sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

Categories:

СВИДЕТЕЛЬ «РУССКОЙ АГОНИИ» РОБЕРТ ВИЛЬТОН (1)



Автором первой книги о цареубийстве, написанной одним из участников самого расследования и вышедшей в 1920 г. на английском языке в Лондоне, был британский журналист Роберт Вильтон (1868–1925).
Среди четверых других, так или иначе причастных к следствию и рассказавших об этом, он был самым старшим. В 1918 г. ему исполнилось 50 лет, генералу М.К. Дитерихсу было 44 года, следователю Н.А. Соколову – 36 лет, а капитану П.П. Булыгину 22 года.
Следующим, вслед за вышедшей в 1920 г. на английском языке в Лондоне книгой Р. Вильтона, был двухтомник М.К. Дитерихса, напечатанный в 1922 г. во Владивостоке; затем последовало издание в 1924 г. в Париже на французском языке книги Н.А. Соколова, а в 1935 г. в Лондоне было напечатан английский перевод книги П.П. Булыгина, отрывки из которой на русском языке печатались в 1928 г. в рижской газете «Сегодня».
Каждый из авторов, словно подтверждая русскую поговорку «Близ Царя – близ смерти», прожил недолго: Соколов ушел из жизни в 42 года, Булыгин – в сорок; на 57-м году скончался Вильтон; дольше всех (до 63-х) прожил Дитерихс.
Первым в путь всея земли 23 октября 1924 г. отправился Николай Алексеевич Соколов. Ненадолго его пережил Роберт Вильтон, скончавшийся 18 января 1925 г. Капитан Павел Петрович Булыгин умер 17 февраля 1936 г., а генерал Михаил Константинович Дитерихс почил 9 октября 1937 г. Пожалуй, лишь смерть последнего не вызывала у современников никаких вопросов…
Собственно, из четверых Вильтон остается пока что единственным человеком, о котором пока что никто специально не писал. О генерале М.К. Дитерихсе в 2004 г. историк В.Ж. Цветков издал отдельную книгу. Жизнь капитана П.П. Булыгина успешно исследует и издает его книги внучатая племянница Т.С. Максимова. На протяжении почти что целого года (с октября 2017 г. по сентябрь 2018 г.) в нашем ЖЖ мы исследовали жизненный путь следователя Н.А. Соколова. И вот теперь Роберт Вильтон…
Саму мысль написать о нем подал мой парижский друг Шота Чиковани – уроженец Перми, французский предприниматель, собиратель и знаток русской эмигрантской старины, издатель русского оригинального извода книги Вильтона об убийстве Царской Семьи. С ним мы еще не раз встретимся в по́стах нашей публикации.



Шота Чиковани. Лапландия. Декабрь 2018 г.

Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что наша попытка рассказать об этом человеке с самого начала ограничена. Недоступным нам остается обширный архив лондонской газеты «The Times». Вне поля нашего зрения остаются также его газетные публикации. Скорее всего, существует и его личный архив, неведомый пока что исследователям. Так что написание полной биографии Вильтона – дело будущего, смотря по обстоятельствам – ближайшего или отдаленного.
Однако есть у нас и одно существенное преимущество: возможность рассказать о нем без оглядки и ложной политкорректности, предоставленная нам интернетом. Потому, собственно, имя этого человека и остается до сих пор в густой тени.
Итак, попытаемся нарушить эту традицию…



Кринглфорд – место рождения Роберта Вильтона.


Рождение, переезд в Россию и обучение


«В начале жизни школу помню я;
Там нас, детей безпечных, было много...»

А.С. ПУШКИН.


Роберт Вильтон, или как на русский манер называли его друзья в России, Роберт Арчибальдович (в некоторых документах расследования «Альфредович»), появился на свет 31 июля 1868 г. в Кринглфорде (Cringleford), неподалеку от Норвича, в графстве Норфолк в восточной Англии, северными и восточными границами которого является Северное море.
Кринглфорд – это по существу деревня, хотя и древняя, упоминания о которой встречаются еще в англо-саксонской хронике под 1043-1044 гг.



Одна из сохранившихся старых построек в Кринглфорде.

Располагается она в южной части графства на реке Яр (Yare) на окраине Норвича. Площадь ее небольшая: чуть больше четырех квадратных километров. Население незначительное (согласно переписи 2011 г., около трех тысяч человек).


Река Яр в Кринглфорде.

До сей поры в Кринглфорде сохранилась самая древняя там постройка – Церковь Святого Петра, построенная где-то между 950 и 1100 годом. При ней до сих пор существует начальная школа для детей от четырех до двенадцати лет. Возможно, в нее ходил когда-то и Роберт Вильтон.


Храм Святого Петра в Кринглфорде.

Роберт Вильтон был сыном английского горного инженера, выехавшего в Россию, где он работал на шахтах. Согласно рассказам самого английского журналиста писателю Корнею Чуковскому, он «вырос в приволжской деревне».
Семья инженера обосновалась в Санкт-Петербурге, где он определил своего сына в гимназию. Потому-то будущий британский журналист совершенно свободно говорил по-русски (качество весьма важное не только для него, но и для нас, поскольку, как мы уже сообщали, один из вариантов своей книги о цареубийстве, он написал именно на русском языке, о чем мы и расскажем далее).
Один из его знакомых (Е.Е. Ефимовский) писал впоследствии: «Вильтон получил воспитание в России, в гимназии Мая, превосходно говорил по-русски» («Новое Время». Белград. 1925. 1 февраля).
Речь идет об основанном в 1856 г. знаменитом учебном заведении, возглавлявшемся талантливым педагогом-практиком Карлом Ивановичем Маем.



Карл Иванович Май (1820–1895) был уроженцем Петербурга; родился в семье скромного достатка немца и шведки. Руководил своим детищем до 1890 года, когда передал бразды правления выпускнику школы 1873 г. Василию Александровичу Кракау (1857–1936), окончившему историко-филологический факультет Петербургского университета.

Все годы своего существования гимназия размещалась на Васильевском острове. Первоначально – в надворном флигеле дома Ершова, на 1-й линии, в доме 56. В 1861 году она переехала на 10-ю линию. Для этого дом № 13 постройки 1836 г., принадлежавший участнику Чесменского сражения адмиралу М.К. Макарову, был существенно расширен.
Вскоре после пятидесятилетнего юбилея гимназии стала ясна настоятельная необходимость расширения учебного заведения. С этой целью в 1909 г. на 14-й линии был приобретен земельный участок, на котором, по проекту академика Г.Д. Гримма (выпускника 1883 г.) было построено здание (дом № 39), освященное 31 октября 1910 г. при большом стечении народа епископом Гдовским и Ладожским Вениамином, будущим священномучеником.
Как удалось выяснить, Роберт Вильтон учился во втором из этих зданий (на 10-й линии) в 1882-1884 гг. (второй-четвертый годы обучения):

http://www.kmay.ru/sample_pers.phtml?n=562
Позднее тут же проходили обучение его братья Дэвид и Бэзил, судя по всему, на четыре и восемь лет младше Роберта.
Дэвид – в 1886-1890 гг. (второй-пятый годы обучения):

http://www.kmay.ru/sample_pers.phtml?n=571
Бэзил – в 1888-1890 гг. (первый и второй годы обучения):
http://www.kmay.ru/sample_pers.phtml?n=570


В этом здании, в доме № 13 на 10-й линии Васильевского острова, в котором гимназия Карла Мая функционировала в 1861-1910 гг., учился Роберт Вильтон и его братья.

Ко времени поступления сюда Роберта Вильтона первоначальная «частная мужская немецкая школа Карла Мая» стала именоваться «Гимназией и реальным училищем К. Мая». Преподавание предметов, кроме русского языка, литературы и истории, до 1890 г. здесь велось на немецком языке.
Национальный состав учащихся был весьма пестрым. Наряду с русскими здесь учились немцы, англичане, французы, вины, татары, евреи и даже китайцы.
С самого своего основания учебное заведение состояло из двух отделений. В первом гимназическом, выпускники которого, как правило, поступали в Университет, обучались дети, обнаруживавшие гуманитарные способности. Помимо немецкого и французского тут изучали классические древние языки – латинский и греческий.
Кончавшие реальное отделение, уделявшие основное время освоению точных наук, готовили себя к инженерной деятельности. Существовало и еще одно небольшое коммерческое отделение, на котором место французского занимал английский язык.
Первый выпуск реального отделения состоялся в 1863 году, а гимназического – в 1865-м.




Состав учащихся по социальному составу была также весьма разнообразен. Наряду с сыновьями князей Гагариных и Голицыных тут учились дети швейцаров; рядом с отпрысками графов Олсуфьевых и Стенбок-Фермеров занимались представители семей предпринимателей Варгуниных и Елисеевых. Немало было представителей семей интеллигенции: Бенуа, Добужинских, Гриммов, Римских-Корсаковых, Рерихов, Семеновых-Тяншанских.
Более ста выпускников гимназии стали докторами наук, 29 были избраны действительными членами или членами-корреспондентами Академии Наук или Академии Художеств. Тут учились три члена Государственного Совета, в том числе министры внутренних дел Д.С. Сипягин и А.А. Макаров, директор Пажеского корпуса генерал Н.А. Епанчин, художники А.Н. Бенуа, К.А. Сомов, В.А. Серов, Н.К. Рерих, О.Г. Верейский.
Популярность гимназии обуславливалась не только высокими профессиональными качествами преподавателей, но и их нравственным уровнем. Одним из основных принципов сформировавшейся здесь системы воспитания было взаимное уважение и доверие учеников и их наставников. Последние, учитывая индивидуальные способности каждого гимназиста, пытались максимально развить их, научить своих питомцев самостоятельно мыслить.



Гимназическая библиотека насчитывала 12 тысяч книг на русском, немецком, французском, английском, латинском и греческом языках.

Царившая в этом учебном заведении особая атмосфера именовалась «майским духом».
Одно из гимназических представлений в конце 1850-х открылось шествием герольдов со знаменами, на которых был изображен майский жук. С тех пор учившиеся тут на протяжении всей своей жизни называли себя «майскими жуками».
Принадлежность к этому школьному братству закреплялась в специальных нагрудных знаках с изображением эмблемы, ставших чем-то вроде галстуков в английских школах.




В стенах этой известной петербургской гимназии Роберт Вильтон не только приобщился к «майскому духу», не чуждому ему, как англичанину, но и свел нужные знакомства, пригодившиеся ему впоследствии.
«Рожденный в Англии и воспитанный в России, – пишет автор предисловия к французскому изданию 1921 г. книги Роберта Вильтона “Последние дни Романовых”, – он был нежелательным лицом в реакционных кругах из-за своих либеральных взглядов. Он хорошо знал Россию. Будучи иностранцем, он сохранял независимость от всех существующих партий и показал это позже в своей замечательной книге о революции».
Имеется в виду приобретшая широкую известность книга Роберта Вильтона «Русская агония» («Russia`s agony»), напечатанная в 1918 г. в Лондоне, а на следующий год вышедшая в Нью-Йорке.
Приведем в заключение по́ста несколько замечаний в связи с различиями между русским и английским образованным обществом накануне революции. (Впоследствии они нам приходятся для лучшего понимания Роберта Вильтона.)
Первое – из книги русской писательницы-эмигрантки Н.Н. Берберовой «Железная женщина». «Моему поколению, – пишет Нина Николаевна, – казалось невероятным, что Пушкин мог дружить с графами и князьями, дорожить их мнением и бояться сплетен их жен. Он делился с ними своими замыслами, и они, видимо, понимали его. Нам это казалось совершенно невозможным. […]
Английских консервативных, высоко образованных тори в России не было. Когда каким-то чудом появлялся русский тори, он становился немедленно русским интеллигентом, он переставал не только быть аристократом, но и быть тори: тори в Англии работают в рамках положенного, они традиционны и консервативны, но они действуют в реальности признанного ими государственного статус-кво, и сами являются частью этого государственного статус-кво. Они столетиями из оппозиции переходят в правительство и из правительства – в оппозицию. Русские тори, когда они чудесным образом появлялись, никогда не оставались на своих высоких позициях: раз почувствовав себя частью русской интеллигенции, они уже никогда на эти позиции не возвращались. […]
Интеллигенция тянулась к парламентаризму, либерализму, радикализму, а правые, консерваторы […] к Трону. Образованная аристократия? Мы не можем поверить, что ее никогда не существовало, но, как и образованная буржуазия, она не только не окрепла, но постепенно потеряла жизнеспособность и была раздавлена. Оба класса как будто были лишены способности расти и меняться».
Не случайно, наверное, английский писатель весной 1916 г. поинтересовался у одного из прибывших в Лондон членов русской думской делегации, «кто были бы в России английские консерваторы»?
Этот разрыв в сознании русских и британских общественных деятелей виден хотя бы вот из этого эпизода посещения членами российской III Думы английской военно-морской базы в Эдинбурге в 1909 г. из мемуаров П.Н. Милюкова: «Мимо нас промаршировала, играя на волынках, голоногая шотландская военная команда в традиционных клетчатых юбках. В заключение, сел за фортепиано пианист и заиграл, как полагается, английский гимн. Все присутствующие встали, и шотландские нотабли стройным хором пропели God save the King. Потом, в нашу честь, пианист заиграл русский гимн, и, увы, нас двое присутствующих, Бобринский [из фракции правых. – С.Ф.] и я, не оказались на высоте. Бобринский затянул фальшивым фальцетом. Я не вытерпел и, как умел, – но громко – пропел “Боже, Царя храни”. […] Долго после этого меня поносили за мой квасной патриотизм в партийных и предвыборных собраниях Петербурга».



Продолжение следует.
Tags: Р. Вильтон
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments