sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«ПЕТЛЯ СТОЛЫПИНА» (5)


Памятник П.А. Столыпину в Москве. Установлен 27 декабря 2012 г. у Дома Правительства РФ.


ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ



Весьма интересны в связи со сказанным нами ранее некоторые протежировавшиеся П.А. Столыпиным проекты, которые рассматривались Советом Министров осенью 1906 года.
Один из них касался свободы исповеданий, в основу которого была положена чисто американская система.
Во время Высочайшей аудиенции в январе 1909 г. Л.А. Тихомиров, по его словам, «с некоторой горячностью выражал досаду, что из его желания укрепить свойственную Православию веротерпимость сделали какое-то управление всех вер в ущерб Православию» («Из дневника Льва Тихомирова» // «Красный Архив». 1936. № 1 (74). С. 163).
Существенную роль в продвижении этих новшеств играл обер-прокурор Св. Синода П.П. Извольский, по желанию Столыпина сменивший на этом посту князя А.А. Ширинского-Шихматова (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 578).



Петр Петрович Извольский (1863–1928) – окончил историко-филологический факультет С.-Петербургского университета (1886). Гофмейстер Двора Его Императорского Величества (1907). Обер-прокурор Св. Синода (27.7.1906-5.2.1909). Член Государственного Совета (6.2.1909). Выехал с семьей из Ялты в Константинополь (окт. 1920). Проживал в Мюнхене (1922) и Париже (1923). Рукоположен в священника (1922). Был настоятелем православного храма в Брюсселе. Скончался под Парижем. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Петр Петрович попал в Кабинет Столыпина, как полагали, не без стараний брата – министра иностранных дел А.П. Извольского. Познания его в области церковных вопросов были весьма скромны, зато известна была его принадлежность к кружку князя Е.Н. Трубецкого, славившегося своими радикальными взглядами (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 592).
«Куда этим П.П. советовать, – оценивал этого обер-прокурора владыка Серафим (Чичагов), – пожалуй, вместо канона прочтут тропарь, вместо панихиды посоветуют отслужить молебен» («…И даны будут Жене два крыла». Сб. к 50-летию С.В. Фомина. М. «Паломникъ». 2002. С. 515).
Проект свободы исповеданий был провален во многом благодаря позиции, занятой товарищем министра внутренних дел В.И. Гурко. Она не касалась сути закона, а лишь политических последствий его принятия.
«Вы стремитесь привлечь к Правительству симпатии общественности и ослабить оппозицию, – заявил Владимiр Иосифович, – но имейте в виду, что настоящую оппозицию, ту, которая сеет смуту, вы никакими уступками не ублажите. Ей если нужны различные свободы, то лишь для того, чтобы использовать их для свержения существующей власти. А та часть общественности, которую вы действительно можете привлечь на сторону Правительства, умеренно-либеральные и умеренно-консервативные круги, неужели вы думаете, что они будут приветствовать изобретенные правила и расшатывание значения Православной Церкви. Не знаю, как на это смотрит обер-прокурор Св. Синода, но знаю, что если вы и добьетесь предположенной мерой некоторого благоволения радикальных кругов, то зато восстановите против себя не только крайних правых, с которыми вы и ныне с трудом боретесь, но и умеренно правых, а пренебрегать их опорой Правительство не может» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593).
Неучастие Государя непосредственно в прославлениях святых (после преп. Серафима Саровского), хотя, судя по Высочайшим резолюциям, Он и относился к ним всегда положительно, ряд православных иерархов относило, по словам современных исследователей, к «результатам влияния светских сановников, в первую очередь весьма нелюбимого ими П.А. Столыпина. Напряженность в отношениях между Столыпиным и духовным ведомством рельефно отразилась в официальных документах (см., например, переписку Столыпина с обер-прокурором С.А. Лукьяновым в 1909-1910 гг.)» (Г.Л. Фриз «Церковь, религия и политическая культура на закате старой России» // «История СССР». 1991. № 2. С. 112, 118).



П.А. Столыпин на ступенях портика Казанского собора в Санкт-Петербурге перед богослужением в День 50-летия освобождения крестьян. 19 февраля 1911 г.

Резкое недовольство епископата церковной политикой П.А. Столыпина и особенно его влиянием на Царя нашло отражение в письмах Владыки Серафима (Чичагова):
(2.1.1909): «Не знаю как еще молиться за Ц[аря]. Ничего не меняется, пребывает под гипнозом Ст[олыпина]. Трагедия ужасная!»
(26.4.1909): «Получил сегодня Ваше письмо от 23-го числа со сведениями о неподписании бумаги Ц[арем] и отставкою Ст[олыпина]. Но сердце не успокаивается еще, страх не проходит, за волю Ц[аря] и возможность резкой перемены. Газеты сегодня утверждают, что возможно еще соглашение и Ст[олыпин] останется, надеются опять на подпись бумаги. Готовятся овации Ст[олыпину]. Разве – Бог – совершит волю Свою и освободит Церковь – от гонителя!?»
(11.5.1909): «Поразил меня рассказ Марии Михайловны [Булгак] о разговоре на семейном обеде у Ст[олыпина]. Где же тут ум и государственность? Вот испытание для России! Недурно Ст[олыпин] понимает, что значит поддерживать Церковь? Как же он подвел Ц[аря], спутал Его и довел до края пропасти! Хорошо бы кому-нибудь еще эту картину нарисовать Ц[арю]».
(22.5.1909): «Неужели Ст[олыпин] останется и с осени опять пойдут такие речи в Думе о церковных делах, при прежней политике? Лукьянов опять будет молча всё слушать, иерархи опять ничего не делать, Россия по-прежнему гибнуть…»
(16.5.1910): «Пока Ст[олыпин] и Лукьянов – в силе, можно ли помышлять о восстановлении Синода? Государство совсем придавило Церковь и катастрофа неизбежна» («…И даны будут Жене два крыла». С. 511, 516, 517, 519).



Сергей Михайлович Лукьянов (1855–1935) – обер-прокурор Святейшего Синода (5.2.1909-2.5.1911), тайный советник (1905), сенатор. Родился в Москве. Окончил Военно-медицинскую академию. Работал при клинике профессора С.П. Боткина в лабораториях профессоров Гольтца и Гоппе-Зейлера (Страсбург), в Лейпциге и Геттингене. Доктор медицины (1883). Приват-доцент по кафедре общей патологии. Экстраординарный профессор Варшавского университета (1886). Директор Института экспериментальной медицины в Санкт-Петербурге (1894). Совещательный член Медицинского совета Министерства внутренних дел (1897). Преподаватель кафедры судебной медицины Императорского Училища правоведения (1898). Член Комиссии по вопросу о реформе средней общеобразовательной школы (1900). Товарищ министра народного просвещения (1902-1905). Член Государственного Совета (1904). Скончался в Ленинграде.

Первостепенное значение для характеристики П.А. Столыпина имеет и его позиция в еврейском вопросе.
В беседе с Д.Н. Шиповым и князем Г.Е. Львовым, состоявшейся 15 июля 1906 г., Петр Аркадьевич развернул программу своей ближайшей деятельности, среди прочего заявив о своем желании расширить права евреев (Д.Н. Шипов «Воспоминания и думы о пережитом». М. 1918. С. 461).
И действительно, в начале октября он внес в Совет министров предложение по ликвидации целого ряда ограничений прав евреев. Согласно этому документу, евреям в черте оседлости разрешалось жить в селах, вести там торговлю, свободно участвовать в акционерных компаниях, скупать в городских поселениях и поселках недвижимое имущество. Большинство министров высказались за проект П.А. Столыпина. Не согласился лишь Царь, на чье согласие премьер явно рассчитывал. Выкрутить руки Государю у Столыпина не получилось, что хорошо видно из опубликованной переписки между ними («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина» // «Красный Архив». Т. 5. М. 1924. С. 105-107).
Что касается обсуждения этого вопроса на заседании Совета министров, то недавно были опубликованы мемуары товарища министра внутренних дел В.И. Гурко, в которых оно нашло подробное отражение:
«В день рассмотрения этого проекта, составленного Департаментом общих дел Министерства внутренних дел, я встретился, приехав на заседание Совета, в передней Зимнего Дворца […] с П.Х. Шванебахом.
– Вы читали еврейский проект? – сказал он мне. – Это нечто совершенно недопустимое. Я надеюсь, что вы будете возражать.
– Да, я тоже нахожу его несвоевременным и не достигающим цели, но возражать мне не совсем удобно. Все-таки он подписан моим шефом – Столыпиным. Начните возражать, а я вас поддержу.
Однако… статьи проекта, одна за другой, проходят как по маслу. Никто не возражает, в том числе и Шванебах, невзирая на мои обращенные к нему знаки: “Что же, мол, вы!” […]
В защиту проекта выступил Коковцов, обсуждавший многие проекты с точки зрения того влияния, которое произведет их принятие на биржу.
Начал он с заявления, что евреев не любит и признает тот разнообразный вред, который они приносят, “но, – продолжал он, – я убедился, что всякие меры относительно евреев совершенно безполезны. Евреи настолько ловки, что никакими законами им путь не преградишь. Совершенно безполезно запирать им куда-либо двери – они тотчас находят те отмычки, при помощи которых двери эти можно отворить. В результате получается безполезное раздражение еврейства, с одной стороны, и создание, с другой, почвы для всевозможных злоупотреблений и вмешательства со стороны администрации и полиции. Законы, стесняющие евреев, дали не что иное, как доходные статьи для разнообразных агентов власти”.
Оставить без возражений такое странное рассуждение я был не в силах.
– Первый раз слышу, – заметил я, – что если где замки не действуют, ибо их отмыкают отмычками, то их надо просто снять. Одно из двух: или присутствие евреев безвредно, и следует в таком случае упразднить все установленные по отношению к ним правоограничения, и в первую очередь упразднить черту еврейской оседлости, или, наоборот, они являются разлагающим элементом, и в таком случае, если навешенные против них замки недействительны, то нужно заменить их засовами или чем-либо иным, отвечающим цели.
Первое, быть может, самое лучшее. Население страны, в том числе и наша интеллигенция, лишенная механической защиты от засилья еврейства, поневоле выработает в себе самом силу сопротивления, как это уже произошло в значительной степени в пределах черты оседлости. Перестанет умиляться их участию и наша интеллигенция, испытав сама силу еврейского засилья, хотя бы, например, в школе. Принятие частных мер в смысле уравнения прав евреев с правами остальных граждан может иметь только отрицательные результаты. Оно не удовлетворит евреев, не ослабит их революционности, но зато придаст им лишнее орудие, даст большую возможность бороться с Правительством. Всем известна та роль, которую играло еврейство в продолжение смуты. Что же, в награду за это им предоставляются льготы?
Вслед за этим в прения вступили и другие из присутствующих, причем сразу обозначились два резко противоположных лагеря. Столыпин поначалу как будто защищал проект, но затем видимо смутился и сказал, что переносит решение вопроса на другое заседание. […]



«На штурм «черты оседлости». Рисунок из журнала «Стрелы» 1905 г.

На следующем же заседании, на котором я не был, произошло следующее. Ранее чем приступить к обсуждению проекта, члены Совета по предложению Столыпина решили, что в этом вопросе меньшинство Совета подчинится большинству, на чем бы оно ни остановилось, иначе говоря, что журнал Совета по этому делу будет представлен Государю с единогласным мнением. Обыкновенно при разногласии в Совете министров Государю представлялись оба мнения – большинства и меньшинства, и от Николая II зависело утвердить любое.
Пришли к упомянутому решению из следующего весьма правильного соображения, а именно нежелания перенести на Царя ответственность за то или иное решение этого вопроса. Действительно, если бы Государь согласился на признание за евреями некоторых новых прав, то это неминуемо вызвало бы неудовольствие всех правых кругов общественности; наоборот, если бы Он их отклонил, вопреки мнению хотя бы части правительствующего синклита, то это усилило бы злобу против Него еврейства, чем пренебрегать не следовало. Правда, дела, проходившие в Совете, содержались в тайне, но тайна эта была весьма относительная, и заинтересованные круги всегда умудрялись тем или иным путем быть в курсе того, что там происходило.
Результат получился, однако, совсем неожиданный. Большинство Совета проект одобрило, причем самое любопытное, что в числе меньшинства был Столыпин, сам внесший проект на обсуждение господ министров, а Государь, невзирая на единогласное мнение Совета, не утвердил его, отступив, таким образом, как бы вопреки всему составу Правительства и приняв, следовательно, всецело на Себя всю ответственность за его неосуществление» (В.И. Гурко «Черты и силуэты прошлого». С. 593-595).
«Еврейский вопрос поднят был мною, – писал П.А. Столыпин Царю, – потому, что, исходя из начал гражданского равноправия, дарованного Манифестом 17 октября, евреи имеют законные основания домогаться полного равноправия». В ходе обсуждения в Совете министров произошла утечка информации, которая попала в прессу и общество, став предметом обсуждения и давления на… Правительство. «Теперь для общества и еврейства, – говорится в том же столыпинском письме, – вопрос будет стоять так: Совет единогласно высказался за отмену некоторых ограничений, но Государь пожелал сохранить их» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 106).
Царь, однако, не поддался на внешнее давление. «Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным, – писал 10 декабря 1906 г. Император П.А. Столыпину. – Задолго до представления его Мне, могу сказать, и денно и нощно, Я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, – внутренний голос всё настойчивее твердит мне, чтобы Я не брал этого решения на Себя. До сих пор совесть Моя никогда Меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям.
Я знаю, вы тоже верите, что “сердце Царево в руцех Божиих”.
Да будет так.
Я несу за все власти, Мною поставленные, перед Богом страшную ответственность и во всякое время готов отдать Ему в том ответ» («Переписка Н.А. Романова и П.А. Столыпина». С. 105).
Эти же настроения явственны и в словах Государя, сказанных Им во время одной из аудиенций А.И. Гучкову: «А не думаете ли вы, что такие меры расширения прав евреев могут вызвать сильное противодействие, могут повести к громадному всероссийскому погрому. Ведь была такая аргументация, якобы Правительство ослабело…» («Александр Иванович Гучков рассказывает…» С. 49).
Между прочим, сам А.И. Гучков (ближайший сотрудник П.А. Столыпина в Думе) также был небезразличен к еврейскому вопросу. Причем характерно, что увязывал он его не только с проблемой насильственного уничтожения существующего государственного строя, но и со… старообрядческой проблемой. «В течение двух с половиной веков, – утверждал он с думской трибуны в мае 1909 г. – старообрядчество, вместе с еврейством, составило самый богатый источник доходов, предмет эксплуатации для низшей, средней, даже высшей администрации….» («А.И. Гучков в третьей Государственной думе. 1907-1912 гг.» СПб. 1912. С. 119).
Проходивший в июле 1915 г. съезд представителей Военно-промышленного комитета, которым руководил А.И. Гучков, принял специальное решение, имевшее пропагандистский антиправительственный характер: «Признавая несправедливым существующее отношение к еврейскому народу, съезд постановил ходатайствовать об отмене всех ограничительных по отношению к евреям законов. В частности, в видах облегчения пользования во внутренних губерниях трудом беженцев и эвакуируемых еврейских рабочих и ремесленников, а также в целях более успешной эвакуации промышленных заведений, принадлежащих евреям, из угрожаемых пунктов, съезд признал настоятельно необходимым ходатайствовать о предоставлении евреям – владельцам эвакуируемых предприятий, лицам технического персонала, рабочим, ремесленникам и их семьям права повсеместного жительства в Империи…» (А.И. Гучков-Френкин «Московская сага». СПб. 2005. С. 487).



«Гучков плюется». Шарж Е. Косвинцева. Московский журнал «Искры».

Но были не только слова, но и конкретные дела.
«Еще в 1909 году, – вспоминал директор Департамента полиции А.Т. Васильев, – мне по службе пришлось встретиться с Гучковым, и представился случай преподать ему урок. Охрана в это время арестовала двух сестер по фамилии Иоффе, одна из которых была библиотекарем в социалистической группе. В ходе обыска, проведенного полицией, в помещении библиотеки были обнаружены революционные брошюры и их рукописный каталог. В ходе тщательного расследования я удостоверился, что одна из двух девиц Иоффе собственноручно внесла заглавия всех этих брошюр в каталог. Когда ее стали допрашивать, женщина почти сразу же призналась, что получала пакеты с революционными книгами от человека, чье имя она не может назвать, и отказывалась давать дальнейшие показания. На основании вещественных доказательств и ее признания я передал дело прокурору и освободил другую девицу Иоффе.
После этого Гучков неожиданно явился ко мне и властным и повелительным тоном заявил, что выступает от лица семьи Иоффе и протестует против ареста двух дам, не имеющих никакого отношения к политике. По его мнению, это намеренная провокация со стороны Охраны, и он находит образ действий полиции, по меньшей мере, странным. “Что же в этом странного? – холодно спросил я. – А вы знаете, что мадемуазель Иоффе здесь, в этом кабинете, призналась, что запрещенные книги, найденные у нее, приняты ею и собственноручно внесены в каталог?”
Гучков не мог не видеть, что на этот раз его попытка играть роль влиятельного покровителя и защитника не удалась, как он рассчитывал. С извинениями он удалился, как побитая собака. Месяцем позже суд вынес приговор Иоффе: она была приговорена к одному году тюремного заключения в крепости» (А.Т. Васильев «Охрана. Русская секретная полиция» // «Охранка». Воспоминания руководителей политического сыска. Т. 2. М. 2004. С. 454-455).
Мечта Гучкова исполнилась после февральского переворота. На заседании Временного правительства 4 марта 1917 г. он высказался за отмену национальных, религиозных, сословных и политических ограничений при производстве в офицеры. Предложение было принято (А.С. Сенин «Александр Иванович Гучков». М. 1996. С. 116).
Означало же оно лишь одно: евреи-талмудисты были допущены командовать русскими православными солдатами. Это было своего рода подготовкой того, что произошло семь месяцев спустя: засилие евреев в правительстве большевиков, среди комиссаров и чекистов.



Продолжение следует.
Tags: Николай II, П.А. Столыпин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments