sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Category:

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (66)




«Всё это пустяки!» (окончание)


О неформальном влиянии Елизаветы Феодоровны на дела Москвы свидетельствуют многие современники. Характерный пример приводит в своих мемуарах начальник Московского охранного отделения А.С. Мартынов. После обыска у одного влиятельного коммерсанта-немца, произведенного по распоряжению Градоначальника Москвы А.А. Адрианова, тот неожиданно заявил полковнику Мартынову: «Ах, какая досада! Это очень влиятельный человек, он после обыска пожаловался Великой Княгине Елизавете Феодоровне, а та звонила мне по телефону – удивляется принятой мере и просит разобраться получше в деле; Великая Княгиня знает этого человека с хорошей стороны» (А.П. Мартынов «Моя служба в Отдельном корпусе жандармов». С. 355).
Для лучшего понимания обстановки нам следует обозначить ближайшее окружение князей Юсуповых, их влиятельных родственников и друзей. Судя по переписке с матерью князя Ф.Ф. Юсупова, в ближайший круг этого семейства входили Великая Княгиня Ксения Александровна (являвшаяся связующим звеном с вдовствующей Императрицей) и люди из окружения Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, настроенные крайне антираспутински: генерал В.Ф. Джунковский, казначея Марфо-Мариинской обители Валентина Сергеевна Гордеева (вдова шталмейстера; член Комитета Вел. Кн. Елизаветы Феодоровны по оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну).



Одно из материальных доказательств благоволения Великой Княгини Елизаветы Феодоровны к В.Ф. Дхунковскому – написанный Ею портрет генерала в комнате сестры последнего Евдокии Федоровны Джунковской в интерьере ее комнаты в подмосковном Ильинском.
Симпатии были взаимными, о чем свидетельствует фото гостиной в казенной квартире шефа Отдельного корпуса жандармов генерала В.Ф. Джунковского с портретом обожаемой им Великой Княгини Елизаветы Феодоровны.



Была и еще одна важная «связка»: супруга председателя Думы М.В. Родзянко – Анна Николаевна, урожденная княжна Голицына (1860–1929) – приходилась княгине З.Н. Юсуповой двоюродной сестрой по матери.
Кроме того, князь Ф.Ф. Юсупов старший приходился троюродным братом жене М.В. Родзянко, а племянница первого была замужем за племянником второго («Донесения Л.К. Куманина из Министерского павильона Государственной думы, декабрь 1911 – февраль 1917 года». Публ. Б.Д. Гальпериной, З.И. Перегудовой и В.И. Старцева // «Вопросы Истории». М. 2000. № 4-5. С. 21).
С 1916 г. А.Н. Родзянко состояла председательницей попечительского совета Елизаветинского общества сестер милосердия Российского общества Красного Креста. Таким образом, княгиня З.Н. Юсупова, М.В. Родзянко и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна были одним тесно связанным кружком. Царственные Мученики в этом убедились, когда, после убийства Их Друга, Они ознакомились с перехваченной перепиской упомянутых лиц.



Посещение Царской Семьей Марфо-Мариинской обители в Москве.

Дополнительные материалы для расширения интересующего нас списка лиц близких знакомых и сочувствующих дает описание хлопот по освобождению Ф.Ф. Юсупова младшего от отбывания воинской повинности в 1909 г., а в 1915 г. от отправки на фронт. Этому активно содействовали Великий Князь Александр Михайлович (причем, задолго до женитьбы Феликса на его дочери), В.Ф. Джунковский, министр земледелия А.В. Кривошеин и Военный министр А.А. Поливанов (Е.Е. Юдин «Князья Юсуповы». С. 284-286).
Показательной была реакция на назначение Феликса старшего старинного друга семьи князей Юсуповых генерала В.Ф. Джунковского. По его словам, узнал он эту новость 1 мая от только что приехавшего от Государя из Царского Села министра внутренних дел Н.А. Маклакова. Николай Алексееевич рассказал Владимiру Федоровичу об этой новости, по словам последнего, «в полной уверенности, что это известие меня порадует, так как он знал, что я с Юсуповым был в самых искренних дружеских отношениях. Он был очень удивлен, когда я высказал самое отрицательное отношение к этому назначению. […]
…Юсупов, при полном отсутствии административного опыта и не будучи достаточно умным, конечно, не мог разбираться во всех сложных делах того времени. А при свойствах его характера – некотором упрямстве, большом апломбе и привычке смотреть на всё более легко (“tout ça se sent des bètises” [ Всё это пустяки (фр.).] – любимое его выражение), можно было ожидать, что он наделает таких ошибок, которые не исправить. […] Жена его, милейшая княгиня Зинаида Николаевна, которая всегда была удивительно добра ко мне и внимательна, показалась мне встревоженной этим назначением. Как умная и чуткая женщина она сознавала в душе, что ее мужу не следовало соглашаться принимать столь ответственную в то время должность» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. С. 550-551). Именно в этом и заключалась причина безпокойства Зинаиды Николаевны. Ведь кому, как не ей, было знать действительные качества ее супруга.




Правда, информацию об этом генерал изложил в мемуарах, написанных уже после революции, что существенно обезценивает эту резкую реакцию postfactum. Обоснованность наших сомнений усиливается содержащейся в этой записи существенной неточности. Дело в том, что, согласно записям в Царском дневнике, Государь принимал Н.А. Маклакова 4 мая.
1 мая, когда, по словам В.Ф. Джунковского, Н.А. Маклаков узнал об этой новости, Император принимал князя Ф.Ф. Юсупова: «Принял […] Юсупова; предложил ему командование Московским округом во время войны». Следовательно, генерал вполне мог узнать об этом не со слов министра, а в семье своего старого знакомого князя. Цель ретуши в мемуарах этого эпизода (полагаем, как и многих других) – всячески дистанцироваться от близкого участия в будущей громкой московской провокации. Что же касается отрицательных отзывов о новом назначенце, то, хотя они и были обоснованы, но во многом служили на руку тем, кто затевал рискованную игру. Прикрывшись как щитом знатным да к тому же неприкасаемым (особенно после женитьбы Феликса младшего на племяннице Императора) князем, интриганы становились практически неуязвимыми. К тому же ведь и с дурака какой же и спрос? «…Другой бы давно слетел, – заключала в письме от 31 мая описание художеств главноначальствующего графиня Н.С. Брасова, – а кто же тронет Юсупова!» («Дневник и переписка Великого Князя Михаила Александровича 1915-1918». Сост. В.М. Хрусталев. М. 2012. С. 196).
Но ведь генерал В.Ф. Джунковский, педалируя свою непричастность к этому назначению, даже если бы и захотел, не мог противостоять этому. И не потому, что ничего сделать не мог. Нельзя упускать из виду того обстоятельства, что Государь произвел назначение князя Ф.Ф. Юсупова «при активной поддержке Николая Николаевича» (О.Р. Айрапетов «Репетиция настоящего взрыва. Немецкий погром в Москве: бои на внешнем и внутреннем фронте» // «Родина». 2010. № 1. С. 86).
Джунковский же, как мы помним, действовал в тесной связке с Великим Князем. Прибавьте к этому противостояние Владимiра Федоровича Царскому Другу: организацию за ним слежки и направленных на компрометацию его провокаций, одна из которых (самая известная) имела место в московском ресторане «Яр» незадолго до погрома.



Генерал В.Ф. Джунковский.

С какими настроениями князь Ф.Ф. Юсупов отправлялся в Москву?
«Москву я знаю хорошо, – заявил он в интервью петроградским журналистам 8 мая, – сроднился с нею и люблю ее. Думаю, что и Москва знает меня, так как я 18 лет состоял при покойном Великом Князя Сергее Александровиче […] Передо мною, и я уверен, перед всем населением Москвы, стоит одна задача – всеми силами способствовать нашему храброму воинству в скорейшей его победе над врагом. Я намерен в своей деятельности опираться на городские и общественные элементы, поскольку деятельность этих учреждений не пойдет вразрез со взглядами центрального правительства. Всякое полезное начинание городского и земского самоуправления найдут во мне живой отклик. Особенно желательным и необходимым я считаю содействие московского самоуправления…» («Утро России». 1915. 8 мая. С. 4).
Германофобия самого Ф.Ф. Юсупова ни для кого не была секретом. «В то время, и особенно в Москве, городе прежде всего купеческом, – писал его сын, – большинство крупных предприятий было в руках немцев, надменность которых была безгранична» (Князь Феликс Юсупов «Перед изгнанием». С. 136).
Учитывая ведомую многим (и подчеркиваемую самими князьями Юсуповыми) близость к Царской Семье, это назначение в Москву означало, что антинемецкие настроения получили как бы поддержку свыше.



В обители Великой Княгини.

С первых дней своего правления князь Ф.Ф. Юсупов пытался снискать у простонародья славу борца за их интересы. Представления об этих «интересах» он черпал в том числе и в таких вот анонимных адресованных ему письмах: «Безпорядки будут, ибо само правительство немецко-русское на это наталкивает нас, целый год война, целый год народ ждал, когда немцев выгонят и отнимут у них ответственные административные должности, но этого за целый год не случилось, и вот народ требует этого и по долгу своей присяги должен требовать и предать смерти изменников. До тех пор, пока не будет собрана Дума из народных представителей, мы будем громить всё, что попадается немецкое… О, Боже, помоги нам очистить многострадальную родину от мошенников немцев и вырвать их с корнем из дорогого отечества…» (В. Дённингхаус «Немцы в общественной жизни Москвы: симбиоз и конфликт (1494-1941)». М. 2004. С. 330).
Этот «народный глас» как бы подтверждал давние «мысли» самого князя на сей счет. Еще 25 января 1915 г. президент Франции давал завтрак посланнику Императора Ф.Ф. Юсупову, привезшему, как писал не без некоторого пренебрежения Пуанкаре, «целые тюки орденов для наших армий». В присутствии не только французских генералов, но – что весьма важно – русского посла А.П. Извольского и других наших дипломатов, этот «болтливый» (характеристика Пуанкаре) князь рассказывал, что «в России на каждом шагу видишь следы немецкого влияния, что в Москве полиция находится в руках Германии, что в России не осмеливаются изгнать немцев ни из торговли, ни с государственных должностей, потому что у немцев защитники при Дворе, во всех кругах общества. С такой свободой выражается посланец Императора» (Р. Пуанкаре «На службе Франции 1914-1915». С. 451). Как видим, даже республиканский президент был шокирован поведением князя. Но что же это, если не измена?
Однако еще более вызывающе вел себя князь в Лондоне, куда он отправился после Парижа. Во время встречи с Принцессой Викторией Баттенбергской, сестрой Императрицы Александры Феодоровны, по его собственному признанию, он позволил себе такие речи: «Досадно, что Вы не с Нею. Вы имеете на Нее такое хорошее влияние и во многом могли бы Ее удержать, Она не поняла Россию, Она ее не знает» (Е. Красных «Князь Феликс Юсупов». С. 353).
Разумеется, вести такие разговоры Ф.Ф. Юсупов исключительно по своей собственной инициативе не мог. Человек он был, конечно, неумный, но всё же не полный безумец. Прием у Принцессы обезпечили ему тесные связи с ней его сына Феликса еще со времени учебы того в Оксфорде, а мысли в его голову были вложены, полагаем, не без участия ближайшей подруги его жены – Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, о которой князь говорил с неизменным пиететом: «Я всегда питал особенное уважение и восхищение перед образом ее жизни и деятельности. Она полная и совершенная во многом противоположность ее Царствующей Сестре. Это кроткое и чистое существо, которому Россия не принесла счастья, а дала одни страдания» (Там же. С. 355).



Специально прибывший на празднование 300-летия Дома Романовых Антиохийский Патриарх Григорий во главе крестного хода в Москве во время прославления священномученика Патриарха Ермогена. 12 мая 1913 г.
В том же крестном ходу принимали участие Великая Княгиня Елизавета Феодоровна и Князь Императорской Крови Иоанн Константинович.



Для завершенности картины (чтобы уж никаких сомнений не оставалось) приведем более развернутое мнение князя Ф.Ф. Юсупова об Императрице, выраженное им после одного из Высочайших завтраков, на который он был приглашен еще до своего назначения в Москву: «Царица, религиозно экзальтированная женщина, с большой истеричностью и властолюбием, России Она не поняла, не знала ее, а люди, которые Ее окружали, или подкуплены, или больные, или просто пустые люди. У Государя не хватило характера стукнуть хотя бы раз сильно кулаком по столу и сказать Свое властное слово: “Довольно, долой религиозный экстаз, довольно истеричности, занимайся Своим делом – воспитанием детей, благотворительностью и попечением о раненых, а в остальном Я повелеваю Тебе не вмешиваться”. Но на это нужна воля, которой у Него, к сожалению, не оказалось» (Там же. С. 354).
Как ни странно, сам Феликс Феликсович, вырастивший двух сыновей-негодяев и пребывавший в убеждении, что он-то Россию знает глубоко (иначе бы не брался судить Царицу), на деле весьма приблизительно был знаком даже с элементарным православным богослужением, что показывает духовную составляющую этого деятеля. «Князь был очень в духе, – вспоминал один из первых его московских собеседников, – и рассказывал, изящно грассируя, как ему пришлось утром присутствовать на длинной церковной службе по случаю похорон какого-то видного чиновника. “Отслужили панихиду, идем процессией. Вдруг остановились на Мясницкой, – рассказывал князь, – опять служить панихиду! Спрашиваю, почему опять служат? Отвечают – лития. Почему лития? Какая лития?” – “Ах, – вмешивается княгиня, – это понятно; вероятно, служили литию у квартиры покойного!” – “Нет, это совершенно невозможно; сколько времени ушло! Нет, у себя в полку я прямо сказал священнику: служить кратко!”» (А.П. Мартынов «Моя служба в Отдельном корпусе жандармов». С. 359-360).
Тем не менее, при выезде в Первопрестольную обычай был соблюден. Семейство Юсуповых, при большом стечении друзей и газетчиков, помолилось у образа Спасителя в Казанском соборе Петрограда.
Встречали князя на Николаевском вокзале второй столицы. «Из вагона бодро вышел генерал “гвардейской” складки, со светскими манерами и быстрыми движениями» (Там же. С. 357).



Князь Ф.Ф. Юсупов у подъезда Николаевского вокзала в Москве. 1915 г.

Первое впечатление от знакомства с князем Ф.Ф. Юсуповым начальника Московского охранного отделения полковника А.П. Максимова: «…Предо мной сидит административное дитя». «Явная административная безпомощность» просто бросалась в глаза. На письменном столе «грудами лежали телеграммы, дела в синих папках, газеты и масса неразобранных служебных бумаг». Жандармский полковник сразу же понял, что «главноначальствующий тонет в массе бумаг. […] В кабинет безпрерывно входил лакей в безупречной ливрее и подавал князю то груду телеграмм, то свежую дневную газету, то клал на стол новую папку с бумагами “для доклада”. Князь, не начиная со мной разговора, нервно, безпокойно и как-то безпомощно то открывал одну из поданных телеграмм, то брался за просмотр газеты, то снова начинал рассматривать лежавшее перед ним “дело”» (Там же. С. 358).
«Продолжительные и многочисленные приемы, – признавался впоследствии сам главноначальствующий, – заставляли меня терять много времени, но это всегда так, эти вещи не меняются. Всякий старается показаться, спешит явиться, хотя многие сами не знают для чего они приезжают: гоголевщиной пахнет» (Е. Красных «Князь Феликс Юсупов». С. 356). Но Гоголь Гоголем, а нашлось всё же немало людей, хитростью и лестью вкравшихся в доверие князя, в то время как «он разбираться в людях не мог и подпал под дурное влияние» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. С. 557).
Сразу же по приезде в Москву, отмечают историки, «ставленник Николая Николаевича начал политику диалога с общественностью в Первопрестольной» (О.Р. Айрапетов «Репетиция настоящего взрыва». С. 86). Кстати говоря, одну из причин московского погрома современные историки видят именно в «новом курсе» Ставки «на союз с либералами, часть которых как раз и разжигала страсти» (Там же. С. 84).



Продолжение следует.
Tags: Великая война 1914-1918, Елизавета Феодоровна, Николай II, Распутин и Царская Семья, Спор о Распутине, Убийство Распутина: русские участники, Царственные Мученики
Subscribe

  • ТАЙВАНЬ: СОСТОЯВШИЙСЯ КИТАЙСКИЙ КРЫМ

    CARTHAGO DELENDA EST «Западный мiр, хотите вы или не хотите это признать, потерял за последние семьдесят лет так много, уступил так…

  • ВЕНОК БАРОНУ (12, окончание)

    К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА Дмитрий РЕВЯКИН ПРИКАЗ № 15 Я не знаю, что со мной творится: Сумерки эпох дрожат зеркально, Как…

  • ВЕНОК БАРОНУ (11)

    К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА Дмитрий РЕВЯКИН ВЕЧНОЕ НЕБО Пелись в глазах, смерть да любовь, Пощады не жди. В гибельный звон…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • ТАЙВАНЬ: СОСТОЯВШИЙСЯ КИТАЙСКИЙ КРЫМ

    CARTHAGO DELENDA EST «Западный мiр, хотите вы или не хотите это признать, потерял за последние семьдесят лет так много, уступил так…

  • ВЕНОК БАРОНУ (12, окончание)

    К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА Дмитрий РЕВЯКИН ПРИКАЗ № 15 Я не знаю, что со мной творится: Сумерки эпох дрожат зеркально, Как…

  • ВЕНОК БАРОНУ (11)

    К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА Дмитрий РЕВЯКИН ВЕЧНОЕ НЕБО Пелись в глазах, смерть да любовь, Пощады не жди. В гибельный звон…