О ТРУСОСТИ, ИЗМЕНЕ И ОБМАНЕ (3)
…и дети
Первые упоминания о сыне П.И. Якобия Иване Павловиче относятся к 1920-м годам – времени эмиграции. С первых же шагов он заявляет себя там как консерватор, монархист, преклоняющийся перед памятью Царственных Мучеников. Он жил и трудился, словно выплачивал долги, сделанные его отцом, так и не сумевшим полностью их оплатить…
Общественно-политическая деятельность И.П. Якобия зафиксирована в сборнике «Русское зарубежье: хроника научной, культурной и общественной жизни 1920-1940. Франция», основанного на сплошном просмотре русской эмигрантской прессы. Согласно этим данным, первый его доклад «О путях деятельности монархических организаций» (в рамках Русской монархической партии) состоялся 21 июля 1926 года («Русское зарубежье: хроника научной, культурной и общественной жизни 1920-1940. Франция». Т. 1. М. 1995. С. 266). В следующем году, 6 ноября он выступает с речью после панихиды «по замученным и убиенным большевиками» (Там же. С. 374).
Париж. Начало 1920-х. Фотография Жана Пьера Ива Пети.
Наиболее ранними из обнаруженных пока что нами публикаций И.П. Якобия являются его статьи в газете «Старое время». Эта газета, с подзаголовком «Орган русской национально-государственной мысли», выходила в 1923-1924 гг. в Белграде. Иван Павлович, как известно, жил в Париже. Стало быть, по его мнению, в то время там не издавали подлинно монархических газет. (Статьи И.П. Якобия выходили, как правило, под заголовками «Письма из Парижа» или «Парижские письма». Большинство из них подписано полным именем, лишь немногие криптонимом. См.: Старое время. Белград. 1924. 1-е изд. № 27 (21.3/3.4). С. 1-2; № 30 (31.3/13.4). С. 1-2; № 39 (2/15.5). С. 3; № 52 (16/29.6). С. 3; № 64 (28.7/10.8). С. 3. Второе изд.: № 4 (30.1). С. 2; № 15 (12.2). С. 2-3; № 35 (7.3). С. 2-3; № 41 (14.3). С. 3.)
Точно такая же ситуация повторится и позднее, уже после второй мiровой войны, когда, проживая в Брюсселе, свои статьи он отправлял в Сан-Паулу, своим единомышленникам в Бразилии.
С 1926 года он начинает сотрудничать со ставшим выходить в Париже ежемесячно журналом «Двуглавый Орел» – вестником Высшего монархического совета, печатавшимся под редакцией Светлейшего князя М.К. Горчакова и Н.Е. Маркова. Статьи его, рассматривавшие историю недавнего прошлого и некоторые современные события в Европе и Азии, носили геополитический, политологический характер, содержали некоторые любопытные прогнозы. Попробуем, используя их, показать систему взглядов И.П. Якобия 1926-1927 гг.
Итак, 11 ноября 1926 г. Франция праздновала очередную годовщину перемирия. Великая война окончилась, но принесло ли это мир Европе?
«Война 1914 года и Версальский мир не разрешили ни одного из старых конфликтов, но создали много новых. […] Достаточно одной искры для взрыва того порохового склада, который представляет из себя нынешняя всего боящаяся и поэтому всему угрожающая Европа» (И.П. Якобий «Сумерки Европы» // «Двуглавый Орел». № 7. Париж. 28.4/11.5.1927. С. 18).
«Нельзя забывать, что в эгоистическом ослеплении союзники приветствовали падение до гроба верной союзу Царской власти и захват России бандой политических аферистов, – Милюковыми, Львовыми, Керенскими и им подобными» (И.П. Якобий «Сдвиги Азии» // «Двуглавый Орел». № 1. Париж. 1/14.12.1926. С. 21).
Погребение Неизвестного солдата. Париж, площадь Этуаль. Пятница, 28 января 1921 г.
Об этой русской верности союзническому долгу сказал, между прочим, в своем выступлении в Палате депутатов французский политик левого направления г. Гунуию: «Мы должны признать, рассматривая обе России военного периода, что Россия Царя выполнила весь свой долг и что Россия Ленина нам позорно изменила» (И.П. Якобий «Сборы в антисоветский поход» // «Двуглавый Орел». № 8. Париж. 25.5/7.6.1927. С. 22).
Но не разумно забывать и о предательстве России «союзниками». (Эта тема стала впоследствии одной из важнейших в книге И.П. Якобия «Император Николай II и революция». Решение ее во всем многообразии и полноте, думается, все еще впереди. Заслуга же Ивана Павловича безспорно заключается в том, что он впервые поставил ее в особом, весьма значимом для России (не потерявшем своего значения и теперь) ракурсе. Уже после выхода в свет первого ее издания дочь английского посла в России Мириэль Бьюкенен, пытаясь полемизировать с автором, вынуждена была все же согласиться с фактами, приведенными им (М. Бьюкенен «Крушение Великой Империи». Т. II. Париж. 1933. С. 8, 64-65).
Еще в 1926 г. в одной из своих статей И.П. Якобий приводил цитату из статьи французского журналиста H. de Rauville в «Revue Hebdomadaire» (18.8.1923), впоследствии повторенной им в своей книге «Большевизм»: «Большевизм родился 5 сентября 1914 года, в Лондоне, когда Россия потребовала, чтобы Проливы были ей предоставлены как вознаграждение за войну. Англия должна была преклониться: тогда нуждались в участии России, но, решив про себя никогда не допускать России до Средиземного моря, где она завладела бы одним из ключей дверей в Индию, Англия обещала самой себе, что “непредвиденный” случай нарушит условия договора. Этим “непредвиденным” случаем была революция 1917 года, из которой Германия сумела извлечь для себя блестящую пользу, и если Англия ничего не сделала, чтобы спасти Николая, Двоюродного Брата Английского монарха, то потому только, что несчастный Царь был одним из подписавших договор 5-го сентября, и если бы Он остался жив и завоевал бы снова Свой Престол, Он мог бы напомнить Альбиону его обещание. Разоблачения Княгини Палей относительно роли сэра Джорджа Бьюкенена в Петрограде, во время революции, ничего нового посвященным не открыли. Это было известно и раньше» (И.П. Якобий «Сдвиги Азии». С. 21-22).
Известную роль в этом безпримерном предательстве России ее союзниками сыграли «русские» дипломаты. «К сожалению, русские дипломаты последних времен в громадном большинстве были и остались чуждыми национальным интересам России. Им, главным образом, обязаны мы превратными взглядами иностранцев на русские события, именно наши послы Царского времени изобразили союзникам позорный февральский бунт в виде патриотического народного порыва, а преступное и предательское правительство Львовых, Милюковых, Керенских, – в образе какого-то провиденциального совета национальной обороны и общественного спасения. Даже в вопросе о спасении Царской Семьи от ужасной смерти наши дипломаты не только не проявили никакой инициативы, но даже, как, например, Извольский и Неклюдов, стремились парализовать попытки, которые делались в этом смысле за границей» (И.П. Якобий «Две тактики» // «Двуглавый Орел». № 10. Париж. 21.7/3.8.1927. С. 16).
Эти действия еще более усилили известную западную болезнь: «…В Европе просто боятся восстановления единой, сильной России и очень хотели бы так ухитриться, чтобы и большевицкую заразу уничтожить и восстановления настоящей России не допустить. Недавно французский министр внутренних дел г. Сарро произнес в Палате депутатов речь против коммунистов. “Современный коммунизм, – сказал г. Сарро, – весь пропитан русской патологией бунта против Запада и старыми идеями, старыми методами русского империализма, царизма. Оттуда пришел тот красный катехизис, который лежит передо мною и деспотический дух которого выдает монгольское происхождение, московскую диктатуру кнута…” […] В словах французского министра явно сквозит общее предубеждение против Великой Царской России, предубеждение, вскормленное еще революционной романтикой сороковых годов и антинациональной пропагандой заграницей наших либералов и революционеров, от Герцена до Милюкова включительно» (И.П. Якобий «Сборы в антисоветский поход». С. 22-23).
«…Безотчетный страх перед Россией тяготел над европейской Россией тяготел над европейской политикой в течение последних ста лет. В то время, как империалистические планы других держав свободно развивались в атмосфере общего попустительства, – стремления России к выполнению исторической своей роли миротворицы и защитницы христианства, всегда встречали резкий отпор объединявшейся Европы; не она ли в 1855 и 1878 годах стала на защиту полумесяца против креста? Тем же чувством страха перед сильной, т.е. национальной, Царской Россией диктовалась близорукая европейская политика явной и скрытой поддержки большевиков» (И.П. Якобий «Сумерки Европы». С. 18).
Поначалу «захват власти большевиками в октябре 1917 года казался всем легкомысленным делом, разбойничьей проделкой, завершавшей позорный круг “безкровной” русской революции. Смахнуть эту шайку проходимцев, которая по слабости развалившегося Временного правительства забралась во дворцы и министерства, представлялось тогда задачей не более трудной, чем вытащить за шиворот громилу, залезшего в чужую квартиру. Но скоро надежды на такую быструю ликвидацию большевизма исчезли. […] И вот, через десять лет большевицкого разбойничания дождались торжественного заявления французского правительства о том, что “ничто не оправдывало бы теперь разрыв дипломатических сношений с правительством СССР”» (И.П. Якобий «Вредные мечтания» // «Двуглавый Орел». № 12. Париж. 25.9/8.10.1927. С. 15).
«Европа переживает опаснейший момент своей истории, – предупреждал И.П. Якобий, – ей грозит самое страшное из всех испытаний, которые до сих пор она переживала. И для своего спасения, для спасения накопленной веками культуры и цивилизации, для предотвращения истребительных, – до полного уничтожения целых народов, войн, для возвращения к спокойной государственной жизни – Европе открыт только один путь: – Этот единственный путь ведет к скорейшему восстановлению окончательно переболевшей, а потому совершенно невосприимчивой к большевицкой заразе – Великой России» (И.П. Якобий «Сумерки Европы». С. 19).
Париж. Снимок Жана Пьера Ива Пети.
Иван Павлович пытается развеять страх, объяснить, достучаться: «Европейский империализм всегда был чужд настоящим основам Империи, как они были созданы древним Римом и унаследованы Россией. В “реакционной” России Пушкин, внук негра Ганнибала, был великим поэтом, дворянином и носил придворный мундир; в Англии и “свободолюбивых” Соединенных Штатах Пушкина-Ганнибала не пустили бы дальше кухни, и если бы у него возникла мысль жениться на белой американке, дочери какого-нибудь чикагского колбасника, то возмущенные янки, вероятно, линчевали бы его, как зазнавшегося мулата. […]
…Где бы ни появилось русское царское знамя, там всегда происходило не умаление, а расширение прав местных жителей, там всегда сохранялись в неприкосновенности и вера, и бытовой уклад, там всегда присоединенные становились полноправными гражданами Российской Империи, подданными единого Царя. […] Грузины, татары, буряты, имеретинцы, кавказские горцы, армяне достигали высших государственных должностей, бывали генерал-адъютантами, министрами, а армянин Лорис-Меликов не только сделался графом, но и фактически диктатором государства» (И.П. Якобий «Сполохи на Востоке» // «Двуглавый Орел». № 3. Париж. 15/28.1.1927. С. 24-25).
Тщетные усилия! Ибо страх этот перед Россией, долго вскармливаемый в европейцах, оказался делом весьма выгодным их «верхам». Прекрасно зная о наличии такого спроса, «русские» дипломаты, о которых уже писал И.П. Якобий, торопились с предложениями. По мнению одного такого экс-дипломата Е.В. Саблина, пребывавшего в Лондоне, «для обезпечения России иностранной помощи необходимо принять тот будущий государственный строй нашей родины, который “признается желательным” в воображении “серьезных англичан”. Как сам русский народ отнесется к такому решению его судьбы торговцами из Сити, – г-ну Саблину безразлично» (И.П. Якобий «Две тактики». С. 16).
Иллюстрации взяты из:
http://foto-history.livejournal.com/5504723.html
https://humus.livejournal.com/4627294.html
Продолжение следует.