sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Categories:

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (11)




«Не будет ли против нас природа?..»


За разразившейся вскоре войной люди забыли предшествовавший ей разгул стихии.
Пахнет гарью. Четыре недели
Торф сухой по болотам горит.
Даже птицы сегодня не пели,
И осина уже не дрожит.

Стало солнце немилостью Божьей,
Дождик с Пасхи полей не кропил.
Приходил одноногий прохожий
И один на дворе говорил:

«Сроки страшные близятся. Скоро
Станет тесно от свежих могил.
Ждите глада, и труса, и мора,
И затменья небесных светил.

Только нашей земли не разделит
На потеху себе супостат:
Богородица белый расстелет
Над скорбями великими плат».

Анна Ахматова «Июль 1914» (11-20 июля 1914).

Немногие современники писали о предвоенных бедствиях в воспоминаниях. Их можно понять: вскоре произошли вещи поважнее и потрагичнее этого. Лишь газеты и журналы сохранили на своих осыпающихся страницах информацию и фотографии, повествующие о страшных событиях весны и лета 1914 г.


Пожар Александровского пассажа и Малого театра в Москве 2 мая 1914 г.

Для начала несколько записей из Царского дневника за июнь: «Солнце жарило по-крымски» (8-го); «Жара была колоссальная» (11-го); «Жара на палубе была черноморская» (20-го); «неистовая жара» (26-го).
В день отплытия французского президента Пуанкаре, 10 июля, в четверг, Государь записал в дневнике: «С запада полезла большая туча; прошла гроза с ливнем как раз перед нашим уходом с Пуанкаре в Кронштадт».
Казалось, сама природа предупреждала…
«…Весна, – вспоминал генерал А.Ф. Редигер, – была на редкость знойная и сухая, так что лесные пожары стали обычным явлением, и в воздухе носился запах гари. При таких условиях было крайне мучительно оставаться в городе, особенно в нашей квартире, крайне нагревавшейся солнцем» (А.Ф. Редигер «История моей жизни. Воспоминания военного министра». Т. 2. М. 1999. С. 365).
Но и тех из петербуржцев, кто сумел выехать в привычные места отдыха (многие – в последний раз в жизни!), стихийные бедствия, поразившие в тот год Россию, не обошли стороной.
«Горит Русь, и это так мрачно, так страшно, если подумать, – писал Горький Е.П. Пешковой из Мустамяки 2 июля 1914 г. – Из моего окна по ночам видно, как вдруг вспыхивают сухостойные деревья, – точно свеча зажжется и – погаснет тотчас же» (А.М. Горький «Письма к Е.П. Пешковой. 1906-1932». М. 1966. С. 159).



Пожар Малого театра.

О том же писал он и сыну: «Лето – отвратительное, дикая жара, в двадцати губерниях – лесные пожары. Недавно был лесной пожар в трех верстах от деревни, где я живу, выгорело 5 тысяч десятин, целую неделю стоял густой дым, дышать нечем. А около станции, за 6 верст от дома, где я живу, и сейчас горит торфяное болото. В Шлиссельбургском уезде пожар так разыгрался, что возникло опасение, как бы не взорвались пороховые заводы и пироксилиновый – случись это – Петербург разрушило бы взрывом…» (Там же. С. 357).
Далее приведем выписки из газет, наряду с сообщениями об убийстве Эрцгерцога Франца-Фердинанда в Сараеве и покушении на Г.Е. Распутина в сибирском селе Покровском, заполнившие столбцы прессы.
«Лесные пожары, – писали в московском журнале “Искры”, сопровождая текст многочисленными фотографиями, – стали обычным явлением. Из года в год с наступлением жаркого времени начинается пожар “Зеленой Руси”. В этом году лесные пожары приняли особенно широкие размеры. В десятках губерний на огромном пространстве горел строевой лес и торфяные болота. Россия превратилась в пылающий костер. С этой бушующей огненной стихией в большинстве случаев совершенно невозможно бороться. Огонь пожирает тысячи, десятки тысяч десятин, пока его движение не прекратит дождь. Горящие леса распространяют на десятки верст запах дыма и гари. Жар от пламени был так силен, что в некоторых местах крестьяне отказывались бороться с огнем и неохотно шли рыть канавы, прекращающие его распространение. Во многих местах на пожары были высланы воинские команды. Следует заметить, что вся борьба с пожарами ведется чисто “домашними” средствами, далеко не достигающими своей цели, вследствие полного отсутствия каких-либо предупредительных мероприятий. Тысячи крестьян, сгоняемых из окрестных сел, войска, вызываемые из городов, бывают совершенно безсильны перед бушующей стихией, не зная даже, как и приступить к тушению. Сплошь да рядом администрация узнает о лесном пожаре лишь тогда, когда огонь охватит громадные пространства, и тушение становится весьма затруднительным. На миллионы, десятки миллионов рублей выгорело лесов за эти две последние недели» («Лесные пожары» // «Искры». М. 1914. № 27. С. 212).
А вот картинка, так сказать, с натуры. 30 июня. Псковщина. Деревня Пожнищи. «Лес горит, дым застилает все низины, солнца не видно, пахнет тлеющей тряпкой, “поганюк” (гад – ужи, змеи, ежи, лягушки) ползет и убегает из леса, а мужики, в красных рубахах, степенные, рослые, красивые, добродушные и осанистые, сидят, большею частью, дома, пьют чай отдыхают по случаю воскресного дня.
Сизая туча дыма за избами слегка колеблется. Ветра нет. Парит. Продолжает погромыхивать в небесах.
Останавливаю пролетку у первой избы.
Выходит псковитянка – высокая, сероглазая женщина лет под 50 и ласково зазывает нас:
– Здравствуйте, милости просим, заходите! […]
– А лес у вас не тушат? Лес-то общественный?
– Наш, общественный… Утомились тушить. Как будто пожар угомонился малость… Божья воля! Иван! Поди, – барин спрашивает.
Иван, стройный пятидесятилетний красавец, с очень умными глазами и влекущей к себе улыбкой, сходит с лестницы двухэтажной избы и здоровается со мной за руку.
– Нельзя ли, – говорю, – к лесу вашему добраться? […]
– Успеется, барин. Горит теперь не шибко. А Господь дощик пошлет – и ладно, – и сгорело-то всего пока десятин десять, не больше» («В дыму пожаров» // «Биржевые Ведомости». № 14232. СПб. 1914. 1 июля. Утренний вып.).
Тот же автор сообщал 1 июля из Изборска: «Трудно определить сколько десятин горело и горит в Псковской провинции. По официальным сведениям, полученным мною из верного источника, сгорело 100 тысяч десятин лесных пространств, да тысяч 75 торфяных болот. А сколько еще сгорит? […] Организована борьба с лесными пожарами, можно сказать хорошо – помощь подается быстрая и действительная. Как только губернатор получает телеграмму: “горит там-то, столько-то”, немедленно снаряжается экспедиция. Командируется на место бедствия полицейский чиновник, который собирает соседних крестьян, и те, – как сообщил мне один из таких деятельнейших противопожарных эмиссаров, – охотно идут на пожар. Не требуется принуждения, да угрозами ничего и сделать нельзя было бы, принимая во внимание момент. Но охотно тушат только казенные леса. Кроме того, губернатор посылает команды солдат, ведущих себя геройски. Губернатор же (барон Медем) сносится с железнодорожными управлениями, и без малейшей проволочки являются экстренные поезда. Всё совершается быстро, как на войне. Сами офицеры и генералы идут в огонь. К сожалению, тушить нет возможности. Все усилия направлены только на предотвращение и локализацию пожара. Труд каторжный: есть нередко нечего, купить негде, жара нестерпимая – и воды нет» («В дыму пожаров» // «Биржевые Ведомости». № 14236. СПб. 1914. 4 июля. Утренний вып. С. 2).
Информационные колонки газет тех дней напоминали будущую хронику военных действий:
«Молога, Ярославской губернии. Пожар городского леса разрастается. Огонь направляется к городу. Общая площадь пожара в городском лесу свыше 50 квадратных верст. […] В церквах и монастыре все время служат молебны о ниспослании дождя» («Лесные пожары» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2)
.


Ярославские крестьяне копают канавы для защиты села от быстро распространяющегося пожара.

«Дубровка, Орловской губернии. В ночь на 1 июля здесь сгорело 10 домов с надворными постройками и складами. Уничтожено огнем много товаров.
Бежецк, Тверской губернии. На днях выгорела дотла деревня Прислон Селищенской волости. Огнем уничтожено 60 изб крестьян (в большинстве зажиточных) и почти все холодные пристройки.
Нижний Новгород. 4 июля. Выгорело почти всё село Печи Лукояновского уезда. Сгорело 158 жилых домов со всеми надворными постройками, 80 амбаров, 90 сенниц и 70 бань» («Деревенские пожары» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).
«Петербург. В казенном лесничестве Ново-Ладожского уезда, обнимающем 19 000 десятин, возник грандиозный пожар. Население безсильно в борьбе со стихией» («Пожары» // «Утро Юга». Ростов-на-Дону. 1914. № 154. 5 июля. С. 3).
«Слуцк. Под влиянием засухи в разных местах уезда в июне выгорело свыше 250 крестьянских дворов. В наиболее пострадавших деревнях с разрешения губернатора открыты комитеты по оказанию помощи погорельцам. Возбуждены ходатайства о безплатном отпуске леса на постройку. Деревня Селище, выгоревшая вследствие большой скученности строений, единогласно решила перейти к хуторскому землепользованию» («Засуха» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).
Однако горели не только леса да торфяники, но и города, не исключая столицы.
«2 июля в Петербурге произошел грандиозный пожар. На углу Лиговки и Обводного канала пылали несколько деревянных домов, населенных извозчиками и мелким рабочим людом. На пожар были вызваны все части. Однако он принял настолько обширные размеры, что не хватило ни людей, ни шлангов и некоторые места остались совершенно не защищенными. Пожаром уничтожено 25 домов. Тысяча людей осталась без крова. В огне погибло четыре человека. Сгорели десятки лошадей, масса сена и овса» («Грандиозный пожар» // «Искры». М. 1914. № 27. С. 213).



Горящие дома на Обводном канале в Петербурге. 2 июля 1914 г.

Подробности этого пожара приводились в общероссийских газетах: «Тушение небывалого в Петербурге пожара на Обводном канале было окончено вчера в 7 часов утра. Место пожарища представляет из себя площадь в квадратную версту. […] Около 4 часов утра, во время разборки 5-этажного каменного флигеля д. № 39 по Обводному каналу левая сторона дома рухнула. В д. № 41 рухнувшей трубой были убиты двое жителей дома, намеревавшихся вытащить свой последний скарб.


Погорельцы с уцелевшими вещами. Угол Лиговки и Обводного канала.

Оставшиеся погорельцы не досчитываются своих родственников. На улицах происходят ужасные сцены. Несмотря на охрану имущества, многие погорельцы подверглись нападению хулиганов, которые, отбирая у них последние крохи, заявляли, что это имущество их. […] Обездоленные погорельцы, потерявшие всё свое имущество, группами ходят по пожарищу, разыскивая среди пепла и угля остатки своих вещей. […] Огнем уничтожено 27 флигелей каменных и деревянных…» («Подробности пожара на Обводном канале» // «Биржевые Ведомости». № 14236. СПб. 1914. 4 июля. Утренний вып. С. 2).


Пожарные на крыше дома на Предтеченской улице. 2 июля 1914 г.

«Не успели еще пожарные служители отдохнуть от небывалого пожара на Обводном канале, как в 6 часов 50 минут утра было сообщено о вновь начавшемся грандиозном пожаре по Фонтанке, д. № 61. Весь город сразу облетела весть, что горит Апраксин двор. […] Огонь сразу перекинуло на каретный магазин Исакова, и в течение 10 минут оба магазина (шорные Сальникова и каретный Исакова) представляли один костер. […] Для охраны имущества был вызван батальон 89-го Беломорского полка. Общий убыток от пожара достигает свыше 100 тысяч рублей» («Пожар на Фонтанке» // «Биржевые Ведомости». № 14236. СПб. 1914. 4 июля. Утренний вып. С. 2).


Брандмайор с помощником наблюдает за тушением пожара на Апраксином дворе. 3 июля 1914 г.

«Пожаром на Невском судостроительном заводе причинен миллионный убыток» («Пожар на судостроительном заводе» // «Утро Юга». Ростов-на-Дону. 1914. № 154. 5 июля. С. 3).
«Большие пожары последних дней, – отмечал “Петербургский курьер”, – ярко показали всю несостоятельность постановки пожарного дела в Петербурге. Пожарных не хватает, они выбиваются из сил и порой совершенно не в состоянии работать. Не меньше намучились и лошади. […]
– Раньше, бывало, сами рвутся при звонке, а теперь и силой не вытащишь, – говорят пожарные. – Все ноги лошади поразбивали ездой по камням. […]
В Александро-Невской части люди не отдыхали трое суток. Сначала работали на Обводном канале, другую ночь на Невском судостроительном заводе, наконец, теперь снова на Обводном канале около Архангелогородского моста. Кроме того еще в это же время выезжали на ряд мелких пожаров.
Сил не хватает. Руки и ноги точно не свои, не чувствуешь их. Поверите, я три ночи не спал. Чуть забудешься немного, звонок, тревога, собирайся опять! – рассказывал мне один пожарный» («Город и пожарные» // «Петербургский Курьер». 1914. № 163. 6 июля. С. 2).



Охрана денежных документов, спасенных при пожаре Апраксина двора.

Происходили пожары даже на воде.
«В 60 верстах от Казани, против Мариинского посада, сгорел пароход “Царица”. Он шел из Астрахани в Нижний Новгород, имея более 200 пассажиров.. Пожар произошел около 1 часа ночи, когда почти все пассажиры спали. В несколько минут пароход был в огне. Не растерявшись, командир приказал направить пароход к луговому берегу, на песок. Охваченная пламенем “Царица” на всех парах шла к берегу. Плач и крики неслись над рекой. Многие бросались в воду на полном ходу и погибали. Пока установлено, что погибло 12 человек. Пароходство понесло от пожара убытков на сумму более трех миллионов рублей, не считая еще тех претензий, которые, несомненно, будут предъявлены пострадавшими. Кроме того, в огне погибла касса парохода» («Гибель парохода» // «Искры». М. 1914. № 24. С. 190).



Пожар на пароходе «Царица», плывшем из Астрахани в Нижний Новгород.

Находившаяся в то время во Франции долгое время бывшая начальницей Института благородных девиц (сначала в Казани, а затем в Петербурге) Мария Львовна Казем-Бек сделала в своем дневнике запись (10/23 июля 1914): «…В России засуха и повсюду горят леса. Не верится, чтобы на пространстве многих губерний лесные пожары происходили от неосторожного обращения с огнем. Точно все сговорились повсюду раскладывать костры, зная, как легко загораются леса в жаркое и сухое время. Само собой разумеется, что всё это поджоги. Враги, чем могут, причиняют всякие беды России… Забастовки тоже дело их рук…» (М.Л. Казем-Бек «Дневники». М. 2016. С. 367). (Читая такое, понимаешь, как при всех огромных сдвигах, мы, в сущности, мало изменились с тех пор.)


«Очевидно, после Петрова дня разрешается охота и на красного петуха». Газетная карикатура в связи с пожарами лета 1914 г.

В тот год Россия проходила испытание не только огнем.
В результате наводнения в Кургане в городе оказались залитыми все крупнейшие мебельные магазины, а людям приходилось спасаться на крышах своих домов.



Наводнение в Кургане.

В московских Грузинах после ливня люди ходили по колено в воде. Градом побиты были огороды и цветники москвичей («Искры. М. 1914. № 24. С. 190).


В московских Грузинах после сильного дождя.

«11-го июля близ Кисловодска произошло крушение товарного поезда. После непрерывных ливней в течение трех недель вода реки Подкумок вышла из берегов и подмыла насыпь и устои пути. Шедший товарный поезд с двумя паровозами со всеми вагонами рухнул в реку. Первый паровоз, оторвавшись, прошел опасное место благополучно и тем спасся. К месту катастрофы шел в это время пассажирский поезд со скоростью 50 верст в час. Машинист оторвавшегося паровоза соскочил с него и дал тревожные сигналы фонарем. Благодаря этому удалось избежать еще более ужасной катастрофы. Из-под обломков товарного поезда извлечено восемь трупов поездной прислуги. Погиб также машинист второго паровоза. Железнодорожное сообщение было прервано на несколько суток как раз в разгар съезда публики на минеральные воды» («Крушение поезда» // «Искры». М. 1914. № 24. С. 190).


Сошедший с рельсов под Кисловодском товарный состав. 11 июля 1914 г.

«За Невской заставой, на углу проспекта Михаила Архангела и Железнодорожной улицы, перестраивали одноэтажный каменный дом. Вчера, 30 июня, жители соседних домов были разбужены страшным треском. Многие повыбежали на улицу. Продолжавшийся грохот и огромные тучи пыли указывали, что в строящемся доме произошла катастрофа. Глазам сбежавшихся представилась зловещая картина разрушения. Капитальная стена, расположенная внутри дома, на всем своем протяжении и до самого основания рухнула, увлекая за собой потолки и полы всех четырех этажей. Из груды развалин неслись человеческие стоны. Немедленно же были сделаны попытки проникнуть внутрь дома и оказать помощь пострадавшим, но зловещий грохот и падение отдельных бревен каждый раз возвращали смельчаков назад» («Строительная катастрофа с человеческими жертвами» // «Петербургский Курьер». 1914. № 158. 1 июля. С. 2).
В одних губерниях люди спасались от воды на крышах домов, в других – поля выгорали от засухи.



Семейство на крыше затопленной лавки поселка Никольский. Большинство населения осталось без жилья и имущества.

«Тула. […] Страшная жара сильно запалила рожь, а овес и клевер сожгла. Урожай плохой; во многих местах не возвратили и семян» («Засуха» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).
Ливни и град, принявшие характер стихийного бедствия, уничтожили в Бессарабии в первые числах июля свыше двадцати тысяч десятин хлебной нивы и виноградников («Ливни и град» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).
«Нижний Новгород. Со всех концов нашей губернии идут вести о неурожае хлебов и трав. Пчеловоды сообщают в губернское земство, что сбора меда нет, и травы сгорели. По губернии отслужены молебны о дожде. Население опасается грядущего голода» («Засуха» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).
«Владимiрская губерния. 4 июля. Над Березниковской волостью Судогодского уезда пронесся град. Выбиты озимые и яровые. Убытки громадны» («Град» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).



Падение железнодорожной фермы во время пожара 7 июля 1914 г. на строительстве Императорского моста на железнодорожном узле под Симбирском. Этот мост через Волгу должен был стать одним из самых больших в Европе (свыше двух верст в длину).

Пришли и вечные предвестники смут и народных бедствий – болезни.
«Вологда. 4 июля. В пределах Вельского уезда и частью в Кадниковском, Вологодском и Тотемском уездах появилась сибирская язва. [...] В течение двух недель заболело 13 человек, умерло трое. Скота заболело 406, пало 248 голов» («Сибирская язва» // «Биржевые Ведомости». № 14238. СПб. 1914. 5 июля. Утренний вып. С. 2).
«По сведениям Министерства внутренних дел, число чумных случаев в Астраханском районе с 12 мая достигло до 48, из коих 45 окончились смертью» («Чума в Астраханской губернии» // «Петербургский Курьер». 1914. № 163. 6 июля. С. 2).
«Комиссия о мерах борьбы с чумой объявила уезды Брацлавский, Винницкий, Ямпольский и Подольский неблагополучными по холере, а губернии Волынскую и Киевскую – угрожаемыми по холере» («Холера» // «Раннее Утро». М. 1914. № 159. 12 июля. С. 3).
Нас, познакомившихся сегодня с «лентой новостей» июня-июля 1914 г., не могут не поразить вот эти слова из телеграммы Г.Е. Распутина, отправленной в те дни в Петергоф («Верная Богу, Царю и Отечеству». С. 507): «Не будет ли против нас природа?»
Можжевельника запах сладкий
От горящих лесов летит.
Над ребятами стонут солдатки,
Вдовий плач по деревне звенит.

Не напрасно молебны служились,
О дожде тосковала земля:
Красной влагой тепло окропились
Затоптанные поля.

Низко, низко небо пустое,
И голос молящего тих:
«Ранят Тело Твое Пресвятое,
Мечут жребий о ризах Твоих».

Анна Ахматова «Июль 1914». (20 июля 1914).


Продолжение следует.
Tags: Великая война 1914-1918, Николай II, Распутин и Царская Семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments