sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (63)




Тайна Соколова (начало)


«После смерти Соколова, согласно его завещанию, документы следствия были переданы на хранение кн. В. Орлову», – так в предисловии к публикации следственных документов писала считающаяся специалистом по ним доктор исторических наук Л.А. Лыкова («Российский архив. Кн. VIII. М. 1998. С. 6.)
Фраза эта практических дословно повторяется в ее монографии 2007 г. «Следствие по делу об убийстве Российской Императорской Семьи», правда с одной небольшой поправкой: «следственные документы» заменены на «документы архива» Н.А. Соколова (С. 115).
Первую формулировку слово в слово, однако без какой-либо ссылки (видимо, как «общеизвестную истину»), поместил в своей книге «Дело жизни судебного следователя Николая Соколова» (Екатеринбург. 2000. С. 77) один из изобретателей т.н. «екатеринбургских останков» А.Н. Авдонин.
Является ли, однако, это слишком смелое утверждение верным? Где, например, Людмила Анатольевна обнаружила это т.н. «завещание» Н.А. Соколова? Не является ли оно исключительно плодом слишком смелого воображения? Причем, вовсе не «воображения на пустом месте», как это часто случается, а при полном игнорировании известных на момент написания ученым ее текста фактов.
В 1995 г., за три года до появления этой фразы Л.А. Лыковой, вышел документальный фильм Сергея Мирошниченко «Убийство Императора. Версии», в котором дочь следователя Н.Н. Руллон-Соколова прямо говорит: «Когда после смерти папы Орлов сказал маме (он всегда ее “Маленькой” звал): дайте мне все эти документы, я их лучше сохраню, чем вы… Знаете, маме было 23 года, одна во Франции… Она [от]дала или одолжила, я не знаю. Она сказала: хорошо».



Обрывок газеты на немецком языке, выходившей под эгидой «Третьего Интернационала», обнаруженный следователем в июне 1919 г. во время осмотра места уничтожения тел Царственных Мучеников, вложенный в конверт с надписью, сделанной Н.А. Соколовым. ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 64:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/289/

В том же 1995 г. в московском журнале «Наше Наследие» была опубликована статья эксперта Джона Стюарта (ее Л.А. Лыкова даже использовала при написании своей работы).
«Можно не сомневаться, – читаем в ней, – что его вдова была в ужасе от перспективы иметь в своем доме такие бумаги. Большевики могли следить за ними, а эти люди были достаточно неразборчивы в средствах, чтобы их уничтожить. Вскоре были похищены и исчезли из Парижа два белых русских генерала Е.К. Миллер и А.П. Кутепов. Вполне понятно, что вдова Соколова почувствовала себя в большей безопасности, когда Орлов взял на себя заботу о бумагах».
Работавшая во время Сибирского следствия машинисткой вдова Николая Алексеевича, не понаслышке знавшая содержание бумаг, большинство из которых прошли через ее руки, понимала, что хранить их после смерти супруга небезопасно. Да и материальная помощь князя Н.В. Орлова, на которую она, видимо, рассчитывала, была не лишней: поднимать нужно было двух малолетних детей.
Так что, какое уж там «завещание»!
И еще: в приведенном нами контексте формулировка Л.А. Лыковой приобретает значение отнюдь не «оговорки» или «неловкого выражения»; она ведет к неверному пониманию ситуации, ложности ее интерпретирования, затуманивая, в частности, мотивацию действий того же князя Н.В. Орлова, сгущая и без того почти что непроницаемую завесу над этим «LE PRINCE DE L`OMBRE».



«Листки из медицинской книжки», найденные Н.А. Соколовым в июне 1919 г. на месте сожжения тел Царственных Мучеников, с надписями на конвертах, сделанными следователем. ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 64:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/289/


Ну, а теперь хорошо бы было понять, что попало или могло попасть в руки князя Н.В. Орлова. Иными словами следует установить состав оставшихся после кончины следователя бумаг. Имеющиеся ныне в российских архивах тома этого дела не позволяют, на наш взгляд, с достаточной точностью ответить на этот вопрос, а значит, и не дают нам полной картины.
Будучи еще в Сибири и на Урале, Н.А. Соколов предусмотрительно заботился о сохранности дела. Кроме оригинала, изготавливалось, по крайней мере, две копии (это не считая той, что в декабре 1919 г. была снята генералом М.К. Дитерихсом между Читой и Верхнеудинском). Каждая из этих копий скреплялась подписью и печатью самого следователя.
С одной из таких копий Н.А. Соколов и выехал в Европу. Оригинал же вёз, как известно, генерал Морис Жанен.
До того, как, по приказу Великого Князя Николая Николаевича, основное дело окончательно попало в руки М.Н. Гирса, следователь сумел создать идеальную копию, изъяв из основного экземпляра наиболее важные документы.
«Мало кто знал, – свидетельствовал А. Ирин, – что Соколов следствие ведет в двух равноценных экземплярах, так как каждый протокол следствия писался им на машинке, и оба экземпляра текста давались для подписи опрошенному им лицу, после чего они скреплялись лично Соколовым. В том же духе составлялись и все прочие акты предварительного следствия. Таким образом, опечатывая вместе с г. Гирсом один экземпляр следствия, Соколов другой экземпляр сохранил у себя, оставив при нем наиболее существенные с юридической точки зрения вещественные доказательства».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225854.html


«Яичная скорлупа», найденная Н.А. Соколовым в июне 1919 г. во время осмотра т.н. «полянки врачей» – места сожжения Царских тел, с надписью на конверте, в который она была вложена. ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 65:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/290/

Николай Алексеевич признавался в этом и сам. Так, в одном из писем генералу М.К. Дитерихсу (22.4.1922), рассказав о противодействии ему М.Н. Гирса в доступе к материалам расследования, он сообщал: «Мне не оставалось ничего больше делать, как попытаться изъять то, что можно было, дабы [вымарано]… идеальный дубликат подлинника мог бы заменить подлинное дело. […] Много скандалил с Гирсом. Кое-как удалось достигнуть прикосновенности к делу. Изъял все главнейшие документы, на коих основан сам подлинник».
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/224058.html


Подписанный Н.А. Соколовым один из конвертов с «вещественными доказательствами по делу», среди которых значится письмо Г.Е. Распутина, посланное Государю перед началом войны, полученное Н.А. Соколовым в период Парижского этапа следствия через посредство князя Н.В. Орлова. ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 22. Л. 1-3:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/276/

Готовивший к продаже на аукционе архив князя Н.В. Орлова Джон Стюарт отмечал: «Среди бумаг имеется расписка Гирса от 18 января 1921 г. в том, что он взял материалы на хранение. Гирс подтверждает получение 10 томов материалов дела, содержавшихся в ящиках, с описанием их содержимого на крышках.
Соколов не все передал Гирсу. Некоторые основные [sic!] подлинники документов он удержал у себя, заменив их по возможности копиями. Быть может, материалы, которые Орлов имел в своем распоряжении и которые недавно появились в “Сотбис”, и есть те самые, которые Соколов утаил от Гирса?»



Расписка М.Н. Гирса в получении им 18 января 1921 г. от Н.А. Соколова подлинного следственного производства в 10 томах. ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 16. Л. 1:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/270/

В вышедшей в 2003 г. книге американские исследователи Грег Кинг и Пенни Уилсон пишут (английская версия, с. 557): «У самого Соколова была два полных экземпляра материалов. В первые годы его жизни в эмиграции они хранились у него в Париже. Один из них представлял собой оригинал, а второй выполнял роль рабочей копии, которую он всегда брал с собой, разъезжая по Европе и опрашивая многочисленных свидетелей и участников событий»
Эта рабочая копия, как мы уже писали, была похищена чекистами в Берлине в 1921 году. Однако, говоря об «оригинале», американцы не совсем точны: следовало бы сказать о превращении Н.А. Соколовым одной из копий в оригинал.



Издательская обожка первого издания книги: Greg King, Penny Wilson. «The Fate of the Romanovs». John Wiley & Sons Inc. Hoboken. New Jersey. United States. 2003.

Знал ли об этих изъятиях М.Н. Гирс? – Думается, догадывался, но в интервью, которое у него 30 декабря 1930 г. брал Ксавье де Отеклок, как говорится, держал удар.
«Вопрос: Ходят слухи, что следователь хранил у себя документы особой важности, которые исчезли после его смерти.
Ответ: Во всяком случае, это не были документы, принадлежащие к делу, привезенному генералом Жаненом, ни вещи, порученные моему хранению. Если бы г. Соколов имел к ним доступ [т.е., выходит, для следователя “Коллегией хранителей” он был закрыт. – С.Ф.], то убедился бы, что всё находится в неприкосновенности там, где я их положил.
Вопрос: Но другие вещи не исчезли?
Ответ: Я не могу вам это сказать. [Весьма примечательный ответ! – С.Ф.]» («Царский вестник». Белград. 1931. № 130. С. 3-4. С исправлением некоторых ошибок).



Надпись Н.А. Соколова на конверте со вложенными в него «письменными показаниями Татьяны Евгеньевны Мельник» – дочери Лейб-медика Е.С. Боткина. ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 2. Л. 1-48:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/264/

Какие же конкретно документы попали вместе с этим «идеальным делом» в руки к князю Н.В. Орлову?
«Все документы, – заявила в 1992 г. Н.Н. Руллон-Соколова в беседе с Сергеем Мирошничеко, – всё, как я говорила; например, там [была] телеграмма, это Ленин дал: надо Их убить, у папы была. И ответ: сделано – на следующий день – это всё у папы. И, например, у него были эти [требования Войкова] из аптеки, чтобы отпустили… Это всё папа нашел, эти документы».



Собственноручные распоряжения П.Л. Войкова о выдаче со склада серной кислоты. 18 июля 1918 г. ГАРФ Ф. 1837. Оп.1. Д.50. Л.1-3:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/282/


Об упомянутой Натальей Николаевной телеграмме, помещенной, кстати говоря, прямо на обложку каталога Сотбис-1990, Джон Стюарт писал: «…15 сентября 1920 года, уже находясь в Европе, Соколов получил расшифрованное послание […] Оно было настолько секретным, что даже служащим телеграфа, которые работали с закодированными телеграммами, не дали его прочесть.
В расшифрованном виде телеграмма выглядела так: “Передайте Свердлову что все семейство постигла та же участ что и главу оффициално семия погибнет при евакуации”. […]
Для Соколова телеграмма была положительным доказательством того, что погибла вся Семья. Она также показывала, что преступление не было делом рук только местной большевицкой администрации. Такова была прямая директива Ленина из Москвы».



Шифрованная телеграмма, отправленная 17 июля 1918 г. председателем Уралоблсовета А.Г. Белобородовым секретарю Совнаркома Н.П. Горбунову для передачи Свердлову. ГАРФ Ф. 1837. Оп. 1. Д. 51. Л. 1:
http://statearchive.ru/assets/images/docs/283/

Попали к князю также вещественные доказательства, связанные с убийством в Алапаевске. «Среди вещей, которые остались после смерти Соколова, – прибавляет тот же Джон Стюарт, – были телеграммы, посланные Князьями своим родственникам». К ним следует присовокупить и «клочки бумаги, найденные при осмотре трупов Князей и испачканные землей и их кровью. Это расписки о конфискации у них денег незадолго до убийства».
О том, как распорядился князь Н.В. Орлов с попавшими в его руки архивом Н.А. Соколова, мы предполагаем рассказать в дальнейших наших по́стах, по мере развития событий.
Пока же заметим: первое время Николай Владимiрович, казалось, проявлял какой-то интерес к делу, о чем свидетельствует вышедшее в 1925 г. при его участии русское издание книги Н.А. Соколова.



Обложка первого русского издания книги Н.А. Соколова (Берлин. 1925).

Книга увидела свет в Берлине в русском эмигрантском издательстве «Слово». Обширный фрагмент из нее в том же 1925 г. был помещен в седьмом томе популярного альманаха «Русская Летопись», печатавшегося парижским издательством «Русский Очаг».
Публикация вышла под названием «Убийство Царской Семьи в Екатеринбурге» (По данным предварительного следствия)».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225434.html


Титульный лист берлинского издания.

Книгу ждали. «Жаль, что книга Соколова не вышла на русском языке, – писал в отзыве на появление французского издания в 1924 г. П.С. Боткин. – Я не сомневаюсь, что русский текст судебного расследования не замедлит появиться в печати…»
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225434.html


Фотография Н.А. Соколова с его факсимиле на фронтисписе русского издания 1925 г.

Автор некролога («Памяти Николая Алексеевича Соколова»), помещенного в седьмом томе уже упоминавшейся «Русской Летописи», рассказав о выходе французской книги Н.А. Соколова, заметил: «Изготовил он и русское издание, но смерть внезапно прервала его труды».
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html



Издательский копирайт, адреса типографии и книжного склада, обозначенные на издании.


Об особенностях французского и русского изданий книги Н.А. Соколова мы уже писали, поэтому здесь повторяться не будем, а отошлем заинтересованных читателей к нашим прошлым публикациям:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223008.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223356.html
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223492.html

Одним из новшеств русского издания было предисловие князя Н.В. Орлова, посвященное памяти Николая Алексеевича Соколова.


Предисловие князя Н.В. Орлова к русскому изданию книги Н.А. Соколова «Убийство Царской Семьи» 1925 г.


Какое-то время князь Н.В. Орлов поддерживал отношения и с семьей скончавшегося следователя, остававшейся в принадлежавшем им домике в Сальбри, оказывая им небольшую материальную помощь, однако вскоре охладел и даже старательно избегал каких-либо с ними контактов.
«Ну, а после этого, – делилась дочь следователя своими воспоминаниями с режиссером Сергеем Мирошниченко, – мы еще немножко его видели, Орлова…»
«Забрав архив, – подводил итог этих отношений А.Б. Жевахов, – князь Орлов оборвал все отношения с семьей».
Сам Николай Владимiрович, напомним, вплоть до 1936 г. продолжал владеть находившимся неподалеку от того места, где жила семья следователя, замком Buisson-Luzas…



Продолжение следует.
Tags: М.Н. Гирс, Н.А. Соколов, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments