sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (60)




«Нельзя себе представить работы более серьезной» (окончание)


Книга Николая Алексеевича Соколова ставит перед нами ряд вопросов. Почему так долго отмалчивался следователь? Когда автор приступил к работе над ней? Что, наконец, побудило его к этому?
Сам труд этот не мог появиться без материалов, добытых следователем в Европе. Без них это была бы совершенно другая книга, с иным взглядом на случившееся. Выехав за пределы России, встретившись там с важными участниками события и взяв у них показания, Николай Алексеевич получил более точный взгляд на причины, последствия и этапы чудовищного преступления, как бы с высоты Большой Истории, обретя положение, приблизившее его к осознанию подлинного значения Русской катастрофы.
«Те, кто пытались помешать работе Соколова в Европе из искренних побуждений, – писал П.П. Булыгин, – совершали большую ошибку. Привезенный из Сибири материал был только внешней оболочкой истории, без ее внутреннего содержания. Ипатьевский дом и рудники “Четырех братьев” дали Соколову лишь конкретные детали преступления и несколько смутных намеков последовательности событий, которые, возможно, подготовили их. С другой стороны в Европе Соколов опросил ряд людей, которые могли никогда не быть в Сибири, но которые бросили свет на политическую ситуацию и на характеры людей, непосредственно связанных с событиями, этим помогая ему довести ход мыслей, стоящих на пути разоблачения, до подлинного значения трагедии».
Знавшие Николая Алексеевича единодушно свидетельствовали о его нежелании писать и публиковать книгу, объясняя это чисто юридическими соображениями. (На то же, кстати говоря, – и в разговоре со следователем, и с журналистами – особенно упирал М.Н. Гирс, пытаясь не допустить распространения не выгодной определенным кругам информации.)



Последняя из известных на сегодняшний день фотографий Н.А. Соколова. Иллюстрация из номера газеты «Petit Journal» от 9 января 1931 г.:
http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/cb32895690j/date19310109

«Для друзей Н.А. Соколова, – вспоминал П.П. Булыгин, – было очень нелегким делом убедить его опубликовать материалы следствия. Верный служитель Закона, он хотел дождаться времени, когда результаты его расследования будут официально переданы в руки Прокурора. Трудно было доказать ему, что мы – Русские – не имеем Прокурора, так как эта должность – признак цивилизованного правительства, коим мы сейчас не обладаем».
То же самое писал и другой, близкий следователю в последние годы его жизни человек (А Ирин): «…Соколова очень осуждали и бранили за два его поступка: за опубликование книги о цареубийстве на французском языке и за его поездку в Америку, к Форду. Теперь настало время сказать правду. Главным виновником в обоих этих поступках Соколова, если только за них можно его осуждать, был ни кто иной, как пишущий эти строки. Да, я беру на себя за них главную ответственность… […]
…Являлась опасность, что русское общество, если и узнает истину, то узнает ее очень не скоро, если только когда-либо ее узнает. Вот почему я и подал Соколову мысль написать книгу, являвшуюся как бы конспектом всего следственного производства. Я помню, как Соколов испугался этой моей еретической мысли. Как правоверный следователь, стоявший на почве постановлений судебных уставов, он не допускал возможности публиковать тайны предварительного производства до рассмотрения дела на суде.
А будет ли вообще суд? Наконец, если он будет, то когда? И полезно ли нам держать истину под спудом в условиях нынешней реальной обстановки, когда враги России прилагают все усилия, чтобы извратить истину, чтобы лживой пропагандой подготовить массы к восприятию той фабулы, которая будет выгодна убийцам и их приспешникам. Эти мои соображения сломили упорство Соколова и он принялся за составление своей ныне опубликованной книги».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225854.html
С этим же юридическим взглядом связано, как нам кажется, то разительное отличие пафоса книги Николая Алексеевича от его предшественников (Р. Вильтона и М.К. Дитерихса). Некоторых современных исследователей это привело даже к ошибочному выводу о вмешательстве в его текст князя Н.В. Орлова.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/223492.html



