sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

«КРЫМНАШ» И «НЕ НАШ» (3)




НАЧАЛО:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/271242.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/272377.html




«Историю полагается рассказывать, иначе никакой истории не будет; однако более всего меня волнуют истории нерассказанные».
Джон Р.Р. ТОЛКИЕН.



Хроника посещений (продолжение)


Сын Екатерины Великой, Император Павел Петрович, как мы уже писали, Чуфут-Кале не посещал ни разу. Зато Внук, Государь Александр I, приезжал сюда трижды: в 1818, 1824 и 1825 годах.
Но еще ранее, до Него, здесь побывали два Его брата: в 1816 г. – Великий Князь Николай Павлович (будущий Император Николай I), а в 1817 г. – Великий Князь Михаил Павлович (1798–1849).
И лишь после них, в 1818-м, обозревая юг Империи, сюда впервые приехал Государь Александр I.
Встретив по пути абрикосовое дерево, посаженное Его Бабушкой во время Большого путешествия 1787 г., Александр Павлович неожиданно предался воспоминаниям, зафиксированным одним из лиц Его свиты: «Это дерево посадила Императрица Екатерина. Она хотела основать в Херсоне столицу Южной России и часто говорила об этом предположении. Дорожа Своим завоеванием, Она приказала подписывать на некоторых Манифестах, вместе с годом вступления Своего на Престол, год присоединения к России Таврического Царства: это сделано в Манифесте о рождении Брата Моего Николая Павловича»
Кое-какими подробностями о приезде Александра I в Чуфут-Кале 18 мая 1818 г. мы обладаем благодаря изданным в 1892 г. в «Историческом Вестнике» запискам флигель-адъютанта ЕИВ А.И. Михайловского-Данилевского (1789–1848), сопровождавшего Государя в Его поездке по югу России.
В тот день, после представления утром в Бахчисарае мусульманского духовенства и татарских беков, Государь, пишет Александр Иванович, поехал в Чуфут-Кале. Осмотрев синагогу, он пошел в дом богатого жителя, у которого был приготовлен завтрак, состоявший из орехов, сотов, масла, сыра, плодов и цареградских конфект».
Хозяином-караимом был тот самый Биньямин бен Самуил Ага, в доме которого в мае 1787 г. побывал Австрийский Император Иосиф II, спутник Царственной Бабушки Государя Александра Павловича, о чем мы писали в предыдущем нашем по́сте.



Вид Чуфут-Кале из Иосафатовой долины. Из альбома П.И. Сумарокова. 1805 г.

«Изъявляя благодарность за сделанную ему честь, – пишет далее в записках А.И. Михайловский-Данилевский, – хозяин просил Государя посетить его гарем. Войдя, мы увидели женщин до десяти, от 15 до 50 лет. Не ожидая посещения, они крайне перепугались и закрыли лица руками. Потом, когда муж объяснил, что перед ними Государь, они изумленно смотрели на нас. Удостоив их приветствием и уходя, Государь сказал переводчику:
– Dites à ces dames, qui je suis enchanté d'avoir fait leur connaissance. (Скажите этим дамам, что Я в восторге от знакомства с ними).
Из Чуфут-Кале Государь поехал в греческий Успенский монастырь, к вечеру прибыл в Симферополь…»

http://az.lib.ru/m/mihajlowskijdanilewskij_a_i/text_1892_05_zapiski_oldorfo.shtml


Бахчисарайский Свято-Успенский мужской монастырь. Дореволюционное фото.

Организацией приема Августейшего Гостя занимался участник исторической депутации в Петербург 1795 г. гахам Чуфут-Кале Исаак бен Шеломо (1751–1826) – ученый, поэт и врач, пользовавшийся, как знаток арабского языка, уважением крымских мусульман.
Именно к нему, как некому авторитету, обращались в 1815 г. представители «субботников» («жидовствующих», к которым относились также и молокане) – возникшего в XVIII в. движения, по словам современного израильского ученого М.Б. Кизилова, «российских крестьян и казаков по причинам, до сих пор не до конца выясненным, начавшим обращаться к еврейским религиозным практикам, идентифицировать себя как “евреев/иудеев” и, наконец, открыто обращаться в иудаизм талмудического или караимского толка».

http://naukarus.com/tolerantnost-mistitsizm-i-evreyskie-religioznye-sekty-v-epohu-imperatora-aleksandra-i


Памятная доска с надписью на иврите в честь посещения Чуфут-Кале Царской Семьей и Членами Дома Романовых. Бахчисарайский историко-культурный и археологический музей-заповедник. Фото из статьи Д.А. Прохорова.

Что касается Императора Александра I, то он виделся с Исааком бен Шеломо, по крайней мере, еще дважды.
О приезде в Чуфут-Кале в 1824 г. сообщал в своей небольшой заметке 1914 г. потомок последнего – Борис Яковлевич Кокенай (1892–1967).
Император, пересказывает содержание этой статьи М.Б. Кизилов, «посетил караимскую кенассу во время богослужения, сняв при этом фуражку (по христианской традиции, при входе в храм следует снимать головные уборы, а по караимской и талмудической обрядности, в молельные дома следует входить с покрытой головой).
Император спросил у Исаака бен Соломона о том, следует ли ему надеть фуражку. Газзан ответил, что по караимской традиции головной убор следовало бы надеть. Тем не менее, Император так и остался до конца службы с непокрытой головой. После выхода из кенассы Император посетил дом Вениамина Ага, поговорил с проживавшими там женщинами и детьми, и вернулся в Бахчисарай. Уезжая из Крыма, из г. Ор (Армянск), Император прислал в общину золотое кольцо с бриллиантовым камнем».
В честь этого события в притворе Малой кенассы (синагоги) была установлена памятная известняковая плита с надписью на иврите, стесанной в советское время. Из всего текста читается только «Император Александр».
На обратном пути из Чуфут-Кале Государь, как и во время первой Своей поездки, останавливался в Успенском пещерном монастыре, а затем обедал в Ханском дворце в Бахчисарае.
К приезду Монарха в следующем году во дворце в отдельном флигеле были приготовлены специальные апартаменты. В тот раз ближайшему Своему окружению Император высказывал неожиданные мысли: «Я скоро переселюсь в Крым, Я буду жить частным человеком».



Внутренний двор Ханского дворца в Бахчисарае.

Император посетил Бахчисарай и Чуфут-Кале по одним сведениям 28 октября, по другим – 29 октября 1825 г. По словам Его биографа Великого Князя Николая Михайловича, «Государь не дал себе покоя и между прочим совершил поездку верхом в Чуфут-Кале и на обратном пути посетил Успенский монастырь; Он казался совершенно здоровым, был весьма весел и со всеми обращался с обычной своей благосклонностью».
Однако вот свидетельство жившего в то время в Крыму известного польского литератора графа Густава Филипповича Олизара (1798–1865): «Александр умер от тифоидной горячки весьма воспалительного характера [...] вследствие переохлаждения, выехавши после обеда на конную прогулку, несмотря на предостережения сопутствовавшего ему местного генерала татарина Кая Бея (Kаjа Веj), в легком мундире, из раскаленного ущелья в Бахчисарае на весьма холодную гору, для посещения караитского [sic!] города Кале».
Таким образом, согласно этому свидетельству первого владельца крымского имения Артек, причиной последующей кончины Императора Александра Павловича стала простуда, полученная во время посещения Чуфут-Кале. Это, конечно, если верить в саму смерть Императора в Таганроге…
Однако посещением города-крепости общение Александра I с караимами не завершилось. 1 ноября Он побывал в караимской синагоге в Евпатории, беседовал там с гахамом Исааком бен Шеломо и Симхой Бабовичем, в то время городским головой Евпатории.
Гахам исполнил в честь Императора торжественную кантату, сочиненную Иосефом Шломо бен Моше (1770–1844), духовным наставником караимкой общины в Евпатории, Александр I именуется в ней пастырем, обитающим «во всей России и в татарских жилищах», а караимы – «в Евпатории граде водворившимися караимами или библийстами». Русский перевод кантаты поднесли Августейшему Гостю, Который в знак Своей милости подарил серебряный кубок.
Как известно, из Крыма Император 5 (17) ноября возвратился в Таганрог, где, как было потом официально объявлено, через несколько дней в возрасте 47 лет скоропостижно скончался «от горячки с воспалением мозга».



В евпаторийской синагоге. Дореволюционный снимок.

Для увековечивания Высочайшего посещения евпаторийской синагоги бывший городской голова Симха Бабович, разговаривавший 1 ноября 1825 г. с Императором Александром I, 4 апреля 1839 г., вскоре после его избрания гахамом, обратился с ходатайством к министру внутренних дел графу Л.А. Перовскому, в котором, сообщая, что местная караимская община собрала необходимые средства «для увековечения столь важного события для сынов, преданных отечеству и Царю», просил дозволить установить во дворе приличествующий событию памятник.
В декабре 1850 г. прошение было одобрено Императором Николаем I, распорядившимся дозволить безпошлинную доставку для этих целей мрамора из-за границы.
Надпись на стеле гласила: «Императору Александру I. В ознаменование посещения синагоги ноября 1-го дня 1825 г. От Евпаторийских караимов. Сооружен в 1851 г.» (На самом деле памятник был поставлен не ранее апреля 1853 года).



Обелиск в память посещение Императором Александром I евпаторийской кенассы.

Вступивший на Престол новый Император Николай Павлович, младший брат предыдущего, в первый раз побывал в Чуфут-Кале, как мы уже отмечали, еще летом 1816-го. Произошло это во время Его путешествия по России «для ознакомления со Своим отечеством в административном, коммерческом и промышленном отношении», которым знаменовалось завершение образование Великого Князя.
Вторично Император Николай I приезжал сюда уже с Семьей осенью 1837 года.
Согласно «Описанию пребывания Императорской Фамилии в Крыму в сентябре 1837 года», составленному историком и общественным деятелем С.Ф. Сафоновым и вышедшему в Одессе в 1840 г., Императрица Александра Феодоровна с дочерью Великой Княжной Марией Николаевной прибыли в Бахчисарай в субботу 11 сентября. Государь же и Наследник Цесаревич Александр Николаевич присоединились к Ним днем 12 сентября.
Несколько по иному выглядит хронология в записи рассказа Царя графу А.Х. Бенкендорфу. Согласно ей, Николай I расстался с Императрицей 11 сентября в полдень. Александра Феодоровна направилась в Бахчисарай, а Государь с Наследником осматривали Инкерманскую бухту.
Цесаревич Александр Николаевич приехал в Крым, совершая путешествие по России, в которое Его отправил Отец после того, как Наследник весной держал общий экзамен, завершавший круг образования будущего Государя.
Утром 13 сентября Императрица Александра Федоровна и Великая Княжна Мария Николаевна отправились в Чуфут-Кале, где их встретили гахам Симха Соломонович Бабович (1790–1855) и старший газзан Мордехай Иосифович Султанский (1771–1862), караимский богослов и историк, который одним из первых выдвинул теорию об отличии караимов (происходивших, по его мнению, от попавших в ассирийский плен «десяти потерянных колен израилевых») от евреев-талмудистов.
В «Описании», составленном С.Ф. Сафоновым, читаем: «У главных ворот караимские мальчики, выстроившись в линию под начальством стариков-раввинов, пели духовную песнь, оканчивая каждый стих хором и молитвою о сохранении Августейшей Фамилии. Караимские женщины встретили также Августейших посетительниц у ворот города, укутанные белыми покрывалами, но с открытыми лицами […]
В сопровождении многочисленной и разнообразной толпы, въехали в город и по извилистым и узким улицам достигли караимской синагоги. Там раввины вновь воспели Всемогущему Богу молитву о сохранении Царствующего Дома.
Императрица с любопытством рассматривала Ветхий Завет, написанный на огромных листах пергамина и сохраняющийся в богатых ящиках, обделанных бархатом и серебром.
Оставив синагогу, Государыня Императрица удостоила Своим посещением дом одного из зажиточных Караимов – Мангуби, где была угощаема завтраком, состоящим по восточному обычаю, большею частью из варенья, конфектов и азиатского блюда “халвы” (гелва), составляемого из сахара, яиц, муки и части меда.
Ее Императорское Величество долго любовалась богатыми нарядами караимских женщин и детей и оставила Чуфут-Кале около 2-х часов, выехав через другие ворота».



Малая и Большая (слева) синагоги (кенассы) в Чуфут-Кале.

Присутствовавший в тот же день в Чуфут-Кале В.А. Жуковский, воспитатель Наследника Александра Николаевича, сопровождавший Его в путешествии по России, написал о неизгладимом впечатлении, которое на него произвели «вид города, живописность, лица, синагога и пальба», устроенная в честь Членов Императорской Семьи.
Судя по дневнику Василия Андреевича, из местных достопримечательностей Высокие гости осмотрели также мавзолей дочери хана Тохтамыша – Ненкеджан Ханум (Джанике-ханым). «Гробница, – отмечал он, – с прекрасно сделанной надписью. Свод под ней. Прах встревожен».
Жуковский, конечно, при этом не мог не вспомнить входившее в цикл «Крымских сонетов» стихотворение Адама Мицкевича «Droga nad przepasia w Czufut-Kale» («Дорога над пропастью в Чуфут-Кале»), напечатанное в конце 1826 г. на польском языке в Москве.
Польского поэта, совершавшего в июле 1825 г. путешествие по этим местам, поразил вид, открывавшийся с этого обрыва.



Дюрбе Джанике-ханым. Рисунок М. Вебеля. 1848 г.
Мавзолей был возведен в XV в. Жители Бахчисарая называли его Кале-Азиз («Святыня Кале»), или Кыз-Азиз («Святая Дева»). В глубине мавзолея на ступенчатом возвышении лежит белая каменная плита с надписью на арабском языке: «Это гробница знаменитой государыни Ненкеджан-ханум, дочери Тохтамыш-хана, скончавшейся в месяце рамазан 841» (1437 г.).


Караимская община передала Императрице Александре Федоровне и Великой Княжне Марии Николаевне в дар две лошади с богатой сбруей. «Седла, – сообщал С.В. Сафонов, – были сделаны в Константинополе; по красному и зеленому бархату, расстилались цветы, вышитые золотом, серебром и жемчугом; узды и прочий убор, равно были богаты и красивы».
Государь с Наследником приехали во дворец лишь к концу дня. «Вечером, – читаем датированную 13 июля запись рассказа Николая I, – я поехал к Жене в Бахчисарай. Находящийся здесь старинный Ханский дворец возобновлен в прежнем вкусе и всё убранство для него нарочно выписано из Константинополя».
По случаю приезда Императора и Наследника в Ханском дворце был устроен праздник, на котором присутствовали Новороссийский генерал-губернатор граф М.С. Воронцов, Таврический гражданский губернатор М.М. Муромцев и другие официальные лица, а также крымско-татарские мурзы и духовенство.
«Прекрасный вид собравшегося народа, – описывал увиденное в дневнике В.А. Жуковский. – Караимы в белых чалмах. Сима Бабович, красный камзол, зеленое бархатное нижнее платье. Горы, увенчанные народом. Татарки в белых саванах. Приезд Императрицы. Князь Долгоруков […] Освещенные мечети, дворы, горы. Гарем, явление караимских женщин и их костюм. [Великая Княжна] Мария Николаевна в татарском костюме. Дервиши в мечети. Поклоны, лай, кружение. Молитва. Музыка из тамбуринов и скрипок и песни. Чтение “Бахчисарайского фонтана” [А.С. Пушкина]».



«Фонтан слёз» в дворике Ханского дворца в Бахчисарае.

В тот вечер Государь с Государыней приняли первого крымского гахама караимов Симху Бабовича вместе с членами его семьи, удостоив их ценных подарков.
Такое внимание объясняется тем, что именно под его наблюдением происходили ремонтные работы в Бахчисарайском дворце. Для этого Симха в апреле 1837 г. специально ездил в Стамбул, покупал там мебель, ковры, ткани, утварь и разные украшения.



Симха Бабович (1790–1855) – сын одного из членов депутации караимов в Петербург 1795 г. Соломона Бабовича; городской голова Евпатории в 1820-е годы. Летом 1825 г. принимал Адама Мицкевича, а в ноябре беседовал с Императором Александром I. В 1837-1855 гг. первый Таврический и Одесский гахам (высшее духовное лицо крымских караимов).

На следующий день Чуфут-Кале посетили Николай I и Цесаревич Александр, в сопровождении Супруги-Императрицы и Великой Княжны Марии Александровны, которые «показывали им то, что они видели накануне».
«14-го сентября, – читаем рассказ Николая I в записи графа А.К. Бенкендорфа, – Мы отправились все вместе на южный крымский берег и частью верхом объехали этот край, прелестный и своими видами и растительностью».
С тех самых пор для правящих Императоров станет традицией привозить с Собой в Чуфут-Кале Наследников Престола.




Контакты Императорской Семьи с караимами происходили и вне Чуфут-Кале. Посланцы «жидовского городка» сами порой наведывались в столицу, удостаиваясь Царских милостей.
В 1827 г. законоучитель и поэт Аврахам бен Иосеф Шломо Луцкий (1792–1855), по прозвищу Ибн Яшар, замещавший отца Иосефа Шломо бен Моше (1770–1844), духовного наставника евпаторийской общины, отправившегося с гахамом Симхой Бабовичем в Петербург хлопотать об освобождении караимов от воинской повинности, узнав об успехе дела, сочинил оду на иврите в честь Императора Николая I. Ее распевали в караимских синагогах вместе с молитвой, написанной по поводу того же события его отцом.
Следующая поездка в Петербург гахама Симхи Бабовича датируется летом 1842 года. Добившись 26 июня Высочайшей аудиенции, он – сообщает исследователь Д.А. Прохоров – принес от всего караимского народа поздравления Императору Николаю I и Императрице Александре Федоровне по случаю их «серебряной свадьбы», а вместе с тем выказал желание «принести поздравления благословенным Царственным Детям, Их Императорским Высочествам Наследнику Александру Николаевичу и Марии Николаевне со вступлением в священный брак», сообщив при этом, что «народ караимский […] о здравии и благоденствии всей Августейшей Царственной Фамилии и о благосостоянии всего отечества России […] во всех синагогах каждую субботу приносит теплые ко Всевышнему молитвы».
«Во изъявление же чувств своих, по древним обычаям», гахам поднес Царской Семье подарки: «Из Крымских изделий три золотых браслета Ея Величеству Всемилостивейшей Государыне Императрице их Императорским Высочествам Великим Княжнам Марии Александровне и Марии Николаевне, также всем Им по одному ожерелью и по одной турецкой Серальской феске, а Их Императорским Высочествам Великим Княжнам по одной серебряной браслетке, по ожерелью и по феске. Его императорскому Величеству Всемилостивейшему Государю Императору и Их Императорским Высочествам: Великому Князю Цесаревичу Наследнику и другим Великим Князьям, но одному черепаховому гребешку в азиатском вкусе с жемчужными для каждого футлярами».
Была у Симхи Бабовича и личная цель. В сохранившемся письме гахама Министру Иператорского Двора и Уделов Светлейшему князю П.М. Волконскому он писал о том, что Государь во время Своего посещения Чуфут-Кале изволил удостоить «Высочайшей ласки малолетних детей» его, пригласив их при случае посетить Петербург. И вот сын его Эммануил, достигший 16 лет, привезен в столицу, и раз так, хорошо было бы представить его Императору.



«Вид на Чуфут-Кале». Гравюра с рисунка А. де Палдо. XIX в.

Некоторое время спустя Императрица Александра Феодоровна послала в Чуфут-Кале массивную серебряную кружку (кубок) с выгравированной надписью: «Бахчисарайскому караимскому обществу». Подарок 31 декабря 1847 г. в Симферополе был передан Таврическим губернатором генерал-лейтенантом В.И. Пестелем представителям караимов и хранился в Большой синагоге в Чуфут-Кале на особом пьедестале возле алтаря.
Визит Императорской Семьи в Чуфут-Кале в 1837 г. и подарок Государыни десять лет спустя, по укоренившемуся уже к тому времени среди караимов обычаю, они и на сей раз решили отметить особым памятным знаком.
В январе 1848 г. представители караимской общины во главе с Симхой Бабовичем составили специальное ходатайство. «С самого покорения Крымского полуострова под Российскую державу, – говорилось в нем, – имеем мы счастие доныне пользоваться как благословенным спокойствием, так и многими преимуществами и милостями, дарованными нам от Всероссийского Престола».
Особо отмечая значения подарка Государыни Александры Феодоровны, авторы прошения отмечали: «…Дар сей, как знак Высшей милости караимам от Государыни Императрицы, должен хранится в предместии города Бахчисарая Чуфут-Кале […] и поэтому в память и в ознаменование на вечные времена сей Высочайшей милости и для поддержания самого Чуфут-Кале мы единодушно определяем: учредить в оном такое заведение, которое бы вполне соответствовало предназначенной цели».
В результате были изготовлены две каменных (из мраморовидного известняка) доски, закрепленные на стене Большой синагоги. Обнаружила их обломки в 1980-х годах в подвалах фонтанного дворика Ханского дворца сотрудник Бахчисарайского музея Г.И Золотова.
Русская надпись на одной из них, сильно поврежденной в советское время, частично сохранилась: «[Росси]йская [Г]осударыня Императрица [АЛ]ЕКСАНДРА ФЕОДОРОВНА Высочайше пожаловала обществу караимов в Чуфут-Кале серебряную кружку […] И да сохранится память на вечные [вр]емена в потомств[е кар]аимов».
Текст второй плиты на иврите был идентичен русской надписи.



Памятная доска с надписью на иврите в честь посещения Чуфут-Кале Императрицей Александрой Феодоровной. Бахчисарайский историко-культурный и археологический музей-заповедник. Фото из статьи Д.А. Прохорова.

Сама кружка находилась в Большой синагоге Чуфут-Кале до тех пор, пока в 1911 г. ее не похитили вместе с некоторыми другими ценными предметами.
В память об Императрице Александре Федоровне, почившей 20 октября 1860 г. в Царском Селе, караимами ежегодно проводился поминальный обряд: 1 июля – в день Ее рождения и в месяц пожалования драгоценного дара.
На нем присутствовали депутации от караимских общин Крыма; приглашался Таврический губернатор или один из высших губернских чиновников, а также представители властей Бахчисарая.



Бабакай (Намаху) Соломонович Бабович (1801–1882) – второй Таврический и Одесский гахам (1857–1879), родной брат предшественника (Симхи Бабовича); в 1834-1837 гг. городской голова Евпатории. В 1834 г. Император Николай I наградил его бриллиантовым перстнем и золотыми часами с алмазами.

После службы, за которой поминались все почившие Члены Императорской Семьи, начиная с Екатерины II, из Большой синагоги выходила процессия, во главе которой шел кто-то из почетных караимов, неся «на особо приготовленном подносе» серебряную кружку Императрицы Александры Феодоровны.
Процессия выходила через Большие ворота (Биюк-капу) в Восточной стене на караимское кладбище в Иосафатовой долине. Помянув «почивших благодетелей караимов», возвращались в кенассу, где все завершалось пением двадцатого псалма: «Господи, силою Твоею возвеселится Царь!»



Карл фон Кюгельген. Караимское кладбище в Чуфут-Кале.

По окончании обряда давался торжественный обед «в восточном вкусе», обычно проходивший в доме газзана Чуфут-Кале, на котором – в присутствии почетных гостей – провозглашались тосты о «здравии Императорского Дома и начальствующих особ», а затем хор караимов исполнял гимн «Боже, Царя храни!»
В честь Августейших покровителей караимов Таврическим и Одесским караимским духовным правлением, начиная с 1867 г., предписывалось проводить религиозный обряд всем караимским общинам.



Вид корпусов Ханского дворца в Бахчисарае и части территории Дворцовой площади с фонтаном.

С визитом Царской Семьи в Чуфут-Кале в 1837 г. посещения этого места Членами Императорского Дома не прекратилось.
В 1841 г. здесь побывали Великие Княгини Елена Павловна (1806–1873), супруга Брата Императора Николая I – Великого Князя Михаила Павловича (приезжавшего в Чуфут-Кале в 1817 г.) и Их дочь – Великая Княжна Мария Михайловна (1825–1846).
В Чуфут-Кале в разное время приезжали все Сыновья Императора Николая I.
Первым посетил это место Великий Князь Константин Николаевич (1827–1892), второй сын Императора, унаследовавший после смерти Матери Ее крымское имение Ореанду. В пещерном городе он был в 1845, 1850 и 1866 годах.
Третий Сын Императора Николая I – Великий Князь Николай Николаевич Старший (1831–1891) – наносил сюда свои визиты в 1851, 1854 и 1856 годах.
Наконец, младший Царский Сын – Великий Князь Михаил Николаевич (1832–1909) – приезжал в Чуфут-Кале дважды: в 1851 и 1854 годах.



Продолжение следует.
Tags: Бумаги из старого сундука, Мысли на обдумывание, Цареубийство, Царственные Мученики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments