ВОЗВРАЩЕНИЕ В БЕССАРАБИЮ (37)

Портрет Сикара кисти неизвестного художника. Фрагмент.


Начало публикации см.:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/tag/Пушкин%3A%20«Возвращение%20в%20Бессарабию»


Следующий, никак специально не оговоренный раздел моей неизданной книги, составляли небольшие главы, представлявшие собой выходившие в периодике биографические очерки и заметки, посвященные знакомым Пушкина.
Как правило, они были посвящены людям малоизвестным; общим было одно: все они общались с поэтом во время пребывание его в Бессарабии и Одессе или каким-либо образом связаны с этим краем. И еще одно обстоятельство: это были мои первые опыты обращения к пушкинской теме.
Одна из статей была посвящена французскому негоцианту Шарлю Сикару, имение которого располагалось когда-то в том районе Молдавии, где я в в конце 1970-х работал в местной газете.


«О встречах с Пушкиным поведать. Друг Пушкина и Ришелье» // «Новые Рубежи» (г. Одинцово, Моск. обл.). 1982. № 51. 29 апреля.


«Друг Пушкина и Ришелье» // «Победитель» (Криуляны. Молдавия). 1982. 21 и 24 августа.


«Одесский знакомый поэта» // «Литературная Россия». М. 1982. 4 июня.


«Друг Пушкина и Ришелье» // «Кодры». Кишинев. 1987. № 2. 142-147.



Друг Пушкина и Ришелье (начало)


В один из жарких летних дней 1804 года, белея вздувшимися парусами, в Одесский порт вошел корабль, приплывший из далекого Марселя. В пестрой толпе высыпавших на палубу пассажиров выделялся молодой искатель приключений Шарль Сикар.
Глухо ухнула крепостная пушка. Парусник, вместо того чтобы пристать к берегу, остановился далеко на рейде. По случаю холеры все порты Черного моря были закрыты.
Пассажиров на шлюпках доставили к зданию, временно приспособленному под карантин.


Карло Боссоли. Одесса. Вид портового карантина. Цветная литография. 1842 г.

Но прежде, хотя бы вкратце, следует рассказать о самом этом удивительном городе, вклад в строительство которого внесли люди самых разных национальностей.
Торговый город-порт, соединявший Россию с Европой (Францией, Италией, Турцией, Грецией) был основан по повелению Императрицы Екатерины II на месте взятой 14 сентября 1789 г. штурмом турецкой крепости Хаджибей. Русским авангардом, взявшим османскую твердыню, командовал генерал-майор (впоследствии возведенный в полные адмиралы) Осип Михайлович Дерибас (1751–1800) – уроженец Неаполя, сын испанского дворянина из знатного каталонского рода и ирландки из благородной фамилии Дункан.
Гребная флотилия под его началом в 1789-1790 гг. взяла крепости Аккерман, Бендеры, Тулчу и Исакчу. Дерибас составил одобренный Суворовым план штурма Измаила и принимал в нем непосредственное участие. Именно после этого Суворов стал называть его «Дунайским Героем». Одержанные им победы по достоинству были оценены и Императрицей Екатериной II, наградившей его орденами, среди которых были высшие воинские награды – ордена Святого Георгия 3-го и 2-го класса, шпага с бриллиантами и богатые имения.


План Хаджибейской крепости 1784 г.

Ему же выпало обустраивать и Хаджибей, отошедший к России по Ясскому миру 1791 г. Закладка произошла 10 июня 1793 г. В следующем году, 22 августа, освятили строительные площадки и заложили три городских храма – Пресвятой Троицы, Святителя Николая и Святой Екатерины. Этот день и считается днем основания города, новое имя которого – Одесса – было впервые упомянуто 10 января 1795 года.
Постройки вел инженер-полковник Франц Павлович де Воллан (1752–1818), брабантский дворянин родом из Антверпена, принимавший перед этим участие во взятии Каушан, Аккермана и Бендер, в осаде Килии и штурме Измаила.
Тесно связана была Одесса – и причем не по одной лишь территориальной близости – с Бессарабией и Дунайскими княжествами.
Ко времени взятия Хаджибея русскими войсками в 1789 г. рядом с крепостью уже было румынское поселение, давшее название одному из районов будущего города «Молдаванка», сохранившееся до сей поры. Кстати говоря, крепость, которую брали (турки ее называли Ени-Дунья / Новый Свет), строили «волохи».
Историк и археолог А.А. Скальковский, которого, между прочим, хорошо знал А.С. Пушкин, в одной из своих книг («Адмирал Де-Рибас и завоевание Хаджибея 1764-1797». Одесса. 1889. С. 12-13) приводил написанное летом 1764 г. донесение войскового толмача запорожских казаков Константина Иванова, в котором тот сообщал: «Оная ж крепость зачалась делаться сего году из весны, а делают ту крепость Волохи, на которую возят камень из степи, с речек и балок околичных».


Аполлон Александрович Скальковский (1808–1898).

Подробно об этом писал в свое время румынский профессор Александр Васильевич Болдур (1886–1982), бессарабец по происхождению: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/162791.html


Крепость Гаджибей (Одесса), построенная валахами. Иллюстрация из книги А.В. Болдура «Românii şi strămoşii lor la istoria Transnistriei» («Румыны и их предки в истории Транснистрии»), вышедшей в 1943 г. в Яссах.

Много сил и энергии отдавал строительству Одессы первый ее градоначальник – знаменитый «дюк Ришелье» – внук известного французского маршала, двоюродный племянник знаменитого кардинала.
Герцог Арман Эмануэль дю Плесси Ришелье (1766–1822), таково было его полное имя, состоял на русской службе с 1790 г. Кстати говоря, герцог не был французским эмигрантом в полном смысле этого слова. Он поступил на русскую службу с разрешения своего Короля Людовика XVI: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/395630.html В описываемое время он был генерал-губернатором Одессы и Новороссийского края.


Герцог Ришелье.

Используем для рассказа об Одессе той первоначальной поры «Автобиографические записки» сколь умной, столь и красивой современницы А.С. Пушкина, почитательницы его поэзии и ближайшего друга – Александры Осиповны Смирновой-Россет (1809–1882). «Перл всех русских женщин» – так отзывался о ней Н.В. Гоголь. Современники называли ее русской Рекамье.
Страницы этой книги до сих пор сохраняют стойкий аромат прошлого Полуденной России:
«Мои воспоминания начинаются с трехлетнего возраста. В Одессе выпал снег в 1812 г. Я шепелявила и сказала отцу:
– Таталь, что это за маленькие белые перья?
– Это снег, дитя мое.
– Откуда он?
– С неба, дитя мое, как и все, что есть на Земле.
Отец мой был le Chevalier de Rosset, уроженец Русильона, смежного с Швейцарией. Его мать была девица La Harpe, сестра наставника Императора Александра, полковника Лагарпа. Дед мой был вольтерьянец, как, впрочем, все почти в это время; он воспитывал сына до 15-ти лет в этих же пагубных понятиях. Бабка моя перешла в Римскую церковь и была ханжа весьма крутого нрава: она хотела обратить сына, с ним спорила и потчивала его пощечинами – он вышел из терпенья и оставил отеческий кров. Как он дошел до Вены, мне неизвестно, и все последующее я узнала от дяди Николая Ивановича Лорера (декабриста).
Венский университет считался лучшим в Германии, и отец окончил там курс своих наук. Должно быть, что он встретил там знатных и богатых благодетелей. Я часто слыхала, что отец мой и герцог Ришелье говорили о князе Кантемире, а когда я спрашивала, кто был “Тантемиль”, отец мне отвечал: “Иди играй со своим мячом, это тебя не касается”» (А.О. Смирнова-Россет «Дневник. Воспоминания». М. 1989. С. 73. Здесь и далее курсивом выделено написанное по-французски).
Попытаемся уточнить рассказ «черноокой Росетти»: о каком именно князе Кантемире идет речь? Оказывается (Там же. С. 739), о князе Димитрии Константиновиче Кантемире (1763–1822). (Откуда публикаторы мемуаров, вышедших в издательстве «Наука», взяли имя именно этого князя Кантемира, да еще с такими датами жизни, непонятно. Более других оно схоже с племянником Господаря Димитрия Кантемира – князем Дмитрием Константиновичем Кантемиром (1749–1820), о котором мы ранее уже писали: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/484758.html). Правда в другом изводе своих воспоминаниях Александра Осиповна пишет, что речь идет о «богатом родственнике» ее отца «из рода князя Кантемира» (Там же. С. 251).
В дальнейшем мемуаристка пишет об участии герцога Ришелье и князя Кантемира в судьбе сына казненных во время революции Французского Короля Людовика XVI (1754–1793) и Королевы Марии Антуанетты (1755–1793) – дофина Людовика XVII (1785–1795).
«Кантемир и Ришелье, – читаем в “Баденском романе” А.О. Смирновой-Россет, – после трагической смерти Короля и Королевы хотели спасти несчастного ребенка, который был поручен Самсону, менее ужасному из его стражей. Кантемир выкупил его за большую сумму у Самсона. У него был ребенок больной, белокурый и весь покрыт вшами; ночью тайком они его вывезли, скакали верхом проселками; его держал на руках то Ришелье, то его верный Батист, и довезли в Голландию и поручили его жене нашего посланника, князя Голицына, женатого на известной своим умом и знаниями графине Шметтау. У нее был сын и дочь, она воспитала le Grand Dauphin, и на ком он женился, неизвестно. Дело в том, что les Comtes de Normandie [графы Нормандские] не сказка. Кантемир купил все Петито [(1794–1862) – французский художник и скульптор. – С.Ф.] за 10 000 фр[анков], потому что знал, что в числе их портрет Marie Antoinette, и глаз ребенка. Он вручил их княгине Голицыной, а в Эрмитаже находятся прочие Петито» (Там же. С. 310-311).
Историкам это возвышенное предание было известно давно. Оно очень похоже на другие подобные случаи. Так, славный граф Логин Петрович Гейден (1773–1850), выходец из Голландии, во время вторжения французской революционной армии на его родину вывез на лодке в Англию в январе 1795 г. всю Нидерландскую Королевскую Семью. Вернувшись на родину, был арестован и приговорен к смертной казни. Бежав в 1790 г. из тюрьмы, принят в России на службу Императрицей Екатериной II. Будучи адмиралом Русского Флота, разбил под Наварином 8 октября 1827 г. турецкую эскадру. Один из его сыновей, граф Федор Логинович Гейден (1821–1900), в 1843-1846 гг. участвовал в усмирении Кавказа, а в 1849 г. в Венгерской кампании. Был генерал-губернатором Великого Княжества Финляндского, начальником Русского Главного Штаба.
Был и одесский случай… Младший брат основателя Одессы адмирала Иосифа де Рибаса – Феликс – оказал крупную услугу Неаполитанскому Королевскому Дому, дав в городе приют Королеве-изгнаннице Каролине и ее сыну Леопольду. Как и другие его братья, он, хотя и состоял на русской службе, оставался, однако, подданным Неаполитанского королевства (А. де Рибас «Старая Одесса. Исторические очерки и воспоминания». М. 2005. С. 27-28).
Но что же, однако, Дофин? Французские историки, несмотря на весьма распространенные версии о его бегстве (результатом чего вплоть до 1830 г. было появление многочисленных самозванцев, объявлявших себя Людовиком XVII), утверждают, что тот, несомненно, умер в 1795 г. в тюрьме Темпль (См. самую обстоятельную работу на эту тему: Beauchesne «Louis XVII, sa vie, son agonie, sa mort». Paris. 1876).
Как бы то ни было, но впоследствии – напомним – герцог Ришелье был первым министром Людовика XVIII (1755–1824), вступившего на Французский престол в 1814 г., после разгрома Россией и союзниками наполеоновской Империи.


Франц Ксавье Винтерхальтер. Портрет А.О.Смирновой-Россет. 1837 г.

«Эти благодетели, – продолжает Александра Осиповна рассказ о своем отце, – советовали ему принять должность драгомана у Порты. Порта платила тогда щедрой рукой и награждала драгоманов драгоценными камнями, жемчугами и шалями (теперь турецкие шали точно так же тяжелы, как попоны, а в то время они славились, когда шаль была так тонка, что можно было ее продернуть в обручальное кольцо). Через три года отцу надоела эта должность и он приехал в Херсон и определился в Черноморскую гребную флотилию, которой командовал известный праводушный и всеми уважаемый адмирал Мордвинов и вице-адмиралы Делабрю и de Galeta. […]
В послужном списке моего отца сказано было, что он был флигель-адъютантом князя Потемкина и получил Куяльники в Бессарабии, но и на это не было документов, остались только счета по Куяльнику (Куяльник – дача виноградная по-бессарабски). […] Тогда была война с турками, и Суворов осаждал Очаков.
Я была давно замужем, и муж мой был губернатором в Калуге. Однажды приехал престарелый князь Вяземский [Николай Григорьевич (1767–1846)] и спросил у него, на ком он женат. Он ему отвечал: “На mademoiselle Rossetti”. – А как ее зовут? – “Александра Осиповна”. – “Так это дочь моего лучшего друга, шевалье де Россет! Я хочу ее видеть”.
Тут гостили у нас двое из моих братьев. Он нас расцеловал и сказал: “Мои дорогие друзья, ваш отец был гений, обладавший самыми лучшими душевными качествами, прочным и разносторонним образованием. Без него мы никогда не взяли бы Очаков. […] За взятие Очакова он получил […] шесть тысяч десятин земли на Тилигуле”. Тилигул впадает в Ингул, Ингул в Водяную, а Водяная в Буг под Николаевом.
Что делал мой отец после Очаковского дела, в котором турки потеряли до 10 000 убитыми и ранеными, а русские – 5000, остальное турецкое войско отправилось на своих довольно пробитых нашими ядрами судах, и до 20 000 погибло в море. С взятием Очакова кончилось владычество в Южной России турок.
Во время революции французские эмигранты рассеялись по всей Европе. В Петербург между прочими – герцог Ришелье… […]
Император Александр был сметлив и тотчас, узнав герцога Ришелье, сказал ему: “Дорогой герцог! Вы знаете, как Меня мучит совесть. Юг России достался Мне от Нее [Бабушки Екатерины Великой] в наследство; этот край богат зерном, но помещики видят, как гниет их урожай, не имея возможности вывезти его. Я даю вам полную власть и прошу вас возможно скорее установить регулярные сношения между Малороссией, Турцией и портами Средиземного моря”. – “Государь, – ответил герцог Ришелье, – я сделаю все возможное, чтобы оправдать Ваше доверие, прошу Вас лишь об одном условии: я никогда не обнажу свою шпагу против француза”. – “Тогда идите, дорогой герцог, Я знаю вас”.
Еще при Потемкине были отпущены большие суммы на постройку церкви, казармы, присутственных мест, госпиталя и тюрьмы. Каково же было удивление герцога, когда он приехал в Одессу! Все эти строения были почти развалины, всего были две систерны на 8000 жителей, половина их состояла из евреев и молдаван, а русские были нищие, и по сих пор есть улица, называемая Молдаванкой.
С Ришелье отправились лучшие из эмигрантов: le Duc de Rochechoirt, Mortemart, le marquis de la Maisonfort, son cousin le Marquis de Rastignac, граф d`Allonville, граф de St.-Priest, граф д`Олон, граф Кастельно, который писал историю Одессы и ее управления при герцоге.
Отец приехал в 1808 году [в действительности в 1802-м], и Castelno в своей книжке [“Essai sur l`histoire ancienne et moderne de la Nouvelle Russie”. Paris. 1820] говорит: “Шевалье де Россет насчитал сейчас двести пятьдесят кораблей в одесском рейде, а население достигало 40 000”. Почтенный старец, отец Павловский [1], мне говорил в 1867 году: “Ришелье был великий человек, все, что он оставил и что не успели испортить, было прекрасно”. Из Лицея сделали университет, и преладный. Затруднениям не было конца, тотчас приступили к устройству систерн, к постройке церкви, казарм, присутственных мест, тюрьмы и карантина. Негде было мыть белье, и посылали на тройках белье в Херсон. Работники были отысканы в Николаеве.
[1.] Протоиерей Михаил Карлович Павловский (1810–1898) происходил из семьи священника Херсонской губернии. После окончания Киевской духовной академии (1833) определен законоучителем в Ришельевский лицей.. Заслуженный профессор богословия Ришельевского лицея и Новороссийского университета. Генерал-губернатор Новороссийского края граф М.С. Воронцов доверил ему религиозное воспитание своего сына Семена.Был похоронен на старом Преображенском (существовавшем с основания города) кладбище, уничтоженном в начале 1930-х. На его месте устроили «Парк Ильича» и зоопарк.


Карло Боссоли. Одесса. Въезд в город. Цветная литография. 1842 г.

Герцог очень обрадовался моему отцу, потому что он его познакомил с бытом края и некоторыми личностями, ему известными как люди честные и способные. Комендантом был назначен шотландец, генерал Фома Александрович Кобле. Тюрьма была под присмотром генерала Ферстера.
Гарнизонный командир был полковник Гакебуш. Вызваны были негоцианты: итальянец Викентий Антонович Лидо, швейцарец Сикар (вот и появляется герой нашего рассказа! – С.Ф.) и француз Рубо. Герцог вызвал француза Vessell, который привез шпанских овец и лошадей. Он вызвал бывшего своего садовника Батиста, который привез огромное количество корней фруктовых деревьев, апортовых яблок, больших груш, называемых “poire Duchess” (по-русски – дули), мелких груш и полосатых груш, и смородин черных, красных и белых, из которых готовится слабительная манна.
Адъютант герцога Стемпковский занялся с эмигрантом Бларамбергом раскопками древностей этого края. В Ольвиополе нашли монеты с изображением Александра Македонского, что и заставляет полагать, что Одесса – древняя Эдесса, разрушенная, а может быть, почти обвалившаяся в море. Перед моим приездом в Одессу наш домик на хуторе съехал в море. Нашли огромные каменные фигуры, 20 штук (их называют бабами), и полагают, что они служили мерными столбами Тамерлану или Чингисхану, которые, выходя из Сибири, засеяли поля, а на возвратном пути не голодали. В книге Кастельно упоминается огромное количество всяких диких народов, которые там проходили. […]
Из Флоренции были вызваны часовщики и ювелиры, но узнали, что эти мастера знали сокрытые искусства Медициев [Медичи] и успели наделать всякие гадости, раздавали кольца, в которых была отрава; они хотели завладеть герцогом. Им было известно, что он не знал женщин, они привезли с собой очень красивую итальянку, она везде преследовала Дюка, раз забралась в его спальню, бросилась к нему на шею и хотела его поцеловать в губы, он бросил ее на землю, на его крик прибежал Стемпковский и его люди. Ее отправили в тюрьму, после строгого исследования оказалось, что и кто. Поццо успел с товарищами много зла, их посадили в цепях на турецкую фелюку и они погибли в море.
В Одессе были уже консулы: английский мистер Томас, итальянский Кастельно, который женился на красавице дочери Бларамберга. Ришелье назначил Растиньяка губернатором в Крым. Раздавая земли под Одессою, он повторял: “Сажайте, скрещивайте, поливайте”» (А.О. Смирнова-Россет «Дневник. Воспоминания». С. 73-76).
Так расцветала, одновременно усиливая свою мощь, Российская Империя.


Продолжение следует.