Изучение немногочисленных материалов, связанных с парижским этапом следствия, дает нам основания для утверждения, что многое Н.А. Соколов намеренно оставлял за пределами книги.
Вот один из таких примеров, подробно разобранный нами ранее в одной из наших публикаций. В своих мемуарах «Перед изгнанием. 1887-1919» князь Ф.Ф. Юсупов пишет о «странной находке, которую сделал следователь Соколов в подвале Ипатьевского дома и сам мне о ней рассказал. На одной из стен были две надписи…» Далее автор дает расшифровку гейневской и каббалистической надписей.
Н.А. Соколов действительно допрашивал князя в Париже 3 и 4 января 1921 г. В свое время мы публиковали до тех пор нигде не публиковавшуюся официальную копию протокола этого допроса, заверенную подписью следователя и его печатью, находящуюся ныне в собрании московского музея «Наша Эпоха».

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/72596.html
В публикации был также воспроизведен коммент одного из посетителей нашего ЖЖ (t1mekiller):
«…В одном из аукционных французских каталогов попалось письмо Феликса Юсупова, где неизвестное лицо интересуется Царским делом.
Данное письмо принадлежит кн. Феликсу Юсупову. Оно было обнаружено мной в каталоге русского антиквариата. Это небольшое письмо датировано 10 марта 1958 г. и является ответом неизвестному собеседнику, по всей видимости, проявившему интерес к убийству Николая II, Царской Семьи и Ее слуг.




10 марта 1958 г. 38 bis rue Pierre Guérin. Paris XIVe.
Jasmin 70-58
Монсеньер,
Прошу извинить меня за задержку с ответом на Ваше письмо от 27 февраля, вызванную моим отъездом из Парижа.
История “Великой княжны Анастасии” не содержит ни слова правды. Вы можете найти основательную документацию по этому вопросу в книге “La Fausse Anastasie” Pierre Gilliard (изд. Payot 1929). Ее автор был воспитателем маленького Царевича.
Книгу Соколова “L´Enquête sur l´assasinat de la Famille Imperiale Russe” (изд. Payot), как я полагаю, можно найти в любом книжном магазине.
Что касается интересующей Вас надписи, ее перевод был дан мне самим Соколовым, который заверил меня в его подлинности.




Если бы убийцы Императорской семьи были всего лишь профессиональными и неграмотными убийцами, на стене комнаты, в которой произошла бойня, не нашли бы надписи, сделанной по-немецки.
Главным убийцей Императора и Царевича был еврей Янкель Юровский, предводитель банды, в которой были другие евреи.
Это вся информация, какую я могу Вам дать.
Прошу Вас, Монсеньер, принять заверения в моем уважении.
Князь Юсупов.
P.S. Перевод каббалистических знаков я получил от Николая Соколова. Извините за дурной почерк – я болен и прикован к постели».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/178242.html
Кроме приведенного, есть и другие примеры того, что следователь знал гораздо больше, чем позволял себе говорить и уж тем более писать в своей книге. О некоторых мы еще, надеюсь, расскажем.
Причин тому было много. Одна из них – сложное положение Н.А. Соколова в эмиграции, включая сильное на него давление.
«Я пройду мимо подробностей этой работы, – писал А. Ирин, – хотя она имеет интересную историю. Когда-нибудь история поведает мiру все относящиеся к этому вопросу подробности. Замечу только, что весть о составлении Соколовым книги взволновала многих и были сделаны попытки помешать появлению ее в свете.
Здесь я должен упомянуть, что благополучному разрешению вопроса много содействовал князь Н.В. Орлов, ведший все предварительные переговоры с издателями. Когда уже был заключен договор с Пайо, к нему явились неизвестные ему до того времени три лица и пригласили его с ним позавтракать. Эти три незнакомца оказались: князь Львов, Маклаков и Милюков.
Во время завтрака указанные трое русских патриотов советовали Пайо не издавать книги Соколова, стремясь подорвать веру в достоверность установленных Соколовым фактов и угрожая провалом книги, в виду отсутствия общественного интереса к затронутой в ней теме.
Пайо внимательно выслушал своих доброжелателей, но вынес из разговора с ними совершенно обратное впечатление: он понял, что появление книги почему-то очень безпокоит как князя Львова, так и Маклакова с Милюковым. Свой завтрак он описал в тонах весьма невыгодных для названных лиц».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225854.html
Все трое помянутых были людьми отнюдь не случайными, с «заслугами», сыгравшими ведущую роль в февральском перевороте 1917 г.; каждого из них допрашивал в свое время Н.А. Соколов. Маклаков же Василий Алексеевич приложил руку к убийству Царского Друга, а затем, после смерти М.Н. Гирса, возглавил таинственную «Коллегию хранителей» Царских мощей, документов расследования и вещественных доказательств.
Современникам нетрудно было понять причины обезпокоенности этих людей.
«Многое из того, что заключают в себе протоколы следственной комиссии адмирала Колчака, – писал, откликаясь на выход книги, русский дипломат П.С. Боткин, – было уже нам известно; но книга Соколова дает больше, нежели простое следствие, она развертывает всю картину пережитого нами отвратительного момента, когда Царская Семья была предоставлена на произвол судьбы, когда Она отдана была на поругание подонков рода человеческого.
Книга Соколова приковывает к позорному столбу всех тех, кто так или иначе способствовал приведению в исполнение преступления, и налагает неизгладимое клеймо цареубийц на главных виновников злодеяния.
Фигуры князя Львова, Керенского, Свердлова сливаются вместе с палачами Юровским, Голощекиным, Авдеевым и другими – все они забрызганы с ног до головы несмываемыми пятнами той же самой Крови…
Не знаешь, кто более омерзителен – тот ли, кто держал оружие в руках, или тот, кто направлял его против Священной Особы Царя и Его невинного Семейства.
Что и говорить, – Свердлов, Юровский и другие – цареубийцы, но сколько за ними стоят сознательных и безсознательных пособников.
Какая странно черная страница истории раскрыта перед нами…»

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225434.html
В условиях давления Н.А. Соколов сумел соблюсти достоинство и верность своим принципам. По словам А. Ирина, у него «хватило такта, находчивости и смелости отстранить все домогательства, с какой бы стороны они ни шли и чьим бы авторитетом ни прикрывались».
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225854.html


Титульный лист первого французского издания.

Большая роль князя Н.В. Орлова в издании книги Н.А. Соколова ни у кого не вызывает сомнений, являясь по существу общим местом у тех, кто так или иначе касается этого вопроса. Так же считали и современники. Вспомним только что приведенное свидетельство А. Ирина: «…Благополучному разрешению вопроса много содействовал князь Н.В. Орлов, ведший все предварительные переговоры с издателями».
Имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют, однако, обратить внимание на какую-то пока что не до конца понятную, но всё же весьма значительную, роль в появлении книги упомянутого нами в прошлом по́сте американского журналиста Уильяма Мортона Фуллертона.
Об этом свидетельствуют впервые публикуемые нами далее дарственные надписи на двух экземплярах первого французского издания книги Н.А. Соколова, одна из которых была сделана самим автором, а другая – князем Н.В. Орловым:

«Мортону Фуллертону в знак искренней дружбы и живой признательности за большое участие, которое он принял в работе. Николай Соколов. Фонтенбло, 1924».



«У[ильяму] Мортону Фуллертону в знак моей симпатии и признания его [1 нзб.] в общей работе, сделавшей появление этой книги возможным. Князь Н. Орлов. Март 1924».



Кстати говоря, последняя надпись уточняет время появления книги («март 1924»), а первая – место пребывания семейства Соколовых сразу же после возвращения его из США: «Фонтенбло», то есть всё еще в Самуа-сюр-Сен.
Оба эти экземпляра с автографами (и особенно подписанный Н.А. Соколовым!), находящиеся ныне в собрании московского музея «Наша Эпоха», уникальны.
«На протяжении вот уже не одного десяток лет, – написал мне понимающий в этом деле толк мой парижский друг Ш. Чиковани, – я тщательно отслеживаю все аукционы. Примелькались автографы князя Юсупова и даже Членов Императорской Семьи, но никогда не всплывали подписные книги четырех человек: Дитерихса, Соколова, Вильтона и Булыгина. Особенно это касается Соколова, умершего сразу после издания книги».



Уильям Мортон Фуллертон.

Все эти обстоятельства привели Н.А. Соколова к решению сесть, наконец, за книгу.
«Он сам чувствовал, – писал П.П. Булыгин, – что остается мало времени: слишком много огня было в его сердце и нервах – так долго не могло продолжаться».
Определенным ориентиром является для нас дата, поставленная Н.А. Соколовым под предисловием: «Фонтенбло (1921-1924)».






Уже современники Н.А. Соколова прекрасно понимали значение этой книги.
В самых первых откликах, появившихся в апреле 1924 г. в белградской эмигрантской газете «Новое Время», брат павшего вместе с Царской Семьей в Ипатьевском подвале Лейб-медика – дипломат П.С. Боткин, – только что на одном дыхании прочитавший ее, так оценивал этот труд:
«Голая неопровержимая правда, кровавая действительность во всем своем невероятном ужасе… Сомнений больше быть не может: Государь, Императрица, Царские Дети и те, кто при Них оставались, погибли. Они умерли, как в древние времена умирали христианские мученики – растерзанные дикими животными. Только в первых веках Христианства это происходило в Колизее на глазах язычников, теперь же, в XX столетии, такое злодеяние совершилось перед цивилизованной христианской Европой, которая просто закрыла глаза и отвернулась, чтобы не видеть что-то неприятное…»
И во второй заметке, отправленной вдогон первой, напечатанной три дня спустя:
«Мы все, конечно, много раз слышали и читали о том, как погибла Царская Семья. И всякий раз новое описание злодеяния заставляет сжиматься наше сердце и дает новую жгучую боль – точно нам растравливают незакрывшуюся рану.
Трудно нам свыкнуться с этой ужасной действительностью. Понятно, что многие до сих пор отказывались ей верить, но довольно укачивать себя грезами и мечтать о несбыточном. Правде, как она ни горька, нужно прямо и смело смотреть в глаза. Что было, то было; не переделаешь.
Книга судебного следователя Николая Соколова в этом отношении пресекает дорогу разнообразным легендам. Как свидетельские показания, так и вещественные доказательства с достаточной убедительностью устанавливают факт зверского убийства Царской Семьи».

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/225434.html


Опубликованная во французской прессе заметка о появлении в Буэнос-Айресе «принцессы Ольги», якобы дочери Царя, о самозванченстве которой заявили «князь и княгиня Орловы».

Шесть лет спустя французский журналист Ксавье де Отеклок после своей беседы с М.Н. Гирсом, всячески пытавшимся принизить значение книги Н.А. Соколова, решил самым внимательным образом ознакомиться с ней, после чего был весьма озадачен, что и выразил в послесловии к публикации этого своего интервью:
«…В результате разговора с г. Гирсом выяснились две вещи: 1) Соколов должен был бежать из Екатеринбурга, не закончив своих расследований; другими словами, не законченное юридическое следствие имеет очень относительную ценность. 2) Ничто не доказывает идентичности Императорских Реликвий, которые все же старательно прячут [sic!], словно стыдясь [sic!] или будучи мучимы угрызениями совести [sic!].
Тогда я перечел обширную работу русского юриста, в которой он собрал все результаты своего следствия, перечислил все посмертные останки, опубликовал все фотографии вещественных доказательств и главы убийства.
Нельзя себе представить работы более серьезной, более документальной, написанной с таким чувством критики, что подобное было бы желательно видеть и в наших юридических следствиях.
Возможно ли, чтобы автор этой кропотливой работы ошибался с начала и до конца. Эти формальные, блестящие 400 страниц, полные захватывающей искренности, неужели он их написал, будучи добычей “наваждения”.
Неужели он посвятил свою жизнь иллюзии, невольно обманул таких людей, как адмирал Колчак, генерал Дитерихс, генерал Жанен и даже г. Жильяра, швейцарца, воспитателя Царевича, бывшего близким Царской Семье, и который, кажется, не сомневается в идентичности этих реликвий? Всё это мне кажется с трудом допустимым» («Царский вестник». Белград. 1931. № 130. С. 4).
Стоит ли удивляться, что книга Николая Алексеевича Соколова имела большой, и вполне заслуженный, успех. Французское издание выходило еще дважды: в 1926 и 1929 годах.
На немецкий (учитывая антигерманскую направленность) она не переводилась. Не смог с ней познакомиться и англоязычный читатель, в отличие, например, от советской пропагандисткой поделки уральского большевика П.М. Быкова…



Продолжение следует.
Tags: М.Н. Гирс, Н.А. Соколов, П.П. Булыгин, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments