ВОЗВРАЩЕНИЕ В БЕССАРАБИЮ (46)

Портрет Сикара кисти неизвестного художника. Фрагмент.



Друг Пушкина и Ришелье (продолжение)


Просматривая как-то в кишиневском архиве (было это то ли в 1978-м, то ли в 1979-м) подшивки «Бессарабских Губернских Ведомостей», помню натолкнулся я на заинтересовавшую меня заметку, которая в конце концов и привела к появлению этого очерка…
Ну, а в ту пору в криулянской районной газете «Победитель» опубликовал я летом 1979-го статью «Музей Натальи Сикард», которую мне удалось найти среди вырезок в моем архиве:



Речь в ней шла о невестке Карла Яковлевича (жене Христофора) Наталии Николаевне Сикар (ум. 1914), «женщине культурной и деспотичной». После кончины супруга, которого некоторые крестьяне еще в 1930-х годах поминали в разговорах, как «француза», имение полностью перешло в ее руки.


Особняк в имении Вадул-луй-Водэ. Снимок 1900 г. Фоторепродукция из журнала бессарабского пушкиниста Г.Г. Безвиконного «Din trecutul nostru». Chişinău. 1939. Ianuarie-aprilie. Р. 10. Журналу фото было предоставлено Татьяной и Сергеем Суручану (правнуками К.Я. Сикара).

Отцом Наталии Николаевны Сикар был генерал-майор Николай Осипович Крафт (1798–1857), происходивший из семьи Лейб-медика Императора Павла I. После окончания в 1820 г. Института Корпуса инженеров путей сообщения он был направлен на службу в Одессу. Таким образом, он мог быть знаком с отцом супруга его будущей дочери, а также встречать находившегося там в то время Пушкина.
К сожалению, мы не знаем ни то, кем была супруга Николая Осиповича, ни место и обстоятельства женитьбы, однако не исключено, что жена его также была из тех краев, куда его забросила служба.


Генерал Н.О. Крафт.

Вскоре инженерная карьера Н.О. Крафта пошла в гору. Ему принадлежал проект канала (с системой шлюзов), соединяющий Волгу с Доном. Руководил он и строительством гидротехнических сооружений на днепровских порогах. Есть сведения, что он строил ряд фортификационных сооружений в Бессарабии. С 1836 г. он преподавал в Петербурге в институте, который когда-то сам закончил.
Наконец, когда в 1839 г. возникла идея соединить Петербург и Москву железной дорогой Николая Осиповича с коллегой направили в Северную Америку изучить тамошний опыт. По приезде он принимал деятельное участие в разработке технического проекта дороги, а затем и в ее строительстве (сооружал участок от Бологого до Москвы), Более того, в 1852-1855 гг. генерал-майор Н.О. Крафт был начальником этой дороги.


Развалины усадебного дома в Вадул-луй-Водэ, находящегося ныне на территории детского лагеря «Cireșarii».
Этот и следущие снимки воспроизведены нами по: https://www.facebook.com/media/set/?set=a.695746597116763.1073741868.212165758808185&type=1

Из найденной мною газетной статьи стало известно, что Наталия Николаевна Сикар, по широко распространенной тогда среди высшего общества моде, в шестидесятых годах XIX века стала коллекционировать античные древности. Часто бывая за границей, она привозила в имение чернолаковые сосуды из Греции, этрусские вазы из Италии, кельтские древности из Франции. Археологические находки присылали ей даже из далекого Египта.



Коллекция быстро разрасталась. Настало время как-то систематизировать экспонаты. Тогда Наталия Николаевна и решила прибегнуть к помощи специалиста. Выбор ее пал на человека, написавшего ту самую статью «Музей древностей Натальи Сикард в Ваду-луй-Водэ», опубликованную 28 июня 1880 г. в «Бессарабских губернских ведомостях» – Ивана Касьяновича Суручана.



Автор подчеркивал, что Наталья Николаевна принадлежала к «весьма незначительному количеству просвещенных любительниц археологии», а ее музей является прекрасным подспорьем не только для изучения европейской культуры, но также и истории края.



Иван Касьянович Суручан (1851–1897) был первым бессарабцем-археологом, родоначальником этой исторической дисциплины в крае.
Он был внуком и сыном ктиторов Свято-Георгиевского монастыря в Бессарабии. Род его, принадлежавший к местной знати, происходил из села Суручены рядом с Кишиневом, населенного по большей части мазилами (после присоединения Бессарабии к России причисленным к однодворцам) – потомкам воинов Молдавского Господаря Штефана Великого (G. Bezviconi «Academicianul Ion Suruceanu» // G. Bezviconi «Profiluri de ieri şi de azi. Bucureşti. 1943. Р. 221-224).


И.К. Суручан.

Иван Касьянович стал часто бывать в Вадул-луй-Водэ: сначала консультируя хозяйку имения и разбирая и систематизируя экспонаты ее музея, а потом и по душевной привязанности: в 1885 г. он женился на 24-летней дочери хозяйки Ольге Христофоровне (1861–1932) – внучке Карла Яковлевича Сикара.
Получив в свое распоряжение 1200 десятин земли, она была довольно состоятельной особой. В сентябре 1887 г. в Кишиневе на ее имя был приобретен двухэтажный дом на улице Семинарской, 37 (ныне улица Митрополита Бэнулеску-Бодони, 41). Тут супруги и поселились; здесь же археолог и открыл «Музей древностей Понта Скифского» (Museum Antiquitatum Ponti Stythici), в состав которого вошли собрание его тещи и его личная коллекция.



Один за другим рождались дети: Алексей (24 сентября 1886), Татьяна (22 марта 1888), Сергей (12 июня 1889).
Тем временем имя бессарабского исследователя приобретало широкую известность в научном мiре. Он действительный член Киевского Церковно-Археологического Общества (1882), Одесского общества истории и древностей (1885), Русского археологического общества (1886). 11 апреля 1888 г. его избрали почетным членом Румынской академии. Последнему решению предшествовало посещение в начале того года музея бессарабского ученого румынским историком, писателем и государственным деятелем Михаилом Когэлничану (1817–1891).
В экспозиции были представлены древности из Египта (включая мумии), Италии, Греции, Турции, Болгарии и Румынии. Особый интерес представляли артефакты, обнаруженные при раскопках греческих городов на Юге России: Тираса (Аккермана), Ольвии, Херсонеса, Керкинитиды (Евпатории), Пантикапеи (Керчи) и т.д. Собрание насчитывало 90 443 экспоната. Два зала занимала библиотека книг по археологии, в которой по разным оценкам было более трех тысяч томов.
Познакомиться с собранием приезжали ученые из Одессы, Петербурга, Москвы, Херсона, Берлина, Бухареста.


Издательская обложка книги: «Inscriptionis graecae et latinae novissimis annis 1889-1894. Museo Surutschaniano, quod est Kischinevi, inlatae» (Petropoli. Typis Academiae Caesareae scientiarum 1894), составленной И.К. Суручану совместно с выдающимся специалистом по северопричерноморской эпиграфике, академиком В.В. Латышевым (1855–1921).

Осенью 1897 г. Иван Касьянович, вернувшись из очередной археологической экспедиции, где сильно простудился, тяжело заболел. Болезнь завершилась скоротечной чахоткой, от которой 18 ноября он и скончался, не дожив нескольких дней до своего 46-летия.


Могильная плита И.К. Суручана на Центральном кишиневском кладбище на Армянской улице неподалеку от храма.

Вскоре вдова продала дом в Кишиневе, перебравшись с детьми в поместье в Вадул-луй-Водэ. Туда же были перевезены и все экспонаты музея.
В начале января 1898 г. Ольга Христофоровна, по настоянию своей матери, вновь вышла замуж. Ее новый супруг Николай Васильевич Горонович (1849–1919), доктор зоологии и сравнительной анатомии Вюрцбургского и Московского университетов, доктор honoris causa Гейдельбергского университета, был сыном генерала Василия Гороновича (1810–1866) и ее кузеном (дальним родственником по матери).
В 1900 г. в ее имении (в месте, получившем название Săulcani) она построила отдельный дом, предназначенный для ее детей от первого брака, в который были перемещены и экспонаты музея.
Долгие годы собрание оставалось не только недоступным ученым и любителям старины, но также требовало немалых расходов на содержание.
Однако решить, что делать с коллекцией, было делом не простым. В 1900 г, по просьбе Ольги Христофоровны, в Вадул-луй-Водэ специально приезжал археолог Борис Владимiрович Фармаковский (1870–1928), известный специалист по античному искусству, член Императорской архивной комиссии. «…Памятники древностей, – пришел к выводу эксперт, – не вызывают сомнений в их подлинности и большею частью удовлетворительной сохранности».



Не дождавшись ответа от государственных структур, О.Х. Горонович «обратилась к известному одесскому торговцу древностями Гохману. И покупатели нашлись сразу. А бессарабские газеты запестрели сообщениями о том, что сокровища Суручана стали появляться в музеях и на черном рынке Берлина, Петербурга, Одессы, Херсона. Распродавая коллекцию, вдова скрупулезно фиксировала каждую сделку. На случай, если правительство изыщет финансы на перекупку проданного…»: http://aif.md/naxodki-bessarabskogo-arxeologa-uplyli-za-rubezh/
Судьбу некоторых экспонатов приоткрывает вышедшая в 2017 г. в Херсоне книга А.В. Костенко и А.В. Шевченко, рассказывающая об основателе Археологического музея в этом городе историке Викторе Ивановиче Гошкевиче (1860–1928): http://shron1.chtyvo.org.ua/Kostenko_Anton/Vyktor_Hoshkevych_y_eho_myr_semia_okruzhenye_drevnosty_ros.pdf
«В 1908 г., – пишут авторы, – Ш.Д. Гохман извещал Императорскую археологическую комиссию о том, что значительная часть предметов из музея И.К. Суручана (в частности, стекло и терракота) продана одесскому меценату – купцу Иосифу Львовичу Конельскому. Известно, что в одесском особняке И.Л. Конельского хранилась одна из лучших художественных коллекций Южной Украины, но после 1917 г. она была утеряна. Исследователям не удалось найти предметы из коллекции И.К. Суручана в Одесском археологическом музее, куда часть предметов из собрания И.Л. Конельского попала.
В 1909 г. Ш.Д. Гохман продал египетские древности (42 предмета) из музея И.К. Суручана Борису Александровичу Тураеву, основоположнику российской египтологии и хранителю московского Музея изящных искусств. Сегодня большая часть всего собрания Б.А. Тураева хранится в петербургском Эрмитаже.



Значительная часть коллекции И.К. Суручана оказалась в археологических фондах Музея истории Пермского государственного национального исследовательского университета. В ноябре 1918 г. исполняющий обязанности хранителя пермского Музея древностей и изящных искусств, ученик Б.А. Тураева, Алексей Викторович Шмидт находился в командировке с целью сбора материалов для своего музея. В Петрограде он приобрел у Аарона Фроловича Эльтермана большое собрание греческих и египетских предметов из бронзы, стекла, кости, глины. Предметов насчитывалось 1800, среди них и выразительные терракотовые фигуры. А.Ф. Эльтерман был часовщиком, который, очевидно, занимался также торговлей антиквариатом, в том числе и археологическими предметами.
В Эрмитаж несколько предметов из музея И.К. Суручана попали и другим путем. В 1938 г. туда поступило собрание академика Николая Петровича Лихачева, в нем были и восемь фрагментов надписей, идентифицированных как часть коллекции И.К. Суручана. Установлено, что эти надписи Н.П. Лихачев приобрел у неизвестного петербургского антиквара.
Сегодня известны и другие места пребывания материалов из коллекции И. К. Суручана. Несколько амфор с клеймами находились в археологических фондах Историко-краеведческого музея Молдавии, откуда их передали в археологические фонды Национального музея истории Молдовы. Часть предметов из коллекции И.К. Суручана попала в киевский музей Церковно-исторического общества, но их дальнейшая судьба остается неизвестной. Другая часть коллекции попала в один из музеев Бухареста, но проследить ее судьбу тоже не удается.
Ряд предметов из музея И.К. Суручана продали на аукционах в Берлине. Очевидно, что часть из них попала в Античное собрание Пергамского музея, но исследователям удалось идентифицировать лишь один предмет – гребень с надписью, опубликованный еще при жизни И.К. Суручана».



Как показали исследования авторов книги, сегодня в археологических фондах Херсонского областного краеведческого музея, сохраняются не одни лишь античные древности из музея И.К. Суручана. Среди них был обнаружен артефакт, относящийся к Кишиневу как раз времен пребывания там А.С. Пушкина.
Это «мраморная облицовочная плита кишиневского городского фонтана (ширина – 82 см, высота – 59,5 см, толщина – 7,5 см)
На ней, под изображением креста в овале на фоне волнистой ленты из растений, две надписи – на русском (7 строк) и армянском (4 строки) языках:
Выдумал зделать сей фон/тал и зделал на собственном / своем коште проживающий / здесь в городе Кишиневе / Григориопольский гражданин / Калуст Багдасарович / 1816 года Июля 12-го дня».



Речь идет о том самом «Фонтане» – источнике, снабжавшем во времена Пушкина и изрядное время после (вплоть до 1935 г.) Кишинев питьевой водой. Находился он у Мазаракиевской церкви – храма Рождества Пресвятой Богородицы, старейшей постройки города (1752), ставшей одним из его символов.


Фонтан у Мазаракиевской церкви. Фото 1867 г.

В заключение приведем несколько разрозненных сведений о бытовавших в семье Сикаров преданий, так или иначе связанных с памятью о поэте.
Потомок другого сына одесского негоцианта, директора Киевского банка Михаила Карловича (брата Христофора) – Михаил Михайлович Сикард (1867–1937) был в свое время широко известным в Европе скрипачом; его называли «roi des violonistes». В Национальном архиве Молдовы (Ф. 2983. Оп. I. Е.х. 54) сохранилась редчайшая брошюра: «Европейское турне Михаила де-Сикард. Некоторые отзывы иностранной и русской прессы» (Кишинев. 1912. 21 с.). Михаилу Сикарду принадлежат также несколько оркестровых и камерных произведений.
Отец этого скрипача-виртуоза «и сам был не чужд музыке, недурно играл на фортепиано и числился среди близких друзей престарелого тогда Верди, которого и ездил навещать каждый год в Италию; он и лицом был похож на небезызвестного автора “Аиды”» (К.К. Романов «Мое жизнеописание». Рукопись. Бухарест. 1947 // Архив А.С. Киделя (г. Кишинев). С. 3).
В тех же неизданных воспоминаниях бессарабского композитора и пианиста Константина Романова (1895–1961), тоже, кстати, одного из потомков К.Я. Сикара, скончавшегося в Бухаресте и похороненного на кладбище Беллу, есть несколько слов и о великом русском поэте: «В биографиях Пушкина упоминается, что он, в бытность в Одессе, чаще всего посещал дома Ризнича и Сикара, то есть моего прадеда, и вот, в то время, как существуют многочисленные стихотворения, посвященные чете Ризнич, о Сикарах в сочинениях Пушкина нигде не упоминается. Я это объясняю следующим образом: Пушкин, любивший писать в альбомы и сочинять экспромты, не мог не оставить каких-либо воспоминаний в семье прадеда; но этот последний, вероятно, разделял мнение своих предков о том, что поэт есть человек несерьезный, пария, и не стоит нарочитого внимания. А может быть и то, что следующие два поколения – бабушка Наталья Николаевна и тетка Ольга Горонович – завладели какими-нибудь альбомными листками и с легкою душой уничтожили их потом, в виду их “безнравственности”» (Там же. С. 27).
Безуспешными были также поиски, которые предпринимал в 1930-е годы в Бессарабии пушкинист Г.Г. Безвиконный. Он писал: «Внук Сикара – Карл Осипович Лысаковский – преподаватель, занимавшийся также археологией и скончавшийся в 1915 году, написал историю своей семьи, но отрывок рукописи о Сикарах до нас не дошел, как не сохранилось ни единого семейного предания о частых посещениях дома Шарля Сикара Пушкиным» (Г.Г. Безвиконный «Портретов длинный ряд. Воспоминания. Наброски // Национальный архив Молдовы. Ф. 2983. Оп. I. Е. х. 7. С. 50).
К сожалению, не сохранился и сам архив Сикаров, находившийся в Вадул-луй-Водэ.
Во время революционных событий 1917-1918 гг. дом, построенный в 1900 г. в поместье Săulcani, грабили дважды. Причем в 1918 г. его сожгли и убили старшего сына археолога – Алексея Ивановича Суручану. Тогда же безследно исчезли библиотека и остатки коллекции древностей.


Усадебный дом в Вадул-луй-Водэ.

Существенная часть документов, однако, уцелела. Бумаги Сикаров хранились в составе семейных архивов внучек одесского негоцианта: Ольги Христофоровны Горонович (ум 1932) и ее сестры Елены Христофоровны (ум. 1940), бывшей замужем сначала за князем Евгением Юрьевичем Голицыным-Головкиным (ум. 1887), а затем за офицером Василием Васильевичем Яновским. Среди бумаг последней была рукописная история семьи Лысаковских и Сикаров, написанная внуком одесского купца Карлом Осиповичем Лысаковским (ум. 1915).
Всю эту информацию пушкинист Г.Г. Безвиконный получил от сотрудницы его журнала «Din trecutul nostru» Елены Христофоровны Яновской, урожденной Сикар (G. Bezviconi «Arhondologia Basarabiei. II» // Din trecutul nostru. № 28-30. Chişinău. 1936. Ianuarie-martie. P. 61).
Ко времени вступления советских войск в Бессарабию летом 1940 г. ими владели дети Ольги Христофоровны – Татьяна и Сергей Суручану. В 1941 г., писал Г.Г. Безвиконный, он был конфискован советскими властями и безследно исчез (G. Bezviconi «Boierimea Moldovei dintre Prut şi Nistru». Vol. II. Bucureşti. 1943. P. 156).
Тогда же пропали и портреты Карла и Лауры Сикар, перед войной хранившиеся в коллекции Татьяны и Сергея Суручану («Din trecutul nostru». Chişinău. 1939. Ianuarie-aprilie. Р. 10, 11).
В то время гибли не одни лишь архивы и картины; ликвидировали не только историческую память и культуру, но и людей. 13 июня 1941 г. был арестован и отправлен в Сибирь, откуда он уже не выбрался, умерев в 1944-м или в 1945-м, младший сын Ольги Христофоровны – Сергей Иванович Суручану, сын бессарабского археолога и правнук одесского знакомого Пушкина.
Его сестре Татьяне повезло больше: ей удалось выжить; скончалась же она в доме для престарелых в Бухаресте в 1957 году (N. Chetraru, N. Răileanu. «Ion Casian Surucean în arheologia şi muzeologia basarabeană». Chişinău. 2001).


Вид на Вадул-луй-Водэ.

Именно на этой пессимистической ноте горестных утрат, казалось бы, еще недавно доступных свидетельств, можно было бы и завершить наше повествование об одном из кишиневско-одесских знакомых Пушкина. Однако судьба привела меня присутствовать при одном из весьма утешительных событий, случившихся теперь уже, правда, в довольно отдаленном 1995-м, однако все-таки после всех этих описанных нами безвозвратных потерь вселяющих надежду на то, что возможно оказывается всё же вырвать из забвения еще одного человека, которого знал поэт, пролив свет на его биографию и тайны творчества…


Окончание следует.