sergey_v_fomin (sergey_v_fomin) wrote,
sergey_v_fomin
sergey_v_fomin

К ПОНИМАНИЮ ЛИЧНОСТИ «LE PRINCE DE L`OMBRE» (27)




Чекистский налет в Берлине (начало)


Вскоре после возвращения Н.А. Соколова в Париж на берлинскую квартиру полковника Э.Г. фон Фрейберга, в которой всё еще оставался капитан П.П. Булыгин и находились на хранении некоторые документы дела, было совершено нападение.
По его горячим следам Павел Петрович написал небольшую статью, которую в августовском номере опубликовал монархический журнал «Двуглавый Орел»:
«10/23 июля в начале 10-го часа вечера в квартиру полковника Фрейберга на Gervinusstr. робко позвонили. Дома была только супруга полковника и гостивший у них капитан Булыгин. Вошел господин лет 27-30 с ярко выраженным типом иерусалимского гражданина, хорошо говорящий по-русски, назвал себя прапорщиком Лутохиным и спросил дома ли адъютант полковника, капитан Апарович.
Узнав, что капитана дома нет, он выразил свое сожаление, и, извинившись, ушел. Через 10-15 мин. снова раздался звонок, но на этот раз уже резкий и властный. Супруга полковника Фрейберга отворила дверь, и в нее с криком “полиция” ворвались пять человек в штатском платье, с револьверами в руках.
Впереди шел невысокий человек с большими светлыми усами и сильными, колючими глазами. Он, отстранив рукою г-жу Фрейберг, подошел к капитану Булыгину, держа револьвер на высоте его лица. Другой, показав капитану значок, якобы, полиции, заставил его повернуться и, держа револьвер у его поясницы, грубо приказал идти в столовую. Здесь первый разбойник заявил, что он комиссар уголовной полиции и показал г-же Фрейберг и капитану свой комиссарский документ, отказавшись, впрочем, дать его в руки.
После этого квартира была грубо и торопливо обыскана, причем г-жу Фрейберг не допустили к телефону, когда она хотела позвонить своему мужу. К балконной двери тоже не подпускали. “Прапорщик Лутохин” был тут и служил переводчиком, т.к. ни г-жа Фрейберг, ни капитан Булыгин не знают немецкого языка.
Кроме “Лутохина” был еще один жид, скрывший свое знание русского языка, но нечаянно ответивший на вопрос капитана: “что, что?”; оба жида проявили хорошее знание расположения комнат.
Ограбив квартиру, разбойники сложили все захваченные бумаги в два чемодана, выдали расписку за подписью комиссара Ламм и заявили, что полковник всё получит в полиции Alexanderplatz, комната № 21, куда он обязан явиться, а то “мы его все равно возьмем”.
После этого они сошли вниз по лестнице, заставив угрозой револьверов г-жу Фрейберг и капитана спуститься с ними. У дверей дома стоял “зеленый” полицейский, мирно разговаривающей с одним из грабителей, дожидавшимся внизу.
Во дворе стояло еще два разбойника.
Грабители сели в два автомобиля и мирно уехали.
Вызванный через полчаса полковник нашел разграбленную квартиру, похищенные бумаги (кроме самых важных, которые разбойники впопыхах забыли) и фотографические карточки Копповских сотрудников [агентов советского постпреда в Берлине. – С.Ф.] и перерезанный провод телефона.
Полиция энергично ищет виновных».



Октябрьский выпуск журнала «Двуглавый Орел» за 1921 г. с публикацией стихов П.П. Булыгина. Номер из библиотеки Дворцового коменданта генерала В.Н. Воейкова.

П.П. Булыгин ни минуты не сомневался в том, откуда исходила опасность, подчеркивая причинно-следственную связь большевицкой дипломатии с красным разбоем, не ограниченным ни уголовным кодексом, ни государственными границами.
«Этому нападению, – завершал он свою статью, – предшествовала нота Коппа к Германскому Правительству с протестом против контрреволюционной деятельности полковника Фрейберга […] Весь этот эпизод так живо напоминает незабываемые совдеповские места и настроения. С уверенностью можно сказать, что жидо-большевики и в Берлине начинают себя чувствовать непринужденно и “как дома”».
Понимал Павел Петрович и истинную цель нападения, по вполне понятным причинам не указывая ее в статье, опубликованной по горячим следам преступления.
Однако в мемуарах, вышедших в 1935 г., о целях налетчиков он писал вполне определенно: «Нет необходимости говорить, что искали они, главным образом, Соколова и его бумаги, хотя имели счеты и с полковником Фрейбергом».



Павел Петрович Булыгин.

Благодаря публикациям русской газеты «Руль», выходившей в то время в Берлине, мы можем расширить наши представления о произошедшем. При этом, однако, следует учитывать специфичность этой весьма популярной среди эмигрантов ежедневной газеты (тираж ее доходил до 20 тысяч экземпляров).
Издавал ее Иосиф Владимiрович Гессен при ближайшем участии Владимiра Дмитриевича Набокова и Августа Исааковича Каминки. Все трое были лидерами кадетов, двое евреями, один (Каминка) влиятельным масоном.
Отсюда и соответствующий состав редакции, дающий о себе знать некоторыми политическими акцентами и неправильностями русского языка – не родным для многих шустрых газетчиков.
Далее мы приводим наиболее интересные выписки из статей этой газеты, полная подборка которых приведена в указанной в прошлом по́сте публикации красноярского исследователя А.Н. Тимофеева. Все даты даются по новому стилю.




25 июля: «Выясняются подробности налета коммунистов на представителя атамана Семенова в Берлине полковника Фрейберга. Грабители забыли в автомобиле пачку документов, в которой находилась переписка между членами коммунистической партии, партийные доклады, квитанции об уплате денег, штемпеля, секретный фотографический аппарат и проч. Благодаря этой находке полиции удалось очень быстро разыскать преступников.
Документы, похищенные у полковника Фрейберга, по-видимому, переправлены в советскую Россию: о местонахождении документов, арестованные, сознавшись, в участии преступления, однако отказываются дать какие-либо сведения. Непосредственные участники этого нападения, а также их ближайшие помощники, как мы сообщали, являются членами коммунистической парии.
Любопытно, что люди, принадлежащие к другим группам, состояли на службе у этой группы коммунистов в качестве сыщиков; все они были снабжены документами для перехода границы».
26 июля: «За поимку злоумышленников, совершивших налет на представителя атамана Семенова полковника Фрейберга, берлинским полицай-президентом назначена награда в 10 000 марок».
«Грабители увезли на автомобилях все документы, папки с делами и письма, находившиеся в квартире Фрейберга. Деньги и драгоценности оставлены нетронутыми. […]
…Один из неизвестных, назвавшийся полицейским комиссаром Ламоном, через переводчика приступил к следствию. Под угрозами г-жа Фрейберг была принуждена выдать ключи от письменного стола и шкафов. Все бумаги, письма и документы были тут же пересмотрены, затем запакованы и забраны грабителями. После того, как все бумаги были “конфискованы”, неизвестные потребовали, чтобы г-жа Фрейберг и капитан Булыгин проводили их на улицу.
Назвавшийся полицейским комиссаром выдал г-же Фрейберг бумагу, на которой указано, что полковник Фрейберг вызывается в понедельник в комнату № 21 полицай президиума. Подписана бумага не вполне грамотно.
Спускаясь по лестнице, г-жа Фрейберг и капитан Булыгин заметили еще двух человек, карауливших двери. На улице к этим двум присоединились еще трое, из коих один был в форме “зеленой полиции”. Угрожая жене полковника и капитану револьвером, все семеро сели в два автомобиля, стоявшие у подъезда, и затем быстро уехали по направлению к Галензее.
Г-жа Фрейберг, будучи не уверенной в том, что обыск бы произведен полицией, отправилась немедленно к своему мужу. Между тем выяснилось, что телефонные провода в квартире Фрейберга перерезаны. Фрейберг обратился немедленно к сыскной полиции, причем выяснилось, что полиция никакого распоряжения об обыске не давала.
Немедленно начатое следствие выяснило, что налет это подготавливался уже давно. Номера автомобилей, которые были замечены пострадавшими, оказались фальшивыми. В связи с этим налетом находится также [под подозрением] целый ряд посещений неизвестными лицами полковника Фрейберга в последние дни.
Сначала к Фрейбергу явились двое, которые просили, чтобы он устроил их в белую русскую армию. Полковником было отвечено [sic!], что он вербовочного бюро не содержит. Затем явилось лицо, назвавшее себя представителем вонунгсамта, указавшее, что ему известно, что квартира Фрейберга превращена в бюро. Осмотрев всю квартиру, неизвестный удалился».



Эрик Георгиевич фон Фрейберг.

27 июля: «“Rote Fahne” [газета немецких коммунистов. – С.Ф.] отозвалась весьма энергично на грабеж, совершенный у какого-то Фрейберга, именующего себя полковником и представителем Семенова. Газета доказывает, что неосновательно заподозревать [sic!] коммунистов. Скорее можно допустить, что одна белогвардейская клика захватила материалы у другой, чтобы услужить давальцам денег.
Странно, однако, что “Rote Fahne” обеляет этих “белогвардейских” грабителей и озаглавливает сообщение: “Вербовочное бюро русских белогвардейцев ликвидировано”. Это торжество не подозрительно ли?»
«Берлинской сыскной полицией задержаны оба шофера автомобилей, привезших налетчиков на квартиру полковника Фрейберга. Во время допроса выяснилось, что они также были убеждены в том, что происходит официальный обыск. На основании данных, полученных во время допроса, политическому отделению берлинского полицай-президиума удалось установить фамилии ряда лиц, которые могут быть подозреваемы в части в нападении [sic!]. Агенты берлинской полиции уже обнаружили след двух руководителей банды; арест их ожидается в самом непродолжительном будущем».
29 июля: «“Freiheit” возвращается к вопросу о том, кто мог похитить документы у Фрейберга. Очевидно – не советское правительство, ибо оно лишило себя возможности, не возбуждая подозрения, представлять министерству иностранных дел дальнейшие документы. Газета приходит к выводу, что Фрейберг сам себя обокрал. Чрезвычайно любопытны будут результаты расследования, произведенные берлинской полицией».
28 августа: «Берлинской сыскной полиции пока не удалось выяснить личностей грабителей, совершивших налет на квартиру полк. Фрейберга. Дома, в которые были отвезены участники налета, полицией обысканы. Очевидно, налетчики вошли в эти дома исключительно для того, чтобы ввести в заблуждение своих шоферов. К полковнику Фрейбергу поступил ряд заявлений, подтверждающих сообщения о слежке, установленной за его квартирой. В Полицай-президиум явились лица, передавшие ящик с большевицкими документами; полиция занята разборкой этих документов».



Повар русского ресторана в Берлине – терской казак Сахно-Устимович.

Попутно выяснились грязные источники информации советского постпреда В.Л. Коппа (Коппелевича), заявившему протест 18 июля 1921 г. в официальном письме германскому министру иностранных дел против организованной якобы полковником Э.Г. фон Фрейбергом в Берлине «вербовки добровольцев в антибольшевицкие армии».
«Миссия заграничных представителей атамана Семенова, в том числе и моя, – заявил журналистам сам полковник (26 июля), – заключается отнюдь не в недозволенной вербовке добровольцев. Мы следим за печатью и общественными настроениями, чтобы информировать о них атамана Семенова. Заниматься вербовкой и отправкой на Дальний Восток добровольцев я не в состоянии, хотя бы потому, что не имею необходимых на это средств.
Что касается удостоверения, переданного подпоручиком Сергеем Гинс Коппу, о котором Копп говорит в своей ноте, то оно действительно выдано было мною. Господин Гинс, сын министра Колчаковского правительства, обратился ко мне с просьбой посодействовать тому, чтобы он мог отправиться на Дальний Восток. […] Известно, что лица, которые прибывают на Дальний Восток без подобных удостоверений, служащих как бы аттестатом непринадлежности владельца к большевикам, часто подвергаются неприятностям, вплоть до заключения в концентрационные лагеря. Квалифицировать поступок г. Гинса не буду: он понятен и без слов».
Вскоре стали известны также и обстоятельства того, как в руки красного дипломата Коппа попало и само удостоверение поручика Гинса (27 июля): «В венгерском консульстве в Берлине, в комнате для ожидающих, он познакомился с неизвестным молодым человеком. Гинц заявляет, что он отдал неизвестному все свои бумаги, после того, как тот обещал в несколько минут достать ему визу. В числе этих бумаг было и удостоверение, выданное Гинцу Фрейбергом. Взявший бумаги незнакомец больше не вернулся. Через два дня удостоверение Гинца было воспроизведено на столбцах “Роте Фане”».
Ничего не скажешь: красные (в том числе и приехавшие и из России) чувствовали себя в буржуазном германском Берлине как рыба в воде.



Немецкие полицейские на страже нравственности. Измерение длины женских платьев на берлинской улице.

В феврале 1922 года начался суд
Адвокаты представляли собой настоящую скамью оседлости: Вайнберг, Гроссман, Кон, Розенфельд – дежурные защитники на всех процессах, где судили коммунистов. Спайка значимая и органичная.
«Руль» подробно освещал ход дела.
22 февраля: «На будущей неделе в берлинском суде с участием присяжных заседателей начнется слушанием в свое время нашумевшее дело о налете коммунистов на квартиру представителя атамана Семенова в Германии полковника Фрейберга. Как у нас в свое время сообщалось, под видом обыска у полковника Фрейберга были похищены компрометирующие большевиков материалы и документы, а также акции.
В качестве обвиняемых к судебной ответственности привлечены учитель Отто Браун, являющийся руководителем нападения; Браун на допросе заявил, что действовал в интересах германской коммунистической партии; трактирщик Фриц Тилерт, выдававший себя за полицейского комиссара Лама и предъявивший соответствующие документы – за подделку и грабеж; затем рабочий Гулиан, токарь Густав Борман и металлист Рихард Ейхлер – за пособничество».



На берлинской улице. 1920-е годы.

Процесс показал, что нет такой провокации, подлости, подлога, преступления, на которые бы ни пошли красные во имя своих преступных человеконенавистнических целей.
24 февраля: «Главный организатор налета учитель Браун во время вчерашнего допроса заявил, что инициатором этого налета был один из правых политических деятелей, который таким путем хотел выяснить характер деятельности полковника Фрейберга, ибо в правых германских кругах существовало подозрение, что Фрейберг является агентом Антанты, в частности Польши. Этот вопрос и было поручено выяснить обвиняемому. Для того, чтобы достигнуть цели, он принужден был прибегнуть к помощи знакомых коммунистов.
Бывая в комитете коммунистической партии (по его словам, он по поручению одной организации, близкой, по уверению Брауна к официальным германским кругам, наблюдал за деятельностью берлинских коммунистов); он обратился к посещавшим комитет коммунистам с предложением организовать налет, посредством которого можно будет доставить в распоряжение коммунистической партии ряд важных документов.
23 июля на Штутгартенплатц встретились Браун, Эйхлер, Борман, Тиллерт, Гулиан и два неизвестных русских, с которыми Браун вел переговоры через некого Франца Фишера. Русские эти скрылись, личности их остались необнаруженными. На площади были распределены роли; трактирщик Тиллерт должен был играть роль агента сыскной полиции Лама, Браун и Эйхлер остались внизу, остальные 5 поднялись в квартиру полк. Фрейберга; один из русских заранее удостоверился в том, что сам Фрейберг в это время отсутствовал.
Первой допрашивалась госпожа Фрейберг, нарисовавшая картину происходившего налета. Она сначала не хотела пускать в квартиру неизвестных ей лиц, не известив об этом по телефону мужа. Ей был предъявлен ордер сыскной полиции; ворвавшиеся в квартиру угрожали револьверами. Переговорить с мужем по телефону ей не дали. Все бумаги и вся переписка, находившаяся в квартире, а также архив и дневник ее мужа были уложены в чемоданы и забраны налетчиками. Ей удалось, однако, во время обыска спрятать несколько важных документов. До последней минуты она думала, что имеет перед собой настоящих агентов сыскной полиции.



Варвара Владимiровна фон Фрейберг.

Несмотря на отрицания обвиняемых, второй свидетель капитан Булыгин подтвердил, что налетчики имели при себе револьверы; немедленно, после того как налетчики ворвались в квартиру, на него направлен был револьвер, причем его заставили уйти в столовую, заявив, что если он окажет сопротивление, в него будут стрелять.
Полковник Фрейберг показал, что среди похищенных бумаг находились все его информационные материалы о большевицкой работе, а также его двухлетняя переписка с генералом Семеновым. Семенов и произвел его в полковники. На вопрос защиты, принимал ли он участие на монархическом конгрессе в Рейхенгалле, Фрейберг ответил утвердительно. Далее между защитником и свидетелем произошел следующий диалог.
Защитник д-р Кон: Знаете ли вы, то среди русских офицеров монархистов имеется два политических направления, одно германофильское, а другое полонофильское?
Полк. Фрейберг: Да, я принадлежу к германофилам.
Защитник: Известно ли вам, что вы находитесь под подозрением, несмотря на официально занимаемую вами германофильскую позицию, в том, что вы состоите на службе и действуете во французско-польских интересах?
Полк. Фрейберг: Об этом я слышал, но слухи эти распространяются большевиками.
Защитник: Известно ли вам имя Ерин?
Полк. Фрейберг: Все мои русские информации и сообщения я подписываю этим именем.
Защитник: Мне, однако, сообщили, что “Ерин” есть псевдоним одного из агентов, состоящих на службе французско-польской пропаганды.
Фрейберг: Я могу трижды поклясться, что французско-польское направление является для меня таким же заклятым врагом, как и большевизм.
Защитники д-р Вайнберг и д-р Кон предложили полк. Фрейбергу далее вопрос о том, производился ли им в Германии набор солдат для борьбы с большевиками. Суд, однако, этот вопрос устранил, т.к. признал его несущественным для дела.
Допрошенный затем статс-комиссар общественной безопасности д-р Вайсман показал, что печать с его именем и клише для выдачи удостоверений личности, найденная сыскной полицией в портфеле в одном из автомобилей, на котором скрылись налетчики, украдены у него около года тому назад. Вследствие того, что они забыли портфель, Браун и его сообщники попали так быстро в руки сыскной полиции.
Защита возбудила ходатайство о вызове в качестве свидетелей генерала Бискупского и чиновника министерства внутренних дел Шютца; свидетели эти должны, по мнению защиты, подтвердить некоторые объяснения подсудимых.
Однако обвиняемый Браун отказался от дальнейших свидетельских показаний, причем сделал следующее письменное заявление: “Одно лицо, националистических убеждений, вполне достоверное, стоящее в постоянной связи с высшими германскими правительственными инстанциями, указало мне на полк. Фрейберга, как на врага Германии и польского агента, и поручило мне доставить ему документы и письма последнего”.
Соучастники Брауна, члены коммунистической партии, дали ряд противоречивых показаний. Они все отрицали, что при них находилось оружие, причем указали на то, что им не было точно известно, каковы намерения Брауна. Во время нового допроса прокурор отмечал противоречия в его словах: он говорит, что действовал в пользу Германии; между тем он почему-то все документы передал руки оставшихся ему неизвестными русским.
Допрос свидетелей заключен. Прокурор предложил ответить присяжным на 82 вопроса. Почти столько же вопросов было внесено и защитой. Суд отложил вынесение приговора на пятницу».



Берлин. Начало 1920-х.

25 февраля: «В пятницу стоялось второе заседание суда по делу о налете на квартиру берлинского представителя атамана Семенова полковника Фрейберга.
Заседание открылось заявлением главного обвиняемого Брауна, который сказал следующее: “На допросе у полицейского комиссара вскоре после моего ареста я заявил, что действовал по поручению правых националистических групп. Не желая, однако, компрометировать эти группы, я просил полицейского комиссара, чтобы в протоколе допроса было указано, что я действовал по поручению коммунистической партии. Мы все подсудимые по этому делу, – продолжал Браун, – находимся на свободе; это позволило мне использовать вчерашний день для получения новых данных, которые могут доказать, что полковник Фрейберг действительно является польским агентом”.
Для подтверждения этих данных необходимо допросить еще нескольких свидетелей.
Суд удаляется на совещание, по окончании которого председатель заявляет, что суд признает новые показания подсудимого Брауна чрезвычайно важными и поэтому постановляет дело слушанием, отложить и вызвать следующих свидетелей: генерала Бискупского, сенатора Римского-Корскова, чиновника внутренних дел Шютце и полицейского комиссара, допрашивавшего Брауна.
В постановлении суда далее говорится, что по имеющимся у суда сведениям, генерал Бискупский проживает в настоящее время в Мюнхене под вымышленной фамилией, вследствие чего вручение повестки этому свидетелю представляется весьма затруднительным. Ввиду этого суд лишен возможности назначить точно день следующего заседания.
Защита заявляет затем протест против допущения в постановлении суда указания на то, что между подсудимым и полицейским комиссаром состоялось соглашение о составлении неправильного протокола допроса подсудимого. По мнению защиты, оставление в постановлении суда этого указания заставит полицейского комиссара, не ограничиваясь дачей свидетельских показаний, защищаться на допросе против предъявляемых ему обвинений в преступлении по должности. Ввиду этого защита ходатайствует об исключении этого указания из текста постановления.
После краткого совещания суд в ходатайстве защите отказал».
Итак, процесс, всё более и более приобретавший политическую окраску, был – благодаря уловкам защиты – на некоторое время приостановлен. Противоборствующие стороны получили возможность перегруппироваться, обдумать пути обороны и нападения, найти новые доводы за и против.



Продолжение следует.
Tags: Атаман Г.М. Семенов, Н.А. Соколов, П.П. Булыгин, Цареубийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments