста».
Известно, что дальнейшим последствием этого «как бы ареста» было Екатеринбургское злодеяние.
Таковы объективные выводы, проливающие свет на причину гибели России и указывающие пути ее возрождения.
Ник. РКЛИЦКИЙ
«Царский вестник». № 201. 24.6/7.7.1931. С. 1.
РУССКИЙ МЯТЕЖ
Поднявши мятеж против Самодержавия, так называемые общественные деятели и члены Государственной Думы для выполнения этого тягчайшего государственного преступления, как известно, послали к Государю двух хулиганов и они повезли с собой проект отречения Государя от Престола. Документ этот весьма любопытен, так как дает возможность уяснить нам те мотивы и цели, которыми руководствовались наши государственные преступники.
В проекте этом сказано:
В тяжелую годину ниспосланных тяжких испытаний для России Мы, не имея сил вывести Империю из Тяжкой смуты, переживаемой страной перед лицом внешнего врага, за благо сочли, идя навстречу желаниям всего Русского народа, сложить бремя врученной от Бога власти.
Таким образом, наши революционеры выставили два мотива: 1) неспособность Государя к управлению Империей и 2) желание всего Русского народа. Они себя считали способными к управлению Империей и выразителями желаний всего Русского народа. По-детски, весьма наивно, они полагали, что их слушается страна.
Государь, однако, не подписал этой циничной бумажки, а подписал другой текст, лично Государем отредактированный и исправленный. Вот этот текст:
В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание – начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, всё будущее дорогого нашего Отечества, требуют доведения войны, во что бы то ни стало, до победного конца.
Жестокий враг напрягает последние силы, и даже близок час, когда доблестная армия наша совместно с славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России, почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и т.д. Таким образом, Государь указал следующие мотивы: 1) Промысл Божий, 2) внутренние волнения, 3) необходимость доведения войны до победного конца и 4) долг совести.
По свидетельству Самого Государя, государственный переворот произошел собственно в период времени от отъезда Государя из Ставки 27 февраля до прибытия Его в Псков – 1 марта.
27 февраля, убедившись в том, что Он не может более надеяться на Своего Начальника Штаба, который «коленопреклоненно умолял» Государя «ограничить права Верховной власти», Государь принял решение ехать в столицу, причем заговор в Ставке для Него оказался неожиданным и, несомненно, Он надеялся найти поддержку в войсках Северного фронта.
Однако с момента отъезда Государя из Ставки – предатели работали с двух концов – Ставка озаботилась обработкой Главнокомандующих, а Петроград позаботился с тыла, и к моменту прибытия поезда в Псков государственный переворот фактически уже был совершен. Уже не были отданы Царские почести Императору и ген. Рузский разговаривал с Императором, как со своим пленником.
Один из ближайших к Государю лиц, свитский генерал-адъютант Нилов заявил: «Только самые решительные меры по отношению к Рузскому, может быть, улучшили бы нашу участь». «Царь не может согласиться на оставление Трона. Это погубит всю Россию, всех нас, весь народ. Государь обязан противодействовать этой подлой измене Ставки и всех предателей генерал-адъютантов. Кучка людей не может этого делать»… Однако дело уже было сделано. Переворот совершен.
Генерал Д.Н. Дубенский в своих воспоминаниях пишет, что Государь, выслушав доклад, или вернее ультимативное требование, Рузского, спросил его: «Когда же мог произойти весь этот переворот?» Рузский довольно цинично ответил, «что это готовилось давно, но осуществилось после 27 февраля, т. е. после отъезда Государя из Ставки». «Перед Царем, – продолжает ген. Дубенский, – встала картина полного разрушения Его власти и престижа, полная Его обособленность, и у Него пропала всякая уверенность в поддержке со стороны армии, если главы ее в несколько дней перешли на сторону врагов Императора». Дальнейшие переговоры Рузский уже вел с Царем, как со своим пленником, предъявляя Ему требования и не исполняя Его просьб.
Самый акт отречения мятежникам нужен был не для устранения Государя от власти, что уже блестяще было выполнено, а нужен был для закрепления положения и для избавления себя от народной мести. Опираясь на исследования Мельгунова, можно утверждать, что в случае отказа Государя от отречения не исключалась возможность насилия, вплоть до цареубийства. По утверждению ген. Деникина, начальник штаба ему говорил, что на это дали свое согласие генералы Рузский и Брусилов.
Генералы А.А. Брусилов и Н.В. Рузский.
Всю создавшуюся обстановку Государь ясно понимал; о чем же Он заботился? Только об одном: о благе России.
«Я берег не самодержавную власть, а Россию, Я не убежден, что перемена формы правления даст спокойствие и счастье России», – утверждал Государь 28 февраля. 2 марта Государь говорил: «Для России Я не только Трон, но жизнь, всё готов отдать». Однако что же Государя останавливало и заставляло тяжко страдать? В разговоре с Рузским Он сказал, что «считает Себя не вправе передать всё дело управления в руки людей, которые могут нанести величайший вред Родине».
Перед Императором, очевидно, встала дилемма – сохранять ли Престол? (это значит вступать в жестокую борьбу со всеми изменниками, которые, конечно, проявили бы упорное сопротивление). Государь понимал, что вести войну при таких условиях было бы невозможно; это впоследствии доказали большевики, которые сохранили власть ценою «похабного мира». Заключать «похабный мир» Царь не мог. Передавать ли власть в ненадежные руки? Это было выше Его сил. Совесть Государя, по сложившейся тогда обстановке подсказала Ему подписать акт отречения, тем более, что фактически Государь уже был лишен мятежниками Царской власти.
Дальнейшие заботы Государя были направлены на то, чтобы облегчить положение военачальников и армии. Он следует в Ставку, с Ангельской кротостью относится к Своим предателям, пишет войскам потрясающий душу прощальный приказ, не высказывает даже тени неудовольствия, сохраняет свое кроткое спокойствие и только бледность на Царственном лице свидетельствует о пережитых страданиях. Самая безкровность мартовской революции объясняется только образом действий благовернейшего Государя, пожелавшего, чтобы лично за Него не была пролита ни единая капля крови.
Не так поступал другой, с позволения сказать, главнокомандующий, г. Керенский: для спасения своей драгоценной жизни он выслал женщин и детей, а сам скрылся в женской юбке.
Таким образом, наш последний Самодержец проявил в последние дни Своего царствования не слабость, а потрясающее душу благородство, Он обнаружил царственную красоту Своей души, проявил Отеческую любовь к Своим войскам и народу и тем сохранил идею Русского Самодержавия, которая ныне является якорем спасения для всего Русского народа, несущего тяжкую ответственность за нарушение присяги и измену своему Царю.
Ник. РКЛИЦКИЙ
«Царский вестник». № 203. 26.6/9.7.1931. С. 1.
Продолжение следует.