sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (61)




«Посылаю Вам издалека мое прощальное объятие…»


Но вот мы и приблизились к описанию последних дней земной жизни Николая Алексеевича Соколова. Связаны они оказались с небольшим французским городом Сальбри, о котором мы писали в одном из предыдущих наших по́стов.
«После трехмесячного пребывания в США, – пишет А.Б. Жевахов (с. 150), – Соколов возвратился во Францию с подаренным ему трактором. В сентябре 1924 г. он становится собственником земли в Сальбри, приобретенной за 9 тысяч франков. Неподалеку от князя Орлова […] Есть все основания предполагать, что это он финансировал приобретение земли. Для постройки дома был нанят архитектор (проект стоил 30 тысяч франков), однако тут Соколов скончался».
Имение князя Н.В. Орлова с замком Buisson-Luzas находилось в нескольких километрах к югу от Сальбри. Дом же Н.А. Соколова был в самом Сальбри, в северной его части, на шоссе Пьерфит (route de Pierrefitte). От центра его отделяла река Сольдр.



На этом фрагменте плана Сальбри шоссе Пьерфит отмечено красной линией.

Сам переезд сюда следователя автор русского некролога Н.А. Соколова напрямую связывает с изданием его труда: «Он выпустил на французском языке книгу о Екатеринбургском убийстве – и его стали преследовать. Но он продолжал молчаливо делать государственное дело. Поселившись в Сальбри, он не переставал пополнять материалы следствия, а одновременно отдавался тяжелому физическому труду – работе на огороде, рубке дров».
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/75218.html
Прожив здесь сравнительно недолго, русский эмигрант оставил по себе добрую память. Примечательно, что дом, в котором жил Николай Алексеевич, сальбрийцы, по словам исследователя Эли Дюреля, до сих пор именуют «Царским домом».



Принадлежавший Н.А. Соколову дом в Сальбри. Фотография из номера газеты «Petit Journal» от 10 января 1931 г.:
http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/cb32895690j/date19310110

Вспоминая свою поездку в Сальбри в 1930 г., журналист Ксавье де Отеклок пишет: «Меня принял г. Дюран, советник коммуны Сальбри, бывший мэр.
“Я хорошо знал г. Соколова, – говорит он, – и дружбу его я считал за честь. Это был достойный человек, с солидным суждением, большой умница, очень осторожный, очень мало говоривший о миссии, которую он выполнил в России. Далеко не фанатик, верьте мне. Он умер от болезни сердца, бывшей наверно результатом переживаний и трудов, им перенесенных. Последние годы своей жизни он казался снедаемым невыносимым тайным горем. Но он не говорил о причине. Это был человек очень честный”.
Господин Дюран подумал и потом добавил:
“Может быть, слишком честный”. И когда я попросил его объяснить мне интригующую меня фразу, он направил меня к князю Николаю Орлову» («Царский вестник». Белград. 1931. № 130. С. 4).
Подпись занимавшего в 1919-1925 гг. пост мэра Сальбри Полина Дюрана (Paulin Durand) стоит под свидетельством о смерти Н.А. Соколова.




Кстати, память и о самом Дюране в городе сохранилась. Его имя носит одна из улиц Сальбри.


Улица Полина Дюрана на плане помечена красным.

По-иному запомнили князя Н.В. Орлова, жившего, как он привык, на широкую ногу. По словам А.Б. Жевахова, он ни в чем не нуждался, в Buisson-Luzas у него было 15 слуг.
По словам режиссера-документалиста Сергея Мирошниченко, выезжавшего в 1992 г. на съемки своего фильма в том числе и во Францию, горожане рассказывали ему, что у князя было чисто русское развлечение, шокировавшее жителей этого небольшого патриархального городка. Наполняя бокалы шампанским, он выстраивал из них пирамиду – восемь, девять рядов – и, поочередно выпивая, разбивал бокалы об пол.



Сальбри. Кадр из фильма Сергея Мирошниченко «Гибель Императора. Версии» (1995).

Что касается Н.А. Соколова, то здоровье его в то время находилось в крайне плачевном состоянии.
Еще «во время своей американской поездки, – отмечал английский исследователь Джон Стюарт, – Соколов почувствовал себя плохо. Он страдал от болезни сердца, был раздражителен и до крайности взвинчен».
«Последние письма Соколова, – пишут, не жалея мрачных красок, английские журналисты Саммерс и Мангольд, – были жалкие. Он писал Миролюбову, прокурору, который формально отвечал за весь Екатеринбургский округ, и находился также в изгнании: “Я пробыл за границей почти два года. Все полностью рушится здесь, я не могу получить денежные средства… Убедительно прошу Вас, не отказать мне сообщить, где теперь находятся Шамарин, Остроумов, Кутузов, Иорданский, Сергеев и все екатеринбургские судейские”.
Некоторые из упомянутых были давно мертвы — как утверждают, убиты большевиками за их участие в расследовании. Соколов знал, что он тоже умирает… […] Таким был Соколов в ноябре 1924 года, утомленный, разбитый человек».
С отрывком из предсмертного письма Н.А. Соколова к капитану П.П. Булыгину можно познакомиться в воспоминаниях последнего: «Старая машина разладилась… Я должен закончить работу… Почему Вы так далеко от меня, старый друг? Я одинок, конец близок… Я чувствую – мы никогда больше не увидимся… Посылаю Вам издалека мое прощальное объятие…»
«Я в это время был уже в Абиссинии», – читаем в самой этой лондонской книжке П.П. Булыгина 1935 года.
В свое время мы публиковали отклик Павла Петровича на смерть друга – в связи с выходом в декабре 1924 г. в белградской газете «Новое Время» обстоятельного очерка А. Ирина «На могиле Соколова».
Отозвавшийся на него из далекой Аддис-Абебы Булыгин писал: «…Я уже скоро 2 года в Абиссинии и не знаю последних встреч Н.А.» Завершается эта небольшая заметка словами, раскрывающими понимание автором своего места, как «человека, который свою службу Царскому делу и охраны безопасности и спокойствия Н.А. Соколова считает оправданием своей жизни».

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/75218.html


Николай Алексеевич Соколов с дочерью Наташей и супругой Варварой Владимiровной на крыльце своего дома.

Авторы всех известных нам откликов на кончину следователя писали о ее причинах одинаково.
«23 ноября в небольшом французском городке Сальбри, – сообщал в декабре 1924 г. А. Ирин, – скончался от разрыва сердца судебный следователь Н.А. Соколов, которому Россия обязана установлением истинных виновников екатеринбургского преступления».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html
В помещенной в вышедшем в 1925 г. в Париже седьмом томе русского эмигрантского альманаха «Русская Летопись» статье «Памяти Николая Алексеевича Соколова»: «Скончался он, внезапно, от порока сердца…»
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html
В наиболее раннем – задавшем, видимо, тон – газетном некрологе «Памяти Н.А. Соколова», если и не написанном самим князем Н.В. Орловым, то, судя по содержащимся в нем подробностям, составленном с его слов, говорится о естественности и даже предопределенности смерти Н.А. Соколова, причем подается всё это с хорошо заметным нажимом:
«23-го ноября вечером от паралича сердца скончался в Сальбри (департамент Луара и Шер) судебный следователь Омского Окружного суда по особо важным делам Николай Алексеевич Соколов. […] Он знал, что дни его сочтены, так как от шестилетней мучительной работы, от борьбы с противодействиями и интригами износилось его сердце, и менее года тому назад врачи дали ему жизни не более года. Их диагноз оправдался – 23 ноября он скоропостижно скончался после работы в огороде».

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/75218.html
Подробнее о некоторых обстоятельствах, предшествовавших кончине, мы еще поговорим отдельно, а пока приведем одно из непосредственных свидетельств тех дней, публикуемое впервые.
Речь идет о телеграмме князя Николая Владимiровича Орлова, поданной сразу же после кончины Николая Алексеевича Соколова прямо из Сальбри: «SALBRIS 337 17 24 10/35».



Телеграмма князя Н.В. Орлова, сообщавшая о кончине Н.А. Соколова. Собрание московского музея «Наша Эпоха».

А вот и текст самого сообщения: «ВЫНУЖДЕН СООБЩИТЬ ВАМ ПЕЧАЛЬНОЕ ИЗВЕСТИЕ СОКОЛОВ СКОНЧАЛСЯ СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ ОРЛОВ».


Оборотная сторона телеграфного бланка.

Адресат телеграммы также значился на бланке: «FULLERTON 8 RUE MONT THABOR PARIS III».
Это был тот самый, работавший в парижских газетах, американский журналист Уильям Мортон Фуллертон, приезжавший осенью 1923 г. в Фонтенбло приглашать Н.А. Соколова в Америку к Генри Форду.



Уильям Мортон Фуллертон.

Благодаря этому адресу мы знаем, где проживал Фуллертон в Париже. Эта улица (rue du Mont-Thabor) располагается в самом центре, по соседству с Вандомской площадью (ныне это 1-й округ французской столицы). Название свое она получила в 1802 г. в честь победы, одержанной 16 апреля 1799 г. генералом Бонапартом над «Дамасской армией» турок-османов во время похода в Сирию у горы Табор – Фавор (месте Преображения Господня).
Дом, в который 24 ноября 1924 г. пришла та телеграмма из Сальбри, цел и до сей поры.



Rue du Mont-Thabor, 8.

Сотрудничавший в то время, как мы писали, с газетой «Le Figaro» Уильям Фуллертон специально для этого парижского издания написал небольшую заметку «Кончина господина Николая Соколова». Вырезка этой статьи вместе с телеграммой и еще одним документом тех дней, который мы приведем чуть позже, журналист вложил в книгу, надписанную ему следователем совсем недавно – весной 1924 г. в Фонтенбло.
По всей вероятности, именно это последнее обстоятельство вызвало утверждение автора о том, что Н.А. Соколов скончался в результате «сердечного приступа» в… Фонтенбло.



Вырезка из газеты «Le Figaro» (25.11.1924) с заметкой памяти Н.А. Соколова.

Перенесемся, однако, вновь в Сальбри.
«Тотчас же ночью, – сообщал русский газетный некролог, – к покойному приехали, ставшие его друзьями, князь Н.В. Орлов и княгиня Надежда Петровна.
Безпрерывно днем и ночью трое суток дежурили они у гроба по очереди с французами, проявившими необыкновенно трогательное внимание к покойному и его семье.
Местный кюре явился первым и прочитал над ним первую молитву.



Католическая церковь Святого Георгия в Сальбри. Наружный вид и интерьер.
Прочитавший над Николаем Алексеевичем первую молитву местный кюре Maxim Davenne служил здесь с 1911 г. Он был профессором частной католической школы для мальчиков Notre-Dame des Aydes в Блуа (Луар и Шер). Скончался 4 декабря 1928 г. в Сальбри.



На следующий день второй друг покойного Св[етлейший] кн[язь] М.К. Горчаков привез из Парижа православного священника.


Некролог Светлейшего князя Михаила Константиновича Горчакова (1880–1961): «Часовой». Париж-Брюссель. № 419. 1961. С. 31. Известный монархист. Финансировал журнал «Двуглавый Орел», основал в Париже издательство «Долой зло». Долголетний староста парижского храма Знамения Божией Матери. Был женат (1907) на графине Наталии Павловне Стенбок, урожденной Харитоненко (13.10.1882–24.8.1964.Шель). Детей у них не было. Скончался 21 февраля / 6 марта 1961 г. в Эрбле под Парижем. Фото могилы см.:
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html

В среду 26 ноября, его хоронил буквально весь город Сальбри с мэром во главе. Это была не толпа любопытных, а сочувствующие жители французы, явившиеся одетыми в траур отдать последний долг покойному. Узнали они его по книге, о которой им говорили и мэр и кюре.
Когда после погребения русские благодарили мэра за трогательное внимание к их соотечественнику, мэр ответил, что такого случая, когда бы весь город хоронил кого-либо в Сальбри, он, мэр, не помнит, и что они, французы, пришли отдать последний долг представителю той России, которая была их союзницей и другом».

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/75218.html


Памятник погибшим в войне 1914-1918 гг., установленный в Сальбри в 1920 г.

В тех же словах, пусть и без подробностей, о похоронах писал автор, помещенного в вышедшем в 1925 г. в Париже седьмом томе русского эмигрантского альманаха «Русская Летопись» другого, уже упоминавшегося нами ранее некролога.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225738.html
Сохранился и еще один документ, связанный с этими скорбными днями – записка князя Н.В. Орлова, адресованная тому же Уильяму Фуллертону и вложенная журналистом в уже упоминавшуюся нами книгу Н.А. Соколова, ныне находящуюся в коллекции московского музея «Наша Эпоха».


Лицевая и оборотная сторона записки князя Н.В. Орлова Уильяму Фуллертону от 30 ноября 1924 г. Собрание музея «Наша Эпоха» (Москва).


Написана она на специальном бланке замка Buisson-Luzas с указанием адреса и телефона (перевод Н.А. Ганиной):
«30 ноября 1924
Дорогой друг,
в четверг, 2 декабря, в 12.30 состоится отпевание нашего дорогого друга Соколова, в русской церкви, рю Дарю 12, в 8 ч[асов]. Я буду там; я думал, возможно, Вы тоже сможете придти; особенно потому, что русская заупокойная служба, которая будет исполняться хором, весьма красива, и, я уверен, впечатлит Вас.
После отпевания, Вы, возможно, захотели бы пообедать с моей женой и со мной в русском ресторане. Я буду в [1 нзб.] в понедельник и [1 нзб.] Вас вечером. Всегда Ваш [подпись]».



Внутренний вид Собора Александра Невского в Париже.

Таким образом, отпевание Николая Алексеевича Соколова состоялось в Соборе Александра Невского в Париже – самом, пожалуй, знаменитом храме Русского Зарубежья.


Продолжение следует.
Tags: Н.А. Соколов, П.П. Булыгин, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments