sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Categories:

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (22)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


А сейчас попытаемся разобраться, кто конкретно участвовал в безсудной расправе над Верховным Правителем адмиралом А.В. Колчаком и Председателем Совета Министров Российского Государства В.Н. Пепеляевым.
Дело это отнюдь не такое простое, как это может показаться. В освещении этого вопроса подавляющее большинство авторов следует за мемуарами палачей, что, как мы уже не раз отмечали, не может вызывать особого доверия к их выводам.
Более или менее достоверным документом является сделанная 7 февраля от руки запись на обороте Постановления № 27 Иркутского ВРК от 6 февраля 1920 г. о расстреле А.В. Колчака и В.Н. Пепеляева:
«Постановление военно-р[е]волюц[ионного] комитета от 6 февраля 1920 года за №27 приведено в исполнение 7 февраля 1920 года [в] 5 часов утра в присутствии председателя чрезвычайной следств. комиссии, коменданта города Иркутска и коменданта Иркутской губ. тюрьмы, что и свидетельствуется нижеподписавшимися.

Председатель чрезв. следств. комиссии С. ЧУДНОВСКИЙ .
Комендант города Иркутска БУРСАК».

Именно поставившие под документом свои подписи непосредственно руководили ликвидацией:
Начальник гарнизона и комендант Иркутска, член Сибирского ВРК И.Н. Бурсак (Блатлиндер), согласно краткой характеристике М.А. Гришиной-Алмазовой «ужасный Бурсак»…
…и Председатель Чрезвычайной Следственной Комиссии С.Г. Чудновский, десять дней спустя поставленный во главе Иркутской губЧК. Его рукой и написано само свидетельство о казни.



Свидетельство о расстреле от 7 февраля 1920 г. Рукописный подлинник хранится в Государственном архиве РФ (Ф. 341. Оп. 1. Д. 80. Л. 1 об.).

Третий помянутый в документе персонаж – комендант Иркутской тюрьмы В.И. Ишаев – подписи под ним не оставил, однако его присутствие подтверждает в своих воспоминаниях И.Н. Бурсак. Именно он, как говорят, командовал караульной командой, участвовавшей в казни:
http://srn.su/?p=971
Даже если бы караульная команда (для конвоирования заключенных к месту расправы) была одновременно и расстрельной, едва ли Ишаеву такое дело доверили бы. Палачество для него было еще делом непривычным. М.А. Гришиной-Алмазовой, видевшей как Адмирала с Премьером выводили из их камер, запомнилось «бледное, трясущееся лицо коменданта».
Присутствовало при этом и еще одно весьма важное лицо – председатель Иркутского ВРК А.А. Ширямов.
Именно на его имя 6 февраля пришел приказ председателя Сибревкома и члена РВС 5-й армии И.Н. Смирнова о ликвидации, подчиняясь которому, Ширямов подписал постановление Иркутского ВРК от 6 февраля о расстреле. Потому он был и обязан проследить за исполнением приказа, лично доложив о результатах посланцу Ленина и Троцкого.



С июня 1920 г. А.А. Ширямов – председатель Омского ревкома; в 1921-1923 гг. секретарь Омского губкома партии; делегат Х съезда РКП(б), кандидат в члены ВЦИК РСФСР и ЦИК СССР. С 1923 г. Ширямов работал в оборонной промышленности, а с 1925 г. стал заместителем Н.К. Крупской в Главполитпросвете; был членом редколлегии журнала «Коммунистическое Воспитание», председателем Центрального бюро краеведения, а с 1937 г. и вплоть до выхода в 1941 г. на пенсию возглавлял Институт краеведения и редакцию журнала «Советское Краеведение». Скончался Ширямов 23 июня 1955 г. в Москве, похоронен в колумбарии на Новом Донском кладбище.


Некоторые (В.И. Привалихин), впрочем, сомневаются в присутствии при казни А.А. Ширямова, обосновывая это незначительностью занимаемых им впоследствии должностей:
https://litrossia.ru/item/475-oldarchive/
Однако, как справедливо пишет специалист в области судебной медицины Н.Ф. Неделько, знание им некоторых мельчайших деталей «свидетельствуют о том, что председатель Иркутского ревкома Ширямов был очевидцем, участником и организатором расстрела. Он много знал и многое утаил, унеся с собой в могилу»:
https://cyberleninka.ru/article/n/raspyatyy-istoriey-o-zhizni-i-smerti-a-v-kolchaka
А карьерный рост… что ж. он был ничтожным и у того же Юровского. Других (Голощекин, Белобородов) вообще расстреляли; впрочем такая же судьба постигла и Чудновского.
Еще одним очевидцем был член Иркутского ВРК М.А. Левенсон, подпись которого также стоит под тем постановлением от 6 февраля. О его присутствии написал в своих воспоминаниях 1920-х годов А.А. Ширямов.
Михаила Абрамовича Левенсона (1888–1938) в городе хорошо знали. Тут он и появился на свет в семье крещеного еврея, купца второй гильдии, занимавшегося зерноторговлей на золотых приисках в Ленске; учился в Иркутском промышленном училище.
Вступив в 1905 г. в партию эсеров, был почти сразу же арестован жандармами за участие в подготовке к покушению на генерала П.К. фон Ренненкампфа, участника Китайского похода 1900 г. и Русско-японской войны, в 1905-1913 гг. командовавшего разными Сибирскими армейским корпусами и успешно боровшегося с революционным террором.
Левенсону удалось бежать из тюрьмы, однако урок не пошел впрок: в 1909 г. он принял участие в вооруженном нападении на один из банков, после чего едва унес из России ноги. Времени в эмиграции даром он терял, получив в Сорбоннском университете диплом врача. Вернувшись в Россию после февральского переворота 1917 г., он тут же попал в гущу революционных событий. Левенсона избрали в Президиум Петросовета, ввели в штаб обороны Петрограда. Став членом ВЦИКа, он вошел во фракцию левых эсеров.
Вернувшись в 1918 г. в Иркутск, работал врачом в одном из детских приютов. Одновременно Левенсон был членом подпольного Иркутского ревкома. После успеха восстания Политцентра легализовался, перейдя исключительно на политическую работу.
Вскоре после ликвидации Верховного Правителя его вызвали в Москву, предложив должность в Рабкрине.



В 1920-1923 гг. М.А. Левенсон был управляющим инспекцией труда и здравоохранения в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции РСФСР-СССР; потом – заместителем председателя правления Госторга РСФСР (1923-1928); далее – торгпред СССР в Италии (1929-1935) и, наконец, председатель правления Торгсина (1935-1936). Карьера его достигла пика с назначением в январе 1936 г. заместителем союзного наркома внутренней торговли. В этой должности его и арестовали в самом конце того же 1936 г. 22 августа 1938 г. Левенсона расстреляли в Москве в Лефортовской тюрьме.

Был там в ту ночь и еще один врач – Федор Васильевич Гусаров. Проговорился об этом только один из участников акции – председатель Иркутского ВРК А.А. Ширямов, сделав это за год до смерти в разговоре с иркутским журналистом Г.Т. Килессо.
Об особых полномочиях этого необычного доктора, как и о нем самом, мы предполагаем рассказать в следующем по́сте.
И, наконец, еще одно имя: Михей Николаевич Ербанов – незадолго до прихода к власти в Иркутске большевиков член подпольного Иркутского губкома, с 1921 г. возглавивший Бурятию. Из биографии его известно, что после убийства 7 февраля 1920 г. он в составе расстрельного взвода не раз принимал участие в ликвидациях белых офицеров.
Подробнее о нем, о том, как он стал участником Иркутской акции, мы писали ранее.



М.Н. Ербанов.

Весьма характерно, что все эти т.н. «очевидцы» о самой расстрельной команде сообщают весьма противоречивые данные, подтверждая тем самым, что и во всем остальном верить им нельзя.
Так А.А. Ширямов утверждал, что адмирал А.В. Колчак и В.Н. Пепеляев «на рассвете 7 февраля были расстреляны нарядом лево-эсеровской дружины». В воспоминаниях, включенных в сборник 1969 г., это вроде бы подтверждал и И.Н. Бурсак: «Закапывать не стали, потому что эсеры могли разболтать». Однако в другом месте тот же Бурсак утверждал нечто совершенно противоположное: «была подготовлена специальная команда из коммунистов».
С.Г. Чудновский вспоминал «о выделении 15 человек из дружины, охранявшей тюрьму».
Эта последняя цифра представляется наиболее вероятной. М.А. Гришина-Алмазова описывала обстановку так: «В коридор вошли тепло одетые красноармейцы. Их было человек 15. Среди них начальник гарнизона, ужасный Бурсак».
Историк Ю.П. Колмаков в «Иркутской летописи», без какой-либо ссылки на источник, пишет: «Сформирована расстрельная команда из членов рабочей дружины Иркутской центральной электростанции в составе Г.Г. Сурков (командир), В.Ф. Ноговицин, И.К. Кряжев, И.Ф. Хлебников и Смольцов».
Впоследствии, в 1960-е уже годы, список расстрельщиков пополнился за счет тех, кто хотел стать причастным к этому яркому революционному акту. Одни из них хотели получить льготы; другие – толику славы, прямо скажем, весьма сомнительного свойства.
Об одном из них, Константине Дементьевиче Ваганове, мы уже ранее писали. Но были и другие:
Красногвардеец Ботов из поселка Большая Речка в Иркутской области, там же и похороненный.
Уроженец села Покровское, расположенного рядом с Якутском, красногвардеец Михаил Ефимович Припузов (1901– 1988), безуспешно хлопотавший о дополнительных льготах и прибавке к пенсии.
Рабочий Иркутского завода имени Куйбышева Силуянов, охотно делившийся воспоминаниями о своем «славном революционном прошлом»:

http://srn.su/?p=971
О последнем, как об «одном из семи железнодорожных слесарей, которые расстреливали Колчака», рассказал в 2004 г. известный геолог, лауреат Ленинской премии Владимiр Петрович Зенченко (1931 г.р.).
В послевоенные годы Солуянов (так передает его фамилию Зенченко) был разнорабочим на станции Иннокентьевской паровозного депо в Иркутске II. Он не раз приходил к его отцу и в присутствии «высоких партийных работников из Иркутска и Москвы», по их просьбе, рассказывал, как это было:
«Сначала расстреляли Колчака. К его затылку все семь человек приставили револьверы. Солуянов так испугался, что при нажатии на спусковой крючок закрыл глаза. Когда после выстрелов открыл их, то увидел, как шинель уходила под воду. Второго расстреляли немного позже. Потом все вернулись в тюрьму и уже там составили протокол, расписав казнь поминутно»:

http://baik-info.ru/sm/2004/39/002003.html
Верить всему этому, конечно, не приходится. Приводим все эти данные и цитаты исключительно для колорита и понимания того непреложного факта, что ни свидетельства действительных участников убийства, ни откровения таких примазавшихся лжесвидетелей не может нас сколько-нибудь приблизить к раскрытию того, что было на самом деле, разве что запутать еще сильнее, отвлечь от действительно важного.
И еще: с расстрельной командой адмирала А.В. Колчака и В.Н. Пепеляева точно такая же путаница, невнятица и разноголосица, как и с участниками цареубийства в Екатеринбурге в июле 1918 года.
Итак, фальшивая команда. А далее – сокрытие подробностей и точных обстоятельств убийства (немотивированного, с точки зрения здравого смыла, мучительства), обезпеченного двуединым актом: исчезновением тел, а много лет спустя неожиданным «чудесным обретением» захоронений…




Продолжение следует.
Tags: Адмирал А.В. Колчак, Бумаги из старого сундука, Ленин, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments