ДОМ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛИ МЫ (5)

«Бернар Пиво: Александр Исаевич, вы сейчас услышите один вопрос, который был записан к этой встрече. Вам задает его бывший президент Французской республики Валери Жискар д’Эстен.
Жискар д ’Зстен: Александр Солженицын, я хотел бы поставить вам один вопрос по поводу русской души. Русская душа – мы её любим здесь во Франции, мы её любим. Мы знаем её главным образом через литературу, русскую литературу XIX века. Эта душа сформировалась на основе крестьянской жизни, религиозного мистицизма, на основе тех отношений, которые существовали внутри русской общины. И мы знаем, что душа эта была богата чувствами, мистикой и великодушием. Думаете ли вы, что коммунизм изменил русскую душу? Вот вы вернётесь в Россию, увидите ваших соотечественников. Думаете ли вы, что встретитесь с русской душой нетронутой, или, напротив, тронутой и даже разрушенной коммунизмом?
Я попробую ответить в более широком виде. Я, правда, никогда в жизни не пользовался такими выражениями, как “русская идея”, “русская душа”. Но я считаю, что – да, каждая национальность имеет своё мiроощущение, свой уклад, свою историю, свой взгляд на жизнь, свои привычки, – и это всё вместе драгоценно. Наша Земля не скучна, не пустыня – именно потому, что много есть таких национальных душ, много есть таких ярких отдельных национальностей, то маленьких, то больших. Что происходит с национальностями в ходе истории? Сильно меняются эпохи на земле, и, кроме того, меняются условия существования в данной стране. На пересечении этих двух изменений никакой национальный характер не может остаться без изменения, он обязательно меняется. Теперь я возвращаюсь буквально к заданному вопросу. Конечно, русский народ пережил глубочайшие сотрясения от коммунизма. Во-первых, уничтожали десятки миллионов, и уж во всяком случае уничтожали каждого, кто протестовал, кто думал, кто нравственно отличался, – тех вырезали, по одному. Таким образом, народ был обезглавлен, и несколько раз обезглавлен. Затем он был развращён идеологией коммунизма, коммунизм отбивал всякую инициативу, хоть хозяйственную, хоть в чём-нибудь проявленную. Даже те, кто хотел хорошо работать, – и те были не нужны. Нужны были послушные рабы. Вот это всё вместе, процесс уничтожения и процесс подавления, и прохождение через десятилетия жестокой смертельной жизни, конечно, изменили характер нашего народа. Конечно, что-то в сегодняшнем нашем народе осталось от прежнего, а что-то совсем новое. И очень разного качества. И это одно с другим борется.
Бернар Пиво: Теперь другой вопрос, который вам поставил писатель, родившийся в России, но пишущий на французском языке, посвятивший многие свои книги жизни царей и великих писателей, – Анри Труайя.
Анри Труайя: Дорогой Александр Солженицын, вы хорошо знаете, глубоко знаете возможности русского характера. Думаете ли вы, что после трёх четвертей века коммунистической диктатуры подавления, полиции, культа личности и, самое худшее, государственного общего попечительства – ваши соотечественники пойдут на риск личной инициативы, частной ответственности, конкуренции и вообще битвы за существование? Думаете ли вы, что они смогут справиться также с опасностями, трудностями, рифами, которые подстерегают на пути к демократии?
Да, у нас десятилетиями уничтожали всё инициативное в народе, всё думающее, всё идущее. И сейчас, например, землю можно брать, можно бы фермерам работать, а люди уже не идут, не рискуют. Потеряны возможности, потеряны способности, потеряна эта страсть к земле. У некоторых сохранилась, а у многих уже нет. Так же и в предпринимательстве. Мы обезкровлены. Но, к сожалению, сейчас ещё наложилась очень тяжёлая, развращающая обстановка в нашей стране. Именно: трудно представить себе в истории такой феномен, чтобы огромное национальное достояние богатой страны – которое формально считалось государственным, фактически принадлежало коммунистической партии – вдруг стало безхозным. И немедленно жулики и скорохваты начали воровать это национальное достояние. Пока честные люди, вот те, о которых Труайя спрашивает, пока они начнут честный бизнес, честное предпринимательство, — тем временем произойдет страшное стремительное разграбление страны. В условиях, когда у нас законодательной власти почти нет, исполнительная власть слабая, судебная власть ничего не делает и спит, – воровать можно сколько угодно. […]
Бернар Пиво: Я с более наивным вопросом. Сделаем вид, как будто я вас не читал, и вот вас спрашиваю. Наш телезритель видит, что Россия сегодня – это хаос, коррупция, и не только в торговле, не только повсюду в политике, но и в душах. Что, например, когда московских школьниц спрашивают, кем бы они хотели стать, то на первом месте, отвечают, “звездой”, а на втором – проституткой. То есть действительно имеет место ужасное развращение человеческих отношений. Французский телезритель видит это, и он в ужасе, потому что он этого не ожидал, и даже политические деятели недооценивали этот хаос, экологический, культурный и нравственный. И вот вопрос мой такой: вы многое сделали для того, чтобы разрушить коммунизм, но стоило ли делать это? Я считаю – да, стоило, но для молодых телезрителей это вопрос.
Да, такой вопрос ставят и советские люди более пожилого возраста. Я такие письма тоже получаю. Стоило ли? Не только стоило, а стоило бы гораздо раньше его разрушить. Чем раньше бы его разрушить, тем меньше бы мы пострадали. А длись он дольше, мы превратились бы вообще в обезьян. Вот ужас, о котором вы говорите, с молодёжью, – ещё бы я не знал, конечно, знаю. Так сейчас и стоит настоящая проблема России. Её пытаются решить экономически, политически, а на самом деле она нравственная. На самом деле опошленная, погубленная, развращённая часть народа может задавить здоровую часть, прежде чем та сумеет укрепиться и стать народом. И будущее России – в этом поединке больше, чем в деталях того, как будет построена конституция и каким именно образом будут идти экономические реформы. […]
Андре Глюксман: Но можно ли было выход из коммунизма осуществить лучшим образом?
Именно можно было. Ещё в послевоенные 40-е годы, в московских тюрьмах, мы это подробно обсуждали. Мы, конечно, понимали, что коммунизм лопнет, но выход из него – очень опасен, так вот – как выходить? Там были в камерах люди старших поколений, с огромным жизненным опытом, и знанием обеих систем, и они говорили: нужно, чтобы вся система начала оживляться снизу. То есть: мелкое землевладение, мелкий бизнес, мелкие ремонтные мастерские, обслуга. Через год-два люди сыты, одеты, обуты. А затем оживляется средний бизнес, потом выше. Это и есть – спуск по виражам, не сразу прыгать».

А.И. Солженицын. Телевизионная передача Бернара Пиво «Культурный бульон». Париж. 17 сентября 1993 г.