sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Category:

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (30)




Увольнение из «Таймса»:
причины и последствия
(продолжение)


«…Он ведь врёт на каждом шагу. Любое его слово нужно разглядывать и проверять со всех сторон. […] Я долго терпел, выслушивая от него все эти бредни, но мне нужна была правда. […] Его не просто понять. Он то плачет, то грозится».
Дж.Р.Р. ТОЛКИЕН.
«Властелин колец».


Оклеветанный и только что лишившийся в результате хитроумных интриг своей работы, долголетний сотрудник «Таймс» Роберт Вильтон весьма болезненно отреагировал на несправедливую, лживую, намеренно безпощадно жалящую статью Соломона Полякова в «Последних Новостях», несомненно, имевшую целью раздавить и морально уничтожить ненавистного журналиста, посмевшего назвать вещи своими именами, высветить то, что должно было оставаться – всегда так было – в тени.
Поднявший на это руку повинен был смерти: репутационной, а возможно, даже и физической…
Английский журналист поднял брошенную ему перчатку. Так появилось «Письмо в редакцию», написанное им, когда он еще находился в Лондоне:


«Принужден вернуться к больному делу по поводу выступления С. Полякова (Литовцева) в “Последних Новостях”, защищавшего (от кого?) святость “могилы” замученного евреями Царя.
Спрашиваю, знает ли г. Поляков, где может находиться эта могила? На месте сжигания трупов найден женский палец, куски кожи и слитки жировых веществ. Янкель Юровский по-видимому увез головы Мучеников своему начальству в Москве, как доказательство исполнения порученного ему дела. Г. Поляков так красноречиво распространяется о “могиле”, что ему следовало бы сообщить по принадлежности те данные, которыми он должно быть располагает.
В связи с этим спрашивается, не он ли тот Соломон Поляков, который присутствовал на социалистической конференции в Стокгольме летом 1917 г., где представителями “русской” печати были сплошь евреи?
И не он ли находился в связи с Радеком-Собельсоном, Воровским и Фюрстенберг-Ганецким?



Карл Бернгардович Радек / Собельсон (1885–1939) – член ЦК РКП(б) (1919-1924) и Исполкома Коминтерна (1920-1924); после февральского переворота 1917 г. связной между руководством социалистических партий и германским Генштабом, содействовал организации отправки Ленина и его соратников в Россию через Германию; пассажир «пломбированного вагона».
Якуб Ганецкий / Яков Станиславович Фюрстенберг (1879–1937) – ближайший соратник Дзержинского; будучи одновременно близким Ленину и Парвусу (заведомому германскому агенту), участвовал в апреле 1917 г. в организации и финансировании (через германский Дисконто-Гезельшафт Банк) переезда Ленина из Швейцарии в Россию.


По достоверным сведениям Поляков (Литовцев) и Радек-Собельсон были в постоянных и близких сношениях. Радек помогал Полякову, чуть ли не служил у него секретарем.
А в это время знаменитая большевицкая тройка служила связью между Берлином и Петроградом.



Член «тройки» Вацлав Воровский с женой Дорой. 1917 г.
Вацлав Вацлавович Воровский (1871–1923) – во время проезда Ленина в «пломбированном вагоне» через Стокгольм назначен был им вместе с Радеком и Ганецким членом Заграничного бюро ЦК (31.3.1914). После октябрьского переворота один из инициаторов гонений на Православную Церковь; полпред в Скандинавии. В его ведения находились счета в европейских банках, деньги на которых шли на поддержку подрывного революционного движения за границей. После убийства его в Лозанне белогвардейским офицером, швейцарским гражданином Морисом Конради, освещавший процесс писатель М.П. Арцыбашев подчеркивал: «Воровский был убит не как идейный коммунист, а как палач… Убит как агент мiровых поджигателей и отравителей, всему мiру готовящих участь несчастной России».
Жена Воровского – Дора Моисеевна Мамутова – одесситка, революционерка и подпольщица; еще до революции в эмиграции выполняла поручения Ленина, контактируя с германскими социал-демократами. После прихода к власти большевиков на дипломатической работе в Стокгольме и Риме. Скончалась вскоре после убийства мужа в немецком санатории от переживаний. Урна с ее прахом была опущена в могилу Воровского у Кремлевской стены.


Всё негодование Полякова (Литовцева) по поводу моих разоблачений в Царском деле, основанных на точно установленных данных судебного следствия (пора забыть необоснованные заявления бывшего министра Старынкевича, опровергающего своего же ставленника Сергеева) объясняется таким образом не только желанием евреев затуманить истину о Царском деле, но и личным стремлением Соломона Полякова упрятать концы своего недавнего прошлого.
Не следует ли искать в его близости к Радеку объяснение его стараниям оправдывать большевиков в лондонских журналах?



Ганецкий (крайний слева) и Радек (рядом с ним) с группой шведских социал-демократов. Стокгольм. Май 1917 г.

Не здесь ли кроется причина, почему он так усердно клевещет на меня? Никогда я о нем не писал и забыл даже о его существовании. Почему он вдруг привязался ко мне?
Ясно, еврейские и большевицкие корни не дают ему спокойно выслушивать горькую истину о Царском деле.



Борис Ефимов / Фридлянд. «Карл Радек искусно играет на духовых инструментах секции» («Крокодил». 1925. № 6).
На карикатуре изображены: британский писатель Бернард Шоу, поддерживавший СССР и сталинизм (его речь 1933 г. способствовала американскому признанию Советского Союза); Лесли Уркварт – шотландский предприниматель и миллионер, развернувший концессионную деятельность в период НЭПа; Фридрих Эберт – немецкий социал-демократ, первый президент Веймарской республики; Джозеф Остин Чемберлен – министр иностранных дел Великобритании, автор известной ноты 1927 г., обвинявшей СССР в ведении «антибританской пропаганды», породившей известный лозунг «Наш ответ Чемберлену».


Ослепленный злостью, он старается придать Русский характер еврейскому бойкоту, объявленному мне в марте 1917 г. Но каковы были мотивы бойкота? Вот они: 1) я возбуждал жалость к Царю и 2) я предостерегал евреев против анархии.
Увы, всё, что я писал о них в марте 1917 г., оправдалось до полного ужаса и не еврею подобает упоминать мое пророчество.
Но главный-то “мотивчик”! Вдумайтесь, русские люди! Меня, англичанина, за то, что я посмел писать с уважением о Николае II по поводу Его отречения, бойкотировали евреи, называющие себя русскими, а один из них теперь имеет наглость отрицать, что еврейская печать тогда травила и оскорбляла Царя!
Мне не хочется говорить о себе, но раз наглецам позволено и на меня клеветать, скажу следующее: я вырос в России, любил и люблю Россию и ради России не дорожил ни личным благополучием, ни здоровьем, ни жизнью.
Тот же замученный евреями Царь оценил мою любовь и мои заслуги “общему делу” (как Он мне выразился) и наградил меня высшей для меня наградой – солдатским крестом.
Я никогда не принадлежал и не принадлежу ни к какой партии – правой или левой. Никогда я не был антисемитом, не найдет Соломон Поляков или какой-либо шустрый репортер из его единоверцев малейшего доказательства моей предвзятости.
Факты неумолимы, факты показывают, кто виноват в злодеянии совершенном над Царской Семьей и над Русской землей. – Брань, клевета, террор… избитое оружие трусливых насильников… и для них же крайне опасное.
Р. ВИЛЬТОН.
8 октября 1920 г.»

(«Двуглавый Орел». Берлин. 1921. № 7. 1/14 мая. С. 21-22).
И всё же журналист несколько переоценил (что вообще характерно для честного человека) порядочность своих коллег.
«Сила еврейского кагала, – читаем в редакционном примечании к его письму, – до того страшна для евреев самих, что личные друзья Вильтона, среди евреев журналистов, не посмели высказаться и даже проявить открыто свои прежние чувства к нему.
Но слава Богу не весь мiр еще в руках кагала. Еврей Люсьен (?) Вольф ныне послал в “Таймс” пасквиль на Вильтона, почти однородный с пасквилем Соломона Полякова – трогательное совпадение, свидетельствующее о том, что они оба служат у одного хозяина. – Но “Таймс” – не “Биржевые Ведомости”: вычеркнув личную клевету и брань, поместил лишь еврейские возражения на доводы Вильтона и напечатал его ответ, разрушающий еврейские уловки» (Там же. С. 24).
Помянутый здесь журналист и общественный деятель Люсьен Вольф (1857–1930) был сыном чешского еврея, бежавшего в Англию после революции 1848 г., и венской еврейки. В 1890-1909 гг. он был иностранным редактором весьма влиятельной еженедельной иллюстрированной газеты «The Graphic». Сотрудничал он и с «Таймс», для которого писал статьи о положении русских финансов, которыми интересовались не только в Лондоне.
После организованной в Англии шумной кампании в связи с вызванными убийством Императора Александра II погромами в России Вольф стал интересоваться положением евреев в России, приобретя славу эксперта в этой области. В 1912-1914 гг. он издавал даже специальный бюллетень «Darkest Russia» («Самай темная Россия»), бывший приложением к старейшей в мiре еврейской газете – лондонскому еженедельнику «Jewish Chronicle».
Вольф организовал в 1893 г. Еврейское историческое общество в Англии, став его первым председателем. Он изучал историю английского еврейства, считался лучшим знатоком генеалогии его представителей; особый интерес проявлял к т.н. марранам – талмудистам, притворно принявшим Христианство. Был автором статей для «Encyclopedia Britannica» (1911): одна из них об антисемитизме, другая – о сионизме.
Примечательно, что сам он был противником политического сионизма. Будучи сторонником ассимиляции, выступал против Декларации Бальфура, став соучредителем созданной в конце 1917 г. антисионистской Лиги британских евреев.
Входя в английскую делегацию на Парижской мирной конференции 1919 г., он разрабатывал т.н. договоры о меньшинствах, бенефициарами которых стали евреи в странах Восточной Европы.
Каким на деле сторонником ассимиляции евреев оказался Люсьен Вольф, показала его статья, написанная в поддержу Соломона Полякова и направленная в «Таймс», которую, по сведениям, имевшимся в берлинском «Двуглавом Орле», пришлось существенным образом подправлять, чтобы избежать разрастания конфликта и обвинений в клевете.



Люсьен Вольф. Национальная портретная галерея. Лондон.

Что касается статьи Соломона Полякова, то она, конечно, не выдерживала никакой критики и могла быть опубликована только в газете, подобной эмигрантским «Последним Новостям», с которой и взятки гладки.
Чего стоят одни утверждения ее автора, о том, что «либеральная русская печать» не травила-де Царя. «Какая наглая ложь! – вопит Поляков – …Вся (подчеркивает автор. – С.Ф.) либеральная русская печать держалась по отношению к царю с корректностью, делавшей честь ее вкусу. И не только либеральная, – даже революционная печать небольшевицкого толка старалась не возбуждать страстей против Царя».
Чтобы сделать такое заявление всего лишь три года спустя после известных событий, нужно либо надеяться на безпамятство читателей-беженцев, либо быть совершенно безсовестным человеком.
Достаточно взглянуть на карикатуры всемiрных пересмешников, которыми была буквально переполнена т.н. «русская печать» того времени, чтобы вполне оценить наглую ложь автора «Последних Новостей». Да и явление «Газетного Хама» не у всех же еще успело выветриться из памяти:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/205124.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/205395.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/205729.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/206193.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/206693.html

Что до Роберта Вильтона, то, не удовлетворившись письмом, которое мы только что привели, он решил обратиться к одному из авторитетных в то время в эмиграции лиц – только что (в конце марта 1920 г.) прибывшему в Париж из России известному русскому писателю И.А. Бунину. К тому же в июле Иван Алексеевич был избран председателем только что созданного в Париже Союза Русских литераторов и журналистов.


Иван Алексеевич Бунин. Париж. Июль 1920 г.

Вот к нему-то и обратился Роберт Вильтон:

«Академику И.А. Бунину.
Председателю Союза литераторов и журналистов в Париже.
Лондон, 11 октября 1920 г.
Милостивый государь, г-н Председатель.
Вам, как русскому и академику, стоящему во главе русских журналистов за пределами большевицкой России, не может казаться странным, что я, старый друг России, обращаюсь к Вашему содействию, чтобы оградить мою честь журналиста-писателя от безстыдной травли еврейских клевретов.
Посылаю Вам отповеди Полякова и копию письма Е.А. Егорова с моими пояснениями. Прошу Вас доложить эти документы на ближайшем заседании Вашего Союза, прошу также их огласить в той русской газете, которая не постеснялась поместить возмутительную клевету против меня, и, наконец, прошу уведомить меня о Ваших действиях по поводу настоящего письма. Оставляю за собой право напечатать всю эту корреспонденцию в русском издании моей книги об убийстве Романовых.
Примите и пр.
Р. ВИЛЬТОН»
(Там же. С. 21).

Не знаем, ответил ли И.А. Бунин на это письмо. Скорее всего, нет: иначе в номере «Двуглавого Орла», вышедшего в мае 1921-го, такой отклик непременно был бы опубликован.
Почему вообще Вильтон обратился к нему – легко понять. Недавнее прошлое писателя и первые его поступки по приезде во Францию позволяли надеяться на возможность поддержки. Было хорошо известно, что еще находясь в Одессе, Бунин стоял во главе белой газеты «Южное Слово», участвовал в деятельности созданного генералом Деникиным ОСВАГа, публично высказывал даже желание вступить в Добровольческую Армию. Он и оставил Россию вместе с остатками белых войск.
Нужно ли говорить, что в Париже Иван Алексеевич сразу же стал одной из главных фигур Русского Зарубежья. В своих выступлениях он призывал к борьбе с большевиками, раскрывал присутствовавшим на писательских банкетах французам глаза на «сатанинскую природу» новой власти; полемизируя, разоблачал пригревшегося на Западе Горького, не спешившего в объятия идейно и классово близких ему «челкашей».
В парижской прессе о Бунине писали: «настоящий русский талант», «кровоточащий, неровный, но мужественный и правдивый», «один из самых больших русских писателей».
В 1925 г. парижская эмигрантская газета «Возрождение» приступила к публикации отрывков из писательского дневника «Окаянные дни».



Титульный лист первого отдельного издания дневника в составе собрания сочинений И.А. Бунина (Т. Х. Берлин. «Petropolis». 1936) с авторской дарственной надписью литератору и участнику Белой борьбы Александру Дмитриевичу Щербачеву (1901–1958), сыну генерал-адъютанта Д.Г. Щербачева, жившему в Праге до 1945 г., когда он был схвачен смершевцами и отправлен в воркутинский лагерь, где и погиб.

Однако пороха писателю хватило ненадолго. Постепенно он стал затухать. В какой-то степени это было закономерно: в той литературно-артистической среде, в которой вращался Бунин, преобладали люди совсем иных взглядов.
В том же Союзе русских литераторов и журналистов, председателем которого он стал, в правление одновременно с ним были избраны М.Л. Гольдштейн (первый главред «Последних Новостей») и автор той самой статьи С.Л. Поляков (Литовцев). Начиная же с 1921 г., председательское кресло перешло к П.Н. Милюкову. Как же тут было разбираться с письмом Вильтона?
Известно также, что личным секретарем И.А. Бунина становится Андрей Седых (Яков Моисеевич Цвибак), сотрудник «Последних Новостей», ученик П.Н. Милюкова, масон, интересовавшийся судьбой Царских останков:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/315596.html
Именно в его сопровождении Иван Алексеевич ездил в 1933 г. в Стокгольм получать Нобелевскую премию.
И, кстати, вряд ли случайно выбор тогда пал на И.А. Бунина, а не на И.С. Шмелева, в 1931 и 1932 гг. также номинировавшегося на эту премию.
Понимая это, вряд ли нас, в отличие от тогдашней правой и военной русской эмиграции, удивит бунинский переход в «Последние Новости». К тому времени эта, когда-то объявлявшая себя безпартийной, газета стала органом республиканско-демократического единения, провозгласив главными своими задачами размежевание с монархистами, сближение со всеми леволиберальными силами и борьбу за демократическую республику в России.



И.А. Бунин среди русских писателей-эмигрантов в редакции парижского журнала «Возрождение».

Что касается Роберта Вильтона, то, не дождавшись ответа от И.А. Бунина, он решил обратиться в редакцию берлинского монархического журнала «Двуглавый Орел». Там хорошо знали его друзей – следователя Н.А. Соколова и капитана П.П. Булыгина, который время от времени там печатался.
Так в седьмом майском номере за 1921 г. и появилась целая сводка документов, предоставленная английским журналистом: его «Письмо в редакцию» и обращение к И.А. Бунину, опубликованные в этом по́сте, а также письмо Вильтону Е.А. Егорова 1917 г. и редакционные к нему комментарии, приведенные нами ранее.
Открывалась публикация редакционной врезкой:




Журнальный номер подоспел как раз к тому времени, когда перебравшийся из Лондона в Берлин Соломон Поляков приступал к редактированию здесь газеты «Голос России».
Борьба с Робертом Вильтоном с этого времени приобретает уже иные формы. Тем более, что в 1922 г. во Владивостоке выходит двухтомник генерала М.К. Дитерихса – не менее страшный для всей этой компании. Во Франции работает над своей книгой следователь Н.А. Соколов. (Это главная опасность!) Сюда же перенес свою деятельность и Роберт Вильтон, готовивший новые издания своей книги.
В соответствии с новой обстановкой противная сторона разрабатывает новые методы и подходы, подбирает другие ключи и отмычки.
Новые акции проходят при сочувственной поддержке большевиков, раскрытие правды которых также не могло не безпокоить. В общей борьбе – внешне по разные линии фронта – главную роль играли близкие по корню силы. Потому, собственно, смена впоследствии политического строя мало что здесь поменяла.
Принимая разные формы, борьба за сокрытие правды никогда не прекращалась.
На излучение ненависти, изливающейся до сих пор на «посмевшего» Роберта Вильтона, не повлияли ни Сталин, ни Гитлер, ни война, ни крушение СССР, ни распад мiрового социализма.
Эмигрировавший в начале 1980-х в США и обретающийся ныне в Вашингтоне москвич Семен Ефимович Резник, редактировавший в 1960-х в «Молодой Гвардии» серию ЖЗЛ, а за океаном оседлавший модный и доходный конёк разоблачения «происков антисемитов», в вышедшей в 2003 г. в Москве в издательстве «Захаров» книге «Вместе или врозь?», как ни в чем не бывало, обвиняет всё того же Вильтона в… фабрикации доказательств, подтверждающих ритуальные преступления евреев.
«Н.А. Соколов, – пишет он, – пользовался услугами Роберта Уилтона, помогавшего изготовлять фотографии вещественных доказательств – в обмен на информацию о еврейских кознях, которая через газету “Таймс” “потрясала мiр”».



Продолжение следует.
Tags: Коминтерн, Р. Вильтон, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments