sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

ПЕТЕРБУРГСКИЕ АДРЕСА Г.Е. РАСПУТИНА (часть 3).

11.
Юрий Васильев. Александро-Невская Лавра.

Александро-Невская Лавра

Однако с переездом в город связи Г.Е. Распутина с Александро-Невской Лаврой не прекратились. Вплоть до отъезда Владыки Феофана к новому месту служения он продолжал приходить сюда и к нему и к о. Вениамину, нередко оставаясь у них переночевать. Однако особо часто он здесь бывал после назначения на Петроградскую и Ладожскую кафедру митрополита Питирима (Окнова, 1858†1920), за верность Царской Семье и благожелательное отношение к Их Другу до сих пор подвергающемуся самой безстыдной клевете.
«Доступный и ласковый, с врожденной деликатностью, – писал о нем митрополит Мануил (Лемешевский), – он был любим своей паствой во всех епархиях, где он служил». Высоко оценивала Владыку и Государыня: «Он человек достойный и великий молитвенник». Хорошо знал его и Царь. «Государь, – писала А.А. Вырубова, – познакомился с ним в 1914 году во время посещения Кавказа. Митрополит Питирим был тогда Экзархом Грузии. Государь и Свита были очарованы им, и когда мы в декабре встретились с Государем в Воронеже, я помню, как Государь говорил, что предназначает его при первой перемене митрополитом Петроградским».


12.
Митрополит Петроградский и Ладожский Питирим (Окнов).

Весьма близкими и теплыми были отношения нового Петербургского Преосвященного и Сибирского старца. «Аня была вчера у митрополита, – сообщала Императрица Государю 16 декабря 1915 г. – Наш Друг тоже, – они очень хорошо поговорили; затем он угостил их завтраком. Гр. был на почетном месте. Он относился к Григорию с замечательным уважением и был под глубоким впечатлением от всех Его слов».
Царственную Чету и Владыку, несомненно, сближала высокая духовная настроенность последнего. «Меня поражало, – высказывался, например, митрополит Питирим, – что даже епископы, достигшие того сана, который сам по себе вызывал со стороны мiрян благоговение и почитание, старались приспособляться к настроению мiрян вместо того, чтобы оберегать то настроение, с каким мiряне приходили к ним. Старались казаться светскими, не зная светских правил, вставлять в разговор иностранные слова, не зная иностранных языков, красоваться манерами и тщеславиться тем, чем принято тщеславиться в мiрской среде… Зачем всё это нужно монаху, отрекшемуся от мiра, да еще епископу?! Неужели они не знают, что в глазах мiрян удельный вес каждого монаха заключается только в его молитвенной настроенности и истинном благочестии, и что он уже не монах, если озабочен тем впечатлением, которое производит… Ведь к нам приходят не в гости, не для того, чтобы поболтать, а приходят с измученной душой, с истерзанными нервами, с великим горем; приходят за помощью и поддержкой, а не для гостиных разговоров…»


13.
Митрополичьи покои Александро-Невской Лавры, в которых в 1915-1916 гг. часто бывал Г.Е. Распутин.

Митрополит Петроградский был первым архиереем, арестованным новой властью 2 марта 1917 г. наряду с Царскими министрами. Впоследствии постановлением революционного Синода его уволили на покой (6.3.1917) с безвыездным пребыванием в пределах Владикавказской епархии. В страшной нищете, болезнях, забытый всеми, находился этот великий молитвенник и почитатель Царской Семьи в Пятигорске на подворье Второ-Афонского монастыря. Интересно, что в августе-сентябре 1917 г. временщики были озабочены попыткой проникнуть к Царю в Тобольск неких «десяти человек из Пятигорска». В конце 1919 г. вместе с беженцами Святитель перебрался в Екатеринодар, где оказался на попечении митрополита Антония (Храповицкого), который вместе с епископом Сергием (Лавровым) и отпел его. Последний прикровенный молитвенный подвиг святителя Питирима за народ Божий, одержимый бесами революции, отчасти приоткрыт был в книге товарища последнего законного обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова.
Как на человека преданного Царской Семье да к тому же весьма близкого Их Другу, на митрополита Питирима взведено было немало напраслины. Много пересудов вызывала подмеченная некоторыми привязанность его к своему секретарю И.З. Осипенко (1882†?), которого Владыка по-свойски называл «Ваней». Иван Зиновьевич был архивариусом канцелярии Преосвященнейшего в бытность того еще Экзархом Грузии, а при переводе в столицу – занимал должность личного секретаря митрополита. Именно через И.З. Осипенко шли ходатайства по духовной части, которые Г.Е. Распутин получал от своих просителей. Эта связь также была подмечена общественностью: молва окрестила Осипенко «секретарем Распутина». Владыка называл И.З. Осипенко своим воспитанником, толпа на этот счет не стеснялась высказывать ничем не подтвержденные грязные намеки.


14.
Александро-Невский собор Лавры.

Подоплеку этой клеветы вскрыл в свое время еще князь Н.Д. Жевахов: «Обстоятельства, при которых состоялось это назначение, и время пребывания митрополита Питирима на кафедре Первосвятителей Российских окружены… легендами […] К этим легендам нельзя подходить неподготовленными […] Революция замела много следов […] Легенды вокруг имени митрополита Питирима были обычным революционным приемом в руках делавших революцию и преследовавших самых опасных врагов своих. Странно не то, что революционеры, ставившие себе целью ликвидацию Христианства, обрушились на Первоиерарха Русской Церкви, а странно то, что они заставили и врагов своих поверить той клевете, какую они распространяли вокруг Первосвятителя». Это было легко сделать благодаря особенностям характера Владыки. «…Я не умею защищаться и оправдываться, – признавался он близким ему людям, – если бы мои враги захотели сделать меня вором или убийцей, сказали бы, что я зарезал человека, то и тогда бы я не сумел оправдаться… […] Да и кто же из покидающих мiр иноков учился приёмам такой борьбы!.. Мы и жить в мiру не умеем; где же нам бороться…»
Что касается И.З. Осипенко, то после революции он никуда не убегал, фамилию и документы не менял, остался в Петрограде, поступил на службу в милицию. Там его и арестовали в должности старшего делопроизводителя Управления милиции города Ленинграда. Его историю описал в своем романе «Вишера» (1970-1971) известный писатель-лагерник Варлам Тихонович Шаламов (1907†1982): «После революции он скрылся; хитрый и ловкий, он поступил на службу не более и не менее, как в Управление ленинградской милиции. Так что в создании охраны революционного порядка первых лет революции есть немалая доля Ивана Зиновьевича Осипенко. Ход этот был очень удачным. Всех распутинских секретарей изловили и судили, а Осипенко работал делопроизводителем в Управлении милиции и в ус не дул – до 1924 года.
В 1924 году вышла книга Льва Никулина, старого сотрудника ЧК, допущенного и всегда допускавшегося к секретным архивам чекистов. Книга – документальный роман – называлась “Адъютанты Господа Бога”. Книга имела успех – падение самодержавия! – вчерашнее прошлое России, где действуют и Распутин, и Митя Рубинштейн, и митрополит Питирим, и Осипенко. Книга Никулина написана по документам, которые ему предоставили в ЧК. Сама ЧК обратилась к своему собственному изображению и сквозь лупу Шерлока Холмса рассмотрела и сюжет “Адъютантов Господа Бога”, и действующих лиц документального романа.
Осипенко был пропущен через центральный розыск и найден в ленинградской милиции. Арестован и осужден все по той же статье 58, пункт 13 (служба в царской полиции). Срок у него был восемь лет».


15.
И.З. Осипенко, сотрудник ленинградской милиции. Фото из газеты, сообщавшей о его аресте. Год назад, разбирая старые вырезки, я набрел на эту статью. Находилась она в одной из папок моего архива с конца 1960-х. Ждала своего часа…

В.Т. Шаламов, отбывавший тогда первый свой срок (1929-1931), с датой посадки И.З. Осипенко немного ошибся. Сенсационный толстый роман «Адъютанты Господа Бога» вышел в 1925 г. в популярном в то время издательстве «Земля и фабрика». В 1927 г. он был тремя изданиями напечатан в не менее известной «Молодой гвардии». Среди героев этого произведения, посвященного «последним дням Романовых», кроме Царской Семьи и Их Друга, были митрополит Питирим, епископ Варнава и, конечно, Осипенко.
Автор этого произведения Лев Вениаминович Никулин (1891–1967), уроженец черты оседлости (настоящая его фамилия Ольконицкий), учился в коммерческом училище в Одессе, в Сорбонне и Московском коммерческом институте, но коммерсантом не стал (произошла революция): работал в агитпропе, подавлял Кроншттадтский мятеж, служил в советском полпредстве в Кабуле, в газете «Правда», став, в конце концов, писателем (правда, весьма своеобразным). «Своим положением в советской литературе – писал немецкий славист Вольфганг Казак – Никулин обязан лишь своей административной деятельности в Союзе писателей и близости к органам НКВД».


16.
Осень в Лавре.

Одними результатов этой деятельности стала посадка И.З. Осипенко, получившего по тем временам огромный срок: восемь лет. Сведения о пребывании в Березниковском отделении Вишерских лагерей назначенного там завхозом Ивана Зиновьевича можно почерпнуть у того же Варлама Шаламова: «В тридцатом году шел последний год его заключения. Внезапно он был арестован в числе административных лиц из лагерного Березниковского отделения (так же, как и я), и его допрашивали по делу начальника Стукова. В моем присутствии уполномоченный Жигалев (тот, которого потом арестовал Стуков) допрашивал Осипенко, и Осипенко кланялся Жигалеву в ноги, обнимал его сапоги и твердил: “Не губите, гражданин начальник!” Конечно, в своих показаниях на Стукова Осипенко был всех красноречивее, всех обстоятельней! Но дело кончилось ничем для Стукова. Как и я, Осипенко просидел четыре месяца в лагерном изоляторе, а потом был отпущен на все четыре стороны внутри лагерной зоны. Дальнейшей судьбы его я не знаю».
На сегодняшний день это последние сведения о секретаре митрополита Питирима и знакомом Г.Е. Распутина.
Tags: Распутин в Петербурге
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments