sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (52)




Претенденты и самозванцы (продолжение)


В Манифесте Великого Князя Кирилла Владимiровича от 31 августа / 13 сентября 1924 г., в котором он объявлял себя «императором», без обиняков утверждалось: «Надежда наша, что сохранилась драгоценная жизнь Государя Императора Николая Александровича, или Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, или Великого Князя Михаила Александровича, не осуществилась».
Документу, как известно, предшествовали две статьи в выходившей в Софии газете правого направления «Русь» (16 и 17 апреля 1924 г.) о том, что Государь и вся Его Семья живы.

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/249777.html
После обнародования Манифеста последовали разъяснения позиции со стороны заявившего претензии в различного рода официальных заявлениях.
В официальном обращении «От Государя Императора», подписанном 12/25 октября 1924 г., читаем: «Коль скоро у меня не осталось сомнения в действительной кончине старше Меня стоящих Членов нашего Дома, Я обязан был заступить Их место…» («Вера и Верность». Новый Сад. 21.10/3.11. 1924).
Важным документом является письмо Великого Князя Андрея Владимiровича (брата претендента на Престол) Великому Князю Николаю Николаевичу от 18 сентября / 1 октября 1924 г. Интересно, что, аргументируя свою (и брата) позицию, он никак не опирается на выводы следствия Н.А. Соколова, что свидетельствует, на наш взгляд, либо о том, что он не был знаком с выводами расследования, либо на то, что он их недооценивал.
«…Вряд ли, – писал Андрей Владимiрович, – могут существовать основания полагать, что Государь, Наследник и Великий Князь Михаил Александрович находятся в живых. Уже седьмой год пошел с того времени и ни один луч надежды не блеснул, несмотря на все принятые меры. Наоборот, все сведения клонили к подтверждению печальных событий 1918 года.
Ежели и нет материальных доказательств факта смерти, то, к сожалению, в свою очередь, нет и материальных доказательств противного. Вместе с тем, как в самой России, так и среди эмиграции, убеждение в смерти Государя, Наследника и Великого Князя Михаила Александровича, всё крепло, что и выражается в служении по Ним панихид во всех углах мiра. Ежели бы у Государыни Императрицы и у всей Семьи были бы основания считать Их всех живыми, то наш общий долг был бы эмиграцию до панихид не доводить. Но против панихид никто не возражал, что лишь укрепляло уверенность, что Государыня Императрица и мы все считаем факт смерти несомненным» («Вера и Верность». 21.10/3.11.1924).
Завершил Великий Князь весьма резким заявлением: «Отрицательное отношение самой Семьи к акту Кирилла – равносильно бунту в самой Семье».



Великий Князь Кирилл Владимiровича и Князь Владимiр Кириллович со своими помощниками – младороссами.
Один из лозунгов выходившего в Париже младоросского официоза (15.10.1931).



Само появление Манифеста Кирилла Владимiровича сопровождалось новой волной слухов о «чудесном спасении» Царской Семьи, что следовало, в частности, и из официального сообщения «От Канцелярии Блюстителя Государева Престола», подписанного ее управляющим, капитаном II ранга Г.К. Графом:
«Из сообщений некоторых Представителей Его Императорского Высочества видно, что среди Русских монархистов продолжают держаться слухи о том, что Государь Император Николай Александрович, Государыня Императрица Александра Феодоровна, Наследник Цесаревич Алексей Николаевич, Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия Николаевны, а также Брат Государя Императора, Великий Князь Михаил Александрович, избегли смерти и уже более шести лет скрываются где-то в надежном месте.
По приказанию Его Императорского Высочества, Его Канцелярия неоднократно уже обращалась к лицам, распространяющим эти слухи, с просьбой сообщить их источники, или данные, могущие выяснить правдоподобность оных. Но всегда, к сожалению, оказывается, что слухи эти или ни на чем не основаны или являются вполне фантастичными.
Между тем строго положительные и проверенные данные доказывают с ужасающей убедительность, что все вышеуказанные Высочайшие Особы погибли мученической смертью в Екатеринбурге и Перми в июле 1918 года» («Вера и Верность». 2/15.9. 1924).
Официально на это обращение никто не откликнулся. В эмигрантской же прессе тем временем всё умножались публикации со всевозможными слухами.
Немногочисленные легитимистские газеты пытались противостоять этому дезинформационному натиску, не стихийному, конечно, а вполне управляемому.
«Откуда та развязность, – возмущался Алексей Бехтеев, – с которой газеты обнадеживали нас, […] – это совершенно непонятно и необъяснимо. Неизвестность о судьбе Государя, Его Августейшей Семьи и Августейшего Брата Великого Князя Михаила Александровича сыграла гибельную роль в деле монархического движения» («Вера и Верность». 19.8/1.9.1924).
То же самое три года спустя писал уже его родной брат, поэт С.С. Бехтеев в статье «Царская Голгофа»: «…Время от времени порождаются безумные и вредные слухи о жизни Царской Семьи, лишающие Ее небесных венцов, перед которыми жалки и ничтожны наши кажущиеся земные блага и временные удовольствия. Став на почву грубого материализма, эти люди не могут отрешиться от мысли безсмертия Царственных Страдальцев и то и дело по указке наших злейших врагов кощунственно воскрешают Их из пепла екатеринбургских кострищ, открывая тем самым широкий простор и возможности для всякого рода самозванцев и авантюристов, распространяя нелепейшие вымыслы и фантастические слухи о жизни Царской Семьи, то будто бы бежавшей в сибирские леса к старообрядцам, то каким-то образом спасенной Сиамским королем, они сами по-видимому не отдают себе отчета в том, что всеми этими глупыми баснями они оскорбляют только священную память великого подвига Царственных Страдальцев. Не хотят понять они и того, что Император и Самодержец Всероссийский ни прятаться, ни бежать от Своих врагов не может» («Русский Стяг». Белград. 14/27.3.1927).
Текст этот, свидетельствующий не только о хорошем знании его автором фактической стороны дела, но и о верном понимании ситуации вокруг Царственных Мучеников, следует хорошенько запомнить
Написав это, С.С. Бехтеев тем самым лишил себя возможности оправдать дальнейшие свои поступки «неведением», «непониманием» и т.п. Именно, исходя из этого текста, нам станет ясным, что «Царский гусляр» не был – как его пытаются иногда представлять – малоинформированным или что-то неверно понимающим человеком. Как видим, всё он отлично понимал, а, значит, впоследствии – ведал, что творил.
При этом и сама дата последней статьи не является случайной: именно с начала 1927 г. резко усиливается поток лжи.
Эти слухи поколебали, в конце концов, умы многих.
«Печально, – писал 11 февраля 1927 г. митрополит Антоний (Храповицкий) секретарю Синода графу Ю.П. Граббе, – что Николай Николаевич всё крепче отгораживается от своего племянника [Великого Князя Кирилла Владимiровича], но не разделяет ли он убеждения Муравлина, что другой его Племянник [Император Николай II] жив? Тогда и его нельзя осуждать.
А Преосвященный Серафим в Софии служил уже торжественный молебен о здравии второго Племянника» (Письма Блаженнейшего митрополита Антония (Храповицкого). Нью-Йорк: Свято-Троицкий монастырь. Джорданвилль. 1988. № 40.)



Архиепископ Лубенский Серафим (Соболев, 1881–1950) – с августа 1921 г. управлял русскими приходами в Болгарском благочинии. В 2016 г. прославлен в лике Святителей.

Речь в письме Первоиерарха идет также и об известном под литературным псевдонимом «Муравлин» князе Дмитрии Петровиче Голицыне, одном из видных деятелей Высшего Монархического Совета и авторе первых манифестов Великого Князя Кирилла Владимiровича.
В письме Н.М. Котляревскому, секретарю генерала П.Н. Врангеля, Владыка Антоний уточнял (11/24.2.1927): «Князь Голицын-Муравлин …настойчиво доказывает везде, будто Государь Николай II жив» (Письмо № 41).
А вот и мнение самого князя Д.П. Голицына, изложенное в датированной 17/20 мая 1928 г. и подписанной им листовке «О “Воспоминаниях” князя Жевахова», напечатанной в типографии С. Филонова в Новом Саду:
«Теперь, когда мы временно не имеем Государя на Престоле, когда большевики нам подсовывают наглую ложь о Екатеринбурге (я утверждаю, что кончина Его Величества не доказана), когда в беженстве большинство принимает эту ложь не то равнодушно, не то мимоходно, когда никто не хочет вдуматься в то, что следователь Соколов дважды (в беседе с полковником Ф. Винбергом и американцем Блеком, которому он сказал, после отъезда их из России, что у него мало надежды на спасение, т.е. никакого доверия к кровавой басне большевиков) опроверг свое заключение (составленное ради облегчения побега), когда никто не оглянулся на громкий оклик атамана Соловьева о том, что он спас Царскую Семью
[1] (между тем такие слова должны были вызвать либо бурю радостного восторга, либо ураган недоверия), когда Царя подвергли частичному отлучению от Церкви (запретив епископам молиться о Его здравии и спасении), а тут же спокойно приемлют невероятную сказку о том, что будто “останки” хранятся в такой-то дипломатической канцелярии, причем словно никому не приходил в голову, что Царские останки должны были бы быть торжественно преданы земле по Православному обряду, – когда вся эта мешанина лжи, равнодушия, нарочитого замалчивания и ленивого недоверия создает ту сутолоку, в которой оскорбляются и повреждаются наши верования, – нам нужна была книга князя Жевахова, правдивая, спокойная, величественная. […]
Вспоминаются острые строки Достоевского о Великом Инквизиторе, подобно тому, как эти строки вспоминаются и тогда, когда видишь, что все без проверки спешат поверить большевической лжи о Екатеринбурге и что никто не хочет задуматься над тем, почему в 1924 году большевики дали новое описание умерщвления Царской Семьи, существенно отличающееся от их рассказа 1918 года, почему Соколов умер вскоре после того, как стал сомневаться в правильности своего заключения открыто и почему умер даровитый Винберг вскоре после того, как сообщил своим друзьям о словах Соколова».

[1.] Так князь Д.П. Голицын пишет о мифическом сибирском «атамане Соловьеве», освободившем якобы Царскую Семью, «опираясь» на фантастическую публикацию 1924 г. в софийской газете «Русь» – С.Ф.
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/249777.html


Князь Дмитрий Петрович Голицын (1860–1928).

Вся эта история 1927-1929 гг., включая появление и только что процитированной нами листовки князя Д.П. Голицына, разворачивалась вокруг братьев Алексея и Сергея Сергеевичей Бехтеевых.
Что касается помянутого полковника Ф.В. Винберга, делегата Рейхенгалльского монархического съезда 1921 г., одного из сотрудников Высшего Монархического Совета, то он был одновременно тесно связан как с поэтом С.С. Бехтеевым, так и с другими участниками будущей истории-провокации – офицерами П.Н. Шабельским-Борком и С.В. Таборицким, помогавшими ему в издании выходившей в 1919-1920 гг. в Берлине газеты «Призыв» и журнала «Луч Света» – одного из изданий ВМС, печатавшегося в 1919-1926 гг. в Берлине, Мюнхене и Новом Саде.



Федор Викторович Винберг (1861–1927) – полковник Лейб-гвардии Уланского Ея Императорского Величества Александры Феодоровны полка.

Ф.В. Винберг был издателем двух выпусков «Песен Русской скорби и слез» С.С. Бехтеева, увидевших свет в 1923 г. в Мюнхене. Поэт, в свою очередь, помог полковнику в издании в 1925-1926 гг. шестой и седьмой книг журнала «Луч Света» в типографии югославского Нового Сада, с которой сам тесно сотрудничал.
Памятью об этом содружестве было посвященное Федору Викторовичу стихотворение «Пойдем за ним!», помеченное его автором С.С. Бехтеевым 23 ноября 1922 г., в котором было заявлено о «чудесном спасении»:
Он нам гласит: изжила срок крамола,
И жив с Семьей Пресветлый Государь.

«…Он верил, – говорилось в одном из некрологов Ф.В. Винберга, – что Екатеринбургской кровавой ночи не было, что эта цареубийственная ложь выдумана большевиками и врагами Царя-Утешителя. “Итак, будем ждать Государя Николая Александровича не вдаваясь ни в какие партии и движения”, – писал он своим друзьям» («Светлой памяти Феодора Викторовича Винберга». Париж. 1927. С. 23).



Издательская обложка сборника памяти полковника Ф.В. Винберга.
Нашу публикацию сканов книги см.:
http://www.nashaepoha.ru/?page=obj62153&lang=1&id=2031

В том же сборнике на 15-й странице напечатано стихотворение «Царскому Паладину», посвященное его автором П.Н. Шабельским-Борком памяти почившего:
Вы не увидите Пресветлого в сиянии,
Когда Его нам возвратит Восток, –
Вы умерли, угасли в ожидании,
Увяли, как торжественный венок…




Наконец, в написанном 14 сентября 1927 г., ко дню Ангела Цесаревича Алексея Николаевича, стихотворении П.Н. Шабельский-Борк вполне открыто писал:
Тебя ждала судьба несчастного Дофина,
Но Ты спасен с Отцом и всей Семьей,
И скоро явишься с Родимым воедино,
Над просветленной Русскою Землей.

Примечательно, что стихотворение это «Нашему Цесаревичу» было помещено в официальном органе Высшего Монархического Совета – журнале «Двуглавый Орел» (Париж. 25.9/9.10.1927).
По всей вероятности, именно в общении с этими людьми следует искать причины первоначального «поэтического дуализма» Сергея Сергеевича Бехтеева, о котором пишет его современный биограф В.К. Невярович.
Приводя примеры бехтеевских стихов, написанных им в 1920-1922 гг., в которых говорилось о мученической кончине Царской Семьи, исследователь обращает внимание и на другие – с совершенно противоположными утверждениями.
Так, в том же 1922 г. появляется стихотворение «Он жив!», написанное С.С. Бехтеевым в Новом Футоге:
Оставьте мрачные и горькие сомненья?
Он жив! Он жив! молитесь за Него!

Но та давняя вера в «чудесное спасение» Царской Семьи имела всё же иные корни. Она была основана на слухах, распространяемых весьма экзальтированными, романтически настроенными людьми.
В 1929 году мы видим, однако, уже совершенно иных Бехтеевых, с отличной от прежней мотивацией.
Напомним на фоне каких событий произошло это перерождение.
Летом 1927 г., как мы уже писали, возник разрыв братьев Бехтеевых с Великим Князем Кириллом Владимiровичем.
Редактировавшаяся С.С. Бехтеевым газета «Русский Стяг» выходила в Белграде вплоть до декабря 1927 г.
25 апреля 1928 г. в Брюсселе на 50-м году жизни от скоротечной чахотки скончался Главнокомандующий барон Петр Николаевич Врангель.



Вдова Ольга Михайловна у гроба генерала П.Н. Врангеля.
https://humus.livejournal.com/2650943.html

13 октября 1928 г. в замке Видёре под Клампенборгом в Дании почила вдовствующая Императрица Мария Феодоровна.



5 января 1929 г. в Антибе на юге Франции скончался Великий Князь Николай Николаевич – наиболее популярный среди русской монархической и военной эмиграции Член Императорской Фамилии, основной конкурент Кирилла Владимiровича.


Почетный караул у гроба Великого Князя Николая Николаевича в Антибе.
Французская делегация во главе с маршалом Петеном на похоронах.



Главные, наиболее авторитетные, участники истории уходили один за другим, освобождая площадку для новой игры.
И эти события не заставили себя долго ждать, накатив с необыкновенным напором и яростью…



Продолжение следует.
Tags: Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments