sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Category:

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (13)




«Николаевцы» (продолжение)


В чем же, однако, при всех провалах, просчетах и непрофессионализме Н.Н. Янушкевича, состоял секрет особой привязанности к нему со стороны Великого Князя?
Николай Николаевич испытывал, безусловно, определенное влияние со стороны этого генерала (в польском, например, немецком и еврейском вопросах), но не такое всё же, заметим как утверждал П.Н. Милюков: «Безконтрольное распоряжение начальника штаба ген. Янушкевича, у которого Великий князь Главнокомандующий был в “кармане”» (П.Н. Милюков «Воспоминания». Т. 2. С. 166). Высказывался Павел Николаевич и посильнее: «Янушкевич низкий, грязный человек, совершенно опутавший Николая Николаевича» («Военный дневник Великого Князя Андрея Владимiровича Романова (1914-1917)». С. 170).
Возможно, ответ на поставленный нами вопрос о секрете влияния Н.Н. Янушкевича на Великого Князя следует поискать в днях, непосредственно предшествовавших вступлению России в Великую войну, когда генералу суждено было сыграть неожиданно выдающуюся роль, до сих пор, к сожалению, остающуюся в тени. Первостепенная роль его в этот исторический момент и выдающееся место его среди тех, кто был ответственен за развязывание войны со стороны России, подчеркиваются многими непосредственными участниками событий, занимавшими при этом разные позиции.



Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Н.Н. Янушкнвич.

Особую роль Н.Н. Янушкевича, пусть и косвенно, подчеркивал начальник Мобилизационного отдела Генерального Штаба генерал-майор С.К. Добророльский: «Сухомлинов все эти роковые дни вообще был очень сдержан, будто намеренно с его стороны первая роль в Военном ведомстве перешла к Янушкевичу […] В эти серьезные дни он, казалось, умышленно предоставил дирижерскую палочку начальнику Генерального Штаба, который через несколько дней должен был стать начальником штаба Верховного главнокомандующего…» (С.К. Добророльский «Мобилизация Русской Армии в 1914 году» // «Военный Сборник». № 1. Белград. 1921. С. 105-106).
Кто же стоял за спиной начальника Генерального Штаба? Для генерала В.А. Сухомлинова это не было секретом. По его мнению, Великий Князь «Николай Николаевич сумел оттеснить от Государя всех неудобных для него советчиков, в том числе прежде всего меня. В те предвоенные дни Царь находился полностью под влиянием Своего дяди. Если же теперь оказывается, что помимо меня начальник Генерального Штаба собирался пустить в ход общую мобилизацию вместо частичной, то для меня эта новость – обстоятельство, искусно скрытое в свое время. Янушкевич был умный и осторожный человек – самостоятельно решиться на такое преступное дело он не мог. Нет никакого сомнения, что им руководило лицо, имевшее такое исключительное влияние на Государя, что Янушкевич ничем не рисковал. […] Янушкевич в эти роковые дни был тем лицом, через руки которого открыто проходили распоряжения, касающиеся армии. Его роль, однако, была фальшивой и незавидной. Он был словно на привязи у Николая Николаевича» (В.А. Сухомлинов «Воспоминания». С. 293, 300)
Из написанных вскоре после революции, уже в эмиграции, воспоминаний Военного министра можно понять, что он с самого начала что-то подозревал, но более основательно разобрался в этом уже потом, не желая, однако, распространяться об этом подробно: «Роль, которую Янушкевич играл в ночь с 29 на 30 июля до сих пор мне была неясна. Теперь я убежден вполне, что в сверхсогласии с Великим Князем, – если не по прямому указанию последнего, – он не дал Государю ни малейшей надежды на возможность сохранения мира» (Там же. С. 301-302).



Император Николай II и Великий Князь Николай Николаевич со штабными генералами и офицерами и представителями союзников на маневрах перед началом Великой войны.

Среди цепи «случайностей», которые предваряли начало войны, Великий Князь Александр Михайлович называл и вот эту: «Начальник нашего Генерального Штаба генерал Янушкевич “случайно” поторопился отдать приказ о мобилизации русских вооруженных сил, а когда Государь приказал по телефону это распоряжение отменить, то ничего уже нельзя было сделать» (Великий Князь Александр Михайлович «Воспоминания». С. 52).
Последняя «случайность» в изложении Великого Князя находит себе подтверждение в воспоминаниях старшего сына генерала Н.Н. Янушкевича Николая:
«То, что я пишу, известно мне со слов моего отца, когда мне было 17 лет, а также моей матери и близких родственников. […] Весной 1914 года мой отец получил из Швейцарии письмо, адресованное непосредственно ему, написанное на французском языке и подписанное псевдонимом “Caesar le Vainqueur”. В этом письме таинственный автор его предсказывал в недалеком будущем войну России с Германией, последствием которой будет революция и падение существующего в России режима, причем отцу советовалось не противиться этим событиям. Это письмо отец немедленно довел до сведения сыскной полиции для надлежащего расследования, но впоследствии он больше об этом странном предсказании ничего не слышал ни от “Caezar”, ни от охраны.
В качестве начальника главного управления Генерального Штаба мой отец был ответствен за приведение в исполнение всеобщей мобилизации и в этом отношении только Сам Император имел большую и решающую власть.
Как известно, Император Николай и Германский Император Вильгельм перед самой войной вели личные переговоры и наш Государь был убежден, что война может быть предотвращена этими переговорами. Вильгельм старался убедить Государя, что пока общая мобилизация в России не начата – войны не будет.
С другой стороны, мой отец знал благодаря нашей разведке, что германский план войны – внезапное нападение без объявления войны. Этим сведениям Государь не верил и категорически запретил отцу начинать мобилизацию без Его личного разрешения. Отец сознавал опасность создавшегося международного политического положения, а также свою огромную ответственность за успех мобилизации и в связи с этим за удачное начало войны. Он провел эти критические дни почти исключительно в своем кабинете, окруженный телефонами, один из которых был соединен прямым проводом с кабинетом Государя в Царском Селе. За эти несколько дней мой отец буквально поседел, хотя до этого не имел ни одного седого волоса.
Вечером накануне мобилизации отцу доложили, что по известиям нашей разведки Германский флот вышел из Киля и на всех парах направляется к русскому балтийскому побережью с целью высадить войска, как предвидено было по плану для внезапного нападения. Единственным решением для спасения России было – немедленный приказ о всеобщей мобилизации, первый шаг которой предвидел минирование Рижского и Финского заливов и побережья.



Император Николай II, Великие Князья Николай Николаевич, Петр Николаевич и Александр Михайлович, Принц Петр Александрович Ольденбургский, чины Свиты ЕИВ и штаба Верховного главнокомандующего осматривают один из фортов Перемышля. 11 апреля 1915 г.

Последующие несколько часов были, по словам отца, самые критические в его жизни. Он знал, что убедить Государя в правдивости наших информаций невозможно. С другой стороны, если Германский флот высадит войска до объявления мобилизации, план ее будет настолько расстроен, что придется импровизировать. Кроме того, после приказа о мобилизации остановить ее нельзя и, если сообщения нашей разведки неправильны, приказ о мобилизации послужит официальным поводом войны и, следовательно, отец будет зачинщиком войны, если отдаст приказ о мобилизации.
Мой отец взял на себя ответственность и, не доложив Государю, отдал приказ о всеобщей мобилизации. Я хорошо помню, как отец рассказывал мне после, что с того момента он сидел за своим столом один, имея подле себя револьвер, с намерением покончит с собою, если его решение окажется неправильным. Около 2-х часов ночи ему доложили, что одно германское военное судно взорвалось на только что поставленных минах и Германский флот повернул обратно.
Утром отец поехал к Государю и доложил о происшествиях ночи и что мобилизация в полном ходу. Нужно сказать, что Государь немедленно оправдал решение моего отца, расцеловал его, сказал, что он спас Россию и подписал указ о всеобщей мобилизации. Этот инцидент, кажется, остался личным секретом Государя и отца. […]
В своих мемуарах о войне Вильгельм, хотя и упоминает об инциденте Германского флота, но считает отца зачинщиком войны, вероятно, ссылаясь на его личный приказ о мобилизации.
Ни Германия, ни Россия не имели в то время намерения оглашать этот инцидент, т.к. германский шаг, благодаря моего отца, потерпел неудачу, а с русской стороны это должно было держаться в секрете, ибо отец мой, превысивший свою власть, подлежал бы суду. Я помню – все это объяснил мне мой отец, взявший с моей матери, меня и моего брата слово строжайшим образом хранить эту тайну и никому о ней не говорить. Только потом, после революции, отец написал об этом в своих мемуарах. К несчастью эти мемуары были зарыты во время большевиков у нас в имении в Черниговской губернии и их приходится теперь считать утраченными» (Н.Н. Янушкевич «Генерал от инфантерии Н.Н. Янушкевич» // «Военно-Исторический Вестник». № 23. Париж. 1964. С. 12-13).



Варшавский генерал-губернатор князь П.Н. Енгалычев, генералы Н.Н. Янушкевич, П.К. Кондзеровский, С.А. Ронжин, Ю.Н. Данилов и Соханский в Ставке Верховного главнокомандующего. Январь 1915 г.

Дополнительную информацию дают мемуары Императора Вильгельма II, рассказывающие о его встрече в 1918 г. с князем Дмитрием Давыдовичем Тундутовым-Дундуковым (1889–1923) – перед войной адъютантом начальника Генерального Штаба Н.Н. Янушкевича; с началом войны находившегося в Ставке; а после перевода Великого Князя Николая Николаевича Наместником Кавказа состоявшего при нем ординарцем.
«Он, – пишет, имея в виду князя Тундутова, Германский Император, – между прочим, рассказывал, что перед началом войны был послан Николаем Николаевичем в Генеральный Штаб, чтобы держать Великого Князя в курсе тамошних событий. И здесь он был свидетелем пресловутого разговора по телефону между Царем и начальником Генерального Штаба генералом Янушкевичем. Царь под глубоким впечатлением от решительной телеграммы от Германского Кайзера решил приостановить мобилизацию. По телефону он приказал Янушкевичу не производить ее сейчас или отменить вовсе. Но Янушкевич не выполнил этого ясного приказа, а спросил мнение министра иностранных дел Сазонова, с которым он в течение многих недель находился в постоянных сношениях, вместе с ним интригуя и подстрекая к войне. Сазонов на это ответил, что приказ Царя – безсмыслица. Пусть только генерал проводит мобилизацию, а он, Сазонов, завтра же снова уговорит Царя и разъяснит Ему глупую телеграмму Германского Кайзера. После этого Янушкевич донес Царю, что мобилизация уже в полном ходу и отменить ее нельзя. “Это была ложь, – прибавил в заключение к своему рассказу князь Тундутов, – так как я сам видел приказ о мобилизации у Янушкевича на его письменном столе. Приказ, следовательно, еще не был отослан по назначению”. […] На мой вопрос князю Тундутову, подстрекал ли к войне Великий Князь Николай Николаевич, который был известен как ненавистник немцев, Тундутов ответил, что Великий Князь, конечно, энергично агитировал за войну, но подстрекательство вообще было излишне, так как все равно во всем офицерском корпусе царило сильное милитаристское настроение против Германии. Этот дух был перенесен из французской армии на русских офицеров» («Вильгельм II. События и люди 1878-1918. Воспоминания. Мемуары». Минск. 2003. С. 173-174).



Государь Император с чинами Ставки Верховного главнокомандующего.

До недавнего времени подтвердить или опровергнуть это свидетельство не представлялось возможным. Однако не так давно были опубликованы некоторые документы об атамане Астраханского казачьего войска князе Д.Д. Тундутове, хранившиеся на Лубянке. Вернувшийся в СССР в 1922 г., через несколько месяцев князь был арестован и расстрелян. В предсмертной «Исповеди» он подтвердил свою аудиенцию у Германского Императора, состоявшуюся в лесу в палатке у Императорского поезда у маленькой французской деревушке Авесне (В.В. Марковчин «Три атамана». М. 2003. С. 284-286). Правда, в отличие от Кайзера, считавшего, что встреча эта произошла летом, из записок князя Тундутова вытекает, что состоялась она никак не позже мая 1918 г.
Со слов князя, во время разговора Вильгельм II «несколько раз повторил»: «Какая ужасная ошибка, что мы соседи и воевали друг против друга». А во время завтрака, когда было подано шампанское, Император Вильгельм провозгласил тост «за установление дружеских отношений между Германией и Россией» (Там же. С. 286).



Уцелевшие постройки первой Ставки в Барановичах, оставленной после наступления немецкой армии, осмотрел в 1916 г. Германский Император Вильгельм II.

В тех же предсмертных воспоминаниях князь Д.Д. Тундутов писал, как около трех ночи с 26 на 27 августа 1915 г. в Могилеве, после того, как стало известно об отставке Великого Князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего, генерал Н.Н. Янушкевич пригласил его прогуляться. «Была чудная, осенняя, теплая, лунная ночь, – вспоминал князь. – Внизу серебрился Днепр. Мы с Янушкевичем стояли у балюстрады веранды, над берегом Днепра. “Может быть, мы сделали ужасную ошибку, – проговорил взволнованный Янушкевич. – Помните, в ту ночь, когда я вернулся из Красного Села, я проехал прямо в Управление Генерального Штаба. В 2 часа ночи звонок телефона, я подхожу. У аппарата Государь. ‘Отмените мобилизацию’, – слышу приказ Государя. ‘Слушаюсь, сейчас узнаю, если приказ о мобилизации еще не разослан, отменю’. Прервав этот разговор, звоню Сазонову и говорю: ‘Как быть? Сейчас только получил приказ Государя отменить мобилизацию’. – ‘Доложите, что уже поздно, мобилизация на ходу’, – отвечает Сазонов. Я позвонил в Петергоф и доложил, что поздно, мобилизация на ходу, отменить уже невозможно, а пакет еще лежал у меня на столе. Неужели мы совершили ужасную ошибку, что еще ждет бедную Россию впереди”, – закончил генерал в раздумье» (Там же. С. 279).


Развалины штаба Ставки в Барановичах после взятия города Германской армией в 1916 г.

Горячее участие в развязывании войны Н.Н. Янушкевича лишний раз доказывает выходящее за рамки субординации (а генерал был высоко дисциплинированным, сдержанным до скрытности человеком) его поведение во время заседания Совета Министров днем 17 июля. «В конце этого заседания, бывшего в Мариинском Дворце, – вспоминал один из его участников, – буквально влетел в залу генерал Н.Н. Янушкевич. Такое неожиданное и противоречащее порядку вторжение вызвало неудовольствие И.Л. Горемыкина, который заметил: “Генерал, здесь идет заседание Совета Министров”. Янушкевич не обратил на это внимание и, быстро приблизившись к столу, около места Председателя, повышенным голосом произнес: “Его Императорское Величество соизволил повелеть объявить общую мобилизацию”. До сих пор с поразительной ясностью и выпуклостью вижу фигуру Янушкевича с горящими глазами и в каком-то экстазе» (А.Н. Яхонтов «Первый год войны (июль 1914—июль 1915). Записи, заметки, материалы и воспоминания бывшего помощника управляющего делами Совета министров». Вводная ст. и комм. Р. Ш. Ганелина и М. Ф. Флоринского // «Русское Прошлое». Кн. 7. СПб. 1996. С. 360).
Горящий взгляд у Великого Князя, у черногорок, у Янушкевича… Россия в плену у задорных людей.
Эпизод с превышением власти (фактически нарушением личного приказа Императора и покушением тем самым на Царские прерогативы) генералом Н.Н. Янушкевичем во время мобилизации Русской армии в июле 1914 г., несмотря на милостивое снисхождение тогда Государя, не был вовсе забыт. 18 августа 1915 г. генерал Н.Н. Янушкевич был назначен помощником Наместника Кавказа по военным вопросам.
«Только гораздо позже, – вспоминал сын генерала, – объяснилась причина решения Государя отправить моего отца с Великим Князем Николаем Николаевичем на Кавказ. Государь объяснял это последствием того, что в будущем Он не мог рассчитывать на его безпрекословное повиновение. Кавказ был ссылкой для обоих – они не имели права покинуть его без личного разрешения Государя. Мать моего отца умерла в 1916 году и отцу пришлось ждать телеграфного разрешения, чтобы поехать на ее похороны в Псковскую губернию. Оба покинули Кавказ после отречения Государя» (Н.Н. Янушкевич «Генерал от инфантерии Н.Н. Янушкевич» // «Военно-Исторический Вестник». № 23. Париж. 1964. С. 13).
Дальнейшие события показали, что со стороны Императора это была разумная предосторожность.
Известный исследователь масонства Н.Ф. Степанов, в монашестве Александр (1886–1981), выступавшей под псевдонимом «Н. Свитков», в опубликованной в 1953 г. в Бразилии работе о деятельности вольных каменщиков среди генералитета и высшего офицерства, приводит важную цитату из так и оставшегося неопубликованного, за смертью автора, труда «Работа военной ложи», написанного его однофамильцем Николаем Александровичем Степановым, служившим в 1916 г. дежурным генералом в Ставке Верховного главнокомандующего.
Имея в виду еще довоенное время, он писал: «…Бр[ат] А.И. Гучков негласно образовал постоянный кружок для обмена мнениями по военным текущим вопросам, в состав которого вошли члены Государственной думы Савич Никанор Васильевич, Крупенский Павел Николаевич, гр. Бобринский Владимiр Александрович и некоторые офицеры, преимущественно Генерального Штаба (Н.Н. Янушкевич, А.С. Лукомский, Д.Ф. Филатьев и др.), из служащих в Главных Управлениях Военного министерства, во главе с генералом Василием Иосифовичем Гурко. К этому кружку примыкали свыше генералы Поливанов Алексей Андреевич и Мышлаевский Ал. Зах.» (Н.Ф. Степанов (Н. Свитков). «Военная ложа» // О.А. Платонов «Тайная история масонства. Документы и материалы№. Т. II. М. 2000. С. 172).
События перед переворотом 1917 г. показывают, что Янушкевич прекрасно разбирался в масонских хитросплетениях, связанных с принадлежностью к нему высшего генералитета. Во время известных переговоров масона А.И. Хатисова с Великим Князем Николаем Николаевичем в Тифлисе именно генерал задавал вопросы. Как писал собиравший материалы по масонству эмигрант Б.И. Николаевский, «Янушкевич ставил вопросы делового характера: кто за Вами? Какие генералы Вас поддерживают? Командующие каких фронтов?» (Б.И. Никольский «Записки бесед с масоном Б.И. Элькиным (переговоры Хатисова с Вел. Кн. Ник. Ник. Накануне февраля 1917 г.)» // О.А. Платонов «Тайная история масонства. Документы и материалы». Т. II. М. 2000. С. 279).
Кавказская деятельность генерала Н.Н. Янушкевича, которую тот осуществлял под покровительством и при поддержке Великого Князя, описана, к сожалению, немногими современниками. Последовавшие затем переворот и многолетняя гражданская война затмили, а затем и вовсе изгладили из памяти немногих оставшихся в живых очевидцев те события. И все-таки такие свидетельства дошли до нас.
С водворением в Тифлисе Николая Николаевича, по словам одного из мемуаристов, «в среду высшего командного состава поползли неизвестные раньше интриганство и политиканство. Достаточно вспомнить армяно-курдскую “политику” генерала Янушкевича, явившуюся повторением еврейско-галицийской “политики” […] …По свидетельству многих офицеров штаба Кавказской армии, армяно-курдские кровавые столкновения являлись прямым результатом политики генерала Янушкевича и высших чиновников военной контрразведки фронта. Вообще же резня курдо-армян во время операций Русской Армии на Ваннском и Урмийском направлениях, компрометировавшая Кавказскую армию, была результатом игры… на курдских вождях штаба Николая Николаевича.



Генерал Н.Н. Янушкевич в на встрече с Наследником Персидского Престола. Тебриз. 1916 г.

Поездки генерала Янушкевича в Персию, его переговоры с курдскими вождями – Симко и другими, кроме получения генералом богатых “даров”: ковров, снимавшихся в мечетях, и разных восточных “безделушек”, украшавших его квартиру и рабочий кабинет, давали и иные результаты; они стоили много крови армянскому и курдскому населению. Бакшишные аппетиты некоторых генералов, окружавших Николая Николаевича, указывали не только на своеобразные порядки и на моральные качества ряда лиц, его окружавших, но и на его, как будто бы, безволие» (С. Верещак «Отъезд Николая Николаевича с Кавказа. (Из воспоминаний)» // «Воля России». Прага. 1929. № 2. С. 60-61).
С приездом сосланного в Персию убийцы Г.Е. Распутина Великого Князя Димитрия Павловича на юге, по оценкам современников, получила «развитие активная политическая деятельность офицерства» (Там же. С. 62).



Георгиевская Дума Кавказского фронта. В центре – Великий Князь Николай Николаевич. Крайний справа сидит – генерал Н.Н. Янушкевич.

«Всюду и, быть может, больше всего в казармах и окопах говорилось о предательстве, свившем себе гнездо в Ставке Царя. Говорилось об участии в шпионаже… Царицы. Военная контрразведка усиленно разыскивала военных шпионов, а судебный следователь по особо важным делам при штабе главнокомандующего-наместника Кочубинский (ведший дело бывшего Военного министра генерала Сухомлинова и подполковника Мясоедова) создавал фантастические шпионские организации и наполнял кавказские тюрьмы “шпионами”… Надо только вспомнить знаменитую шпионскую организацию “Андерс”, “члены” которой сидели по многим кавказским тюрьмам!
Этот же самый Кочубинский рассказывал потом о различного рода дворцовых авантюрно-шпионских изобретениях, на которых Николай Николаевич был, по его словам, совершенно помешан. Надо тут же отметить, что у Николая Николаевича были такие советники, как Кочубинский, совершенно неуравновешенный человек, с болезненной фантазией, страдавший по мнению многих шпиономанией, что ничуть не мешало действительным шпионам заниматься их шпионскими делами» (Там же).
После революции генерал Н.Н. Янушкевич остался жить с семьей в своем имении в Черниговской губернии. В феврале 1918 г. за ним приехали на специальном поезде (два вагона) два комиссара. Он был убит спящим в упор в голову. Тело выдали родственникам для погребения. Генерал, по их свидетельству, «был в халате, с обожженным одним усом от выстрела и отрезанным на руке пальцем, на котором он носил кольцо с бриллиантом». Через некоторое время вдова получила личную телеграмму от Троцкого, в котором тот писал, что считает это убийство «непоправимой ошибкой и большой потерей для России» (Н.Н. Янушкевич «Генерал от инфантерии Н.Н. Янушкевич» // «Военно-Исторический Вестник». № 23. Париж. 1964. С. 13).



Продолжение следует.
Tags: Великая война 1914-1918, Николай II, Убийство Распутина: русские участники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments