sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

J.R.R. Tolkien. ВОЙНА: ЛЮДИ И МАШИНЫ (1)




Сегодня – по прошествии семидесяти с лишним лет – каждое свидетельство или суждение о второй мiровой войне ее современников безценно для нас.
Становящиеся доступными такие тексты – исходившие не только из стана врагов, но и союзников – особенно важны в настоящее время, когда современная пропаганда (наследница, как выясняется, прежнего советского агитпропа) пытается законсервировать нас в прежнем, искусственно обуженном еще пятьдесят, а то и семьдясят лет назад мiре.
Дело вовсе не в том, что нельзя уже смотреть на событие такого масштаба глазами людей того давнего времени (и притом исключительно наших соотечественников), а еще и в том, что просто невозможно рассматривать прошлое через призму жестко дозированной советской военной цензуры и во многом уже давно устаревшей информации, отвергая вновь открытые или ставшие доступными нам в последнее время – благодаря переводам и переизданиям – источники.
Вот один из таких текстов: письма Джона Рональда Руэла Толкиена (1892–1973) – английского писателя, лингвиста и филолога, искренне веровавшего католика, написанные им в те трудные годы.
Толкиен сам был ветераном войны, правда, еще первой мiровой: в качестве офицера Британских экспедиционных сил он принимал участие в битве при Сомме. Во время второй мiровой писал он уже своим сыновьям, один из которых, Майкл, в качестве зенитчика, участвовал в «Битве за Англию», а второй, Кристофер, – пилота Королевских ВВС.
Сам Джон Толкиен преподавал в это время англосаксонский язык в Оксфорде, посвящая свободное время работе над «Властелином колец», герои которого дают о себе знать и в переписке с сыновьями.
Кстати уж и о самих письмах. Они – одно из свидетельств неуниверсальности (мягко говоря) нашего отечественного опыта. Читая их, нам, даже родившимся уже после войны, трудно бывает поверить, что профессор писал их в расчете на посторонние глаза – с оглядкой на английскую военную цензуру.
Мысль английского писателя – и в его произведениях, и в этих письмах – может пригодиться нам не только для лучшего понимания прошлого, но настоящего и даже будущего.
Чего стоит одно из обвинений, адресованных Толкиеном Гитлеру, в том, что тот, эксплуатируя германские идеалы, на самом деле «уничтожает, извращает, растрачивает и обрекает на вечное проклятие этот благородный северный дух, высший из даров Европе, – дух, который я всегда любил всем сердцем и тщился представить в истинном его свете». То есть, по мысли писателя, вместе с подпевавшими и искренне верившими вождю – все вместе – они поставили под вопрос созданное не ими и не только для них, забетонировав собственные корни, или, если угодно, преградив путь в будущее.
Всё это актуально не только по отношению к 1930-1940-м годам, Германии, северному духу или немецкому национал-социализму…


Отрывки из писем публикуем по изданию: Дж. Р.Р. Толкин. Письма. Перевод Светланы Лихачевой. М. 2004.



12 января 1941 г. Майклу:
…Наш добрый старый друг СССР затевает какую-то пакость [Имеетсся в виду новый договор от 10 января 1941 г. – С.Ф.]. Словом, гонки со временем, что называется, след в след… Думаю, простые «граждане» ведать не ведают, что там происходит на самом деле. Однако здравый смысл вроде бы подсказывает, что очень скоро Гитлер атакует эту страну напрямую и очень мощно, еще до лета. А тем временем на улицах вовсю торгуют [коммунистической газетой] «Дейли уоркер» – свободно и безпрепятственно. Веселенькие деньки предстоят нам после войны, даже если победим мы – в том, что касается Германии.



9 июня 1941 г. Майклу:
Жители этой страны, похоже, еще не осознали, что в немцах мы обрели врагов, чьи добродетели (а это именно добродетели) послушания и патриотизма в массе своей превосходят наши. Чьи храбрецы храбростью не уступают нашим. Чья промышленность превосходит нашу раз этак в десять. И которые – проклятием Господним – ныне ведомы человеком, что одержим безумным смерчем, демоном; тайфуном, страстью; в сравнении с ним бедный старина Кайзер смахивает на старушку с вязаньем.
Большую часть своей жизни – начиная с твоего примерно возраста – я изучал германский материал (в общем смысле этого слова, включая Англию и Скандинавию). В «германском» идеале заключено куда больше силы (и истины), нежели представляется людям невежественным. Еще студентом я ужасно им увлекался (в то время как Гитлер, надо думать, малевал себе картиночки и про «германский» идеал еще и слыхом не слыхивал); в пику классическим дисциплинам.
Чтобы распознать истинное зло, нужно сперва понять благую сторону явления. Да только «выступать по радио» меня никто не зовет и комментировать выпуски новостей – тоже! Однако ж, сдается мне, я знаю лучше многих, что такое эта «нордическая» чушь на самом деле.
Как бы то ни было, у меня в этой Войне свои причины для жгучей личной обиды, – так что в 49 я, верно, оказался бы лучшим солдатом, чем в 22: ненавижу этого треклятого невеждишку Адольфа Гитлера (любопытно, что демоническая одержимость, этот стимул, интеллекта отнюдь не добавляет, но лишь подстегивает волю – и только).
Не он ли уничтожает, извращает, растрачивает и обрекает на вечное проклятие этот благородный северный дух, высший из даров Европе, – дух, который я всегда любил всем сердцем и тщился представить в истинном его свете. Нигде, к слову сказать, дух этот не проявился благороднее, нежели в Англии, нигде не был освящен и христианизирован так рано…



Кентербери после бомбардировки 31 мая 1942 г.

9 декабря 1943 г. Кристоферу:
…В газетах сплошная тегеранская шумиха и ничего больше. Хотя, должен признать, что улыбнулся-таки этакой болезненной улыбочкой […], когда услышал, как этот кровожадный старый убийца Иосиф Сталин приглашает все нации присоединиться к счастливой семье народов, ратующей за избавление от тирании и нетерпимости!
Надо признаться, что на фотографии главным злодеем выглядит все-таки наш милый херувимчик У.С. Ч[ерчилль].



Конференция глав правительств СССР, США, Великобритании в Тегеране ноябрь-декабрь 1943 г.


Гм, ну что ж! Интересно, оставят ли в мiре, хотя бы из милости, укромный уголок для таких отсталых реакционеров, как я (и ты), если мы вообще переживем эту войну? На фоне всеобщего укрупнения шар земной делается всё мельче и скучнее, и всё более плоским. Вскорости весь мiр превратится в один жалкий заштатный городишко, будь он неладен.
Когда американская гигиена, подъем боевого духа, феминизм и поточное производство распространятся по всему Ближнему Востоку, Среднему Востоку, Дальнему Востоку, СССР, Пампасам, Гран-Чако, Дунайскому бассейну, Экваториальной Африке, Где-то-Таму и Внутренней Мумбо-Юмбо, по Гондване и Лхасе, и деревням самых глухих уголков Беркшира, то-то счастливо мы все заживем! По крайней мере, на путешествиях удастся сэкономить. Ехать-то будет некуда.
Так что люди (я полагаю) станут перемещаться еще стремительнее. Кол. Нокс утверждает, что 1/8 населения мiра говорит «по-английски» и что это – самое большое языковое сообщество. Если и так – то позор и еще раз позор, говорю я. Да поразит проклятие Вавилона все языки их, так, чтобы могли они выговорить разве что: «Бе-е-ее!» Смысл будет примерно тот же. Думаю, придется мне решительно и безповоротно перейти на древнемерсийский.
Если серьезно, этот американский космополитизм меня и впрямь изрядно пугает. Как воплощение разума и духа, и презрев ничтожные страхи боязливой плоти, которой совсем не хочется быть изрешеченной пулями или изрубленной на куски зверской и безпутной солдатней (немецкой или любой другой), я на самом деле не уверен, что в конечном счете его победа мiру в целом пойдет больше на пользу, нежели победа —. (Смысл этой длинной черты в конце письма весьма прозрачен. – С.Ф.)




18 апреля 1944 г. Кристоферу:
…В одном мне повезло больше: радио в ту пору еще не изобрели. Полагаю, некие благие задатки в нем есть, но на самом-то деле оно по большей части превратилось в оружие для глупца, дикаря и злодея, дабы с его помощью угнетать меньшинство и уничтожать мысль. Радиослушание убило умение слушать.


Лондон. После одной из бомбардировок.

30 апреля 1944 г. Кристоферу:
Сплошной ущерб от этой войны, не только материальный, но моральный и духовный, – как же тяжко тем, кому приходится всё это выносить. Так было всегда (вопреки поэтам), так будет всегда (вопреки пропагандистам), – нет, конечно же, не пойми меня превратно: было, есть и будет необходимо встречать это все лицом к лицу в нашем жестоком мiре.
Но столь коротка людская память, столь быстро сменяются поколения, что уже лет через тридцать останутся лишь единицы или вообще никого из напрямую переживших то, что действительно «пробивает» До самого сердца. Обожженная рука расскажет о пламени убедительнее всего прочего.
Порою меня просто в ужас повергает мысль о том, сколько же повсюду в мiре в настоящий момент человеческого горя: миллионы людей оторваны друг от друга, досадуют и злятся, растрачивают свои дни попусту – не говоря уже о пытках, боли, смерти, утратах, несправедливости.
Будь страдания зримой субстанцией, эту погруженную в ночь планету почти полностью окутало бы густое темное марево, сокрыв ее от изумленных небес! А последствия всего этого обернутся по большей части злом – с исторической точки зрения.
Но, разумеется, исторический подход – далеко не единственный. Все явления и все деяния обладают значимостью сами по себе, помимо «причин» и «результатов».
Ни один человек не в состоянии оценить, что на самом деле происходит в настоящем sub specie aeternitatis [с точки зрения вечности (лат.)].
Знаем мы только то (в значительной степени по собственному опыту), что зло пускает в ход громадные силы и с неизменным успехом – да только тщетно; оно лишь подготавливает почву, на которой пустит ростки нежданное добро. Так оно происходит в общем и целом; так оно происходит с нашими собственными жизнями…



Окончание следует.
Tags: Мысли на обдумывание
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author