sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Category:

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (3)




«Лукавый» (начало)


Мнения об этом человеке, волею Царя в начале Великой войны ставшем Верховным главнокомандующим, отличаются резкой полярностью. Рассуждений, вроде «с одной стороны… с другой стороны…», практически не было. Положительные отзывы принадлежали исключительно его сторонникам, а также недовольным положением дел в России, начиная от фрондеров-болтунов и вплоть до непосредственных заговорщиков, а в наши дни – довольно широкому спектру противников русского традиционного строя жизни: Самодержавной Монархии.
«Из всех Членов Императорской Семьи Великий Князь Николай Николаевич, старший сын моего дяди Великого Князя Николая Николаевича старшего, имел самое большое влияние на наши государственные дела», – так отзывался о нем в своих мемуарах Великий Князь Александр Михайлович (Великий Князь Александр Михайлович. «Воспоминания». М. 1999. С. 138).




Такое влияние он имел, прежде всего, благодаря благорасположению к нему Императора Николая II. В воспоминаниях известного юриста-международника и дипломата профессора барона М.А. Таубе эти отношения характеризовались следующим образом: «В 1900-1903 гг. […] дворцовая “камарилья” всё более и более окутывавшая Государя и Императрицу сетью своих советов, внушений и интриг», состояла из нескольких лиц «под главенством Великого Князя Николая Николаевича, которого я считаю прямым “злым гением” Императора Николая II». Далее «это были две тоже фатальные для России “черногорки” – Великие Княгини Стана (Анастасия) и Милица Николаевны» (М.А. Таубе «“Зарницы” воспоминания о трагической судьбе предреволюционной России (1900-1917)». М. 2007. С. 43).
Как бы то ни было, в предвоенную пору, отмечали современники, Николай Николаевич «имел значительное влияние на Государя Императора» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. СПб. 2003. С. 688). Сначала Великий Князь занимал должность генерал инспектора кавалерии (6.5.1895–8.6.1905). 8 июня 1905 г его назначили председателем Совета Государственной обороны, образованного незадолго до этого (5 мая) по его же инициативе. «В сущности говоря, дело сводилось к тому, что Великий Князь Николай Николаевич был назначен, под видом председателя Совета Государственной обороны, начальником как Военного, так и Морского министерств» (Там же).




Будучи вплоть до его упразднения 26 июля 1908 г. безсменным председателем Совета, Николай Николаевич осуществлял постоянное вмешательство в деятельность Военного и Морского министерств, что далеко не всегда шло на пользу обороноспособности Империи. (Добившись в этот период назначения начальником Генерального Штаба своего ближайшего сотрудника генерала Ф.Ф. Палицына, Николай Николаевич вывел тем самым из ведения Военного министра вопросы мобилизационного и стратегического планирования.) Одновременно с председательством с СГО, начиная с 26 октября 1905 г., Великий Князь был Главнокомандующим войсками Гвардии и Петербургского военного округа. В самый канун Великой войны (20 июля 1914 г.) его назначили Верховным главнокомандующим сухопутными и морскими войсками.
«Мой двоюродный брат Николаша, – отмечал Великий Князь Александр Михайлович, – был превосходным строевым офицером. Не было равного ему в искусстве поддерживать строевую дисциплину, обучать солдат и готовить военные смотры. Тот, кому случалось присутствовать на парадах Петербургского гарнизона, имел возможность видеть безукоризненное исполнение воинских уставов в совершенстве вымуштрованной массой войск: каждая рота одета строго по форме, каждая пуговица на своем месте, каждое движение радовало сердце самых закоренелых любителей шагистики» (Великий Князь Александр Михайлович «Воспоминания». С. 139).



Главнокомандующий войсками Гвардии и Санкт-Петербургского военного округа Великий Князь Николай Николаевич объезжает строй Лейб-Гвардии Драгунского полка во время полкового праздника на Царскосельском плацу. 19 марта 1910 г. За Великим Князем (на заднем плане) командир полка – граф Ф.А. Келлер.

Уже во время Великой войны его сотрудники в Ставке придавали его личности прямо-таки гипертрофированные черты…
«По своим личным качествам, – утверждал, например, адмирал А.Д. Бубнов, – Великий Князь Николай Николаевич был выдающимся человеком, а среди Членов Императорской Фамилии представлял собою отрадное исключение. По природе своей честный, прямой и благородный, он соединял в себе все свойства волевой личности, т.е. решительность, требовательность и настойчивость. […] Все – не исключая министров и высших чинов государства – его побаивались, а нерадивые и неспособные люди его панически боялись. […]
При господствовавшем в Царствование Императора Николая II во всем государственном аппарате безволии и непотизме, наличие на посту Верховного главнокомандующего такой волевой личности, как Великий Князь Николай Николаевич, было одним из главных залогов благополучного исхода войны, и потому-то вся Россия встретила с таким единодушным восторгом назначение его на этот пост. […] …Великий Князь, пройдя все ступени военной иерархии, был истинным знатоком военного дела, которое он искренно любил и которому посвятил всю свою жизнь. […] Давно уже в России не было личности, в такой мере отвечающей по своим качествам должности Верховного главнокомандующего, как Великий Князь Николай Николаевич» (А.Д. Бубнов «В Царской Ставке». М. 2008. С. 25-26).
«Его назначение, – писал единомышленник Великого Князя генерал В.Ф. Джунковский, – было единодушно приветствуемо всей Россией. Он был очень популярен, вокруг его имени создавалась масса легенд, все в его пользу, его всегда выставляли как рыцаря, как борца за правду. И он был действительно таким. […] Нельзя было без восхищения смотреть на внушительную, полную огня, энергии и железной воли, фигуру Великого Князя, Верховного главнокомандующего, на которого с такой надеждой обращены были взоры всей России» (В.Ф. Джунковский «Воспоминания». Т. 2. М. 1997. С. 383-384).
«Я считаю Великого Князя, – говорил другой близкий ему человек, председатель последней Думы М.В. Родзянко, – одним из честнейших и прекраснейших людей. […] Это солдат, военный, человек, который никогда душой не кривил» («Падение Царского режима». Т. VII. М.-Л. 1927. С. 123).
«Армия, – утверждал глава разрушительной кадетской партии П.Н. Милюков, – возглавлялась Главнокомандующим Великим Князем Николаем Николаевичем, которого первый земский съезд чествовал названием “русского богатыря”» (П.Н. Милюков «Воспоминания». Т. 2. М. 1990. С. 184).
12 марта 1915 г., в день его открытия, председатель Всероссийского земского союза, кадет и масон князь Г.Е. Львов выразил восхищение подвигами Русской армии «под водительством славного былинного богатыря» Великого Князя Николая Николаевича. Вообще, как отмечают служившие в Ставке военные, Верховный среди группировавшихся вокруг Думы общественных кругов «пользовался большой популярностью» (А.Д. Бубнов «В Царской Ставке». С. 13).
Формулировки думцев и земцев усердно повторял на заседаниях Совета Министров либеральный С.Д. Сазонов: «Его репутация, как среди солдат, так и в широких кругах населения очень велика: в глазах народа – он Русский Витязь, который за Русскую Землю борется с поганым идолищем, и за него ежедневно в самых глухих уголках служатся сотни молебнов» («Тяжелые дни. (Секретные заседания Совета министров 16 июля – 2 сентября 1915 года)». Сост. А.Н. Яхонтовым // «Архив Русской Революции». Т. XVIII. Берлин. 1926. С. 55, 62).




Как видим, эпитеты принадлежали отнюдь не народу; родились они в кулуарах Думы да на собраниях земцев. Что до молебнов, то неужели Сергей Дмитриевич не понимал, что, будь назначен Верховным кто-либо иной (всё равно кто), то и его имя точно также возглашалось бы на «сотнях молебнов»? Гораздо органичнее, особенно в устах министра иностранных дел и англомана выглядела другая формула: «Он не только патриот, но и джентльмен» (Там же. С. 55). По этому последнему поводу есть, правда, гораздо более основательное мнение человека, буквально с младых ногтей знавшего Великого Князя – министра Императорского Двора. Однажды на вопрос Николая Николаевича, «почему его все ненавидят, а отца его обожали», граф В.Б. Фредерикс ответил: «Ты этого не понимаешь, так я тебе объясню: твой отец был джентльмен» (Н.А. Епанчин «На службе трех Императоров. Воспоминания». М. 1996. С. 144).
Другой «общественник», личный враг Государя А.И. Гучков характеризовал Великого Князя, как человека «порядочного», «мужественного» и «ответственного» («Александр Иванович Гучков рассказывает… Воспоминания председателя Государственной думы и военного министра Временного правительства». М. 1993. С. 29).
Протопресвитер Г. Шавельский подчеркивал «его наружный величественный вид, его казавшуюся всем неприступность, его особенное среди Великих Князей служебное положение, как […] лица, с мнением которого особенно считался Государь». «По летам он был старейшим из Великих Князей. Еще до войны он в течение многих лет состоял Главнокомандующим Петербургского военного округа в то время, как другие Великие Князья занимали низшие служебные места и многие из них по службе были подчинены ему. Хотя в последние годы отношения между домом Великого Князя Николая Николаевича и домом Государя оставляли желать много лучшего, всё же Великий Князь продолжал иметь огромное влияние на Государя, а, следовательно, и на дела государственные. Кроме всего этого, общее представление о Великом Князе, как о горячем, строгом, безпощадном начальнике, по-видимому, прочно установилось и в Великокняжеских семьях, – и Великие Князья очень побаивались его» (Протопресв. Георгий Шавельский «Воспоминания последнего протопресвитера Русской Армии и Флота». Т. 1. М. 1996. С. 127-128).
«Известен был его волевой характер и была полная уверенность, что он поведет армию к победе», – так утверждал один из гучковских «младотурок» генерал А.С. Лукомский (А.С. Лукомский «Очерки из моей жизни. Воспоминания». М. 2012. С. 271). Такого же мнения сначала придерживался и Сам Государь. В одной из своих депеш французский посол М. Палеолог приводил слова Императора, сказанные в самые первые дни войны: «…Как вы знаете, Великий Князь Николай Николаевич – человек чрезвычайно скорый и решительный» (Р. Пуанкаре «На службе Франции. 1914-1915». М.-Минск. 2002. С. 25).
«Николай Николаевич, – писал в мемуарах генерал-перевертыш А.А. Брусилов, – требовал строгой и справедливой дисциплины в войсках, заботился о нуждах солдата […] Я считал его отличным главнокомандующим» (А.А. Брусилов «Мои воспоминания». М. 2001. С. 65-66).
«Само собой ясно, – утверждал командир конвоя Николая Николаевича на Кавказе Н.А. Бигаев, – что для этого железного человека были чужды всякого рода влияния со стороны как близких родных, так и свиты и т.д. Мои наблюдения меня привели к убеждению, что интриги и проч. были не знакомы при дворе Великого Князя»:

http://feb-web.ru/feb/rosarc/rac/rac-402-.htm?cmd=2#Автор



Служивший в Ставке под началом Николая Николаевича генерал-квартирмейстер Ю.Н. Данилов, будущий сообщник М.В. Алексеева, Н.В. Рузского и А.С. Лукомского, в описании своего патрона также не был чужд восторженного чувства:
«Великий Князь Николай Николаевич! Кто не слышал об этом имени? Кто не судил о его деятельности, иногда вкривь и вкось! [...] Подчиненную ему армию он умел вести к великим победам; ее достоинство он сумел сохранить и в период тяжких неудач. […] …Царствовавший в 1914 г. Император Николай II не обладал данными, необходимыми для крупного военачальника. […]
Кроме отсутствия необходимых теоретических знаний и твердой воли Император Николай II должен был считаться также и с отсутствием у Него личного опыта в предводительствовании хотя бы в мирное время крупными вооруженными силами. […] Не мог Он также внутренне, перед Самим Собой, не сознавать, что личный авторитет Его был в известной части русского общества поколеблен роковой внутренней политикой Его Царствования, неудачей в Русско-японской войне и революционными переживаниями страны 1905 г. […]
Несомненно, что среди всех Членов Царствовавшего Дома Николай Николаевич был наиболее крупной, яркой и своеобразной личностью и что поэтому он и являлся наиболее достойным представителем Дома Романовых в тяжелый период мiровой войны. […] Великокняжеская молодежь называла его Грозным Дядей, выражая этими словами не столько боязнь его подчас резкого и жестокого слова, сколько чувство почитания и подсознания его превосходства. Это поклонение особенно ясно подчеркивалось в Ставке во время наезда туда Членов Императорского Дома, державшихся всегда в отношении Великого Князя с некоторым чувством подобострастия.
Великий Князь Николай Николаевич поражал всех, впервые его видевших, прежде всего своей выдающейся царственной внешностью, которая производила незабываемое впечатление. Чрезвычайно высокого роста, стройный и гибкий, как стебель, с длинными конечностями и горделиво поставленной головой, он резко выделялся над окружавшей его толпой, как бы значительна она не была. Тонкие, точно выгравированные, черты его открытого и благородного лица, обрамленного небольшой седеющей бородкой клином, с остро пронизывающим взглядом его глаз, дополняли его характерную фигуру. Порывистые же движения и нервная, но всегда глубоко-искренняя речь зачаровывали собеседника, который легко подпадал под влияние его слов. […] Об этом рыцаре-человеке, для которого превыше всего было счастье горячо любимой им Родины, русский народ и впредь сохранит благодарное воспоминание» (Ю.Н. Данилов «Великий Князь Николай Николаевич». 2-е изд. М. 2006. С. 40-43, 56).




Совсем недавно подал свой голос и двоюродный внук Великого Князя (своих детей в законном браке у него, как известно, не было) – Князь Николай Романович, всю жизнь занимавшийся разведением быков и виноделием в Тоскане, а теперь вот решившийся, наконец, высказаться в связи с продажей на аукционе некоторых семейных реликвий. «Пора, – считает он, – восстановить правду, касающуюся Николая Николаевича, – исторического деятеля, незаслуженно грубо снятого со своего поста после того, как он сыграл ключевую роль в армии. […] Уж не интрига ли тут со стороны Царицы, не терпевшей возражений? Не каприз ли Императрицы, слушавшей лишь Распутина, навязывавшего Ей свою волю…»:
https://zaweru.ru/1637-.html
По словам Князя, у многих Николай Николаевич «вызывал чувство зависти, ревности, в том числе, у Императрицы, Которая боялась, что родственник Царя хочет занять Трон. Это было не так, и Николай II его всегда защищал, но Он же говорил: “Когда у моей жены нервный срыв, я не хочу ей возражать”»:
http://www.nashagazeta.ch/news/14558
Такие вот откровения… И они вовсе не случайны: здесь не только глаголет родство, тут есть еще и мiровоззренческая составляющая. Как известно, этот человек, объявивший себя «Главой Императорского Дома», постоянно при этом заявляет о своей приверженности республиканскому строю:
https://puco-sib.livejournal.com/200767.html
«Монархия, – заявил он в интервью ИТАР-ТАСС, – это строй прошлого, там, где она сейчас действует хорошо, не трогайте, это – декоративный элемент. Но если монархия пала, то не имеет смысла её восстанавливать»:
https://legitimist.ru/news/2012/10/nezakonnorozhdennyij-potomok-romano.html


Князь Николай Романович.

Изучение материалов привело автора этих строк к небезынтересному выводу: все, по той или иной причине становившиеся адептами семей Николаевичей/Черногорок, не могли остановиться на одном лишь восхвалении заслуг их членов; в той или иной форме этому обязательно сопуствовало острое неприятие Царской Семьи, а вместе с этим и законной системы правления в России. Остановиться на полдороге было для них делом невозможным.
Особенно ярко это видно на примере современного историка З.И. Беляковой – автора книги «Великие Князья Николаевичи в высшем свете и на войне». Журналисты и иные читатели не скупятся ей на похвалы: «писатель-историк, исследователь судеб Российской Императорской Фамилии». (Доходит и до «международно-признанного историка».) «Ее книги уникальны», она «специалист […], благодаря своим глубоким познаниям дающий объективное представление о трагическом конце Русской Империи»:

https://www.epochtimes.com.ua/ru/life/life/byograf-dynastyy-carskoj-73463.html
«Работу Зои Иосифовны Беляковой трудно переоценить: ее книги не только возвращают нам нашу полузабытую историю, но и дают высокие образцы для подражания, для воспитания молодежи и для всех нас, чтобы не быть “иванами, не помнящими родства”»:
http://gorod-pushkin.info/belyakova-19-09-2012
Оказывается, что ее эрудиция проистекает из того, что она «знает в совершенстве английский» и «опирается в своих исследованиях на справочную литературу на этом языке. Зоя Иосифовна не жалеет ни времени, ни сил, ни денежных средств на поездки в другие страны для встречи с потомками Великих Князей, и те с удовольствием с ней сотрудничают – автор грамотно распоряжается полученной информацией, не копаясь в грязном белье» («На очередном заседании клуба “Отечество” историк-писатель Зоя Белякова провела презентацию своей новой книги “Честь и верность. Российские герцоги Лейхтенбергские”» // Материалы интернета).
В великокняжеском «грязном белье» она действительно не копается, предпочитая …царское. В своей книге, с которой мы начали наш рассказ, пуская в ход едва ли не единственное безспорное преимущество «Грозного дяди», З.И. Белякова с настроением, которое, подобно шилу, в мешке не утаить, пишет: «Поражает, с каким упорством Императрица вела войну против Великого Князя, дяди Императора и авторитетного в армии военачальника. Аликс никогда не любила вспыльчивого, импозантного родственника, который на голову был выше Ее внешне неприметного, малого роста Супруга» (З.И. Белякова З.И. «Великие Князья Николаевичи в Высшем свете и на войне». СПб. 2002. С. 216-217).
Дальше эта дама пускается и вовсе во все тяжкие (для историка, разумеется) – она безстыдно лжет, заведомо зная, что делает (ибо уже давно и хорошо известно: то, что она утверждает, – неправда): «Особенно раздражала Ее [Императрицу Александру Феодоровну] непримиримая ненависть Николая Николаевича к Распутину. Однажды Распутин, надеясь вновь обрести расположение человека, который некогда ввел его в Царскую Семью, телеграфировал Великому Князю свое намерение приехать в Ставку и освятить икону. “Приезжай, – ответил Его Высочество, – я тебя повешу”» (Там же. С. 217).
(Во-первых, давно и хорошо известно, что познакомили Г.Е. Распутина с Царской Семьей черногорки, еще в то время, когда Великий Князь увлекался своей пассией из Александринки – Марией Потоцкой; во-вторых, где та телеграмма Григория Ефимовича?; в-третьих, наконец, где это видано, чтобы простой мiрянин освящал икону. Так что поздравляем Вас, Зоя Иосифовна, вконец «заврамшись».)
Вообще эта ненависть к Григорию Ефимовичу, базирующаяся отнюдь не на фактах или доказательствах, носит какой-то прямо-таки иррациональный характер. «Вражда старца и Николая Николаевича, – пишет весьма идейно близкий З.И. Беляковой советский историк (его она чаще других охотно цитирует, в том числе и в этой своей книге), – носила чисто личный характер… Испугавшись огромной власти и влияния Николаши и боясь расправы с ним, Распутин пришел к выводу, что спасти его может только опала Великого Князя. Старец повел систематическую кампанию, доказывая Императрице, что Николай Николаевич сам решил стать Царем» (А.Я. Аврех «Царизм накануне свержения». Л. 1989. С. 35).



Император Николай II И Великий Князь Николай Николаевич. Фото Карла Буллы. 29 июня 1913 г.

З.И. Белякова продолжает вводить в заблуждение своих читателей и далее. Так, вопреки хорошо известному факту запрета Государем Великому Князю после перевода того в Тифлис вмешиваться в военные действия на Кавказе, ограничиваясь контролем одного гражданского там управления, ученая дама пытается приписать все военные успехи генерала Н.Н. Юденича излюбленному ею «Железному князю»: «…Русская армия при Наместнике Великом Князе на Кавказе действовала весьма успешно. Вместе с генералом Юденичем и Янушкевичем он предпринял мощное наступление сразу на двух фронтах, в Армении и Персии» (З.И. Белякова «Великие Князья Николаевичи в Высшем свете и на войне». С. 227). Что это: историческая безграмотность или опять-таки преднамеренная ложь?
Показателен, кстати говоря, и интеллектуальный уровень читателей книг З.И. Беляковой. Один из них, например, с восторгом пишет: «…Немного книг вышло в свет об Элле, Великой Герцогине [sic!] России Елизавете, которая создала Благотворительное Общество Марты [sic!] и Марии в Москве» («Знакомьтесь: Зоя Иосифовна Белякова, современный историк и писательница» // Материалы интернета).
О многом могут поведать также размышления читателей, вызванные знакомством с книгами Зинаиды Иосифовны. Так, некая Валентина, дискутируя в читательском клубе, задается вопросом: «…Как соотнести жизнь Великого Толстого, отказавшегося от своего Графского Титула и своих прав на имущество, и Семьей Романовых, которые обожали владеть собственностью и привилегиями, которые вытекают из этого, до конца дней своих на Земле? Ведь жили они в одно и тоже время и в одной и той же стране. Невозможно соотнести. Взгляните на письмо Царя Николая Второго к своей матери Марии Фёдоровне, в котором ясно звучит нескрываемая ненависть к евреям. Два различных подхода к собственности, не правда ли?» (Там же). Закономерные и вполне предсказуемые созвучия…
Но продолжим рассмотрение книги З.И. Беляковой о Великих Князьях Николаевичах, ибо далее на ее страницах происходят еще более удивительные вещи. Из многочисленных мемуаров и исторических исследований уже давно известны контакты Великого Князя с городским головой Тифлиса масоном А.И. Хатисовым, выполнявшим поручения заговорщиков из центра:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/232289.html
Вот некоторые свидетельства о т.н. «миссии Хатисова»: С. Смирнов «К истории одного заговора» // «Последние Новости». № 2587. Париж. 1928. 22 апреля; А.И. Хатисов «У поколебленного Трона… Из истории предреволюционных дней» // «Иллюстрированная Россия». Париж. 1931. № 50. 5 декабря. С. 1-2, 4; А.И. Хатисов «Почетная ссылка. Из истории смещения Вел. Князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего и назначения его Наместником на Кавказ» // «Иллюстрированная Россия». Париж. 1932. № 14. С. 4-6, 14-15. В свое время эту конспирацию попытался проанализировать один из видных историков русского зарубежья: С.П. Мельгунов «На путях к Дворцовому перевороту. (Заговоры перед революцией 1917 года)». Париж. 1931. С. 105-112. К сожалению ему остались неизвестными важнейшие (с точки зрения коррекции опубликованных источников) уточнения: «Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 30-32; Б.И. Никольский «Записки бесед с масоном Б.И. Элькиным (переговоры Хатисова с Вел. Кн. Ник. Ник. Накануне февраля 1917 г.)» // О.А. Платонов «Тайная история масонства. Документы и материалы». Т. II. М. 2000. С. 279-280.


Великий Князь Николай Николаевич на одной из дореволюционных открыток.

Вот как этот довольно щекотливый момент подается З.И. Беляковой: «Будучи Наместником Кавказа, Николай [Николаевич] оставался непреклонно верен своему Императору, хотя, вполне вероятно, имел определенное мнение о военных и государственных талантах Монарха-Племянника […] Местные политики в Грузии в 1916 г., занимавшиеся в ту пору заговорами, спросили Наместника, могут ли они на него рассчитывать. Верный своей клятве Государю, Николай Николаевич отказался, не сообщив никому об этом предложении (З.И. Белякова «Великие Князья Николаевичи в Высшем свете и на войне». С. 227). Неясно, правда, как можно быть верным присяге, нарушая при этом ее содержание («о ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися»)?
Но далее: «Верный своему убеждению, что армия должна оставаться вне политики, Николаша держался из последних сил» (Там же).
Что касается известной роли Великого Князя в отречении Государя, коленопреклоненно умолявшего Императора сделать это, то З.И. Белякова тут, как и ее «герой», также держится из последних сил, применив ссылку на, как ей кажется, безусловный «авторитет»: «По мнению историка [sic!] Князя Николая Романовича Романова, это – устная легенда, никак не отраженная в дневниках Царя. Появилась она впервые в эмигрантской печати после 1924 г.» (Там же. С. 229). Да ведь есть оригинал текста самой телеграммы «Николаши». Но с такими историками эмигрантского и отечественного розлива и не до того еще договоришься. Что там Фоменко и Носовский!
Весьма показателен отзыв З.И. Беляковой о племяннике ее излюбленного Николая Николаевича: «Он – крупный историк». И тут же: «Многого стоят слова Николая Романовича в мой адрес: “Я сам многое узнал у нее. Я счастлив, что историю моей семьи описывает Зоя Белякова”»:

https://www.epochtimes.com.ua/ru/life/life/byograf-dynastyy-carskoj-73463.html
Обычно в таких случаях говорят: Рука руку моет. Или же вспоминают хорошо памятное еще со школьной скамьи:
За что́ же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.

Об идейной близости сего «ученого мужа» и «дамы ученой во всех отношениях» свидетельствует одно из интервью последней: «Практически, России достаточно не везло с Монархами. […] Последний Государь по природе своей не был Самодержцем. Николай II погрузился в Свою семейную жизнь, тяготился монаршими обязанностями, не видел очень многих проблем, не верил даже, когда Ему о них докладывали. Он правил нами 23 года и подвел нас в 1917 году к пропасти. Тут Его большая вина, как Государя». И по поводу перспектив: «Монархии не будет, нельзя вернуться в прошлое. Мы свидетели политической игры»:

https://www.epochtimes.com.ua/ru/life/life/byograf-dynastyy-carskoj-73463.html


Продолжение следует.
Tags: Великая война 1914-1918, Николай II, Спор о Распутине
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments