sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Categories:

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (67)




Вклад Первопрестольной (начало)


Супруги умной вняв совету,
Вопрос поставил он ребром,
Спешил спасти Елизавету
И медлил потушить погром.

Владимiр МЯТЛЕВ.


«Во второе лето Великой европейской войны, в конце мая 1915 года, в Первопрестольной столице бывшего Российского государства, в Москве, произошел грандиозный погром. Били немцев», – так размеренно, по-летописному начал свои воспоминания об этом событии, написанные уже после большевицкого переворота, действительный статский советник Н.П. Харламов, посланный в 1915 г. во вторую столицу для официального правительственного расследования из ряда вон выходящего происшествия (Н.П. Харламов «Избиение в Первопрестольной. Немецкий погром в Москве в мае 1915 года» // «Родина». М. 1993. № 8-9. С. 127.
Раскачка пошла еще в первый год войны.
10 октября 1914 г., после молебна на Красной площади, молодежь с криками «Долой немцев!» побежала по городу, громя магазины, принадлежавшие людям с нерусскими фамилиями. Наряды конной полиции не в силах были препятствовать хулиганам. Пострадали 30 немецких фирм, две бельгийские, одна английская и даже русская (О.Р. Айрапетов «Репетиция настоящего взрыва». С. 87).
«Я проехал по Мясницкой, – описывал свои впечатления от увиденного журналист. – Точно неприятель побывал на одной из главных деловых артерий города. Было жутко и стыдно глядеть. Зияли дыры на месте окон, поблёскивало на электрическом свете битое стекло, белели доски, которыми наскоро зашиты злополучные магазины. То же, хотя и не так часто, – на Кузнецком мосту, на Петровке, Арбате» («Речь». 1914. 14 октября. С. 2).



Москвичи читают приказ о мобилизации.

«…Осенью 1914 г. в Москве, – свидетельствовал полковник Л.-Гв. Ея Величества Кирасирского полка Г.А. Гоштовт (1883–1953), – истерически настроенная оголтелая толпа топила в реке старушку только за то, что она носила немецкую фамилию. А в то же время один из ее сыновей был убит в Восточной Пруссии, а другого, тяжело раненого под Люблином, вез санитарный поезд в родную ему Первопрестольную… В Балтийском крае помещики за время войны постоянно испытывали на себе особенное давление» (Г. Гоштовт «Сумерки славы» // «Часовой». № 135-136. Париж. 1934. С. 27).
К этому автор прибавляет: «Революция, в свою очередь, принесла с собой гонения на всех, носящих немецкие фамилии». В редакционном примечании эмигрантского журнала «Часовой», опубликовавшего в 1934 г. эти воспоминания, читаем: «Этот явно нелепый и демагогический шовинизм не иссяк даже в эмиграции. Совсем недавно один, с позволения сказать, автор на страницах пасквильного листка оскорблял русских офицеров, носящих немецкие и шведские фамилии. Только презрение может быть ответом на подобную травлю».
Главной движущей силой этого первого московского погрома была молодежь и дети. 26 января 1915 г. Московский окружной суд рассмотрел дело пяти подростков, взятых полицией на месте преступления, с награбленным имуществом. Всех оправдали, отпустив из-под стражи («Утро России». 1915. 27 января. С. 5).
Октябрьские события 1914 г. выявили некоторые особенности, характерные и для майского погрома следующего года. В своих воспоминаниях В.Ф. Джунковский характеризовал эти безпорядки следующим образом: «уличная толпа, подстрекаемая не столь патриотическим подъемом, как злонамеренными агитаторами, совершила разгром некоторых торговых заведений, под видом погрома немцев» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. С. 431).
«Возмутительно, – заявил на следующий день после октябрьских акций в то время главноначальствующий Москвы генерал-майор Свиты ЕИВ А.А. Адрианов, – когда толпа прикрывает свое преступное деяние патриотическим песнопением. Народный гимн – это молитва. Сопровождать же молитву безобразием – кощунство» («Голос Москвы». 1914. 12 октября. С. 4).
Министр внутренних дел Н.А. Маклаков указал в предупредительном письме генералу А.А. Адрианову на недопустимость повторения подобного рода эксцессов, обратив при этом особое внимании на только что зарегистрированное 7 августа в Москве общество «За Россию». Как показали октябрьские события, писал министр, «действия названного общества не только не отвечают основной идее его цели – поддержать достоинство Русского государства, но наоборот, […] явно подрывают авторитет Правительства. […] …Проявившиеся на днях в г. Москве враждебные действия уличной толпы по отношению к иностранным фирмам были созданы искусственно, благодаря непозволительной деятельности общества “За Россию”. […] …Вам надлежит немедленно принять меры к воспрещению всякой агитационной деятельности общества “За Россию”, клонящиеся к нарушению порядка…» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. С. 432).
Во время майского погрома 1915 г. повторилось всё вплоть до мелочей: и бездействие полиции, и пение «Боже, Царя храни!», и погром заведений, принадлежавших не только немцам, но и союзникам, и общее безсилие властей, и безнаказанность погромщиков, и, наконец, особая активность общества «За Россию».




Интересно, что сам князь Ф.Ф. Юсупов в до сих пор неопубликованных своих воспоминаниях утверждал: «Я знал подробности октябрьского погрома, апрельских безпорядков и чувствовал, что еду к кратеру, скважины которого залеплены только пластырем» (Е. Красных «Князь Феликс Юсупов». С. 355). Очевидно, если судить, по тому, что случилось далее, этому утверждению верить не приходится.
По свидетельству начальника Московского охранного отделения, начиная с осени 1914 г., погромные настроения действительно «висели в воздухе; возможность погрома при любом уличном скоплении толпы чувствовали все, а не одни власть имущие» (А.П. Мартынов «Моя служба в Отдельном корпусе жандармов». С. 362).
Уже буквально с первых дней вступления в должность князя Ф.Ф. Юсупова к В.Ф. Джунковскому (по должности, а, вероятно, и по давнему с ним знакомству) стали поступать многочисленные жалобы на распоряжения главноначальствующего, «касавшиеся, главным образом, мер, принимавшихся относительно иностранных подданных воюющих с нами держав». Основанием для жалоб было то, что князь совершенно не считался с целым рядом уже вышедших «распоряжений Совета Министров, а также и Верховного главнокомандующего относительно подданных враждебных нам государств, которые были французского, чехословацкого и итальянского происхождения, не говоря уже о взаимном соглашении с Германией не подвергать высылке неприятельских подданных свыше сорока пяти лет и их семей, если они ни в чем неблагонадежном замечены не были». Жалобы пострадавших от произвола Ф.Ф. Юсупова вынудили министра внутренних дел Н.А. Маклакова обратиться к нему с со специальным вразумляющим письмом. Однако князю, возомнившему себя Бог знает кем, вмешательство министра пришлись не по вкусу. Это его «волновало, сердило, он высказывал это всем приезжавшим к нему, ему поддакивали…» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. С. 556-557).
Будучи в Москве, на должности, писали современники, у Ф.Ф. Юсупова «за завтраком велась обычная светская беседа, которую князь, впрочем, неизменно сводил на свою любимую тему – о немецком засилии и о непринятии со стороны петроградских властей никаких мер к прекращению этого засилия… Немцы и Распутин были любимые темы князя…» (В. Дённингхаус «Немцы в общественной жизни Москвы: симбиоз и конфликт (1494-1941)». С. 331).
У немецкого погрома в Москве были и экономические причины. Министр торговли и промышленности князь В.Н. Шаховской остроумно называл его «антинемецким промышленным движением». Причем, наряду с московскими толстосумами, свои интересы были здесь и у т.н. общественности. Одним из особо лакомых кусочков было Электрическое общество, владевшее тремя крупными станциями в Петрограде, Москве и Лодзи. Как утверждал тот же мемуарист, «московский городской голова М.В. Челноков вел усиленную пропаганду о том, что московская часть предприятия должна быть передана в собственность Московскому городскому управлению.



Павильон московского товарищества Эйнем на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде.

Помимо представления всем министрам подробных записок по этому поводу, он широко пользовался прессой, которая сильно его поддерживала. При этом во всех записках приводились подсчеты, по которым явствовало, что Москва желает за каждый рубль уплатить двугривенный и то не наличными, а облигациями города. […] С моей же точки зрения передача предприятия Москве, т.е. городскому управлению столь мощного аппарата, как силу движения главнейших заводов, работающих на оборону и освещение всей Москвы, было бы весьма неосторожным. Действительно, городское общественное управление Москвы, состоящее почти сплошь из левых элементов, явно враждебных Правительству, будет стремиться, главным образом, к наживе городского управления и может даже воспользоваться этим для усиления борьбы с ненавистным Правительством» (Князь В.Н. Шаховской «Sic transit gloria mundi». С. 173-174).



В ходе развернутой не без поддержки князя Ф.Ф. Юсупова в Москве кампании «борьбы с немецким засильем», которой ловко воспользовались конкуренты с ненемецкими фамилиями, «московские немцы», прежде всего, были вытеснены из представительных органов делового мiра (Старшинами Биржевого комитета в Москве состояли представители известных торговых домов Кнопов и Вогау), а затем над возглавляемыми немцами фирмами был установлен правительственный контроль. Результатом было, как минимум, сокращение фирмой своего влияния в промышленности и на рынке России. Координировал эти действия образованный в Петрограде Особый комитет по борьбе с немецким засильем (См.: В.С. Дякин «Первая мiровая война и мероприятия по ликвидации так называемого немецкого засилья» // «Первая мiровая война. 1914-1918». М. 1968; Ю.А. Петров «“Московские немцы”: проблема документального наследия // Российские немцы. Историография и источниковедение». М. 1997).



«Обосновывалось» всё это очень просто. Как писал автор одной нашумевшей в то время книги, «немецкий шпионаж органически сросся с немецкой промышленностью…» (А.С. Резанов «Немецкое шпионство. Книга составлена по данным судебной практики и другим источникам». Пг. 1915. С. 209). Имея в виду предприятия, на которых на руководящих постах работали немцы, много говорили о «преднамеренном саботаже в пользу врага». Всё это, считает современный исследователь, в конце концов, создало «прецедент лишения частной собственности по признаку происхождения, национальности, вероисповедания и т.д., что стимулировало рост экспроприаторских настроений в низах общества» (В. Дённингхаус «Немцы в общественной жизни Москвы: симбиоз и конфликт (1494-1941)». С. 405).



Под горячую руку попал и французский подданный Юлий Гужон. «В ночь на 28 сего мая, – доносили В.Ф. Джунковскому из Петроградского охранного отделения, – по требованию московского градоначальника от 27 мая […], согласно повелению Верховного главнокомандующего, обыскан и арестован председатель Общества фабрикантов и заводчиков Московского района французский гражданин Юлий Петров Гужон, который согласно того же требования, подлежит немедленному отправлению с конвоирами в Москву в распоряжение градоначальника». По предположению Владимiра Федоровича, князь Ф.Ф. Юсупов сделал это «под влиянием кого-либо, сводившего личные счеты с Гужоном» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. С. 557-558).


Юлий Петрович Гужон (1858–1918) – директор правления товарищества Московского металлического завода, член Московского отделения совета торговли и мануфактур (1905-1910), председатель Общества заводчиков и фабрикантов Московского промышленного района (1907-1917), член Всероссийского совета представителей промышленности и торговли, вице-председатель Русско-французской торговой палаты, член Императорского Русского технического общества. Во время революции был убит в Крыму.

Тогда фабриканта освободили. Однако, заметим, не все в то время были столь смелы (или не настолько тесно связаны, чтобы быть такими отважными?). «Меня весьма огорчило известие об аресте Юлия Петровича, – писал в одном из частных писем Великий Князь Михаил Александрович, – но считаю, мне опасно просить за него: по нынешним временам трудно доверяться людям, и если он окажется шпионом, после того, что я буду за него хлопотать, тогда и я окажусь негодяем или изменником России. Трудно сказать, кто прав, но когда пройдет некоторое время, тогда будет лучше видно…» («Дневник и переписка Великого Князя Михаила Александровича 1915-1918». С. 199). Эти «резоны» не помешали потом Цареву брату не раз сиживать за одним с Гужоном столом во время своих частых наездов в Москву с супругой-москвичкой, отец которой с давних пор был теснейшим образом связан с братьями Рябушинскими.
Сам Ю.П. Гужон, недавно еще сторонник применения решительных мер по борьбе с «немецким засильем», после случившегося резко изменил свои взгляды, обратившись к приехавшему в Москву генералу В.Ф. Джунковскому с предупреждением, что нагнетание антигерманских настроений направлено по существу против власти (Л. Гатагова «Хроника безчинств. Немецкие погромы Москве в 1915 г.» // «Родина». 2002. № 10. С. 22).
Подобные эксцессы по отношению к гражданам союзных государств, по словам русского посла в Париже А.П. Извольского, вызвали там неудовольствие: «…Здесь склонны видеть враждебное отношение русского народа не только к немцам, но и вообще к иностранцам» (Ю.Н. Данилов «Великий Князь Николай Николаевич». С. 280).



У разгромленного в первые дни войны толпой французов немецкого магазина Appenrodt`а на Итальянском бульваре в Париже.

Интересно, что впоследствии в народе было «распространено убеждение, будто погром сделан по приказанию начальства. “Это князь Юсупов нехорошо поступил, говорили женщины, пострадавшие от пожара, он должен был позакрывать (?) магазины, а немцев выслать. Может тогда бы и товар не пропал, и никто и не пострадал, а он вместо этого приказал сделать погром”. Совершенно то же выражал извозчик: “Если бы у нас были русские правители, то немцев бы выслали, а товар арестовали, а вместо этого – начальство сделало погром”» («Дневник Л.А. Тихомирова. 1915-1917 гг.» С. 69).
Внешними причинами разразившегося в Москве погрома были военные неудачи на фронте. 1–6 мая 1915 г. произошел германо-австрийский прорыв русского фронта под Горлицей–Тарновом. Началось «великое отступление». Этот галицийским разгром отозвался в русском обществе самым неожиданным и, следует признать, уродливым образом, обнажив ужасающую бездну анархии…
«Весной 1915 г., когда после блестящих побед в Галиции и на Карпатах российские армии вступили в период “великого отступления”, – вспоминал генерал А.И. Деникин, – русское общество волновалось и искало “виновников”, 5-ю колонну, как теперь выражаются. По стране пронеслась волна злобы против своих немцев, большей частью давным-давно обруселых, сохранивших только свои немецкие фамилии. Во многих местах это вылилось в демонстрации, оскорбления лиц немецкого происхождения и погромы. Особенно серьезные безпорядки произошли в Москве, где, между прочим, толпа забросала камнями карету сестры Царицы, Великой Княгини Елизаветы Феодоровны…» (А.И. Деникин «Путь русского офицера». М. 1990. С. 245).



Нападение англичан на немецкий магазин в Лондоне. 1915 г.

Одним из факторов, подогревших антинемецкие настроения в Москве к лету 1915 г. было прибытие сюда как раз в это время значительного числа беженцев-латышей, отличавшихся, как мы уже отмечали (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/453035.html ; https://sergey-v-fomin.livejournal.com/453376.html), крайней германофобией.
Безпорядки, как мы уже писали, не были неожиданностью для властей. На это, между прочим, указывала антинемецкая кампания, начавшаяся в московских газетах в апреле 1915 г. (А.П. Мартынов «Моя служба в Отдельном корпусе жандармов». С. 361, 362).
Известный историк С.П. Мельгунов подчеркивал в своем дневнике особую роль в разыгравшейся трагедии прессы: «Предварительно во всех московских газетах, кроме “Русских ведомостей”, печатались списки высылаемых немцев. Накануне усиленно раздавали листки с перечнем и адресами немецких торговых фирм. Все газеты трубили о зверствах немцев. Решили, очевидно, поднять настроение по ростопчинскому методу ввиду неудач на войне» (С.П. Мельгунов «Воспоминания и дневники». М. 2003. С. 255).



У витрины русского магазина в Лондоне. Чтобы англичане не перепутали их с немцами, владельцы написали на витрине большими буквами: «Мы русские».

Однако были и иные не менее важные, чем внешне впоследствии прокламируемые участниками майских акций, причины этих событий. Подоплеку недовольства значительной, на наш взгляд, части москвичей, прикрывавших впоследствии свой протест более понятными многим и даже в какой-то степени «извинительными» одеждами, дает одна дневниковая запись современника. Уже 27 апреля вечером этот москвич записал слышанные им разговоры: «…По лавкам […] говорят, что не хотят идти на войну, не пойдут на призыв, разграбят лавки и устроят забастовку» («Дневник Л.А. Тихомирова. 1915-1917 гг.» С. 58).
Погром в Москве продолжался три дня: с 27 по 29 мая. Характерно, что министр внутренних дел Империи Н.А. Маклаков узнал о событиях в Москве 28 мая из утренних газет. В тот же день он сообщил о них Императору. Ответственные за задержку с информацией в Москве лица сослались на …испортившийся вдруг телефон.
Было несколько искр, которые запалили тот московский пожар.
Прежде всего, это исторически традиционный слух о том, что немцы отравляют-де холерными бациллами город. Действительно было несколько заболевших холерой на Прохоровской трехгорной мануфактуре. Остальное доделали журналисты. «Вечерние известия» сообщили о докторе Герасиме Крамнике, агенте немца Беренса, занимавшемся якобы заражением людей (В. Маерова «Великая Княгиня Елизавета Феодоровна». С. 307).



Продолжение следует.
Tags: Великая война 1914-1918, Елизавета Феодоровна
Subscribe

  • ЦАРСКИЕ МОЩИ: МАТЕРИАЛЫ (23, окончание)

    «Синяя шкатулка» и «брюссельские мощи» (окончание) «…Храм в 1938 году уже стоял, как сейчас, – вспоминает помнящая всё, что здесь…

  • ЦАРСКИЕ МОЩИ: МАТЕРИАЛЫ (20)

    «Синяя шкатулка» и «брюссельские мощи» (начало) Мнение, кто так или иначе занимался судьбой «синей шкатулки», находившейся среди…

  • ВЕНОК БАРОНУ (1)

    К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА Завершая нашу публикацию о бароне Р.Ф. фон Унгерн-Штернберге, предлагаем подборку стихов, ему…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments