sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Categories:

«НАШ БРОНЕПОЕЗД» В ОГНЕ...




CARTHAGO DELENDA EST


Статья «Восстановление святынь» (1923), фрагмент которой мы публикуем, – один из последних текстов, написанных русским философом, правоведом и историком, одним из либеральных деятелей Павлом Ивановичем Новгородцевым (1866–1924).
Примечательно, что именно он был прототипом Павла Ивановича Варсонофьева – одного из сквозных персонажей А.И. Солженицына в эпопее «Красное колесо».



«ПОРА ВЕРНУТЬ ЭТУ ЗЕМЛЮ СЕБЕ»


Наш паровоз, вперед лети!
В Коммуне остановка,
Иного нет у нас пути,
В руках у нас винтовка.

1922 г.


Ведя войну уже 70 лет, нас учили, что жизнь – это бой.
По новым данным разведки, мы воевали сами с собой.
…Люди, стрелявшие в наших отцов, строят планы на наших детей.
Нас рождали по звуки маршей, нас пугали тюрьмой.
Но хватит ползать на брюхе, мы уже возвратились домой.

Этот поезд в огне и нам не на что больше жать,
Этот поезд в огне и нам некуда больше бежать,
Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе.
Она умрёт, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе.

Борис ГРЕБЕНЩИКОВ.


Я мечтаю вернуться с войны
На которой родился и рос.
На руинах нищей страны
Под дождями из слёз.
Но не предан земле тиран,
Объявивший войну стране.
И не видно конца и края этой войне.

Игорь ТАЛЬКОВ.


«…Те, кто накануне 27 февраля стремился к перемене в системе управления, готовились к дворцовому перевороту. В действительности произошел военный бунт, который превратился в длительную, стихийную революцию. […]
…Под знаменем “завоеваний революции” Россия с неудержимой силой катилась к торжеству большевизма. Князь Львов, Керенский и Ленин связаны между собой неразрывной связью. Князь Львов так же повинен в Керенском, как Керенский в Ленине. […] Система безхитростного непротивления злу, примененная князем Львовым в качестве системы управления государством, у Керенского обратилась в систему потворства злу, прикрытого фразами о “сказке революции” и о благе государства, а у Ленина – в систему открытого служения злу, облеченную в форму безпощадной классовой борьбы и истребления всех, неугодных властвующим. […]…Легализованная анархия князя Львова и Керенского с естественной неизбежностью уступила место демагогическому деспотизму Ленина.[…]
В воззрениях людей, выдвинутых революцией кверху, имела определяющее значение их вера в народ, в “разум и твердую волю народа”. Они были убеждены, что освобожденный от старых пут народ проявит в полной силе свою мудрость и обнаружит чудеса патриотизма, мужества и справедливости. Они верили, что “душа русского народа оказалась мiровой демократической душой по самой своей природе”, что “она готова не только слиться с демократией всего мipa, но стать впереди ее и вести ее по пути развития человечества на великих началах свободы, равенства и братства”.
На деле вышло так, что в результате революции Россия не только не слилась с демократией всего мipa, и не только не стала впереди ее, а напротив противопоставила себя ей, как система управления диктаторского, деспотического и вместе с тем разрушительного. Являя собою картину голода и болезней, разорения и умирания, Россия оправдывает в наши страшные дни горькое предчувствие Чаадаева: “мы как будто живем для того, чтобы дать какой-то великий урок человечеству”. […]
В русском сознании мы встречаем и иную веру в народ, нашедшую самое яркое выражение у Достоевского. Это – вера религиозно-мистическая и в то же время реалистическая. Народ является здесь не предметом поклонения, а только средой обнаружения народного духа. Сам по себе, в своей естественности и непосредственности, народ может быть и плох, и хорош, и потому не народу надо поклоняться, а идеалам и святыням его.
“Народ грешит и пакостится ежедневно, но в лучшие минуты, во Христовы минуты он никогда в правде не ошибется. То именно и важно, во что народ верит, как в свою правду, в чем ее полагает, как ее себе представляет, что ставит своим лучшим желанием, что возлюбил, чего просит у Бога, о чем молитвенно плачет. А идеал народа Христос”.
Так говорит Достоевский, и для тех, кто стоит на этой точке зрения, и сейчас, после всего, что случилось, русская земля остается “святой, богоносной”, “поруганной и оскверненной братской кровью, но хранящей святыни русские”: “растерзано русское Царство, но не разодран его нетканый хитон” (Слова С.Н. Булгакова).
Для этого взгляда все, что случилось, вовсе не представляется неожиданным и загадочным: по-прежнему ведь остается твердой вера, что “идеал у народа Христос”, а то, что произошло в русской революции, лишь подтверждает мысль, которая была и у Достоевского, что “когда по грехам и слабости своей” народ об истинном своем идеале забывает, то “сразу оказывается зверем, сидящим во тьме сени смертной”.
Для этого реалистического взгляда все настоящее, как и все прошлое наше свидетельствуют, что в душе русского народа уживаются рядом и тоска по воле, и тоска по Боге. Тоска по воле разрывает иногда все связи и законы и Божеские, и человеческие, переходит все меры и грани и условные, и естественные. Тогда русский человек увлекается на путь буйного разгула, на путь бунта, смуты и анархии. Тогда раскрывается пред ним бездна и пустота отрыва от всего святого и священного. Но тут-то и просыпается в нем другая, высшая тоска, которая также увлекает его к безмерному и безконечному, но уже не отрицательному, а положительному – просыпается тоска по Боге.
Мы – зараженные совестью: в каждом
Стеньке – Святой Серафим,
Отданный тем же похмельям и жаждам,
Тою же волей томим.

И как то же последствие отрыва от всех законов Божеских и человеческих, после всех бурь и ужасов всеобщего расстройства просыпается в народе и тоска по власти, жажда порядка, жажда жизни устроенной и спокойной.
Русский народ, вступив на путь революции, вступив на путь свободного проявления своей жажды воли, с неизбежной закономерностью должен был скатиться к большевизму. Ибо какими бы новыми коммунистическими лозунгами ни прикрывалась русская смута XX века, самым резким проявлением ее, так же, как и смуты XVII века, было “стремление общественных низов прорваться наверх и столкнуть оттуда верховников” (Слова В.О. Ключевского о смуте XVII в.)
И как тогда, так и теперь, почин в разрушении общественного порядка принадлежал верхам общества. Разница только та, что низы на этот раз предупредили замыслы верхов и увлекли их за собою на путь “революционного правотворчества снизу”. Вместе с тем они откинули сначала идеальные и патриотические лозунги верхов, а затем сбросили и их самих, отдавшись под власть открытым демагогам, поставившим все на грубые инстинкты, на буйные и слепые страсти масс. Так низверглась Русь в бездну.
Поддалась лихому подговору,
Отдалась разбойнику и вору,
Подожгла усадьбы и хлеба,
Разорила древнее жилище
И пошла поруганной и нищей
И рабой последнего раба.

[…] Те люди, которым удастся сделать так, что в России снова можно будет жить и дышать, а не погибать физически и нравственно, и будут желанными избранниками народа.[…]
Лик России, такой подчас пугающий и отвращающий, а в другое время трогающий и умиляющий есть для многих, и своих, и чужих, камень преткновения и загадка. Трудно, очень трудно в наши дни сохранить верность России. Ведь вот и на Западе, и у нас сколь многие соблазнились, и не верят, и думают: погибла Россия, и по заслугам своим погибла.
Но подлинное национальное чувство соблазниться не может: оно бережно и с пощадой прикасается к язвам и ранам родины-матери и верит, что за этими ранами и язвами зарождается новая жизнь, – своя, особенная и самобытная русская жизнь. И каждый из нас, кому Бог послал жребий быть русским, захочет ли стать счастливым англичанином или французом? захочет ли отречься от России и от ее страдальческого пути? […]
Революция оставит за собой глубочайшие разрушения не только во внешних условиях, но и в человеческих душах. Среди этого всеобщего разрушения лишь с великим трудом будут пробиваться всходы новой жизни, не уничтоженные сокрушительным вихрем жестоких испытаний. Тлетворное дыхание большевизма всюду оставит следы разложения и распада. […]
Надо помнить, что всем нам придется жить в совершенно новом мiре духовных соотношений, среди многих “потухших маяков”, среди многих оскудевших и утративших обаяние ценностей. Холодно и неуютно будет в России…[…]
Для того, чтобы среди этих исключительно тяжких условий не потеряться, не сломиться, не изнемочь, тем, кто указует путь и руководит “сердцами и совестью”, нужно и самим стать людьми “нового сердца и нового сознания”, и найти опору в новом сознании окружающих. Невозможно представить, чтобы ведущие и ведомые остались такими, какими они были ранее […]
Нужно, чтобы все поняли, что не механические какие-либо выборы и не какие-либо внешние формы власти выведут наш народ из величайшей бездны его падения, а лишь новый поворот общего сознания. Дело не в том, чтобы власть была устроена непременно на каких-то самых передовых началах, а в том, чтобы эта власть взирала на свою задачу, как на дело Божие, и чтобы народ принимал ее, как благословенную Богом на подвиг государственного служения».



П. НОВГОРОДЦЕВ.

Прага, 13 июня 1923 г.
Tags: Мысли на обдумывание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments