sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (77)




Кто он, Виктор Александров? (начало)


Первое документально зафиксированное появление следственных материалов Н.А. Соколова, попавших после его смерти в руки князя Н.В. Орлова, напрямую связанные с именем последнего, можно обнаружить в книге Виктора Александрова «Конец Романовых».
Следует подчеркнуть: существует два ее издания: на английском и французском языках. С некоторыми незначительными различиями.
Первым в 1966 году вышло английское, в переводе Уильяма Сатклиффа: сначала в Англии, а вслед за ним в США.
Вторым в 1968-м издали оригинальное французское.
Русского перевода до сих пор нет.



Суперобложка первого издания книги: Victor Alexandrov. The End of the Romanovs. Translated by William Sutcliffe. Hutchinson. London. 1966.

Книга Виктора Александрова неизменно присутствует в библиографиях всех, кто писал о цареубийстве и расследовании. Вряд ли, однако, она была внимательно прочитана. Наибольшим вниманием исследователей пользуются сообщаемые там сведения о судьбе следственных материалов.
Но насколько им можно доверять и, вообще, кто такой сам ее автор?
Ответить на этот, казалось бы, несложный вопрос оказалось, однако, делом не таким уж простым.
Лично общавшийся с Виктором Александровым московский журналист Александр Сабов писал о нем: «русский человек с двойным – американским и французским – гражданством».
А вот никогда не встречавшийся с ним, однако внимательно читавший сам текст, русский эмигрант Виктор Сергеевич Кобылин (ум. 30.12.1986) что-то почувствовал: «В 1968 году в Париже на французском языке вышла книга “La Fin Des Romanov” какого-то Виктора Александрова, который именует себя историком. Весь тон книги как-то не говорит за то, что “историк” русский. Не то это псевдоним, не то русский, оторвавшийся от русской культуры».
Предположения эти впоследствии полностью подтвердилось.



Некролог В.С. Кобылина, писателя и журналиста, сотрудника парижской газеты «Русская мысль», автора известной книги «Император Николай II и генерал-адъютант М.В. Алексеев» (Всеславянское издательство. Нью-Йорк. 1970). Журнал «Часовой». № 665. Париж-Брюссель. Апрель 1987. С. 31.

Кое-что выяснилось в последние двадцать лет.
Первая книга многотомника «Незабытые могилы. Российское зарубежье» сообщала (1999): «АЛЕКСАНДРОВ-PERRY Виктор Александрович (1910 – 3 июля 1984, Франция). Писатель. Отпевание и погребение 6 июля на кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа. “Русская мысль” – Париж, 1984, 12 июля, № 3525».
Несколько большую информацию можно почерпнуть в трехтомном биографическом словаре «Российское зарубежье во Франции 1919-2000», выпущенном в 2008-2010 гг. московским Домом-музеем Марины Цветаевой: «АЛЕКСАНДРОВ-PERRY Виктор Александрович (1910 – 3 июля 1984, Франция, пох. на клад. Сент-Женевьев-де-Буа). Писатель. В эмиграции во Франции. Член Общества охранения русских культурных ценностей, в 1963 в Париже на годичном собрании Общества сделал доклад по истории Московского Кремля».
И, наконец, дело решил «его величество случай», который не происходит, однако, просто так, ни с чего, приходя, как правило, к тем, кто трудится. Не зря же говорят: Тот кто рано встает, тому Бог подает.
Так это и было с исследователем, автором по́стов, посвященных личности Виктора Александрова и его книгам, выходившим на Западе:

http://ru-history.livejournal.com/3813054.html
http://ru-history.livejournal.com/3815583.html
http://ru-history.livejournal.com/3817690.html



Титульный лист американского издания книги: Victor Alexandrov. The End of the Romanovs. Translated by William Sutcliffe. Little, Brown and Company. Boston-Toronto. 1966.

Пробуя разные подходы, исследователь пытается раскрыть тайну; многое ему удаётся, но решает дело неожиданнее везение, которое, конечно, не совсем случайно, являясь наградой за упорство.
В ответ на первый из этих по́стов, выставленных 19 марта 2013 г., два с лишним года спустя, 25 июля 2015 г. его автору пришло неожиданное сообщение: «Я вдова брата Виктора – Эдварда Перпер, поэтому хорошо знаю историю его семьи. Фамилия отца Виктора – ПЕРПЕР; Перри это его псевдоним».
Не будем сейчас пересказывать все перипетии этой истории: перейдя по ссылке, можно прочитать ее от начала до конца. Она стоит того!
Что же, как говорится, в сухом остатке?
«Его отец, – сообщает вдова брата Виктора Александрова, – был адвокатом и банкиром. Возглавлял Азовский Банк и был зам. министра финансов. […] Мать Виктора (Эмма Ривкин) была актрисой и хорошо знала Станиславского […] Эмма закончила Петербургскую Консерваторию. Прекрасно пела и играла. В Америке выступала в Карнеги Холл, а в Москве была актрисой в театре Синяя птица».
Следует подчеркнуть: сведения, исходящие из самой этой среды, как и часто основанная на них американская литература на эту тему, к которой мы будем не раз обращаться, носят на себе, как правило, толстый слой грима, мешающий разглядеть реальность.
Различного рода преувеличения и приукрашивания, вроде «генералов», «банкиров», «министров», «красавцев» и «красавиц», – ко всему этому антуражу надобно относиться как к декорациям дешевого провинциального театра, во всяком случае, подходить с большой осторожностью…
«Хочу заметить, – ответил автор по́стов, – что Вас ввели в заблуждение: Александр Михайлович Перпер, отец Виктора и Вашего супруга, Эдуарда (умершего в 1998 г., если не путаю), не был зам. министра финансов во Временном правительстве. Вот справка о нем. […] “Весь Петроград на 1917 год”: “ПЕРПЕР Александр Михайлович
пот[омственный] поч[етный] гр[ажданин] куп[ец 2-й гильдии] канд[идат] пр[ава]”».
В 1918 г. адвокат А.М. Перпер с супругой Эммой Борисовной, урожденной Ривкиной (1897–1974) выехали в Финляндию. (Год своего рождения Эмма указала в американской переписи 1940 г., однако, учитывая, что Виктор появился на свет в 1910-м, получалось, что родила она его в 17 лет, что весьма сомнительно.)
По рассказам родственницы, в отъезде за границу им содействовал сам председатель ВЧК Дзержинский (факт, заслуживающий особого внимания). В Финляндии в 1919 г. у Перперов родился сын Эдуард. Однако вскоре «отец Виктора умер от сепсиса. Эмма с 3 детьми уехали в Берлин, а затем в Париж, где вышла замуж за Осипа Рунича».
Связь эта (поскольку известный актер театра и немого кино, согласно официальной биографии, был женат лишь однажды) продолжалась, начиная с 1922 г., в течение примерно двух лет.
«Он, – писал о Руниче Виктор Александров, – был идеально сложен и имел красивое лицо с серыми, томными глазами. Его имя было знаменитым. Он был киноактером. У каждой горничной в России на стене висела его фотография. Он был кумиром гимназисток и сентиментальных кухарок, довоенным русским эквивалентам Рудольфа Валентино. Ранее он был женат на актрисе, драматический конец которой заставил плакать всех ее поклонников».



Вера Холодная и Осип Рунич.

Осип Ильич Рунич (1889–1947) – настоящей его фамилией было Фрадкин – зимой 1919 г. выехал из Одессы в Италию на съемки, и с тех пор жил за границей; в 1925 г. в Париже встретил свою будущую жену, приму-балерину Варшавского театра Нину Павлищеву (1896–1979), о которой распространялась молва, что она дочь генерала и фрейлины Царского Двора, что, впрочем, вряд ли верно. В 1930-е годы Рунич служил в еврейских театрах Риги и Каунаса, играя на идише. В 1939 г. вместе с женой он уехал в Южную Африку, где организовал Еврейский художественный театр. По свидетельству эмигрантов, супруги Руничи были душой общества «Друзья Советского Союза».
Что касается покинутой Эммы Борисовны Перпер-Ривкиной (иногда фамилию ее искажают, называя на русский манер «Рыбкиной»), то в 1929 г. произошло ее знакомство с Солом Юроком – Соломоном Израилевичем Гурковым (1888–1974) – известным американским импресарио, завершившееся в 1935 г. браком.
Именно это событие оказало решающее влияние на последующую жизнь трех ее сыновей – Эдварда, Джорджа и Виктора. В судьбе своих пасынков Сол Юрок, несомненно, сыграл большую роль.
В книге американского специалиста по истории советского кино и театра, профессора Харлоу Робинсона «The last impresario: the life, times, and legacy of Sol Hurok» («Viking». 1994) читаем:
«К тому времени, когда Юрок впервые увидел ее, экстравагантная Эмма пережила русскую революцию, много денег и двух мужей. Эмма Рыбкина родилась в большой и процветающей еврейской семье в Санкт-Петербурге. В Санкт-Петербургской консерватории она училась вместе с Яшей Хейфецом. Ее первый муж, известный банкир и юрист, дал ей свое имя (Perper), финансово обезпечивая трех сыновей. Но, как и многие представители высшего класса России, семья вынуждена была бежать из России в 1918 году, сначала в Финляндию, а затем в Германию, где в 1920 году умер муж Эммы. Вскоре после этого, одна в чужой стране и с тремя маленькими сыновьями, Эмма познакомилась и вышла замуж за Осипа Рунича, популярную российскую звезду немого кино, который покинул Советский Союз в 1919 году».



Сол Юрок со своей женой Эммой. 1944 г.

Немало интересного узнаем из очерка современного нью-йоркского журналиста Эрнста Нехамкина, родом из Белоруссии, под весьма симптоматичным названием «Агент № 1 высокого искусства»:
«В Брянской области, у самой границы России с Украиной, приютился маленький городок Погар. “Погар”, “погорелище” – напоминание о древнем пожарище, бушевавшем когда-то в этих местах. 9 апреля 1888 года в семье местного лавочника Израиля Гуркова появилось прибавление – третий сын. Нарекли его древним библейским именем Соломон.
Маленький Соломон не отличался никакими особыми талантами, разве что любовью к музыке; впрочем, музыку в Погаре любили все. Пытался учиться играть на балалайке, но, по собственному признанию, не было в Погаре худшего балалаечника, чем он. Отец его учил другому: умению выжить в стране, в которой еврею жить было непросто. Почтенный Израиль видел будущее сына в исконно еврейском занятии – торговле и, когда Соломону исполнилось 18 лет, послал его в Харьков учиться торговому ремеслу.
До Харькова потенциальный лавочник не доехал. По дороге он встретил товарища, который направлялся в Америку и уговорил его присоединиться к нему. Недолго думая, юный Гурков захватил с собой свою возлюбленную Тамару Шапиро и, потратив все выданные ему отцом деньги, очутился в Нью-Йорке. Это произошло в мае 1906 года.
Когда иммиграционный клерк услышал фамилию “Гурков”, да еще произнесенную с мягким украинско-белорусским “г”, он ничтоже сумняшеся записал “Hurok”, и с тех пор Соломон Израилевич Гурков стал именоваться “Сол Юрок”, с характерным для англо-американских фамилий ударением на первом слоге. […]
Как и большинство тогдашних еврейских иммигрантов из России, он верил в социализм и поддерживал левое движение, но его политическая деятельность была необычной: он обезпечивал бруклинских социалистических политиков музыкальной “поддержкой”, поставляя на их митинги певцов и музыкантов. […] В 1908 году он женился на Тамаре Шапиро, через 3 года у них родилась дочь. Хорошим семьянином Юрок не был никогда: сначала работа, потом уж семья, и кроме того, в отличие от своей жены, он всеми силами старался избавиться от местечкового налета и стать “настоящим американцем” во всем: в одежде, в манере держаться, в подборе друзей. После похорон Тамары в 1945 году он сказал дочери: “Твоя мать была прекрасной женщиной, но она так никогда и не уехала из Погара”. […]
Между тем бизнес Юрока набирал обороты. Вместе с товарищами по социалистической партии он приобрел помещение, которое назвали “Трудовым Лицеем”, и проводили в нем дебаты, лекции, банкеты, балы и, конечно, концерты».
Связь с СССР у Сола Юрока была к тому времени крепкой, распространяясь на многих русских актеров, находящихся за границей (Федор Шаляпин, Анна Павлова), и при этом доходя до самых кремлевских верхов.
«В 1936 году, – продолжает Нахамкин, – Юрок смотрел во МХАТе спектакль “Дни Турбиных” и в антракте был представлен Немировичем-Данченко Сталину как американский импресарио Шаляпина.
– Что делает Шаляпин? – спросил Сталин. – Почему не приезжает в Москву?
– Полагаю, – ответил Немирович-Данченко, – что ему нужно много денег, и он делает их за границей.
– Мы дадим ему денег, если ему нужны деньги, – сказал Сталин.
– Ну, и еще дело в жилье, вы знаете, у него большая семья.
– Мы дадим ему дом в Москве. Мы дадим ему и дом в деревне. Скажите ему, чтобы приезжал домой.
Юрок передал Шаляпину приглашение Сталина, но тот не прореагировал.
Но вернемся в начало 20-х годов. В октябре 1922 года по приглашению Юрока в Нью-Йорк из России прибыла Айседора Дункан с мужем Сергеем Есениным. […]
Сол Юрок стал заметной фигурой в культурной жизни Америки. Офис его недавно созданной компании S. Hurok, Inc. находился в престижнейшем месте Нью-Йорка: на 42-й улице около 5-й авеню. В воскресном номере “New York Times Magazine” 22 апреля 1923 года появилась хвалебная статья о нем.
Почти каждое лето вплоть до 1937 года Юрок отправлялся в Европу на поиски новых исполнителей. Не будучи силен в тонкостях музыкального искусства, он, тем не менее, обладал безошибочным “нюхом” на таланты и четко знал, будет ли артист пользоваться успехом у публики или она не пойдет на него.
В 1929 году в Берлине он попал на представление русского шоу “Синяя птица”. За роялем, окутанная папиросным дымом, сидела красивая женщина и пела “Очи черные”. Юрок был сражен наповал, и Эмма Борисовна Рыбкина-Перпер стала его второй женой.
Родившаяся в Петербурге в богатой еврейской семье и получившая музыкальное образование в столичной консерватории, она дважды была замужем, имела троих сыновей и всю свою последующую жизнь с Юроком снисходительно позволяла ему любить ее. […]



Импресарио Сол Юрок с женой на одном из приемов. Октябрь 1949 г.

Гастролями Московского еврейского театра “Хабима” в декабре 1926 года началась ярчайшая страница в деятельности Юрока, которая продолжалась до последних дней его жизни. С 1926 по 1937 и с 1956 по 1973 годы он ежегодно ездил в Советский Союз и привозил в Америку советских артистов.
Впечатляет список советских исполнителей и коллективов, с которыми познакомилась американская публика благодаря неутомимому импресарио: скрипачи Давид и Игорь Ойстрахи, Леонид Коган, Виктор Третьяков, Валерий Климов; пианисты Эмиль Гилельс, Святослав Рихтер, Владимiр Ашкенази; виолончелист Мстислав Ростропович, певицы Галина Вишневская, Ирина Архипова, Зара Долуханова, Елена Образцова; балет Большого и Кировского театров, ансамбли Игоря Моисеева и “Березка”; МХАТ и театр Сергея Образцова. […]
В зависимости от состояния советско-американских отношений взаимообмен в области культуры варьировался от широкого потока до ручейка, но даже в самые “морозные” дни “холодной войны” Юрок ухитрялся не прерывать его.
В напряженнейший момент кубинского кризиса 1962 года балет Большого театра гастролировал по Соединенным Штатам, и американцы аплодировали артистам, понимая их непричастность к политике властей».

http://www.vestnik.com/issues/1999/0119/win/nehamkin.htm


Сол и Эмма.

Ну а что же Виктор Александров? Как складывалась его жизнь?
Некоторые подробности можно узнать из предисловий к двум его книгам, изданным у нас («Мафия СС». М. 1984 и «На чужих берегах». М. 1987), написанным профессором Всеволодом Дмитриевичем Ежовым, работавшим референтом в аппарате МИД СССР и консультантом Международного отдела ЦК КПСС, научным консультантом фильма «Семнадцать мгновений весны, а также ведущим научным сотрудником ИНИОН РАН, специалистом по русскому зарубежью, доктором исторических наук Леонидом Константиновичем Шкаренковым, а еще из давней, вышедшей в 1991 г. книги журналиста Александра Сабова «“Экс” и “нео”: разноликие правые».
По словам Л.К. Шкаренкова, Виктор Александров провел свои «детские годы в Германии. [...] …Его мать, у которой еще оставались средства, поспешила отправить своего сына за 300 километров от Берлина, в немецкое учебное заведение в Шварцбурге [...]
Александров рассказывает, как в начале 1929 года он сотрудничал в организации русской белой молодежи, которая была связана с поднимавшей в Германии голову национал-социалистской партией. [...]
В жизни Александрова наступает перелом, когда он (в самом начале тридцатых годов) становится совладельцем книжного магазина Курта Вернера в Афинах. Общение с Куртом Вернером – немецким коммунистом, – участие в политических дискуссиях, в политической жизни Греции, начало самостоятельной работы в качестве журналиста – все эти события и факты повлияли, конечно, на политический кругозор, весь уклад жизни Александрова. [...]
В Греции он в течение нескольких лет издавал газету “Грихише пост” [...] С установлением фашистской диктатуры Метаксаса, который проводил прогерманскую политику, В. Александров покинул Грецию. [...]
В 1937 году Виктор Александров стремится отыскать и представить общественному мнению доказательства организованного саботажа продажи оружия республиканской Испании. Он работал в то время в экспортно-импортной фирме “Эпштейн, Штерн и Ко”, которая торговала оружием, и понял, что эта фирма занималась мошенническими операциями.
До 1938 года автору книги часто, иногда даже под другим именем, приходилось бывать в Германии. [...]
Теперь уже известно, что в Германии накануне и в первые годы второй мшровой войны действовала подпольная организация немецких антифашистов – “Красная капелла”, центр которой находился в Берлине. [...]
В 1968 году в Париже вышла книга В. Александрова о “Красной капелле” [“O.S.1. services secrets de Staline contre Hitler”] . Он сообщает там о своих связях с активными участниками этой организации. Жак Бержье – в прошлом один из руководителей так называемой сети Марко Поло, которая действовала в рамках “Красной капеллы”, – написавший предисловие к книге В. Александрова, называет его участником антифашисткой борьбы».
Всё в этом отрывке выглядит вполне определенно, не требующим каких-либо дополнительных уточнений.



Обложка книги Виктора Александрова «На чужих берегах» («Прогресс». М. 1987), предисловие к которой написал Л.К. Шкаренков.

Журналист Александр Сабов, сам человек, несомненно, опытный, поясняет, что, по его мнению, помогало Виктору Александрову: по внешнему виду он «легко мог сойти за американца, англичанина, немца, француза, испанца». Иными словами, его внешность совпадала с теми, кто уже давно обитал среди всех этих народов, к кому привыкли, присутствие которых выглядело органично.
«Еще до второй мiровой войны, – продолжает Л.К. Шкаренков, – он стал журналистом, корреспондентом нескольких балканских газет, был свидетелем многих событий, которые оказали заметное влияние на политическую жизнь Европы.
Во время войны В. Александров служит в американской армии, сначала в разведке военно-морских сил, а потом военным корреспондентом. В этом качестве он присутствовал на Нюрнбергском процессе […]
В послевоенные годы В. Александров ведет активную деятельность по разоблачению немецко-фашистских военных преступников».
«Главное направление его творчества, – дополняет коллегу В.Д. Ежов, – разоблачение человеконенавистнической, преступной сути нацизма. Он опубликовал ряд антифашистских книг, вместе с кинематографистами ГДР и Чехословакии создал несколько телевизионных лент о фашизме, которые увидели миллионы зрителей. Среди них – “Пожар рейхстага”, “И Англия будет разрушена”, “Дни предательства”. […]
В. Александров написал также сценарий для фильма “Кастро с острова Куба”, получившего приз на одном из Московских кинофестивалей. Известный режиссер Рене Клеман снял по сценарию В. Александрова фильм “Проклятые”, который был удостоен Золотой Пальмовой ветви – главного приза Каннского фестиваля. Создатели “Проклятых” рассказывают о бегстве нацистских преступников в Южную Америку».



Обложка книги Виктора Александрова «Мафия СС» («Прогресс». М. 1984) с предисловием профессора В.Д. Ежова.

Эти занятия Виктора Александрова являются по сути отличным маркером. Давно известно, откуда в основном рекрутируются эти охотники:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/4788.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/5073.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/5231.html

В своей книге Александр Сабов приводит живую картинку общения товарищей по увлечению:
«В то наше горькое и, увы, последнее свидание […] я заметил на комоде фотографию, которой раньше тут не было.
– Узнаешь?
– Кого? – я вгляделся в запечатленных на снимке двух военных. Один, в форме немецкого офицера, сидел на стуле, другой, в американской офицерской форме, за столом. Совершенно явно это была сцена допроса, значит, ей уже добрых 40 лет.
– Ты? – ахнул я, вдруг догадавшись и, кажется, узнав знакомые черты в еще таком молодом лице. Но Александров засмеялся почерневшими губами:
– Все путают... Начни опять с немца, обрати внимание на шрам на его щеке. А допрашивает его...
Но теперь уже я и сам догадался, кто был этот американский офицер. В статье, что была навеяна “делом Барбье”, Александров писал: “....Конечно, американская оккупационная армия тогда не была боевой армией. Сотни тысяч солдат и офицеров вернулись в Америку. А вместо них в Германию прибыли функционеры в униформе – честолюбцы и корыстолюбцы...
Мой друг капитан Джордж Александер осенью 1945 года погрузился с головой в нелегкую работу по выявлению нацистских преступников. И тем не менее даже среди офицеров американской контрразведки были люди, которые в первое время после победы хранили верность долгу дружбы стран, низвергших фашизм. Великан в униформе вермахта, которого он арестовал, держался с безпримерной наглостью...”
Это Скорцени, конечно».
А «мой друг капитан Джордж Александер», с которым, по словам Виктора Александрова, его «все путали», – это никто иной, как его брат Джордж (Юрий Перпер), который, по словам вдовы их младшего брата Эдуарда, «работал на американскую разведку во время войны». В 1932 г., по словам Виктора, ему было около 16 лет.



Обложка книги Александра Сабова «“Экс” и “нео”: разноликие правые» (М. «Международные отношения». 1991), рассказывающая о феномене современного фашизма на Западе.

На почве этой азартной охоты случился скандал, связанный с книгой Виктора Александрова «Шесть миллионов мертвых. Жизнь Адольфа Эйхмана» («Six millions de morts. La Vie d'Adolf Eichmann»).
В ней увлекшийся автор поместил главу «Секрет Лени Рифеншталь», в которой, в частности, писал: «В ходе первых допросов режиссера Лени Рифеншталь, проведенных французскими службами, выяснилось, что при упоминании имени Эйхмана, последняя не захотела давать какую-либо точную информацию. Лени Рифеншталь сняла один из своих документальных фильмов в концентрационных лагерях в сотрудничестве с шефом “Юденрефератес” отдела А 4. Без его подписи и конкретного разрешения высокого чиновника было невозможно попасть в концлагерь и снимать там фильмы. Опрошенная французскими, английскими и американскими службами, она ни в том, ни в другом, ни в третьем случае не захотела выдать место, где спрятала материалы, которые сняла для Гитлера и Геббельса. Эту тайну Лени Рифеншталь унесет с собой в могилу».
Узнав о выходе книги, Рифеншталь предъявила автору иск за клевету.



Обложка скандальной книги Виктора Александрова «Six millions de morts» («Plon». Paris. 1960).

«…Мой адвокат, – пишет в своих мемуарах кинорежиссер, – смог своевременно помешать появлению этого пасквиля. Тысячу раз я клялась себе: никогда более не буду ввязываться в судебные процессы, что бы обо мне ни написали. Но такую чудовищную клевету невозможно было пропустить. […]
Спустя несколько дней я уже находилась в Париже. Французский адвокат Жильбер Мативе, которого мне порекомендовал Шарль Форд, принял дело. Опровергнуть этот навет было нетрудно. Французская секретная служба, в чьих застенках я провела более трех лет, прекрасно знала практически о каждом моем шаге во время войны. […]
Первого декабря 1960 года, спустя несколько дней после подачи апелляции, парижский суд постановил, что книга об Эйхмане не должна выйти в свет, если не будут удалены порочащие меня высказывания.
Отчет об исходе процесса во французской прессе выглядел объективно, за исключением коммунистической “Юманите”, разразившейся длинной подстрекательской статьей, автор которой сокрушался, что мне не суждено было оказаться повешенной в Нюрнберге как другим нацистским преступникам. Я поручила своему адвокату потребовать от “Юманите” публикации опровержения».
Этот скандал подводит нас к еще одной пикантной сфере деятельности Виктора Александрова, о которой мы поговорим в следующем нашем по́сте…



Продолжение следует.
Tags: Н.А. Соколов, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments