sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

МУЧЕНИКИ АЛАПАЕВСКИЕ (10)


Алапаевские мученики. Фрагмент иконы Зарубежной Церкви «Собор Святых Новомучеников Российских, от безбожников избиенных». 1981 г.


Забвение


«Оставшиеся в Пекине 6 гробов, при акте, – сообщал в докладе о. Серафим, – я сдал начальнику миссии епископу Иннокентию под его непосредственное наблюдение и вручил ему ключи от склепа. Помимо сего лично просил китайского президента иметь попечение о них, который дал свое согласие» («Двуглавый Орел». № 6. Берлин. 1921. 15/28 апреля. С. 36).
Вот как описывал место упокоения Августейших мучеников в ту пору корреспондент харбинской газеты «Заря»: «За Пекином, в версте от городской стены, находится православное кладбище, обнесенное высокой стеной. В средине кладбища небольшая церковь. Внутри церкви, в средине ее, открытый люк. Над ним большая неугасимая лампада. Вниз ведет лестница. Дальше решетчатая дверь, за которой круглый склеп высотою в рост человека. Там покоятся тела Великих Князей. [...]
В склепе в два яруса стоят шесть гробов. Два места пусты. Некоторое время тому назад здесь стояли гробы Вел. Кн. Елизаветы Феодоровны и ее камеристки [келейницы]. Сейчас тела их увезены в Палестину.
В одной из стен – ниша, в ней икона с неугасимой серебряной лампадой – дар харбинского кружка артиллеристов. Справа – большой серебряный венок от русской группы войск шаньдунской армии. На крышке гроба Иоанна Константиновича лежит другой венок с национальными лентами. Это дар русских войск чжанцзучановской армии.
Старые гробы Великих Князей – простые железные ящики. Железо во многих местах проржавело. Портреты на гробах Вел. Кн. Сергея Михайловича и Иоанна Константиновича наполовину истлели. На всех гробах простые медные дощечки с именами усопших. На гробе кн. Палей стершаяся надпись. Видны только слова “...от мамы”.
В склепе душно и чувствуется сильно запах тления. В железных тройных гробах, закрытых наглухо, тление тел совершается медленно. [...]
Вся забота о них велась исключительно Пекинской Духовной Миссией и ее митрополитом. При церкви, для наблюдения за кладбищем и могилами Великих Князей, митрополитом наняты два русских сторожа» («В склепе алапаевских жертв. Прах Великих Князей» // «Заря». Харбин. 1931. № 33. 5 февраля. С. 3. В сокращении перепечатана: «Отголоски алапаевских зверств» // «Возрождение». № 2088. Париж. 1931. 19 февраля. С. 2).
После упокоения Алапаевских мучеников в склепе при кладбищенском храме Преп. Серафима и перевозки мощей Великой Княгини Елизаветы Феодоровны и инокини Варвары в Святую Землю о них почти все забыли.
«Из русских же людей, – с горечью писал митрополит Пекинский Иннокентий, – никто не посетил места упокоения Царственных мучеников и не вспомнил о них. Только однажды Шандунская группа войск прислал депутацию, которая возложила от имени группы на гробы мучеников серебряный венок и устроила торжественное поминальное богослужение. Такое внимание тронуло искренно русских людей. Но это было только однажды. С тех пор о Царственных мучениках никто не вспоминал» («Царский вестник». Белград. 1931. № 128. 12/25 января. С. 6).



Владыка Пекинский и Китайский Иннокентий (Фигуровский) у храма Всех Святых Мучеников.

В дополнение к приведенному свидетельству о посещении места упокоения Алапаевских мучеников русской депутацией – от русской группы войск шаньдунского генерала Чжан-Зунчана – приведем факт посещения склепа зимой 1927-1928 гг. воспитателем Царских Детей Ч.С. Гиббсом.
Состоявший в то время на службе в Китайской морской таможне, прежде чем отправиться в отпуск на родину, посетил в Пекине место погребения Алапаевских мучеников. Об увиденном там, находясь уже в доме своей сестры Ле Мерстоне близ Бирмингема, он сообщил 1 июля 1929 г. в письме чрезвычайному посланнику Королевства Югославии в Лондоне Джорже Джуричу:
«Девять гробов поставили в склепе кладбищенской церкви, стоявшей в некотором отдалении от стен Северного города (Пекина), приблизительно в пятнадцати минутах езды на рикши от здания Русской миссии, которое находится за городскими стенами в самом удаленном районе северо-восточной части Пекина. Как я понял, сначала тела поместили в простые прямоугольные гробы, а затем переложили в обычные шестиугольные. Такие гробы часто можно видеть на русских похоронах, и их легко отличить от других, благодаря надежно прикрепленным к ним маленьким латунным пластинам. Ниже привожу имена Членов Императорской Фамилии, останки Которых находятся в этом склепе:
Его Императорское Высочество Великий Князь Сергей Михайлович,
Его Высочество Князь Иоанн Константинович,
Его Высочество Князь Игорь Константинович,
Его Высочество князь Палей.
В склепе также стояли гробы с телами людей, состоявших при них. К сожалению, у меня затерялись записи, сделанные в то время, и я вынужден полагаться на свою память, в которой остались имена только главных лиц. [Среди находившихся в то время в склепе тел Алапаевских мучеников Ч.С. Гиббс забыл упомянуть Его Высочество Князя Константина Константиновича. – С.Ф.]
Во время визита у меня был разговор с архиепископом Иннокентием, образованным человеком средних лет, который является главой Русской миссии в Пекине [нзб.]. Он попросил меня, чтобы я по прибытии в Европу упомянул об этих обстоятельствах в разговорах с теми, кто знает обо всех событиях.
Плохое самочувствие помешало мне предпринять немедленные шаги. Но мне удалось осуществить задуманное, хоть и с большой задержкой. Благодаря доброте отца Финса Клинтона, я смог связаться с Вашим Превосходительством. Мой медицинский консультант рекомендовал мне продолжить морское путешествие, в которое я и отправляюсь через несколько дней – в Австралию, а затем обратно в Китай.
В данных обстоятельствах могу ли я предложить Вам, чтобы Архиепископ лично занялся уточнением деталей по данному вопросу, и, когда будет получено больше надежных сведений, он сможет немедленно принять необходимые меры.
Однако перед тем как запечатать это письмо, мне бы хотелось выразить Вам глубокую благодарность за Ваше участие и внимание, с которым Ваше Превосходительство выслушал мою историю, и обещание помочь в моем деле» («Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова: дневники и воспоминания». Сост. Т.Б. Манакова, К.А. Протопопов и А.А. Мановцев. М. 2013. С. 224-225).
Из дошедшего до нас и опубликованного еще одного письма Ч.С. Гиббса от 18 июля 1929 г., адресованного архиепископу Иннокентию, становится ясным, что именно этот Владыка был более многих других озабочен достойным содержанием тел Алапаевских мучеников.
«Лишь к концу моего визита в Англию, – сообщал Архипастырю Гиббс, – мне представилась возможность выполнить просьбу Вашего Преосвященства и обратиться к Русской миссии в Пекине. Я добился переговоров с Его Превосходительством посланником Сербии и по его просьбе написал краткий отчет на основе всех имеющихся у меня сведений. Я сделал копию своего письма, в котором описывал нынешнее положение дел. Посланник отнесся к моему делу с большим вниманием и участием, пообещав помощь от себя и других неравнодушных людей, которые, однако, также находятся в весьма стесненных обстоятельствах. Поскольку мой отъезд был неизбежен, я заверил Его Превосходительство, что такое же письмо ранее получил и Архиепископ» (Там же. С. 225-226).
Гиббс сообщал, что престарелый владыка Иннокентий, при всем желании, не обладает необходимыми средствами, например, для ремонта кровли. Нет в храме и постоянного священника. Сербский дипломат обещал сделать все, что было в его силах, чтобы способствовать решению существовавших проблем. Между тем наружные гробы из листового кровельного железа стали крошиться (J.C. Trewin «The House of Special Purpose». N.Y. 1975. Р. 142).



Ч.С. Гиббс на службе в китайской таможне. Снимок из книги «Наставник» (2013).

«За все время нахождения Алапаевских мучеников на кладбище Миссии, – свидетельствовал митрополит Иннокентий, – никаких пожертвований на содержание в порядке склепа, в котором покоятся останки мучеников, гробов и сторожей на кладбище не поступало. Между тем гробы, несмотря на то, что они были Миссией вложены в оцинкованные ящики, стали прогнивать. Церковь же, в склепе которой находятся гробы, пришла в ветхость. Не имея своих средств, Миссия лишена была возможности заменить старые гробы новыми и ремонтировать церковь.
В текущем [1930] году церковь пришла в невозможное состояние: штукатурка обвалилась, крыша стала сильно протекать, деревянный пол прогнил и осел. Гробы Алапаевских мучеников тоже требовали немедленной замены их новыми. Откладывать далее ремонт было невозможно.
Рассчитывая на отзывчивость благочестивых русских людей, летом этого [1930] года я выпустил воззвание, приглашая всех внести свою лепту на ремонт церкви и изготовление новых гробов. К моему огорчению, откликнулись очень и очень немногие. Пожертвования в большинстве случаев поступали только от людей малоимущих.
Даже многолюдный Харбин, который в свое время испугался приютить у себя останки Царственных мучеников, но впоследствии принял останки ген. Каппеля и похоронил их в военной церкви [Иверской иконы Божией Матери. – С.Ф.], и в который был послан мною для сбора пожертвований протодиакон Василий Дэ, даже Харбин пожертвовал только 300 долларов, из которых половина пожертвована православными китайцами.



Отец Василий Дэ стал впоследствии священником в Пекине. Он был потомков русских албазинцев Дубининых. Сохранилось свидетельство об о. Василии, относящееся к послевоенному времени: «Наиболее сильное впечатление на меня произвел отец Василий, которого владыка Виктор [Святин] представил под его русской фамилией Дубинин. Это был полного телосложения, седой как лунь, старик среднего роста, с большим массивным носом, необычайно пышной для китайца растительностью на лице, с миндалевидными глазами, какие обычно бывают у китайцев-северян, однако в отличие от них голубого цвета. Весь внешний облик Василия Дэ свидетельствовал о сохранении в его могучем организме генов его предков – русских землепроходцев. Он, как и многие другие китайцы – потомки албазинцев, проживавшие в окрестностях Бэйгуаня, обладая хорошим звучным голосом и музыкальным слухом и, несмотря на свой преклонный возраст, продолжал петь в церковном хоре, послушать который на Пасху в Бэйгуань собирались не только православные жители Бэйпина [Пекина], но и многие представители других вероисповеданий» (История Российской Духовной Миссии в Китае. Сб. статей. М. 1997. С. 322-323).
На снимке митрофорный протоиерей Василий Дэ в Успенском соборе в Бэйгуане. 1947 г.


От родственников Царственных мучеников за все время не поступило никаких взносов на поддержание гробов в порядке и не было даже просьб о совершении поминальных молений.
Все забыли.
Из всей миллионной русской эмиграции только несколько человек в г. Тянцзине отозвались на мое воззвание и на свои средства изъявили готовность сделать три гроба для Царственных мучеников.
Странно после такого отношения к памяти Царственных мучеников как-то даже думать о восстановлении Династии. Видимо, все ушли в свои личные дела, забыли о Родине и не хотят вспоминать о Мучениках долга и чести, которыми гордится Россия и красится Церковь Православная.
Если мы не чтим память наших Царственных мучеников, то будем ли мы почитать Царя и повиноваться Ему? И можем ли мы надеяться, что Господь смилостивится над Родиной нашей и над нами и снимет наказание, которое справедливо постигло нас, если мы не исправимся и не дадим себе обещания во всем следовать Его Божественным заповедям?
Начнем же свое исправление взносом своей лепты на сооружение взамен пришедших в негодность новых гробов для Царственных мучеников, на ремонт храма Божия, в котором возносились бы молитвы ко Господу о скором избавлении Родины нашей от безбожной власти и возвращении нашем в родные места» («Царский вестник». Белград. 1931. № 128. 12/25 января. С. 6).
Характерно, что и после приведенного нами обличительного слова Владыки, напечатанного в Европе, в одном из центров русской эмиграции, причем именно правого толка, жертвователей нашлось не так уж много:
«В связи со статьей митр. Иннокентия, напечатанной в № 128 “Царского Вестника”, Союз офицеров, участников Великой войны, исповедающий девиз “За Веру, Царя и Отечество”, принял на себя сбор средств на сооружение склепа для гробов Вел. Князей, замученных в Алапаевске» («На склеп для гробов Алапаевских мучеников» // «Царский вестник». Белград. № 132. 9/22.2.1931. С. 7).
«Союз офицеров участников Великой войны (“За Веру, Царя и Отечество”) доводит до всеобщего сведения, что сбор пожертвований на поддержание гробов Царственных Мучеников в Пекине (см. статью митрополита Иннокентия в № 128 “Ц.В.”) продолжается. Пожертвования просят направлять через редакцию газеты “Царский Вестник”. Поступающие деньги будут отправлены по назначению в первых числах апреля с. г. и посему Союз просит усилить пожертвования. Отчет собранных сумм будет опубликован в апреле месяце» («На поддержание гробов Царственных мучеников» // «Царский вестник». Белград. № 134. 23.2/8.3.1931. С. 3).
«В Пекинскую Духовную Миссию, – писал в самом начале февраля 1931 г. харбинский журналист, – только что доставлены два гроба для тел Великих Князей. Гробы были переданы Пекинскому митрополиту Иннокентию и в них будут переложены тела Великого Князя Сергея Михайловича – верховного генерал-инспектора русской артиллерии и Князя Иоанна Константиновича, сына Константина Константиновича (поэта К.Р.). [...]



Гробы с телами Великого Князя Сергея Михайловича, Князей Императорской Крови Иоанна и Константина Константиновичей.

Переложение тел покойных представляет большие трудности и митрополит Иннокентий обратился за советом и помощью к руководителям Рокфеллеровского института. Администрация последнего пошла навстречу митрополиту и для переложения тел в новые гробы из института будут командированы два ассистента» («В склепе алапаевских жертв. Прах Великих Князей» // «Заря». Харбин. 1931. № 33. 5 февраля. С. 3).
Обратились также к врачу бывшей Императорской Дипломатической миссии в Пекине Петру Судакову. Позднее он сообщал об этом в письме сестре трех Алапаевских Мучеников (скорее всего, Княжне Вере Константиновне), видимо, ошибочно относя произошедшее к 1928 г.:
«Прошло 8 лет со дня их смерти, и я не знал, в каком состоянии я найду тела. Я обратился за помощью к моему другу, профессору патологии Peking Union Medical College, Rockfeller Foundation, который охотно согласился поехать со мной на кладбище. Когда мы приехали туда, то застали в церкви делегацию офицеров и духовенства. Три гроба были перенесены из подвала в церковь.
Один из гробов был большего размера, чем два других. Когда сняли железный покров, то под ним оказался деревянный гроб из массивных досок. Вскрыли доску. Перед нами предстало тело богатыря, покрытого шелковым драпри. Распахнули саван. Лицо было серого цвета, обросшее бородой. Не было признака тления, что меня удивило. При ближайшем рассмотрении я увидел, что тело было вскрыто и бальзамировано, чем и объясняется сохранение тела.
Лицо настолько хорошо сохранилось, что легко было узнать Великого Князя Сергея Михайловича. Я дотронулся до черепа и нащупал трещины. Тело его переложили в заготовленный гроб и окутали саваном. [...]
Затем мы переложили тела Ваших братьев... Тела их находились в таком же хорошем состоянии, и они тоже были бальзамированы. У одного из них был разбит череп, а у другого сломаны ребра на одной стороне. Тело Палея было предано земле по распоряжению его матери» («Церковное слово». Кройдон. 1996. № 11. Ноябрь. С. 17-18).



Продолжение следует.
Tags: Алапаевские Мученики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments