ТАЙНА РЕРИХА (7)
Н.К. Рерих. Матерь Мiра. Верхний фрагмент. Музей Николая Рериха в Нью-Йорке.
Картина написана на основании «видений» жены художника. В нижней части полотна изображены две женщины: одна, с книгой в руках, – как полагают, Е.П. Блаватская (с «Тайной доктриной»); вторая – Е.И. Рерих (со «священным ларцом» с таинственным камнем).
К этому времени Николай Константинович Рерих получил мiровую известность. Прежде всего, через т.н. Пакт Рериха и Знамя мира (защита культурных ценностей). Идея эта появилась еще в 1929 году. Большой международный резонанс получила Международная конференция в Брюгге (Бельгия) 1931 г., специально посвященная этой проблеме. Королевские Дома Бельгии, Дании, Югославии и Норвегии направили Н.К. Рериху специальные послания и наградили его даже своими орденами. Комитеты Пакта Рериха были образованы во многих странах мiра. Был образован в 1934 г. комитет и в Маньчжурии.
Переговоры о его создании начались сразу же по прибытии экспедиции в Харбин. В письме генеральному секретарю Французской ассоциации друзей Музея Рериха Г.Г. Шкляверу, Николай Константинович 20 июля 1934 г. писал: «…С осени и здесь будет организован комитет Пакта, в который уже вошли: Н.Л. Гондатти (вероятно, председатель комитета), архиепископ Нестор, профессора Г.К. Гинс, Н.И. Никифоров и Э.Э. Анерт, М.А. Талызин, В.Н. Иванов, Э.С. Кауфман, доктор Н.Ф. Орлов, В.К. Рерих, А.А. Грызов-Ачаир (вероятно, секретарь комитета). Кроме того, надеемся осуществить Маньчжуро-Ниппонский комитет Пакта. Ввиду летнего времени удобно этот комитет пустить в действие после моего возвращения из поездки. Кроме этого комитета намечается еще несколько соответствующих общественных начинаний» (А.К. Караулов «Общие сведения о пребывании Н.К. Рериха в Харбине. Подборка материалов»).
Георгий Гаврилович Шклявер (1897–1970) – генеральный секретарь Европейского Центра в Париже (с января 1935 г. – председатель) и Французской ассоциации друзей Музея Николая Рериха в Нью-Йорке (с 1939 г. – председатель). Был знаком с Рерихами с 1918 г. по Выборгу и Лондону. В августе 1928 г. разработал текст договора Пакта Рериха. Скончался в Париже.
Комитет был создан 5 сентября на предварительном совещании в помещении гимназии имени Ф.М. Достоевского. По горячим следам события (вечером того же дня) Н.К. Рерих писал тому же Г.Г. Шкляверу: «Только что окончилось очень хорошее заседание вновь организованного Комитета Пакта, было 15 членов по прилагаемому списку. Были произнесены прекрасные речи архиепископом Нестором, Н.Л. Гондатти, В.Н. Ивановым, Э.С. Кауфманом и другими. Почетным председателем избран архиепископ Нестор, председателем Н.Л. Гондатти, а товарищем председателя Г.К. Гинс, секретарем Комитета В.К. Рерих. Комитет собрался, по любезному приглашению Н.Л. Гондатти, в помещении Гимназии имени Ф.М. Достоевского, в этом же помещении предполагаются дальнейшие собрания Комитета. Президиум выработает возможно краткий устав и озаботится местными соответственными разрешениями. Ратификация Пакта С[оединенными] Ш[татами] пришлась как нельзя более кстати. Конечно, наверное, будут некоторые обиженные тем, что их не пригласили в члены Комитета, но нами были выбраны именно те лица, которые являлись видными общественными деятелями и проявляли большой интерес к Пакту. Надеюсь, что как здесь, так и в Америке и в Европе движение Пакта будет продолжаться успешно и поспешно» (Там же).
Русскому комитету Пакта Рериха в Харбине Николай Константинович направил впоследствии три послания, опубликованные в его книге «Священный Дозор».
Издательская обложка книги Н.К. Рериха «Священный дозор» (Харбин. 1936).
Сразу же по выходе книга «Священный дозор» была арестована цензурой Маньчжурской Империи. Какую-то часть тиража издатели сумели перебросить в Париж, где она и распространялась.
24 октября 1934 г. харбинская газета «Заря» приветствовала Пакт редакционной статьей «Светлый почин». Сочувственно отнеслась к нему и местная газета «Русское слово».
Однако наряду с этим пацифизм Н.К. Рериха, к тому же весьма специфического свойства, вызывал справедливые подозрения: «В данное время Харбин – это узел мiровых событий. На Востоке тройственный союз – Америка, Франция, СССР – развертывает свою работу. “Друг Америки” и не враг СССР, – Рерих ведет работу в пользу этих двух государств» (В.Ф. Иванов «Православный мiр и масонство». С. 110-111).
Именно во время Маньчжурской экспедиции 15 апреля 1935 г. в Вашингтоне в присутствии президента США Ф. Рузвельта представители 21-го государства Северной и Южной Америки подписали Пакт Рериха. От США подпись поставил американский министр Г. Уоллес – почетный председатель Постоянного комитета Пакта Рериха. С торжественным словом по американскому радио по этому случаю выступил сам президент.
«Это знак большого значения, – пишет Н.К. Рерих. – Этим президент Рузвельт доказывает свое личное участие в культурном деле» (Н.К. Рерих «Дневник Маньчжурской экспедиции (1934-1935)». Запись 11.4.1935). «Интересно получить список стран, ибо из этого можно будет судить о многих подкладках» (Там же. Запись 29.4.1935).
И о дальнейших планах: «…Раз сам президент [Рузвельт] принимал участие в подписании, то ему надлежало бы утвердить и состав Постоянного комитета, тем самым укрепилось бы значение этого учреждения уже как государственного. Это было бы тем удачнее, что Постоянный комитет не исключал бы существования и всех прочих общественных комитетов, которые являлись бы полезными для него органами. Во всяком случае, для Постоянного комитета сейчас настало время больших возможностей. Как я уже и писал, после подписания Пакта, наверное, состав Комитета был соответственно увеличен разными полезными людьми, как художественными деятелями, так и дипломатами. Каким образом были переданы главам стран Знаки Музея?
Знак Музея Николая Рериха в Нью-Йорке, представляющий из себя позолоченное (с эмалью) изображение двойной ваджры с монограммой в центре из латинских букв «M» и «R».
Во всяком случае, Пакт вошел в такую большую новую фазу, что это повлечет за собою всякие произрастания. Надеюсь, что официальное извещение с приглашением присоединиться теперь действительно послано всем правительствам. […] Вероятно, наступит и такой момент, когда наш Друг [Г. Уоллес] будет в состоянии намекнуть своему Главе [Ф. Рузвельту] о значении культурных дел. Вероятно, этот момент наступит, и Елена Ивановна [Рерих] будет его ждать…» (Там же. Запись 25 и 28.5.1935).
Сам Рерих, без ложной скромности, отводил себе роль мiрового лидера. Ближайшие сотрудники его так и говорили о нем – «наш Великий Вождь». Е.И. Рерих без устали твердила о «великом и светлом имени [Н.К. Рериха], которое уже занимает мiровое положение и которому история будущего отведет место в ряду величайших строителей Мiра». Сравнивала его с пресловутым графом Сен-Жерменом. По ее словам, академик был «представителем самого владыки Шамбалы»; ему предстояло осуществить «Великий План Иерархии Света на спасение Мiра» (М.Л. Дубаев «Харбинская тайна Рериха». С. 251, 253-254. Письмо Е.И. Рерих Г. Уоллесу от 3.9.1934).
Приехав перед Маньчжурской экспедицией в США, Н.К. Рерих привез с собой из Индии рукопись «Напутствие Вождю», составленную Е.И. Рерих и целиком посвященную мiровой роли Водительства и роли Вождя, призванного дать народам «новые пути». Лишь спустя несколько лет она была издана в Риге мизерным тиражом – чуть более 50 нумерованных экземпляров (В.А. Росов «Маньчжурская экспедиция Н.К. Рериха»). Для избранных…
Добиваясь закрепления мiрового признания, летом 1935 г. президент Музея Рериха в Нью-Йорке Л. Хорш и вице-президент Института Гималайских исследований «Урусвати» Э. Лихтман вели в Норвегии и Швеции переговоры о выдвижении Н.К. Рериха кандидатом на Нобелевскую премию мира. С письмом к президенту и вице-президенту Комитета по Нобелевским премиям мира 16 апреля 1935 г. обратился министр Г. Уоллес.
Разоблачение этих и других сомнительных закулисных действий Н.К. Рериха и его окружения привело, в конце концов, к распаду Харбинского комитета весной 1935 года.
«Знамя Мира. Русский комитет Пакта Рериха в Харбине. Отчёт» (Харбин. 1934).
В сентябре 1934 г., сразу же после возвращения из первого летнего выезда в Баргу произошло событие, которому трудно было дать сразу верную оценку. РОВС, с которым, как мы помним, Н.К. Рерих наладил хорошие связи, купил выходившую в Харбине с 1926 г. газету «Русское слово», издававшуюся до самой смерти, последовавшей 8 августа 1934 г., врачом и журналистом А.М. Спасским.
К этому Рериха, несомненно, подтолкнула публикация на страницах этой газеты 23 сентября статьи уже знакомого нам Ю.Н. Лукина «Испытывайте духов», одной из первых публикация, ставивших под сомнение православие академика. Обозревая писания мэтра, автор приходил к неутешительному выводу: «Из всех прочитанных нами книг Н.К. Рериха, несмотря на их крайне мистический тон, мы ни разу не видели его личного исповедания Иисуса Христа так, как тому учит Святая Церковь, как научает “испытывать духов” Иоанн Богослов. Наоборот, книги Н.К. Рериха проникнуты порою проповедью неприкровенного смешения всех религий, от которого мы уже предупреждали читателей» («Русское Слово». Харбин. № 2567. 1934. 23 сентября). Художник среагировал молниеносно: 26 сентября помечен его ловкий ответ («по совету здешнего юриста» (М.Л. Дубаев «Харбинская тайна Рериха». С. 528.) – переписанный Символ Веры с припиской: «И сие исповедую, Николай Рерих» («Русское Слово». Харбин. 1934. 30 сентября).
Среди тех, кто поддержал молодого журналиста (Ю.Н. Лукину в то время только что исполнилось 27 лет), был игумен Филарет (Вознесенский, 1903–1985), ставший в 1965 г.. Первоиерархом Русской Зарубежной Церкви «Статья неожиданно оказалось сильнее, чем можно было предположить», – заявил он прямо в глаза Н.К. Рериху (М.Л. Дубаев «Харбинская тайна Рериха». С. 528). Взбешенный художник писал своим американским сотрудникам: «…Среди духовенства есть лица вполне отрицательные. Вместе с именем пресловутого иеромонаха Иоанна запишите также имя некоего игумена Филарета. Особенно прискорбно, что лица, якобы посвятившие себя Христову служению, не могут освободиться от клеветнических наклонностей» (Там же. С. 523).
Но дело уже было сделано: недоверие читателей к академику появилось. Газета же, посягнувшая на авторитет его, «учителя», заставившая унизительно оправдываться, подлежала публичному, примерному наказанию.
Николай Константинович Рерих с сыном Юрием на квартире брата Владимiра Константиновича. Харбин. 1934 г.
Весьма крупную по тем временам сумму (1 тыс. амер. долларов) на ее покупку пожертвовал сам Н.К. Рерих, а секретарь Христианского союза молодых людей американец Х.Л. Хейг – 5 тыс. иен (В.А. Росов «Маньчжурская экспедиция Н.К. Рериха»). 1 ноября газета получила новый подзаголовок: «Ежедневная газета РОВС. Орган русской национальной мысли». Редактором ее вскоре после покупки стал уже знакомый нам ген. Г.А. Вержбицкий. Сам уважаемый жертвователь стал почетным членом редакции, порекомендовав, в свою очередь, в качестве корреспондентов трех сотрудников своих учреждений во Франции, Индии и США – Г. Шклявера, В. Шибаева и И. Муромцева.
Обновленная газета вышла как раз вовремя. 7 ноября, как известно, русская эмиграция отмечала повсеместно День непримиримости. В Харбине в Русском клубе по этому случаю было устроено специальное заседание. Инициаторами выступили РОВС, Трудовая крестьянская партия и Союз младороссов. Их поддержали: Военно-монархический союз, Легитимисты, Союз нового поколения, Беженский комитет. Негласным идеологом заседания был Н.К. Рерих, хорошо усвоивший чаяния многих русских изгнанников: «Мы, солдаты, ждущие своего призыва…» (Слова проф. Г.К. Гинса: В.Э. «Празднование Дня русской культуры» // «Гун-Бао». Тяньцзинь. 1934. 8 июня).
Он же выступил с речью, содержавшей призыв к близкой совместной борьбе с «богоборческими» силами. 8 ноября «Русское слово» вышло под шапкой «День Непримиримости объединил всю эмиграцию». Многие эмигранты считали объединение уже свершившимся фактом. (Эта сторона деятельности Рериха не укрылась и от его противников, указывавших на предпринимавшиеся им шаги «к тому, чтобы крепче и планомернее организовать в Харбине общественность» в своих, разумеется, целях.) (В.Ф. Иванов «Православный мiр и масонство». С. 113).
Особого упоминания заслуживает специфический военный аспект деятельности сына Н.К. Рериха – Юрия, получившего, как известно, образование в том числе и на специальном военном факультете в Сорбонне. Сохранились свидетельства, как он еще весной 1927 г., перед отправлением «Миссии Западных буддистов в Лхасу», муштровал солдат-монголов, «проводя с ними многочасовые занятия, где изучались приемы боя и отражение атак противника» (О. Шишкин «Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж». С. 232). Перед харбинской публикой Юрий Николаевич демонстративно хотел выглядеть профессиональным военным. В сентябре-ноябре 1934 г. на Юридическом факультете он прочел цикл лекций на тему «Средняя Азия – колыбель великих кочевых империй древности». Темой его выступления на вечере Сибирского казачьего союза 14 ноября 1934 г. было «Казачество в Средней Азии».
Ю.Н. Рерих в Маньчжурии. Август-сентябрь 1934 г.
Все это не было, однако, исключительно чисто внешним, показным. Исследователь В.А. Росов, которому оказался доступным неопубликованный маньчжурский дневник Ю.Н. Рериха 1934-1935 гг., пришел к совершенно однозначному выводу: «В отличие от дневника отца, Н.К. Рериха, и экспедиционных дневников подобного рода, у Юрия Николаевича подробно представлен материал, пригодный для составления военных маршрутов (карт) или ведения боевых действий (топография местности, замеры высот, расстояния в милях от характерных природных объектов, русла пересыхающих рек, повороты дорог, роза ветров). Наибольшее удивление вызывает подсчет японского транспорта, а также план-схема ставки Барун-сунитского князя Дэвана, каменные постройки которой потенциально могли использоваться для обороны и укрепления военных отрядов. […] Текст несет на себе отпечаток явно военного характера. Не собраны ли в нем сведения, предназначенные для будущих операций на дальневосточном театре военных действий?» (В.А Росов «Николай Рерих. Вестник Звенигорода». Кн. II. С. 79, 83). Хотя основной план создания «Новой Страны» предусматривал ее образование «не самою войною, но сцеплением народов», но насильственные действия при этом, разумеется, не исключались вовсе (Там же. С. 191).
Рисунки из дневника Юрия Рериха. Париж. 1922-1923 гг.
Маньчжурская экспедиция планировалась на три года. Экспедиционный отряд состоял из Н.К. Рериха, его сына Юрия, двух американских ботаников. В Харбине он был дополнен местными русскими людьми. Первый летний выезд в Баргу состоялся во второй половине июля-августе 1934 г. Второй – в Гоби – в конце ноября. Остальное время Рерих провел в Харбине. Чем же он был занят в течение пяти месяцев?
О работе с военными мы уже писали. Другим предметом пристального интереса Н.К. Рериха была молодежь. «Смотрите пристально на молодых», – призывал своих сторонников Н.К. Рерих («Харбинское Время». 1934. 20 ноября. № 314).
И действительно, в Харбине Н.К. Рерих, прежде всего, бывал в тех местах, где была молодежь: на Юридическом факультете, в Институте св. Владимiра, в приюте-училище «Русский Дом», в Доме милосердия архиепископа Нестора, в Христианском союзе молодых людей…
Продолжение следует.