sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Categories:

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (28)




Увольнение из «Таймса»:
причины и последствия
(продолжение)


Итак, Вильтон был взят на заметку еще в 1917 году. Другое дело, что тогда эти встревоженные заявлениями журналиста силы, пока что еще обустраиваясь в России и только надеясь на получение от Английского правительства «очага» в Палестине, не обладали всё же таким влиянием, какое обрели вскоре, да и опасность от англичанина в то время не была столь критичной.
Совершенно иным делом была публикация его статей, а затем и выход книги о цареубийстве.
Авторитет долголетнего корреспондента в России, ее признанного знатока, представлявшего авторитетную английскую газету, да еще человека, непосредственно участвовавшего в расследовании преступления прямо на месте, на Урале и в Сибири, – всё это ведь чего-нибудь да стоило!
Прибавьте к этому место публикации (Лондон и Нью-Йорк) и весьма распространенный в мiре английский язык, на который книги генерала М.К. Дитерихса и даже следователя Н.А. Соколова так никогда (и до сих пор!) переведены не были. Небольшая же книжка капитана П.П. Булыгина, хотя и вышла в 1935-м на английском, но не сама по себе, а «под конвоем», под общей обложкой с писаниями на эту тему А.Ф. Керенского. Так что, как видим, со времени дерзкого вильтоновского прорыва за публикациями на опасную тему бдительно наблюдали, регулируя их появление в общественном пространстве.
Для тех, о ком посмел столь открыто написать английский журналист, его статьи в «Таймсе», а затем изданная на их основе книга «Последние дни Романовых» стали настоящим шоком.
Нужно было как-то купировать опасную информацию. Инструментом борьбы вполне предсказуемо стали представители российской эмиграции.
В собрании вырезок московского музея «Наша Эпоха» есть три, относящиеся к интересующей нас теме. К сожалению, на них не обозначено, где и в каком эмигрантском издании они были напечатаны. Однако точно известно, что все они относятся к лету 1920 г. (скорее всего к июлю-августу), после того, как, вернувшись из России, Роберт Вильтон стал печатать свои статьи в «Таймсе». Книга его, напомним, вышла в сентябре. А еще точно известно, что, по крайней мере, третья статья (а возможно и остальные тоже) вышла в парижских «Последних Новостях».
Это была одна из первых и наиболее солидных эмигрантских газет, подходящая для публикации статей именно такого рода.
Ее тогдашний редактор Моисей Леонтьевич Гольдштейн (1868–1932) был до революции популярным в специфических кругах адвокатом (участвовал в процессах Абрама Гоца, Бунда, «Сорока четырех», «56-ти», дела о Выборгском воззвании, о кишиневском и могилевском погромах). Выехав в 1918 г. в Берлин, обосновался в Париже, где с 27 апреля 1920 г. и приступил к изданию «Последних Новостей».



Моисей Леонтьевич Гольдштейн.

Менее чем через год он продал газету, начавшую выходить, начиная с 1 марта 1921 г., уже под редакцией М.М. Винавера, А.И. Коновалова и В.А. Харламова. Главным редактором был П.Н. Милюков, однако фактически руководил газетой его помощник – Александр Абрамович Поляков (1879–1971), сын владельца конфетной фабрики в Одессе. «Мастер своего дела, – вспоминал о Полякове один из сотрудников газеты Андрей Седых, – он был фактически редактором “Последних Новостей”, если уж говорить правду, потому что Милюков следил больше за политической линией газеты. Милюков был капитаном судна, но руль всегда был в твёрдых руках А.А. Полякова».
Ту же тенденцию, пусть и с другим персонажем (автором, кстати говоря, третьей статьи о Вильтоне, о которой мы поговорим позднее), подмечал позднее и Н.Е. Марков 2-й: «…Временами приходится мне читать газету “Последние Новости”. Хотя на фронтоне этого газетного сооружения и красуется броская вывеска “Павел Милюков”, – но как подставной русский наймит он мало что значит в действительном руководстве этим еврейским заведением. Знающие люди свидетельствуют, что Милюков лишь вывеска, под которой торгуют русским словом доподлинные хозяева предприятия – евреи, и что истинным редактором “Последних Новостей” является вовсе не Павел Милюков, а Самуил Поляков (Литовцев)» («Двуглавый Орел». Париж. 1928. № 18. 17 июня. С. 23).
Что касается Гольдштейна, то в 1920-1924 гг. он был одним из редакторов парижского еженедельника «Еврейская Трибуна», в котором часто печатался его преемник по редакторскому креслу в «Последних Новостях» П.Н. Милюков. 26 ноября 1932 г. Моисей Леонтьевич покончил счеты с жизнью.



Савелий Сорин. Портрет Павла Милюкова. 1922 г. Частное собрание.

Именно к периоду управления «Последними Новостями» Гольдштейна и относятся интересующие нас публикации.
Содержание первой из вырезок почти невинно. «Почти» потому, что цель у автора всё же была: скрыть подлинных участников цареубийства. Под пером анонима один из главных цареубийц Янкель Юровский превращается в «Суровского».
Надо иметь недюжинные способности и при этом быть напрочь лишенным совести, чтобы таким образом «перевести» с английского Yurovsky.
Не говорим уже о полностью противоречащем, как мнению самого Вильтона, так и выводам следствия, приписывания решения об убийстве Царской Семьи екатеринбургским большевикам, а не Центру.
При внешне безпристрастном описании подлинное отношение нет-нет да и даёт о себе знать (шильце прорывает мешок) в характерных словечках. Автор с удовлетворением как бы продолжает дегустировать случившееся. (Чтобы понять, кто́ это писал, достаточно сравнить этот текст со следующей статьей.) Некоторые из таких словечек мы отмечаем [sic!]. (Заметим, кстати, что при публикации этих текстов мы сохраняем их орфографию.)




«В газете “Times” продолжаются разоблачения подробностей убийства Николая II и царской семьи. Первоначально предполагалось переместить Николая II с семьею в Москву, но затем они были задержаны в Екатеринбурге, где и созрело решение покончить с ними. Исполнение кровавого дела было поручено некоему Суровскому, имевшему в Екатеринбурге небольшую торговлю фотографическими принадлежностями.
Ко вторнику, 16 июля, все приготовления к убийству царской семьи были закончены. Следующей ночью, вскоре после полуночи, Суровский вошел в спальню своих жертв, которые все спали глубоким сном. Суровский разбудил сперва Николая II, затем остальных и объявил им, что в виду возникших в городе серьезных безпорядков, грозящих их жизни, их решено перевезти в другое место. Все поспешили встать и одеться, после чего Суровский повел их по задней лестнице вниз. Цесаревич по слабости сам идти не мог; его понес на руках Николай II.
Таким образом царская семья с тремя близкими придворными сановниками и прислугой была приведена в подвальное помещение, окно из которого верхней частью возвышалось над уровнем двора, так что в полумраке “белой” ночи узники могли через него разглядеть стоявший на дворе автомобиль грузовик: они были уверены, что грузовик был подан для перевозки их багажа.
На дворе стояло несколько караульных, которым было всё видно, что происходило в подвальном помещении: их показания имели самое существенное значение при разборе этого кошмарного дела.
Та как в помещении не было даже на чем можно было присесть, то по требованию Николая II туда было подано несколько стульев. Затем дверь помещения была заперта; но узники всё еще не догадывались, какая участь их ждала.
Вскоре после того в дверь с шумом вломилось 12 человек – убийц, с Суровским во главе . Последний подошел к Николаю II и сказал: “Ваши родственники сделали попытку освободить вас, но попытка эта им не удалась. Поэтому мы решили всех вас расстрелять”. В тот же миг раздались выстрелы из револьверов и все узники грохнулись [sic!] наземь.
Николай II, царица, три их дочери и трое из прислуги были убиты наповал. Только цесаревич стонал и корчился еще в предсмертных судорогах, пока Суровский не прикончил [sic!] его вторичным выстрелом в упор. Младшая из дочерей тозже не сразу была убита насмерть, а довольно долго боролась еще со своим убийцей, пока смерть не поразила ее. Одна из горничных осталась невредимой; заметив это, несколько красноармейцев бросились на нее и закололи ее штыками.
Затем бездыханные трупы были навалены [sic!] на грузовик и вывезены вон [sic!]. Пули, засевшие в стенах и в полу, были тщательно повырезаны и вытащены. При аресте впоследствии участвовавших в убийстве красноармейцев у одного из них были найдены снятые с убитых драгоценности».


Приведенная анонимная статья была, вероятно, реакцией на появление первых еще газетных публикаций Роберта Вильтона. С выходом в «Таймсе» последующих, когда линия продолжилась, а тенденция выяснилась уже вполне, пришло время тяжелой артиллерии.
На сцену был выпущен Владимiр Львович Бурцев, известный еще до революции своими скандальными разоблачениями секретных сотрудников Департамента полиции, а после переворота 1917-го и большевиков во главе с Лениным, как германской агентуры, за что, по приказу Троцкого, сидел (хоть и недолго) в Крестах и Трубецком бастионе Петропавловской крепости.




«16-го июля 1918 г. в Екатеринбурге большевиками зверски был убит б. царь Николай II со своей женой Александрой Феодоровной, сыном-наследником Алексеем, четырьмя дочерьми и с несколькими близкими ему людьми.
В то же самое время, 17-го июля в Анотаевске [Алапаевске. – С.Ф.], уездном городе Пермской губ. Также были убиты зверски вел. князья Сергей Михайлович, Елизавета Феодоровна, три сына Константина Константиновича, Игорь, Константин и Иоанн и сын Павла Александровича Владимiр Палей с несколькими близкими ему людьми.
По зверству, с каким было совершено это убийство, оно не поддается никакому описанию, как не поддается описанию и десятки тысяч других зверств, совершенных большевиками за последние годы в разных местах России.
Но среди рассказов об этих преступлениях, убийство Николая II по своему огромному политическому и национальному значению и роли его убийц займет особое место в ряду других страшных рассказов о нашем страшном времени.
Пока еще не вполне выяснена обстановка событий 16 июля. В рассказах о нем много пробелов и неясностей. Но все-таки в главных чертах рассказ об убийстве царя можно считать установленным точно.
Екатеринбургское убийство, конечно, одно из самых гнусных преступлений, которые когда-нибудь , где-нибудь и кем-нибудь были совершены, – и не только история, но и представителя современной русской общественности и нынешних русских властей обязаны восстановить во всех возможных деталях рассказ об этих событиях и воздать должное преступникам.
Не так давно об убийстве царя был помещен ряд статей в “Таймс” известного английского корреспондента г. Вильтона. Статьи написаны автором на основании близкого знакомства со всем, относящимся к убийству царя. Автор сам был в Екатеринбурге и принимал участие в комиссии по расследованиям.
Но в рассказе Вильтона есть одна сторона, мимо которой мы не можем пройти без самого резкого протеста.
Г. Вильтон пожелал воспользоваться своими материалами для антиеврейской агитации и, рассказывая об одном из самых трагических событий нашего времени, он внес в него тенденциозное освещение.
Г. Вильтон и раньше не раз выступал в русской литературе с антиеврейской агитацией и по ее поводу в свое время в Петрограде ему пришлось выслушивать единодушный протест всего русского общества. Но эти воспоминания, однако, не остановили г. Вильтона от новых попыток, и он будто не знает, как дорого в России, и евреям обходилась погромная агитация его единомышленников.
В своих статьях г. Вильтон поставил задачей переложить вину за Екатеринбургское событие на еврейство.
Мы внимательно прочитали то, что пишет об убийстве б. царя г. Вильтон и то, что рассказано о том и другими лицами и во всем этом мы не нашли никаких указаний на какое-либо участие в убийстве царя представителей еврейства.
Среди многих сотен имен, упоминаемых в этих рассказах, как активных участников или как их помощников, есть и несколько имен евреев, коих имена совершенно утопают в списке чисто русских имен или имен латышей, мадьяр, поляков и т.д.
Сам г. Вильтон указывает фамилии нескольких, очень немногих отдельных евреев, как участников в убийстве царя, а именно: Юровского, Сафарова, Войкова, Сыромолотова, Голощекина, Свердлова; при этом списке г. Вильтон добавляет: “было еще три еврея”.
Никаких других имен участников в убийстве царя или каких-либо указаний на роль еврейства в этом деле г. Вильтон не дает, и очевидно, не потому, что не хочет этого дать – в этом едва ли можно сомневаться, – а потому, что он ни одного другого еврейского имени, так или иначе связанного с убийством царя, не знает и поднимет шум своими обвинениями еврейства в убийстве царя, не имея на то никаких оснований.
Сам г. Вильтон не приводит никаких оснований для того, чтобы считать перечисленных им большевиков евреями. Но мы не сомневаемся, что и в списке его не все евреи. Мы можем дать, например, точную [sic!] справку, что Сафаров называется Григорием [на самом деле Георгием. – С.Ф.] Ивановичем, Войков – Петр Григорьевич [в действительности Лазаревич. – С.Ф.], и их имена не являются псевдонимами – во всяком случае г. Вильтон этого не доказал.
Наоборот, все другие, упоминаемые г. Вильтоном, имена лиц, принимавших особое ответственное участие в убийстве царя, совершенно не еврейские. Например, из числа двенадцати человек, избивавших царскую семью, кроме Юровского, были: Медведев, Ваганов, Никулин, Ермаков – коренные русские люди, местные русские рабочие и крестьяне, а остальные 7 человек были мадьяры, палачи из Чрезвычайки.
Относительно того, что среди убийц царя евреи не играли сколько-нибудь ответственное роли, имеются категорические заявления бывшего министра юстиции Старынкевича, ген. Дитерихса и других лиц, принимавших непосредственное участие в расследовании дела. Из их заявлений мы видим, что в официальных документах, на которых основывает и свои статьи г. Вильтон, нет никаких указаний на то, что евреи играли какую-нибудь видную роль, когда было бы возможно говорить не только об их руководстве, но о сколько-нибудь бросающейся в глаза их роли в деле убийства царя, а несомненно, если бы они были, то тот же ген. Дитерихс, крайний правый по своим убеждениям, очень резко выступавший в литературе, как антисемит, несомненно, указал бы на это.
Г. Вильтон говорит, что среди большевиков, решивших в Москве судьбу Николая II, был еврей комиссар Свердлов. Очень вероятно, что среди московских комиссаров, ответственных за судьбу Николая II, и кроме Свердлова, был не один еврей. Но несомненно, что во главе всех этих комиссаров с решающим голосом был Ленин, немецкий агент и русский предатель. Он был их диктатор, и все Свердловы при нем выступают только в качестве послушных лакеев.
Это Ленин, главным образом, и был убийцей царя.
Около Ленина были Бонч-Бруевич, Ногин, Луначарский, Горбунов и др., все русские, – были представители различных других национальностей, кого евреями никто не назовет.
Поэтому говорить о руководительстве евреев из Москвы в деле убийства царя потому только, что среди московских комиссаров был еврей Свердлов, нельзя.
В.Л. БУРЦЕВ».



Владимiр Львович Бурцев (1862–1942).

Примечательно, что как раз после выхода этой статьи В.Л. Бурцева его дважды (11 августа и 2 октября 1920 г.) допрашивал в Париже следователь Н.А. Соколов, для которого показания Владимiра Львовича в определенной их части звучали весьма убедительно: «Совершенно определённо заявляю Вам, что самый переворот 25 октября 1917 года, свергнувший власть Временного правительства и установивший власть Советов, был совершен немцами через их агентов, на их деньги и по их указаниям».
В соответствии с этими настроениями В.Л. Бурцева нужно рассматривать и основной пафос приведенной статьи: виноват «Ленин и его товарищи» вместе со стоявшими за ними (неназванными в самой публикации) немцами.
Присутствуют в статье и другие, впоследствии взятые на вооружение фальсификаторами Царского дела приёмчики: прикрывать массой причастных к преступлению русских («многих сотен имен») основное ядро тех, кто замысливал и руководил Ипатьевской бойней; отрицать еврейскую принадлежности лиц, не называя при этом их прямо и русскими (Сафаров, Войков и тот же Ленин); приписывать причастным к расследованию дела взгляды, которые они на самом деле никогда не высказывали (генерал М.К. Дитерихс).
И самое главное: приравнять любое упоминание о причастности какого-либо еврея к цареубийству к «антиеврейской агитации», закрыв тем самым путь к объективному и всестороннему расследованию (а равно и исследованию) этого чудовищного преступления, имевшего столь тяжкие для России последствия.
Это-то и есть та самая «тенденциозность», о которой на словах, вроде бы, печется Бурцев, обвиняя в этом Вильтона, по классической тактике вора, кричащего, чтобы отвести от себя подозрение: «Держи вора!».
Весьма кстати тут пришелся и экс-министр колчаковского правительства С.С. Старынкевич, изгнанный, как мы уже писали в прошлых наших по́стах, за разглашение в печати конфиденциальных документов следствия по цареубийству.
Вдобавок к этому, по словам Роберта Вильтона, он успел выдать обратившемуся к нему секретарю Аllianсе Israelite собственноручное свидетельство (его-то и упоминает Бурцев): «Удостоверяю, что, как по данным предварительного следствия, так и по другим, в числе привлеченных по делу убийства последнего Императора Николая II и Его Семьи нет ни одного человека еврейского происхождения» (Paris. 2005. С. 111-112), на что, не говоря уж о действительном положении дел, он не имел ни права, ни полномочий.

Обстоятельство отъезда С.С. Старынкевича заграницу из Омска вместе с супругой Зинаидой Алексеевной, урожденной Нарбут, и падчерицей Кирой были недавно описаны по документам сохранившегося дела:
https://alexa-bell.livejournal.com/33497.html
Прибыв в начале сентября 1919 г. во Владивосток, Старынкевич, видимо, вспомнив свое революционное эсеровское прошлое, вошел там в антиколчаковский заговор, составленный чешским генералом Гайдой, после провала которого вынужден был, наконец, оставить 19 сентября Россию, выбравшись, через японский порт Цуругу, в Европу, обосновавшись во Франции.
Там он вновь дал о себе знать в связи с Царским делом. «Выдержки из сообщения министра юстиции Союзному совету в Париже» были опубликованы в маленькой книжке «Убийство Царской Семьи и Ее Свиты. Официальные документы», напечатанной в Константинополе в 1920 г.:

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/236221.html
Скончался С.С. Старынкевич 8 апреля 1933 г. в Франсвиле, под Парижем и был погребен на местном кладбище.


Продолжение следует.
Tags: Ленин, М.К. Дитерихс, Н.А. Соколов, П.П. Булыгин, Р. Вильтон, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments