sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Category:

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ И ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ (19)




К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА АДМИРАЛА А.В.КОЛЧАКА


Созданием выгодной им версии обстоятельств убийства Верховного Правителя и судьбы его тела большевики озаботились практически сразу же по горячим следам преступления.
Приведем далее краткий обзор (в порядке появления в печати) наиболее важных публикаций воспоминаний тех, кто претендовал на «почетную» роль убийц адмирала А.В. Колчака.
Выступить первыми получили право непосредственные исполнители ленинской воли. Оба текста появились в печати в Новониколаевске – неофициальной столице Сибири.
Одним из них был Самуил Чудновский (1889–1938) – сначала (после прихода к власти в Иркутске большевиков) возглавлявший Чрезвычайную следственную комиссию, допрашивавшую Верховного Правителя, а потом один из тех, кто руководил его расстрелом.



Самуил Гдальевич Чудновский.

Чудновский родился в семье сапожника в Бердичеве, был учеником в кожевенной мастерской. В партию вступил в 1917-м. Был членом Киевского комитета РСДРП, организовывал Красную гвардию в Полтаве. В мае 1918 г. занимался военно-снабженческой работой в Поволжье, а в июне послан в Забайкалье командиром отряда бронеавтомобилей. Там он почти сразу же попал в плен. В декабре 1919 г. во время восстания Политцентра его освободили из Иркутской тюрьмы.
С 17 февраля 1920 г. С.Г. Чудновский возглавлял Иркутскую губЧК, потом Томскую, из которой по причине конфликта в мае был отозван. В 1922 г. он был председателем Ленинградского областного суда, в 1928 г. Уральского, а с 1934 г. Обь-Иртышского (в Омске).
Его воспоминания «Как был расстрелян Колчак» были напечатаны в декабрьском выпуске (1924. № 9. С. 4-6) ежемесячного иллюстрированного крестьянского журнала «Сибирская Деревня», выходившего в качестве приложения к новониколаевской газете «Сельская Правда»:

http://nsk-kraeved.ru/click.php?https://yadi.sk/i/Tx5gweh3QXANmA


Обложка журнала, в котором были напечатаны мемуары С.Г. Чудновского.


Начало публикации воспоминаний Чудновского в журнале «Сибирская Деревня».

Незадолго до Чудновского свои воспоминания обнародовал и Александр Александрович Ширямов (1883–1955). Именно он, будучи председателем Иркутского военно-революционного комитета, подписал 6 февраля 1920 г. постановление о расстреле Верховного Правителя и Премьер-министра его Правительства.


А.А. Ширямов, уроженец Иркутска, профессиональный революционер и большевик с 1900 г.; с ноября 1919 г. председатель подпольного Сибирского ЦК, с января 1920 г. председатель Иркутского ВРК, в дальнейшем – председатель Иркутского Совета, комиссар 1-й Иркутской стрелковой дивизии Народно-революционной армии ДВР; в марте-мае 1920 г. член Дальбюро ЦК РКП(б).

Под названием «Иркутское восстание и расстрел Колчака» мемуары А.А. Ширямова напечатали в выходившем в том же Новониколаевске журнале «Сибирские Огни» (1924. № 4. С. 122-139). Два года спустя их – среди воспоминаний и статей «участников борьбы с учредиловской и колчаковской контрреволюцией» – переиздали в сборнике «Борьба за Урал и Сибирь», составленном сотрудниками Истпарта (М. Государственное издательство. 1926. С. 282-304).





Тогда же в Госиздате (М. 1926) под редакцией М.М. Константинова трехтысячным тиражом вышел сборник документов «Последние дни Колчаковщины», к которому была приложена (с. 19-42) статья А.А. Ширямова «Борьба с Колчаковщиной».



В последний раз эту тему Ширямов затронул в статье «Конец Колчаковщины», напечатанной в выходившем в московском издательстве ЦК ВКП(б) «Правда» ежемесячном научно-популярном историческом журнале «Борьба Классов» (1935. № 1-2. С. 86-99).
В 1926 г. своими воспоминаниями поделился тот, от кого шесть лет назад А.А. Ширямов получил приказ о расстреле адмирала А.В. Колчака, – доверенное лицо Ленина и Троцкого, бывший председатель Сибревкома и член РВС 5-й армии И.Н. Смирнов (сведения о нем см. в 14-м по́сте нашей публикации, а пример фальсификации им обстоятельств преступления – в 17-м).
Сначала его воспоминания «Конец борьбы с Колчаковщиной» вышли в первом номере органа Истпарта ЦК ВКП(б) «Пролетарская Революция» (М. 1926. № 1/48. С. 233-248), а затем перепечатаны в том же сборнике «Борьба за Урал и Сибирь», в котором были помещены и мемуары А.А. Ширямова. Там текст И.Н. Смирнова опубликовали под измененным названием: «Конец борьбы. Перемирие с чехо-словаками».




В то же время, но уже на Урале, в Свердловске, в журнале «Уральская Новь» (№ 3), приложении к большевицкой газете «Уральский Рабочий», появились свидетельства еще одного участника преступления – В.И. Ишаева, подпоручика или поручика, бывшего коменданта Иркутской тюрьмы: «Смерть Колчака и Пепеляева. (Воспоминания очевидца)». Выход этой публикации является последним известием об этом человеке. Зная о принадлежности его к партии эсеров, нетрудно предположить, что он не пережил репрессий.
Новые материалы появляются после некоторого перерыва. В 1931 г. в Москве в издательстве Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, в «Дешевой историко-революционной библиотеке» (№ 50/384) вышел сборник «Из Колчаковщины».
В его составе напечатали воспоминания «Вокруг ареста Колчака» (С. 26-48) Ивана Михайловича Новокшонова (1896–1943) – командира Зиминского красного партизанского отряда. Узнав, что 13 января 1920 г. на станцию Зима прибывает поезд Верховного Правителя, партизаны попытались задержать его. Это им не удалось, но они смогли сообщить информацию в Иркутск. Там сумели подготовиться и арестовать адмирала А.В. Колчака.



И.М. Новокшонов происходил из крестьян Томской губернии; к большевикам присоединился после февральского переворота 1917 г. Во время гражданской войны в районе станции Зима организовал партизанский отряд, воевал в Забайкалье. В 1920-1921 гг. служил в органах транспортной ЧК. Решив заняться писательством, в 1921 г. переехал в Москву, где в 1925 г. его приняли в число Всероссийского общества крестьянских писателей. Главной его книгой стала повесть «Потомок Чингисхана», сюжет которой ему подарил известный сибирский партизан Нестор Каландаришвили. В 1928 г. режиссер Всеволод Пудовкин снял по совместному сценарию Ивана Новокшонова и Осипа Брика одноименный фильм. С 1931 г. И.М. Новокшонов жил в Свердловске. Там его арестовали, там же он и умер 5 мая 1943 г.

15-летие убийства адмирала А.В. Колчака решили отметить републикацией воспоминаний 1924 г. Самуила Чудновского. Под измененным названием «Расстрел Колчака и Пепеляева. Из воспоминаний бывшего председателя Иркутской ЧК» она была напечатана 16 января 1935 г. не где-нибудь, а в газете «Правда».
Судя по всему, Самуил Гдальевич использовал все свои возможности, чтобы напомнить о своих революционных заслугах. Видимо, не без усилий с его стороны тот же текст 1924 г. до этого (15 июля 1934 г.) напечатала уралмашевская многотиражка «За Тяжелое Машиностроение».
С марта 1935 г. С.Г. Чудновский вновь, как и в 1922 г., возглавлял Ленинградский областной суд, участвуя таким образом в массовых репрессиях. Однако и его самого не миновала участь тех, кому он выносил приговоры, многих его недавних коллег и старых, времен гражданской еще войны, подельников: 14 марта 1937 г. Чудновского арестовали, обвинив в активном участии и руководстве антисоветской организацией и совершении терактов. Предание его суду лично поддержали Сталин, Молотов и Каганович. Расстреляли Самуила Гдальевича в Москве 13 августа 1937 г.
Текст его воспоминаний, однако, оказался весьма живучим. В 1961 г. (когда при Хрущеве стали усиленно возрождать мифы о старых большевиках и культивировать их «подвиги») он под названием «Конец Колчака» вошел в вышедший в Иркутском книжном издательстве сборник «Годы огневые, годы боевые».
При этом текст отличался от того, что был опубликован в 1935 г. в «Правде»; редакторы в ряде случаев восстановили первоначальный вариант 1924 г. Весь этот текстологический произвол даже в отношении создававшегося при непосредственном участии государства наглого вранья (каковым являются т.н. «мемуары» Чудновского) – лишний повод задуматься над тем, можно ли все эти «свидетельства» принимать хоть в какой-то расчет.




В тот же сборник включили и воспоминания А.Г. Нестерова (1896–1980) «Арест Колчака». Будучи помощником командующего войсками Политцентра, Александр Григорьевич арестовывал, как мы уже писали, адмирала А.В. Колчака, но в расстреле сам не участвовал (см. о нем 13-й пост нашей публикации).
Кое-какой информацией он, разумеется, обладал, однако, судя по дошедшим до нас рассказам, в них также было немало разного рода домыслов:

https://vvm1955.livejournal.com/1628507.html
Возможно, что-то может дать знакомство с документами из его личного фонда в Государственном архиве Иркутской области, составляющим 49 единиц хранения.


Александр Герасимович Нестеров. 1970-е годы.

В 1969 г. вышли, наконец, воспоминания и руководившего расстрельной командой И.Н. Бурсака «Конец белого адмирала». (Его подпись стоит и под документом о ликвидации.)
Мемуары палача вошли в сборник (с. 266-280) «Разгром Колчака», напечатанный «Воениздатом» и составленный известным советским историком профессором Леонидом Михайловичем Спириным (1917–1993).
Что касается самого Ивана Николаевича Бурсака, то личность его во многом представляет загадку и до сих пор: точно неизвестно его происхождение, место рождения, род занятий и деятельность в отдельные (иногда довольно продолжительные) периоды его жизни и, наконец, даже дата смерти.
Одни пишут, что родился он в 1895 г. «в мещанской семье в Каменец-Подольской губернии»; Википедия дает иные сведения: в 1890 г. в Мустамяэ в Ревеле в семье мелкого муниципального служащего Яака Блаттлиндена и Кятлин Тоонтс. При этом фамилию самого Бурсака там же без каких-либо объяснений дают как Блатлиндер (Поди разберись!):

https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Бурсак,_Иван_Николаевич&oldid=105180022
Иную картину (более, как нам кажется, реалистическую) дает в своей публикации журналист Давид Генкин со ссылкой на сведения, добытые историком и писателем Олегом Ивановичем Капчинским:
https://zagadki-istorii.ru/zlodei-87.html
Согласно этим данным, «кровавый авантюрист» Бурсак родился в 1895 г. близ Екатеринослава в семье торговца зерном. Подлинное его происхождение маркирует и полученное им образование: курсы фармацевтов. «В 1915 году, – читаем далее, – его призвали в армию, откуда он, судя по всему, дезертировал. После чего активно включился в революционный процесс. В большевицкую партию Бурсак вступил в августе 1917 года. Спустя девять месяцев его направили на подпольную работу в Сибирь. В Томске он был арестован белогвардейцами и посажен ими в тюрьму».


Переплет и суперобложка сборника 1969 г.

В это время Блатлиндер выправляет себе фальшивые документы и становится Иваном Бурсаком. Обезпечил их ему Михей Ербанов (о котором еще пойдет речь), член Иркутского подпольного губкома, партийным поручением которого была подделка документов. Помогали ему в этом Шура Ширман, Татьяна Кузьмина, Гутя Лихачева и Сара Берновская.
«Получив новые документы, – вспоминал позднее один из большевиков, – я опять пришел к Ербанову. Он встретил меня с очень хорошим настроением и сразу спросил: “Ну что, получил новые документы? Покажи”. Когда я показал, он похлопал меня по плечу: “А теперь я покажу, что произошло с твоими старыми документами”. Смотрю – те же документы, но в них не 16 лет, а 36, и сделано это было так чисто, что будто так и было. Когда я сказал, что я стал сразу на 20 лет старше, он ответил: “Это не ты. Ты теперь Виктор, а Морхоз – это твой ‘новый старший брат’. Понял? И ни слова никому”»:

http://asiarussia.ru/articles/1348/
Освободившись из тюрьмы после декабрьского восстания 1919 г. новоиспеченный Иван Бурсак получил назначение начальником гарнизона и комендантом Иркутска, членом Сибирского ВРК. Отправляясь на расстрел, он пригласил с собой в знак благодарности и Михея Ербанова, ставшего впоследствии главным бурятским коммунистом.


Михей Ербанов.

Вторая натура, однако, не давала Ивану Бурсаку спокойно жить. (От своей сущности – хоть десять раз меняй фамилию и сочиняй новую анкету – никуда ведь не денешься!) Вскоре за самовольное расхищение ценностей из поезда адмирала А.В. Колчака его самого приговорили к расстрелу, но, учитывая «заслуги», отправили в войска ДВР, действовавшие против генерала барона Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга.
Тогда, видимо, и состоялось его знакомство единоплеменником, главной Дальне-Восточной республики А.М. Краснощековым (см. 14-й пост нашей публикации), который после того, как был поставлен в Москве во главе Промбанка, устроил туда И.Н. Бурсака. Долго там последний однако не задержался, перейдя в 1924 г. на должность сначала члена, а вскоре и председателя правления Пролеткино, основным акционером которого был Промбанк.
Далее всё шло по привычной схеме: злоупотребления, растраты, крупные хищения. Суд в Москве в 1927 г. снова закончился весьма мягким приговором: год тюрьмы условно. Судимость не помешало ему в 1928 г. лаже получить Орден Красного Знамени «за боевые заслуги, оказанные в период гражданской войны», а также ,занимать различные руководящие должности в Московском горкоме ВКП(б), на Сталинградском, а затем Челябинском тракторных заводах. Но и там за финансовые нарушения его не раз привлекали к административной ответственности, исключали, а потом снова восстанавливали в партии.
Часто пишут, что И.Н. Бурсака судили и расстреляли в 1937 г., однако, похоже, это не так. Судили его по политической статье (за анекдоты о Сталине) в 1941 г., приговорив к пяти годам лагерей. Но и там Бурсак не работал как прочие: устроился прорабом на стройке.
Освободившись, вплоть до выхода на пенсию, работал на Крестецком деревообрабатывающем комбинате в Новгородской области. Пенсию, правда, он получал обычную, а не персональную, как многие другие участники революции и гражданской войны.

https://zagadki-istorii.ru/zlodei-87.html
Скончался И.Н. Бурсак уже после выхода в 1969 г. своих мемуаров: то ли в 1971-м, то ли в 1972-м…


И.Н. Бурсак в последние годы жизни.

Все эти официальные публикации сильно повлияли на умы многих соратников этих авторов рангом пониже, повторявших в своих воспоминаниях (как правило, устных) основную канву свидетельств признанных властью авторитетными фигур, расцвечивая их, для самоутверждения, новыми деталями. В целом же выходило всё по единому хорошо известному образцу: «Помню как нес бревно с Ильичем на том субботнике в Кремле...» (Потом такое же случилось и с некоторыми ветеранами войны, повторявшими в своих выступлениях созданные «литературными призраками» мемуары маршалов и генералов или вообще сюжеты художественных фильмов.)
Помимо комической составляющей, было тут, однако, и другое: весь этот единый поток закреплял в массовом сознании нужную властям информацию.
В случае с убийством адмирала А.В. Колчака она приобретала еще большее значение: ведь кроме слов самих преступников у нас отсутствует какая-либо иная информация, в отличие, например, от того же цареубийства, о котором мы обладаем все же объективными, добытыми следствием данными, а также итоговой книгой профессионального следователя Н.А. Соколова и другими, написанными помогавшими ему в расследовании людьми, основанными не только на документах, изучении мест преступления и вещественных доказательств, но и на осмыслении всего этого комплекса фактов в целом.
Имеющиеся же свидетельства об убийстве Верховного Правителя вышли из-под пера тех, кто так или иначе был причастен к преступлению. А потому для выяснения подлинных его обстоятельств весьма странным было бы опираться исключительно на свидетельства самих убийц, тем более, что тексты эти – не показания следствию, которое должно было бы их непременно проверить путем соответствующих методов, а – результат самоцензуры, просмотренный и тщательно выправленный партийно-государственными надзирающими органами, высшей целью которых было как раз сокрытие Правды.
Правильно было бы поэтому называть все эти тексты «документами прикрытия».



Продолжение следует.
Tags: Адмирал А.В. Колчак, Барон Р.Ф. Унгерн фон Штернберг, Бумаги из старого сундука, Ленин, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments