СВИДЕТЕЛЬ РУССКОЙ АГОНИИ (5)
Из английской «Белой книги» (продолжение)
«№ 8.
Сэр Ч. Элиот – мистеру Бальфуру.
(Получено 2 января 1919 г.)
Екатеринбург, 5 октября 1918 года.
Сударь, имею честь представить нижеследующее сообщение о том, что известно о судьбе Российской Императорской семьи, а также краткое изложение, написанное по моей просьбе мистером Сиднеем Гиббсом, бывшим воспитателем Его Императорского Высочества Цесаревича. Г-н Гиббс сопровождал Императорских детей из Тобольска в Екатеринбург 23 мая, но по приезде ему не разрешили жить в доме, где они содержались вместе с родителями.
Большевики Екатеринбурга заявляли в речах и прокламациях, что Царь был расстрелян в ночь на 16 июля, но многие наиболее информированные русские считают, что он все еще жив и находится под стражей в Германии. Я не смею, однако, тешить себя надеждой на то, что это правда, если только не может быть дано более адекватного объяснения, чем те, которые существуют, предполагаемым действиям большевиков.
Чиновник, руководивший следствием, во время моего визита показал мне дом, где проживала Императорская семья. Он отверг как чистую выдумку истории, в которые обычно верят в Сибири, например, что труп был обнаружен, или что член расстрельной команды дал признательное показание. С другой стороны, он сказал, что все рассказы лиц, которые думали, что видели Императора после 16 июля, оказались совершенно несостоятельными. По его собственному мнению, вероятность того, что убийство было совершено, составляла четыре к трем. Дом стоит на склоне холма, а вход ведет на второй этаж, где жила Царская семья; цокольный этаж, в котором размещалась охрана, состоял из кабинетов и кухонь. Последние, однако, не использовались для приготовления пищи, а единственной разрешенной пищей был воинской паек, привезенный извне, и некоторые специальные блюда для Царевича, которые доставлялись монахинями соседнего монастыря. Высокий деревянный частокол скрывал окна верхнего этажа, которые также были выбелены изнутри и даже в летний зной держались закрытыми.
Императорской семье пришлось пережить немалые лишения и грубости, пока они жили в этом доме. Им разрешалась только одна пятнадцатиминутная прогулка в саду каждый день, но Царь занимал себя плотницкими работами в открытом сарае. За трапезой иногда заходили солдаты и забирали часть мяса со стола, говоря, что его слишком много, а Императорской Семье не было позволено приличествующего уединения.
Комнаты, когда я их увидел, имели унылый и грязный вид, т.к. большевики сожгли в печах большое количество предметов, а пепел впоследствии был вынут полицией и рассыпан по столам и по полу с целью выяснить, было ли там что-либо интересующее.
По-видимому, нет никаких доказательств, подтверждающих популярную версию о том, что в ночь на 16 июля Царя вывели из дома и расстреляли, как это обычно бывает при казнях, практикуемых большевиками, но есть некоторые свидетельства того, что в доме в ту ночь слышались шум и стрельба, а движение на улицах возле дома было перекрыто. Убийство, как полагают, произошло в комнате на цокольном этаже, которая была опечатана, но любезно открыта для моего осмотра. Она была совершенно пуста; пол был из простого дерева, а стены из дерева были оштукатурены. На них были нацарапаны дурные стишки и неприличные рисунки. На стене напротив двери и на полу были следы семнадцати пуль, или, если быть более точным, следы, показывающие, где куски стены и пола были вырезаны, чтобы удалить пулевые отверстия, поскольку должностные лица, на которых было возложено следствие, сочло целесообразным увезти их для экспертизы в другое место. Они заявили, что во всех отверстиях были обнаружены револьверные пули Браунинга, причем некоторые из них были запачканы кровью. В остальном никаких следов крови не было видно, но были некоторые признаки того, что стена была соскоблена и вымыта. Расположение пуль указывало на то, что жертвы были застрелены, когда они стояли на коленях, и что другие выстрелы были произведены в них, когда они уже упали на пол. Г-н Гиббс полагал, что по религиозным соображениям Царь и доктор Боткин обязательно встанут на колени, чтобы встретить смерть. Достоверных сведений о том, кто и сколько было жертв, нет, но предположительно их было пятеро, а именно Царь, доктор Боткин, служанка Императрицы и два лакея. Никаких трупов обнаружено не было, как и каких-либо следов их сожжения или иного уничтожения, но было заявлено, что в колодце был найден палец с кольцом, предположительно принадлежавшим доктору Боткину.
17 июля поезд с опущенными занавесками выехал из Екатеринбурга в неизвестном направлении, и считается, что в нем находились уцелевшие члены Императорской семьи.
Британский Верховный комиссар в Сибири Чарльз Элиот.
Из приведенного выше отчета видно, что заявление большевиков является единственным доказательством смерти Царя, при этом изобретательные и оптимистичные умы легко могут придумать рассказы c правдоподобным описанием побега Его Императорского Величества. Следует признать, что, поскольку Императрица и Ее дети, которые, как полагают, все еще живы, исчезли, нет ничего неразумного в том, чтобы предположить, что Царь находится в таком же положении. Следы в комнате в Екатеринбурге доказывают самое большее, что там были расстреляны какие-то неизвестные лица, и даже могут быть объяснены пьяной дракой.
Но я боюсь, что другой ход мыслей ближе к истине. Мне кажется весьма вероятным, что большевики или Москва, или часть их, хотели выдать Царя немцам. С этой целью в Тобольск поехал уполномоченный и увез Их Императорских Величеств в безапелляционным, но не грубым образом, вероятно, намереваясь увезти их в Москву. Он, очевидно, знал, что настрой сибирских большевиков весьма сомнителен, ибо остановил поезд под Омском и, узнав, что местные власти намерены арестовать Царя, приказал поезду ехать в Екатеринбург, то есть ехать единственным другим путем в Москву. Но когда поезд прибыл в Екатеринбург, его остановили местные власти и вывели всех пассажиров. Впоследствии Императорских детей привезли в Екатеринбург из Тобольска и поместили под стражу вместе с родителями. Обращение с Императорской Семьей в Екатеринбурге отличается враждебностью, которой совершенно не было в Тобольске, причем большевики стали более враждебными и мнительными, так как чувствовали, что их власть подходит к концу, и они должны покинуть город. Имеются сведения, что их сильно встревожил аэроплан, пролетевший над садом дома, и опасение, что в припадке ярости и паники они расправились с Его Императорским Величеством.
В Екатеринбурге распространено мнение, что Императрица, ее сын и четверо дочерей не были убиты, а были отправлены 17 июля на север или запад. Рассказ о том, что их сожгли в доме, кажется преувеличением того факта, что в лесу за городом была найдена куча пепла, по-видимому, в результате сожжения большого количества одежды. На дне пепла был бриллиант, и, поскольку одна из Великих Княжон, как говорят, вшила бриллиант в подкладку своего плаща, предполагается, что здесь сжигалась одежда Императорской Семьи. Также в доме были найдены волосы, принадлежавшие одной из Великих Княжон. Поэтому кажется вероятным, что Императорскую Семью заставили переодеться прежде, чему увезли. В Екатеринбурге я не слышал даже слухов об их судьбе, но последующие рассказы об убийстве различных Великих Князей и Великих Княжон не могут не внушать опасения.
Остаюсь Ваш и пр.,
Ч. ЭЛИОТ».
A Collection of reports on Bolshevism in Russia. Presented to Parliament by Command of His Majesty. April 1919». London. Published by of His Majesty`s Stationary Office. 1919. Р. 8-9.
«Приложение № 8.
Меморандум, составленный г-ном Сиднеем Гиббсом, бывшим воспитателем Цесаревича, и переданный мне (верховному комиссару) 5 октября в Екатеринбурге.
У Императора не было особых причин жаловаться на обращение с ним во время проживания в Тобольске, и там он значительно поправил свое физическое здоровье. Ему казалось, что он освободил себя от утомительного дела и переложил ответственность на другие плечи. Вынужденный досуг давал ему больше времени, чтобы посвятить себя тому, что, несомненно, было для него самым дорогим на свете – жене и семье. Императрица страдала больше, но стойко переносила все трудности.
Великие Княжны всегда были счастливы и довольны и, казалось, довольны простой жизнью, к которой их принудили, хотя и тосковали по упражнениям на свежем воздухе, так как двор был плохой заменой паркам. Это и в самом деле казалось обычно их величайшей трудностью.
Цесаревич большую часть времени пребывал в добром здравии и больше всего страдал от отсутствия молодого общества, хотя сыну доктора иногда разрешалось прийти поиграть с ним.
Эта простая семейная жизнь продолжалась до начала апреля (по старому стилю), когда из Москвы приехал первый крупный большевицкий комиссар Яковлев. Его принял Государь, который показал ему комнаты, в которых они жили, в том числе и комнату Цесаревича, где тот тогда лежал больной в постели. В конце визита он попросил, чтобы его еще раз отвели к Цесаревичу.
После обеда 12 апреля Яковлев объявил Государю и Императрице, что ему поручено увезти Государя, и надеется, что тот согласится и не станет вынуждать его к применению силы. Императрица была сильно огорчена, и по ее пожеланию ей было дозволено сопровождать Императора и взять с собой свою третью дочь, Великую Княжну Марию. Готовились к отъезду в спешке. Царская Семья обедала в одиночестве, но в одиннадцать часов пригласила всех, кто имел обыкновение обедать с ними, на чай в гостиной. Чай подавали за большим круглым столом, внесенным в комнату, и это была очень грустная трапеза. Отъезд был назначен на 3 часа ночи, а незадолго до этого во двор въехали телеги и повозки. Император ехал с Яковлевым, а Императрица и Великая Княжна Мария в полуприкрытом тарантасе. Их сопровождали князь Долгорукий, доктор Боткин, служанка Императрицы (Демидова), слуга Императора (Чемодуров) и один лакей (Седнев). В повозках было уложено сено, на котором они сидели, вернее, полулежали. Дороги были в ужасном состоянии, оттепель уже началась, и однажды им пришлось перейти реку пешком, так как лед был уже небезопасен. Во вторую ночь они провели несколько часов в избушке, а на следующий день прибыли в Тюмень, где их ждал поезд, повезший их в сторону Омска. За несколько верст до города Яковлев сошёл с поезда и поехал на автомобиле к телеграфной станции, чтобы связаться с Москвой а, узнав, что в Омске готовятся арестовать Царскую Семью, вернулся к поезду, который затем двинулся в в противоположном направлении и вернулся тем же путем, которым прибыл. Однако по прибытии в Екатеринбург поезд остановили и всех заставили выйти: князя Долгорукого отвели в тюрьму, а остальных в частный дом в центре города, наскоро приготовленный для их приема. Снаружи дома наскоро поставили высокий деревянный забор из грубых досок, а внутри побелили окна. Здесь Император, Императрица и Великая Княжна Мария жили до 16 июля (по старому стилю), остальных детей привезли из Тобольска к родителям 23 мая. Для этой поездки были приняты тщательные меры безопасности, а все личные вещи Императорской Семьи, а также мебель из дома губернатора, были вывезены в то же время. Поезд прибыл посреди ночи, но всю ночь то подходил к вокзалу, то отходил от него: в 7 утра детей вывели, посадили на извозчика и отвезли в дом. Ночь была холодной, и когда они уезжали, падал сильный снег. Во второй половине дня графиня Гендрикова, Императрица фрейлина, мадемуазель Шнейдер, чтица Императрицы на русском языке, и генерал Татищев были доставлены в тюрьму и впоследствии расстреляны. В 11 часов трем лакеям, повару и его мальчику было приказано приготовиться войти в дом, а двое, несомненно, скорее всего четверо, были впоследствии расстреляны. Остальные, включая баронессу Буксгевден, фрейлину Императрицы, английских и французских воспитателей и около шестнадцати личных сопровождающих и слуг, были отпущены на свободу и благополучно спаслись.
Воспитатель Наследника Цесаревича Ч.С. Гиббс. 1924 г.
Со времени ухода большевиков дом, в котором жила царская семья, был тщательно обследован, при этом были обнаружены несомненные следы убийства, однако количества выстрелов недостаточно для предположения, что все находившиеся там лица были убиты. Некоторые были убиты, некоторые увезены, а так как были найдены волосы Великих Княжон, то предполагается, что Императорских детей увезли переодетыми. Одежда, сожженная в лесу за городом, также подтверждает это предположение. Большевики объявили после этой даты на публичном митинге, состоявшемся в театре, и в плакатах, вывешенных на стенах, что Император был расстрелян, а Императорская Семья перевезена в безопасное место; до настоящего времени нет никаких доказательств, указывающих на ложность этого предположения, в то время как вещественное доказательство в виде волос указывает на то, что по крайней мере часть утверждения о детях была правдой. Но с той даты прошло почти три месяца.
Другие члены Императорской Семьи содержались в Алапаевске, городке в 100 верстах от Екатеринбурга, в том числе Великий Князь Сергий Михайлович, князь Иоанн Константинович, князь Игорь Константинович и граф Владимiр Павлович Палей; есть основания опасаться, что все они были убиты. Сообщается, что Великая Княгиня Серж [Елизавета Феодоровна], которая также находилась там, была ранена и увезена. Княгиня Елена Петровна Сербская, приехавшая в Екатеринбург, чтобы быть рядом со своим мужем, была арестована вместе с двумя сербскими офицерами, приехавшими убедить ее уехать, и увезена вместе с другими заложниками, взятыми в городе».
A Collection of reports on Bolshevism in Russia. Presented to Parliament by Command of His Majesty. April 1919». London. Published by of His Majesty`s Stationary Office. 1919. Р. 9-11.