ЦАРСКИЕ МОЩИ: ДОКУМЕНТЫ (9)
21.
Письмо секретаря Великого Князя Кирилла Владимiровича Г.К. Графа
управляющему канцелярией Архиерейского синода РПЦЗ графу Ю.П. Граббе
от 15 февраля 1933 г.
[Машинопись, подпись – автограф.]
[Исх. № 353]
[Вход. № 2704. 8/21.2.1933]
Дорогой граф Юрий Павлович,
Ваше письмо от 6 февраля получил.
Относительно того, что там, кроме различных предметов, несомненно принадлежавших убиенным Членам Императорской Семьи, находятся и останки, свидетельствует следователь Н.А. Соколов в своей книге, в которой эти предметы перечислены – осколки костей и палец.
Кроме этой книги, настоящее может подтвердить ген. Дитерихс и бывший секретарь Соколова – А. Куликов [1], проживающий в Иерусалиме.
[1.] Андрей Петрович Куликов – личный почетный гражданин, подписывавший в качестве понятого протоколы, составленные Н.А. Соколовым в Екатеринбурге (23 мая 1919 г. при осмотре рудника, где уничтожали Царские тела) и в Чите (в октябре-декабре 1919 г. В качестве члена следственной комиссии в ноябре 1920 г. – январе 1921 г. вместе с игуменом Серафимом (Кузнецовым) сопровождал гробы Великой Княгини Елизаветы Феодоровны и инокини Варвары из Пекина в Иерусалим: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/294192.html
После своего возвращения с Д[альнего] В[остока] г. Соколов представлялся Их Величествам [Великому Князю Кириллу Владимiровичу и Великой Княгине Виктории Феодоровне. – С.Ф.] и Им лично подтвердил, что в привезенной шкатулке находятся именно Останки и показывал снимки со всего содержимого.
При сем прикладываю перевод со страниц книги Соколова, изданной на французском языке в издательстве Пайо.
Относительно письма Маклакова можно только сказать, что он уклоняется от прямого ответа и едва ли удастся вынудить на ответ. Никаких оправданий и заверений его нельзя считать достаточным и нет никаких логических оснований, отчего бы ему не сообщить Его Величеству хотя бы под секретом, где и как Священные Останки хранятся.
Адрес Вел. Кн. Ольги Александровны: [пером адрес в Дании.]
Жму Вашу руку
Г. ГРАФ.
(ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 289. Л. 26.)
22.
Перевод фрагментов из французского издания книги Н.А. Соколова 1924 г.
Приложение к письму Г.К. Графа от 15 февраля 1933 г.
[Машинопись.]
Справка.
В 1924 г. в Париже была издана на французском языке (в издательстве Пайо) книга содержащая перевод главных актов и документов, привезенных Соколовым следственного производства с подробными заключениями и характеристиками от самого Соколова. Эта книга озаглавлена так: Nicolas Sokoloff, juge d`instruction. «Enquête judiciaire sur l’assassinat de la Famille Impériale Russe». Payot. Paris, 1924.
На стр. 244 до 254 этой книги (в Главе XXI) опубликован список всех предметов, извлеченных из Шахты «Четырех Братьев», куда были брошены Останки всех лиц, умерщвленных в Ипатьевском доме в Екатеринбурге, а также предметов, найденных около Шахты.
Этот список содержит в себе 65 статей, из коих предметы, означенные под №№ 62, 64 и 65, указаны в следующих выражениях:
Статья 62. «Палец и два кусочка человеческой кожи». (Более подробное описание изложено ниже.)
Статья 64. «Обломки костей от млекопитающих, в общей численности 42-х обломков. По внешнему виду ясно, что эти обломки происходят от раздробленных и сожженных костей». (Более подробное описание изложено ниже.)
Статья 65. «Остатки землистой смеси с посторонним веществом, происходящие от того, что жировые части сожженных тел растопились от действия огня и, вследствие разлития их, смешались с почвенной землей». (общее Примечание ко всем статьям списка изложено ниже.)
Обломки костей, обнаруженных Н.А. Соколовым во время осмотра глиняной площадки рядом с костром. 6 мая и 1 июня 1919 г.
Примечание к статье 62-й:
«Заключение экспертизы»:
1) Палец представляет два сустава, по-видимому, указательного пальца;
2) Этот палец происходит от весьма холеной руки;
3) Рука была женская, с длинными утонченными пальцами;
4) Палец был отрублен острым лезвием;
5) Лицо, коему палец этот принадлежал, было среднего возраста;
6) Оба кусочка кожи оторваны от руки, но нет возможности определить, от какой ее части.
Примечание к статье 64-й:
«Упомянутые здесь 42 костных обломка были лично найдены мною (т.е. следователем Соколовым). На самом деле найдено их было большее количество. Лесничий Редников дал по сему поводу следующее показание: “Я утверждаю, что найдено было около шахты несколько обломков раздробленных и сожженных костей. То были осколки крупных костей млекопитающих, по-видимому кости от членов. На них было заметно сильное воздействие огня”. Редников передал эти кости военному начальству, которое велело их бросить, считая их “безполезными предметами”, так как в эти дни еще не подозревали, какое происшествие было около отверстия шахты».
«Падение правительства адмирала Колчака лишило меня (т.е. следователя Соколова) всякой возможности подвергнуть упомянутые обломки научной экспертизе. Тем не менее, доктор Белоградский, коему я показал оные, дал мне о них следующее заключение: “Мне кажется, что это кости человеческого происхождения. Видно, что они были отрублены и подвергнуты действию сильно разъедающего разрушительного средства”».
Куски земли, пропитанной жировыми массами во время сжигания, найденные 8 июля 1919 г. при промывке грунта, засыпанного в малый колодец шахты № 7.
Общее Примечание ко всем статьям списка:
Все вышеупомянутые предметы найдены были поблизости открытой шахты. Самые незаметные из них извлечены из верхнего слоя земли, в который они были втоптаны. Более крупные и наиболее видные, как например палец…. и кости, были открыты на дне шахты, куда они были сначала брошены, а потом засыпаны землею.
(ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 289. Л. 27-27 об.)
В публикуемом деле (л. 92-92 об.). содержалась еще одна копия этого перевода из книги Н.А. Соколова, приложенная к письму начальника РОВСа генерала Е.К. Миллера, напечатанная на другой машинке:
23.
Копия письма В.А. Маклакова
капитану I ранга В.И. Дмитриеву [2]
от 13 декабря 1932 г.
[Машинопись.]
Многоуважаемый
Владимiр Иванович,
На Ваше письмо от 9 декабря имею честь Вас уведомить, что установленный при жизни М.Н. Гирса порядок хранения останков убиенной царской семьи, как это мне лично доподлинно известно, совершенно устраняет возможность утраты их после его кончины. Представляю Вам пользоваться этим письмом как сочтете нужным.
Примите, Многоуважаемый Владимiр Иванович, уверение в совершенном моем почтении и таковой же преданности.
В. МАКЛАКОВ.
[Приписка пером:] (он доставил останки М.Н. Гирсу.)
(ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 289. Л. 28.)
[2.] Владимiр Иванович Дмитриев (1879–1965) – капитан I ранга, участник Русско-японской войны, русский военно-морской агент во Франции, Бельгии, Испании и Португалии (с 1913). После революции остался в Париже. Помогал снабжению Белых армий Колчака, Деникина и Врангеля. Почетный председатель Морского собрания, участник многих военных и общественных организаций; в том числе был членом правления Союза ревнителей памяти Императора Николая II (1958) и, одновременно, членом Комитета по организации чествования памяти В.А. Маклакова (январь 1958). Был женат на Татьяне Юрьевне Щербачевой (1885–1938) – дочери русского посланника в Греции, фрейлине Княгини Елены Петровны, дочери Великого Князя Петра Николаевича. Всеми этими перечисленными нами последними обстоятельствами, вероятно, и объясняется выбор В.И. Дмитриева для этой миссии передачи Царских мощей среди других вещественных доказательств, состоявшейся 16 октября 1920 г. в пригороде Гренобля Ля Тронш: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/240114.html
24.
Письмо Великой Княгини Ксении Александровны
Митрополиту Антонию (Храповицкому)
от 12/25 февраля 1933 г.
[Автограф.]
[Вход. № 2741. 18.2 /3.3.1933.]
Ваше Блаженство,
дорогой Владыко,
простите, что не сразу ответила Вам на глубоко взволновавший меня вопрос, – затронутый Вами в Ваших письмах.
Если бы я была вполне уверена, что Священные останки Царственных Мучеников действительно находятся (сначала у М.Н. Гирса, а теперь) у Маклакова, то конечно сделала бы всё возможное, чтобы получить их и предать христианскому отпеванию и погребению. Но ни у меня, ни у моей сестры нет этой уверенности: ведь единственный документ – это следствие Соколова, но есть столько других – очень серьезных сведений – опровергающих его. Можем ли мы всенародно утверждать, что Соколов не ошибся и положа руку на сердце как бы дать клятву, что это верно? Я, Владыко, не могу этого сделать. В глубине души у нас теплится еще луч надежды, что мой дорогой Брат и Его Семья живы. Как же я могу, сама не будучи уверенной – уверять других? Может быть у Вас, Владыко есть другие более достоверные сведения, которые могли бы меня убедить, но пока я не считаю себя вправе содействовать погребению этих останков иначе как “Имена их Ты, Господи, веси”. Конечно, всякие останки православных христиан надо предавать погребению, что Вам, Владыко, еще более известно и понятно, чем мне и это есть чисто церковный вопрос, но делать из этого политический вопрос – и утверждать то, что я не знаю, – я не могу и совесть моя мне этого не позволяет. Вот, Владыко, мой взгляд на этот вопрос.
Хочу поделиться с Вами моей радостью, что мой муж еще в начале декабря исповедовался и приобщил Св. Тайн.
Сердечно благодарю Вас за Ваши пожелания.
Просим, Владыко, Ваших молитв и благословения.
Душевно Вас уважающая
КСЕНИЯ.
(ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 289. Л. 29-30.)
25.
Черновик ответа Митрополита Антония (Храповицкого)
на письмо Великой Княгини Ксении Александровны
от 21 февраля / 6 марта 1933 г.
[Автограф.]
[Исх. № 2654.]
Ея Императорскому Высочеству
Великой Княгине Ксении Александровне.
Ваше Императорское Высочество,
Я получил письмо Вашего Императорского Высочества от 12/25 февраля, едва написав Вам слова сочувствия по поводу постигшего Вашу Августейшую Семью горя. [Радуюсь: зачеркнуто] [Вместе с тем: зачеркнуто] Я был рад узнать, что покойный Супруг Ваш приобщился Св. Тайн перед своею кончиною. Господь да упокоит Его душу.
Мне очень жаль, что к [тяжелым переживаниям, вызванным: зачеркнуто] постигшему Вас горю я прибавляю еще новые тяжелые переживания, безпокоя Вас вопросом о Священных останках.
Ваше Императорское Высочество изволили высказать мне, что у Вас нет уверенности, что хранящиеся у В.А. Маклакова Останки действительно принадлежат Вашему Августейшему Брату и Его Семье и признание их таковыми Вы приравниваете к тому, чтобы дать клятву в том, что Соколов не ошибся. Я вполне понимаю, насколько Вам трудно сделать этот шаг пока у Вас теплится надежда на Их спасение. Но я позволю себе поставить вопрос иначе. Нет такого следственного материала, который нельзя было бы так или иначе оспаривать или опорачивать, но материалу Соколова нельзя отказать в большой основательности, значительной документальности, в наличии признаний самих участников преступления, в обнаружении большого количества вещественных доказательств. Напротив та критика, которую мне приходилось слышать, страдает отвлеченностью и отсутствием фактического материала. Это преимущественно догадки о том, что могло бы быть при благоприятных условиях. Итак, с одной стороны, мне видится фактический материал, а с другой, только оптимистическая вера, которую, конечно, каждому из нас хотелось бы разделять и которая однако у громадного большинства из нас не может устоять перед материалом [представленным: зачеркнуто] собранным Соколовым и перед отсутствием каких-либо вестей от Царской Семьи в течение стольких лет.
Ваше Императорское Высочество, несомненно, согласитесь со мною, что по совокупности всего этого с тем, что писали и сами большевики, нет ни одного суда в мiре, который не признал бы формально наличности убийства. И вот у меня является вопрос, противоположный тому, который изволили поставить Вы, Ваше Императорское Высочество. Можем ли мы, положа руку на сердце, сказать, что останки, хранящиеся у Маклакова, не суть Останки Царские [и Из верных слуг: зачеркнуто]? Правда вместе с Царской Семьей были замучены и Их верные слуги и невозможно отделить одни останки от других. Но меня это не остановило бы. Если по воле Божией соединила их с Царской Семьей самая смерть, то что мы можем сделать, как только присвоив останкам имена и этих мучеников? Мне думается, что мы меньше погрешим, если по маловероятной, как мне представляется, ошибке, совершим отпевание и погребение останков, не принадлежащих Царственным Мученикам, чем если оставим дело так. Если бы паче чаяния мы совершили ошибку, то никто не пострадал бы. С обнаружением Царской Семьи погребенные ранее останки были бы преданы земле как останки людей «их же имена Ты, Господи, веси» и ничего более. А мысль о том, что Благочестивейший Царь со всею Семьей Своей не только замучен, но лишен даже христианского отпевания не дает покоя моей душе.
Ваше Императорское Высочество опасается сделать из этого дела «политический вопрос». Но Архиерейский Синод подходит к нему с точки зрения только церковной и, конечно, никакого политического оттенка придавать ему нельзя. Нельзя не пожалеть, что вокруг этого вопроса появилось в печати столько страстности, хотя, конечно, она имеет за собою самые лучшие чувства и намерения. Синод же рассматривает это дело исключительно как церковное и Ваше Семейное. По долгом обдумывании всего я даже пришел к убеждению, что если бы Ваше Императорское Высочество все-таки согласились с нами и истребовали Священные Останки, то перевезение и погребение их в связи с общей политической обстановкой надлежало бы совершить по возможности без широкой огласки. Наконец позволю себе указать Вашему Императорскому Высочеству еще на то обстоятельство, что в числе «вещественных доказательств» находится и [несколько: зачеркнуто] немало икон, принадлежавших Августейшим Мученикам и из них некоторые со св. мощами. Если бы Вы не согласились с нами относительно Останков, то быть может Вы нашли бы возможным хотя бы эти святыни изъять из рук Маклакова [передав их: зачеркнуто] и хранить их в более соответствующем месте или у Себя или в каком-либо храме.
Призывая на Вас и всю Семью Вашу благословение Божие, остаюсь Вашего Императорского Высочества…
(ГАРФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 289. Л. 31-33 об.)
***
Ввиду важности вопроса, требующего скорее сосредоточенности, обдумывания и молитвы, нежели выплеска эмоций (в который же уже раз!), не считаем возможным обсуждение всего этого – набегу – в комментах, которые мы на время публикации и ограничиваем.