КНИГА ТРЕТЬЯ: МОЩИ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ

Вдогон двухтомнику «“Царское дело” Н.А. Соколова и “Le prince de l’ombre”» в том же московском Русском издательском центре имени святого Василия Великого в точно таком же формате и схожем оформлении выходит третья наша книга «Царские мощи. Документы. Материалы. Статьи».
Трудно в это поверить, но сам замысел этой книги возник как раз в то самое время, когда в издательстве приступили к работе над двухтомником. В течение августа-сентября она была завершена. Предварительную публикацию основных ее частей я осуществил в виде двух серий по́стов в моем ЖЖ.
Первая (начало): https://sergey-v-fomin.livejournal.com/526629.html
Вторая (начало): https://sergey-v-fomin.livejournal.com/537640.html
Работа была завершена как раз в тот самый момент, когда шла передача в типографию заключительной книги двухтомника. Теперь вот печатается и эта – третья книга.
Вот мое к ней предисловие.


Обложка книги. Художественное оформление Татьяны Корольковой.
Здесь и далее для более детального просмотра наведите курсор мышки на изображение и щелкните левой клавишей.


ЧИТАТЕЛЯМ ЭТОЙ КНИГИ


Предыдущая наша книга – только что вышедший в Русском Издательском Центре имени святого Василия Великого двухтомник «“Царское дело” Н.А. Соколова и “Le prince de l’ombre”», – показывает непреходящее значение расследования Николая Алексеевича Соколова в раскрытии истины об убийстве Царя и Его Семьи.
Нынешняя – о другой, не менее важной, заслуге следователя: обретении им на месте уничтожения тел Царской Семьи под Екатеринбургом Их мощей; не нынешних т.н. «екатеринбургских останков», а подлинных.
Именно о них (ныне частично находящихся в Храме-Памятнике в Брюсселе) высказывался, в бытность свою еще митрополитом Смоленским и Калининградским, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл: «…У нас нет никаких оснований сомневаться в том, что те останки принадлежат действительно Царской Семье», прибавив к этому еще одно весьма важное замечание: «Существуют две версии – версия Соколова и версия Соловьева. Если бы не было этих двух версий, то и не было бы всего драматизма. Но одна версия исключает другую...» (Ю. Милославский «Русская эмиграция не признает Екатеринбургские останки». Православные не сомневаются, что подлинные мощи Царской Семьи хранятся в Брюсселе» // «Независимая Газета. НГ-религии». 1998. 18 февраля). Именно так: исключает.
О судьбе этих истинных Царских мощей, обстоятельствах признания их таковыми Русской Православной Церковью Заграницей, борьбе за их возвращение с силами зла и современном их местонахождении повествуют документы и материалы, собранные в этой книге.
Центральное место в ней, безусловно, принадлежит впервые публикуемым в полном объеме документам Архиерейского Синода Зарубежной Церкви 1932-1934 гг. Всего в отдельном деле на ста листах подшит 61 документ.
По окончании второй мiровой войны вместе с другими церковными документами, в составе разнообразных эмигрантских архивов (главным образом существовавшего с 1923 г. Русского заграничного исторического архива в Праге), они были захвачены и вывезены в СССР советскими спецслужбами, где с тех пор и пребывали на закрытом хранении в Центральном государственном архиве октябрьской революции, переформатированном в 1992-м в Государственный архив Российской Федерации.
Именно тогда, в годы перестройки, доступ к документам был открыт, и мне, с помощью друзей и знакомых, удалось скопировать всю относящуюся к судьбе Царских мощей папку документов, которые теперь вот и публикую, чтобы желающие смогли составить свое собственное мнение по данной проблеме.
Как известно, обнаруженные под Екатеринбургом Н.А. Соколовым и тогда же отпетые в городском соборе (см. Приложение-1), фрагменты останков Царской Семьи, в составе вещественных доказательств, были вывезены с Дальнего Востока французским генералом Морисом Жаненом в Европу. Тут, по указанию Великого Князя Николая Николаевича, их передали на хранение бывшему российскому послу М.Н. Гирсу, после смерти которого они перешли его преемнику В.А. Маклакову и т.н. «Коллегии хранителей», имена членов которой никому не сообщались (подробнее о них см. в Приложении-2).
Интерес к Царским останкам среди русской эмиграции возник сначала после обнародования 8/21 августа 1924 г. «Обращения к Русским людям» Великого Князя Кирилла Владимiровича, а затем в связи с появившимися в русской прессе публикациями, рассказывающими о смерти 27 ноября 1932 г. М.Н. Гирса. Именно декабрем 1932 г. датируется и первый документ публикуемого нами дела.
Архиерейский Синод Зарубежной Церкви совместно с православно-патриотическими кругами русской эмигрантской общественности стал требовать от самочинных держателей выдать для «надлежащего хранения, отпевания и погребения» эти Священные останки, выделив их предварительно из общего массива вещественных доказательств по делу.
«Хранители», всячески уклоняясь от этого, ссылались то на обязательства сбережения всего доверенного им, под предлогом опасения «захвата большевиками», в строгой тайне, то намекая на информированность обо всем, связанном с останками, некого «Члена Императорской Фамилии», прибегнув, наконец, для обоснования своей позиции к тактике опорочивания Реликвий, взятую на вооружение и нынешними пропагандистами т.н. «екатеринбургских останков», ставя тем самым под сомнение компетентность Н.А. Соколова и ценность самого следствия.
Уполномоченному Великим Князем Кириллом Владимiровичем для ведения переговоров лицу М.Н. Гирс бросил весьма характерную фразу: «Откуда я знаю, что там в этих ящиках, – собачьи кости или царские?..» (Н.Н. Былов «О судьбе священных останков Царствен¬ных Мучеников» // «Владимiрский вестник». № 80. Сан-Пауло. 1959. Сентябрь. С. 25).
То, что это не было мнением отдельного лица или сказано просто в запальчивости, свидетельствует позднейший, составленный уже после смерти посла, вполне продуманный документ, в котором среди перечня вещественных доказательств глумливо подчеркивалось совершенно искусственное соседство: «Кости, частью полуобгорелые, принадлежащие млекопитающемуся, и рядом с этим скелет собачки Джимми».
Вопреки всем этим инсинуациям и уверткам Архиерейский Синод РПЦЗ совершенно определенно признавал, что Коллегия «хранит именно Останки Царской Семьи».
«Следствием установлено, – писали в своем официальном ответе “князьям молчания” Архиереи Зарубежной Церкви, – что все найденные в шахте вещи принадлежат Царской Семье или убитым одновременно с Нею приближенным. Почему, признавая все эти вещи принадлежащими Мученикам, делать исключение для обнаруженных обломков костей? Для этого нет никаких оснований. […] Пусть малы эти 42 осколка костей, но они заслуживают с нашей стороны одинаково благоговейного отношения, как если бы сохранились целые тела Мучеников. Так воспринимается это и русскими людьми».
Эти выводы базировались на экспертном заключении одного из опытнейших российских юристов Константина Дмитриевича Кафафова, в 1912-1917 гг. вице-директора Департамента полиции. На составленный им незадолго до кончины Доклад мы обращаем особое внимание наших читателей. Выверенность позиции и отточенность формулировок демонстрируют непреходящую ценность этого документа.
Вот всего лишь один весьма характерный фрагмент из него, весьма актуальный, следует признать, и сегодня: «…Как установлено следствием, трупы убитых были разрезаны на части, а кости разрублены и все это подвергалось действию серной кислоты и сжигалось на двух кострах. Найденные на дне шахты кости, как установлено осмотром их на следствии, оказались сильно обожженными, разрезанными и разрубленными, причем, по заключению врача Белоградского, вид этих костей свидетельствовал о том, что они не только рубились и сжигались, но и подвергались действию какого-то химического препарата. Можно ли после этого сомневаться в том – кому принадлежат эти кости? Если хоть на минуту допустить, что эти кости принадлежат другим лицам и случайно попали на дно шахты, то тогда естественно возникает вопрос: кто и зачем резал и рубил их на части и для чего подвергал их действию серной кислоты и затем сжигал их, а также, почему они оказались вместе с пальцем на дне шахты, засыпанные сверху землею. Чужих костей, случайно попавших в шахту, никто, конечно, таким операциям не подвергал бы».
На руку «хранителям» играл и раскол внутри Династии (претензии Великого Князя Николая Николаевича и объявление Великим Князем Кириллом Владимiровичем себя в 1924 г. Императором), а также вера вдовствующей Императрицы вместе с обеими своими Дочерьми в чудесное спасение Царской Семьи. (То и другое, как мы уже выяснили в нашем двухтомнике, не обошлось без влияния чекистской агентуры.)
С игрой на понижение, приняв сторону вдовствующей Императрицы с Дочерьми, Великого Князя Николая Николаевича, масонов М.Н. Гирса и В.А. Маклакова, а также – объективно – и большевиков, выступил тогда же и Высший Монархический Совет во главе с Н.Е. Марковым (С.В. Фомин «“Царское дело” Н.А. Соколова и “Le prince de l’ombre”». Кн. 1. М. 2021. С. 583).


Задник обложки.

К началу 1930-х этот фронт противников, хотя и поредел (по причинам «естественной убыли»), но не рассеялся. Более того, появились новые его участники. Как выясняется из переписки, серьезным препятствием для отпевания и торжественного погребения Царских останков, даже если бы удалось добиться выдачи их «хранителями», было Правительство «союзной» Французской Республики и даже Королевское Правительство Югославии, на которое, из-за нежелания того портить отношения с Советским Союзом, невозможно было вполне положиться.
Однако наиболее шокирующей выглядела позиция Сестер Государя, которые, даже после кончины в 1928-м своей Матери, были против отпевания (даже заочного, когда уже стало ясно, что Останков от «хранителей» не получить) Царской Семьи, и через 15 лет после убийства как бы продолжая верить, что Они всё еще живы!
«Обе сестры Императора Николая II-го, – сообщал в ноябре 1933 г. архиепископ Серафим (Лукьянов) в письме митрополиту Антонию (Храповицкому), – против этого отпевания. Также настроены по этому вопросу и многие другие члены Династии, о чем они говорили мне лично».
Сколь серьезным было это препятствие даже для заочного отпевания и с кем по существу братались эти отрицатели, дает понять одно из писем митрополита Антония (Храповицкого) Великому Князю Кириллу Владимiровичу: «…Убеждение в том, что Государь Император Николай Второй и Его Царственная Семья еще живы, которое высказано мне в письмах Е.И.В. Великой Княгини Ксении Александровны и может быть разделяется еще кем-нибудь из Членов Императорской Фамилии, осложняют самое осуществление нашего решения. Вместе с тем признание большинством Государств Московских убийц в качестве законного русского правительства может помешать совершению отпевания с должной торжественностью и вынудить нас совершить его в более скромной обстановке».
Нет, однако, худа без добра: во время этого противостояния оформилась и была сформулирована позиция Церкви. Из документов следует: Русская Православная Церковь Заграницей, несомненно, признавала обретенное Н.А. Соколовым под Екатеринбургом – «Священными Останками» Государя Императора Николая II и Его Семьи, то есть Царскими Мощами.
Тогда же в среде русской эмиграции появились настроения о прославлении Царской Семьи, «как мучеников – угодников Божиих». Об этом свидетельствуют также статьи русской эмигрантской прессы того времени (Приложение-3).
Совершенно неожиданно, однако, этому поднявшемуся среди русских эмигрантов движению за почитание и церковное прославление Царственных Мучеников попыталась воспрепятствовать одна из наиболее авторитетных и деятельных организаций – Русский Общевоинский Союз.
Скрытые пружины этих противоестественных, внешне выглядящих нелогичными, процессов отчасти раскрывает в своей статье 1959 года эмигрантский исследователь Николай Николаевич Былов (Приложение-3), ярко выраженный монархист-легитимист (что наложило своеобразный отпечаток на ее текст). В ней он называет имена членов одного из составов «коллегии хранителей», благодаря чему более понятной становится и столь «странная», на первый взгляд, позиция, которую занял в 1936 г. (всего за год до похищения его агентурой НКВД) руководитель РОВСа генерал Е.К. Миллер.
Причины этого противостояния, конечно, были глубже. В убийстве Государя и Его Семьи, писал Н.П. Рклицкий, один из ближайших сотрудников митрополита Антония (Храповицкого), сам ставший Архиереем Зарубежной Церкви, «виноваты не одни только физические палачи, но виновата вся наша нация. Виновата Русская Армия, представители которой выдали Государя…» (Приложение-3).
Ржа разъедала РОВС изнутри. Чего стоила одна только «Внутренняя линия» (контрразведка Союза), инфильтрованная советской агентурой. (См. об этом нашу работу «Боролись за власть генералы… и лишь Император молился», опубликованную в составе книги И.П. Якобия «Император Николай II и революция». СПб. 2005).
Сплошное чтение документов производит и еще один неожиданный эффект: понимание неслучайности февральского клятвопреступного бунта 1917 г. и последующих событий, к которым снизу доверху, внутренне, все были давно готовы. Удивления достойно, как долго всё это вообще держалось. (Остается предполагать, что сила инерции существенно превышала прочность основ.)
На ум невольно приходят слова одного старого солдата, заявившего в разговоре с красными, что Императору Николаю II нужно было бы отлить памятник из чистого золота. Когда опешившие «товарищи» спросили «За что же?», – тот смело ответил: «За то, что умел 22 года управлять такими ослами, как вы» (Игумен Серафим (Кузнецов) «Православный Царь-Мученик». Сост. С.В. Фомин. М. 1997. С. 231).


Форзац.

Публикацию дела Архиерейского Синода продолжает наша статья «“Синяя шкатулка” и “брюссельские мощи”», в которой рассматриваются различные версии судьбы сафьянового ларца Государыни, в который Н.А. Соколов собрал обнаруженные им Царские останки, оказавшиеся затем в руках «Коллегии хранителей». Однако, как оказалось, у следователя сохранились и другие частицы Царских мощей, в конце концов, оказавшиеся замурованными в стенах Храма-Памятника в Брюсселе. В очерке подробно исследован их путь туда, а также борьба за доступ к ним после появления «екатеринбургских останков».
Кстати, с темой «екатеринбургских останков» связано четвертое приложение к книге.
Речь там идет о Российской зарубежной экспертной комиссии по расследованию судьбы останков Членов Российского Императорского Дома, убитых большевиками в Екатеринбурге 17 июля 1918 г. Образована она была в 1989 г., сразу же после появления статей Гелия Рябова, близкого министру внутренних дел Н.А. Щелокову и, одновременно, КГБ СССР (сегодня это последнее старательно затушевывают), сообщавших о сенсационной находке им якобы захоронения убиенной Царской Семьи.
В первоначальный состав этой Зарубежной комиссии, членами которой и были составлены впервые в полном виде публикуемые нами в книге документы 1993-1995 гг., входили, как они сами писали, «несколько потомков преданных подданных Российской Империи, участников Белого движения в Гражданскую войну – теперь граждане США или стран Запада».
Эти ранние документы весьма ценны, так как относятся они к тому времени, когда у наших зарубежных соотечественников существовала еще некоторая иллюзия возможности сотрудничества с созданной в 1993 г. в Москве Государственной комиссией по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Императора Николая II и Членов Его Семьи, работавшей сначала под руководством зампреда Правительства Ю.Ф. Ярова, в 1997 г. передавшего бразды правления Б.Е. Немцову.


Логотип Российской зарубежной экспертной комиссии по расследованию судьбы останков Членов Российского Императорского Дома, убитых большевиками в Екатеринбурге 17 июля 1918 г.

Вскоре, однако, стало ясно, что в зарубежных экспертах нуждались, скорее, как в ширме для осуществления своей деятельности, а также как в поставщике информации, необходимой для обезпечения поставленных перед Правительственной комиссией задач или для связи с нужными людьми и научными центрами на Западе.
Большинство рекомендаций членов Зарубежной комиссии игнорировались, на многие их вопросы упорно не отвечали, либо ограничивались невразумительными отговорками. Между тем, судя по документам, это как раз и были те вопросы, которые впоследствии предъявляла следствию интересующаяся его ходом российская общественность. Таким образом, можно прийти к выводу, что нашим зарубежным соотечественникам еще в самом начале 1990-х были ясны многие из странностей начавшегося с перестройкой процесса, выходившего далеко за рамки возни вокруг всплывших вдруг, словно по мановению волшебной палочки, «екатеринбургских останков»…
Как бы то ни было, а раздражение со стороны Государственной комиссии и следствия нарастало, сфера деятельности зарубежных экспертов сужалась, а потом и вовсе сошла на нет, хотя деятельность их некоторое время формально еще и продолжалась. Но и там, за рубежом, тоже происходили изменения: престарелые члены уходили в мiр иной, а с приходом новых – менялись и подходы…
Однако остались документы, свидетельствующие не только о так и не состоявшемся сотрудничестве и сознательном закреплении «непонимания» в этом конкретном деле, но и о вполне осмысленном развороте в прошлое страны в целом, результат которого сегодня виден уже всем невооруженным взглядом.
Но тогда это было неочевидным и всё казалось еще возможным…
На заседании в Доме Правительства в Москве 20 сентября 1995 г. секретарь Зарубежной комиссии профессор Е.Л. Магеровский пытался говорить именно об этом:
«Кто-то нас также обвинял в том, что мы хотим своею деятельностью сорвать работу Государственной комиссии. Ничто не лежит дальше от истины. Не знаю уже в какой раз приходится повторять, что мы кровно заинтересованы во всестороннем, полном и исчерпывающем исследовании всех сторон ужасной, противочеловеческой и кощунственной судьбы Царской Семьи и Их окружения в доме Ипатьева. Мы будем до конца добиваться, чтобы всё, связанное с “похоронной операцией” было выявлено во всей своей умопомрачительной мерзости и прослежено буквально минута за минутой, до своего полного завершения.
Должен признаться, что едучи в Москву, у меня и других членов нашей Комиссии было меньше вопросов и сомнений, нежели появилось теперь. И мы будет продолжать искать правду о происшедшем, куда бы эти поиски нас не вели. Поэтому, если Государственная комиссия действительно стремиться к сотрудничеству с нами, а для нас это обязательно – т.к. все основные данные и документация – у нее в руках, то нам следовало бы наладить встречи и дискуссии со сведущими лицами в придворном медицинском делопроизводстве, в документальной экспертизе всех вопросов, связанных с “Запиской Юровского”, в вопросе о способах уничтожения тел, в анатомической реконструкции скелетов, со всякими специалистами в судебной медицине – патологами, – короче говоря, не с комиссарами и генералами от науки или чинами прокуратуры, а обыкновенными трудниками на следовательской или научной ниве. С ними мы надеемся провести много времени в горячих, но откровенных и продуктивных дискуссиях».
Тогда такой разговор так и не сложился. Сегодня – после ухода людей той эпохи – он уже и невозможен…
Не зря на деятельность этой комиссии ныне вполне ожидаемо ополчился, используя современную модную антизападную риторику, главред РНЛ А.Д. Степанов: https://ruskline.ru/news_rl/2021/11/11/zakryt_temu_carskih_ostankov


Нахзац.

Прекрасной иллюстрацией того, в плену каких абсурдных заблуждений оказалось российское следствие с его извращенной верой во всемогущество исключительно биологической экспертизы, является заявление следователя В.Н. Соловьева, сделанное им в 2008 году: «Я верю, что мои собственные мать и отец являются моими родителями, но доказательства, которые были приведены по данному делу, в миллион раз действительней, чем те доводы, что могу привести я. Останки, захороненные в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, на 100 процентов принадлежат царской семье и ее окружению»: https://www.mk.ru/social/2012/07/29/730785-chi-ostanki-nashel-patriarh.html
Идолопоклонство современного российского следствия перед результатами анализов ДНК, означающее фактическое низведение равновеликих ему историко-документальных и физических (метеорология, астрономия, время, симуляция ситуаций и действий) данных в ранг жертв биологического молоха, обслуживающих (подтверждающих) исключительную ценность этой новой «игрушки», – все эти существенные изъяны еще в 1995 г. были верно подмечены нашими зарубежными соотечественниками.
Что уж говорить о том, что и сам фундамент этих самых биологических анализов зиждился на весьма шатких основах – довольно сомнительных с точки зрения процедуры; с попранием доктрин «преемства законного обладания» и независимости научных исследований. (Позднейший макияж в общем раскладе мало что меняет.) Ни один уважающий себя суд любой цивилизованной страны не примет, разумеется, во внимание добытых таким путем «доказательств».
Показательно расхождение результатов биологических анализов такого сорта данных с историко-документальными и физическими свидетельствами, добытыми независимыми исследователями. Одно из главных подтверждений тому – не подвергшиеся разрушительному воздействию огня и кислоты «екатеринбургские останки». Но именно их нынешнее следствие и пытается фактически навязать Церкви как святые мощи.
Однако Зарубежная Церковь еще в середине 1930-х признала обретенные в 1919 г. следователем Н.А. Соколовым под Екатеринбургом Царские Реликвии подлинными «Священными Останками», а в 1981-м, при прославлении, уцелевшую их небольшую часть в брюссельском Храме-Памятнике – Святыми цельбоносными мощами. Последние, как мы уже писали ранее, признал в свое время таковыми и нынешний Патриарх Кирилл.
И вот вопрос: не воздвигнет ли признание «екатеринбургских останков» «подлинными», кроме всего прочего новую стену между Церквями, с трудом преодоленную в недавнем прошлом?..


***
Следите за появлением в продаже нашей книги «Царские мощи. Документы. Материалы. Статьи» на сайте издательства. Там же ее можно будет заказать.

Книга будет продаваться в ведущих книжных магазинах Москвы; можно ее будет заказать и на интернет-площадках, в т.ч. на ОЗОНе.