ВОЗВРАЩЕНИЕ В БЕССАРАБИЮ (48)

Хора в Дунайских Княжествах в сопровождении цыганского оркестра. Литография Огюста Раффе 1837 г.


В заключение последней нашей серии по́стов, связанных со статьей Г.Г. Безвиконного 1957 г. «Кишиневские знакомые Пушкина в юмористических стихах», привожу свою публикацию полного комментированного текста «Джока» (с учетом всех разночтений и вариантов) со вступительной статьей.
Всё это – из заключительного раздела моей неизданной книги, к публикации которой я приступил год назад, в августе 2020-го. Тем самым мы нарушаем ее последовательность, на что, пользуясь случаем, обращаем внимание посетителей нашего ЖЖ.



Девять куплетов непушкинского «Жока» (начало)



Едва ли не каждому интересовавшемуся южным периодом жизни и творчества А.С. Пушкина, его бессарабским окружением знакомы шуточные стихи под названием «Джок». Одно время авторство приписывалось самому Пушкину. На том лишь основании, что у него есть стихи, написанные примерно на ту же тему, в том же духе и тем же размером. Казалось, установившейся традиции не могло помешать ни мнение исследователя П.И. Бартенева, отрицавшего принадлежность «Джока» Пушкину (П.И. Бартенев «Пушкин в Южной России // «Русский Архив». 1866. № 8-9. Стб. 1158.), ни еще более авторитетное свидетельство И.П. Липранди, опубликованное в 1866 году, о том, что «остроумно-игривый поэт их (стихов – С.Ф.) еще жив в Москве» («Русский Архив». 1866. № 10. Стб. 1411).
Но были и безспорные свидетельства. Правда, до времени они скрывались в архиве. В одной из рукописей И.П. Липранди – «Молдавский господарь Михаил Суцо» – хранящейся в рукописном отделе библиотеки им. Салтыкова-Щедрина, Иван Петрович прямо, без обиняков называет автором «Джока» А.Ф. Вельтмана (Е.М. Двойченко-Маркова «Русско-румынские литературные связи в первой половине XIX века». М. 1966. С. 65).
Одним из первых на это обстоятельство указал Г.Г. Безвиконный сначала в 1947 г. (G. Bezviconi «Puşkin în exil». Bucureşti. 1947. Р. 106.), а потом в 1958 г. в неопубликованной работе «Пушкин и писатели в Молдавии (Пушкиноведение в Бессарабии)». Через восемь лет выдержку из рукописи И.П. Липранди опубликовала Е.М. Двойченко-Маркова (Двойченко-Маркова «Русско-румынские…» С. 65).


Александр Фомич Вельтман. Рисунок Пушкина на листе рукописи романа «Дубровский». 14 декабря 1832 г. Атрибуция Л.И. Певзнер.

Еще весной 1934 г. Георгий Гаврилович поделился с читателями своего журнала «Din trecutul nostru» сомнениями об авторстве А.С. Пушкина: «Не только стиль стихов, но и их содержание заставляют полагать, что они писаны уже по отъезду Пушкина из Кишинева (май 1823) […] С другой стороны сопоставление Калипсо Полихрони с Худобашевым не соответствует духу поэта в стихотворениях “Гречанке” и “Гречанка, я люблю тебя”» («Din trecutul nostru». Chişinău. 1934. № 4-5. Р. 15).
Другим немаловажным обстоятельством было упоминание в третьем куплете «Джока» М.Е. Крупенского – кишиневского вице-губернатора, как отставного. Как известно, отставка его произошла в октябре 1823 года (G. Bezviconi «Puşkin în exil». Р. 106), то есть после отъезда поэта из Кишинева 2 июля 1823 г. (значит, Пушкин не мог быть автором, по крайней мере, этого куплета).
В этом пункте вопрос авторства смыкается с другой, тоже немаловажной, проблемой – датировкой. Известно, что А.Ф. Вельтман приехал в Бессарабию в марте 1818 г., и пробыл там вплоть до начала русско-турецкой войны 1828-1829 гг., бывая все эти десять лет наездами в Кишиневе (Ю. Акутин «Александр Вельтман и его роман “Странник”» // А.Ф. Вельтман «Странник». М. 1978. С. 252-256). Об обстоятельствах создания куплетов «Джока» тот же Липранди писал: «Они составлялись в веселой беседе на словах, а не на бумаге. Многие из кишиневского общества упоминались в этом припеве “джоку”» («Русский Архив». 1866. № 10. Стб. 1411).
В шуточных стихах описывается обычный вечер у боярина Е.К. Варфоломея. В пушкиноведческой литературе за «Джоком» даже закрепилось еще одно название: «Бал у Варфоломея».
«Отец Пульхерии, – вспоминал о Варфоломее Вельтман, – некогда стоявший с чубуком в руках на запятках бутки (коляски) ясского господаря Мурузи, но потом владетель больших имений в Бессарабии, председатель палаты и откупщик всего края, во время Пушкина жил открыто; ему нужен был зять русский, сильная рука которого поддержала бы предвидимую несостоятельность по откупам. Предчувствуя собирающуюся над ним грозу, он пристроил к небольшому дому огромную залу, разрисовал ее как трактир и стал давать балы за балами, вечера за вечерами» (А.Ф. Вельтман «Странник». С. 223).
При Пушкине балы устраивались в старом «пестром доме Варфоломея» (как определял его поэт в своем письме Ф.Ф. Вигелю в ноябре 1823 г.).
Именно его имеет в виду А.С. Пушкин, обращаясь 27 января 1823 г. в письме В.П. Горчакову:
Зима мне рыхлою стеною
К воротам заградила путь;
Пока тропинки пред собою
Не протопчу я как-нибудь,

Сижу я дома, как бездельник;
Но ты, душа души моей,
Узнай, что будет в понедельник,
Что скажет наш Варфоломей.
Этот старый дом, писал в годы второй мiровой войны пушкинист Г.Г. Безвиконный «находился на улице Штефана Великого [до революции Николаевской, ныне Колумна. – С.Ф.], за домом Крупенского, по ту сторону улицы Короля Кароля I [Губернская/Пушкина]» (G. Bezviconi «Chişinăul de altădată» // G. Bezviconi «Profiluri de ieri şi de azi. Articole». Bucureşti. 1943. P. 81).
Позднее дом был разрушен; в 1874 г. на его месте был построен двухэтажный дом, сохранившейся до сей поры, ошибочно считавшийся (в т.ч. молдавским советским пушкинистом Б.А. Трубецким) домом Варфоломея. В 2003 г. на нем была даже установлена памятная доска с бюстом поэта с надписью: «В этом доме боярина Иордаке Варфоломея в 1820-1823 гг. часто бывал великий русский поэт А. С. Пушкин».


Фальшивый «дом Варфоломея» в Кишиневе на улице Колумна, 92.

Однако еще во время пребывания в Кишиневе Пушкина в самом центре города (на улице Московской/Александровской/Штефана Великого) боярин стал возводить новые грандиозные палаты в стиле русского классицизма. В новых палатах, уже после отъезда Пушкина в Одессу, давались большие балы. Но лишь непродолжительное время. Вскоре Варфоломей, обанкротившись на откупах, разорился (Г.Г. Безвиконный «“Жок” на балах в дни Пушкина» // «Наша Речь». № 5202. Бухарест. 1937. 8 февраля).


Один из первых снимков губернаторского дома (новых палат Варфоломея), находящегося за деревьями. Фото М.П. Кондрацкого. 1880-е гг.

Из документов, найденных пушкинистом Б.А. Трубецким в молдавских архивохранилищах, стало известно, что в июне 1824 г. в Кишиневе состоялись публичные торги недвижимого имения Е.К. Варфоломея (Б.А. Трубецкой «Пушкин в Молдавии». 5-е изд. Кишинев. 1983. С. 78). Вряд ли после этого ему было до устройства вечеров.
Недостроенный дом отошел к казне. После достройки в 1829 г. оно отошло к канцелярии гражданского губернатора. С тех пор до 1917 г. здесь жили все губернаторы. Тут в апреле 1877 г. останавливался Император Александр II, здесь же Он подписал Манифест о начале Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.
После 1918 г. в губернаторском доме располагались штаб квартиры соединений Румынской Королевской армии. Командовавший в 1931-1937 гг. III Армейским корпусом дивизионный генерал Петре Кэнчулеску (1877–?), интересуясь историей постройки, в которой размещался его штаб, обратился в 1935 г. к Г.Г. Безвиконному с просьбой предоставить ему на сей счет информацию. Изучив документы, Георгий Гаврилович написал, по его словам, «монографический очерк» (Bezviconi G. Semi-mileniul Chişinăului // Din trecutul nostru. № 31-34. Chişinău. 1936), судьба которого остается неизвестной.


Губернаторский дом. Вид со двора. На снимке военный министр Румынии генерал Константин Хыржэу (1856–1928), премьер-министр Королевства Александру Маригиломан (1854–1925) и командующий румынскими войсками в Бессарабии генерал Иоан Истрати (1860–1942). Снимок 27 марта 1918 г.

Бессарабский исследователь и далее продолжал интересоваться судьбой здания. В июле 1941 г., по его словам, дом «был подожжен и поднят на воздух динамитом» (G. Bezviconi «Chişinăul de altădată». P. 81). В другой работе он уточнял: «уничтожен большевиками в июле 1941 г.» (G. Bezviconi «Boierimea Moldovei dintre Prut şi Nistru». Vol. II. Bucureşti. 1943. Р. 75). В книге, вышедшей после войны в социалистической Румынии по цензурным соображениям он писал: «Здание было уничтожено в июле 1941 г., во время захвта гитлеровцам» (Bezviconi G. Puşkin în exil. Bucureşti. 1947. P. 72).


Губернаторский дом.

Вернемся, однако, к тем имеющимся в нашем распоряжении фактам, которые позволили бы уточнить хронологию появления стихов «Джока».
Хороший ориентир дают биографические данные одного из героев четвертого куплета – молдавского боярина Иордаке Росетти-Рознована, бежавшего из Молдавского княжества во время Этерии и жившего в Бессарабии с 1821 по 1824 гг., когда он снова вернулся в Запрутскую Молдову (G. Bezviconi «Puşkin în exil». Р. 147).
И, наконец, последний штрих, который нам поможет определить верхнюю границу времени создания куплетов на сегодняшний день. В одной из своих неопубликованных рукописей И.П. Липранди пишет о «скандале» в семействе бывшего Молдавского господаря Михаила Суцо, сестра которого Ралу бежала и тайно обвенчалась с поручиком Саллос / Сала (Двойченко-Маркова «Русско-румынские…» С. 65). По этому случаю был специально написан еще один куплет «Джока» (девятый), который передали Пушкину, находившемуся тогда в Одессе (Там же. С. 65-66).


Одна из дочерей князя Михаила Суццо. Из собрания портретов библиотеки Румынской Академии.

Как известно, поэт жил в Одессе с 3 июля 1823 г. по 31 июля 1824 г. Таким образом, известные нам куплеты «Джока» были созданы не позже лета 1824 года.
Что касается нижней границы, то она менее определенна. Правы исследователи, которые считают, что при довольно частых наездах А.Ф. Вельтмана в Кишинев стихи дополнялись и переписывались (Ю. Акутин «Александр Вельтман и его роман “Странник”». С. 327). В отсутствие Пушкина безспорно написаны лишь третий и девятый куплеты. О знакомстве с «Джоком» Пушкина в кишиневский период свидетельствует Липранди. «Из всех куплетов, – пишет исследовавшая неопубликованные рукописи Ивана Петровича Е.М. Двойченко-Маркова, – Пушкину больше всего нравилась сатира Вельтмана на эту кишиневскую львицу», то есть на Е.Г. Альбрехт (Двойченко-Маркова «Русско-румынские…». С. 66).
Исследователи уже давно отметили родство вельтмановского «Джока» и куплетов Пушкина (Там же. С. 65). В 1973 году пушкинист Н.Я. Эйдельман доказал, что, считавшиеся до тех пор разными, эти стихотворные отрывки («Дай, Никита, мне одеться» и «Раззевавшись от обедни») в действительности составляют единое целое (Н.Я. Эйдельман «Но там, где ранее весна…» // «Литературная Газета». 1973. 30 мая). С тех самых пор в собраниях сочинений поэта они и печатаются вместе.
Как само собой разумеющееся, литературоведы полагают, что А.С. Пушкин написал свои шуточные стихи под воздействием вельтмановского «Джока», не приводя на этот счет абсолютно никаких доказательств (Двойченко-Маркова «Русско-румынские…» С. 65; Ю. Акутин «Александр Вельтман и его роман “Странник”». С. 327). Учитывая датировку пушкинских стихов маем 1821 года (Н.Я. Эйдельман «Но там, где ранее весна…») и тяготеющую к более позднему периоду датировку «Джока», можно придти к выводу о преждевременности каких-либо определенных заключений на этот счет.
Юмористические стихи А.Ф. Вельтмана, ставшие к тому же припевом к весьма распространенному на вечерах бессарабских боеров танцу, были очень популярны в кишиневском обществе. Куплеты распевались в салонах, многие знали их наизусть.
О широком распространении «Джока» говорит, например, существование подражаний. Таких, например, как обнаруженные автором этих строк в бумагах Г.Г. Безвиконного из его личного архива в Бухаресте:
Куконица Пульхерица
Я стою перед тобой
С полусонною цевницей,
С полумрачной головой.

Наслаждения в жизни шуткой
Пролетают близ меня, –
Я безмолвной незабудкой
Сохну в книге бытия.

Здесь на бале все мне чужды
На лице моем печаль…
(Рукописные пометки на полях экземпляра его журнала «Din trecutul nostru». Chişinău. 1934. № 4-5. Р. 9).
Одна из сторон популярности – сохранение в памяти кишиневских старожилов отдельных куплетов «Джока».
За основу в настоящей публикации взяты варианты И.П. Липранди: либо содержащиеся в его рукописях (приведены в кн.: Двойченко-Маркова «Русско-румынские…» С. 65-66), либо прошедшие его цензуру («Русский Архив». 1866. № 8-9. Стб. 1158; № 10. Стб. 1411-1412) – вариант Липранди.
Безусловный интерес представляет вариант Константина Лаврентьевича Трясцовского, библиотекаря Кишиневской публичной библиотеки, опубликованный краеведом, преподавателем Кишиневской духовной семинарии Л.С. Мацеевичем (1843–1891) в 1883 году («Исторический Вестник». 1883. № 5. С. 396; В.А. Яковлев «Отзывы о Пушкине с юга России». Одесса. 1887. С. 83) – вариант Трясцовского.
Несколько отличен от двух предыдущих вариант профессора Кишиневской духовной семинарии Иосифа Михайловича Пархомовича (1846–1932), списавшего текст у бессарабского пушкиниста И.Н. Халиппы (1871–1941) (Г.Г. Безвиконный «Кишиневские знакомые Пушкина в юмористических стихах»), через 34 лет впервые полностью опубликованный Г.Г. Безвиконным («Жок» // «Din trecutul nostru». Chişinău. 1934. № 4-5. Р. 14-15; Г.Г. Безвиконный «“Жок” на балах в дни Пушкина») – вариант Пархомовича.
Наконец, учтены исправления, внесенные в вариант И.М. Пархомовича Георгием Дмитриевичем Крупенским, внуком «Тодорашки» (см. пометки Г.Г. Безвиконного на полях журнала «Din trecutul nostru». 1934. № 4-5. С. 14-15 из его личного архива) – вариант Крупенского и разночтения, встречающиеся в публикации П.И. Бартенева («Русский Архив». 1866. № 8-9. Стб. 1158) – вариант Бартенева.


Георгий Дмитриевич Крупенский (1871–1940). Фотография из журнала «Din trecutul nostru». Chişinău. 1939. Octombrie. P. 49.

Даты рождения и смерти Г.Д. Крупенского находим мы в исследованиях лично знавшего его Г.Г. Безвиконного.
Другой год его рождения (1873 г. Кишинев) приводит в работе «Дворянский род Крупенских в истории Бессарабии» профессор Петербургского университета В.В. Морозан, сообщающий также о нем некоторые общие сведения: «Получив блестящее образование в Александровском лицее, он несколько лет служил на общественном поприще. С 1914 г. он состоял членом Совета при министре финансов и правления Государственного Дворянского земельного банка. Летом 1918 г. он покинул революционный Петрограда, выехав в Одессу, затем в Киев, где служил членом правления Земельного банка. В период Советской власти в Киеве служил в городской управе. В 1919 г. переехал в Симферополь, где служил в правление банка. В 1920 г. вернулся в Кишинев. Во время аграрной реформы также лишился значительной части своих земельных владений. Оставшиеся 125 дес. земли сдавал крестьянам в аренду, а сам проживал в Кишиневе на ул. Сибиковской, дом № 15.
8 августа 1940 г. он был арестован и препровожден в Кишиневскую тюрьму. После нескольких допросов дело было передано Особому совещанию при народном комиссаре внутренних дел СССР 2 ноября 1940 г. совещание определило: “заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на ВОСЕМЬ лет, считая срок с 8-го августа 1940 г.”. Очевидно, Г.Д. Крупенский погиб в Ивдельлаге, куда был отправлен отбывать срок заключения»: https://cyberleninka.ru/article/n/dvoryanskiy-rod-krupenskih-v-istorii-bessarabii
Нашу публикацию мы сопровождаем зарисовками поэта его кишиневских знакомых, которых на полях своих черновиков он изображал не только от случая к случаю, но нередко даже целыми сюитами:
… мараю
Небрежные черты,
Пишу карикатуры, –
Знакомых столько лиц, –
Восточные фигуры
Ебл*вых кукониц
И их мужей рогатых,
Обритых и брадатых!
Это заключительные строчки из пушкинского стихотворения 1822 г. «Мой друг, уже три дня...», верхнюю часть рукописи которого украшает семейный портрет Варфоломея и его жены, воспроизводящийся нами в следующем по́сте.


Продолжение следует.