sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Category:

ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ (4, окончание)




О том, какое влияние имела Светлейшая княгиня Юрьевская на государственные дела, пишет один из современных исследователей: «Александр II не раз делал попытки познакомить Долгорукую с механизмом управления Империей, более того, ни одного серьезного решения в конце 1870-х годов Он не принимал, не проговорив возможные варианты этого решения с новой супругой» (Л. Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». С. 140).
Многим были ведомы дела дяди фаворитки Государя князя В.А. Долгорукова (1810–1891), генерал-губернатора Москвы, приведшего за 35 лет правления там к незаконному заселению второй столицы евреями-талмудистами, за что управителя Первопрестольной отправили в отставку, к сожалению, лишь в Царствование Александра III, в 1891 году.
Чтобы вполне осознать степень незаконного потворства князя Долгорукова евреям, приведем их численность в Москве за ряд лет: 1846 г. – 313; 1871 г. – около 8000; 1879 г. – 13000; 1880 г. – около 16 тыс.; 1889 г. – около 26 000; 1891 г. – 35 000. Это, подчеркнем, лишь иудеи-талмудисты, без учета выкрестов. Кроме того, в 1880-е гг. евреи, не имевшие права жительства в Москве и желавшие избежать полицейского контроля, активно заселяли пригороды – Марьину Рощу, Черкизово и Всехсвятское («Краткая еврейская энциклопедия». Т. 5. Иерусалим. 1991. Стб. 473-474).
«Богатые купцы, банкиры и адвокаты снимали большие удобные квартиры в центре Москвы, нанимали гувернанток, учителей французского языка и репетиторов для своих детей, покупали товары в модных магазинах города, посещали театры и консерваторию…» – пишет современный еврейский исследователь, при этом всё равно не забывая, как водится, всячески поносить условия жизни своих соплеменников в Российской Империи (Ф. Кандель «Книга времен и событий. История российских евреев». Кн. 2. С. 549-550).



Генерал-адъютант ЕИВ князь Владимiр Андреевич Долгоруков, в 1865-1891 гг. Московский генерал-губернатор.

А вот описание жизни беднейшей части московских евреев современником: «К концу семидесятых годов в Зарядье было уже две синагоги и вся торговля была в руках евреев… Торговки-еврейки с съестными припасами и разным мелким товаром располагались не только на тротуарах, но прямо на мостовой. По переулкам были еврейские мясные, колбасные лавочки и пекарни, в которых к еврейской пасхе выпекалось огромное количество мацы… Много было в Зарядье и ремесленников-евреев; большей частью они занимались портновским, шапочным и скорняжным ремеслом. Интересную картину представляло Зарядье в один из еврейских праздников… С молитвенниками в руках, в длиннополых, чуть не до самых пят, сюртуках, в бархатных картузах… из-под которых выбивались длинные закрученные пейсы, евреи толпами шли посредине мостовой… С вечера пятницы шумное, суетливое Зарядье затихало – переулки были пустынны. В каждом доме приготовлялся ужин, за который усаживалась вся семья; на столах в подсвечниках горели свечи… Днем в субботу сидели дома, с утра читали священные книги, а к вечеру шли гулять. Излюбленным местом прогулок был Александровский сад» (Там же. С. 550).
(Все это описанное мемуаристом действо происходило, заметим, у самых стен русской православной святыни – Московского Кремля! Как же после всего этого поворачивается язык обвинять русских в антисемитизме. Ну-ка представьте себе сегодня (когда со всех углов нам кричат о толерантности) крестный ход рядом со стеной плача в Иерусалиме! Отлично известно, что открыто с крестом на груди сегодня в этом городе даже священнику появиться небезопасно. А плевки талмудистов при виде Креста, носимого во время шествий по Скорбному пути Господню…)
Воистину, как писали тогда русские газеты: «Никогда семитам не жилось так легко на Руси, как в настоящее время, а между тем никогда еще они так сильно не жаловались. Какая же тому причина? Это особенность семита: он никогда ничем не доволен. Чем больше ему дают, тем больше он требует». Это всё в той же книге пишет ее автор Феликс Соломонович Кандель (Там же. С. 549).
Даже соборная прислуга кафедрального храма Христа Спасителя состояла из отставных солдат-евреев. В довершение всего на Солянке была открыта хоральная синагога, построенная на средства Лазаря Полякова.
«Кто правит в Москве? – разгневанно спросил князя В.А. Долгорукова Император Александр III. – Вы или Поляков?» (С.Ю. Дудаков. «Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России. С. 246).



Банкир Лазарь Соломонович Поляков (1842–1914) – глава московской еврейской общины, отец известной балерины Анны Павловой, брат железнодорожного магната Самуила Полякова и финансиста Якова Полякова.

Между тем Императрица Мария Александровна умирала. Этому способствовал туберкулез, спровоцированный неблагоприятным климатом С.-Петербурга, усиленный смертью детей (в первую очередь Наследника Престола Цесаревича Николая Александрович) и, несомненно, увлечением Супруга, о котором Он поведал вскоре после Ее возвращения из Франции в 1867 году. Императрица приняла всё внешне спокойно, законно уповая лишь на соблюдение внешних приличий. Однако это как раз и не входило в планы тех, кто стоял за спиной Долгорукой.
В этих условиях Государыня, отличавшаяся не только тактом, но и недюжинным умом, мудро сместила акценты с династических на чисто семейные, бытовые, заявив: «Я прощаю оскорбления, нанесенные Мне как Монархине но Я не в силах простить тех мук, которые причиняют Мне как супруге» (Л. Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». С. 137).



Императрица Мария Александровна в последние годы жизни.

Потом Она простила и это, попросив только дать Ей возможность умереть в одиночестве.
О венчании заговорили в самый день смерти Императрицы. «Сегодня кончилась Моя двойная жизнь, – читаем запись в дневнике 22 мая 1880 г. – Буду ли Я счастлив в будущем? Я очень опечален, а она не скрывает своей радости: она говорит уже о легализации ее положения; это недоверие Меня убивает!» Вопреки всем принятым правилам приличия, не принимая в расчет годичный национальный траур, брак был заключен, едва лишь истекли сорок дней.
Венчание состоялось 6 июля у походного алтаря, установленного в одном из залов Царскосельского дворца. В качестве свидетелей присутствовали министр Императорского Двора и Уделов генерал от инфантерии граф Александр Владимiрович Адлерберг (1818–1888), генерал-адъютанты генерал от инфантерии граф Эдуард Трофимович Баранов (1811–1884) и генерал-лейтенант Александр Михайлович Рылеев (1830–1907). Со стороны княжны – В.И. Шебеко. Таинство венчания совершал протопресвитер Ксенофонт Яковлевич Никольский – духовник Государя во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.
Император подписал в Сенате акт о Своем вступлении с княжной Долгорукой в морганатический брак, о предоставлении ей титула Светлости и имени княгини Юрьевской. Так же стали именоваться и прижитые от этой связи дети: восьмилетний Георгий, семилетняя Ольга и двухлетняя Екатерина (Б.В. Ананьич и Р.Ш. Ганелин «Александр II и Наследник накануне 1 марта 1881 г.» // «Дом Романовых в истории России». СПб. 1995. С. 204-213).
Подобные безпрецедентные поступки вызывали справедливое опасение у Царской Семьи. Узаконение незаконнорожденного сына могло быть первым шагом к превращению его, Императорской волей, в законного Наследника Престола. Тем более, что в акте 1874 г. отчество детей вполне определенно значилось, как Александровичи. Сам же Государь о Своем любимом Гого говорил: «Это настоящий русский, в нем, по крайней мере, течет русская кровь» (Л. Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». С. 143).



Император Александр II со «второй семьей».

Кое-кто и сегодня, умиляясь «русскостью», любит поговаривать о неких «правах» на Престол внука – Светлейшего князя Юрьевского Георгия Александровича, занимающегося бизнесом в Швейцарии и в последние годы нередко наезжающего в Россию:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/311929.html
По словам исследовавшего вопрос доктора исторических наук А.Н. Боханова, к тому времени в России создалась крайне опасная обстановка: «Царь, несомненно, полностью закабален, почти лишен воли, и “эта дама” может заставить Его сделать все, что угодно» (А.Н. Боханов «Романовы. Сердечные тайны». М. 2000. С. 90).
К чести ближайшего окружения Государя следует отметить, что практически никто не одобрял Его поступков в этом вопросе, но, искренне любя Его, не смогли решительно противоречить Царю. Лишь шеф жандармов граф П.А. Шувалов высказался более определенно, после чего через несколько дней был отправлен послом в Великобританию.
«Я молю Бога, – писала Императору единственная Его дочь Мария, герцогиня Эдинбургская, – чтобы я и мои младшие братья, бывшие ближе всех к Мама, сумели бы однажды простить Вас» (А.Н. Боханов «Император Александр III». М. 1998. С. 241).



Семья Императора Александра II. 1871 г.

«Как Он мог это сделать, мама? – задавал вопрос будущий Император Николай II Своей Родительнице, тогда еще Великой Княгине Марии Феодоровне. – Ты ведь сама знаешь, что в Нашей Семье нельзя жениться так, чтобы об этом не узнали все» (А.Н. Боханов «Романовы. Сердечные тайны». М. 2000. С. 93).
Один лишь диктатор, Министр внутренних дел граф М.Т. Лорис-Меликов (1824–1888), сторонник самых либеральных проектов, льстиво повторял то, что хотел от него слышать его Сюзерен: «Для России будет большим счастьем… иметь, как в былые времена, русскую царицу» (Л. Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». С. 144). (Не случайно, наверное, что внучка Светлейшей княгини Екатерины Михайловны Юрьевской вышла впоследствии замуж за родственника графа.)
«Он был, – писала о М.Т. Лорис-Меликове графиня М.Э. Клейнмихель, – интимным другом и покорным слугою княгини Юрьевской, расчищал пути к ее коронованию, поощрял ее планы, также как и планы великой интриганки, столь использованной княгиней Юрьевской и Александром II, Шебеко. […] Проект коронации был разработан Лорис-Меликовым» («За кулисами политики 1848-1914». С. 470, 471). Уверяли даже, что для Светлейшей княгини был заказан вензель (А.Н. Боханов «Явление Екатерины III. Династический скандал 1880 года». С. 62).



Иван Айвазовский. Портрет графа Михаила Тариэловича Лорис-Меликова.

Именно триумвират, состоявший из брата Государя Великого Князя Константина Николаевича, княгини Юрьевской и графа Лорис-Меликова, при поддержке некоторых других лиц, смогли убедить Императора, что для спасения от революционной угрозы следует смягчить традиционное Самодержавие, наделив избранных депутатов законосовещательными полномочиями. Речь шла о даровании конституции и упразднении, таким образом, Самодержавной Монархии в России.
«Это сделано, – заявил в один из последних дней февраля 1881 г. Государь Своей морганатической жене. – Я подписал Манифест. В понедельник утром он появится в газетах и, надеюсь, произведет хорошее впечатление. По крайней мере, русский народ увидит, что Я дал ему всё, что возможно. И всё это – благодаря тебе» (Л. Ляшенко «Александр II, или История трех одиночеств». С. 145).
Но этого, как известно, не произошло. Понедельник наступил, однако Император был убит террористами накануне, в воскресенье.
Убийцы подстерегали Императора на Екатерининском канале. Подобранное на месте взрыва обручальное кольцо Императора было искорежено бомбой. Совсем как в известной «Песне узника» на слова декабриста Ф.Н. Глинки: «Сломись венчальное кольцо»…



Покушение 1 марта 1881 г.

«…Пути Божии неисповедимы, – писал 14 марта в письме племяннику, С.Ю Витте, генерал Р.А. Фадеев. – Я спрашивал у людей, самых близких покойному Государю: постигают ли они продление прошлого Царствования на 10 лет и что из нас вышло бы в таком случае? Они ответили в один голос, что не постигают. Доходило до того, что люди, сросшиеся с Покойным, – Адлерберг, Милютин и Вердер – хотели отшатнуться, оставить места вследствие домашних интриг и новых людей, вылезавших из щелей женской половины Зимнего дворца. В августе было назначено ее коронование, и главное влияние бы в совершенно невозможных руках. Об этом не нужно говорить, чтобы не ослабить сокрушающего впечатления, которое может в текущее время объединить и скрепить нравственно Россию. Но там, Свыше, где управляют участью земною, лучше знают, что и для чего делается» («Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания». Т. 1. Кн. 2. С. 977).
«…Некоторые, – вспоминал чиновник Цензурного комитета Е.М. Феоктистов, – высказывали прямо, что в событии 1 марта видят руку Провидения: оно возвеличило Императора Александра, послав Ему мученическую кончину, но вместе с тем послужило спасением для России от страшных бедствий, угрожавших ей, если бы еще несколько лет оставался на Престоле несчастный Монарх, Который давно уже утратил всякую руководящую нить для Своих действий, а в последнее время очутился в рабском подчинении княгини Юрьевской» («За кулисами политики 1848-1914». С. 126).



Последние минуты земной жизни Императора Александра II.

Вся натура княгини Юрьевской раскрылась после гибели Императора. Пользуясь вполне истинно христианским великодушием к ней со стороны взошедшего на Престол Императора Александра III, она попыталась выторговать себе особые права: дополнительно к предоставленному ей отдельному дворцу и казенной пожизненной ренте в 100 000 рублей, она требовала для себя орден св. Екатерины и зачисления ее сына в Царскую роту Лейб-Гвардии Преображенского полка.
Через некоторое время светлейшая княгиня Е.М. Юрьевская с детьми и с неизменной своей компаньонкой Варварой Игнатьевной Шебеко выехали во Францию, поселившись в Ницце. Часто наезжая в С.-Петербург, она каждый раз настаивала на встрече с Царской Семьей. Однажды в ответ на ее слова, что как только дочери ее достаточно подрастут, она собирается вернуться в С.-Петербург, где непременно начнет давать балы, Император Александр III недвусмысленно заявил: «На вашем месте, вместо того, чтобы давать балы, я бы заперся в монастыре» (А.Н. Боханов «Романовы. Сердечные тайны». С. 99).
Ловкая женщина не только, разумеется, не приняла постриг, но попыталась развить кипучую деятельность. До Петербурга доходили вести, что она пыталась нанести визит Германскому императору Вильгельму I (дяде Императора Александра II) с целью, как она выразилась, «благословить детей». Получив отказ через адъютанта, заявившего, что Кайзер «не имел понятия, что Император Александр был второй раз женат», княгиня не очень расстроилась. Живя широко, она открыто сожительствовала со своим врачом. С помощью французского журналиста Лаферте написала и издала книжку воспоминаний (Paris, 1882), в которой сообщила немало интимных подробностей своих взаимоотношений с Государем. Когда умер любимый сеттер Императора, она и из этого устроила публичную демонстрацию, установив на французском кладбище в городе По надгробие с весьма двусмысленной надписью, заставляющей задуматься о непрекращающихся сторонних влияниях на княгиню: «Здесь покоится Милорд, любимая собака Императора Александра II. Памятник ей воздвигнут неутешной вдовой» (Там же. С. 100).
О том, чьи это могли быть влияния, свидетельствовал уже упоминавшийся нами бывший шеф жандармов граф П.А. Шувалов, «имевший знакомства в европейском банковском мiре». Он «узнал достоверно, что Юрьевская имела на своих счетах в банках Лондона и Парижа несколько миллионов. Часть этой суммы составляли капиталы Императора Александра II, а другая часть – “подношения” фаворитке от железнодорожных магнатов за оказанное содействие в получении концессий» (А.Н. Боханов «Император Александр III». М. 1998. С. 257).



Французский паспорт Светлейшей княгини Е.М. Юрьевской.

В 1885 г. некий «преданный друг Правительства» (такова была подпись под письмом) послал русскому послу в Париже барону А.П. Моренгейму записку, в которой сообщал о связях княгини Юрьевской с народовольцами. Говорилось там и о том, что сын княгини Георгий воспитывается в духе революции и в то же время как будущий претендент на Всероссийский Престол. Активное участие в этом воспитании и в подготовке государственного переворота приписывалось «девице Шебеко».
Обезпокоенный дипломат обратился к заведовавшему заграничной политической агентурой П.И. Рачковскому. По этому поводу последний составил датированный 24 мая 1885 г. специальный доклад.
По словам исследовавшего сохранившийся его черновик историка и общественного деятеля С.Г. Сватикова, Петр Иванович «отнесся очень ревниво к сведениям, сообщенным парижской префектурой, и совершенно отверг возможность каких-либо замыслов Династического переворота со стороны св. кн. Юрьевской. Между тем, кое-что было правдой в утверждении “преданного друга Правительства”…» (С Сватиков «Из прошлого русской политической полиции» // «На чужой стороне». Прага. 1925. № Х. С. 184).
Речь шла не только о безусловных связях княгини с французской прессой. «Все данные, у нас имеющиеся, – писал тот же С.Г. Сватиков о В.И. Шебеко, – заставляют думать, что эта преданная подруга кн. Юрьевской, связавшая свою судьбу с нею и оставшаяся ей верной до конца, была человеком чрезвычайно энергичным, с большими замыслами». Сам П.И. Рачковский признал, что и контакты с народовольцами «частью подтверждаются представляемой справкой из Парижской префектуры».
Наконец, для того, чтобы точно установить, «воспитывает ли она действительно сына своего Георгия в духе династической революции, существуют ли, в самом деле, особые конспиративные организации в этом духе между русской аристократией и местными либеральными кружками, из кого эти последние состоят, посылаются ли […] для сношения с ними дорого оплачиваемые курьеры», для всего этого, заключает П.И. Рачковский, нужны средства и немалые (Там же. С. 182-184).



Один из последних снимков Светлейшей княгини Е.М. Юрьевской.

С собой на Запад княгине Юрьевской удалось вывезти некоторые реликвии. После ее смерти 15 февраля 1922 г. они распродавались на парижских и лондонских аукционах, попав в музеи и частные руки. Некоторые (смертные рубахи Государя с частицами Его крови) хранятся в крипте Свято-Николаевского собора в Ницце.
В наши дни эту историю, казалось бы, давно покрытую мраком забвения, вновь пытаются использовать для дискредитации Императоров Всероссийских, Дома Романовых, самой идеи Самодержавной Монархии.



Совместные с Императором Александром II дети Светлейшей княгини Е.М. Юрьевской:
Георгий Александрович Юрьевский (1872–1913), женатый в 1900-1908 гг. на графине Александре фон Царнекау / Зарнекау (1883–1957), дочери Принца Константина Петровича Ольденбургского.
Ольга Александровна (1873–1925) с 1895 г. замужем за графом Георгом-Николаем фон Меренбергом (1871–1948).
Екатерина Александровна (1878–1959) с 1901 г замужем за князем Александром Владимiровичем Барятинским (1870–1910), а в 1916-1924 гг. – за князем Сергеем Платоновичем Оболенским (1890-1978).


В 2001 г. в двух вместительных чемоданах из Лондона в Государственный архив Российской Федерации в Москве было доставлено 3,5 тысячи писем Государя княгине и 700 ответных посланий, а также ее дневники и воспоминания, другие документы.
Одновременно с разбором их тут же начали переводить. Собственно переводчик был один – Сарра Владимiровна Житомирская (1916 – 2002), с 1952 г. заведующая Отелом рукописей Государственной библиотеки имени Ленина, в 1985 г. исключенная из КПСС «за грубые нарушения в использовании документальных материалов, приведшие к утечке информации за рубеж».
Отрывки из этих спешно переведенных Житомирской интимных писем тут же опубликовал «Московский комсомолец» (21.12.2001), под названием, прозрачно вскрывающим суть затеваемой интриги: «Двоеженец всея Руси».
Поступили же все эти документы, как утверждают сотрудники архива, «при посредничестве cемейства Ротшильдов» («Государственный архив Российской федерации. Каталог выставки документальных материалов, поступивших в фонды ГАРФ». М. 2002. С. 10).
В 1992-2016 гг. архив этот возглавлял С.В. Мироненко, хорошо известный своим негативным отношением к Царственным Мученикам. Менее известна другая деталь, важная для нашей истории: Сергей Владимiрович доводился Сарре Владимiровне (переводчице тех писем) зятем (он женат на дочери Житомирской: старшем научном сотруднике Отдела археографии Института славяноведения Марии Павловне Мироненко).
Примечательно, что даже В.И. Карпец, один из самых страстных адептов Светлейших князей Юрьевских, не смог дать никакого вразумительного объяснения того, как Царские письма попали в архивы Ротшильдов.
«Ещё одна загадка, – пишет он в своей работе “Виндзоры против Рюриковичей”, – как и почему личная переписка Александра II и Светлейшей княгини Екатерины Михайловны Долгоруковой (Юрьевской), хранящаяся ныне в ГАРФ, оказалась именно у Ротшильдов, которые продали её российскому правительству в начале 1990-х годов? Официальное объяснение таково:
“Это было продолжение многоходовой операции. Оказывается, нацисты захватили часть их (Ротшильдов. – В.К.) семейного архива. После поражения Германии архив перешёл к СССР. Не припоминается, чтобы кто-то публиковал в открытой советской печати хотя бы выдержки из этих материалов или делал ссылки на них. Но наблюдение за их судьбой велось, а когда подошло время, состоялись и переговоры. И вот по соглашению с российским правительством Ротшильды выкупили и обменяли интимные документы императорского дома на свой семейный архив”.

Клейн Б., http://www.e-slovo.ru/294/8poll.htm.
Выкупили они их вроде бы у наследников бывшей стенографистки Светлейшей княгини Евгении Седых, влачившей нищенское существование. Допустим. Хотя если нищенское существование наследников г-жи Седых действительно, скорее всего, – реальность, то в то, что переписка всё это время была вне внимания Ротшильдов, верится с трудом» («De Aenigmate / О Тайне. Сборник научных трудов». М. 2015. С. 220).


Часовня-усыпальница Светлейших князей Юрьевских на Казанском кладбище в Царском Селе.

Всё это дает нам повод еще раз задуматься над тем, что, по словам В.И. Карпеца (из помянутой его статьи 2010 г. в прохановской «Завтра», с которой началась наша публикация), – «будущий Государь должен быть не только Романовым, но и Рюриковичем. Более того, прежде всего Рюриковичем».
Tags: Александр II, Александр III, Владимiр Карпец, Николай II, С.Ю. Витте
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments