sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМЕТКИ (15)


Владимiр Карпец и Александр Дугин. «Имперский Марш». Москва. 8 апреля 2007 г.


«Долгое прощание» (продолжение)


«…Никто не знает, что ты остался тем же, и надо играть роль до конца, притворяясь, что действительно изменился, о чем кричит твоя внешность, докладывает твоя походка и свидетельствуют слабые силы, но это ложь, – между двумя смертями пролегла долгая жизнь, в течение которой меняешься не ты сам, а твое отношение к целому, не имеющему названия, к жизне-смерти».
Юрий ТРИФОНОВ.


Сильным упрощением было бы, разумеется, считать, что в дальнейших «превращениях» В.И. Карпеца главную роль играла семья. И уж тем более выводить из этого некое правило. К тому же ведь и сами «отцы» да и «высшие сферы», в которых они обретались, могли быть качественно разными.
Это можно понять, обратившись, например, к статье, посвященной памяти Владимiра Карпеца, написанной известным монархистом Леонидом Болотиным.
«Ещё с середины шестидесятых годов, – пишет он, – наши Отцы – Игорь Иванович Карпец и Евгений Михайлович Болотин – были знакомы и, по словам моего Отца, у них на протяжении семидесятых-восьмидесятых были даже приятельские отношения. Возможно, не очень близкие, поскольку, например, у нас дома И.И. Карпец никогда не бывал. Но вполне взаимно-сердечные. И мой отец был рад, что я общаюсь с Владимiром.
Однажды своих Родителей, уже пенсионеров, я пригласил на один из монархических вечеров 1990 года в доме Н.Д. Телешова на Покровке. На том вечере выступал В.И. Карпец. Когда мы ехали потом на “Аннушке” до “Кировской”, мне Отец с удовольствием рассказал о своем приятельстве с И.И. Карпецом. Сам я потом никогда о таком Владимiру не говорил, просто не было повода, но могу предположить, что и Владимiру его Отец когда-то сказал о том же, когда в разговоре с сыном услышал мою фамилию».

http://ruskline.ru/news_rl/2017/01/28/issledovatel_duhovnoj_dejstvitelnosti/
Семья, родня – всё это, конечно, оказывало влияние, однако само по себе не являлось решающим фактором метаморфоз, произошедших с тем же Карпецом, например.
Что́ же, а главное кто́ сумел развернуть его? – Этим человеком, как мы знаем, был А.Г. Дугин.
Мотивация Александра Гельевича в целом не вызывает вопросов: проявивший уже к тому времени себя В.И. Карпец был ему нужен.
Но почему Владимiр Игоревич решил вписаться во всю эту историю – это пока что не до конца понятно. Однако возникшее между ними сотрудничество вряд ли случайно. Да ведь и случайность – это часто неосознанная закономерность или даже необходимость.
Важно также понимать, что в неожиданной этой «двоице» Владимiр Игоревич был, несомненно, ведомым, хотя сам он в этом вряд ли кому-нибудь и признался. (Существенным тут было и то, что Карпец был старше Дугина на семь лет.) Зная его характер, в соподчинение просто так, по доброй воле трудно поверить. Но так было. Возможно, это диктовала неизвестная пока что нам табель о рангах…
Сама «присяга на верность» произошла весной 2002 г. и была закреплена в трех публичных документах.
Поводом послужил выход в московском издательстве «Беловодье», с которым, как мы уже упоминали, тесно сотрудничал В.И. Карпец, переводов книг Рене Генона.
С именем этого автора вышел в свое время на «проповедь» посланец Евгения Головина – Александр Дугин. Именно он перевел и напечатал в 1991 г. в только что созданном им издательстве «Арктогея» одну из его книг – «Символы священной науки».
И вот теперь какая-то, по определению Дугина, «ничем не выделяющаяся группка слаборазвитых рерихианцев посчитала себя вправе вторгнуться в очень тонкий процесс перевода Генона в русский интеллектуальный контекст» («Элементы». № 9).



Александр Дугин.

«Когда в руках оказывается подобное издание, – метал громы и молнии Александр Гельевич, – задаешься вопросом, может быть, мы совершили ошибку, вообще ступив на путь ознакомления русскоязычной публикой с трудами этого уникального автора?»
Таков, повторяю, был повод, но жертвой его стало отнюдь не издательство, до сих пор продолжающее выпускать всё новые и новые переводы Генона, а – так уж вышло – ныне уже покойный Карпец.
Из приводящихся нами далее документов видно, как Дугин – на людях – ломал и переформатировал, подчиняя себе, Карпеца. Тот же каялся, бичуя себя. совсем как китайский профессор времен культурной революции.
Вот его «Открытое письмо» от 25 марта 2002 г., опубликованное 26 апреля на философском форуме «Арктогеи»:
«Выпущенное в ярком переплёте собрание текстов великого учёного использовано в основном для рекламы взглядов известного теоретика анти-православной Живой Этики С.Ю. Ключникова. В своё время я действительно сотрудничал с издательством “Беловодье”, в основном из необходимости кормить семью, в качестве переводчика. Это было моей ошибкой. Что касается работы над книгой “Символы священной науки”, то вместе с покойным Ю.Н. Стефановым я консультировал издательство по переводу, в основном нахождению адекватных соответствий трудному французскому тексту. Данное издание “Беловодье” по коммерческим соображениям не указало, что оно 2-е) предпринято без моего ведома. […] Не снимая с себя объективной ответственности за происшедшее, заявляю, что не имею и не хочу иметь ничего общего с саморекламой врагов Церкви к которой принадлежу».

http://arcto.ru/FORUMS2/messages/48/1214.html?1025004808#POST14847
Накал дугинских страстей в связи с выходом перевода книги Генона можно оценить по его письму «в поддержку В.И. Карпеца», опубликованному одновременно, в тот же день (26 апреля).
В отношении издательства и переводчиков «философ» особо не церемонился. «Кретины-рерихианцы», по его словам, «постоянно лезут туда, где им быть не стоило бы». Они «отвратительны в своей слабоумной кичливости» и не имеют права прикасаться к тому, «что трогать им заказано – в частности, Генона или Эволу». Впрочем, «также кощунственно было издавать Элиаде в издательстве “Прогресс”».
Если исключить личные амбиции А.Г. Дугина, которые, как мы убеждались уже не раз, поистине безграничны, то причины его гнева совершенно неосновательны: чем оккультист лучше рерихианца нам решительно непонятно.
Что до Карпеца, то «поддержка» его автором этого второго письма была весьма своеобразной: с предупреждением и помахиванием кнутом перед носом. После выволочки, правда, за послушание был обещан пряник, а завершалось послание уже совсем ободряюще: «С искренней симпатией».
«Должен заметить, – пишет Дугин, – что г-н Карпец эволюционирует в самом хорошем смысле. Он стал усердным прихожанином единоверческого храма, отрекается от эпизодов прошлого. […]
Ничто не оправдывает тех, кто идет на сделку со скользкими выродками.
При этом меня коробит оправдание с помощью апелляции к материальным нуждам. Человек интеллектуальный и духовный тем и отличается от торгашей, что он избирает подвиг и аскезу. За истину люди получают не гонорар, а по шее. Чем выше истина, тем больнее лягают и острее кусают. Если ваша истина приближается к чему-то стоящему, на вас падает кирпич.
Если работа с омерзительным контекстом и гнилью духовной оказывается предпочтительней черного труда – в том числе торгашеского – то цена такому “интеллектуализму” нулевая и ниже.
Палаточники и челноки в определенных случаях вызывают уважение – “беловодцы”, “системные аналитики”, “журналисты” и “политтехнологи” – никогда и ни при каких обстоятельствах.
Впрочем, я думаю, что материальные соображения, скорее, отговорка. На самом деле, ressentiment – вот движущая сила всех таких событий и выборов.
Чем лучше “Гора” или “Фига”? Это такой же клюквенный ressentiment...
Я думаю, что люди, которые способны свернуть шею своему ressentiment'у, начинают удивительно легко дышать – их сны отныне прозрачны и тихи, удушье сладостно – смерть – красна.
Очень хотел приободрить г-на Карпеца. Не знаю, получилось ли...»
Участники форума не без ехидства замечали:
«>эволюционирует
>стал усердным прихожанином
>отрекается от эпизодов
Более того – слушает Меладзе».



Владимiр Карпец.

Вскоре «ставший в стойло» Карпец докладывал форумчанам:
«Только что мне пришлось публично размежеваться с сотрудниками издательства “Беловодье”. Здесь, казалось бы, всё ясно – расхождения наши носят вероисповедный характер. Г-н А.Г. Дугин, в отношениях с которым у нас было, мягко говоря, не всё гладко и с которым мы ныне являемся прихожанами одного храма, в своём публичном ко мне обращении написал, что “Беловодье” и “Волшебная Гора” – в некотором смысле однопорядковые явления. Признаюсь, мне было трудно согласиться с этим и я даже хотел каким-то образом высказать свою позицию. Однако, ситуация прояснилась через два дня. Увы, я ошибся вторично».
Далее шло приличествующее моменту и месту объяснение причин и обстоятельств уже описанного нами в одном из прошлых по́стов расставания с «Волшебной Горой».
Завершалось всё еще раз посыпанием головы и пеплом и клятвой верности:
«Что касается меня лично то, как человек православный я готов всё это воспринять как искупление грехов и ошибок. Но с точки зрения социальной приходится признать, что оценка даваемая “Арктогеей” всей московской тусовке, абсолютно верна и действительно приходится освобождаться от рессантиментов. Увы, но так. Кому-то может показаться, что речь идёт о каком либо ренегатстве с моей стороны или о желании “подыграть” кому-то против кого-то. Мне не нужно ничьей похвалы и безразлична брань. Каждый несёт свой крест и проходит свой путь. Что касается “Руси Мiровеевой”, то я не несу научной ответственности за публикацию её глав в том виде, в каком они представлены в данном выпуске журнала “Волшебная Гора”. Простите за безпокойство».
На этот «крик души» отозвались читатели с разной позицией:
«Увы, Владимiр Игоревич, что Вы, будучи переводчиком, не знаете (или делаете вид, что не знаете) значения слова ressentement (так на старофранцузском). Какие уж там Меровинги, увольте, какая научная ответственность... Освобождаетесь Вы от былых товарищей, не от ressentement'ов».
«Что до ressentement`ов (букв. злобная аффектация, зависть), то вот уж если что чуждо Карпцу, так именно это. А тем более сейчас. Грибы, их алхимия, вот что интересует В.К.! Да еще 10 лестовок за день вычитать».
Это соподчинение (в чем-то сродни самоотречению) давалось Карпецу, несомненно, с большим трудом и крайним внутренним напряжением, со временем всё нараставшим.
Обязательное постоянное внешнее изъявление лояльности превратилось в ритуал. Можно себе представить, что при этом творилось у него внутри…
Была в их отношениях и еще одна мощная скрепа – вера.
Что касается Александра Дугина, то для него «испытание вер» было перманентным состоянием.
Выбор единоверия был хорошо продуманным актом. В отличие от зарубежников или катакомбников, это была здешняя, российская вера с отчетливым ароматом патриотизма. Старый обряд придавал оттенок почвенности и одновременно некоторой оппозиционности по отношению к официальному Московскому Патриархату, давая возможность в то же время не порывать с ним, как было бы в случае, например, с уходом в классическое старообрядчество. Да ведь и неизвестно как бы еще приняли в Старообрядческой Церкви человека с таким бэкграундом, от которого тот к тому же еще и не вполне отошел…
Для вечно мятущегося Владимiра Карпеца этот переход также, увы, был естественным. Увлечение «древлим благочестием», весьма характерное, прежде всего, для «ищущей интеллигенции», давно уже является надежным маркёром подобных «перелётов».
Сколь бы ни толковал Карпец об «углублении старой отеческой веры», это закономерно привело его к «сокрушению старых богов»: к переоценке значения Дома Романовых в Русской истории и даже к критике (мягко говоря) Царственных Мучеников.
Помню, как все его старые знакомые были шокированы и обезкуражены резкими высказываниями Владимiра, зная его как автора «Плача Земли Русской по Супругу ее убиенному», которое в свое время я поместил во втором томе сборника «Россия пред Вторым пришествием». Вскоре, правда, благоразумие все же взяло, видимо, верх и он воздерживался от публичных высказываний по этому поводу. Насколько искренно, судить трудно (холодок, подобно осколку зеркала Снежной королевы в сердце Кая, у него, чувствовалось, всё же остался).
Знаем мы и источник этого «духовного мраза». «Сегодняшняя канонизация, – высказывался А.Г. Дугин, – это не традиционализм, это пародия. Лучше бы канонизировали Ленина».

https://antimodern.ru/dugine/


А.Г. Дугин на клиросе единоверческого храма.

Переоценка ценностей продолжалась и далее.
«…Никонианско-синодальное богословие XVIII-XIX веков, – читаем в карпецовском предисловии к сборнику “Русь Меровингов и корень Рюрика”, – искажало историческую оптику даже лучших наших мыслителей, приводя их в конечном счете к ошибочным, на наш взгляд, выводам». (Это – если что – и о Святителе Игнатии Брянчанинове, и о Константине Леонтьеве, и об отце Павле Флоренском и об Алексее Лосеве).
Потом уже – крупными мазками (не до деталей!) – о революции: «Истинные корни всей русской смуты лежат, конечно же, не в большевизме и коммунизме, а в трагических событиях XVII века, в эпоху Великого Раскола, разделившего страну надвое».
В своем очерке о Солженицыне Карпец щедро наделил большевиков еще и «народностью» и «русскостью»: «...Александр Исаевич [...] все же не сумел понять, что революция и коммунизм были не только просто следствием раскола XVII в., но еще и тайной местью народной стихии за утрату своей древней веры и безпрерывные преследования. И потому безсознательное старообрядчество, помноженное на “железный марш” ордынства легло в основание русского советизма – большевизма – в отличие от марксистского коммунизма».

http://www.apn.ru/publications/article1493.htm
Характерно, что в «древлеправославии», как и в «спецслужбах», Владимiру Игоревичу, по его словам (из предисловия к сборнику 2006 г.), важен был «государствообразующий фактор».
Разговор по существу (с фактами в руках), при малейшем несогласии с его, на наш взгляд, легковесной версией, имевший скорее публицистическо-агитационный характер, он сразу же принимал в штыки, аргументируя свою точку зрения наклеиванием ярлыков со слишком уж яркими сигналами, чтобы не заметить их происхождения.
Так, на мою публикацию в «Русском Вестнике» «односторонних заметок» «По-соседски», написанных мною (не скрою) после разговоров с Володей о вере, он отреагировал клишированным и значимым в определенной среде образом: «…“Кровавый навет” – обвинение в пособничестве убийству Царской Семьи в 1918 г.» (В.И. Карпец «Таёжное послание»).
В более поздней своей статье («Филиппов Тертий Иванович (1825-1899): “Муж государственный и верный”»), записывая большинство русских православных в раскольники, он с каким-то даже задором, вопрошая, утверждал: «Разве только подстрекательством инородцев-комиссаров можно объяснить глубинное, нутряное остервенение против “тунеядцев-попов” у чисто русских, потомственно деревенских людей в веке ХХ-м?»

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/230697.html
О том, какие «среди своих» велись разговоры, видно из «проговоров» одного из дугинских питомцев и близкого знакомого В.И. Карпеца – Михаила Анатольевича Тюренкова.
Вот как этот деятель единоверцев, связь которых с Московской Патриархией всячески подчеркивал Карпец, высказывался, пусть и с неофициальных трибун, но все же, похоже, публично, раз это каким-то образом попало в сеть: «…Тюренков считает современную РПЦ, презрительно называемую в этой среде “никониянской”, практически безблагодатной, крупицы благодати в которой остаются лишь благодаря наличию в ней единоверческих приходов».

http://yakov.works/libr_min/19_t/yur/enkov.htm
https://antimodern.ru/tag/михаил-тюренков/

И ведь человек этот с положением: с 2008 г. главный редактор портала «Фонд имени Питирима Сорокина» и координатор Центра консервативных исследования социологического факультета МГУ, который возглавляет А.Г. Дугин; заместитель главреда сайта «Царьград».
А вот, кстати, для сравнения, разглагольствования его наставника Дугина о будущей российской элите: «…Старообрядцы они и есть носители настоящей русскости. Если мы хотим подлинности, чистоты, глубины и элитарности, надо искать в этой среде, а не среди особенно выродившихся дворянских родов…»

https://www.youtube.com/watch?v=hf1mJBbmMXg
Рассуждения, схожие с глумом приверженцев «древлего благочестия» в связи с убийством Андрея Ющинского и процессом над Бейлисом: «Старообрядческая кровь […] самая чистейшая по своей принадлежности истинным христианам…»
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/231043.html
Во избежание неверного понимания и разного рода спекуляций, еще раз подчеркну: не в староверии, как таковом, тут дело, а если и в староверии, то лишь в некоторых его особенностях, получивших развитие в России в XIX – начале ХХ века, да и то среди коноводов, о чем мы и писали в наших заметках «По-соседски».


В.И. Карпец, А.Г. Дугин и М.А. Тюренков.
Состоя с 2001 г. в евразийском движении, в 2006-2007 гг. М.А. Тюренков принимал участие в ряде проектов вице-спикера Госдумы С.Н. Бабурина, в т.ч. в сентябре 2006 г. был в числе международных наблюдателей на референдуме о независимости Приднестровья (т.е. в определенном смысле в «дугинском регионе»).


Но подо всеми этими «прениями о вере» струилась гораздо более важная для понимания сути происходившего «подземная река»…
К сотрудничеству с Дугиным, памятуя головинское наставничество, Карпец готов был и по этой другой линии.
Имеем в виду его постоянный интерес к алхимии, что выражалось даже в переводах, под псевдонимом, известных алхимических трактатов да и в собственных его стихах и текстах.
После «присяги 2002 г.» он уже действовал вполне открыто, выступая (уже под своим собственным именем) редактором таких книг, как «Философские обители» (2003) известного алхимика ХХ в. Фулканелли и «Очерков о проклятых науках» (2004) Станисласа де Гуайты (1861–1897), французского эзотерика и каббалиста, розенкрейцера и мартиниста.
Обе книги вышли в московском издательстве «Энигма», специализирующемся, как говорится в справке, на выпуске литературы по оккультизму, антропософии и вампиризму.
С тем же издательством активно сотрудничал и весьма близкий В.И. Карпецу «поэт, прозаик, переводчик, эзотерик и мистик» Владимiр Борисович Микушевич, считающий, как говорится в его биографической справке, «лучшей формой политического правления для России […] монархию, что не отменяет стихию природного русского анархизма и “гуляй-поля”». С ним Карпец свел и Дугина:

https://ok.ru/video/814006274576
Кстати, традиционализм самого творчества В.И. Карпеца был во многом призрачным, что великолепно понимал (ныне также покойный) его друг Олег Фомин-Шахов, пробивавший в том самом издательстве «Энигма», в котором он работал, книгу «Русь Мiровеева»: «…Фильмы его, “Имя”, “Ангел жатвы” и “Третий Рим”, кстати, очень любопытны и безпрецедентно авангардны… […] Вообще, скажу я вам, Карпец оболган либеральной интеллигенцией. Из него сделали антисемита, квасного патриота в самом дурном смысле, наконец, ретрограда в литературе. А это откровенная ложь. Странно, что это мнение до сих пор разделяют “правильные” люди».
http://arcto.ru/FORUMS2/messages/48/1214.html?1025004808#POST14847
Вот, в качестве примера того, о чем говорил Олег, отрывок из одного такого стихотворения:

У тебя ль, Московия-кума,
Пальцы жирны, лядвия стомясы,
С Волока-на-Ламе терема,

В коих коли клеть – всё красна дыба,
Коли кат – всё котофей да мних
Мняй волокоогненныя рыбы
Удит он во удесех моих,

Часа ждет, чуме грозит прелюто,
Червь крылатый, чрево чур-паши,
Череп черни черменой – Малюта,
Ангел града, страж моей души.


«Если все же серьезно о “пути вина” (а это очень серьезно)… – приоткрывает на миг Карпец завесу над своим посвящением в очерке памяти П. Паламарчука. – Странным образом мы оба с Петром, все время “болтаясь возле и около”, оказались вне “южинского круга”, не оказались рядом с тем же самым Евгением Всеволодовичем Головиным. Мы не “учились плавать”.
Ко мне понимание некоторых вещей из этой области (условного “южинского”) пришло позже, когда и в самом Южинском переулке “ничего такого” не было, но это уже иная тема…»

http://svpressa.ru/blogs/article/142340/


Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и Юрий Мамлеев.

Однако, и не бывая на Южинском, Карпец многое воспринял оттуда.
Вспомним ту же его «абсолютную Россию» (возведение России в Абсолют) и сравним с философской доктриной Юрия Мамлеева «Вечной России»: «Россию можно предпочесть Раю».
«Раз уж Россия абсолютна, – писал в комменте один из посетителей карпецовского ЖЖ (ivanchorny), – то и её враги, которые срослись ней, – тоже.
Карпец уговаривает нас, что красное это на самом деле родное».

https://karpets.livejournal.com/1728685.html
На самом деле, этот частный, на первый взгляд, случай высвечивает важную проблему современности, а, возможно, и будущего. «Абсолютизация», т.е. доведение до предела (порой до абсурда), оказывает в конечном итоге влияние на первообраз и, как правило, разрушительное. Создается впечатление, что все такого рода явления запускают для намеренного изменения их качества.
Возведение на неподобающее, не принадлежащее ему по чину место, государства (в Абсолют, вместо Бога) разрушает Русское сознание.
Продвижение сконструированного, ранее невиданного чина «Царя-Искупителя» оказывает негативное влияние на образ Царственных Мучеников, одновременно снимая среди людей церковных с повестки дня действительно важную проблему прославления их Московской Патриархией, как «страстотерпцев», отводящую глаз от подлинных убийц, а главное – от понимания сути этого жертвоприношения.
Объявление – стараниями А.А. Проханова и «архиепископа Амвросия фон Сиверса» – Сталина и Гитлера «святыми» с писаниями им «икон» закрывает обсуждение действительно важных проблем того времени, одновременно ставя в разряд запретных древнехристианский мученический гамматический крест.
Наконец, привлечение для поддержания колеблющегося авторитета нынешней власти Монархии, ее символов, включая Царскую власть, да еще с активным привлечением Церкви и православно-патриотического движения, не пойдут на пользу не только всем этим институтам, но, в конечном итоге, подорвут веру и в сами святыни. Такое мертвящее «прикосновение» власти в чем-то подобно роковому дару легендарного фригийского царя Мидаса, превращавшего всё, что он трогал, в бездушное золото.
Нельзя Вечным подпирать сиюминутное настоящее, к тому же глубинно с этим никак не связанное.

Но, похоже, никто не задумывается, с чем же мы останемся, когда (и если) сойдут воды нынешнего Потопа?.. Всё будет подмочено, измарано и опорочено…




Что касается Карпеца, то, в конце концов, алхимия привела его и к Головину:
http://paideuma.tv/video/filosofiya-tradicionalizma-lekciya-19-gorizonty-otkrytoy-germetiki-vecher-pamyati-ev-golovina
Впоследствии Карпец (с обычными для него оговорками, чтобы «не дать себя ухватить») охарактеризовал Головина, как русского человека, который когда-нибудь явится в будущем своем развитии, сравнивая его таким образом с Пушкиным (если вспомнить известное высказывание Н.В. Гоголя, которое Карпец почему-то приписал безымянному «левому критику», что нам представляется не случайным сбоем памяти). Подхватив эту мысль, Дугин тут же развил ее, назвав Головина «архетипом грядущего русского». «Именно такими, – заявил он, – должны быть подлинно русские люди».
http://paideuma.tv/video/seminar-tradiciya-ii-evgeniy-golovin-poeziya-alhimiya-mifomaniya
Не обо всем Карпец, конечно, говорил открыто.
Вот его рассуждения о скрытых смыслах («для своих») в сборнике 2006 г., за которыми ясно слышится дугинская риторика: «Читатель этой книги – если он будет внимателен – увидит в ней не один, а несколько слоев: есть в ней, при всей видимой простоте, и более “закрытые смыслы”, обращенные к тем, кто понимает, о чем ведет речь автор. Это и есть та самая “звезда, которой нет”. О ней, как это полагается в таких случаях, говорится рассредоточено и постепенно. Не обо всем можно и нужно говорить прямо, особенно когда это касается вещей онтологически опасных и тревожных».
Вполне может быть, что это, как некогда выражался философ Эмиль Чоран, «лжетаинственная многозначительность». Но, может, и нет…. Вообще присущее Карпецу плетение словес может легко запутать среднестатистического читателя, не имеющего ни досуга, ни, часто, знаний, чтобы добраться до тщательно укрываемой автором сути.
Если вспомнить расставание В.И. Карпеца в 2002 г. с «Волшебной Горой», то возникает, в связи с этой последней темой, одна странность…
Членом редколлегии альманаха до самой своей кончины 28 июня 2001 г. состоял его хороший знакомый, старый южинец Юрий Стефанов; постоянно печатались здесь его наставник Владимiр Микушевич, а также Гейдар Джемаль, Евгений Головин и даже сам Юрий Мамлеев.



Юрий Николаевич Стефанов (1939–2001) – писатель, переводчик, искусствовед, эзотерик и традиционалист. Окончил искусствоведческое отделение истфака МГУ. Ветеран московского мистического подполья.

На этом фоне скандал и уход из «Волшебной Горы» выглядит, по крайней мере, странно.
Но такова, видимо, была «директива Дугина». Чем же было вызвано столь резкое неприятие самим Дугиным альманаха, в котором печатались его учителя и друзья: бунтом «голема», восставшего против своих создателей, или автономной работой с демонстрацией разрыва с «центром»? (В разрыв из-за «принципов» или «веры» – применительно к Александру Гельевичу – верится с трудом.)
Как бы то ни было, а всё описанное нами (причем, весьма отрывочно) происходило внутри, оставаясь невидимым и неведомым для внешних.
Что же, однако, предлагалось ими на вынос?..



Продолжение следует.
Tags: Александр Дугин, Владимiр Карпец, Мемуар, Мысли на обдумывание
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author